— Ну как ты пожимаешь? — бодро спрашивает Норман.

— У меня все хорошо, — сдержанно отвечает Максимилиан.

— А как Лилиан? Я что-то очень давно не видел ее!

— Лилиан поживает прекрасно.

— Ну и замечательно!

— А ты сам как? Как твои дела? А как твои сыновья?

— У меня тоже все отлично, — с самодовольной улыбкой говорит Норман. — Да и мои сыновья прекрасно поживают.

— Что ж, я очень рад.

— Правда… — Норман замолкает на пару секунд и резко выдыхает. — Меня очень расстраивает то, что Райан до сих пор не может прийти в себя после смерти своей мамы.

— Правда? — изображает удивление Максимилиан. — Он все еще тоскует по ней?

— Прошло уже столько времени, а Райан все продолжает тосковать по Женевьеве. Даже начал намного больше учиться. Для него это единственное лекарство от грусти.

— Да уж… Бедный мальчик… Бедный мальчик…

— Мы с Джулианом тоже очень скучаем по этой удивительной женщине и часто говорим о ней за ужинами. Но нам удалось так или иначе смириться с потерей и продолжить жить дальше.

— Дай бог, однажды он тоже смирится, — низким голосом выражает надежду Максимилиан. — Я знаю, что смерть матери – это ужасно, но зацикливаться на этом тоже не стоит.

— Ох, знаешь, честно говоря, я всерьез начинаю бояться за него, — признается Норман. — И если так будет происходить дальше, то мне придется найти Райану специалиста. Это уже ненормально. Да и то, что он целыми днями учится мне очень не нравится. Я не помню, когда Райан в последний раз проводил время с друзьями.

— О, господи…

— Я даже молчу про отношения. Райан совсем не стремиться познакомиться с какой-нибудь девочкой и куда-то с ней сходить.

— Понимаю… — задумчиво произносит Максимилиан. — Но согласись, что учеба – это здорово . Ты всегда говорил, что Райан обожает учиться и узнавать что-то новое. А ум, знаешь ли, очень ценен.

— Да, Макс, ты абсолютно прав, — не слишком искренне смеется Норман. — Но жить учебой – тоже ненормально. Даже трудоголикам нужно отдыхать и приводить мозги в порядок.

— Лично я знаю многих людей, для которых учеба – это смысл жизни. Они постоянно учатся и изучают что-то новое.

— Так или иначе я горжусь тем, что моя покойная жена подарила мне такого умного сына. Кто знает… Может, я даже устрою его к себе на работу после того, как Райан закончит учебу. Мне как раз нужен хороший и умный помощник.

— Берегись, Норман, с таким умом он и вовсе сможет управлять твоим бизнесом, — уверенно отвечает Максимилиан.

— Ну что ты, Макс! — тихо смеется Норман. — Что ты! Да я буду счастлив , если Райан будет управлять моим бизнесом. Я всегда говорю, что он весь в меня. Невероятно умный парень с прекрасным нюхом на выгодные вещи. А самое главное – быстро всему учится.

— Это точно…

Максимилиан закатывает глаза, буквально горя от злости и едва сдерживаясь, чтобы не выйти из себя, пока Лилиан с округленными глазами наблюдает за ним, с нетерпением ожидая, когда ее бывший супруг скажет что-нибудь интересное.

— Ох, слушай, Максимилиан… — задумчиво произносит Норман. — Вообще-то, я хотел поговорить с тобой не об этом… А кое о чем другом… Что меня сильно беспокоит.

— Э-э-э… — запинается Максимилиан, слегка прикусив губу. — Да-да, Норман, конечно. Я тебя слушаю. У тебя какие-то проблемы?

— Нет-нет, дело не во мне… Я хотел бы поговорить с тобой о Джулиане и твоей дочери.

— О моей дочери?

— Да. Ты сейчас можешь говорить? Или мне потом перезвонить?

— Э-э-э… — Максимилиан включает громкую связь, чтобы Лилиан тоже могла слышать разговор. — Да-да! Могу!

— Ой, прости, Макс… — задумчиво произносит Норман. — Наверное, я еще в самом начале разговора должен был спросить, как себя чувствует Анна.

— Не беспокойся, Анне уже лучше. Сегодня ее выписали из больницы.

— Уже? Но ведь девочку сильно избили !

— К счастью, с ней все хорошо. Врачи и сами удивлены, что они не обнаружили никаких критического. Анна пару дней пробыла без сознания и сейчас страдает лишь от болей во всем теле.

— Ох, слава богу! — резко выдыхает Норман. — А я уж перепугался, что бедняжка была едва ли не при смерти!

— Верно, она могла умереть. Но слава богу, ей повезло. Анна – девочка сильная и выносливая. Выкарабкивается тогда, когда другие едва ли не начинают терять надежду.

— Да-да, я знаю. Она доказала это, когда родилась. Все убеждали вас с Лилиан хоронить свою дочку, но она их удивила.

— Да, моя дочка стремилась жить.

— Я очень рад, что с Анной все хорошо. Что мой сын случайно не избил ее до смерти.

Максимилиан и Лилиан, сильно нахмурившись, переглядываются между собой, а женщина тихо хмыкает, закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

— Да уж, случайно … — бубнит Лилиан.

— Мерзавец, — шепчет Максимилиан и резко выдыхает. — Так бы и врезал по его наглой роже!

Максимилиан замолкает на пару секунд и прикладывает руку ко лбу.

— Подожди! — притворяется, что он ничего не знает, Максимилиан. — Что значит, твой сын чуть не избил ее?

— Прости меня, Максимилиан… — изображает сожаление Норман. — Мне очень неприятно это говорить, но…

— Только не говори, что это работа Джулиана!

— К сожалению.

— Господи… — Максимилиан замолкает на пару секунд. — Какой кошмар… Не могу в это поверить.

— Послушай, Макс, мне очень стыдно перед тобой за Джулиана. Его поступок категорически возмутил меня!

— Но почему? Что Анна ему сделала?

— Клянусь, я не знаю, что нашло на моего сына, и чем Анна разозлила его. Но он никогда не вел себя столь безобразно! Мы с Женевьевой никогда не учили наших сыновей поднимать руку на девушку и всегда говорили, что это подло.

— Нет, Норман, прости, но я отказываюсь в это верить! Чтобы Джулиан, которого мы знаем и любим столько лет, избил мою девочку!

— Я уже высказал ему все, что думаю об этом непростительном поступке.

— Господи… — покачав головой, дрожащим голосом произносит Максимилиан. — Но я всегда думал, что Джулиан порядочный и вежливый! Что мы с Лилиан можем полностью доверять ему.

— Я могу предположить, что Джулиан просто немного переработал. В последнее время он и правда очень нервный и напряженный. Но максимум, что мой сын мог сделать, – это нагрубить. Однако избить девочку… Девочку , которую он так давно знает и всем сердцем любит…

— Если это правда, то я сильно разочарован и не знаю, как мне относиться к нему после такого. Анна и муху не способна обидеть! Она пострадала незаслуженно !

— Клянусь, Макс, я и сам был в шоке, когда узнал о том, что случилось с Анной, — уверяет Норман. — Ты ведь знаешь, что я люблю твою доченьку как свою родную.

— Погоди, а это сам Джулиан тебе сказал?

— Да, он. Сказал, что один человек приезжал мимо того места, где мой сын находился с Анной и жестоко избивал ее и оскорблял. Слава богу, тот человек вовремя вмешался, успокоил Джулиана и помог ему отвести девочку в больницу. А потом они оба сообщили врачам твой номер и номер Лилиан.

— Э-э-э… — Максимилиан задумывается на секунду, пытаясь решить, что ему ответить на откровенную ложь Нормана, пока Лилиан начинает довольно тяжело дышать, крепко сжимая руки в кулаки. — Да… Да, точно! Мне действительно позвонили из больницы… Сказали, что Анна попала в больницу… Мол, мой номер мне дал кто-то, кто привез ее туда. Я немедленно бросил все свои дела, позвонил Лилиан и поехал с ней в больницу. Только мы не видели там Джулиана.

— Так он ушел из больницы из страха перед вами, — объясняет Норман. — Поехал домой. Когда я туда вернулся, то сразу заметил, что он ведет себя как-то подозрительно. Я спросил, что произошло, и он все мне рассказал. В тот момент я чувствовал себя так, будто меня окатили ведром холодной воды. Был глубоко ошарашен всем, что натворил мой сын. Мой мальчик, который никогда не делал никому ничего плохого. И то мне пришлось клещами вытаскивать все из Джулиана, ибо он поначалу отказывался говорить.

— О, боже мой… — Максимилиан прикладывает руку ко лбу и смотрит на Лилиан, покачав головой.

— Нет слов… — шепчет Лилиан. — У меня руки чешутся что-нибудь сделать с этими гадюками.

— Послушай, Максимилиан, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь как отец, — изображает сочувствие Норман. — Я даже хотел приехать к Анне в больницу и извиниться перед ней от имени Джулиана, но никак не мог найти время. Знаешь, как сильно я переживаю из-за случившегося!

— Это не тебе надо переживать, а твоему сыну. Он же избил мою дочь.

— Я все понимаю, друг мой! И правда очень хочу загладить вину перед тобой и Лилиан.

— Вот уж от кого, но от Джулиана я такого не ожидал, — уверенно отвечает Максимилиан.

— Он валит все на помутнение рассудка и тяжелый день на работе. Тем более, мы только сейчас более-менее пришли в себя после поездки в другой город. Все это безумно утомляет. Ты же прекрасно это знаешь, потому что часто ездишь в Вашингтон или Чикаго.

— Да, но это не оправдание поступку твоего сына! Анна не сделала Джулиану ничего плохого, чтобы быть избитой до полусмерти!

— Знаю, но…

— А если бы она не дай бог умерла? — повышает голос Максимилиан. — Мы с Лилиан бы умерли от горя! Ты хоть знаешь, что мы пережили, пока она была без сознания? Да, врачи говорили, что все будет хорошо, но мы были уверены, что они нас успокаивают, а на самом деле все намного хуже.

— Мне очень жаль, Макс, — выражает сожаление Норман. — Клянусь, я крайне возмущен поступком своего сына, которого никогда не учил подобным вещам.

— Мне кажется, о таком стоит говорить не тебе, а Джулиану.

— Джулиану ужасно стыдно за свой поступок. Он до сих пор не может прийти в себя и боится смотреть вам и Анне в глаза. Знаешь, сколько раз я требовал, чтобы мой сын извинился перед тобой, Лилиан и Анной! Но он сразу же впадает в истерику и говорит, что боится даже говорить с вами по телефону.

— Лучше бы он хорошо подумал головой, прежде чем что-то делать, — хмуро отвечает Максимилиан.

— Если бы Джулиана не трясло от страха и ужаса, я бы вряд ли проявил к нему жалость. Однако я видел , что ему ужасно плохо. Его взгляд был ошарашенным, а он едва мог нормально дышать. Мой сын даже на работу не ходит! Целыми днями сидит дома и жалеет, что взорвался после того, как Анна сказала ему что-то совершенно безобидное.

— Ох, ну и лжец ! — закатив глаза, шепотом возмущается Лилиан. — Лживый ублюдок! Хватает же наглости так откровенно врать и покрывать своего сына!

— Думаю, ты должен понимать, что мне и Лилиан будет трудно снова начать доверять Джулиану, — задумчиво говорит Максимилиан. — То есть… Я вообще сомневаюсь в том, что мы сможем нормально относиться к нему.

— Я все прекрасно понимаю, — уверенно отвечает Норман. — Понимаю вашу с Лилиан обиду. Понимаю, какого сейчас вашей доченьке. Однако я не хочу, чтобы наша многолетняя дружба была разрушена из-за поступка, совершенного в состоянии аффекта.

— Как бы то ни было, твой сын едва не убил мою дочь!

— Я уже сказал, что наказал Джулиана и преподал ему пару уроков воспитания.

— А ты уверен, что он их поймет?

— Он обещал ! И клянусь, я заставлю его встать перед вами на колени и извиниться. Лично возьму за шкирку и притащу к порогу твоего дома. Никакие отмазки ему не помогут.

— Я не потерплю никакого рода издевательства над девушками и женщинами. Какие бы они ни был плохими, мужик не имеет право поднимать на них руку.

— Поверь, я и сам против издевательств над девушками и никогда бы не посмел так поступить. Когда Женевьева была жива, я обращался с ней как с королевой. А она в благодарность подарила мне двух сыновей и одарила нас всех невероятной заботой и безграничной любовью. Ты же знаешь, что я мечтал о сыновьях. И эта чудесная женщина исполнила мою мечту.

— Это, конечно, все замечательно . Но забота Женевьевы не имеет никакого отношения к тому, что сделал Джулиан.

— Но ведь мы можем договориться . Мы можем как-то замять это маленькое недоразумение и забыть о нем.

— Ничего себе маленькое недоразумение! — грубым, низким голосом бросает Максимилиан.

— Послушай, Максимилиан, давай мы как-нибудь встретимся и обсудим эту ситуацию? Вы с Лилиан приведете Анну, а я – Джулиана. И чем скорее мы сделаем это, тем быстрее сбросим этот тяжелый груз.

— Э-э-э… Встретиться? — Максимилиан бросает неуверенный взгляд на Лилиан.

— Соглашайся, — уверенно кивнув, шепчет Лилиан. — Это наш шанс! Соглашайся !

— Ох… — Максимилиан резко выдыхает. — Ну хорошо, Норман… Я согласен . Думаю, ты прав… И… Нам лучше и правда собраться все вместе и поскорее решить этот вопрос.

— Отлично, друг! — радостно восклицает Норман. — Я очень рад, что ты пошел мне и Джулиану на встречу.

— Да… Все-таки… Поттеры, Сеймуры и Дикманны дружат уже много лет. Будет неприятно, если наша многолетняя дружба будет разрушена.

— Вот об этом я и говорю!

— Хорошо! Тогда как насчет завтра?

— Ой, нет-нет! Завтра я не могу! Я весь день буду занят! Да и в ближайшие два дня у меня запланировано очень много деловых встреч, заключение выгодной сделки и куча работы с бумажной волокитой в офисе. А вот два дня я буду свободен!

— Через два дня? Хм… Подожди… Я посмотрю список дел в своем ежедневнике… Ты же знаешь, что я привык все записывать, чтобы ничего не забыть.

Максимилиан замолкает на несколько секунд, притворяясь, что он якобы проверяет в ежедневнике свои планы, и переглядывается с Лилиан так, будто хочет узнать ее мнение.

— Прекрасно! — шепчет Лилиан. — За два дня мы успеем подготовиться. Да и Анна успеет немного прийти в себя.

— Значит, завтра? — шепотом спрашивает Максимилиан.

— Да. Договаривайся.

— Э-э-э… — Максимилиан быстро прочищает горло. — Замечательный день! Через два дня я буду абсолютно свободен.

— Отлично! — хитро улыбается Норман. — Значит, через два дня!

— По времени пока не знаю. Да и пока не могу сказать, где нам лучше встретиться. Но мы можем созвониться послезавтра и все решить.

— Хорошо, я позвоню тебе послезавтра вечером.

— Надеюсь, мы сможем сгладить все острые углы.

— Пусть так и будет. — Норман на секунду замолкает и гладит свой подбородок. — Что ж, увидимся через два дня, друг.

— Конечно, — кивает Максимилиан. — А сейчас извини, но я должен поговорить с Лилиан и поехать на пару деловых встреч. Планируется очень выгодная сделка…

— Тогда не смею тебя задерживать. До встречи, Макс.

— До свидания, Норман.

Максимилиан завершает звонок, бросает свой мобильный телефон на диван, резко выдыхает и проводит руками по лицу.

— О, боже… — тихо стонет Максимилиан. — Я думал, что в какой-то момент сорвусь и все выскажу этой твари.

— Да чего же он наглый ! — возмущается Лилиан, скрестив руки на груди и сильно нахмурившись. — Ха… Якобы случайно…

— Да, насочинял этот гад небылиц! Никогда не поверю, что он обращался с Женевьевой как с королевой, и то, что он прям-таки любит Райана.

— Господи, и что же эта женщина нашла в этом мерзавце? Женевьева была достойна лучшего! Почему она выбрала именно Нормана?

— К сожалению, мы уже не узнаем этого…

В воздухе на пару секунд воцаряется тишина, во время которой взволнованные Максимилиан и Лилиан о чем-то задумываются.

— Значит, у нас есть два дня? — неуверенно спрашивает Лилиан.

— Надо сообщить Даниэлю и его друзьям о том, что они должны быть готовы, — уверенно отвечает Максимилиан. — А еще надо поговорить с мистером Джонсоном.

— Только мне кажется, что твоя квартира – не самое лучшее место для этой операции. — Лилиан медленно окидывает взглядом всю гостиную. — Здесь не так много места… Да и у меня дома не стоит…

— Надо будет обсудить это с мистером Джонсоном.

Через несколько секунд в гостиную неуверенно заходит немного испуганная Анна, уже сменившая одежду на другую, расчесавшая свои волосы и убравшая их наверх.

— Вы говорили с Джулианом? — напряженно спрашивает Анна.

— Нет, дочка, это был Норман, — спокойно отвечает Лилиан. — Через два дня у нас появится шанс поймать его и Джулиана и покончить с этим кошмаром. Раз и навсегда.

— Что? — широко распахивает глаза Анна. — Я что должна встретиться с ними?

— Мы должны, — уточняет Максимилиан. — Норман собирается привести Джулиана и встретиться со мной, тобой и твоей мамой, чтобы якобы извиниться перед тобой.

— Джулиан никогда не будет извиняться! Так же, как и мистер Поттер!

— Мы знаем, солнышко, — мягко говорит Лилиан, положив руку на плечо Анны. — Для них это предлог, чтобы покончить с нами, а для нас – чтобы отправить их за решетку.

— Но как мы это сделаем? — разводит руками Анна. — Как полиция сможет поймать их?

— Это мы сейчас и будем обсуждать с мистером Джонсоном, Даниэлем и его друзьями, — уверенно отвечает Максимилиан. — У нас есть два дня, чтобы все продумать.

— А если не получится? — немного тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами взволнованно спрашивает Анна. — Что если они причинят кому-то вред? Я не хочу ничьих жертв!

— Дочка, пожалуйста, успокойся, — погладив плечи Анны, спокойно просит Максимилиан. — Никто не пострадает. У нас замечательная поддержка, с помощью которой мы обязательно добьемся своего.

— И что нам делать?

— Прежде всего нам с тобой и твоим папой нужно связаться с парнями и мистером Джонсоном.

— Я не уверена в том, что нам это поможет, — выражает беспокойство Анна. — Если Поттеры увидят полицейских, то они придут в ярость. А если Джулиан снова увидит парней, то он точно убьет их. Он не пощадит их!

— Не беспокойся, Анна, парни – крепкие и сильные ребята. Перетянут все внимание на себя и будут защищать тебя, чтобы Джулиан и Норман не причинили тебе вред.

— Господи… — тяжело вздыхает Анна. — Я чувствую себя ужасно неловко… Это безумие! Девочки сойдут с ума от горя, если с парнями что-то случится.

— Эти парни прекрасно понимают всю опасность. И они пошли на это добровольно .

— Не надо было им вмешиваться. Не надо. И вам не надо было обращаться за помощью. Мы бы сами справились.

— Парни делают это ради дружбы, — отмечает Максимилиан. — А настоящие друзья в беде не бросают.

— Я знаю. Но я не хочу, чтобы Питер, Эдвард и Терренс подвергали себя такой опасности… И… Я не хочу, чтобы Даниэль тоже как-то пострадал. Ему было достаточно истории с тем типом, который толкнул его под машину и едва не убил его сестру. Я… Я не выдержу, если с ним что-то случится…

— Все будет хорошо, Анна, поверь нам с мамой. — Максимилиан нежно гладит Анну по щеке, пока она едва сдерживает слезы. — Все останутся живыми и здоровыми.

— Да, а как же ты и мама? Кто защитит вас?

— Твои друзья и полиция будут защищать не только одну тебя, дорогая, — мягко отвечает Лилиан. — О нас они тоже не забудут.

— А вдруг у нас ничего не получится?

— У нас все получится, дочка, — уверенно говорит Максимилиан. — Главное – делай все, что тебе будут говорить. Если мы будем работать как одна команда, то эта история закончится счастливым концом.

Анна ничего не отвечает, а лишь тяжело вздыхает и пожимает плечами с грустью во взгляде. Лилиан с Максимилианом пару секунд наблюдают за ней и по очереди заключают ее в свои объятия, чтобы успокоить свою взволнованную дочь. Честно говоря, бывшие супруги и сами страшно волнуются и боятся, что что-то пойдет не так. Но они готовы на все, лишь бы наказать обидчиков девушки и дать ей возможность снова начать жить спокойной и счастливой жизнью.

***

Тем временем Терренс, Питер, Эдвард, Ракель, Наталия и Хелен приехали домой к Даниэлю, чтобы провести немного времени с ним и Кэссиди, которая вчера покинула больницу и уже осваивается в скромном жилище своего старшего брата. Удобно устроившись на диванах в гостиной, они с удовольствием проводят время с Сэмми, который очень уж приглянулся сестренке хозяина дома и ответил юной девочке взаимностью.

— О, боже, какой же он хорошенький! — с широкой улыбкой по-детски умиляется Кэссиди, почесывая шерстку Сэмми. — Никогда не встречала столь умного песика.

— Ты ему понравилась , — с легкой улыбкой отмечает Хелен. — Сэмми позабыл про нас и теперь не отходит от тебя.

— Если она еще и покормит его вкусным, то все, ты можешь считать, что у Сэмми появилась другая хозяйка, — по-доброму усмехается Даниэль.

— Ой, ладно! — бросает Кэссиди. — У собак есть только один хозяин! Они преданы только тому, кто его воспитывает.

— О, нет, девочка, пушистый переметнется к тебе, если ты покормишь его, — дружелюбно смеется Эдвард. — Я как-то предложил Сэмми что-то, так он два часа ходил за мной хвостиком и заглядывал в глаза.

— Кто покормит, того и любишь, значит? — поглаживая Сэмми по голове, спрашивает Кэссиди. — Да, приятель?

Сэмми два раза подает голос.

— Предлагаю провести маленький эксперимент, — предлагает Питер. — Сейчас ты все увидишь.

Питер кладет руку в карман джинсовой жилетки, что-то там ищет, но не находит. Он переводит взгляд на Хелен, которая достает из своей сумочки маленький пакетик и отдает его блондину.

— Угости его этими штучками. Он от них без ума.

Кэссиди берет пакетик из рук Питера, раскрывает и рассматривает его содержимое.

— О, я знаю эти штучки! — восклицает Кэссиди. — Моя Челси обожала их и могла ради них пройтись на задних лапах.

— Но запах у них, конечно, не самый приятный, — морщится Даниэль, махая рукой перед носом.

Пока Сэмми энергично виляет хвостом, Кэссиди достает пару штучек лакомства из пакетика и предлагает их псу.

— Эй, мальчик, смотри, что у меня есть, — скромно улыбается Кэссиди. — Ням-ням…

Кэссиди немного дразнит Сэмми собачьим лакомством, скромно захихикав, когда он выполняет несколько известных ему команд без чьей-либо просьбы. А затем она все-таки позволяет ему съесть угощение с ее рук и с легкой улыбкой гладит Сэмми, пока он с наслаждением разжевывает лакомство.

— Хороший песик, хороший, — хвалит Кэссиди и гладит Сэмми по голове, а тот тычется носом ей в ладонь, что вызывает у девушки скромный смех.

— Ты ему понравилась , — с легкой улыбкой отмечает Наталия. — Вон как хвостом виляет!

— А понравишься еще больше, если покормишь его чем-нибудь вкусным, — бодро добавляет Питер.

— Путь к сердцу собаки лежит через вкусняшки? — по-доброму усмехается Кэссиди.

— Путь к сердцу Сэмми лежит через вкусняшки, — уверенно уточняет Терренс. — Ушастый буквально в глаза нам заглядывает, когда мы кормили чем-то вкусным. И не важно, что: собачье лакомство или свиная косточка.

Сэмми негромко подает голос, облизывается, услышав про свиную косточку, и усаживается на полу рядом с Кэссиди, которая треплет его за уши.

— Так значит, поесть любишь? — загадочно улыбается Кэссиди. — Ты типа у нас обжорка ?

— Если не следить за его питанием, то он запросто может растолстеть, — скромно отмечает Хелен. — Сэмми у нас всеядный и ест все, что ему предлагает. Хотя он, как и все собаки, больше всего обожает именно мясо.

Сэмми гораздо громче подает голос.

— Так все, прекратили говорить про мясо! — приподняв руку, восклицает Даниэль. — А иначе пушистый сейчас полезет в холодильник! Где его полно!

— И вообще не говорите про еду при Сэмми! — добавляет Эдвард. — Это так же опасно, как и разговор о еде при моем братце, которому даже слона будет мало!

— И так же, как и разговор о сладостях при моем братце, который, что удивительно, еще не отрастил толстую задницу и большое пузико, — с хитрой улыбкой язвит Терренс.

Эдвард решает промолчать и просто передразнивает мимику Терренса, который с грозным видом показывает ему кулак.

— Ладно, ребята, давайте сменим тему, пока эти двое не разошлись! — приподнимает руки Ракель. — Кэссиди, ты лучше расскажи нам, как тебе живется у твоего братика.

— Великолепно! — бодро восклицает Кэссиди. — Этот домик нравится мне все больше и больше!

— Ты уже здесь освоилась?

— А чего мне осваиваться! Я и так знала каждый уголок в этом доме. Была здесь еще тогда, когда была маленькой, а Даниэль – подростком.

— А здесь что-нибудь изменилось с того момента? — интересуется Хелен.

— Да, изменилось ! — Кэссиди бросает взгляд в сторону кухни и слегка хмурится. — Например, между гостиной и кухней раньше была перегородка. А лестница была совсем другой .

— Перегородку я сломал, потому что решил, что кухня был очень маленькой, — объясняет Даниэль. — Мне хотелось смотреть телевизор, параллельно что-то готовя. Э-э-э… Пытаясь что-то приготовить.

— А чем тебе старая лестница не нравилась? — интересуется Терренс.

— Потому что с нее любой мог свалиться вниз головой, — уверенно отвечает Питер. — Я так однажды вывихнул руку.

— Правда? — округляет глаза Эдвард.

— Ага! Месяца два-три не мог играть на ударных. Но мне еще повезло, потому что я мог бы удариться головой и черт знает сколько проваляться в кровати с сотрясением мозга. И с такой же амнезией, какая была и у нашего крутыша.

— Это как раз произошло при мне, — признается Даниэль. — Я и сам несколько раз сваливался с нее, но отделывался лишь синяками. Однако после случая с Питером я решил больше не рисковать и поменял ее.

— Мог бы и раньше поменять! — восклицает Кэссиди. — А не ждать, когда все твои близкие и друзья отправятся в больницу с переломами.

— Я хотел ! Но был очень занят!

— Ну да, конечно…

— Самое главное, что все остались целы, — уверенно говорит Терренс. — Уж поверьте мне, ходить полтора месяца в гипсе и с костылями – это отвратительно .

— А я так понимаю, ты его уже примерял? — скромно хихикает Наталия.

— Было дело. — Терренс закидывает руку на спинку дивана, слегка раздвинув ноги. — Я тогда был еще мелким мальчишкой… Однажды мы друзьями играли в салки… В какой-то момент я сильно разогнался и не замечал ничего под ногами. Ну… Я прибежал к лестнице и покатился колбаской.

— Лично я нисколько не удивлен, — по-доброму усмехается Эдвард.

— Я думал, что отделаюсь небольшим растяжением, но мне диагностировали перелом. Первое время пришлось лежать, чтобы как можно меньше напрягать ногу. А потом я начал осторожно ходить с костылями. Ну а потом пришло время, и я радостный отбросил эти дурацкие палки в сторону и побежал как спринтер.

— О да, побежал снова нервировать маму, — скромно хихикает Эдвард. — Она рассказывала о том случае и сказала, что тогда сильно перепугалась. В очередной раз.

— Ты играешь на нервах людей всю свою жизнь.

— Ты очень точно описал себя. Я со всем согласен.

— В любом случае надо уметь отвечать за последствия, дорогой мой, — уверенно отвечает Ракель, похлопав Терренса по плечу. — В следующий раз будешь смотреть под ноги, прежде чем так носиться.

— Ой, да брось, Ракель! — машет рукой Даниэль. — Сколько ни стучи Терренсу по башке, он никогда ничего не поймет. Он видит цель – несется к ней, снося все на своем пути.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы ты свалился с лестницы и скрутился от боли, — с невинной улыбкой отвечает Терренс. — От перелома костей!

— Да и я не прочь узнать, как тогда визжал наш поросенок Терри. — Даниэль приподнимает руки и начинает говорить немного писклявым, громким голосом: — Скорее, скорее! На помощь! Помогите-помогите! Я умираю ! Ой-ой-ой! Где вы люди, ау? Я умираю от боли! Ой-ой!

— Ну раскукарекался петушок… — со скрещенными на груди руками бубнит Терренс.

— Вообще-то, я у себя дома! — Даниэль с гордо поднятой головой откидывается на спинку дивана и разводит ноги в стороны. — Говорю и делаю что хочу! А вот тебе я советую захлопнуть варежку. Или ты вылетишь отсюда быстрее, чем пробка от шампанского.

— Ты чет уже начинаешь меня бесить.

— Не обращай внимания, Терренс, — дружелюбно говорит Кэссиди, гладит Даниэля по голове и хлопает по ней. — Дэн у нас любит повыпендриваться.

— Да мы уже привыкли! — скромно усмехается Наталия. — Если мальчики не огрызнуться в сторону друг друга, то день будет прожит зря.

— Мы всегда с нетерпением ждем, когда Эдвард и Терренс начнут собачиться, — невинно улыбается Ракель.

— Да ладно, все братья и сестры такие! — машет рукой Кэссиди. — Я вот тоже обожаю надирать своему братику задницу и уже думаю, как бы ему напакостить.

— Без шуток, подлянок и веселья наши мальчики уже не те, — отмечает Хелен. — Думаю, и ты скоро перестанешь удивляться, если будешь видеть, как четыре взрослых мужика играются как маленькие дети.

— Ха, меня этим не удивишь! — скромно ухмыляется Кэссиди. — Даниэль всегда сходил с ума в компании своих дружков и превращался в маленького ребенка. Все пытался убедить всех в том, что он взрослый и крутой, хотя на самом деле был занозой в заднице.

— Это ты сейчас про себя? — невинно улыбается Даниэль.

— Нет, братик, про тебя !

— По-моему, занозой в заднице всегда была ты !

— Только не делай вид, что ты был невинным мальчиком.

— Куда лучше тебя.

— Это в чем же, позволь узнать? Ты ж тупой !

— Что? Сама такая!

— Как был безмозглым придурком, так и остался.

— Согласен, — хитро улыбается Эдвард.

— Ой, МакКлайф, заткнись лучше! — по-доброму усмехается Даниэль. — Под твоей ангельской внешностью скрывается настоящий хаос.

— Из всех нас я самый милый и невинный.

— О да, такой невинный, что аж хочется взять ремень и отхлестать тебя по заднице.

— Твоя мамка бы точно тебя отшлепала.

— Это точно! — скромно хихикает Кэссиди.

— По-моему, кто-то очень хочет, чтобы я рассказал обо всех ее шалостях, — хитро улыбается Даниэль.

— Ой, да пожалуйста! — с закатанными глазами восклицает Кэссиди. — Я все равно могу рассказать про тебя намного больше!

— Кстати, да, Кэссиди, ты обещала, что расскажешь нам много интересного про своего братика, — с хитрой улыбкой напоминает Питер.

— Да-да, девочка, мы все еще ждем , — потирает руки Терренс.

— Может, мы что-то возьмем на заметку… — с тихой ухмылкой добавляет Эдвард.

— Да не слушайте вы ее, ребята! — бодро восклицает Даниэль. — Моя сестра любит повыпендриваться.

— Кто бы говорил, петух ощипанный! — громко вставляет Кэссиди. — Тебе только короны не хватает!

— Увы, ее забрал МакКлайф-старший, — невинно улыбается Наталия. — Он у нас считает себя королем.

— А разве не так? — разводит руками Терренс.

— Треснуть бы этому королю сковородкой по роже, — вставляет Эдвард. — А лучше огромной кастрюлей.

— Ар-р-р, господи, есть ли на свете хоть один милый и послушный младший братик или сестренка? Почему они бесят одним только своим видом?

— А старшие – типа лапочки ? — нисколько не сговариваясь, возмущаются Эдвард и Кэссиди.

— Конечно! — с самодовольной улыбкой произносят Терренс и Даниэль.

— Ну да, особенно ты , братец, — скрещивает руки на груди Кэссиди. — Сколько мама с папой с тобой намучились! И это они еще знали о половине твоих пакостей. Но если бы узнали все, то точно надрали бы тебе задницу.

— К твоей радости! — отвечает Даниэль. — Ты все время тихонько хихикала, когда мне доставалось от родителей. А уж если ты сваливала на меня всю вину за свои пакости, то твоему злорадству не было предела.

— Вряд ли бы маме с папой понравилось, что ты однажды притащил домой своего пьяного дружка.

— А я что должен был бросить его в таком состоянии на улице? Он нажрался в стельку и едва стоял на ногах! Едва понимал, что происходит, и порывался устроить дебош. А немного не дойдя до входной двери, вообще вырубился!

— Тебе крупно повезло, что родителей в то время не было дома, потому что они уехали куда-то на несколько дней. А в противном случае сидел бы ты в своей комнате, не выходил никуда, кроме школы, начал бы учиться и исправил бы все свои ужасные оценки.

— Ой-ой, ты лучше молчи про оценки! — по-доброму усмехается Даниэль. — Мама постоянно говорила с твоими учителями о твоих ужасной учебе и хулиганском поведении.

— Да, а ты у нас был невинным ангелочком! Она замучилась несколько раз в неделю разговаривать с учителями и уговаривать их не наказывать тебя за твое безобразное поведение или не выгонять из школы.

— Зато тебя постоянно отстраняли от занятий! А ты только и была рада, потому что воспринимала это как шанс побольше потусоваться с друзьями.

— Пф, тебя даже за деньги невозможно было загнать в школу! Появлялся там, устраивал дебош, отстранялся от занятий на пару неделек и забивал на учебу. Доходило до того, что родители лично отвозили в школу и меня, и тебя.

— Да уж, маме так и не удалось сделать тебя скромной и милой девочкой и отучить тырить мою и папину одежду. Слава богу, хоть душ принимала! А иначе ты бы воняла хуже скунса.

— Мне глубоко чихать на все эти рюшечки, каблучки и прочую женскую лабуду. И если ты посмеешь купить мне какое-нибудь гребаное платье розового цвета, клянусь, я сама его на тебя напялю.

— Тебе бы подошло. Стала бы красавицей .

— И да, вспомни, как мама ругалась, когда ты копался в ее косметичке и пытался найти что-то, чтобы замазать тональником свою прыщавую будку.

— А отец никогда не разрешал тебе таскать его вещи!

— Но у него были такие классные джинсы и куртки, которые он носил в молодости. Я бы все забрала! А родители усердно прятали от меня всю мужскую одежду. И принуждали надевать дурацкие платьишки с рюшечками или шмотки с фотками всяких Барби или принцесс Диснея.

— Ты же девочка !

— Черт, Дэнни, не будь занудливой училкой!

— Ничего, сестренка, я еще сделаю из тебя красивую девушку, — уверенно заявляет Даниэль. — Вот когда тебя выпустят из клиники, то я займусь твоими воспитанием и внешностью.

— Лучше займись своим самообразованием! Чтобы люди не удивляюсь, что ты умудрился окончить школу, несмотря на скудный запах знаний. Лично я до сих пор охреневаю от того, что « постоянный клиент » директора школы все-таки не завалил экзамены и получил свой диплом в той шикарной черной мантии.

— Я не такой глупый, как ты думаешь, — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль.

— Спросим парней?

— Они подтвердят! — Даниэль окидывает Эдварда, Питера и Терренса взглядом и показывает им кулак. — Верно?

— Конечно! — произносят Питер, Эдвард и Терренс.

Сэмми уверенно подает голос, все еще сидя рядом с Кэссиди, которая время от времени гладит его по голове и приглаживает мягкую на ощупь шерстку.

— Правда твой брат никак не может научиться складывать и отнимать числа, — хитро улыбается Терренс. — А уж про деление и умножение я вообще молчу.

— А еще нам с парнями приходится считать сдачу, чтобы его не обманули, — добавляет Эдвард. — Чтобы он дал правильную сумму и случайно не сделал огромное пожертвование кому-нибудь магазинчику. Безвозмездная помощь бизнесу.

— О, Дэн никогда не дружил с матаном! — машет рукой Кэссиди. — Пока другие дети на зубок знали всю таблицу умножения, это создание даже на пальцах не мог решить простой пример.

— Ну и ладно! — гордо приподнимает голову Даниэль. — Зато пою красиво. На гитаре играю. Песни пишу. Я нуб в матане, но гениален в музыке!

— А еще ты пишешь как курица лапой! И можешь сделать три ошибки в одном лишь слове.

— О, да! — восклицает Питер. — Я почти что не могу разобрать его писанину. Хотя он и сам порой тупит над ними. Знаешь, сколько раз это происходило, когда мы работали в студии! Вместо того чтобы работать над песнями, мы разбирали, что написал твой братец.

— Да уж, быстрее на китайском или арабском заговоришь, чем поймешь его творения, — скромно хихикает Эдвард.

— Эй, а как же один за всех, все за одного? — возмущается Даниэль.

— Вот видишь, красавчик! — разводит руками Кэссиди. — Парни все подтвердили! А учителя постоянно тебя ругали! Один из них давал уроки моему классу и как-то сказал, что за годы его работы никто не писал так ужасно, как ты.

— Да нормальный у меня почерк! Чего прицепилась-то?

— Ха! Да тому, кто разберет твою писанину от и до, можно давать звания героя!

— Мы с девочками вынуждены с тобой согласиться, Кэссиди, — скромно хихикает Наталия. — Иногда мы тоже не понимаем, что он пишет.

— Да, мы видели его почерк, — уверенно подтверждает Хелен. — И скажу, что для глаз человека, который ходил на курсы каллиграфии, подобный почерк – это боль.

— И для глаз человека, который привык к изящному , — добавляет Эдвард.

— Да идите вы все! — резко качает головой Даниэль.

— И мы тебя любим, братишка.

Кэссиди приобнимает Даниэля за плечи, целует его в макушку и гладит по голове, пока остальные скромно хихикают, а Сэмми тихонько подает голос.

— Кстати, насчет пьяного друга… — задумчиво произносит Терренс. — Кэссиди, а почему ты не рассказала родителям, что твой братец привел того парня домой? У тебя ведь была такая прекрасная возможность надрать ему задницу!

— Ну… — с хитрой улыбкой закатывает глаза Кэссиди. — Можно сказать, братик подкупил меня…

— Обещал молчать, если ты где-то накосячишь? — уточняет Ракель.

— Ну… Типа того… А еще он подарил мне свой музыкальный плеер. Мы с моими друзьями обожали его! Накачали туда кучу классных треков и лихо отплясывали.