— Радуйся, улыбайся, смейся… — просит Эдвард и кончиком носа трется об нос Наталии. — Я хочу видеть яркий блеск в твоих глазах.

— Я тоже. — Наталия скромно гладит Эдварда по щеке и немного поправляет его волосы, пока тот смотрит на нее с нежной улыбкой. — Я тоже хочу знать, что ты счастлив. Что ты получаешь от меня все, о чем мечтаешь.

— Я очень счастлив, — намного шире улыбается Эдвард. — Счастливее, чем когда-либо за все свои двадцать шесть лет.

— И все-таки не обижайся на меня, — немного неуверенно просит Наталия. — Обещаю, что в следующий раз я буду говорить все как есть.

— Перестань, милая, прошу тебя, — спокойно отвечает Эдвард. — Все, любовь моя, с этой секунды мы закрываем эту тему, и ты больше об этом не переживаешь. Поняла меня?

— Да, дорогой, поняла , — с легкой улыбкой уверенно кивает Наталия.

Эдвард улыбается намного шире, не переставая с нежностью во взгляде смотреть на Наталию. После чего он заключает девушку в свои крепкие объятия и прижимает к себе поближе, погладив ее по голове и пропустив пальцы сквозь ее шелковистые, недавно помытые волосы. Пока та с широкой улыбкой нежно водит руками по его спине, уткнувшись носом в его плечо и робко поцеловав своего жениха в щеку.

— Наталия, солнце мое… — носом утыкаясь то в плечо Наталии, то в изгиб ее шеи, нежно шепчет Эдвард.

— Любимый… — намного шире улыбается Наталия, закинув руки Эдварду вокруг шеи, обняв его чуть крепче и погладив по голове.

В какой-то момент Наталия немного отстраняется от Эдварда и скромно смотрит на него секунду или две. А потом она с милой улыбкой прикладывает ладони к его щекам, немного наклоняет голову в сторону и одаривает невинным поцелуем в губы, что заставляет сердце трепетать, дыхание замереть. Девушка решает, что это будет короткий чмок, но мужчина одаривает свою невесту более продолжительным поцелуем, запустив пальцы в ее волосы. Впрочем, Наталия никак ему не сопротивляется, переместив одну руку на затылок Эдварда, а вторую – на заднюю часть его шеи, в которую нежно впивается ногтями. И скромно хихикает ему в губы, когда его руки нежно скользят по изгибам ее талии, на пару мгновений задерживаются у нее на бедрах и проскальзывают под кофточку с закатанными на четверть руками.

— М-м-м, хочешь сразу горячее… — низким голосом с хитрой улыбкой произносит Наталия.

— Просто ты чертовски привлекательна, — с широкой улыбкой таким же низким голосом отвечает Эдвард и, немного тяжело дыша, оставляет еще один короткий поцелуй на губах Наталии. — Я не могу устоять…

— А ты знаешь, что сладкий десерт обычно едят в конце?

— Разве я не заслужил его? — Эдвард кончиками пальцев начинает нежно ласкать шею Наталии и еще пару раз целует ее в уголки рта. — Я ведь рисковал жизнью, выполняя очень важное дело. Так что мне вполне полагается шикарная награда.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас! Хочу расслабиться и забыться. — Эдвард губами слегка касается уха Наталии и медленно проводит по его краям ушных раковин и мочке. — Хочу уделить немного внимания своей голубоглазой блондиночке… Которая будоражит мой разум, ничего не делая…

— А хватит ли у тебя сил зажигать в постели? А, герой?

— Рядом с тобой я забываю о любой усталости и боли, — признается Эдвард и губами ласкает место у Наталии за ухом, заставляя ее почувствовать сладкое напряжение внизу живота.

— Ох, МакКлайф, ты сумасшедший… — дрожащим голосом произносит Наталия.

— Расслабься, сладкая моя. — Эдвард слегка касается кончиком языка края уха Наталии, которая понимает, как ее сердце на мгновение замирает. — И нам обоим будет хорошо.

Эдвард без колебаний одаривает Наталию продолжительным поцелуем в губы, на который та с радостью отвечает, руками лаская его лицо и голову. Руки мужчины очень быстро оказываются на изгибах женской талии и бедрах девушки и надолго задерживаются на внутренней их части. Немного погодя МакКлайф-младший проводит губами по изгибу шеи своей невесты, щедро осыпает его волнительными поцелуями и очень нежно прикусывает некоторые самые чувствительные места. Из-за чего та с учащенным дыханием иногда издает тихие, чувственные стоны, неосознанно напрягает бедра и вздрагивает после любого прикосновения губ ее любимого человека к любому участку кожи.

— О, боже… — с прикрытыми глазами произносит Наталия и с тихим стоном слегка откидывает голову назад.

— Я хочу тебя… — низким голосом с придыханием произносит Эдвард, пока его губы попеременно ласкают и целуют нежную кожу на шее Наталии, а руки все еще скользят по изгибам ее талии. — Прямо сейчас…

— Да … — скромно улыбается Наталия, слегка прикусив губу с чувством легкого головокружения. — Я тоже… Очень…

— Я не хочу думать ни о чем, кроме тебя… — Эдвард оставляет парочку поцелуев на ключицах Наталии и передней части ее шеи. — Не хочу…

— Как пожелаешь, мой король…

Наталия хочет поцеловать Эдварда в губы, но в итоге целует его щеку. Правда затем она нежно берет его лицо своими теплыми ладонями и с чувственным стоном одаривает мужчину страстным поцелуем, покусывая, посасывая и оттягивая обе губы. В ответ на что тот, приложив руку к затылку невесты, уверенно проталкивает язык в ее рот и медленно обводит им вокруг языка. Девушка с учащенным дыханием прижимается к нему еще ближе, проводит языком по небу и медленно проводит ладонью по крепкой мужской груди.

— М-м-м, о, Наталия, ты просто бесподобна … — с широкой улыбкой мурлыкает Эдвард и оставляет несколько коротких поцелуев на ключицах Наталии и открытой части ее груди, пока одна его рука уверенно ласкает бедра и ягодицы девушки, а вторая скользит по ее спине вверх-вниз.

— Ты – моя самая главная слабость, — со скромной улыбкой признается Наталия, уверенно водя руками по рукам и плечам Эдварда. — Захочу сопротивляться – не смогу.

— Не стесняйся, крошка, говори, как тебе приятно. — Эдвард одновременно целует Наталию в шею и нежно сжимает пальцами ее грудь. — Я знаю , что тебе понравится.

— Да, знаешь… Знаешь, как заставить меня чувствовать себя голой перед тобой.

Наталия резко берет Эдварда за шиворот и с громким, тяжелым дыханием вовлекает его в продолжительный поцелуй, начав обеими руками ласкать ему лицо и оттягивать густую копну черных мягких волос, прикосновения к которым – сплошное удовольствие. Пока одна рука мужчины наглаживает внутреннюю часть ее бедра, а вторая проскользнет под ее кофточку и ласкает оголенную спину. Позже девушка оставляет парочку очень нежных поцелуев на месте за его ухом, которое она также ласкает губами. Далее уделяет внимание одному из изгибов его шеи, который она щедро покрывает поцелуями, и ласкает сверхчувствительную кожу губами, зубами и кончиком языка, пока ее жених скромно улыбается с легким румянцем на лице и чувством легкой дрожи по всему телу и учащенного сердцебиения.

В какой-то момент руки Наталии спускаются к груди Эдварда, а пальцы медленно, но уверенно расстегивают пару пуговиц на его рубашке. После чего она скидывает ее с крепких, широких плеч мужчины и откладывает в сторону, оставив его в одной футболке. Пристально посмотрев ему в глаза, девушка продолжает соблазнять своего жениха с помощью волнительных поцелуев в губы, шею и ключицы.

— М-м-м, а это уже интересно , — с загадочной улыбкой низким голосом произносит Эдвард, широко расставив ноги.

— Сначала я думала разорвать всю эту одежду, но потом передумала, — задумчиво говорит Наталия, игриво ходя пальцами по груди Эдварда и медленно растирая ее обеими руками. — Буду раздевать тебя постепенно. Чтобы подольше насладиться моментом.

— Вот как? — Эдвард снимает заколку с головы Наталии и лохматит ее забранные наверх волосы у корней, видя, как красиво они падают на ее плечи.

— Расслабься, любимый, у нас еще очень много времени. Мы будем одни до завтрашнего утра . — Наталия с хитрой улыбкой просовывает руку под футболку Эдварда и нежно водит по его напряженному животу, на котором она чувствует хорошо прокаченный пресс. — Так что мы можем не спешить…

— А ты, блондиночка, вздумала мучить меня до утра? — с учащенным дыханием по-доброму усмехается Эдвард. — Хочешь свести меня с ума?

— Сводить тебя с ума я буду в нашу первую брачную ночь. А пока что это просто разминка .

— Хорошо. Значит, я тоже немного разомнусь. Не стану показывать тебе все, на что способен.

Эдвард одним легким движением тянет на себя Наталию, которая со скромной улыбкой издает негромкий писк. А после этого ее голова оказывается на коленях у мужчины, который берет лицо невесты обеими руками и жадно впивается в женские губы, кончиками пальцев нежно лаская ее горло. Та с чувственным стоном наклоняет его лицо поближе к себе и, придерживая за затылок, запускает обе руки в мягкие темные волосы мужчины, который тоже ласкает прекрасную белокурую шевелюру девушки, что спадает с его колен.

— Ты – прекрасный подарок, посланный мне небесами, — низким, безумно приятным голосом говорит Эдвард, разрывает поцелуй, подкладывает руку под спину Наталии, приподнимает ее и губами нежно ласкает лицо от лба и ключицы. — Я не могу попросить о более изумительном…

— А ты – мой … — с придыханием тихо произносит Наталия и издает тихий, дрожащий вздох. — О боже…

— Знаю, куколка, ты тоже сводишь меня с ума… — Эдвард покрывает уверенными, напористыми поцелуями сначала оба изгиба шеи Наталии, а потом и переднюю ее часть, пока одна его рука на весу придерживает ее затылок, а вторая скользит по изгибам ее талии, животу, бедрам и ягодицам.

— Пожалуйста, Эдвард… — издает очень чувственный стон Наталия, с тяжелым дыханием выгнув спину и приподняв нижнюю часть тела.

— Черт, как же ты вкусно пахнешь… — с наслаждением шепчет Эдвард и полной грудью вдыхает запах кожи на шее Наталии, которую он нежно ласкает губами, посасывает и слегка покусывает. — Очень вкусно…

— М-м-м… Пожалуйста…

— Тише, малышка, тише. — Эдвард одаривает Наталию коротким поцелуем в губы, нежно взяв ее за горло. — Я еще не делал ничего особенного.

— Ну да… Не считая того, что я ужасно хочу разорвать на тебе одежду, повалить на кровать и зацеловать каждый сантиметр твоего тела.

— М-м-м, звучит очень заманчиво… — задумчиво произносит Эдвард, чьи зрачки сильно расширились, и чьи глаза приобретают яркий блеск.

— И не только это… — низким, соблазнительным голосом произносит Наталия и игриво водит кончиком языка по месту за ухом Эдварда, который оставляет несколько поцелуев на изгибе ее шеи. — Но еще много всего…

— Ар-р-р, перестань меня дразнить! — Эдвард с тихим рыком водит рукой по животу Наталии и пальцами нежно массирует ей грудь, завороженно наблюдая за тем, как она с учащенным дыханием закатывает глаза.

Эдвард оставляет парочку поцелуев на месте за ухом Наталии и губами медленно проводит по изгибу ее шеи и ключицам, полной грудью вдыхая манящий запах нежной кожи, покрытой мурашками.

— Наталия, моя королева, моя богиня… — низким голосом произносит Эдвард и одаривает Наталию напористым поцелуем в губы, пока его рука продолжает то сжимать, то гладить ее пышную, упругую грудь.

— М-м-м… — чувственно стонет Наталия, безотказно проводит языком вокруг языка Эдварда и откидывает голову назад, когда он начинает покрывать переднюю часть ее шеи нежными поцелуями. — М-м-м… М-м-м…

— Тише, малышка, тише… — с хитрой улыбкой тихо говорит Эдвард, покрывая поцелуями ключицы Наталии, рукой медленно проводя по ее животу, уделяя внимание внутренней части ее бедер и кончиками пальцами лаская ее промежность.

— Пожалуйста, Эдвард… — издает тихий стон Наталия, приподнимает нижнюю часть тела и невольно сжимает бедра. — Пожалуйста…

— Тебе понравится , обещаю. — Эдвард губами нежно проводит по ушам Наталии и оставляет короткий поцелуй на месте за ним, чувствуя, что ее бросает в легкую дрожь, пока его рука расположена у нее на животе. — Только не будь такой напряженной…

Из-за шепота Эдварда у ее уха сердце Наталии на мгновение замирает, а кожа покрывается сильными мурашками. Глаза сами собой закрываются от неземного наслаждения в тот момент, когда мужчина не только ласкает женскую грудь, но еще и не спеша стимулирует ее слегка затвердевшие соски большим пальцем. Тем самым заставляя девушку испытывать мучительное напряжение внизу живот, с чувственными стонами плавно двигать бедрами и мысленно отдать себя человеку, который подчиняет ее себе словно заклинатель змеей.

— Ох, не могу от тебя оторваться… — с наслаждением говорит Эдвард, кончиками пальцев ласкает изгибы шеи Наталии, еще раз сжимает ее грудь, заставив ту издать тихий стон, проводит рукой по ее животу и переходит к внутренней части ее бедер, между которыми он чувствует приятное тепло и влагу. — М-м-м, как быстро ты стала теплой… И мокренькой…

Эдвард проводит рукой по бедру Наталии, пока его губы покрывают изгибы ее шеи нежными поцелуями, а затем он просовывает ее под женскую кофточку и начинает гладить мягкий, плоский женский живот. Из-за этого она издает пару чувственных стонов подряд, выгнувшись как кошка и немного потянувшись с чувством легкого головокружения.

— Красавица моя… — широко улыбается Эдвард, нащупывает украшение в пупке Наталии, немного теребит его, еще больше приоткрывает живот, задрав ее кофточку вверх, и немного водит по нему ладонью. — Красавица…

Эдвард одаривает Наталию продолжительным поцелуем в губы, по-прежнему придерживая ее голову на весу за затылок и продолжая ласкать ее оголенный живот. В какой-то момент тяжело дышащая девушка закидывает руки вокруг шеи мужчины, притягивает его поближе к себе и углубляет и без того страстный поцелуй, пока тот по-хозяйски ласкает ее изгибы талии, живот, грудь, бедра, ягодицы и ноги.

— Ну ты и бессовестный , МакКлайф, — в перерыве между поцелуями скромно хихикает Наталия.

— Уж какой есть, малышка, — хитро улыбается Эдвард. — Хотя я и тебя не могу назвать скромницей.

— Да? — Наталия медленно принимает сидячее положение, устраивает у Эдварда между ног и обеими руками гладит ему лицо. — Но я же еще ничего не сделала!

— Меня уже возбуждает одна лишь твоя уверенность в себе. — Эдвард кончиками пальцев проводит по изгибу шеи Наталии, пристально смотря ей в глаза и видя, как сильно расширены ее зрачки.

— Я достаточно уверена в себе. Но чувствую себя чертовски привлекательной рядом с таким удивительным человеком, как ты.

— Такой сексуальный мужчина, как я, заслуживает иметь рядом с собой не менее ослепительную красотку.

Эдвард с широкой улыбкой снова вовлекает Наталию в продолжительный поцелуй в губы, пальцами уверенно массируя ей грудь, проводя одной рукой по всей длине ее ног и изгибам талии, а другой гладя ее по спине или слегка оттягивает ее белокурые волосы. В какой-то момент он оставляет несколько поцелуев на изгибе шеи девушки и ключицах, а потом одним движением снимает с нее кофточку с закатанными на четверть рукавами и откладывает ее в сторону, оставляя свою невесту в тоненьком топике, едва прикрывающий нижнюю часть ее живота и еще больше обнажающий ключицы, которые он покрывает нежными поцелуями.

— О боже… — с тяжелым дыханием чувственно вздыхает Наталия, откинув голову назад, закатив глаза и с тихими, чувственными стонами сжимает и оттягивает волосы Эдварда.

— Наталия, любимая… — с блаженной улыбкой тихим, низким голосом произносит Эдвард и оставляет несколько коротких поцелуев на плечах, ключицах и груди Наталии, нижнюю часть которой он придерживает одной рукой. — Я хочу тебя… Хочу заняться с тобой любовью…

Эдвард вот-вот собирается просунуть обе руки под топ Наталии, но девушка быстро встает с дивана, берет его за руки и тянет на себя, заставляя мужчину подняться.

— Я знаю местечко куда получше… — с загадочной улыбкой и прерывистым дыханием мурлыкает Наталия, притягивает Эдварда поближе к себе и уверенно смотрит ему в глаза, пока ее руки уверенно скользят по его груди и проскользают под его футболку. — Там я смогу сделать с тобой все, что захочу.

— Ты хотела сказать, это я смогу сделать с тобой все, что захочу? — хитро улыбается Эдвард.

— Понимай это как хочешь. Но просто так ты от меня не отделаешься. Никуда не пойдешь, пока не трахнешь меня.

Наталия берет лицо Эдварда в руки и с придыханием одаривает его продолжительным, полным любви и страсти поцелуем. Пока тот обеими руками крепко обнимает любимую за талию, начинает водить руками по ее спине и отвечает ей тем же, когда та ласкает языком самые чувствительные у него во рту. Мужчина скромно усмехается, когда девушка сначала облапывает его ягодицы и бедра, а потом вытаскивает телефон своего жениха из кармана на джинсах и кладет его на журнальный столик, рядом с которым она как раз стоит.

— Хочешь добровольно стать моей рабыней? — с хитрой улыбкой мурлыкает Эдвард.

— Нет, милый, это ты стал моим рабом, — уверенно заявляет Наталия и игриво шлепает Эдварда по ягодицам, неотрывно смотря ему в глаза. — Согласился отдать мне себя.

— Хорошо. Раз на этот раз ты не захотела не строить из себя недотрогу, я с радостью воспользуюсь этой возможностью.

Эдвард с придыханием крепко, но нежно берет Наталию за горло одной рукой, а другой начинает придерживать затылок, когда он вовлекает ее в напористый поцелуй. Девушка безотказно на него отвечает, начав водить ладонями по его спине, бокам, груди или животу и не всегда помня о том, что ей нужно хотя бы иногда дышать.

— Мне уже не терпится еще раз увидеть, что скрывается под всей этой одежкой, — с хитрой улыбкой низким голосом признается Эдвард и оставляет парочку поцелуев на изгибе шеи Наталии и месте за ее ухом, пока его руки крепко, но нежно сжимают и наглаживают упругие женские ягодицы. — И зацеловать каждый дюйм…

— Если ты и дальше продолжишь это делать, то я сама разденусь… — низким, хриплым голосом отвечает Наталия и издает чувственный выдох, пока ее руки приложены к груди Эдварда, через которую она легко чувствует его частое сердцебиение. — Покажу тебе свою грудь… И не только…

— Это стоит потраченных усилий… — Эдвард оставляет короткий поцелуй на губах Наталии, которая тихо стонет в тот момент, когда он с давлением сжимает ее грудь. — Стоит…

Эдвард несколько раз целует Наталию в щеку и скулу, а затем с загадочной улыбкой берет ее на руки и направляется в сторону комнаты, пока та с легким румянцем на лице в какой-то момент нежно ласкает губами его шею и оставляет на ней несколько коротких, волнительных поцелуев, полной грудью вдыхая запах на ней. Как только Эдвард приходит в комнату Наталии, он аккуратно кладет ее на кровать, присаживается на край, нежно гладит ее по щеке и пропускает пальцы сквозь длинные женские волосы, пока она медленно принимает сидячее положение и смотрит на любимого с огромным восхищением. Позже мужчина берет ее за руку, гладит ее обеими ладонями со всех сторон и несколько раз целует внутреннюю часть запястья. Девушка скромно улыбается и начинает испытывать легкую дрожь и мурашки по всему телу, когда ее жених покрывает короткими поцелуями всю ее руку до самых плеч и проделывает то же самое с другой.

В какой-то момент МакКлайф-младший с нежной улыбкой смотрит своей невесте в глаза и одаривает ее еще одним продолжительным поцелуем в губы, сначала делая это очень нежно и несколько робко, но постепенно углубляя его и прилагая еще больше усилий, чтобы добиться от нее столь желанных чувственных стонов. Спустя какое-то время Наталия разрывает его, принимает лежачее положение и обеими гладит щеки Эдварда, наклонившийся к ней для еще одного короткого поцелуя в губы, которые он ласкает кончиками пальцев, нежно покусывает и слегка оттягивает. Далее его пальцы перемещаются к ее шее и ключицам и уверенно ласкают ей грудь, пока она словно околдованная смотрит ему в глаза, издает тихие стоны и с учащенным дыханием двигает нижней частью тела. Вскоре томный взгляд мужчины падает на живот блондинки, кладет на него свою теплую ладонь и нежно гладит мягкую, бархатистую кож на нем, немного задрав ее топик и поиграв с серебристым украшением в пупке. Всего лишь парочка коротких поцелуев, которые Эдвард оставляет на нижней части живота Наталии, проводя обеими руками по изгибам ее талии и придерживая их, заставляют блондинку блаженно застонать, прогнуть спину и вжать голову в подушку.

— Это все мое … — с самодовольной улыбкой мурлыкает Эдвард, губами уверенно проводя по нежной коже живота Наталии. — Никто не посмеет отнять это у меня… Никто…

В этот момент руки Эдварда перемещаются на бедра Наталии, внутреннюю часть которых он с радостью гладит, а затем доходят до ее колен и скользят по длинным стройным ногам. Его пальцы также решительно проскользают в женские трусики, исследуют влагалище в поисках чувствительных точек и нежно натирают клитор. Пока белокурая красавица буквально чувствует свое сердцебиение у себя в голове и извивается в кровати словно кошка, даже не думая сдерживать свои эмоции и всячески показывая, как ей хорошо в объятиях этого человека. Буквально чувствуя учащенный пульс в висках, Эдвард крепко берет в руки раскрасневшееся лицо Наталии и достаточно страстно и долго целует девушку в губы, пока та запускает пальцы в его волосы и слегка оттягивает их, просовывает руки ему под футболку и ногтями нежно царапает его спину. Она прикрывает или закатывает глаза, когда он оставляет еще несколько поцелуев на изгибе ее шеи, ключицах и груди, которую в этот момент крепко сжимает и интенсивно массирует. Не забывает он уделить внимание еще и ее ключицам, животу и изгибам талии, что также оказываются невероятно чувствительны к умелым ласкам этого человека.

Тяжело дышащий Эдвард мысленно ликует и радуется как ребенок от того, что у него есть возможность вот так легко ласкать каждую часть расслабленного тела Наталии, которая совсем не стесняется казаться ему крайне уязвимой. И она не беспокоится о том, что его руки бесцеремонно блуждают где только можно, вот-вот норовят залезть в нижнее белье и избавить ее от домашней одежды, которая не позволяет в полной мере оценить то, чем ее щедро одарила природа.

***

Время без пяти десять. Некоторое время назад Даниэль забрал Кэссиди из дома Терренса и Ракель и поехал домой, чтобы прийти в себя после всего, что сегодня произошло. Пока девушка сидит в своей комнате и чем-то занимается, мужчина все еще пытается ликвидировать последствия встречи с Поттерами. Несмотря на помощь друзей в уборке, у него осталось еще много работы. Он возвращает на место то, что чудом уцелело, и выбрасывает то, что уже никак не восстановить. А закончив с последней вещью спустя какое-то время, Перкинс быстро окидывает взглядом все помещение. Его взгляд останавливается на разбитых окнах, некоторые из которых придется заменить. Да и пробитые плафоны на люстре выглядят не слишком красиво. Как, впрочем, и вмятины от пулей на стенах и потолке.

— Ох, работы тут будет немало… — тихо вздыхает Даниэль и прикладывает руку ко лбу. — Придется потуже затянуть пояса и захлопнуть хлебальник…

Даниэль медленно выдыхает и проводит руками по лицу, чувствуя себя особенно измотанным после долгой уборки. Настолько измотанным, что у него нет сил кричать и визжать от радости. Так что, убедившись в том, что с уборкой гостиной покончено, мужчина с легким сердцем решает отправиться в свою комнату. Массируя шею и грустным, усталым взглядом осматриваясь вокруг себя, Даниэль немного колеблется, а потом лениво ковыляет к лестнице, гасит свет с помощью выключателя рядом с ней и не спеша поднимается по ступенькам, держась за перила и наслаждаясь тишиной, что стоит у него дома. Мужчина медленно проходит по коридору второго этажа и добирается до небольшой комнаты, где теперь живет Кэссиди. Поскольку дверь в чуть приоткрыта, а внутри горит свет, он заглядывает внутрь и видит, как его младшая сестра сидит на кровати и что-то пишет или рисует в небольшой черной книжечке. Наблюдая за юной девочкой, мужчина бросает хоть и искреннюю, но вымученную улыбку. А еще немного постояв у двери, Перкинс проходит дальше со скрещенными на груди руками. В какой-то момент он бросает взгляд в одно из окон и видит, как на улице стемнело. Даже от сюда видны огни соседних домов и уличных фонарей. А в коридоре стоит такая тишина, что можно легко услышать лай бродячих собак и мяуканье дворовых кошек.

На несколько секунд Даниэль останавливается возле этого окна и с грустью во взгляде наблюдает за происходящим на улице под покровом темноты. Из оконных щелей доносится небольшой прохладный ветерок, который заставляет его почувствовать легкую дрожь и холодок по всему телу. Мужчина растирает прохладные ладони, чтобы чуть согреть их, и снова продолжает идти по коридору, скрестив руки на груди. Вот Даниэль наконец-то доходит до своей комнаты, дверь в которую он открывает легким толчком. В глаза сразу же бросается беспорядок. Некоторые вещи лежат на столе наваленными друг на друга в одну кучу, постель не убрана, одеяло практически валяется на полу, на спинке стула, на котором лежит гитара, висит кое-какая слегка помятая одежда, которую явно пора стирать… А на кровати лежит дорогостоящий ноутбук, зеркальный фотоаппарат, смартфон и спутанные между собой провода от наушников и зарядных устройств. С тех пор как Анна ушла из этого дома, Даниэль перестал следить за порядком и не обращает на него никакого внимания. Он и раньше мог прибраться лишь ради особого случая, но она даже и не думала закрывать на это глаза. Благодаря ей в этом месте всегда было идеально чисто. И всегда вкусно пахло: либо химией с приятными ароматами, либо какой-то едой, запах которой распространялся по всему дому и едва ли не на всей улице.

Немного погодя Даниэль прикрывает дверь своей комнаты, медленно подходит к окну, приоткрывает его и сразу же чувствует, как ему в лицо начинает дуть прохладный ветер, который немного лохматит его волосы. А в какой-то момент он начинает тихонько напевать себе под нос какую-то песенку, что идеально описывает его нынешнее состояние. Затем Перкинс бросает взгляд на гитару, что лежит на стуле рядом с письменным столом, подходит к ней, берет ее, садится на кровать и начинает перебирать струны, надеясь, что простая мелодия сможет хоть немного поднять ему настроение. Но понимает, что так ему становится только хуже, прекращает играть, откладывает инструмент в сторону и резко выдыхает, проведя руками по лицу и похлопав себя по щекам. А чуть позже он встает с кровати и подходит к зеркалу, буквально не узнав того измотанного парня, что смотрит на него. Темные растрепанные волосы и заметная щетина того же цвета довольно сильно выделяется на бледной коже лица, на котором остались небольшие синяки и раны, обработанные должным образом.

Сначала Даниэль рассматривает свои раны, а затем пытается что-то сделать со своими волосами, используя расческу, чтобы распутать их. Разобравшись с ними, он откладывает ее сторону, бросает взгляд на то, что надето на нем еще со сегодняшнего утра. Мужчина решает переодеться, подойдя к двери гардеробной и найдя простую футболку, штаны на резинке и мягкую толстовку, надевает все это и кладет старую одежду на стул рядом с письменным столом. После чего Даниэль решает немного разобраться с беспорядком в комнате, без разбору запихивая кое-что в ящики и на полки в гардеробной и положив на письменный стол ноутбук, смартфон, фотокамеру и спутанные провода, которые он не желает распутывать. Далее мужчина взбивает подушки, разглаживает простынь, поднимает с пола одеяло, стряхивает с него грязь и пыль и вполне аккуратно стелет на кровати. А как только он управляется с этим, то его взгляд падает вниз и заостряется на кусочек чего-то светло-зеленого под кроватью. Мужчина, слегка нахмурившись, опускается на корточки, подбирает с пола этот предмет, встает на ноги и начинает заинтересованно рассматривать свою находку. Как оказалось, это короткий женский шелковый халат. На ощупь он очень мягкий и приятный, а спокойный цвет совсем не режет глаза. И Даниэлю даже не надо долго думать, чтобы понять, откуда у него эта вещь у него дома.

— Это ее халат… — задумчиво произносит Даниэль. — Ей так шел этот цвет… Когда она носила эту вещь, то выглядела такой милой… Даже без косметики и с нечесаными волосами.

Даниэль продолжает зачарованно рассматривать шелковый халат со всех сторон, чувствуя что-то очень приятное, от чего он скромно улыбается.

— Только как это оказалось здесь? — слегка хмурится Даниэль. — И почему я заметил этот халат только сейчас?

Даниэль бросает взгляд сначала под кровать на то место, где нашел халат, а потом в сторону гардеробной.

— Неужели Анна в тот день так спешила уйти отсюда, что забыла про этот халат? Или она взяла его, но обронила?

Взгляд Даниэля снова падает на шелковый халат, в глубине души радуясь, что хотя бы частичка Анны сейчас находится рядом с ни.

— Стоит вернуть его… Просто приехать к ней домой, отдать халат, объяснить, откуда он у меня, и уйти. В этом ведь нет ничего сложного… Но это не точно…

Даниэль замолкает на пару секунд и хитро улыбается, задумавшись о том, стоит ли вообще возвращать Анне ее вещь.

— Хотя… — приподнимает голову Даниэль. — А может, не отвозить его к ней? Пусть пока побудет у меня. Хоть что-то, связанное с ней, будет рядом со мной греть мне душу! Ну а если Анна все-таки вспомнит про него, то я спокойно отдам. Но пока что, прости, принцесса… Пока что он побудет у меня.

Даниэль с легкой улыбкой проводит рукой по шелковому халату, чувствуя, как ему становится все лучше из-за мысли, что дух Анны будто бы находится рядом с ним. А спустя несколько секунд мужчина начинает нюхать этот предмет и понимает, как его сердце приятно затрепетало. Начинает биться в разы чаще из-за ощущения столь знакомого и безумно приятного чувства… Из-за головокружительного запаха тела девушки, что до сих пор сохранился на халате и способен заставить его забыть обо всем на свете. А чем больше он вдыхает его, тем больше прекрасных моментов, связанных с Анной, вспоминает Даниэль. И мужчина словно зависимый готов вдыхать этот аромат снова и снова и не выпускать халатик из рук хоть целый день, представляя, что руки этой девушки нежно ласкают его лицо, когда он медленно проводит шелком по щекам.

— Ощущения не те, но я рад, что у меня есть хотя бы что-то, — с легкой улыбкой говорит Даниэль, прикладывает халат поближе к груди и медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Хоть что-то…

Наверное, Даниэль так бы и просидел на кровати до самого утра с шелковым халатом Анны, что красиво переливается на свету и буквально гипнотизирует его. Но ему приходится вернуться в реальность, когда раздается тихий стук в дверь, а на пороге показывается Кэссиди.

— Не помешала? — скромно спрашивает Кэссиди.

— Нет, — слегка улыбается Даниэль. — Заходи.

— Я думала, ты уже лег спать… — Кэссиди проходит в комнату и прикрывает за собой дверь. — Но услышав, как ты что-то наигрывал на гитаре, то решила проверить тебя.

— Спать мне что-то совсем не хочется. Поначалу хотел, но сейчас сон как рукой сняло.

— Ну а чего ты тогда сидишь здесь один? Зашел бы ко мне, поболтали бы…

— Просто хотелось побыть одному…

— Намекаешь на то, что я типа пришла не вовремя?

— Нет-нет, вовремя.

— Кстати, раз уж ты решил бодрствовать, то мог бы воспользоваться моментом и прибраться в этих джунглях, в которых невозможно пройти, — по-доброму усмехается Кэссиди, окинув взглядом окружающую ее обстановку.

— Вообще-то, я и так прибрался здесь немного.

— Пф, это ты называешь уборкой? — скрещивает руки на груди Кэссиди. — Накидал все свое добро на стол и сидишь довольный!

— Мне лень убираться. Потом .

— Ждешь, когда парни все тебе отдраят? Или подключишь к этому девчонок?

— Если будет нужно, позвоню в клининговую компанию.

— Сколько я тебя помню, ты никогда не утруждал себя уборкой. Убирался лишь тогда, когда мама бегала за тобой с ремнем по всему дому.

— Да уберусь я, не переживай! Только дай мне время прийти в себя. У меня и так все болит… — Даниэль интенсивно массирует плечи. — Особенно руки…

— Ну окей, братец, окей…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Кэссиди бросает взгляд на окно, которое Даниэль так и не закрыл.

— Эй, а тебе разве не холодно? — спрашивает Кэссиди. — Все-таки на улице не восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту. А ты у меня растение теплолюбивое .

— Да нет, — без эмоций на лице пожимает плечами Даниэль. — Но если тебе холодно – можешь закрыть окно.

Кэссиди с грустью во взгляде смотрит на уставившего в одну точку взгляд Даниэля, подходит к окну и закрывает его.

— Иди ко мне, — дружелюбно предлагает Даниэль, похлопав по месту рядом с собой.

Кэссиди подходит к Даниэлю и присаживается рядом с ним на кровать, пока мужчина откладывает халат Анны в сторону.

— Ты… — Даниэль приобнимает Кэссиди за плечи. — Прости, что я в последнее время уделял тебе мало внимания. И не подпускал к себе все эти два дня… Все мои мысли были заняты лишь спасением Анны и ее родителей. Я… Хотел сосредоточиться… Побыть один …

— Не переживай, братик, я все понимаю, — скромно улыбается Кэссиди и тыльной стороной руки мило гладит Даниэля по щеке.

— Не обижайся, пожалуйста. Я исправлюсь. И наконец-то займусь вопросом о твоем лечении.

— Я пока что держусь, хотя страшно боюсь, что у меня может начаться ломка.

— Обещаю, я завтра же позвоню в клинику. Если мне удастся договориться, то я отвезу тебя туда.

— Я готова . Хотя мне страшно оставлять тебя одного.

— За меня не беспокойся, милая. Ты должна думать о своем лечении. О том, чем ты хочешь заняться после.

— Я не хочу, чтобы ты забывал о себе. Ты не должен превращаться в дедулю, для которого жизнь кончена.

— Ты сказала то, о чем я временами думаю… — Даниэль тихо вздыхает, рассматривая свои руки. — Превратиться в дедулю, для которого жизнь кончена.

— Эй, Дэн… — Кэссиди приобнимает Даниэля за плечи. — Ну в чем дело? Чего ты такой кислый?

— Ты знаешь ответ.

— Но все же закончилось хорошо ! Радоваться должен, что Анне больше ничего не угрожает!

— А я радуюсь , — переведя взгляд на Кэссиди, спокойно произносит Даниэль. — Правда. Просто я слишком устал для того, чтобы громко выражать свою радость.

— Думаю, тебе просто надо хорошо отдохнуть. Поспать, поесть и почистить перышки…

— Нет, после такого я еще долго не смогу прийти в себя. На это определенно уйдет несколько дней.

— Может быть… Но завтра тебе точно станет легче.

— Не знаю, Кэсс… — устало вздыхает Даниэль. — Не знаю… И боюсь, что воспоминания, которые раньше заставляли улыбаться, а сейчас наводят тоску и уныние, будут преследовать меня еще какое-то время.

— Воспоминания об Анне?

— Да. — Даниэль переводит взгляд на халат Анны, берет его в руки и с грустью во взгляде рассматривает. — Впервые со мной происходит такое, что воспоминания одновременно приносят мне счастье и причиняют сильную боль.

— Э-э-э, а это что? — слегка хмурится Кэссиди, бросив взгляд на шелковый халат в руках Даниэля. — А, халат… Красивый. Это ее?

— Да, ее … — тихо произносит Даниэль. — Я только что нашел его под кроватью. Наверное, Анна забыла или обронила его здесь, когда покинула дом.

— Хочешь сказать, что он типа все время лежал под кроватью, а ты только сейчас это заметил?

— Я и сам удивлен.

— Ну вот тебе еще одна причина, почему иногда нужно убираться у себя в берлоге! Может, эта девчонка оставила здесь еще что-нибудь, а ты даже не в курсе.

— Не знаю… — по-доброму усмехается Даниэль. — Вроде больше ничего нет…

— Ну что, братец, я так понимаю, ты будешь проводить целые дни с этим халатом и страдать, думая об этой девушке?

— Знаешь, Кэсс… — Даниэль бросает взгляд на халат в руках и едва заметно улыбается. — Она была такая красивая в этом халате. Анна часто носила его по утрам, пока приводила себя в порядок и завтракала. И перед сном. А я не переставал любоваться ею и восхищаться так, будто увидел в первый раз.

— Мне кажется, этот цвет ей будет к лицу, — с легкой улыбкой предполагает Кэссиди и проводит рукой по светло-зеленому шелку. — Ух ты… Какой приятный на ощупь…

— А как он сидел на ее тонкой талии! Как этот халат подчеркивал ее длинную шею! Она была бы куколкой с любой прической – хоть с распущенными волосами, хоть с забранными, хоть с небрежным пучком, как у тебя.

— У нее и правда очень хорошая фигура. Я так понимаю, она тщательно следит за ней и во многом ограничивает себя?

— Да, следит. И порой может придерживаться каких-то диет, если ей нужно быстро похудеть. Хотя я всегда критично относился к голоданию и ограничениям как к способу похудеть. Можно запросто испортить здоровье. Нет ничего плохого в том, чтобы есть поменьше, но по мне самый лучший способ похудеть – это спорт. Хотя Анне это не нужно, ведь она и так прекрасна.

— Но сейчас ей стоит набрать килограмм-два.

— Ее врач тоже был этим обеспокоен. Говорил, что если она еще немного похудеет, то у нее может начаться анорексия.

— Ну если эта девчонка реально захочет сбросить вес, то до гордого звания анорексички ей совсем не далеко.

— Думаю, до этого не дойдет. У нее есть родители, которые не позволяет ей погубить себя. Да и друзья помогут Анне постепенно вернуться к нормальной жизни.

— А как же ты? — с грустью во взгляде спрашивает Кэссиди. — Неужели ты забудешь про нее?

— Не думаю, что я нужен ей, — тихо вздохнув, склоняет голову Даниэль. — Когда Анна успокоится, она снова начнет считать меня предателем. Она согласилась принять мою помощь только из-за родителей. А без них уже давно бы послала меня куда подальше.

— Нет, братик, ты ошибаешься , — уверенно качает головой Кэссиди. — Анна очень нуждается в тебе и однажды будет готова дать тебе шанс.

— Но она не сделает это. Из-за обиды. Из-за мысли, что я вновь ее предам.

— Но ты же сам сказал, что она поблагодарила тебя и даже поцеловала в щеку. Это подтвердил и Терренс.

— Верно. Однако я не хочу воспринимать этот поцелуй близко к сердцу и строить какие-то иллюзии. — Даниэль пожимает плечами. — Здорово, что она поцеловала меня. Я рад, что Анна оценила мои старания. Но это еще ничего не значит.

— Эх, Дэнни, зря ты так. Думаешь, девчонка позволит себе просто так поцеловать парня или парню – поцеловать ее? Да был бы ты ей безразличен, Анна и бровью не пошевелила бы ради тебя. Она не стала бы кричать от ужаса, видя, что тебя хотят убить, спасать от преступника и целовать в щечку.

— Это был момент отчаяния , Кэссиди. Ситуация была настолько тяжелой, что мы все начали понемногу сходить с ума.

— Боже, не прикидывайся идиотом, дурья ты башка! Все ты понимаешь. Просто говорить не хочешь.

— Но я и правда ни на что не надеюсь. — Даниэль кладет халат на кровать рядом с собой. — Я просто сделал то, что обещал. Это была моя цель. Может, многое пошло не по плану, но я все-таки сдержал свое обещание.

— Окей, тогда поставь себе новую цель – вернуть Анну. Чтобы обниматься с ней , а не с ее халатом.

— А есть ли шанс? Красивые поступки не сделают тебя героем.

— В любом случае вам не избежать разговора. Вы же не расстались окончательно. А значит, должны сказать это друг другу лично.

— Я знаю. И… Если честно, я побаиваюсь того дня.

— Но ведь у твоих друзей уже был подобный опыт, и ты прекрасно знаешь, чем закончились их истории.

— У моих друзей были иные ситуации, Кэсс. Никто из них не предавал того, кого любит. А я действительно предал. Да, я… Был не в себе. Но это не оправдание. Амнезия – не оправдание моему поступку.

— Ну и что? Всегда есть второй шанс! Анна дала его тебе, и ты сделал все возможное, чтобы доказать, что для тебя важнее.

— Я ничего не ждал и не жду. Мне просто нужно было перестать быть обязанным Анне и ее родителям.

— А ты знаешь, что родители Анны спят и бредят о вашем воссоединении? Что они едва ли не плясать от радости будут, если их дочка выйдет за тебя замуж!

— Увы, но этого не будет. Я упустил момент.

— Ты реально понравился им, Даниэль. Сеймуры не хотят видеть рядом с Анной никого, кроме тебя.