— Мы не можем верить тебе, Коннор, — уверенно говорит Даниэль. — Перед разговором ты уже успел нажраться и сейчас сидишь явно не трезвый.

— Нет, я не пьяный! Я просто немного выпил, чтобы чуть-чуть успокоиться. Если бы я не выпил, то не смог бы решиться на этот разговор. Меня трясло, когда я просто думал об этом.

— Нет гарантий, что ты не возьмешь свои слова обратно спустя какое-то время.

— Не возьму, ребята, клянусь! Я хочу мира ! Не хочу больше ни с кем ругаться. Не хочу строить из себя крутого. Не хочу проявлять агрессию в надежде скрыть свою боль.

— Нам безусловно жаль, что ты потерял брата, — спокойно говорит Эдвард. — Но твоя трогательная история не сможет исправить все то, что ты сделал. Все было бы иначе, если бы ты с самого начала относился к нам нормально.

— Я правда хочу все исправить. Ну или хотя бы что-то! Наша прошлая встреча заставила меня о многом задуматься. Заставила понять, что если я и дальше так продолжу себя вести, то буду на волосок от того, чтобы потерять работу. Тем более, что я… — Блейк нервно сглатывает, бросив взгляд на свои руки. — Неоднократно слышал, как вы четверо разговаривали с Джорджем и умоляли его найти мне замену. Тогда я думал, что вы блефуйте, но потом понял, что дело пахнет жареным.

— Слишком поздно сожалеть, Коннор, — уверенно говорит Питер. — Тебе уже девятнадцать. Ты – взрослый парень, который способен отвечать за свои поступки и слова. У тебя должна быть башка на плечах.

— Пожалуйста, Терренс, Эдвард, Даниэль, Питер… — Блейк соединяет ладони вместе, с жалостью во взгляде смотря на парней. — Дайте мне еще один шанс… Я не подведу вас и буду делать все, что вы захотите. Клянусь своим погибшим братом… Пожалуйста, ребята… Пожалуйста …

Глядя на Блейка, которого слегка трясет от волнения и нервозности, Даниэль, Эдвард, Терренс и Питер несколько секунд они молчат и вопросительно переглядываются друг с другом. А перед тем, как нарушить воцарившуюся паузу, Терренс быстро прочищает горло.

— Блейк, думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что мы пока что не готовы забыть все твои издевательства, — спокойно говорит Терренс. — Мы принимаем твои извинения, но это не значит, что теперь ты – часть нашей компании. И мы согласны дать тебе еще один шанс показать себя в работе и доказать, что ты можешь быть полезным помощником.

— Однако мы ни на секунду не перестаем следить за тобой, — уверенно добавляет Даниэль. — Если нам что-то не понравится, и ты еще раз покажешь свое гнилое нутро, то мы уволим тебя без предупреждений.

— Да, ты можешь работать с нами, раз так этого хочешь, — с гордо поднятой головой говорит Эдвард. — Но наше дальнейшее отношение к тебе зависит от твоего – к нам. И мы не исключаем, что можем нанять еще одного помощника.

— Если ты докажешь нам, что тебе и правда можно верить, то мы будем более дружелюбны и открыты, — спокойно добавляет Питер. — Возможно, однажды мы сможем подружиться, но для этого тебе придется очень постараться.

— Да-да, я все понимаю, — взволнованно и радостно тараторит Блейк. — Сп-п-пасибо… Спасибо вам огромное, ребята! Вы не разочаруетесь во мне.

— Хотим в это верить.

— Тогда… Давайте пожмем руки… В знак… Примирения ?

С этими словами Блейк неуверенно протягивает руку для рукопожатия. Эдвард, Питер, Терренс и Даниэль переглядываются между собой и по очереди молча пожимают руку молодому парню, который бросает им легкую улыбку.

— Спасибо… — дружелюбно произносит Блейк. — Рассчитывайте на меня во всем.

— Хорошо, — кивает Терренс. — Пока что ты можешь быть свободным, поскольку у нас ничего не запланировано на ближайшие дни. Но как только мы с парнями вернемся к работе, то и тебе предстоит это сделать.

— У меня есть еще неделя до того как Джордж вернется в город. До того, как ваша команда менеджеров будет договариваться о ваших публичных появлениях.

— Мы знаем, но пока что ты можешь гулять, — спокойно отвечает Эдвард.

— Ладно… — Блейк неуверенно окидывает взглядом окружающую его обстановку и медленно выдыхает. — Спасибо… Спасибо большое, что вы выслушали и не уволили меня. Мне… Правда стало легче после того, как я открылся вам. И я очень рад, что дела вашей группы наладились, этот ублюдок Уэйнрайт сдох и заплатил за все, что сделал, а Даниэль теперь все помнит.

— Ты прав, дела потихоньку налаживаются , — подтверждает Даниэль.

— Я рад. — Блейк медленно встает с дивана и смотрит на всех четверых парней, с грустью во взгляде молча наблюдающие за ним. — Еще раз простите за все, что вы натерпелись от меня. Я был несправедлив к вам и не хотел, чтобы все так случилось…

— Попробуем все забыть и начать с начала, — спокойно предлагает Питер.

— Обязательно… И… — Блейк бросает короткий взгляд на свои руки. — Извините, если я помешал вашим делам.

— Все нормально. У нас все равно был перерыв.

— Ладно… Тогда я пойду… — Блейк наполовину разворачивается и снова переводит взгляд на парней. — Но перед этим я скажу кое-что напоследок…

Блейк замолкает на пару секунд и нервно сглатывает.

— Терренс, Эдвард… Пожалуйста… Заботьтесь друг о друге . Проводите вместе как можно больше времени. Помогайте как можете. Если все будет иначе, то однажды вы будете очень сильно жалеть об этом. И ты тоже, Даниэль. Не бросай свою сестру в такой сложный для нее момент. Не позволь ей закончить свою жизнь так, как ее закончил Мэтт.

— Не беспокойся, — кивает Даниэль. — Она будет в порядке.

— Мы все будем в порядке, — спокойно добавляет Терренс.

— Надеюсь, — бросает легкую улыбку Блейк. — Удачи вам, парни. Скоро увидимся.

Блейк берет свой мобильный телефон со столика, кладет его к себе в карман, разворачивается, черепашьими шагами доходит до входной двери, открывает ее и закрывает, когда покидает дом Даниэля, оставшегося наедине с Питером, Эдвардом и Терренсом.

— Вау, не ожидал такого поворота, — задумчиво признается Питер.

— Думайте, он реально раскаивается или просто перебрал с выпивкой? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Кто знает… — пожимает плечами Терренс. — Но взгляд у него был очень подавленный. Да и он сам буквально пошевелиться боялся, пока находился с нами. Так что я не исключаю, что он и правда жалеет…

— Интересно, что же так повлияло на него? — слегка хмурится Даниэль.

— Может, ему и правда одиноко? — предполагает Питер. — Я так понимаю, его брат был единственным, к кому Коннор был крепко привязан. А потеряв его, он остался один. Да и ему было стыдно признаваться, что его брат – наркоман.

— Да, но все же нам не стоит развешивать уши, — со скрещенными на груди руками говорит Терренс. — Он сделал нам слишком много гадостей, чтобы так легко его прощать.

— А кто сказал, что мы верим ему? Просто мы дали ему шанс исправиться. И если он воспользуется им, то наше мнение возможно будет уже иным.

— Вот именно! Пусть он докажет, что ему можно верить, а там посмотрим. Все-таки мы люди не злые и готовы дать второй шанс тому, кто его просит и заслуживает.

— Должен признаться, что история брата-близнеца Коннора очень похожа на историю Кэссиди… — с грустью во взгляде отмечает Даниэль. — Они оба были наркоманами и связались с Уэйнрайтом, который мучил их, когда этим двоим нечем было платить.

— Думаю, его брата можно было бы спасти, если бы он вовремя получил лечение, — поглаживая подбородок, предполагает Питер. — И если бы у него были деньги на то, чтобы лечь в клинику.

— Да уж, каким бы Блейк ни был ублюдком, его брата мне правда жаль, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Жалко парня… Он толком и пожить не успел.

— Да, если он погиб три года назад, то ему было шестнадцать, — быстро считает Терренс. — Совсем сопливый…

— Видно, с этим Мэттом что-то было не так, раз он связался с этой дрянью. Кэссиди сделала это из-за недостатка внимания и смерти отца и матери. Значит, и брата Коннора что-то беспокоило.

— В любом случае этот ублюдок Уэйнрайт постарался, — уверенно говорит Питер. — И мальчишку на тот свет отправил, и едва не сделал это с девчонкой.

— Пусть эта сука горит в аду, — более низким голосом произносит Эдвард. — Мудак! Скольким людям он причинил страдания! А скольких убил до истории с попыткой изнасилования Наталии.

— Меня в ужас бросает от мысли, что Кэсс могла бы ждать такая участь, если бы мы вовремя не спасли ее, — признается Даниэль, нервно перебирая пальцы. — Я и так не до конца смирился со смертью родителей. А если еще и с Кэссиди что-то случится… Нет-нет, я даже думать об этом не хочу! Нет…

— Но мы спасли Кэссиди, — отмечает Терренс, закинув руку за спинку дивана. — Скоро она отправится в клинику и избавится от своих зависимостей и психологических травм.

— Уже отправилась, — признается Даниэль.

— В смысле? — удивляется Эдвард.

— Я позавчера позвонил в клинику, телефон которой мне дал ее врач. Мне все подробно объяснили, и я договорился о лечении. Денег придется потратить немало, но ничего страшного.

— Значит, она уже в клинике? — уточняет Терренс.

— Да, я вчера ее отвез.

— Надеюсь, она справится, — выражает надежду Питер. — Девчонка-то хорошая. Кэссиди заслужила жить нормальной жизнью. Как и любая молодая девчонка.

— Я сделаю все, чтобы деньги не были потрачены впустую. Чтобы она даже не смотрела на эту дрянь.

Эдвард, Питер и Терренс ничего не говорят и лишь слегка улыбаются Даниэлю, чтобы немного поддержать его.

— Кстати, я и подумать не мог, что Коннор жил в приюте, — задумчиво признается Эдвард, запустив руку в свои волосы. — С самых малых лет…

— Так или иначе, я должен признать, что его история тронула меня, — спокойно говорит Терренс. — Правда . Даже если это была попытка надавить на жалость, рассказ Коннора не оставил меня равнодушным.

— Но как они с братом оказались в приюте? Неужели от них отказались родители? Или их забрали насильно? Парни ведь родились абсолютно здоровыми, без отклонений…

— Кто знает, — пожимает плечами Питер. — Однако теперь лично мне более-менее ясно, почему он вел себя так безобразно.

— Возможно, Коннор – нормальный парень, но давайте все равно не будем слепо верить ему, — уверенно предлагает Даниэль. — Будем держать его на коротком поводке.

— Я тоже не собираюсь так легко доверяться ему. Этот парень не заслужил подобной чести.

— Однако отказываться от идеи взять нового помощника я бы не стал, — задумчиво говорит Терренс, поглаживая подбородок. — Пусть у нас будет два ассистента!

— Отличная мысль! — восклицает Питер. — Больше всегда лучше!

— К тому же, можно попросить второго внимательно следить за Коннором и жаловаться при малейшей провинности.

— Ха, слушайте… — хитро улыбается Эдвард. — А я бы с удовольствием понаблюдал бы за тем, как Коннор подлизывался бы к нам, пытался выглядеть хорошеньким и делал все по нашему первому требованию.

— Ну вот мы и проверим, как хорошо он будет выполнять наши приказы, — уверенно отвечает Даниэль и по-доброму усмехается. — Я бы и сам с радостью погонял бы этого придурка и поугорал над тем, как он будет все это делать.

— Думаю, не случится ничего плохого, если мы немного проучим его и будем обращаться с ним так, как и он с нами, — загадочно улыбается Терренс. — Чтобы в следующий раз он хорошенько думал перед тем, как отпустить оскорбление в наш адрес. Или пытаться распустить какую-то сплетню.

— Нет, парни, не беспокойтесь, теперь этот паренек у нас на крючке, — уверенно отвечает Питер. — Видели, как он здорово поджал хвостик? Так что если Коннор реально так боится потерять свою работу, то он будет готов хоть на руках ходить, лишь бы мы не выгнали его.

— И мы этим воспользуемся, — с гордо поднятой головой говорит Даниэль.

— Слушайте, братва, мне что-то поскорее хочется вернуться к работе, — откинувшись назад и закинув руки за спинку дивана, с хитрой улыбкой отвечает Эдвард. — Охота поиздеваться над ним и научить нас уважать. И уж поверьте мне, я такую возможности не упущу.

— Точняк! — щелкает пальцами Даниэль. — Мелкий будет делать все, что мы хотим, если он так хочет остаться на работе.

— Только давайте не будем перегибать палку, ребята, — уверенно предупреждает Терренс. — Если придет время остановиться – мы остановимся. Думаю, небольшой встряски ему будет достаточно . Если Коннор – мальчишка не глупый, то он все поймет. Я думаю, хоть какие-то мозги у него есть.

— А мы и не собираемся настраивать его против себя, — пожимает плечами Питер. — Тем более, что мы всегда готовы человеку второй шанс, если он реально сожалеет.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой парни ничего не говорят и скромно улыбаются друг другу, удобно устроившись на диванах в гостиной.

— Ладно, парни… — резко выпрямляется Даниэль. — Давайте-ка пока мы оставим Коннора в покое и займемся более важными вещами. Мы и так потеряли много времени, хотя уже могли бы сыграть еще несколько песен с альбома.

— Э-э-э, ну я даже не знаю… — с хитрой улыбкой откинув голову назад, задумчиво отвечает Эдвард. — Мне и на мягком диванчике хорошо… А если бы еще и выпить что-нибудь сладкое, было бы еще круче…

— Все, Перкинс, тащи ведро холодной воды… — устало стонет Питер. — И выливай ее на этого спиногрыза. На нашего будущего жениха, который что-то совсем обленился.

— Эй, чего сразу обленился? — возмущается Эдвард. — Я самый трудолюбивый из всех нас!

— Нет, малой, самый трудолюбивый – это я! — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.

— Когда дело касается группы, я на все готов! — уверенно заявляет Даниэль.

— Ой, да ладно, ребята, что вы так нервничайте! — устало вздыхает Эдвард, почесывая затылок. — Я все прекрасно помню и запросто сыграю любую партию из нашей песни.

— Вставай давай, ленивая задница! — громко требует Терренс, берет с дивана подушку и швыряет ее в хихикающего Эдварда. — Все, братец, отдых закончился! Пора работать!

— Не надо с ним сюсюкаться! — восклицает Даниэль. — Без слов берем его под руки и тащим в гараж.

— Разумеется. Только захватим что-нибудь поесть. — Терренс хитро улыбается. — Что у тебя тут есть пожевать, а?

— Слушай, МакКлайф, тебе еще не надоело хавать? — возмущается Питер. — И так заказал себе едва ли не все, что было в меню кафе! А сейчас опять пищишь, что хочешь жрать!

— А ты говори это не мне, а моему желудку. — Терренс водит рукой по своему животу. — Я не виноват, что у меня настолько хороший метаболизм.

— Когда ты станешь стариком, это перестанет работать.

— Я буду стремиться к тому, чтобы выглядеть так же круто, как и мой отец. Он еще даст фору любому мужику его возраста!

— Просто он не ест в таких огромных количествах, в каких жрет его старший сыночек, — с хитрой улыбкой отмечает Эдвард. — А еще любит плавать в бассейне и бегать ранним утром по всему району.

— Я, между прочим, тоже занимаюсь спортом! И в бассейне плаваю, и на тренажерах занимаюсь, и по утрам пробегаю десятки милей по всему району!

— Ну радует, что у тебя близкие отношения со спортом. В противном случае складки на пузе и торчащие бока были бы твоими верными спутниками по жизни. А плоский живот с кубиками у тебя был бы только после профессиональной обработки фотографий в Photoshop .

— Ты скажи это себе, когда тоннами жрешь всякие тортики, шоколадки, пирожные и всякое такое! От них задница растет гораздо в сто раз быстрее.

— Я знаю свою меру и умею вовремя останавливаться.

— Ох, да ты что!

— Так, красавчики, ну-ка скрутили перышки в трубочку! — восклицает Даниэль, соскакивает с дивана, берет бутылку с водой, что стоит на журнальном столике, и наполовину опустошает ее. — Никакой еды и выпивки до тех пор, пока мы не отрепетируем все песни.

— Ну хотя бы малюсенький сэндвич… — с жалостливым взглядом произносит Терренс.

— И стаканчик сладкой водички… — умоляюще добавляет Эдвард.

— Ничего не знаю и не слышу! — громко тараторит Даниэль, уверенно направляясь на кухню, оставляя полупустую бутылку там и возвращаясь в гостиную. — Все вкусняшки будут потом! А сейчас время репетиции! Все, поднимайте свои задницы, вы трое! Вперед-вперед!

— Ох… — тихо вздыхает Терренс. — Ну вот…

Терренс устало поднимается с дивана, пока Эдвард и Питер продолжают удобно сидеть на нем. Один откинулся назад и подложил руки под голову, а второй без зазрения совести забрался на диван со согнутыми ногами прямо в кроссовках и закинул руки за спину.

— Ну а что насчет вас, принцессы? — удивляется Терренс и громко хлопает в ладони. — Я понимаю, что вас развезло из-за жары, и вам лень что-то делать. Но нам надо работать .

— Слушайте, а может, посидим еще немного или перенесем репетицию на завтра? — с хитрой улыбкой предлагает Питер. — На улице такая жара, что делать вообще ничего не хочется…

— Так, сейчас кому-то тресну по шее! Ну-ка быстро поднимайте свои задницы!

— О, а давайте лучше попьем холодного пивка и посмотрим какой-нибудь фильм?

— Классная мысль, чувак! — с широкой улыбкой щелкает пальцами Эдвард. — Что-нибудь веселое! Чтобы поржать от души!

— Да, классная, — резко кивнув, со скрещенными на груди руками хмуро бросает Терренс. — Классная! Ахереть какая классная идея!

Терренс хватает одну из подушек с дивана и начинает колотить ею Эдварда, пока тот громко смеется и закрывает руками голову и лицо.

— Вставай, я сказал! — командует Терренс. — Тащи свой зад в гараж, пока я в него петарду не вставил!

— Эй-эй, прическу испортишь, придурок! — восклицает Эдвард. — Хватит!

— Ты, шелудивый пес, еще будешь пререкаться со мной?

— Слышь, гитарист, а ну подъем! — сквозь смех говорит Питер, берет рядом лежащую подушку и бросает ее в Эдварда, которая попадает ему прямо в лицо и немного портит ему прическу. — Слышишь, что сказал папочка?

— О, а давайте устроим подушечный бой? — бодро предлагает Эдвард. — Будет ужасно весело!

— Сейчас тебе будет весело! — уверенно говорит Терренс, все еще продолжая колотить Эдварда подушкой. — Сейчас, несносный ты крысеныш, сейчас…

А пока Эдвард берет прилетевшую в него подушку и пытается ею защищаться от Терренса и нанести ему ответные удары, Даниэль со скрещенными на груди руками наблюдает сначала за братьями МакКлайф, а потом переводит взгляд на громко смеющегося Питера.

— Ну а ты чего развалился тут как король? — удивляется Даниэль. — Тоже захотел пару пинков под зад?

— А тут очень даже ничего, — отмечает Питер и заводит обе руки за голову. — Мягко, прохладно… Ну а бутылочка холодного пивка сделала бы мое настроение еще лучше.

— Ах, пивка холодного захотел…

— Может, у тебя в холодильнике завалялась бутылочка пивка? — невинно улыбается Питер. — Желательно светлого! Хотя бы для твоего старого друга!

— Пивасик только для тех, кто его заслужил!

— А что, я разве не заслужил его?

— Вот сыграешь блестяще – может быть, получишь!

— Да ладно тебе, Перкинс, не жадничай. А за игру не переживай. Я играл, играю и буду играть просто бесподобно.

— Вот и докажи это на деле. Сейчас же встал и потащил свою тушку в гараж.

— А если не потащу?

— Харе со мной спорить, Роуз! — Даниэль берет с дивана подушку и начинает избивать ею Питера. — Вставай, я сказал! Ты слышишь, что я говорю?

— Спокойно, приятель, спокойно, — руками прикрывая лицо, тараторит Питер. — Эй, ты сейчас мне в глаз попадешь!

— Вот уж точно, малышня совсем от рук отбилась. А притворяются такими скромными лапочками… — Даниэль на мгновение переводит взгляд вниз, лупит Питера по ногам и одним резким движением скидывает их на пол. — И убери свои палки с дивана! Шлялся хер знает где, а теперь решил диваны мне запачкать!

— Ой-ой, а когда это тебя волновало? — хитро улыбается Питер. — Ты же поросенок ! Поросенок, которому и в грязи живется неплохо!

— Так, ты сейчас у меня договоришься! — Даниэль еще немного дубасит Питера подушкой по голове. — Вставай, говорю!

— Ну ладно-ладно, встаю, — устало вздохнув, приподнимает руки перед собой Питер. — Только хватит бить меня и портить мне прическу.

Питер медленно встает с дивана, поправляет свою прическу и одергивает свою безрукавку, пока Даниэль с довольной улыбкой взбивает подушку и кладет ее на место. Ну а тем временем разборки Эдварда и Терренса все еще продолжаются, и они, заливаясь громким смехом, от души дубасят друг друга подушками.

— Эй, МакКлайфы, может, вы оставите свои братские разборки на потом? — расставляет руки в бока Даниэль.

— Все нормально, я просто воспитываю этого наглого спиногрыза! — избивая Эдварда подушкой, уверенно заявляет Терренс. — Чья задница соскучилась по ремню.

— Кто бы говорил! — восклицает Эдвард, тоже нанося Терренсу удары подушкой куда только можно. — Ты не имеешь право воспитывать других, когда тебя самого надо держать целыми днями на цепи рядом с собачьей конурой.

— Мне что, прямо сейчас отцу позвонить?

— Да хоть папе римскому!

— Спокойно, Терренс, я знаю верный способ все уладить, — уверенно говорит Питер и делает подзывающий жест. — Парни, помогите кто-нибудь…

Даниэль сразу же вызывается помочь и вместе с Питером уверенно подходит к все еще сидящему на диване Эдварду. Парни хватают его под руки, тянут на себя, дабы заставить подняться с дивана и отводят в сторону, пока Терренс с довольной улыбкой кладет подушку на место и следует за ними, на ходу поправляя свою прическу.

— Вот и все, делов-то! — довольно улыбается Даниэль и потирает ладони. — Все встали!

— Ну что, теперь-то мы пойдем в гараж? — расставляет руки в бока Терренс.

— Да-да, ребята, ну-ка все на выход!

В конце концов все четверо неспешными шагами добираются до главного входа и покидают дом.

— Так, малой, шевелись! — восклицает Терренс и подталкивает Эдварда в спину, когда видит, что тот идет медленно, как улитка. — Шевелись, говорю! Ты не на подиуме, где все на тебя смотрят!

— Ар-р-р… — раздраженно рычит Эдвард, закатив глаза и задрав голову к верху, пока Даниэль закрывает входную дверь. — Как же ты иногда бесишь меня…

— Ты бесишь меня даже тогда, когда тебя рядом нет.

— Твою мать, ну почему я всегда получаю все шишки от своих братьев? — тихонько стонет Эдвард, проведя руками по лицу. — Сначала младшие единокровные доставали меня до чертиков, а теперь и старший родной принял эстафету…

— Был бы хорошим мальчиком, тебя бы никто не гонял. Но вообще, ты начинаешь что-то понимать, только когда кто-то бьет тебя по башке.

— Интересно, а если бы у меня был близнец, то он бы тоже так издевался надо мной?

— Все зависело бы от твоих поступков. Но я более, чем уверен, что от твоего близнеца тебе бы тоже доставалось.

— Да вы сами почти близнецы! — отмечает Питер. — Немного усилий – и вас даже мать с отцом не смогут отличить.

— Нет, блондин, Терренс МакКлайф уникален и ни на кого не похож, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Ну… Ладно, может, мой маленький братик что-то от меня и взял. Но ему все равно далеко до меня. Да и вообще – будь он моим близнецом, я бы все равно был более неотразимым.

— Ты был самым неотразимым в начале двухтысячных, — вставляет Даниэль. — Но прости, сейчас твое время прошло.

— Ничего не прошло! Я все еще чертовски привлекателен! Такого красавчика, как я, просто невозможно не любить.

— Утешай себя, Терренс, утешай, — хитро улыбается Эдвард. — Сейчас публика любит меня гораздо больше.

— Только потому, что у тебя милая мордочка и душа сопливого романтика?

— У меня есть все, что так обожают молоденькие девочки. К тому же, я невероятно сексуальный и обаятельный. Люди сами ко мне тянутся, ибо я умею очаровывать любого. Мне стоит только посмотреть на человека, и я становлюсь едва ли не его лучшим другом.

— Может быть. Но я всегда держусь настолько уверенно и гордо, что люди признают меня авторитетом и считают мое мнение очень важным.

— Что-то я не помню, чтобы кто-то это говорил!

— Верь мне . Слово Терренса МакКлайфа – закон. Оно очень важно.

— О, блять, да долго вы еще будете спорить о том, кто из вас лучше и круче? — устало стонет Даниэль. — Миллионный раз за сегодняшний день!

— Признайся, что и вы с Кэссиди постоянно спорите, кто из вас круче, — уверенно говорит Питер.

— А что тут спорить? Однозначно я самый крутой и неотразимый!

— А ты уже спросил у нее?

— Зачем? Моя сестренка обязана слушать меня, потому что я старше .

— Она бы надрала тебе задницу, если бы услышала это.

— Кэсс может сколько угодно бунтовать, но я знаю, что в глубине души она признает мою важность и мой авторитет. Так же, как Эдвард признает авторитет Терренса.

— Я тоже это знаю, — гордо заявляет Терренс и резко поднимает указательный палец, смотря на Эдварда. — И не надо ничего говорить! Даже не вздумай.

— Ладно, не буду, — пожимает плечами Эдвард. — Сам знаешь, что я об этом думаю.

— Старшие братья круче младших, — уверенно говорит Даниэль.

— Ага, а некоторые представители еще и бессовестнее, — по-доброму усмехается Эдвард.

— На что ты намекаешь?

— Ни на что! Просто я уверен, что Кэссиди уж точно не осмелится ходить голышом по всему дому и встречать гостей в таком виде.

— Если я и увижу ее в таком виде, то тут же убью.

— Ну тогда ты сам должен подавать ей хороший пример, — уверенно говорит Питер. — И не забывать надевать хотя бы трусы, когда к тебе кто-то приходит.

— Ой, ладно, хватит уже! Всего один раз встретил человека без одежки, а вы все возбудились так, будто я все время так делаю.

В этот момент все четверо почти подходят к автоматической двери гаража, которую Даниэль собирается открыть с помощью специальной кнопки.

— Ха, да дай тебе волю, ты бы вообще не носил шмотье и ходил бы везде как Тарзан, — по-доброму усмехается Терренс. — Как ты говорил там? А! Тебе нравится, когда « тело дышит »!

— Кстати, я удивлен, что ты сам не очень-то спешишь демонстрировать себя во всей красе, — уверенно говорит Даниэль. — Раз ты считаешь себя таким неотразимым, то чего тебе стесняться, приятель?

— А я ничего не стесняюсь. И чувствую себя великолепно, когда на мне либо лишь одни трусы, либо вообще ничего. Но я не такой наглый и бессовестный, как ты, и не бегаю голышом перед всеми подряд.

— Сказал человек, который большую часть жизни пробегал голым перед сотнями камер на глазах кучу людей, — по-доброму усмехается Эдвард. — И которого все уже успели изучить вдоль и поперек.

— А почему бы нет? У меня божественное тело! Тело Аполлона! Миллионы девчонок по всему миру до сих пор становятся мокренькими после того, как увидят это произведение искусства. И миллионы парней завидуют мне и мечтают о таком же.

— Ну не знаю, лично меня мое полностью устраивает, — расставляет руки в бока Эдвард. — И девчонки сходят по нему с ума. Стоит мне появиться на пляже в одних плавках, как все девочки тут же обращают на меня свои прекрасные очи. А из-за этого мне все больше хочется демонстрировать то, чем меня наградила природа. И то, над чем я до сих пор продолжаю постоянно работать.

— А между прочим, прогулки голышом по всему дому здорово помогают почувствовать себя увереннее и привлекательнее, — с гордо поднятой головой отмечает Даниэль. — И я знал пару девчонок, которые втайне ото всех тоже обожали ходить по дому обнаженными и чувствовали себя гораздо лучше в таком виде.

— Самое главное – успеть вовремя прикрыться и встретить гостей одетым, — уверенно отвечает Терренс. — Ну или хотя бы полуодетым. Чтобы не попасть в просак, если на пороге будут стоять соседи или теща с зятем.

— По крайней мере, я не ору на каждом углу о своей неотразимости и уникальности. Хотя также считаю себя вполне привлекательным и сексуальным. Не Аполлон, конечно, но очень даже горячий парень.

— Но зато ты на каждом углу орешь о своем героизме и отсутствии каких-либо страхов, — невинно улыбается Питер. — Это вообще твое любимое занятие – строить из себя героя.

— Не буду отрицать, бывает. Однако я и правда ничего не боюсь и пойду на любой поступок, даже если он очень опасный.

— О да! О твоем выпендреже мы все очень хорошо знаем!

— Не бойся, блондин! Пока дядюшка Дэн живой, никто не посмеет восстать против меня и устроить заговор против кого-либо из моего окружения.

— О, вот как!

— Так что, будь спокоен, братец мой. — Даниэль хлопает Питера по плечу. — Со мной твоя задница будет в безопасности.

— О, был бы у меня такой братец, как ты, я бы, наверное, повесился , — по-доброму усмехается Питер. — Моя жизнь определенно была бы хуже, чем жизнь Эдварда или Терренса.

— Эй, да как ты смеешь такое говорить?

— По крайней мере, ты бы точно попытался перекрасить мои волосы в радужный цвет, пока я сплю. И я бы орал на весь дом, бегая за тобой и грозясь убить тебя за то, что ты сделал.

— Обижаешь, Питер, обижаешь… — качает головой Даниэль.

Через пару секунд дверь гаража открывается, все парни заходят внутрь, а Даниэль закрывает ее с помощью черной кнопки уже внутри помещения.

— А что, было бы прикольно посмотреть на Роуза с радужными волосами, — по-доброму усмехается Эдвард.

— Спасибо, но мне нравится быть блондином , — с невинной улыбкой отвечает Питер.

— Впрочем, они подошли бы вам всем.

— А давай мы посмотрим на тебя и поржем, когда кто-то перекрасит твою шевелюру во все цвета радуги одновременно?

— Только через мой труп! — Эдвард резко поднимает указательный палец. — Если кто-то что-то сделает с моими волосами, тот ответит за это головой!

— А что, братец, давай и правда, проведем эксперимент? — с хитрой улыбкой усмехается Терренс. — Уверен, что твои радужные волосы станут хитом в Интернете!

— Вот ты и крась себе волосы! Хоть привлечешь к себе столь желанное внимание.

— Да ладно, малой, я лично тебя покрашу. Обещаю, сделаю из тебя конфетку! Останешься доволен!

Терренс с хитрой улыбкой сильно лохматит Эдварду волосы, а тот в ответ делает то же самое, дает ему крепкий хлопок по затылку и несколько раз дубасит его куда только можно, пока МакКлайф-старший заливается смехом.

— Эй-эй, ну все, хватит! — сквозь смех восклицает Терренс. — Хватит, говорю!

— Слушайте, ребята, с такими темпами мы сегодня вообще не продолжим репетировать, — сквозь тихий смех говорит Даниэль.

— А ты ему скажи! — Терренс применяет к Эдварду захват шеи и сначала немного лохматит ему волосы, а потом сжимает ему челюсть так, чтобы на его лице были какие-то смешные гримасы. — Вот этому спиногрызу, который совсем отбился от рук.

— Слышал, братец? — вставляет Эдвард, быстро высвобождается из хватки Терренса и легонько подталкивает его в спину в сторону инструментов. — А ну шевели своими шикарными булками!

— Ар-р-р, когда-нибудь я убью тебя… — раздраженно стонет Терренс, проведя руками по лицу.

— Давай-давай, Терри! — Эдвард сильно лохматит Терренсу волосы. — Покажи все, на что ты способен.

Эдвард начинает громко распевать какую-то песню, которая не приходится Терренсу по душе.

— О, твою мать… — схватившись за голову и закатив глаза, устало стонет Терренс. — Заткнись, Эдвард…

Однако Эдварда это не останавливает, и он продолжает громко петь и что-то изображать руками, надоедая уже не только Терренсу, но и Даниэлю с Питером.

— МакКлайф, заткни свой рот, пожалуйста… – тихонько рычит Даниэль. — Нашел что, твою мать, спеть!

— Что? — невинно улыбается Эдвард. — Классная песенка!

— С какой минуты? — удивляется Питер.

— Она крута на любой минуте.

Веселого и бодрого Эдварда, кажется, ничто не остановит, ибо он продолжает с широкой улыбкой громко распевать слова песни. И Терренс не придумывает ничего лучше, кроме как заткнуть рот брата рукой. Это успокаивает его на пару секунд и заставлять что-то промычать, но потом тот начинает вырываться и пытаться убрать руку МакКлайфа-старшего.

— Придурок … — резко выдыхает Эдвард, когда его рот на секунду оказывается открытым. — Нос-то зачем закрывать? Дышать нечем!

— Хватит петь эту песню! — уверенно требует Даниэль.

— Ха, а вам с Роузом, значит, можно петь ту песню, которой вы доставали меня и Терренса?

— Она будет куда получше этой! — восклицает Терренс.

— Кому не нравится – тот может заткнуть уши.

Эдвард еще громче и веселее продолжает петь, пользуясь моментом, что его рот не закрыт. Терренс раздраженно рычит, крепко сжав руки в кулаки, а потом со спины резко применяет к нему захват шеи и сильно лохматит ему волосы, пока МакКлайф-младший пытается выбраться из хватки своего брата.

— Слушайте, ну давайте уже репетировать… — устало вздыхает Даниэль. — Сколько уже можно дурака валять?

— Начнем, когда этот придурок отпустит меня, — с немного затрудненным дыханием отвечает Эдвард.

— Если ты еще раз запоешь эту песню, я не знаю, что с тобой сделаю, — уверенно заявляет Терренс.

— Я могу петь ее столько, сколько захочу!

Эдвард ногой несильно бьет Терренса по лодыжке, заставив того резко отпустить его и схватиться за больное место, и снова начинает петь свою любимую песню, пока Даниэль и Питер устало рычат с закатанными глазами.

— Ар-р-р, блять, МакКлайф, да заткнись ты уже! — устало стонет Питер. — Хватит петь эту песню!

Через пару секунд Питер с тихим рыком бросает в Эдварда одну из барабанных палочек с надеждой, что она попадет ему в затылок, в который он прицеливается. Однако МакКлайф-младший будто чувствует это и блестяще ловит палочку, даже не глядя назад. После чего он медленно разворачивается лицом к удивленным парням и смотрит на них с гордо поднятой головой.

— Хорошая попытка, блондин, — хитро улыбается Эдвард.

— Какого черта? — недоумевает Терренс. — Как ?

— Я еще не такое умею. — Эдвард с гордо поднятой головой раскручивает в руке барабанную палочку.

— Палочки я умею раскручивать лучше тебя, — уверенно отвечает Питер, скрестив руки на груди.

— Не только это.

Эдвард бросает Питеру его барабанную палочку, которую тот блестяще ловит, подняв руки и соединив ладони вместе в тот момент, когда эта вещь прилетает к нему.

— Уж такие трюки ты не умеешь выполнять, — с гордо поднятой головой заявляет Питер, ловко раскручивает барабанные палочки в обеих руках и добавляет к этому трюку еще и подбрасывание и ловлю противоположными руками.

— Ну с твоими длиннющими пальцами такие фокусы легко вытворять, — со скрещенными на груди руками пожимает плечами Даниэль.

— Дело не в длине пальцев, приятель, а в ловкости рук. — Питер еще пару раз вертикально и горизонтально раскручивает барабанные палочки в руках. — В долгой практике. В прекрасной реакции.

Питер неожиданно бросает одну из барабанных палочек в сторону Эдварда, который молниеносно делает переворот назад и ловит прилетевший ему в руки предмет.

— У меня с реакцией все великолепно, — уверенно заявляет Эдвард и снова бросает палочку Питеру. — Ну что, парни, слабо повторить?

— И этим ты хочешь удивлять? — по-доброму усмехается Питер. — Да ну, не смеши, парень!

— Ничего сверхсложного, — уверенно заявляет Даниэль.

— Для кого как… — задумчиво произносит Эдвард. — А как насчет такого?

Эдвард с хитрой улыбкой делает стойку сначала на обеих руках, а потом уже на одной и быстро выпрямляется.

— Это было просто. Лучше что-нибудь посложнее.

Пару секунд Эдвард осматривается вокруг и совершает два безукоризненных сальто назад без рук.

— Ну что, братва, кто бросит мне вызов? — с хитрой улыбкой интересуется Эдвард.

— Только не в гараже, — уверенно говорит Даниэль. — Не хватало, чтобы вы все здесь разнесли.

— Всего один раз, — с гордо поднятой головой произносит Питер. — Чтобы МакКлайф спустился с небес на землю.

Питер отдает барабанные палочки Даниэлю, жестом просит Эдварда отойти в сторону, осматривается вокруг себя и блестяще выполняет два переворота вперед на руках, один – без и одно сальто, после которого он резко выпрямляется и гордо смотрит на всех парней.

— Техника, конечно, хромает, но в целом неплохо, — задумчиво говорит Эдвард. — Семь из десяти.

Эдвард делает переворот назад и несколько секунд стоит на руках, пока Терренс, Даниэль и Питер переглядываются между собой и по-доброму усмехаются.

— Впечатляет, очень впечатляет… — поглаживая подбородок, задумчиво с хитрой улыбкой говорит Терренс и с гордо поднятой головой уверенно подходит к Эдварду. — Хотя и ты не так хорош, как тебе кажется.

Терренс с хитрой улыбкой толкает стоящего на руках Эдварда в бок. Из-за этого тот с негромки визгом мгновенно падает на пол и немного морщится, начав растирать поясницу под тихие смешки брата и друзей.

— Ха, а вот это было очень впечатляюще! — бодро восклицает Терренс, расставив руки в бока. — Сто из десяти!

— О, твою мать, мой зад… — тихо стонет Эдвард и недобро смотрит на Терренса.

— Теперь смотри, как надо это делать. — Терренс делает переворот назад и на несколько секунд встает на руки, на которых удерживает свой вес и балансирует. — Вот как надо!

— О да, ты неподражаем ! — закатывает глаза Эдвард.

— Я знаю. — Терренс медленно встает на ноги и отряхивает грязь с рук. — Мне просто нет равных.

— Ты меня не удивил. Ни капельки.

— Так, слышь, МакКлайф, хватит сидеть здесь и болтать, — со скрещенными на груди руками требует Питер. — И так потратили кучу времени!

— Шевелись, малой! — добавляет Даниэль и ногой пинает Эдварда в бок. — И хватит уже наглаживать свою задницу.

— Ох… — тихо стонет Эдвард и медленно принимает сидячее положение. — А ты ширинку застегни, наконец.

— Чего? — слегка хмурится Даниэль, переводит взгляд вниз и обнаруживает, что на его коротких штанах действительно расстегнута ширинка. — О, черт…

— Так, братец, скажи своей заднице подождать с ласками, — похлопав Эдварда по плечу, говорит Терренс.

— Да не глажу я свою задницу! — тихонько рычит Эдвард. — Я копчик растираю…

Эдвард резко выдыхает, слегка встряхивает головой и берет Терренса за руку, когда тот предлагает ему помощь. Правда МакКлайф-старший теряет равновесие и с негромким визгом падает на пол под смешки Питера и Даниэля, когда его брат резко тянет его на себя.

— А вот это было круто! — хитро улыбается Эдвард, ловко поднимается на ноги в прыжке и стряхивает что-то со своей одежды и рук. — Ну что! Теперь можно и порепетировать!

— Ох, какие мудрые слова, Эдвард Роберт МакКлайф! — приподнимает руки перед собой Питер.

— Это точно, — соглашается Терренс. — Наконец-то мы услышали от Эдварда хоть одну умную мысль за последние двадцать минут.

Эдвард игнорирует эти слова, берет свою ритм-гитару, уверенно подходит к своему микрофону, перекидывает ремешок через плечо и начинает что-то наигрывать и петь, пока Терренс встает на ноги, стряхивает с себя что-то и поправляет прическу.

— Уж теперь-то мы расшатаем стены этого гаража, — уверенно добавляет Питер.

— Расшатаем, если у тебя будет это, — уверенно говорит Даниэль и бросает обе барабанные палочки Питеру.

— О, спасибо, мужик! — бодро восклицает Питер, поймав обе палочки, садится за ударные, подбрасывает одну из них и ударяет обеими по ближайшим барабанам и тарелкам с демонстрацией парочки трюков. — Так-то лучше!

— Ну так что, парни… — задумчиво произносит Даниэль, тихонько перебирая струны бас-гитары. — Вперед?

— На счет « Три »! — дает отчет Терренс. — Раз! Раз! Два! Три! Поехали!

Вся группа начинает бодро и уверенно играть свою следующую песню с альбома, стараясь не думать ни о чем плохом и фокусируясь только на словах и мелодии. Парни не скрывают своих широких улыбок, позволяют себе так или иначе дурачиться, время от времени меняются местами друг с другом и поют в один микрофон одновременно. А отыграв эту песню спустя минуты три-четыре, Терренс, Питер, Эдвард и Даниэль продолжают исполнять те, до которых еще не дошли, пропуская через себя каждое слово и проявляя те эмоции, что вызывает в них то, во что они вложили всю душу и все сердце.

[1] фр. Привет