— Все уже позади , подружка, — мягко говорит Хелен, погладив Анну по сложенным перед ней рукам. — Мы все понимаем, что тебе сейчас очень тяжело, но ты должна забыть все случившееся.

— Дело не в этом, Хелен… — задумчиво отвечает Анна. — Я просто все еще не могу принять решение насчет своего будущего и… Сомневаюсь в каждом варианте, который могу выбрать.

Сэмми кладет морду на колени Анны и смотрит на нее еще более грустными глазами.

— Анна, дорогая… — мягко произносит Ракель.

— Я говорю про Даниэля, — с грустью во взгляде тихо произносит Анна. — Я никак не могу решить, что мне с ним сделать. Стоит ли мне простить его… Или же нам лучше расстаться… И… Попробовать остаться друзьями . Ведь… Мы время от времени будем пересекаться.

— По-моему, решение очевидно , подруга, — с загадочной улыбкой отвечает Наталия. — Раз любишь – надо давать шанс.

— Я не знаю, Наталия… — Анна прикладывает обе руки к сердцу. — С одной стороны, мое сердце разрывается на части от мысли, что я могу навсегда потерять того, кого люблю… Потерять того, на чьи страдания мне так больно смотреть. Но с другой – меня терзают сомнения … Меня преследует страх … Страх, что я могу снова оказаться преданной и брошенной. Нет гарантий того, что подобная ситуация не повторится вновь.

Сэмми еще более жалобно скулит, пока все остальные смотрят на Анну сочувствующим взглядом.

— Девочка моя, но он же не хотел предавать тебя и уже доказал свою преданность, — говорит Скарлетт. — Этот парень чуть не пожертвовал свою жизнью ради тебя.

— Знаю, миссис Маршалл, но я все еще сомневаюсь, — неуверенно отвечает Анна. — Та сцена в больнице до сих пор стоит у меня перед глазами! Я все еще отчетливо помню, как он целовал ту девчонку. Помню все, что я тогда почувствовала. Я была в таком шоке, что не могу вспомнить, как добралась до его дома, чтобы собрать свои вещи и уйти.

— Мы все понимаем тебя, деточка. Но не забывай, при каких обстоятельствах это случилось.

— В любом случае он меня предал . И боюсь, что даже если я и вернусь к нему, то буду постоянно думать о той измене. А постоянно упрекая его и обвиняя в предательстве, наши отношения испортятся. Я не смогу забыть и простить, а он устанет слышать все мои обвинения.

— Ради любви можно пойти на многое, дорогая. Я знаю, как этот парень обожает тебя и как переживает из-за этой ситуации. Ребята помогают ему как могут, но от их поддержки толку мало.

— Да, но будет больно еще раз получить нож в спину от человека, которого я так люблю.

— Не отворачивайся от него, детка. Расставание не принесет вам обоим ничего хорошего. Ни ты не станешь счастливее, ни он. Нет, может, любовь и пройдет, но на это уйдет куча времени. Не так-то просто забыть человека, к которому всей душой привязан.

— Ты ведь прекрасно видела его состояние и то, как он изводил себя, — с грустью во взгляде добавляет Хелен. — Такие эмоции подделать просто невозможно .

— Я не хочу возвращаться к нему лишь из жалости, чтобы он ничего с собой не сделал, — тихо признается Анна. — Я хочу вернуться к нему по своему желанию. Чтобы быть с тем, кого я люблю. О ком хочу заботиться. Без кого моя жизнь не будет иметь смысла.

— Но ты же хочешь этого, дорогая, — мягко отвечает Наталия. — Хочешь быть с тем, кто дорог твоему сердцу. Ты сама все видела. Видела то, на что пошел Даниэль, чтобы спасти тебя. После такого не может быть сомнений в его собачьей преданности только лишь тебе одной.

Сэмми негромко, но уверенно подает голос.

— Сэмми врать не будет, — скромно улыбается Наталия.

— Ах, девочки, я не знаю… — тяжело вздыхает Анна, согнувшись пополам и проведя руками по лицу. — Сердце хочет любить и забыть все обиды, душа хочет покоя, я хочу быть любимой и желанной… А вот мозг настаивает на том, чтобы я не смела прощать Даниэля и, грубо говоря, послала его куда подальше. Наплевав на то, что он может сделать меня счастливой и помочь стать той, кем я когда-то была.

— Ты будешь несчастна без него, Анна, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Ни друзья, ни родители не смогут сделать тебя такой счастливой, как Даниэль. Ты нуждаешься в нем. Он – твой единственный шанс обрести покой.

— Я это понимаю … Понимаю, что он нужен мне… Понимаю, что я не смогу жить без него. Но сомнения все время одолевают меня и не позволяют с полной уверенностью сказать, что я готова вернуться к нему. Тот поцелуй заставляет ненавидеть этого человека, стоит немного смягчиться к нему.

— Всегда трудно сделать первый шаг, милая, — мягко отмечает Скарлетт. — Ты уже призналась себе в том, что хочешь быть с ним, и это очень хорошо. А теперь скажи себе, что ты хочешь быть с любимым мужчиной и обрести покой рядом с ним. Позволь ему быть ближе к тебе. Преодолей этот барьер. Сломай его. И ты почувствуешь, что тебе станет лучше. Растворившись в его объятиях, ты вскоре и думать забудешь об обиде.

— Если я смогу сломать этот барьер, то уже точно не смогу бросить его и наброшусь на него, — с легкой улыбкой говорит Анна. — Не с обвинениями, оскорблениями и пощечинами, конечно…

— Ну и сделай все, чтобы так и случилось, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Хелен. — Как можно больше думай обо всем хорошем, что для тебя сделал Даниэль. Ищи в нем только достоинства. То, за что ты полюбила его. То, чем он привлек тебя.

— Я бы очень хотела найти в себе силы забыть и простить. Но пока не могу.

— Сейчас тебе необязательно делать это, Анна, — мягко говорит Скарлетт. — Ни Хелен, ни Ракель, ни Наталия, ни я не заставляем тебя прощать его немедленно. Вам всем нужно какое-то время подождать, успокоиться и прийти в себя. Лично я не думаю, что сам Даниэль горит желанием разговаривать с тобой и спешит наладить отношения именно сейчас. Уж ему-то было тяжелее всех.

— Я знаю, миссис Маршалл… — Анна с грустью во взгляде окидывает взглядом окружающую ее обстановку, тяжело вздыхает и гладит Сэмми по голове, пока он кладет морду ей на колени. — И мне правда его жаль. По-человечески . Каким бы ужасным ни был его поступок, Даниэль не заслужил всего, что с ним произошло.

— Ни бабушка Скарлетт, ни мы с девочками, ни кто-то еще ни в коем случае не заставляем тебя насильно возвращаться к Даниэлю, — с легкой улыбкой мягко говорит Хелен. — Но все же прислушайся к нашим словам. Имей в виду, что с ним тебе будет очень хорошо. Что он не разочарует тебя, если ты дашь ему второй шанс.

— Твои родители буквально влюблены в Перкинса, — с легкой улыбкой отмечает Наталия. — Если ты однажды сообщишь им о воссоединении с Даниэлем, то они будут до потолка прыгать от радости.

— Да уж, это первый случай, когда они настолько прониклись симпатией к парню, претендующий на мое сердце, — скромно улыбается Анна. — Раньше они отвергали даже тех ребят, с которыми я даже просто общалась, и говорили, что они мне не пара. Но в этот раз все иначе …

— Ну может, они просто так же ждали того самого, который подходил бы тебе, — загадочно улыбается Скарлетт. — Может, Даниэлю пришлось постараться, чтобы завоевать любовь и доверие твоих мамы и папы. Но он все-таки сделал это.

— Да, Сеймуры считают Даниэля практически родным сыном, — скромно отмечает Ракель. — Родители Анны обожают этого человека. Так же, как вы обожайте Питера.

— Да… Питер и правда для меня как родной сын. Я всем сердцем обожаю этого парня и хочу видеть свою внучку только с ним. У Хелен было не так много воздыхателей, и все они были вполне порядочными. Но Питер – самый лучший.

— О, миссис Маршалл, за этих голубков вы можете не беспокоиться, — уверенно отвечает Наталия. — Они уж точно будут вместе и когда-нибудь точно порадуют нас известием о своей помолвке. Даже Сэмми и его ревность не станут препятствием этому шагу.

Сэмми два раза негромко подает голос.

— Да уж, и все-таки умеют наши парни завоевывать любовь и доверие наших семей, — с легкой улыбкой отмечает Анна. — Все наши родственники в восторге от них и возражают против отношений с кем-то еще, кроме этих самых парней.

— И родственники ваших мужчин тоже в восторге от вас всех, девочки, — дружелюбно говорит Скарлетт. — Нет ни одного человека из их семей, кто не любил бы вас.

— Вы правы, мы тоже всем нравимся, — широко улыбается Ракель.

— Ну или просто звезды так сошлись, что нам суждено быть с теми, кто был нам послан, — загадочно улыбается Наталия. — Вот наши семьи это и понимают.

— Хорошие люди любят хороших, дорогая моя, — уверенно отвечает Скарлетт. — Вы, умные и воспитанные девочки, нашли галантных и внимательных мужчин.

— Ах, как же вы правы, миссис Маршалл… — скромно улыбается Ракель.

Сэмми пару раз скромно подает голос.

— Этот маленький проказник тоже с тобой согласен, — с легкой улыбкой скромно добавляет Хелен.

— Может, Сэмми и любит пошалить, но этот песик знает , кому нужно утешение и поддержка, — поглаживая Сэмми по голове, говорит Ракель.

— Да, мне сейчас и правда это необходимо, — скромно улыбнувшись посмотревшему на нее Сэмми, задумчиво отвечает Анна. — Сэмми помогает мне почувствовать облегчение…

— Надеюсь, он также поможет тебе принять решение, о котором ты никогда в жизни не пожалеешь, — выражает надежду Наталия.

— И Сэмми точно согласится, что тебе будет намного лучше, если ты просто дашь тому парню шанс, — с легкой улыбкой добавляет Скарлетт.

Сэмми два раза уверенно подает голос, пока Анна уставляет грустный взгляд в одну точку и слегка склоняет голову. Ну а Ракель, Наталия, Хелен и Скарлетт с грустью во взгляде наблюдают за ней и поглядывают друг на друга и на песика, все еще пытающийся что-то им сказать на своем собачьем языке.

***

Проведя достаточно много времени в кафе, Терренс, Питер, Эдвард и Даниэль отправились домой к последнему, чтобы все вместе порепетировать впервые за долгий промежуток времени. Несмотря на то, что они играют для самих себя, парни все равно выкладывается по полной, как будто находясь на концерте перед огромной толпой. Глядя на Даниэля, безупречно играющего на бас-гитаре и голосом исполняя строчки песни своим чарующим низким, кажется, что в его жизни всегда все было хорошо. Терренс тоже выглядит очень счастливым, уверенно играя на ритм-гитаре, демонстрируя всю силу своего голоса и не забывая руководить процессом как лидер группы. Питер полностью погружен в музыку и демонстрирует свои бесподобные навыки игры на гитары и вокальные данные, что сводят девушек с ума, не беспокоясь о том, что по волосам и лицу текут капли пота из-за слишком интенсивной игры. Ну а Эдвард в очередной раз оправдывает свое прозвище « моторчик » и доказывает, что подходит к своему делу со всей ответственностью, без единой ошибки исполняя сложные гитарные партии, прекрасно контролируя голос и своими активными танцами побуждает коллег по группе не стоять на месте словно вкопанные.

Исполнение песен из своего дебютного альбома в раз поднимает им настроение и заставляет забыть обо всем плохом и понять, как сильно им не хватало совместных репетиций. Все четверо не скрывают своих широких улыбок и позволяют себе немного повеселиться, легко и непринужденно играя на инструментах и исполняя свои строчки. А через несколько секунд они заканчивают исполнять одну из своих песен. Питер не обходится без фокусов с барабанными палочками, которыми он овладел в совершенстве. Терренс высоко подпрыгивает, а Эдвард падает на колени и блестяще завершает свое гитарное соло. А Даниэль крепко обхватывает стойку с микрофоном, откидывает ее в сторону и с гордо поднятой головой придерживает на весу. Секунду-две в воздухе стоит тишина, а потом этого парни негромко хлопают себе и друг другу.

— Отличная работа, парни! — бодро восклицает Терренс. — Вы все молодцы!

— Отметим эту репетицию как одну из самых лучших когда-либо, — уверенно предлагает Питер.

— Слушайте, как же классно, что мы наконец-то сыграли все вместе, — расправляя рукава серой безрукавки, бодро отмечает Эдвард.

— О да, как же мне не хватало всех этих репетиций! — активно жестикулируя, уверенно восклицает Даниэль. — Я до смерти рад, что мы все-таки добрались до наших инструментов.

— Молодцы, ребята, молодцы, — с легкой улыбкой хвалит Терренс. — Я уж думал, что все будет ужасно… Боялся, что вы все успели позабыть.

— Ну как видишь, братец мой ненаглядный, мы сыграли великолепно , — со скрещенными на груди руками невинно улыбается Эдвард.

— Сыграл бы плохо, я бы проломил гитару твоей башкой!

— Мечтай дальше! — Эдвард с гордо поднятой головой поправляет волосы. — Ведь я был бесподобен . И всегда буду бесподобен.

— О да, ты бесподобно носился по гаражу, — скромно хихикает Питер. — Так носился, что стены шатались!

— Ну да, я умею задавать жару! Стены дрожат, девчонки визжат, парни тихо завидуют…

— Так или иначе я своей игрой доволен. В очередной раз убеждаюсь в том, что никто не сыграет так шикарно, как я. Если так дело пойдет и дальше, то у меня есть шанс стать лучшим барабанщиком этого десятилетия.

— Кстати, это первый случай, когда ты не поломал палочки или барабаны, — расставив руки в бока, тихо усмехается Даниэль. — В кои-то веки не придется тащиться в магазин!

— Не надо говорить так, будто я постоянно их ломаю!

— Ну не постоянно, но репетиции часто срываются из-за того, что от палочек остается жалкий огрызок.

— Так же, как и из-за тебя, когда ты часто лажал и забывал слова и свою партию, — по-доброму усмехается Терренс. — Но вижу, ты наконец-то выучил свои строчки, сыграл как положено и не облажался во время пения. Не могу поверить, что я все-таки дождался этого момента!

— А вот я все жду, когда ты станешь скромнее. Но видно, не дождусь. Состарюсь, но так и не увижу тебя милым и кротким.

— М-м-м, тут ты верно сказал. Ты состаришься, но не станешь вторым Терренсом МакКлайфом. Никто не станет.

— Эх! Жалко, что ты не споткнулся об провода и не грохнулся, когда носился здесь со своим братцем и чуть не разнес весь мой гараж. Хоть можно было бы найти причину, почему Терренс МакКлайф вовсе не идеальный.

— Пф! — скрещивает руки на груди Терренс. — Да я встану, отряхнусь и пойду дальше с гордо поднятой головой.

— Да, но боюсь, что ты потеряешь свою корону при падении, — хитро улыбается Эдвард. — А пока ты будешь зевать и приглаживать свои петушиные перышки, кто-нибудь может успеть подобрать ее и занять твой трон. И ты уже не будешь первым красавчиком в этом мире.

— Ну и ладно, так и быть, разрешу я тебе немножко почувствовать себя королем! — с гордо поднятой головой восклицает Терренс. — И поносить корону.

— Чтобы чувствовать себя королем, мне не нужна корона. Безупречная прическа, крутой прикид и уверенный взгляд – и девчонки штабелями укладываются у моих ног.

— Выпендривайся, братик, выпендривайся. Все равно тебе до меня далеко.

— Ну да, судя по тому, какой популярностью Эдвард пользуется в том кафе, меня берут сомнения в том, что ты все еще первый, — тихонько хихикает Даниэль.

— Серьезно? — Терренс хитро улыбается. — Да девчонки начали визжать на все кафе, когда я предстал перед их взором! Никто не смог устоять перед таким сексуальным красавчиком.

— Не знаю, я этого не заметил… — задумчиво говорит Эдвард.

— Да, парни… — качает головой Питер. — Походу, МакКлайф-старший страдает легкой формой нарциссизма.

— Пф, легкой ? — громко ухмыляется Эдвард. — Нет, Роуз, это уже не начальная стадия! Это самая последняя ! Которая не поддается лечению!

— Так он еще с детства задирал нос и сшибал всех своим павлиньим хвостом! — уверенно отвечает Даниэль. — Задатки нарцисса у него проявлялись уже тогда. А когда МакКлайф стал знаменитым и начал получать кучу комплиментов от девочек, которые возвели его в ранги Бога, то болезнь обострилась.

— Ничего, Дэн, мы ему спуску не дадим, — уверенно обещает Эдвард.

— Трудная же нам предстоит задачка, — задумчиво говорит Питер. — Раз уж ты не справляешься со своим братцем, то других МакКлайф вообще слушать не станет.

— Все чики-пуки, братцы, прорвемся! Хоть наш мустанг пока не поддается дрессировке, мы не отчаиваемся и продолжаем дергать за уздечки.

Даниэль, Питер и Эдвард тихо хихикают, пока Терренс качает головой, придерживая гриф своей гитары и хмуро смотря на всех троих.

— Ладно, братва, хватит уже кукарекать и базарить о всякой херне, — уверенно говорит Терренс. — Продолжаем играть! Нам надо прогнать все песни из альбома!

— Э-э-э, а может, сделаем небольшой перерыв? — немного неуверенно предлагает Эдвард. — Мы и так сыграли уже пять песен!

— Я только за! — что-то изобразив барабанной палочкой в воздухе, уверенно соглашается Питер. — Мне надо немного походить. А иначе моя задница намертво прилипнет к этой табуретке.

— А мне охота присесть, — массируя шею и спину, признается Даниэль.

— Ну вы три лентяя! — с доброй усмешкой качает головой Терренс. — И как вы собирайтесь играть полуторачасовые концерты, если начинайте стонать уже после двадцати минут игры и пяти песен?

— Но мы же не на концерте! — уверенно отмечает Питер.

— Какая разница! Есть цель – надо ее выполнить.

— Если тебе еще не отшибло память, на разогреве у « The Loser Syndrome » мы играли несколько песен с маленькими паузами. Немного болтали с публикой, пили воду, переводили дыхание… И Лиам, Нейт, Зак и Бред не пели без остановки!

— Сейчас нам надо играть как можно больше, чтобы никто из вас не облажался!

— Расслабься, старик, все будет чики-пуки! — с гордо поднятой головой восклицает Даниэль. — Народ будет охреневать от нашей игры и стоять с раскрытыми ртами!

— Практика не будет лишней, даже если мы знаем все просто идеально.

— О, Терренс, не будь такой занудой… — устало стонет Эдвард. — Давай передохнем… Пять минут – и мы продолжим играть!

Терренс медленно выдыхает, закатив глаза и проведя рукой по лицу, и несколько секунд молчит, пока Эдвард, Даниэль и Питер молча ждут ответа.

— Ладно, уговорили ! — восклицает Терренс. — Перерыв пять минут!

Даниэль, Питер и Эдвард с легкими улыбками тут же откладывают свои инструменты в сторону и уверенно подходят к Терренсу, оставивший свою гитару там, где она обычно находится.

— О, благодарю вас, Ваше Высочество! — слегка склонив голову, торжественно восклицает Даниэль.

— Вы просто великодушны, мистер МакКлайф, — склоняет голову Питер.

— И на том огромное спасибо, дорогой брат! — с хитрой улыбкой клонится Эдвард.

Терренс хмуро смотрит на скромно хихикающих Эдварда, Питера и Даниэля, берет первое, что лежит на небольшом столике и попадается ему под руку, и готовится бросить это в троицу, подбрасывая этот предмет в руке, но парни с тихими смешками быстро отходят в сторону.

— Блять, как же вы бесите… — сильно нахмурившись, бубнит себе под нос Терренс.

— Чего бубнишь там, повелитель петухов и павлинов? — весело интересуется Питер.

— Ничего !

— Лучше подойди к зеркалу и поправь волосики, — скромно хихикает Эдвард, подходит к небольшому столику, на котором стоит несколько бутылочек с водой, берет одну из них, раскрывает и делает пару больших глотков.

— Да уж, он сейчас похож на мокрого облезлого кошака, — скромно хихикает Даниэль, с бутылкой воды в руках заняв весь диван, на котором лежит много всякой всячины, что, может быть, уже не нужна ему. — Видели когда-нибудь кота, которого засунули под воду и помыли?

— Ой, ладно! — громко восклицает Терренс, немного приглаживает свои влажные волосы, которые потеряли свой объем и убирает со лба пару прядей. — Да, волосики немного намокли, но это ничуть меня не портит.

— Это не порядок ! — по-доброму усмехается Питер, взяв со стола бутылку с водой. — Надо срочно обтереть тебя полотенцем и высушить феном.

— И про себя не забудь, — открыв свою бутылку с водой, которую он взял со стола, тихо хихикает Терренс. — Ты сейчас сам похож на облезлого кота, которого окатили водой.

— За такого шикарного кота любая девчонка душу отдаст. — Питер с гордо поднятой головой проводит рукой по своим волосам. — А если он будет еще и мокрый, да еще и полуголый, то все будут визжать громче, чем во время секса.

— Да уж, ты по популярности определенно перегнал моего братика, — скромно хихикает Эдвард.

— Только потому, что у него классные мышцы, при виде которых у девчонок начинается истерика? — по-доброму усмехается Терренс.

— Так и есть, дружище, — хитро улыбается Даниэль. — Они называют свои Аполлоном не тебя, а Роуза. За полуголого блондина девчонки разорвут друг друга.

— Когда они увидят мое идеальное обнаженное тело, то девочки намокнут всего за несколько секунд. Никто не сможет остаться равнодушным к такому произведению искусства.

— Прежде чем раздеваться до гола, позанимайся немного в спортзале, — с невинной улыбкой советует Эдвард. — А то я не могу вспомнить, когда ты в последний раз там был. Наверное, если бы существовало утягивающее белье для мужчин, то тебе бы оно точно пригодилось.

— Ну учитывая, сколько он каждый день жрет… — скромно хихикает Даниэль. — Утягивающее белье ему точно не поможет…

— Ой-ой, кто бы говорил! — закатывает глаза Терренс. — Ты вообще уже лет двести не был в спортзале! Если вообще был. Когда-нибудь в своей жизни!

— Ты точно заткнешь свой рот, когда я хорошенько подкачаюсь, — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль. — Конечно, я и так прекрасен, но буду еще неотразимее после пары месяцев интенсивных занятий.

— Для начала просто дойди до спортзала, — уверенно говорит Питер, раскрывает свою бутылку и выпивает небольшую ее часть. — Для тебя это уже будет огромное достижение.

— Дойду, блондин, не переживай. Ну а если хочешь – можешь присоединиться ко мне.

— Только после того, как жара немного спадет. Заниматься спортом в такую погоду – самоубийство. — Питер тонкой струйкой прохладной воды поливает свои лицо и волосы и резко мотает головой так, что брызги разлетаются в разные стороны. — Б-р-р, хорошо!

— Вот кстати, еще одна причина, почему я планирую начать заниматься со следующей недели.

— Ох… — Питер вытирает лицо сначала руками, а потом – с помощью края своей белой безрукавки, на которой теперь красуется большое мокрое пятно. — Слушайте… Сегодня что-то намного жарче, чем вчера.

— Крепитесь, братцы, — оперяясь свободной рукой о столик и продолжая пить воду большими глотками, отвечает Эдвард. — В Интернете кто-то написал, что жара вообще не спадет до конца недели.

— О, нет… — тихонько стонет Терренс, облокотившись на столик, на котором стоят бутылки с водой. — Чувствую, что мне всю эту неделю придется проваляться в ванне со льдом, дабы хоть как-то спастись от этой сауны.

— И придется намного меньше кататься на машине, — задумчиво отвечает Даниэль. — Моя тачка сильно перегрелась на солнце, пока стояла на парковке хер знает сколько…

— Я думал, что мы вообще не уедем из того кафе.

— Да, я минут двадцать не мог завести машину…

— Сегодня у всех что-то машины заводятся машины не с первого раза, — задумчиво отмечает Питер. — Вон мужик, который поставил свою тачку рядом с твоей, так и продолжил мучиться с ней, когда мы уехали. Пара автобусов и еще несколько машин встали прямо по дороге… А сколько людям было плохо… Машины скорой постоянно проезжали мимо нас.

— Да, не жара, а просто ад какой-то… — устало говорит Терренс. — Если в доме еще как-то нормально, то на улицу лучше вообще не выходить. Интересно, есть ли такие смельчаки, которые осмелятся поехать на пляж в такое пекло?

— Сейчас ты даже мороженое не съешь, потому что оно растает за считанные минуты, — спокойно отвечает Питер и делает большой глоток воды.

— Чувствую, к концу недели народ окончательно наплюет на все нормы приличия и начнет разгуливать по городу в купальниках и трусах, — с тихим смешком предполагает Эдвард.

— Точно! — скромно хихикает Терренс. — Представьте себе лица тех, кто увидит на работе полуголых сотрудников, которые оправдываются тем, что на улице жарко!

— Хотя сейчас даже прогулки голышом не спасут.

— Эй, парни, представьте, вы заказывайте себе пиццу, а через какое-то время приезжает доставщик и звонит в дверь, — бодро говорит Даниэль, широко расставив ноги. — Вы идете открыть дверь и видите парня в одних труселях, но с кепкой на голове. Ну или девчонку в бикини…

— Я бы воспользовался бы услугами такой компании, — уверенно признается Терренс. — Оставил им прекрасный отзыв с пятью звездами… И засунул хорошие чаевые в лифак девчонки.

— А девочки вообще перестали бы готовить и начали заказывать еду, чтобы лишний раз поглазеть на молодого полуголого парня с классными бицухами и шестью кубиками на животе, — весело добавляет Эдвард.

— Может, за хорошие чаевые девчонки еще согласились бы покрутить попкой, — скромно хихикает Даниэль.

— Можно добавить услугу « Экспресс-секс для изголодавшихся парней и девушек », — бодро говорит Терренс.

— Да, и вы бы получили мощный удар по башке от ваших красавиц, если бы они услышали, как вы мечтайте о полуголых девочках-курьерах, — уверенно отвечает Питер.

— Ну насчет МакКлайфов согласен – им не положено думать о полуголых курьершах, — задумчиво соглашается Даниэль. — И тебе нельзя! А вот я вполне могу об этом подумать.

— Только не надо затаскивать к себе в постель всех девчонок подряд с надеждой забыться, — советует Терренс.

— Но я не могу жить без секса! У меня его не было уже черт знает сколько!

— Мы понимаем, но не забывай, что ты еще не стал окончательно свободным, — уверенно отвечает Эдвард.

— Считайте, что я уже фактически одинок! — немного натянуто улыбается Даниэль. — Так что можно уже сейчас готовиться к жизни с чистого листа.

— Главное – не нажирайся как свинья, чтобы не очухаться где-нибудь без труселей, — советует Питер.

— Пф! Я что похож на извращенца ?

— По крайней мере, из нашей банды ты больше всех любишь ходить голышом.

— Ну да, люблю ! Нравится, когда на мне мало одежды. Когда ее вообще нет.

— Ну вот доказательство, что ты не только наглый, но еще и бессовестный.

— И насколько я помню, ему хватило наглости сказать про свою любовь к обнаженке во время одного из лайв-чатов с нашими поклонниками, — задумчиво говорит Терренс.

— Да-да, я помню! — бодро восклицает Питер. — Этот фрагмент даже вырезали из записи и опубликовали как отдельное видео. Ну а народ до сих пор веселится в комментариях. Я иногда читаю и ржу.

— А помните, сколько извращенок тогда понаписало ему в социальных сетях? Сколько девчонок возбудилось из-за этого заявления!

— И самой популярной была просьба скинуть фоточку абсолютно голого Перкинса.

— Да все комментарии и ответы под нашими постами были одни и те же! « Слейте фотку голого Даниэля! » « Хочу поглазеть на голую задницу Перкинса! » « Где можно бесплатно скачать фотографии Дэна без одежды? »

— По-моему, я даже видел несколько статей в Интернете, посвященных голому Дэну, — сквозь громкий смех говорит Питер.

— Никогда не забуду тот момент! — скромно хихикает Эдвард. — Некоторые даже искали в Интернете фотки голых мужиков и мужских причиндалов и пытались выдать их за слитые фотки Перкинса во всей красе. Правда все те члены и голые торсы были слишком хороши для нашего приятеля.

— После такого родители точно запретят маленьким девочкам слушать нашу музыку, — предполагает Терренс.

— Ага! Говорили же этому придурку, что на него смотрят дети, а он откровенно говорил о том, как обожает ходить голым!

— Ха, я еще не сошел с ума, чтобы фоткать себя голого и сливать эти фотки в Интернет, дабы все изучили на мне анатомию, — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Ой, да я никогда не поверю, что у тебя нет таких фоток! — восклицает Эдвард. — Ты просто не хочешь их показывать!

— Ага, сейчас! Знаю я вас! Стоит вам показать, как вы тут же сольете все фотки в Интернет!

— Ага, значит, у тебя есть что-то пикантное?

— Нет!

— Ой, ладно! — с хитрой улыбкой восклицает Питер. — Можешь не показывать. Мы ведь и так все уже видели. Очень хорошо видели. Не один раз.

— Ну видели вы, и что дальше? Я имею право на самовыражение. Могу показывать себя таким, каким родился! Показывать то, чем меня наградила природа!

— Да, только девочки смотрят на тебя и начинают считать это правильным, — уверенно отмечает Эдвард. — Ты должен подавать им пример, приятель. А заявление о любви к обнаженке уж точно не будет тебе в плюс. Это уже попахивает каким-то извращенством .

— Эй, я не извращенец!

— Извращенец! — восклицает Питер. — Еще какой!

— Ой, Роуз, заткнись! — закатывает глаза Даниэль. — Дай тебе волю, ты бы запросто играл на ударных в одних труселях! И если мне не изменяет память, один раз такое было на одной из наших репетициях.

— Просто было очень жарко!

— Хорошо, что тебе хоть ума хватает не раздеться перед концертом для поклонников. У девочек точно случилась бы истерика, если бы они увидели тебя в таком виде.

— Ой-ой! Я же молчу о том, как ты однажды встретил меня у себя дома абсолютно голым.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, а потом раздается громкий, практически истерический смех Терренса и Эдварда, широко раскрывшие рот и схватившиеся за животы.

— Чего?! — заливается смехом Терренс.

— Ты серьезно, Пит? — удивляется Эдвард.

— Еще как! — по-доброму усмехается Питер. — Хотя чего вы удивляйтесь: для нас ведь не секрет, что Перкинс – наглый, бессовестный и невоспитанный придурок.

— А я не удивляюсь. Просто не могу перестать ржать, представляя себе эту сцену.

— Я тоже, — сквозь смех произносит Терренс. — Это же надо… Совершенно голый Перкинс встречает гостей…

— Если бы я едва знал его, то подумал, что он больной, — признается Питер и ставит свою бутылку с водой на столик. — Но поскольку я знал Дэна как облупленного, то меня нисколько не удивил такой радушный прием.

— Ха, а не надо было долбиться в дверь так, будто за тобой грабители бежали, — закатив глаза со скрещенными на груди руками, отвечает Даниэль. — Подождал бы пару минут, пока я оденусь, и ничего бы не увидел. Но нет! Надо было кулаком дубасить по двери и делать в ней вмятину!

— Еще бы ты еще с первого раза услышал бы звонок! — Питер расставляет руки в бока. — Дрыхло Его Высочество к верху пузом, понимаешь ли!

— Ты знаешь, что я крепко сплю!

— Знаю! Тебя и духовым оркестром не разбудишь!

— Да уж, вот такой он у нас соня, — по-доброму усмехается Эдвард, подходит к сидящему на диване Даниэлю и пытается немного испортить ему прическу.

— Так, МакКлайф, убери руки от моих волос! — резко убирает руку Эдварда от себя Даниэль. — Убери, говорю!

— Да, у меня нет слов… — со скрещенными на груди качает головой Терренс. — Это же насколько надо быть наглым, чтобы встречать гостей в чем мать родила?

— Говорю еще раз: не удивляйтесь, — пожимает плечами Питер. — Пора привыкнуть к тому, что шоколадная башка не обладает чувством скромности.

— Эй, а как так получилось, что он встретил тебя голым? — со скромным смешком интересуется Эдвард.

— О, это случилось, когда мы еще не знали вас, — признается Питер, подойдя к барабанной стойке, взяв в руки барабанные палочки и начав медленно расхаживать перед друзьями. — Кажется, года два-три назад… Короче, мы с Даниэлем договорились посидеть у него дома за бутылочкой пивка и поболтать, а потом завалиться куда-нибудь потусить. Ну я приехал к нему к двум часам и начал звонить в дверь. Правда мне никто не открыл. Я пробовал не только звонить в дверь и долбить в нее, но еще и решил набрать его мобильный. Сказал ему, что стою перед дверью, когда он все-таки соизволил ответить. Правда после этого мне пришлось ждать еще минуту или две. Ну а потом дверь наконец-то открылась, и передо мной предстал сам Адам.

— Адам … — скромно хихикает Эдвард, прикрыв рот рукой, пока Даниэль с тихим выдохом встает с дивана. — Тот самый, которого выгнали из рая?

— Да-да! Он самый! Сам изгнанный из рая Адам спустился ко мне! Ой… — Питер слегка прикусывает губу. — То есть… Мистер Перкинс соизволил открыть дверь… Абсолютно голый, сонный, с одеялом в руках… И он пялился на меня так, будто не понимал, что происходит.

— А увидев меня, Роуз минут пять ржал без остановки как дебил и не мог остановиться, — расставив руки в бока, добавляет Даниэль. — Я, твою мать, сдохнуть хотел, а этому белобрысому придурку было весело !

— Но это реально было уморительно! Я уж пожалел его и не стал фоткать. Хотя если бы у меня была парочка снимков, то с радостью показал бы вам его дебильную рожу.

— То есть, ты хочешь сказать, что это чудо дрыхло в два часа дня? — тихо хихикает Эдвард.

— Типа того!

— Готов поспорить, что он перед этим где-нибудь нажрался как свинья и отрубился, — скромно хихикает Терренс.

— Ох, и все ты у нас знаешь, МакКлайф, — качает головой Даниэль.

— О, ты что и правда напился?

— У меня была свободная от репетиций неделя, которую я очень даже неплохо провел. А за день до того случая я встретил некоторых знакомых, которые предложили мне зарулить куда-нибудь выпить… Ну я и согласился . — Даниэль резко выдыхает и скрещивает руки на груди. — Правда эти идиоты круто перемешали весь алкоголь и добавили еще что-то, от чего мне резко стало плохо. Не знаю, что именно, но я чуть не сдох… И кое-как добрался до дома. А когда блондин пришел ко мне домой, я все еще чувствовал себя нереально плохо.

— Ну наконец-то признался, что просто перебрал с бухлом! — восклицает Питер, резко остановившись и повернувшись лицом к Даниэлю. — Не прошло и четырех лет! Я сразу понял, в чем дело, но ты яростно все отрицал и придумывал какие-то глупые оправдания своему состоянию. Да любой сразу бы понял, что у тебя было похмелье. Учитывая, что ты поглощал воду в огроменных количествах и выпил две или три таблетки от головной боли.

— Я и до этого мог нажраться в хлам, но тогда мне было так плохо, как никогда прежде. И я до сих пор проклинаю тех дебилов, которые напоили меня хер знает чем!

— Да, Даниэль, ты реально без тормозов, — со скрещенными на груди руками говорит Эдвард. — О чем ты вообще думал, когда поперся открывать дверь голым?

— О том, что у меня разламывалась голова от громкого звонка в дверь и сигнала вызова на моем телефоне.

— А если бы вместо Питера к тебе пришел кто-то другой? Какой бы был позор, если бы к тебе пришел кто-нибудь из соседей или какая-нибудь девчонка! Да тебя бы точно начали считать извращенцем! Чертовым эксгибиционистом!

— Блять, да я не сразу понял, что был голым! До меня это дошло только тогда, когда Питер сказал, что мне стоило хотя бы напялить на себя труселя. Ну я посмотрел вниз и увидел, что на мне реально ничего не было.

— Ну ладно, хоть одеялком прикрылся, — тихо хихикает Терренс. — Защитил свое добро…

— А между прочим, я раньше всегда ходил голым по дому. Пользуясь тем, что со мной никто не жил, я спокойно мог проходить в таком виде хоть целый день. Захотел – скинул одежду. Захотел – напялил труселя или не снимал полотенце.

— Пф, да сколько раз ты ходил в таком виде, когда я жил у тебя! — скрещивает руки на груди Питер. — Сижу себе спокойно на кухне, что-нибудь жру и что-то смотрю в телефоне, а тут из ванной выходит одно голое и мокрое чудо.

— Тебя это не особо шокировало.

— Да мне плевать , в каком ты виде ходишь: хоть в одежде, хоть голым. Просто должно быть чувство совести. Должен знать, когда надо вести себя скромнее и одеваться.

— Ой, да я бы вообще не носил одежду! Без нее я чувствую себя даже лучше! Я все еще обожаю ходить голышом и позволять телу дышать !

— Да уж, вот связалась Анна с извращением… — задумчиво говорит Эдвард.

— Смелая девчонка оказалась, — скромно хихикает Терренс. — Не сбежала от любителя потрясти своими причиндалами!

— Нет, ребята, когда Анна переехала ко мне, то я перестал это делать, дабы не смущать ее, — уверенно признается Даниэль. — Не только потому, что не хотел ее шокировать. Просто она жутко стеснялась, даже когда я ходил без рубашки. Резко краснела, отворачивалась и просила надеть хоть что-нибудь.

— Да уж, не знала девочка, с кем связалась, — задумчиво отмечает Питер.

— Не удивлюсь, если ты и перед Кэссиди расхаживал голышом, — уверенно отвечает Эдвард.

— Нет, никогда ! — возражает Даниэль. — Я прогонял ее, когда Кэссиди норовила зайти куда-то, где она могла увидеть меня голым.

— Да, Тарзан, теперь ты точно отходился голым, — скромно хихикает Питер. — Кэссиди ведь живет с тобой, и вы уже давно не дети.

— Знаю.

— Слышь, а как другие девчонки реагировали на твою любовь к обнажению? — проявляет интерес Терренс. — Девушка явно испугается, если парень ходит голышом не только в душе и во время секса. Особенно если она встречается с ним два дня и обладает очень нежной натурой.

— Только не надо говорить так, будто я бегал голым перед всеми девчонками подряд! И не надо делать из меня бессовестного извращенца!

— Мы говорим правду, — пожимает плечами Эдвард.

— Не беспокойтесь, парни, теперь я всегда буду одетым, ибо со мной живет моя младшая сестра.

— Вот и хорошо, а то кто-то может подумать про тебя что-то плохое, — уверенно советует Питер.

— Ах, Питер, ты такой заботливый! — невинно улыбается Даниэль. — Чтобы я делал без тебя, брат!

— Не беспокойся, парень, с нами ты точно не пропадешь. — Питер начинает негромко барабанить по столику барабанными палочками. — Не дадим мы тебе оказаться лохом и по полной влипнуть в какое-нибудь дерьмо.

Питер подбрасывает и ловит одну из палочек и ими же стучит по голове Даниэля.

— Эй, ну-ка отвали от меня, белобрысая башка! — сквозь смех требует Даниэль, пытаясь резко увернуться. — Я не барабан, чтобы долбить по мне своими палками! Слышишь, что я сказал! Хватит дубасить меня по башке! Эй! Отвали, говорю!

Чуть позже Даниэль выхватывает одну из палочек и сам начинает стучать ею по голове Питера, который тихонько хихикает и отвечает тем же с помощью оставшейся палочки, пока стоящие недалеко Терренс и Эдвард во весь голос смеются.

— Эй, а ну отдай! — настойчиво требует Питер.

— Сейчас-сейчас, красавчик, ты у меня получишь, — с хитрой улыбкой угрожает Даниэль.

В какой-то момент Даниэлю удается выхватить у Питера и вторую палочку, которой он с громким смехом начинает обеими дубасить блондина по голове.

— Эй, так нечестно! — возмущается Питер.

— Попробуй забрать их, — невинно улыбается Даниэль и тянет обе палочки на себя, когда Питер пытается забрать обе.

— Если они сломаются – будешь сам покупать новые!

— Если они сломаются – ты сейчас же поедешь в магазин!

— Размечтался, крутыш!

Питер одним рывок забирает палочки из рук Даниэля, успевает немного подубасить его с их помощью и с гордо поднятой головой и хитрой улыбкой на лице ловко раскручивает их в обеих руках. Тот еще раз пытается отобрать хотя бы одну из них, но потом применяет к блондину захват шеи и сильно портит ему прическу под смешки Эдварда, пока Терренс качает головой и бросает свой взгляд на часы, что надеты на его левой руке.