Даниэль очень тихо выдыхает, пока Анна с жалостью в полусухом взгляде смотрит на него и чувствует, что ей невыносимо больно видеть на мужчину, совсем не похожий на того, которого она знала когда-то давно.

— Хоть я много раз извинялся перед ними за предательство, мне все равно стыдно смотреть им в глаза, — с грустью во взгляде добавляет Даниэль. — Но еще больший стыд я испытываю перед тобой , Анна… Мне реально стыдно смотреть тебе в глаза после всего, что я сделал. Но клянусь, если бы я был в твердой памяти, то немедленно послал бы ту иностранку куда подальше и не позволил бы ей даже прикоснуться ко мне. За все то время, что мы встречались, я всегда был предан лишь тебе и делал все, чтобы ты была счастлива. У меня никогда никого не было, и я не изменял тебе, когда мы жили вместе. Да я и не хочу встречаться с другой девчонкой. Я хочу быть только с тобой . Памятью родителей клянусь, если ты вернешься ко мне, то навсегда забудешь, что значит страдать, слышать оскорбления и терпеть физическое насилие. Я ни за что не посмею сотворить с тобой то, что делал Поттер. Ни-ког-да! Я буду относиться к тебе как к королеве и сделаю все, о чем ты меня попросишь.

Только Анна хочет покрепче сжать руки Даниэля, но тот отпускает их, нежно гладит ее лицо и убирает пару рыжих прядей с глаз, в которые он вполне уверенно смотрит. Сама девушка скромно улыбается, хотя и чувствует, как ее сердце сжимается от того, как сильно бледный, взволнованный мужчина трясется.

— Черт… — дрожащим голосом произносит Даниэль. — Я… Я бы точно сошел с ума, если бы ты погибла. Если бы ты знала, что за ужас я пережил, когда ты была едва ли не при смерти после того зверского избиения. Я едва держался, чтобы не слететь с катушек и наплевать на все и всех. Те два дня были для меня худшей пыткой, чем амнезия. Мне было настолько плохо, что порой хотелось заснуть и не проснуться. Все видели, как мне было плохо. Но никто не мог ничего сделать. А я усердно делал вид, что все переживу. Да, они знают кое-то обо мне, но я никогда не говорил всего , что чувствую. В то время мне казалось, что я больше никогда не смогу снова испытать счастье и улыбаться… Широко… Искренне… Я всегда считал себя сильным и непоколебимым и казался холодным и наглым. Но… Пережив все случившееся, я понял, что не смогу справиться с таким тяжелым ударом. Ни один удар по лицу или в живот не сравнится с той болью, что я чувствовал, когда сутками сидел возле тебя в палате и ждал, когда ты дашь понять, что жива. Это было невыносимо . Я чувствовал себя так, будто умирал. Медленно . И мучительно.

— Даниэль… — дрожащим голосом шепчет Анна, позволив слезам течь по ее щекам, пока она сама с невероятной жалостью во взгляде смотрит на Даниэля и качает головой.

— Ты нужна мне, Анна. Я не могу жить без тебя и быть счастливым. Не хочу больше оставаться один. Не хочу потерять то, что мне так дорого. — Даниэль на секунду опускает взгляд вниз и нервно сглатывает. — Сейчас я не боюсь казаться нытиком. Потому что больше не могу скрывать свои желания и чувства. Я до смерти хочу быть с тобой. Хочу любить тебя, заботиться о тебе, осуществлять все твои желания и поддерживать в горе и радости… Раньше я бы никогда такого не сказал, но сейчас понимаю, что хочу о ком-то заботиться. Хочу, чтобы кто-то позаботился обо мне. Мне надоело быть одному. Я хочу любви . Обычной любви. Хочу защищать свою маленькую девочку ото всего плохого и заставлять ее чувствовать себя красивой и желанной.

— Ты заставляешь меня плакать , — бросает скромную улыбку Анна.

— Без меня нет тебя, любовь моя. Нет и не будет. Если тебя нет рядом со мной. Или если я знаю, что ты мертва. Мне не нужен мир, в котором нет моей любимой девушки. Он не имеет для меня никакого смысла.

Теперь, когда Анна смогла преодолеть свою обиду и выразила желание вернуться к Даниэлю, она не может оставаться равнодушной к тому, что он только что сказал, глядя на нее столь жалостливым взглядом, полными боли. Она точно знает, что уже ни за что не отпустит мужчину и не отдаст его какой-то другой девчонке, которая, возможно, не любила бы его настолько искренне, насколько он того заслуживает.

— О боже… — тихо шмыгает носом Анна, несколько раз моргает, чтобы убрать с глаз слезы, что все еще текут по ее щекам, и вытирает некоторые из них.

— Пожалуйста, прости меня, — с жалостью во взгляде умоляет Даниэль. — Я ни в коем случае не давлю на жалость и ни к чему не принуждаю. Но мне правда очень плохо без тебя. Я не смогу и не захочу жить без той, которую люблю так сильно, как никого либо ранее.

— Я верю. — Анна нежно проводит рукой по щеке Даниэля с легкой улыбкой на лице. — Ты не притворяешься.

— Я не тот человек, который играет с чьими-то чувствами. Если я люблю, то люблю. А если ненавижу, то ненавижу.

— Знаешь… — дрожащим голосом произносит Анна. — Ты уже много раз извинялся передо мной… А вот я еще ни разу не извинялась перед тобой… За то, что устроила скандал из-за сигарет и вынудила тебя уйти из дома. За то, что даже не попыталась помешать той девчонке поцеловать тебя. И предпочла без разбирательств сбежать, когда у тебя были проблемы, и ты нуждался в помощи. Да, может быть, уходить после измены перед глазами – нормально. Но это не совсем так в том случае, если человек находится в беде, а кто-то пользуется его беспомощностью и слабостью. Так что… Прости меня, если сможешь. Я действительно виновата перед тобой.

— Тебе не о чем беспокоиться, милая, — с легкой улыбкой убрав с глаз Анны маленькую прядь волос, уверенно отвечает Даниэль. — Я ни в чем тебя не виню и совсем не в обиде.

— Мне очень жаль, что я не оправдала твои ожидания и не стала для тебя идеальной.

— Нет, Анна, не говори так. Ты самая лучшая из всех девчонок, которые у меня были. Никто не заботился обо мне, как ты. Их больше интересовало то, что я рос в обеспеченной семье. Западали на мою привлекательность. Но никто не хотел одарить меня душевным теплом, трогательной любовью и удивительной заботой. Никто .

— Обещаю, если ты не бросишь меня, я сделаю все, чтобы стать для тебя лучше. Больше никогда не сделаю того, что сделала в этот раз.

— Повторяю еще раз, мне не за что на тебя злиться. Мне, конечно, приятно, что ты признаешь это, но такие вещи не стоят твоих переживаний.

— Обещаю, я больше не устрою тебе скандал из-за твоей привычки курить. Да, я делала это лишь из лучших побуждений. Но я усвоила один урок: мы не можем заставить человека стать другим, если он сам того не хочет. Так что… Я могу только лишь ждать, когда ты сам захочешь бросить курить, и поддерживать тебя в твоем стремлении.

— Думаю, что я больше не возьму сигарету в рот. Я уже очень давно не курю, а в последнее время вообще даже и не думаю о сигарете. И должен признаться, благодаря этому я начал чувствовать себя намного лучше. К тому же, недавно я снова вернулся к тренировкам, которые на время забросил.

— Я что-то не помню, чтобы ты занимался спортом, когда мы жили вместе!

— Теперь я возьмусь за это дело всерьез. Пора кончать с той привычкой, которой я травил себя еще с подростковых лет, и приводить себя в порядок.

— Что ж, если ты и правда решительно настроен, то я безумно рада и полностью поддерживаю тебя. Мне будет очень приятно, если ты действительно покончишь с курением. Я не люблю запах курева и никогда даже не пробовала курить. Как и вся моя семья.

— Вот и не надо. Это вредно.

В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время которой Даниэль со скромной улыбкой нежно гладит Анну по щеке, наслаждаясь этим моментом и тихо радуясь, что теперь он можно спокойно это делать без угрозы получить леща. Пока девушка буквально таят от удовольствия, поглаживая его руку и иногда прикрывая глаза.

— Наконец-то я могу гладить тебя и не бояться получить пощечину, — скромно хихикает Даниэль.

— А я наконец-то получаю ласку от того, кого безумно обожаю, — с широкой улыбкой потираясь щекой об мягкую и теплую ладонь Даниэля, мягко отвечает Анна.

— Уж теперь я буду ловить любой момент, чтобы приласкать свою маленькую девочку.

— Ласкай сколько хочешь. Я буду только рада.

— Кстати, я бы хотел кое-что спросить. — Даниэль берет Анну за руки. — Скажи, неужели ты совсем не боялась, когда решилась ударить Поттера по голове?

— Ну боялась немного, конечно. Но я сказала себе, что должна сделать это. Сделать хоть что-то, чтобы спасти тебя от этого негодяя.

— И ты не боялась, что он снова мог сделать что-нибудь ужасное?

— Э-э-э… Ну… Во-первых, ты был рядом, и от этого мне было спокойнее. — Анна улыбается намного шире. — А во-вторых, ради любви и не такое пойдешь и не таким смелым станешь. Да, может, это был момент отчаяния. Но я знала, что была обязана хотя бы попробовать спасти тебя. А не стоять как колонна и наблюдать за тем, как тебя пытаются зарезать. Я была готова сойти с ума от безумия. От мысли, что ты умрешь. Ты был так к этому близок, потому что находился на последнем издыхании и вот-вот мог сдаться. Так что… Я заставила себя собрать волю в кулак и делать хоть что-то. Ради твоего спасения я из неуверенной в себе трусишки внезапно превратилась в решительную, немного дерзкую девчонку. Которой это даже немного понравилось.

— Правда? — слегка улыбается Даниэль. — Понравилось?

— Да. Хоть и было страшно от того, что была угроза случайно убить Поттера, я в любом случае горжусь собой. Ну и немного повеселилась, когда влепила Джулиану пощечину и вылила кофе ему на голову.

— О да! — скромно хихикает Даниэль. — Это было великолепно ! Мы все были впечатлены!

— Все-таки иногда классно побыть немного плохой девчонкой. Скучно все время быть хорошей.

— Да, иногда ты бываешь сумасшедшей. И сильно рисковала, решив бороться с человеком, который чуть не отправил тебя на тот свет.

— Знаю.

— Но я тобой горжусь , — гораздо шире улыбается Даниэль. — Твой безумный поступок спас мне жизнь. Ты спасла меня, Анна! Спасла в тот момент, когда я нуждался в чьей-то помощи и умирал от усталости. Мне было все равно, кто это был бы. И это была ты . Правда все произошло так быстро, что я и понять не успел, что это было. Все происходило как в тумане. Я помню лишь тебя с осколком вазы в руках.

— Риск – благородное дело. Иногда если ты чего-то хочешь, надо хотя бы сказать себе, что ты сможешь, и попробовать действовать. Вот я и сделала это. И считаю, что оно того стоило . Ведь ты здесь, передо мной. Живой и невредимый.

— Я обязан тебе своим спасением и с того дня нахожусь в долгу перед тобой. — Даниэль с легкой улыбкой обеими руками гладит щеки Анны. — Спасибо огромное за то, что ты спасла меня от смерти, Анна. Я никогда этого не забуду и всегда буду вспоминать с благодарностью.

— Прими это как мою маленькую благодарность. Поначалу, чтобы отблагодарить тебя, я могла только лишь согласиться на твою помощь и перестать злословить. Но потом я была в таком отчаянии от мысли, что могу потерять тебя, что решилась пойти и на попытку спасти своего любимого человека.

— А теперь ты сделала, пожалуй, лучшее, что могло со мной случиться, — гораздо шире улыбается Даниэль. — Ты приняла мои извинения и дала мне шанс стать лучшим для тебя.

— Воспользуйся этим шансом правильно, — проведя рукой по волосам Даниэля, с легкой улыбкой просит Анна. — Да, нам еще нужно время, чтобы наладить отношения и забыть о твоей измене. Но я хочу пройти через это рядом с тобой. Хочу, чтобы мы сделали это вместе. Вместе усвоили все данные нам уроки. И стали такими же счастливыми, как и раньше.

— Более счастливыми, милая. Более счастливыми.

Теплый и приятный ветерок немного усиливается, но все еще продолжает нежно ласкать лицо и развивать волосы. Улыбки Даниэля и Анны становятся более широкими, а в их глазах наконец-то появляется тот самый блеск, которого уже давно никто не видел. Мужчина никак не может нарадоваться милому кукольному личику своей любимой и отвести взгляд от ее ярко-зеленых глаз, что заставляют его сердце биться чаще. А девушка наконец-то чувствует на себе тот самый восхищенный взгляд пронзительных карих глаз, который заставляет ее почувствовать себя нужной и любимой. Несколько секунд Анна и Даниэль молча смотрят друг другу в горящие и полные огня глаза и широко улыбаются, как будто спрашивая друг у друга разрешение на продолжение этого шоу. А обменявшись более широкими улыбками в последний раз, влюбленные уверенно сокращают расстояние и бросают взгляд на губы друг друга.

Даниэль крепко, но очень нежно берет лицо Анны в руки и вовлекает в долгожданный, примирительный поцелуй, на этот раз чувствуя себя абсолютно расслабленным и уже не боясь проявлять хоть какую-то инициативу, хотя и не решаясь заходить слишком далеко. Уже знакомое и невероятно приятное чувство мгновенно накрывает его с головой после того, как он чувствует нежные мягкие губы девушки на своих устах, бешеный стук сердца эхом отдается в груди, а волна согревающего тепла распространяется по всему телу. Анна с удовольствием копается в волосах Даниэля на затылке и то нежно гладит его плечо, то начнет ласкать заднюю часть его шеи, пока теплые ладони мужчины ласкают ее лицо так, будто оно слишком ценное и важное для него. Боже, до чего же у него мягкие, приятные губы, которые хочется постоянно целовать! Ей все равно, как мужчина будет целовать ее: нежно и робко или жадно и страстно. Самое главное – она хочет поцелуев от любимого человека, который в праве делать с ней все что угодно, прекрасно зная, что он никогда не причинит ей боль и не посмеет упрекнуть в чем-либо, оскорбить или поднять на нее руку и избить до полусмерти.

Где-то к концу поцелуя, что длится, казалось бы, целую вечность, пальцы на свободных руках влюбленных крепко сцепляются между собой. А немного погодя Анна и Даниэль медленно разрывают свой поцелуй, но не отстраняются и немного неуверенно заглядывают друг другу в полные блеска глаза и улыбаются намного искренне и шире, пока одна рука девушки нежно копается в волосах на затылке мужчины, а тот мягко гладит ее волосы. Несколько секунд они просто смотрят друг другу в глаза с немного учащенным дыханием, лишь иногда опуская взгляд вниз или отводя его в сторону. Но потом мужчина и девушка с облегченным выдохом и легким сердцем впервые за долгое время заключают друг друга в крепкие объятия, которых им также очень сильно не хватало, желая больше никогда не отпускать того, кто так дорог ему сердцу.

Анна с большим удовольствием прижимается к Даниэлю как можно ближе, закинув руки вокруг его шеи и крепко обвив ее, иногда нежно поглаживая его по голове и просто проводя рукой по его темно-шоколадным волосам, которые по-прежнему невероятно мягкие и приятные на ощупь. Девушка наконец-то чувствует то, по чему так сильно тосковала все это время – по всему, что имеет отношение к мужчине. Его незабываемые поцелуи, удивительные ласка, любовь, забота, нежные объятия, в которых чувствуешь себя поистине любимой и полностью защищенной… Родительские объятия не были способны утешить ее так, как объятия этого человека. Никто не будет так крепко, но очень нежно прижимать ее к себе, гладить по голове и спине, одаривать ее теплом и утешать после каждого тихого всхлипа любимой, обращаясь с ней так, будто она – самое дорогое и ценное, что у него есть. А понимая, что все это не сон, Анна дает волю своим эмоциям и начинает тихонько плакать, утыкаясь лицом в надежное плечо любимого. Впрочем, и Даниэлю трудно поверить, что его заветное желание все-таки осуществилось.

Ему было настолько плохо, что он был на грани отчаяния и нервного срыва. Однако Перкинс усердно делал вид, что справится с чем угодно, ибо как мужчина не имел права жаловаться. Много дней и ночей было проведено дома в полном одиночестве с мыслью, что все кончено. Но сейчас все осталось позади. Мужчина наконец-то улыбается широко и искренне. Потому что он так хочет . А не для того, чтобы делать вид, что все хорошо. Теперь он по-настоящему счастлив и уже не чувствует себя чего-то лишенным. Рядом с ним находится Анна, которая крепко обнимает его со слезами радости и чувством облегчения, и которую он нежно гладит по спине и голове и поближе прижимает к себе, пару раз мило поцеловав ее в макушку, в которую утыкается носом, и запустив пальцы в ее рыжие шелковистые волосы.

До чего же ему нравится держать в своих объятиях любимую девушку, от которой исходит такое приятное тепло. А обниматься с ней – бесконечное удовольствие и райское наслаждение. Даниэль обожает целовать Анну, но ее объятия заставляют его чувствовать себя намного лучше и понимать, что он кому-то нужен и кто-то любит его. Она такая нежная, ласковая, дружелюбная… Настоящий маленький невинный ангелочек, которому так нужны крепкие мужские руки, что держали бы ее и не отпускали в случае угрозы. Эта малышка остро нуждается в любви, ласке и заботе. Особенно, после всего того, что ей пришлось пережить. И Перкинс прекрасно это понимает. На него накатывает такая сильная волна облегчения, что ему становится довольно тяжело нормально дышать. При любой попытке набрать в легкие воздух что-то сильно давит у него в груди. Даже прижимая любимую девушку к себе и покрепче обняв ее, ему все равно не удается расслабиться. Тяжелый груз на плечах все еще тянет его вниз и не дает окончательно выпрямиться с чувством легкости. А в какой-то момент Даниэль понимает, что по его щеке скатывается слеза отчаяния и радости, а его глаза уже такие мокрые и красные, будто он плачет навзрыд уже целый час-полтора.

Однако именно сейчас он не боится показать свою слабость и посылает стереотип о неплачущих мужчинах куда подальше, позволяя всему плохому покинуть его мысли и тело, чтобы с этой минуты стать еще счастливее, чем когда-либо. Даниэль вспоминает слова всех, кто когда-либо говорил ему, что он обязательно воссоединится с Анной, когда придет время. Мужчина понимает, что они все были абсолютно правы и не зря постоянно твердили ему, что он должен верить в лучшее. И именно сейчас он думает об одном из снов, в котором разговаривал со своими родителями, сказавшие ему, что эта девушка вернется к нему. И вот любимая девушка сейчас сидит рядом с ним, безутешно плачет от радости и обнимает его так крепко, будто боится потерять. В какой-то момент Даниэль тихо шмыгает носом, мило целует Анну в висок и, нежно гладя ее затылок, переводит свои мокрые глаза на небо и сквозь слезы бросает легкую улыбку.

« Мама, папа… — с мокрыми глазами думает Даниэль. — Спасибо… Большое спасибо, что помогли мне вернуть Анну. »

Даниэль переводит взгляд куда-то вдаль и представляет себе, как напротив него стоят Шерон и Рикардо в том возрасте, в котором они еще были счастливыми. Как они смотрят на своего сына и широко ему улыбаются. А сам мужчина искренне улыбается им сквозь слезы.

« Обещаю, я ни за что не брошу ее и стану для нее лучшим. Я еще покажу вам, что уже вырос и готов отвечать за свои поступки. Брать ответственность за ту, которую люблю. Вот увидите, вы не будете разочарованы. Я больше не раздолбай… »

Даниэль носом утыкается в плечо Анны и с дрожью медленно выдыхает, пока каждая его мышца сильно сжата от напряжения. Сама девушка не слышит его тихих всхлипов, ибо больше сосредоточена на объятиях и ласки, которыми он ее одаривает, наконец-то поверив, что он действительно тосковал по ней и страдал от того, что едва ее не потерял.

Казалось бы, прошла целая вечность с тех пор, как Анна и Даниэль обняли друг друга, не обращая внимания на немного усилившийся теплый ветерок. Мужчину все еще продолжает слегка трясти, ему непросто дышать, а на стекающие по щекам слезы он не обращает внимания. А сама девушка продолжает крепко обвивать его шею руками и иногда поглаживает ее заднюю часть или затылок возлюбленного. Но вскоре Анна решает нарушить долгую тишину и сказать кое-что тихим, дрожащим голосом, тихо шмыгнув носом, пока из ее мокрых глаз по щеке катятся слезы:

— Никогда не бросай меня …

— Никогда , — еще более дрожащим голосом произносит Даниэль. — Я ни за что не отпущу тебя. Такое случится только в твоем самом ужасном ночном кошмаре.

— Пожалуйста, больше никогда не оставляй меня. Я не хочу оставаться одна. Без твоей поддержки. Без твоей любви. Мне это очень нужно.

— Лучше в огонь броситься и гореть… Чем пойти на это…

Анна лишь сейчас слышит, каким дрожащим голосом Даниэль говорит свои слова. Как он шмыгает носом и какими-то нервными движениями гладит ее по голове. Она сразу же понимает, что тот… Плачет и дрожит, как зайчик под елочкой ?! Услышав его всхлипы, сердце девушки больно сжимается, а она сама сильно напрягается с чувством беспокойства.

— Эй, ты что, плачешь ? — округляет глаза Анна.

— Нет-нет… — низким, сильно дрожащим голосом неуверенно врет Даниэль. — Я не плачу… Просто дышать немного трудно… От волнения…

— Господи, да ты весь дрожишь! И голос у тебя очень взволнованный!

— Я не плачу… — Даниэль снова шмыгает носом и немного моргает глаза, дабы прогнать слезы, все еще крепко прижимая к себе Анну и поглаживая ее затылок. — Нет…

— Но я же слышу, как ты шмыгаешь носом. — Анна немного отстраняется от Даниэля и внимательно смотрит ему в глаза, которые тот стыдливо отводит в сторону, отмечая то, какие они красные и мокрые, и видя мокрые дорожки на его щеках. — Ты плачешь.

— Прости… — Даниэль быстро вытирает слезы под глазами, бросив Анне легкую улыбку. — Прости-прости… Я… Не хотел, чтобы ты видела меня таким.

— Не стесняйся, милый. — Анна нежно гладит Даниэля по щеке и берет его за запястье. — Я все понимаю. Если хочешь поплакать – поплачь.

— Все в порядке, моя хорошая, — пытается изобразить уверенность Даниэль, потирая глаза и медленно, тяжело выдыхая. — Это просто реакция на огромное облегчение… Не верится, что все происходящее – не сон…

Анна ничего не говорит, а лишь скромно улыбается и заключает Даниэля в свои крепкие объятия, мягко и нежно начав гладить его по спине, голове и задней части шее, а в какой-то момент мило поцеловав в висок с надеждой немного утешить мужчину.

— Все хорошо, милый, все хорошо… — с легкой улыбкой шепчет Анна. — Все плохое уже закончилось. Тебе нечего бояться и стыдиться.

— И это меня радует , — сквозь слезы намного шире улыбается Даниэль, обвив руки вокруг талии Анны. — Хоть перестану притворяться перед остальными, что ничего плохого не случилось. Если честно… Надоело врать… Надоело делать вид, что все хорошо.

— Я хочу, чтобы ты действительно был счастливым и улыбался по своему желанию. У меня сердце обливается кровью, зная, что ты страдаешь.

— Теперь так оно и будет. Я буду счастлив. Потому что ты рядом со мной. Это единственное, что мне нужно для счастья… Ну, разумеется, вместе с моей маленькой сестренкой, группой и друзьями…

Анна не говорит ни слова и с широкой улыбкой покрепче обнимает Даниэля.

— Ну все, хороший мой, успокойся, — вполголоса мягко говорит Анна, целует Даниэля в щеку, гладит его по голове и немного поправляет ему волосы. — Не надо плакать… Не надо…

— Знаешь… — скромно усмехается Даниэль и тихо шмыгает носом. — По идее, это я сейчас должен говорить тебе все эти вещи и успокаивать. Ибо ты и сама сейчас плачешь… А получается все наоборот : ты утешаешь меня, а я заливаюсь горькими слезами…

— Я плачу от радости … — Анна с легкой улыбкой тихо шмыгает носом. — От осознания того, что теперь смогу быть счастливой. И быть рядом с тем, кого безумно люблю.

— А я счастлив, что могу сделать счастливой ту, которую очень сильно люблю. И быть спокойным, что с ней все хорошо.

— Трудно в это поверить, правда?

— Да… — Даниэль отстраняется от Анны, берет ее за руку, которую нежно целует, и улыбается ей намного шире, смотря на нее красными, немного опухшими глазами. — Я никогда не скрывал, что люблю тебя всем сердцем. Ради тебя я пошел бы на все. Даже отдал бы свою жизнь.

— Я знаю, милый, — скромно улыбается Анна, гладя Даниэля по щеке. — И я тоже люблю тебя настолько сильно, что пойду на самые опасные поступки. Даже если мне может быть очень страшно.

— Убедился в этом, увидев все своими глазами и услышав собственными ушами.

Даниэль и Анна скромно хихикают и где-то несколько секунд с нежной улыбкой молча смотрят друг на друга, не сдерживая своего желания как можно чаще прикасаться к своей второй половине.

— Ну что ж, раз уж мы снова вместе, то я предлагаю подтвердить искренность наших обещаний, — со скромной улыбкой предлагает Анна и протягивает Даниэлю мизинец.

— С радостью, — слегка улыбается Даниэль и мизинцем цепляется за мизинец Анны. — Клянусь быть верным тебе, никогда не оскорблять, не унижать и не поднимать руку. А также обещаю защищать тебя от любого зла, заботиться о тебе и исполнять все твои желания. Делать все, чтобы моя маленькая девочка была счастлива.

— Ну а я клянусь быть с тобой, несмотря ни что, никогда не бросать в тяжелых ситуациях и не давать поводов усомниться во мне, — уверенно обещает Анна. — Обещаю быть преданной, не оставлять твои заботу и любовь без внимания и не пытаться изменить тебя. Обещаю принимать тебя с любыми недостатками.

— Клянусь от чистого сердца, — в один голос уверенно произносят Даниэль и Анна.

Обменявшись нежными улыбками, Анна и Даниэль отпускают свои мизинцы и снова крепко обнимают друг друга. Мужчина одаривает любимую милым поцелуем в щеку и прячет лицо в изгибе ее шеи, запах которой он вдыхает полной грудью с большим наслаждением, уже не боясь прикасаться к ней и проявлять столь желанные ею знаки внимания. Ну а девушка с полуприкрытыми глазами кладет голову на плечо дорогого ей человека и нежно водит руками по его спине, ища в нем прекрасного защитника, который поможет ей почувствовать себя в безопасности.

Спустя несколько секунд влюбленные немного отстраняются и заглядывают друг другу в полные ярчайшего блеска глаза. Даниэль нежно берет лицо Анны в руки и гладит его, не отводя своих влюбленных глаз от нее, пока та также смотрит на него таким же взглядом и со скромной улыбкой держит ладонь на его груди, через которую слышит учащенное сердцебиение мужчины. А милый поцелуй в лоб заставляет ее покраснеть от смущения и еще шире улыбнуться, несказанно обрадовав Перкинса. Немного погодя влюбленные садятся как можно ближе к своей второй половине. Даниэль приобнимает Анну за плечи, иногда гладит ее по голове и с нежной улыбкой наблюдает за ней, пока она кладет голову ему на плечо и обвивает руками его туловище, ощущая себя маленькой защищенной девочкой, которая наконец-то нашла того, с кем она может ничего не бояться.

— Расскажи, как ты жил, пока мы были в разлуке, — дружелюбно просит Анна. — Мне интересно послушать.

— Да ничего особенного, на самом деле, — задумчиво отвечает Даниэль.

— Ничего нового?

— Увы. Ничего. В то время все только и крутилось вокруг моей амнезии, друзей, группы, твоих проблем и проблем моей сестры.

— Кстати, у тебя очень милая сестренка. Мы с Кэссиди успели неплохо поладить, пока были в больнице. Мне понравилась эта девчонка. Она такая милая и добрая…

— Я очень рад, что вы смогли поладить, — слегка улыбается Даниэль. — Если честно, когда я решил поместить вас в одну палату, то сильно переживал . Нервничал из-за того, как бы вы приняли друг друга. Точнее, как бы ты ее приняла. Кэссиди была настроена хорошо, когда я рассказал ей про тебя. Но боялся, что ты не полюбишь ее из-за злости на меня. Будешь срывать на ней зло.

— Знаешь… — Анна хитро улыбается. — А ты это здорово придумал. Договорился о том, чтобы нас поместили в одну палату, попросил сестренку надавить на жалость и убедить меня в том, что ты ни в чем не виноват.

— Я придумал? — округляет глаза Даниэль. — Нет-нет, я ничего не придумывал! Я договорился о том, чтобы вас поместили в одной палате, потому что не хотел разрываться между вами. Хотел навещать ее и тебя одновременно.

— Да ладно, я все уже знаю! Ты специально договорился о том, чтобы меня поселили в ее палату. Или ее – в мою. Не знаю. В любом случае ты сделал это специально . И даже сказал Кэссиди, что нужно говорить.

— Нет, Анна, клянусь, я ни о чем не просил Кэссиди. Она сама решила сказать то, что другие говорили миллион раз.

— Не прикидывайся дурачком, Перкинс. Я знаю, что все это было неспроста.

— Нет, клянусь, это не так!

— Даниэль…

— Ох… — резко выдыхает Даниэль. — Ну ладно… Может, я надеялся , что Кэсс сможет переубедить тебя или хотя бы убедить не быть ко мне такой жестокой. Но клянусь, я ни разу не просил ее поговорить с тобой. Это было ее желание. Которое я, однако, поддержал .

— Поддерживаешь то, что она до смерти напугала меня тем, что ты запросто можешь покончить с собой?

— Ну тут она, конечно, перегнула палку. Но думаю, моя сестренка все-таки сумела тронуть тебя.

— Верно… Кэссиди, что называется, попадала в самое яблочко. Била ногой в пах. Ну или просто повторяла все слова, которые слышала от тебя, ребят и моих родителей.

— Может, что-то и повторяла. В любом случае я благодарен ей за то, что она сумела тебя разговорить.

— Кстати, а почему ты никогда не рассказывал про нее? — слегка хмурится Анна. — Никто никогда не говорил, что у тебя есть младшая сестра. Мы с ребятами только лишь знали то, что твои родители погибли.

— Во-первых, много лет я считал ее мертвой. Пропавшей без вести. А во-вторых, в какой-то степени мне было как-то… Стыдно что ли… Говорить про сестру-наркоманку.

— Стыдно?

— Знаю, это глупая причина молчать, но для меня эта тема была не самой приятной и… Слишком личной для того, чтобы обсуждать ее даже с близкими людьми.

— Кэссиди рассказала про свою зависимость, — с грустью во взгляде отвечает Анна. — Бедняжка немало пережила по вине этого негодяя Уэйнрайта.

— Хорошо, что теперь эта тварь горит в аду за все, что сделал.

— Этот тип оказался не только насильником, помешанный на молодых девушках, но еще и наркоманом со стажем.

— Я был в шоке , когда Кэссиди в подробностях рассказала мне все, что он с ней сделал. У меня волосы дыбом встали!

— У меня тоже. Это было ужасно .

— Девчонка была еще совсем маленькой, но пережила такие ужасы.

— Мне правда очень жаль, — с грустью во взгляде признается Анна. — Жаль, что эта девочка погубила себя. И я не могу ее винить, ведь она… Просто не смогла пережить смерть родителей и… Была фактически одинока. Она сама говорила об этом. Говорила, что до сих пор тоскует по матери и отцу и не может смириться, что их нет.

— Ах, Анна… — тихо вздыхает Даниэль. — Я и сам скучаю по ним… И жалею, что очень поздно начал ценить то, что у меня было. Начал ценить, когда потерял все. Ту жизнь я воспринимал как должное. Бездумно тратил деньги, которые каждую неделю получал от родителей. Целыми днями развлекался с друзьями и практически не бывал дома. Учился через пень колоду. Проводил очень мало времени с семьей.

— А правда, что ваши с Кэссиди родители умерли друг за другом?

— Правда. Это стало для нас переломным моментом. Я был вынужден забыть о том, что мне помогут устроиться в жизни. Успел только лишь получить от них свой полупустой дом в качестве подарка на двадцать первый день рождения. Кэсс начала пробовать наркотики и все больше отдалялась от нас. А мама сходила с ума без отца, которого очень сильно любила, и в итоге ушла за ним, решив, что без него жизнь будет ей не мила.

— Я знаю. Твоя сестренка все мне рассказала.

— Недавно мы с ней рассматривали фотографии отца и матери, к которым я не прикасался с тех пор как они погибли. С тех пор как забрал все вещи из их дома и продал его.

— А мне покажешь? Я никогда не видела их и не знаю, как выглядят твои родители.

— Обязательно покажу. И даже дам почитать письмо, которое отец написал для мамы на случай, если он не успеет с ней попрощаться.

— Правда?

— Я не знал, что оно существовало. Но мы с Кэсс нашли его в альбоме с фотографиями. И были очень тронуты тем, что в нем было написано. У них была настоящая любовь. Родители всегда прекрасно ладили и жили в мире.

— Значит, и тебе и твоей сестре жилось хорошо?

— Да, мы жили хорошо до того, как отец слег из-за проблем с сердцем. Да, бывали какие-то конфликты и недоразумения, но в целом мои отношения с родителями всегда были доверительные. Хоть я любил их обоих, с отцом у меня были более близкие отношения, чем с матерью, к которой была больше привязана Кэссиди.

— Я понимаю.

— Знаешь, как сильно я скучаю по той обстановке… Она была такой родной… Такой особенной… Правда я, дурак, тогда этого не ценил и совсем не стремился проводить время с семьей. Даже в такой семейный праздник, как Рождество, я всегда стремился сбежать из дома и один раз поругался из-за этого с родителями, которые буквально заставляли меня и Кэссиди проводить с ними время. Тогда я мечтал о том, чтобы все это поскорее закончилось. Но сейчас хочу еще раз все пережить. Но увы, уже слишком поздно.

— Все мы начинаем что-то ценить после того, как потеряем это.

— Просто нужно повзрослеть, чтобы понять некоторые вещи, которые чужды маленьким детям и подросткам.

— Увы, но Кэссиди не смогла с этим справиться и начала принимать наркотики…

— К сожалению, да… — Даниэль тихо вздыхает, мягко погладив Анну по голове. — А она тогда была еще такой малышкой… Девочке было всего тринадцать лет…

— Это ужасно .

— В ее возрасте девочки с куклами играют или таскают у матерей косметику и перемеряют все платья в ее шкафу. А вот моя сестра была другой… Куклы, косметика и платья ее никогда не интересовали. Кэсс все это ненавидела . Буквально устраивала истерики, когда ей дарили какую-нибудь красивую куклу Барби или розовое платьишко с рюшками и кружевами. Она всегда мечтала о тех подарках, которые дарили мне, и до сих пор таскает мою одежду.

— Она носит мужскую одежду?

— Да. Кэсс всегда донашивала мои старые вещи. Пусть они были ей велики и скрывали ее вполне хорошую фигуру, моей сестре это нравилось. Заставить ее надеть юбку или платье было невыполнимой задачей с самых ранних ее лет. И она уже стащила кое-что из моей одежды, которую я уже давно не ношу.

— Понятно, — скромно хихикает Анна.

— Мама много раз пыталась сделать из нее девочку, но все эти попытки заканчивались очередной истерикой моей сестры. И она все равно продолжала носить мужскую одежду, окружать себя друзьями, среди которых были одни лишь парни, и даже не пытаться стать красивой. Никакого макияжа, никаких красивых причесок и прочих женских штучек.

— Она чувствовала себя очень одинокой, даже если у нее было все. Кэссиди жаловалась, что ей не хватало мамы и папы, которые были заняты своими делами и могли уделить ей немного внимания лишь по выходным и в праздничные дни.

— Это правда, нам с сестрой не хватало общения с родителями… — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — И сейчас, когда мы остались одни, нам надо держаться вместе . У нас больше никого не осталось. У меня есть она, а у нее – я. А как старший брат, я обязан заботиться о сестре до тех пор, пока она не устроится в жизни. И первое, с чего мы начнем, – это лечение в клинике от наркомании и психологической травмы.

— Она уже отправилась на лечение в клинику?

— Да, она уже начала лечение. После выписки из больницы я дал ей время освоиться дома и получше познакомиться с ребятами. А спустя пару дней после ареста Поттеров я договорился с клиникой и отвез ее туда.

— Надеюсь, она сможет поправиться и начать жить нормальной жизнью, — выражает надежду Анна. — Кэссиди – хорошая девчонка и не заслужила всего этого. Она еще такая юная. Ее жизнь только начинается. Было бы несправедливо, если бы она стала жертвой наркотиков или этого больного мерзавца Уэйнрайта.

— Тем более, этот подонок уже отправил на свет одного молодого парня…

— Что? — мгновенно округляет глаза Анна, удивленно уставившись на Даниэля. — Как это?

— Где-то неделю назад мы с парнями встретили Блейка. Он пропал на какое-то время, но тогда снова объявился. Этот парень попросил нас о разговоре, и мы неохотно согласились выслушать его. Ну… Тогда он и рассказал, как его брат-близнец погиб три года назад по вине Уэйнрайта.

— Не знала, что у него был брат-близнец.

— К слову, история его брата очень похожа на историю моей сестры. Но Кэссиди выжила, а тот парень погиб.

— Значит, если Блейку сейчас девятнадцать, то его брат-близнец умер в шестнадцать?

— Где-то так. А в четырнадцать парни сбежали из приюта, в котором и выросли, скитались по улицам, жили у добрых людей.

— Блейк рос в приюте?

— Да. С самого рождения. Не знаю, что произошло с их с братом родителями, но парни попали туда еще тогда, когда были новорожденными.

— Ничего себе…

— Ну а к шестнадцати годам брат Блейка стал наркоманом, связавшись с дурной компанией, и погиб, когда задолжал Уэйнрайту крупную сумму денег и был вынужден отрабатывать свой долг в каком-то притоне. Ему просто стало плохо. Он потерял сознание и так и не пришел в себя.

— Ох, как жалко парня… — выражает сожаление Анна. — Он не заслужил такой участи… И Блейка очень жаль…

— Да, нам с парнями тоже жаль его. Да и вынужден признаться, что после разговора с Блейком мы поняли, что он не такой уж и плохой. Мы хотели уволить его, но прониклись к нему симпатией и позволили остаться нашим помощником.

— Вы так и не заменили его до разговора с ним?

— Хотели и даже нашли замену. Одного парня, которого мы с Питером знали еще со времен работы с Альбертом. Хорошего и ответственного. Он как раз искал работу после закрытия студии Сандерсона. Хотя мы все еще думаем над тем, чтобы нанять второго помощника. Мы не можем до конца верить Блейку после всего, что он наговорил. Да, этот парень дал понять, что не желает нам зла, и вел себя так лишь из-за того, что не хотел быть откровенным и завидовал, что мы с парнями так дружны, и нас все любят. Но то, что мы позволили ему остаться, еще не значит, что он прощен.

— Ну раз парень хочет, то почему и не дать ему шанс? Тем более, что на вид Блейк не такой уж и ужасный.

— Кто знает, милая… — задумчиво произносит Даниэль. — В любом случае мы с парнями – люди понимающие и даем второй шанс тому, кто его просит. Раз Блейк признал свою вину и извинился, то почему бы и нет.

— Думаю, так будет правильно.

— Может быть. Но сейчас нам важнее не проблемы Блейка и его работа. Пора возвращаться к работе и начать давать интервью и выступать.

— Да, теперь вы можете вплотную заняться этим, — слегка улыбается Анна. — И радовать нас с девочками.

— Разумеется, моя принцесса. — Даниэль со скромной улыбкой мило обнимает Анну обеими руками и целует ее в макушку. — Скоро мы снова будем зажигать. И обещаю, что на этот раз не облажаюсь так, как в прошлый раз.

— Иногда после перерыва дело идет намного лучше.

— Верно. Мы и правда звучим намного лучше.

Анна ничего не говорит и лишь скромно улыбается, всей душой наслаждаясь объятиями Даниэля, который в какой-то момент берет ее за руку и нежно гладит запястье, бросив короткий взгляд на шрам, оставшийся у нее после нападения собаки в детстве.

— Жизнь вообще начинает налаживаться, — бодро отмечает Даниэль. — Все встало на свои места, и мы больше не должны над чем-то гадать и чего-то ждать.

— Да, но обидно, что мы никогда не узнаем, кто сбил тебя на машине, — с грустью во взгляде отвечает Анна. — Может, сейчас это не имеет никакого значения, но все же…

— Нет, милая, мы уже знаем .

— В смысле, знаем?

— Владелец той машины объявился и сам признался, что это было его рук дело.

— Правда? — удивленно уставляет на Даниэля Анна.

— Да, он сам подошел ко мне и парням, когда мы обедали в одном кафе.

— И что это за человек?

— Да простой работающий семьянин. Скромно одетый, в очках… Он был ужасно бледным и сильно нервничал, когда подошел к нам.

— Но как так получилось, что он сбил тебя?

— Тот человек рассказал, что оказался в том месте случайно и очень сильно спешил. Опаздывал на деловую встречу. И получилось так, что он сбил меня на высокой скорости. Отвлекся, полез в бардачок за какими-то бумагами, что-то изучал, говорил по телефону… И не успел затормозить, когда увидел меня в последний момент.

— Ничего себе…

— Тот мужчина помог бы мне, но Уэйнрайт начал угрожать ему и заставил сбежать. Напугал, что найдет и убьет его и всю его семью. Ну мужик испугался и стал со всей силы давить на газ. Ну а спустя долгое время он узнал меня благодаря группе, во всем признался и умолял не заявлять на него в полицию и не подавать в суд.

— А ты будешь делать это?