— Но почему же ты не попытался образумить его? — недоумевает Терренс.

— Как будто я не пытался! Пытался ! Много раз! Но Мэтт был будто глухой и не слышал меня.

— А почему Мэтт вообще подсел на эту дрянь? Любопытство? Личная драма? Что-то еще?

— Ох, не знаю… — резко выдыхает Блейк, проведя руками по волосам. — Но мой брат никогда не выглядел несчастным. Наоборот – он был намного шустрее, веселее и громче меня. А татушка, пирсинг и темные волосы – это был его способ самовыражаться. Мэтт всегда обожал эти штучки и очень любил черный, серый и коричневый цвета… А вот я предпочитаю светлые.

— Счастливый снаружи – не значит, счастливый внутри, — слегка хмурится Эдвард. — Счастливый человек никогда не станет губить себя таким способом. Что если у твоего брата была причина для личного горя, о которой он не говорил?

— Не знаю, Эдвард, ничего не могу сказать… И я уже никогда это не узнаю… — Блейк медленно выдыхает, с прикрытыми глазами на секунду откинув голову назад. — Но если бы я знал, что у него проблемы, то сделал бы все, чтобы помочь ему. Я на все пошел бы ради брата.

— И что происходило потом? — интересуется Даниэль.

— Я чувствовал, что Мэтт с каждым днем все больше отдалялся от меня, — с грустью во взгляде отвечает Блейк. — Его больше интересовали новые друзья… Друзья, с которыми он нюхал и пробовал эту дурь. Которые стали для него важнее меня. Наша связь потихоньку рвалась . Пока я все еще был привязан к Мэтту, он наплевал на меня.

— А кто платил за весь этот балаган?

— Какое-то время его дружки платили каждый за себя. Но потом у них появились проблемы, и деньги мог достать лишь Мэтт. Точнее, он и сам был без гроша в кармане. К тому времени он уже перестал зарабатывать на пропитание. И начал клянчить деньги у меня. Я всегда был ответственным за деньги, потому что лучше с ними обращался. Но… Поскольку я ничего не подозревал и поверил ему, когда нашел те коробки с порошком и травкой, то дал сколько смог. Поверил лжи о том, что он хотел купить какой-то девчонке подарок на день рождения.

— И когда ты прозрел?

— Когда спустя какое-то время узнал, что он спускал эти деньги на наркоту. Об этом мне сказал один человек, видевший его с дружками. Они передавали огромную сумму денег Уэйнрайту и еще кому-то не очень приятной внешности. Да и тот человек потом признался, что не в первый раз видел моего брата с той компанией и замечал, что они были не в адеквате. Тогда-то я и узнал, что Мэтт уже-таки плотно сидит на игле.

— Рано или поздно все становится явным, — задумчиво отмечает Эдвард.

— В тот же день мы с Мэттом сильно поругались. Я попытался спокойно поговорить с ним и дал понять, что в любом случае пойму его, но он начал проявлять агрессию, кричать, махать руками и нагло лгать. Мой брат без зазрения совести признался в том, что тайком крал все наши сбережения, что мы зарабатывали тяжким трудом. А иногда и брал какие-то вещи и продавал их. Представляйте… Мой брат был не просто наркоманом, но еще и вором. Человеком без стыда и совести.

— Да, мы понимаем, — кивает Терренс.

— В тот момент я понял, что теряю брата. Теряю того брата, который всегда был на моей стороне и мог отказаться от чего угодно, лишь бы не предавать меня. Того, кто никогда не говорил про меня гадости. Не осуждал, если я что-то делал не так. Всегда был рядом, когда мне было плохо. Я реально переставал узнать Мэтта. Мэтта, своего брата-близнеца, которого так любил… Которого считал своим лучшим другом… Я потерял его. Навсегда .

— Это действительно ужасно… — с грустью во взгляде соглашается Даниэль. — Слишком ужасно…

— Короче говоря, с того момента я наотрез отказался давать брату любые деньги и еще внимательнее следил за каждым центом, — тихо вздыхает Блейк. — Но это не остановило Мэтта… Он продолжил добывать деньги на наркоту… Грабил людей средь бела дня! Я своими глазами видел, как Мэтт ограбил какую-то молодую девушку и забрал ее сумку, в которой он нашел много денег и еще пару очень хороших вещей. Которые потом продал. Просто подошел к ее тачке, открыл дверь, схватил за волосы и громко потребовал у нее бабки. Бедняжка побледнела от страха и сразу же отдала ему свою сумку. Я уж хотел успокоить ее, но она начала по полной жать на газ и уехала. И брата не смог остановить, ибо он сбежал.

— А бывали времена, когда он ничего не принимал? — спрашивает Питер.

— Бывали. В те моменты нам удавалось спокойно разговаривать. И он вроде как извинялся и обещал исправиться. Но очень быстро наступала ломка, и Мэтт принимался за старое. К слову, в день того ограбления он как раз сорвался после того, как держался около двух недель.

— Ясно…

— Это был абсолютно другой Мэтт. Тот Мэтт, который ни за что ненавидел меня. Который винил меня в том, чего я никогда не делал. Который запросто мог врезать и напасть на меня с кулаками или накричать. Который начал откровенно грубить мне. Оскорблять. Унижать. Злиться из-за того, что я ношусь с ним как курица с яйцом. Несколько раз я даже ходил с синяками по всему телу от его побоев. У брата рука тяжелая. Он мог так отдубасить меня, что я едва пошевелиться мог.

— А кто из вас старше? — слегка хмурится Терренс.

— Судя по документах в наших личных делах, которые находились в приюте, то Мэтт был старше на двенадцать минут. Да его и так всегда считали старшим, ибо он был более смелым, уверенным… И немножко крупнее… Тяжелее . Я на фоне брата выглядел как трусливый дрыщ.

— Увы, но у наркоманов нет чувств, — с прискорбием отмечает Даниэль. — Если ты не даешь им денег на наркоту, они презирают тебя и обращаются с тобой как с тряпкой. Если и будешь давать, ничего не изменится.

— Мне было ужасно больно осознавать, что брат губит себя, а я ничего не мог с этим сделать. Я реально был бессилен! Наркоту нельзя бросить самому, а на лечение нужны бешеные деньги. О какой терапии могла быть речь, когда мы жили буквально на своих сумках с вещами и скитались по городу в поисках приюта? Из-за этого я начал постепенно мириться с тем, что мне уже не помочь брату. Я заставлял себя поверить, что уже давно потерял его… И остался абсолютно один… В таком юном возрасте… Что мне нужно было смириться с мыслью, что меня никто не защитит, не утешит, не выслушает, не поможет…

Блейк начинает рассматривать свои руки, медленно выдохнув, пока сменившие гнев на милость Эдвард, Питер, Даниэль и Терренс с грустью во взгляде наблюдают за парнем.

— Я знал не очень много из того, что касалось зависимости брата. Так… Делал выводы по тому, что видел. Или по тому, что мне говорили некоторые люди. Я даже не представлял, что ситуация на самом деле куда сложнее. И я обо всем узнал, когда во время одной из прогулок по городу встретился с тем самым Уэйнрайтом.

— Ты встретил Уэйнрайта? — удивляется Эдвард.

— Он принял меня за Мэтта. Начал со всей силы душить и дубасить… Юджин потребовал вернуть все деньги, который тот был должен. Я пытался донести до него, что он спутал меня с братом, и говорил, что мы – близнецы. Но на него это не подействовал. Уэйнрайт начал откровенно угрожать мне не только словами и кулаками, но и ножом.

— Ну если тогда он уже был обдолбанный, то ему было бесполезно что-то говорить.

— Мне было очень страшно… Тот тип мгновенно вселил в меня ужас. А я еще шел по тому месту, где никого не было. Никто не мог услышать меня и помочь, даже если бы я орал о помощи. Я… Я не мог защитить себя. Не умел. Боялся . Юджин – крупный взрослый мужик под кайфом, а я – сопливый дрыщ, который привык прятаться за спину сильного брата и надеяться, что он защитит меня. Однако я не мог рассчитывать на него. Не мог почувствовать себя в безопасности.

— Вынуждены согласиться… — медленно выдыхает Даниэль. — Этого кабана не так-то просто завалить.

— Тогда я чудом смог отвязаться от него и убежать куда подальше. Однако Уэйнрайт успел сказать, что если Мэтт не заплатит долг, то он будет работать на него. Что его заставят выполнять грязную работу. А поскольку денег у моего брата не было, то его несколько раз держали в бандитском притоне, где было много таких же отбитых наркоманов. Правда его отпускали, когда он отрабатывал весь долг. Пару раз я пытался вытащить его досрочно, но мне не хватало денег. Они требовали баснословную сумму, которой у меня не было.

— Значит, именно так ты и познакомился с Уэйнрайтом? — спрашивает Терренс.

— Да… Кстати, Мэтт часто забывал свой телефон, когда куда-то сваливал, а я видел, что ему много раз звонил тот самый Уэйнрайт и его дружки. И однажды я даже ответил на один из звонков… Это был Уэйнрайт. Который в очередной раз требовал от Мэтта деньги. А в один роковой день позвонили уже на мой мобильный. Это опять был Уэйнрайт. Он нашел мой номер в телефоне брата. И… Знайте, что я тогда услышал?

— Что? — слегка хмурится Питер.

— Что мой брат мертв … Мэтт погиб в том притоне…

— Передозировка? — уточняет Даниэль.

— Типа того. — Блейк замолкает и нервно сглатывает. — В тот день Мэтт умудрился достать огромную дозу кокаина, которая была очень опасна для жизни. К тому моменту я практически перестал пытаться вразумить его и даже начал радоваться, когда он сваливал, ибо мы собачились по любому поводу. А где-то через пару часов он и оказался в том притоне, когда его нашли дружки Уэйнрайта.

— Это он сказал?

— Да. Мэтта привезли туда насильно. Его заставили в очередной раз выполнять грязную работу, чтобы погасить свои долги. Ну он и делал то, что от него требовалось. В последний раз. Доза кокаина оказалась опасной для жизни. Ему стало очень плохо. Правда никто даже и не думал помочь ему, а Уэйнрайт дубасил моего брата палкой, чтобы тот не ленился. И в какой-то момент Мэтт потерял сознание. Юджин сказал, что у него начался приступ эпилепсии, после которого последовала смерть… Что он задохнулся… Мой брат так и не пришел в себя… Он умер … Умер из-за этих тварей. Прекрасно видели, что с ним случилось, но ничего не предприняли.

— Ничего себе… — с грустью во взгляде задумчиво произносит Эдвард.

— Вы не представляйте, в каком шоке я был, когда услышал это… — Блейк с еще большей грустью во взгляде смотрит в сторону окна и на свои руки, изо всех сил сдерживая слезы, что немного увлажняют его глаза. — Как громко я орал в трубку… Как проклинал Юджина и всех тех, кто подсадил Мэтта на это дерьмо… Даже если я считал, что почти потерял брата, его смерть стала для меня тяжелым ударом. Первое время я не верил, что остался один, и думал, что все это неправда… Что это мой кошмар. Больше всего я мечтал проснуться и увидеть рядом с собой брата. Живого . Невредимого . Не зависимого от этой херни. Но этого не случилось. И все эти процедуры опознания по его вещам, которые мне принесли, разговоры с врачами и людьми, с которыми мы на тот момент очень долго жили, но которые не знали о зависимости моего брата, все больше заставляли меня осознавать, что я потерял его. Потерял Мэтта… Я… Я буквально жить не хотел… Не понимал, как мне выживать в этом мире одному. У меня не было никого роднее него.

— А те люди поддержали тебя? — интересуется Терренс.

— Да, но что толку-то! Я все равно никак не мог прийти в себя. До сих пор не могу принять его смерть. Никогда не смогу… Сколько бы лет ни прошло, я буду верить, что однажды увижу Мэтта живым.

— И ты не успел попрощаться с ним? — с грустью во взгляде спрашивает Даниэль.

— Нет, я так и не успел увидеть его в последний раз… Не успел поговорить… Я вижу Мэтта только на наших фотках и фотографии, что установлена на его могиле.

— А как ты думаешь, он вспомнил тебя, когда умирал? — осторожно спрашивает Питер.

— Уэйнрайт сказал, что Мэтт часто повторял мое имя. Мол, мой брат просил у меня прощения, жалел, что так со мной обошелся, и умолял помочь… И мне хочется в это верить . Хочется верить, что хотя бы перед смертью он вспомнил, что я существую и был готов быть рядом, несмотря ни на что.

— Ты скучаешь по нему?

— Я ужасно скучаю по своему брату и многое отдал бы, лишь бы увидеть его еще раз… Живым и здоровым. — Блейк на секунду закрывает лицо дрожащими руками и резко выдыхает. — Без него мне очень одиноко… И пока что никто не может заменить мне его. Вряд ли это случится. Никто не поймет меня лучше, чем он.

— Наверное, глупо было бы спрашивать, злишься ли ты на него за все произошедшее… — копаясь в волосах, неуверенно говорит Эдвард.

— Нет, я ничуть не злюсь на него… — качает головой Блейк. — Даже чуть-чуть. Несмотря на все оскорбления, унижения и побои, я продолжал любить своего брата и был готов пожертвовать чем угодно, лишь бы помочь ему. Ведь… Ведь я знал, каким был мой брат на самом деле. И уверен, что на трезвую голову он бы никогда не ударил меня, не оскорбил бы и не свалил бы все на меня… Мэтт никогда не стал бы вести себя так ужасно, как после того, как его затянуло в мир, которым правит наркота. Любая зависимость – путь на самое дно.

Блейк замолкает на пару секунд, бросает взгляд на свою руку, закатывает рукав футболки и с грустью рассматривает черные красивые буквы « M » « B » « C », которые готическим шрифтом вытатуированы на внутренней части бицепса.

— А совсем недавно я решил сделать себе эту татуировку и посвятить ее своему брату. Отдал на нее почти все свои деньги, которые у меня были… Это инициалы его полного имени – Мэттью Бредли Коннор. Смотря на это тату, я думаю о своем брате. И говорю, что никогда не забуду его и простил за все, что он со мной сделал. Точнее, я даже не думал злиться.

— Красивая татуировка… — оценивает Эдвард.

— До истории с наркотой мы с Мэттом хотели сделать татуировки, посвященные друг другу. Я никак не решался идти в салон и страшно боялся, что будет больно. Однако мой брат был намного смелее и не побоялся дважды обратиться к знакомым, которые набили тату нелегально, хоть и с соблюдением всех мер безопасности. В первый раз он набил себе того дракона на шее, которого вы видели на фотке, а во второй – татуировку, посвященную мне. Это были инициалы моего полного имени – « B », « J », « C »… Что означает БлейкДжаредКоннор … Они были набиты у него на груди. Там, где находится сердце… Мэтт все ждал, когда и я посвящу ему татушку. Но я решился сделать свое первое тату лишь недавно.

Даниэль, Терренс, Эдвард и Питер несколько секунд пытаются переварить все, что услышали, уже даже и не думая издеваться над Блейком, который к своим годам пережил немало неприятных событий.

— Ох, вот эта история… — с грустью во взгляде произносит Терренс. — Меня она тронула, честно говоря.

— Меня тоже, — кивает Эдвард. — Правда.

— Мне… — дрожащим голосом произносит Блейк и пальцами немного трет свой глаз. — Было очень непросто… Рассказать эту историю… Но я должен был это сделать. Должен был признаться в том, что уже много лет не дает мне покоя.

— Мне правда очень жаль тебя и твоего брата, — выражает сочувствие Терренс. — Уверен, что тот парень не заслужил такой участи.

— Все это до сих пор кажется ночным кошмаром. Я уже три года живу будто не своей жизнью. Будто все должно быть совсем иначе .

— И ты никому об этом не рассказывал? — округляет глаза Питер.

— Я не хотел говорить об этом, — тихо признается Блейк. — Ибо мне было очень больно … И я не хотел показывать свои настоящие эмоции и раскрывать людям свою душу.

— То есть, это была маска? — удивляется Даниэль.

— Да. На самом деле я не такой крутой и несносный парень, каким меня все знают. Я всегда был не уверен в себе, нерешителен, труслив… Именно поэтому я всегда держался рядом с Мэттом, который запросто мог послать всех куда подальше и хорошенько врезать. Я никогда не думал, что его может не оказаться рядом. Наивно верил, что он почувствует, что мне нужна помощь, и немедленно примчится. Хотя я не могу сказать, что бегал за Мэттом хвостиком. Конечно, мы иногда проводили время порознь. Но с ним я чувствовал себя в безопасности.

— Но ты ведь должен был понимать, что твой брат не мог постоянно защищать тебя, — уверенно говорит Эдвард. — Как бы тебе ни было страшно, нужно уметь защищаться. Слабый никогда не выйдет сухим из воды. Сильные слабых не щадят.

— Я понял это намного раньше, чем произошла смерть Мэтта. И был вынужден сказать своей трусости идти к черту и становиться другим. Понимал, что мне больше не на кого рассчитывать. Мне было невыносимо больно, одиноко, страшно… Страшно оставаться одному в этом мире. Но я не мог этого показать. Я… Я проявлял агрессию . Проявлял ее постоянно. Решил, что если буду вести себя как задира, то никто не догадается, что я на самом деле – слабый трус.

— Ну мы это уже поняли… — задумчиво говорит Терренс.

— Я не боялся рубить правду-матку, говорил все, что у меня было на уме, а порой издевался и оскорблял более слабых. Страх показать себя настоящего сыграл со мной злую шутку. Я реально заигрался в дерзкого и бессовестного парня и совершенно забыл, что значит быть добрым, справедливым и вежливым. Стал каким-то быдлом … Причем… Я и сам не заметил, как в какой-то момент тот трусливый, слабый парнишка умер. Но если бы я три года назад знал, что в будущем стану бесчувственной тварью, для которой оскорбить и унизить ничего не стоит, то долго бы смеялся.

— То есть, именно поэтому ты все это время оскорблял нас при каждом удобном случае с самого первого дня знакомства? — заключает Даниэль.

— Агрессия была моей защитной реакцией. Я решил, что если буду нападать первым, то буду чувствовать себя увереннее. Что смогу избежать стычек с сильными людьми.

— Да, но мы не сделали тебе ничего плохого, чтобы ты так обращался с нами! — уверенно отмечает Питер.

— Клянусь, ребята, я никогда не имел ничего против вас! Мне… Мне правда очень жаль, что я так себя вел и обращался с вами, словно вы виноваты во всем, что со мной произошло.

— Так и было! — восклицает Эдвард.

— Знаю… И… Да… Может, вы правы в том, что я завидовал вам… Отчасти это правда . Однако эта не та зависть, о которой вы думайте. Я просто мечтал о том, что есть у вас: деньги, дом, любовь, близкие люди… В свои девятнадцать я и правда ничего не добился и болтаюсь как дерьмо в проруби. Научился только трахаться с молоденькими девчонками и ходить перед ними с хвостом трубой. Я одинок, несчастен, беден… Мне было завидно , что вы все любимы, а у меня даже нет облезлого кота… Живу в каком-то разваливающемся общежитии, где всегда стоит ужасная вонь… Я завидовал, потому что вам всем повезло жить намного лучше. Повезло вот так легко завоевать любовь поклонников.

— Красивая картинка всегда вызывает у людей восхищение, — спокойно отмечает Терренс. — Только никто не знает, сколько труда в нее было вложено. Сколько над ней работали, чтобы ее хотели купить за миллионы долларов. Все думают, что мы с парнями легко добились своего. Но это не так! Нам было тяжело . Группа не один раз была на грани распада. У нас порой опускались руки. Ничего не получалось. Мы хотели сдаться… Но мы все-таки работали как проклятые, чтобы добиться того, что у нас есть.

— Да-да, я знаю… Вы… Правда молодцы… Так или иначе я восхищен . Восхищен вашей целеустремленностью. Вы шли вперед, даже если многие вас недолюбливают или ненавидят.

— Нет людей, которых любят все без исключения, — уверенно говорит Питер. — Иногда ненавидят даже самых идеальных, самых невинных и самых великодушных.

— Но больше всего меня восхищает ваше единство. Ваша крепкая дружба. Вы, ребята… Всегда защищайте друг друга, поддерживайте, помогайте держаться даже в самых трудных ситуациях… Я убеждался в силе вашей дружбы все больше с каждым днем. Особенно меня восхитил тот случай в кафе… Ну… Когда к вам подошла та сопливая девчонка и попросила расписаться на диске. Но когда она продемонстрировала ненависть к Даниэлю, вы послали ее куда подальше. Вы… Вы не пошли против него… Вы не закрыли на эти оскорбления глаза. Вы защищали его, когда пресса говорила, что он виноват в том, что Питер хотел покончить с собой.

— И ты был одним из них! — восклицает Терренс.

— Да, я тоже в это верил. Но только потому, что я ничего не знал о том, что произошло на самом деле. Лишь недавно я решил копнуть глубже и узнал побольше о той истории.

— В любом случае хорошо, что ты понял, что Даниэль ни в чем не виноват.

— Это… Тоже было причиной, почему я завидовал вам. Завидовал вашей дружбе. Ведь я всегда мечтал о таких же верных друзьях, которые на все пошли бы ради меня…

— Но это было глупо , Блейк! — отмечает Эдвард. — Глупо было оскорблять нас ни за что! Твою зависть можно понять. Но прости, чувак, ты сам во всем виноват. Ты сам заставляешь людей отворачиваться от тебя и вел себя так, будто все виноваты в том, что твоя жизнь не удалась. Будь ты хоть чуточку добрее и вежливее, то у тебя появились бы друзья.

— Мне правда очень жаль, парни, — с грустью во взгляде признается Блейк. — Я знаю, что вел себя безобразно.

— Поверь, я когда-то был в такой же ситуации, что и ты. Я тоже был бездомным, когда в семнадцать лет ушел из дома отца и мачехи. У меня не было денег и дома… Жил у всех, кто согласится пустить меня к себе. С работой тоже было туго. Долгое время я даже носил одежду, которая была у меня еще с подросткового возраста. Мне повезло, что она была мне как раз. И ты не знаешь, сколько раз меня называли нищебродом. Нищебродом без дома, денег, работы и семьи… Знаешь, как мне было обидно все это слышать! — Эдвард качает головой. — Я тоже болтался как дерьмо в проруби на протяжении многих лет. В какой-то степени был одинок. У меня тоже никого не было. Хотя и были люди, с кем я общался и даже дружил. Однако не было никого близкого, к кому я мог бы подойти, чтобы попросить о помощи и просто что-то сказать. Хотя я никогда ни у кого ничего не просил. Я никогда не просил свою семью помочь мне с работой и деньгами. Никогда . Я просто принял то, что мне дали. И начал сам разбираться со всем этим. Потому что знал, что не имею право наглеть и ждать, когда за меня все сделают.

— По крайней мере, у тебя были друзья… — тихо вздыхает Блейк. — А я одинок …

— Говорю еще раз, ты сам в этом виноват. Мы с парнями никогда не отказывались от общения с тобой и с радостью дали бы тебе шанс влиться в наш коллектив. Но ты сам отвернул нас от себя и заставил ненавидеть тебя. Потому ты обращался с нами так, как мы того не заслужили.

— Да, Коннор, ты реально не давал нам шанса сблизиться с тобой, — уверенно соглашается Терренс. — Мы с тобой по-хорошему, а ты, грубо говоря, повернулся к нам задницей .

— Я знаю, — с жалостью во взгляде отвечает Блейк.

— Послушай, мы понимаем, что тебе, возможно, было немного стыдно рассказывать про брата-наркомана, — спокойно говорит Даниэль. — Понимаем, что ты боялся осуждения. Ничего страшного, никто не заставлял тебя говорить об этом. Но нельзя настраивать всех против себя.

— Порой я хотел кому-то пожаловаться и рассказать о том, как мне плохо. Но я не мог. Потому что я – парень и не могу так облажаться. Ладно бы я был девчонкой! Никто бы не осудил, что я распускаю нюни. Но никто не простил бы меня за то, что я… Захотел пооткровенничать.

— Быть откровенным и честным – не порок, — уверенно отмечает Питер. — Надо просто знать, с кем можно быть открытым, а с кем лучше держать рот на замке. Естественно, нельзя рассказывать все о себе всем подряд. Но близкие имеют право знать, что с тобой происходит.

— Все эти стереотипы давали на меня со всех сторон… Воспитатели в приюте постоянно говорили, что мальчики обязаны терпеть. Я постоянно это слышал, когда в детстве из-за чего-нибудь плакал. То коленку сдеру, то ударюсь обо что-нибудь, то кто-то обидит меня… Да, я всегда был слаб… Духом… И телом… — Блейк резко выдыхает, проведя руками по лицу. — Но теперь все! Я устал молчать и еще больше усугублять ситуацию. И понял, что хочу во всем признаться. Хочу перестать быть для всех бесчувственной тварью. Так что… Теперь вы знайте, почему я так вел себя…

— Надо признать, ты хорошо это скрывал, — признается Терренс. — Никто и подумать не мог, что тебя это так волнует.

— Может быть… Но я еще и старался поменьше об этом думать. А для этого я начал вести разгульный образ жизни. Это было… Моей отдушиной …

— То, что ты развлекаешься с девчонками абсолютно нормально, — задумчиво отмечает Питер. — Тем более, что ты в таком возрасте, когда парень одержим мыслями о сексе и готов броситься на любую молоденькую сексуальную девчонку.

— Есть такое… Мне нужен секс хотя бы раз в неделю. А без него я начинаю буквально сходить с ума и становлюсь нервным и злым. В такие моменты мне все равно, кого трахать… Лишь бы кого-то…

— В этом нет ничего критичного. Но что касается твоей ситуации, то ты вполне мог поделиться с нами своей историей. Мы бы с ребятами выслушали тебя и выразили поддержку.

— Знаю, но я боялся показаться слабым и быть осужденным за то, что вытворял Мэтт.

— За такое нельзя осудить, Блейк. Ты не виноват, что твой брат связался с этой дрянью. Да и он тоже не причем. Просто Мэтту не повезло связаться с дурной компанией и тем ублюдком Уэйнрайтом. И ему вряд ли кто-то объяснял, что может произойти, если ты хотя бы выкуришь пару косячков.

— Но я виноват в том, что не смог уследить за ним и вовремя спасти его. Если бы я сделал это, то мой брат сейчас был бы жив. Он был бы рядом. Мы были бы вместе .

— Наркоману можно помочь только тогда, когда он сам хочет вылечиться. Я так понимаю, Мэтт не хотел лечиться и завязывать с этим дерьмом. А раз так, значит, все попытки помочь ему вернуться к нормальной жизни были бы тщетны.

— Он считал, что может в любой момент бросить, если захочет. Иногда демонстративно выбрасывал всю эту дрянь, дабы доказать, что ему это под силу. И когда я наивно начинал верить, что он взял себя в руки, Мэтт снова начал нюхать и колоть себе ту наркоту.

— Может, он и хотел, но ему некому было помочь, — предполагает Даниэль. — Никто не мог оплатить его лечение в клинике, ибо оно очень дорогое. Да и не факт, что он не начал бы принимать наркоту даже после успешного лечения.

— И я это понимал . И от собственного бессилия впадал в отчаяние. Я был готов пойти на все, чтобы помочь брату. Даже грабануть какой-нибудь банк или богатенькую семейку.

— В любом случае об этом не надо было молчать, — уверенно говорит Эдвард. — Даже если ты чувствовал вину.

— Да и вообще, о любой проблеме нужно говорить вслух, — добавляет Питер. — Иногда проблем можно решить лишь с чьей-то помощью.

— Знаю, но даже если бы я пошел на улицу просить милостыню, мне все равно не удалось бы найти и малюсенькую долю денег для лечения, — задумчиво отвечает Блейк. — Да и если бы Мэтт узнал о них, то спустил бы все на наркоту… Он мог перевернуть весь дом верх дном, чтобы найти хоть немного бабла… Особенно в состоянии ломки…

— Мы понимаем.

— Все это реально сводило меня с ума. Однако после классной ночи с какой-нибудь девчонкой или после пары выпитых стаканчиков жизнь всегда становилась лучше. Все плохое забывалось… И мне нравилось это чувство… Нравилось быть в полном беспамятстве. Не думать о том, что мой брат болен, а я не могу ему помочь. — Блейк резко выдыхает. — Правда, утром все хорошее заканчивалось… Похмелье, желание сдохнуть… Агрессивный братец, который в очередной раз переворачивал весь дом верх дном и искал бабки…

— Это всего лишь временный эффект. Поверь мне. Алкоголь и секс не решат твои проблемы. Ничего не изменится, если ты захочешь спрятаться в кусты с надеждой, что появится какая-нибудь фея крестная и взмахнет волшебной палочкой, чтобы все в миг наладилось.

— Знаю, но мне нужно было расслабиться. А иначе бы я уже давно рехнулся и кого-нибудь прибил. Например, Мэтта. Как бы сильно я ни любил его, иногда у меня реально было желание придушить этого парня.

— Понимаю.

— Все это нереально сложно… — жалуется Блейк, проведя рукой по лицу. — Удивляюсь, что я до сих пор не рехнулся…

— Гладя на тебя, мне казалось, что у тебя было все, а твоя жизнь была нереально классной. Я был уверен, что ты – сыночек богатых родителей. И удивлялся, что ты захотел устроиться на работу. Но предполагал, что тебя могли заставить пойти работать.

— Ой, да какой там… — тихо усмехается Блейк. — Быть богатым сыночком – лишь плод моего воображения. На самом деле я – обычный парень, выросший в приюте вместе с братом-близнецом, который погиб при таких ужасных обстоятельствах. Жалкий нищеброд без дома, денег, работы и семьи…

— Но мы все и правда принимали тебя за мажорного мальчика из крутой семьи, — уверенно отвечает Терренс. — Застать тебя грустным и задумчивым было невыполнимой задачей. Ты все время был счастливым и веселым и где-то тусовался с какими-то девчонками… Особенно тебе нравилось проводить время где-то с близняшками из подтанцовки Бри.

— С Кортни и Ханной что ли? — Блейк бросает легкую улыбку. — Ой, да они глупышки! С ними даже поговорить не о чем! Я тусуюсь с ними только потому, что эти девочки очень красивые и сговорчивые. А еще у них классные фигурки… Мы проводим время безо всяких обязательств. Даже если мне захочется переспать с ними, после этого ничего не следует. Мы продолжаем тусоваться, когда сталкиваемся где-нибудь. А что? В постели они великолепны ! Ублажать умеют очень хорошо! Грех отказываться, когда такие красивые цыпочки сами готовы сделать тебе приятно.

— Мы поняли, — кивает Даниэль.

Блейк пару секунд ничего не говорит и с грустью во взгляде о чем-то задумывается, согнувшись пополам и крепко сцепив пальцы рук.

— Эй, а откуда ты знаешь, что мы имеем отношение к Уэйнрайту? — слегка хмурится Эдвард.

— Да я давно в курсе, что вы связаны с ним, — уверенно признается Блейк. — Я слышал про суд над каким-то стариком, на которого работал этот ублюдок. И знаю, что их посадили. Также знаю, что Уэйнрайт сбежал из тюрьмы. И когда я узнал об этом, то понял, что эта история еще не закончилась…

— А ты случайно не встречался с ним? — интересуется Даниэль.

— После его побега? Нет, не встречался! Хотя до смерти боялся, что он может добраться до меня и сделать что-нибудь ужасное. Например, заставил бы отрабатывать деньги, которые Мэтт так и не смог заплатить. — Блейк разводит руками. — Ну а поскольку вы знакомы с ним, то решил предупредить вас об опасности. Думал, что вы не были в курсе и больше интересовались тем, как спасти группу. Как помочь Даниэлю…

— Но как ты понимаешь, мы все знали, — задумчиво отвечает Эдвард. — И желая заставить его ответить за все, мы оказались в сложной ситуации, которая повлекла за собой некоторые последствия.

— Имеешь в виду, что Терренс попал в больницу?

— Ты тоже об этом знаешь? — слегка хмурится Терренс.

— Да все об этом говорили! Пресса не успевала сочинять всякие страшилки! Одна страшнее другой! Тебя едва ли не хоронить начали.

— Но к счастью, все закончилось хорошо, — бросает легкую улыбку Питер. — Терренс быстро выкарабкался, а Уэйнрайт сдох после падения, которое повлекло за собой множество травм, несовместимые с жизнью.

— Воспитательница говорила, что нельзя желать людям умереть, а о мертвых не говорят плохо. Но, ребята… Я ужасно рад , что эта сука сдохла! — Блейк прикладывает руку к сердцу. — Было бы ужасно несправедливо, если бы он сумел отправить на тот свет моего брата, но сам продолжил бы жить.

— Я тоже рад, — уверенно заявляет Эдвард. — Ведь этот ублюдок мечтал изнасиловать мою невесту. Он был помешан на этой мысли. И ему было плевать на то, что она его боялась. Эта тварь думала только об одном – раздеть ее, облапать и засунуть в нее свой гребаный хер.

— Я об этом читал. И рад, что она избежала этой участи.

— Ну а мне жаль твоего брата. Я могу представить, как тебе тяжело, потому что сам сходил бы с ума, если бы что-то случилось с моим.

— Спасибо, Эдвард.

— Знаешь, Блейк, история с твоим братом напоминает историю моей сестры, — задумчиво отмечает Даниэль. — Пока ты рассказывал о нем, я думал обо всем, что пережила она.

— Ух ты, у тебя есть сестра? — округляет глаза Блейк.

— Да. Младшая.

— Неужели она тоже умерла?

— Нет, к счастью, мы вовремя ее спасли.

— А она-то как связалась с наркотой?

— Так же, как и Мэтт. Плохая компания. Она связалась с ними добровольно. Потому что влюбилась в какого-то парня. И страдала от недостатка внимания родителей. И они, кстати, тоже знали Уэйнрайта и доставали наркоту через него. Поначалу каждый платил за себя, потом – только лишь моя сестра. А когда она не смогла платить по счетам, то все ее кинули, а Кэсс стала его рабыней. Уэйнрайт вытворял с ней то, что хотел сделать и с Наталией, невестой Эдварда.

— Ох, бедняжка… — с грустью во взгляде произносит Блейк. — Мне очень жаль… А сколько ей было лет?

— Ей было тринадцать, когда она впервые попробовала травку.

— Такая малышка?

— Она не смогла пережить смерть отца… А после смерти матери ушла в отрыв. Один раз пыталась покончить с собой, а потом ушла из дома и не вернулась. Она нашлась в тот день, когда Уэйнрайт отправил Терренса в больницу.

— Погоди, так значит, оба твоих родителя погибли?

— Да. Оба .

— Надо же… Мне очень жаль, Даниэль.

— Было очень тяжело, но я более-менее смог смириться. Хотя иногда мне хочется вновь увидеть и отца, и мать.

— Понимаю… Но я рад, что с твоей сестрой все в порядке. Ей повезло, что она не стала еще одной жертвой этого ублюдка.

— Стала бы, если бы мы не нашли ее.

— Насколько я понимаю, ей сейчас девятнадцать?

— Да. Как и тебе. Она – твоя ровесница.

— Надеюсь, эта девчонка не пойдет по тому же пути, что и мой брат.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы она выкарабкалась. К счастью, я могу помочь ей, и она этого хочет. Так что моя сестра должна выкарабкаться. Это займет очень много времени, но мы оба готовы.

— В любом случае желаю вам обоим удачи.

— Спасибо, Блейк.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Блейк кивает, бросив грустный взгляд на свои руки.

— Что ж, парень, мы дали шанс сказать то, что ты хотел, — спокойно говорит Терренс. — Это все? Или есть что-то еще?

— Да, я… — запинается Блейк, понимая, что его немного трясет. — Я… Я бы хотел попросить вас кое о чем… Если это возможно, конечно… Э-э-э…

Блейк нервно сглатывает и тихо выдыхает.

— Наверное, мне лучше начать не с просьбы, а с извинений…

Блейк на пару секунд замолкает, бросив короткий взгляд на свои руки.

— Ребята… — неуверенно произносит Блейк. — Простите меня за то, что я оскорблял и унижал вас. Я понимаю, что в моем случае будет не так-то просто забыть плохое. Знаю, что вы злитесь на меня. Но… Я не хочу, чтобы вы и дальше считали меня тварью . И я был бы очень рад поладить со всеми вами. Сейчас я даже не буду просить вас принять меня в свою компанию и сделать своим другом, потому что для этого мне нужно очень постараться. Однако я хочу, чтобы вы, парни, знали, что… Мне реально стыдно за все, что я наговорил вам. Я правда не хотел, чтобы все так закончилось.

— А если ты начнешь все заново после того, как мы поверим тебе? — слегка хмурится Эдвард. — Снова начнешь оскорблять нас, обвинять меня, Даниэля и Питера в использовании известного имени Терренса и называть его присосками? А то и вовсе захочешь подставить нас?

— Да, Коннор, нет никаких гарантий, что ты и правда не предашь нас, — уверенно добавляет Терренс.

— Нет-нет, парни, я обещаю, что больше никогда не оскорблю вас, — резко помотав головой, слегка дрожащим голосом обещает Блейк. — Буду всеми силами стараться подружиться с вами. Потому что всегда хотел общаться с вами как с друзьями. И кто знает… Может быть, благодаря вам я смогу встретить новых людей. Я больше не хочу быть одиноким. Мне нужны друзья.

— Мы не дураки, Коннор, — уверенно отмечает Питер. — И умеем отличать оскорбления от шутки. Нам легко понять, когда фраза « ты выглядишь отстойно » сказана в шутку, а когда – с целью оскорбить и унизить.

— Обещаю, вы больше никогда не услышите никаких оскорблений. И вы можете во всем положиться на меня. Я сделаю все, о чем вы меня попросите.

— Ну что касается доверия к тебе, то с этим у нас большие проблемы… — со скрещенными на груди руками отмечает Даниэль.

— Если не хотите дружить со мной – не надо. Я никого не заставляю. Но умоляю, не лишайте меня возможности зарабатывать деньги.

— Так тебе бабки нужны или друзья? — сильно хмурится Терренс.

— И то, и другое. Но я не имею право просить вас стать моими друзьями. По крайней мере, сейчас. Однако мне очень нужна работа. — Блейк на секунду с грустью во взгляде смотрит на одну из картин в гостиной. — Пожалуйста, парни, не увольняйте меня! Примите обратно!

— Думаешь, мы позволим тебе остаться после всего, что ты сделал? — удивляется Эдвард.

— Умоляю, ребята, позвольте мне и дальше работать с вами, — с жалостью во взгляд умоляет Блейк. — Где еще я смогу получать такие хорошие деньги? Где бы я ни работал ранее, мне всегда платили гроши, которых едва на еду хватало! Я не мог купить себе хорошие шмотки и спускать бабки на бухло! Увы, у меня нет отца или матери, у которых я мог бы выклянчить деньги. Мне приходится самому выживать. И тут мне подвернулась такая удача, когда я познакомился с одной девчонкой, которую продвигал Джордж. Она и сказала мне, что ей и одной группе требуются помощники. Меня привлекла очень хорошая зарплата. И то, что нужно было сопровождать группу на выступления в другие города и даже страны. Я всегда хотел побывать где-то еще, кроме той дыры, в которой вырос.

— Только вот ты хотел работать не с нами, а с другой девчонкой, — уверенно напоминает Даниэль.

— Да, я поначалу планировал стать ее ассистентом и попросил ту девчонку поговорить с Джорджем и свести меня с ним. Только вот после нашего разговора он назначил меня вашим помощником, потому что той девчонке уже успели найти другого. Слишком долго думал, соглашаться ли мне.

— И ты был совсем не в восторге от того, что тебя заставили работать с нами, — спокойно говорит Терренс.

— Ну да… Поначалу я был не в восторге от того, что буду работать с вами. Но вскоре мое мнение изменилось. Я как-то разговаривал с ее помощником, и он сказал мне, что та девчонка оказалась очень капризной и требовательной. Он сказал, что уже задолбался с ней. И даже немного завидовал мне из-за того, что я работаю с вами.

— Вот как! — скрещивает руки на груди Питер.

— В студии и агентстве все как один говорили, что для них работать с вами – одно удовольствие. — Блейк окидывает Эдварда, Даниэля, Терренса и Даниэля взглядом и бросает легкую улыбку. — И вы оказались совсем не заносчивые, не капризные и не требовательные. У вас нет никаких заскоков, и вы не страдайте « звездной болезнью ». Казалось бы, от такой бешеной славы вам всем должно было башни снести, но нет… Вы остались прежними и не требовали к себе особого отношения. Остались простыми парнями, которые не стесняются быть собой. Которые веселятся, когда им вздумается. Которые делают то, что они хотят, никого не слушая.

— Здесь мы согласимся, — кивает Терренс. — Повезло, что менеджеры позволяют нам быть собой и не пытаются слепить из нас кого-то, кто был бы нужен им. Они делают ставку на искренность. И это работает .

— На сцене вы кажитесь свободными и раскованными. Хотите прыгать и носиться из стороны в сторону – запросто. С удовольствием взаимодействуйте с поклонниками: помашете рукой в их камеры или возьмете чей-то телефон, чтобы сделать фотку или записать видос… Вы не бегайте от них и всегда готовы уделить внимание каждому. — Блейк бросает легкую улыбку. — Да вообще – вы классные чуваки! И я понимаю, что мне очень повезло работать с вами. Поэтому я готов цепляться за свое место зубами и ногтями, ибо оно на вес золота.

— Говоришь ты, конечно, красиво, но об этом надо было раньше думать, — спокойно отвечает Эдвард.

— Я не хочу верить, что вы уволили меня.

— Прости, Коннор, но мы уже нашли тебе замену, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Это человек, которого мы хорошо знаем, и в котором уверены на все сто.

— Пожалуйста, парни, не увольняйте меня! — чуть громче, с жалостью во взгляде умоляет Блейк. — Мне реально нужна эта работа! Я буду делать все, что вы скажете! Только умоляю, возьмите меня обратно! О собственных хоромах я не мечтаю, но мне очень нужны деньги на питание, шмотье, какие-то развлечения и прочее. Меня никуда не возьмут, учитывая, что я бросил школу, когда свалил из приюта и не заканчивал колледж или университет.

— Это уже твои проблемы, — немного сухо произносит Питер. — Мы тебя уволили и нашли на твое место человека, который будет относиться к нам с уважением.

— Нет, ребята, пожалуйста!