— Зато я не сомневался в том, что ты станешь моей, — уверенно заявляет Терренс.

— А я до сих пор помню, как ты, держа плечи расправленными, а спину – прямой, уверенной походкой зашел в кабинет Серены. Ты выглядел так, будто знаешь себе цену. Знаешь, что ты красив, привлекателен, популярен… Ты излучал уверенность .

— Я очень часто вспоминаю тот день. День, когда встретил ту, что сразу же свела меня с ума. Ту, которая покорила меня не только своей красотой, но еще и непокорностью. Нежеланием быть как все и самой падать мне в ноги. Я-то думал, что ты еще одна девчонка, которая в первую же секунду согласится лечь со мной в постель. Но… Ты меня удивила и обескуражила.

— В любом случае я рада , что мы встретились. Ты – луч света в моем темном царстве. Ты… Жутко бесил меня… Но бесил так, что я… Была только рада пособачиться с тобой.

— Когда я рассматривал твои фотографии, то печенкой чуял, что не разочаруюсь во встрече с тобой, — слегка улыбается Терренс. — И был в восторге, когда увидел девушку, которая оказалась еще более шикарной в реальной жизни, чем на фотографиях.

— Да, я знаю…

— Я безумно счастлив, что у меня есть возможность быть рядом со своей любимой девушкой. Прикасаться к ней. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке. — Любоваться ею сколько моей душе угодно…

— Ну да, сейчас самое время на меня любоваться… — сквозь слезы по-доброму усмехается Ракель. — Когда на мне одето черт знает что, на голове творится ужас, а на мои опухшие красные глаза страшно смотреть.

— Для меня ты будешь красивой в любом виде, — уверенно заявляет Терренс и поправляет волосы Ракель. — А вообще, я люблю не за то, что ты сногсшибательная красавица с ослепительной улыбкой.

— А за что же?

— Я люблю тебя за то, что находится у тебя внутри . — Терренс прикладывает руку к сердцу Ракель. — Да, поначалу я обращал внимание лишь на твою внешность и был одержим идеей заняться с тобой сексом. Но со временем я стал интересоваться и твоей внутренней красотой. Тем, что ты делаешь, как относишься к людям, на что готова ради них…

— Бывали моменты, когда я не относилась к людям так, как они того заслуживали.

— Зато ты всегда была доброй и никому не желала зла. Даже своему злейшему врагу.

— У меня и без того масса недостатков.

— Ха, я вообще один сплошной недостаток! — скромно хихикает Терренс.

Ракель ничего не говорит и лишь бросает более широкую улыбку, который не может не радовать Терренса, нежно поцеловавший девушку в лоб и погладивший по голове, что лежит у него на груди.

— Но этот « недостаток » многому меня научил, — отмечает Ракель. — Так или иначе я изменилась с тех пор, как ты появился в моей жизни. Кажется, что мы будто бы всю жизнь знали друг друга. Мы… Словно родственные души.

— У меня точно такие же чувства, — с чувством распространяющего по телу тепла скромно улыбается Терренс. — И с тобой я тоже чувствую себя другим. Не тем Терренсом, которым я был раньше. Я стал счастливее. Намного счастливее.

— И ты никогда не жалел об этом? — неуверенно спрашивает Ракель. — О том, что связался со мной? С девушкой, которая не всегда давала тебе что-то взамен, пока ты ради нее рвал когти?

— Я жалею только об одном . О том, что не умею сдерживать себя в нужные моменты. Что поначалу не ценил тебя. Что видел в тебе лишь сексуальную игрушку.

Ракель пару секунд ничего не говорит и лишь слегка улыбается, а потом она скромно гладит Терренса по щеке, одарив его своим нежным, теплым взглядом.

— Да, ты – больной ублюдок, — уверенно говорит Ракель. — Но ты заботливый и преданный.

— Моя вина, — соглашается Терренс. — Но зато я чертовски красивый.

— С этим трудно поспорить. От одного только взгляда уже бросает в дрожь.

— Понимаю, крошка, понимаю.

— Правильно твои друзья говорят, что ты немного мазохист. Раз уж тебе так нравится быть с плаксой, которая заставляет думать, что она вообще не умеет радоваться и жить без слез и истерик.

— Ах, Ракель, глупышка ты моя… — Терренс с легкой улыбкой заключает Ракель в крепкие объятия и нежно гладит ее по голове и спине. — Настоящая любовь отличается от влюбленности тем, что ты прекрасно видишь все недостатки человека и можешь решить, под силу ли тебе с ними смириться или же стоит найти кого-то более достойного.

— Э-э-э… А я… Могу кое о чем попросить?

— Конечно! Что я могу для тебя сделать?

Перед тем, как что-то сказать, Ракель медленно отстраняется от Терренса, садится напротив на него, берет мужчину за руки и с жалостью во мокрых глазах смотрит на него.

— Терренс… — неуверенно произносит Ракель и тихо шмыгает носом. — Пожалуйста… Прости меня за то, что я повела себя так подло и заставила разочароваться в себе. Прости, что все это время изводила тебя своими истериками и капризами и совсем не думала о тебе…

— Ракель, милая… — слегка улыбается Терренс.

— Мне ужасно стыдно за то, что я так поступила с тобой. И втянула в конфликт твоих брата и родителей. Я фактически подставила невинных людей.

— Как бы то ни было, я очень рад, что ты решила сама все рассказать, — спокойно отвечает Терренс. — Чистосердечное признание – лучшее, что ты могла сделать.

— Я все понимала, но из-за страха потерять тебя тянула до последнего.

— Я… — Терренс замолкает на пару секунд, отведя взгляд в сторону. — Я принимаю твои извинения… И… И приношу тебе свои .

Терренс прикладывает руку к сердцу, будто собираясь давать клятву, и с жалостью во взгляде смотрит на Ракель.

— Пожалуйста, Ракель, ты тоже прости меня за то, что я кричал на тебя, обвинил черт знает в чем, оскорблял и заставил бояться меня. Мне безумно стыдно за все, что вчера произошло. Я не должен был так поступать. Мне следовало просто уйти и подождать, пока мне удастся успокоиться.

— Ну, конечно, милый! — скромно улыбается Ракель. — Конечно, я тебя прощу.

Ракель на пару секунд замолкает, с легкой улыбкой берет Терренса за руку и накрывает ее ладонью другой своей руки.

— Да и ты не должен извиняться за то, в чем виновата лишь я одна.

— И да, я хочу, чтобы мы с тобой кое о чем договорились, — мягко, но уверенно отвечает Терренс.

— Обещаю, такого больше не повторится!

— Я верю. Но все же. — Терренс приподнимает лицо Ракель за подбородок, заставляя ее посмотреть ему в глаза. — Пообещай, что ты больше не будешь заставлять меня гадать, что с тобой не так. Я не ясновидящий и не читаю мысли. Если тебя что-то беспокоит, то, пожалуйста, сразу об этом говори.

— Клянусь, Терренс, больше такого никогда не повторится, — приложив руку к сердцу, уверенно обещает Ракель. — Теперь ты будешь знать все , что со мной происходит.

Ракель на секунду опускает взгляд вниз, а потом с жалостью во взгляде смотрит на Терренса и обеими руками гладит его щеки.

— А еще я сделаю все, чтобы исправить все ошибки прошлого, — добавляет Ракель. — Я буду заботиться о тебе как никто другой. Так, как никогда раньше! Ты будешь намного счастливее, чем сейчас!

— Мне многого не надо, — скромно улыбается Терренс. — Сделай для меня всего лишь одну вещь. И тогда я буду счастлив.

— Какую?

— Пусть… — Терренс нежно гладит Ракель по щеке тыльной стороной ладони и убирает с ее глаз тонкую прядь волос. — Пусть это будет последний раз, когда я вижу тебя в таком состоянии. Мне безумно больно видеть твои слезы. Видеть, как ты теряешь ко всему интерес. Слышать твои отчаянные крики. Я хочу видеть, как ты улыбаешься… Хочу видеть блеск в твоих глазах. Слышать твой звонкий радостный смех… Это делает меня счастливым даже в самые темные и трудные времена.

Ракель ничего не говорит и лишь тихо шмыгает носом.

— Больше никаких слез. Никаких . — Терренс аккуратно вытирает слезы под глазами Ракель, обеими руками гладит ее щеки и одаривает милым поцелуем в веко. — Пообещаешь больше не плакать? Ради меня!

— К сожалению, я… — неуверенно произносит Ракель. — Не могу все время быть довольной… Но… Я постараюсь…

— По крайней мере, я сделаю все, чтобы ты больше не плакала из-за меня.

Ракель с более широкой улыбкой гладит Терренса по щеке и запускает пальцы в его волосы. А затем она подвигается поближе и крепко обвивает руками его шею. Мужчина с облегченным выдохом прижимает любимую поближе к себе и кладет руки ей на спину, которую он медленными движениями поглаживает. Вскоре Ракель перекладывает одну руку на затылок Терренса и нежно гладит его по голове, тихонько шмыгнув носом, кончиком которого утыкается в его плечо, пока тот целует ее в висок и прячет лицо в изгибе женской шеи.

— Спасибо … — через несколько секунд с легкой улыбкой нарушает молчание Ракель. — Спасибо большое…

— И тебе спасибо, что поняла меня, — благодарит Терренс.

— Такого больше не повторится. Никогда. — Ракель целует Терренса в висок. — Обещаю.

— Ну надеюсь, теперь-то ты уже не хочешь пожить отдельно от меня? — перебирая волосы Ракель у корней, интересуется Терренс.

— Поверить не могу, что я вообще заговорила об этом. Хотя… — Ракель хитро улыбается. — Я могла бы и съехать … Чтобы преподать тебе урок… И заставить понервничать.

— Ну уж нет! — Терренс с давлением прикладывает руку к затылку Ракель. — Я тебя не отпущу! Твой дом – здесь ! Со мной!

— В следующий раз щенячьи глазки не прокатят, и я свалю от тебя к чертовой матери.

— Я все равно тебя найду. Где бы ты ни была.

— Я тебя предупредила, МакКлайф.

Терренс с легкой улыбкой обвивает шею Ракель рукой и целует ее в макушку, пока та с радостью прижимается к мужской груди, водит руками по спине мужчины и вытирает слезы об его белую рубашку, пара верхних пуговиц которой расстегнуты.

— Я люблю тебя , милый, — с легкой улыбкой шепчет Ракель, носом уткнувшись в изгиб шеи Терренса.

— Я тоже, моя королева, — скромно улыбается Терренс и нежно гладит Ракель по голове. — Я тоже.

С чувством огромного облегчения, Терренс и Ракель еще некоторое время держат друг друга в крепких объятиях. А затем влюбленные все-таки отстраняются друг от друга, и девушка гладит мужчину по голове, пока он принимает полулежащее положение и скромно хихикает, пока та копается в его волосах.

— Эй, а ты можешь кое-что для меня сделать? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Что угодно, малышка, — уверенно отвечает Терренс.

— Поговори со своей семьей. Извинись перед Эдвардом и своими мамой с папой. Они все очень подавлены из-за того, что вчера произошло. Сделай это ради меня. Я не хочу, чтобы по моей вине у тебя были проблемы с семьей.

— Не беспокойся, любимая. Я уже все уладил: Эдварда встретил в больнице, а с отцом и матерью разговаривал только что в гостиной.

— Что ж, я очень рада, — резко выдыхает Ракель и улыбается гораздо шире. — Ведь твоя семья не сделала тебе ничего плохого.

— Я все им объяснил, а они меня поняли и простили. Конечно, не сразу, но все закончилось хорошо.

— И тебе еще предстоит поговорить с тетей Алисией и дедушкой Фредериком. Они очень обижены на тебя. Слава богу, мистеру МакКлайфу удалось убедить их немного подождать.

— Да… Я обязательно с ними поговорю. И думаю, что смогу договориться с мистером Кэмероном и Алисией.

— Я тоже так считаю, — скромно улыбается Ракель. — На тебя они, конечно, сильно обижены, но и меня по головке не погладили. Когда я рассказала им про выкидыш, они поначалу очень сильно осуждали меня. Но чуть позже поддержали.

— Я знаю… Твои родственники явно ждут не дождутся дня, когда у нас родится ребенок.

— В последнее время они стали очень часто заводить этот разговор. — Ракель скромно улыбается. — Мы еще не поженились, а они уже спрашивают, будут ли у нас дети.

— Мои родители тоже не скрывают желания иметь внуков. Особенно мама.

— Дедушке очень уж хочется побыть в роли прадедушки. И говорит, что не помрет, пока не понянчится с правнуками.

— Эдварда и Наталию ждет то же самое.

— Но, с другой стороны, я их понимаю. Моя семья не хочет, чтобы я оставалась одна. После смерти моего отца у дедушки осталась только я. А тетя так и не смогла родить своих детей. Только сейчас смогла удочерить девочку.

— На которую ты немножко похожа. Почему-то когда я смотрю на эту девочку, то вижу в ней тебя .

— Признаться честно, я тоже вижу в ней себя. Да и тетя постоянно говорит, Аманда напоминает ей меня.

— Может, именно поэтому Алисия и удочерила эту девочку?

— Она как-то сказала, что хотела усыновить новорожденного мальчика. У нее был выбор: либо тот мальчик, либо Аманда. Но пока тетя решалась, мальчика уже забрала другая семья. Так что оставалась лишь Аманда.

— А ты не знаешь, как она попала в приют?

— Тетя говорила, что вся ее семья погибла при пожаре в доме, когда она была еще совсем маленькой. Старшей сестре Аманды удалось спасти малышку, но она сама погибла. Не смогла выбраться.

— Ничего себе… — ужасается Терренс.

— Аманда этого не помнит, потому что была еще младенцем. Ей не стали говорить правду, когда она спросила, где ее мама с папой. Может, она все же узнает об этом, когда вырастет, но сейчас не время.

— В любом случае ей очень повезло, что Алисия решила взять ее к себе. Она – замечательная женщина, которая вырастит из нее умную, образованную и добрую девушку.

— Да и вряд ли с ней будут проблемы, потому что Аманда – девочка послушная, ответственная и хозяйственная.

— Повезет тому парню, который захочет быть с ней.

— Ну до этого ей еще далеко, — скромно хихикает Ракель. — Аманде всего восемь лет!

— Не так уж долго!

Ракель и Терренс замолкают на пару секунд и просто скромно улыбаются друг другу. А затем девушка перестает улыбаться и на пару секунду о чем-то задумывается, а мужчина приподнимается на локтях.

— Кстати, вы с Эдвардом говорили ребятам про выкидыш? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Нет, не говорили, — уверенно отвечает Терренс. — Мы с Эдвардом решили молчать до тех пор, пока ты сама не захочешь все рассказать.

— А они спрашивали обо мне?

— Конечно. Друзья не понимали, почему ты не приехала в больницу и не отвечала ни на чьи звонки и сообщения.

— Я вчера выключила телефон. И пока что не включала.

— Я так и понял.

— А ты что-то им сказал?

— Ну… Поскольку я не знал, где ты была, то сказал ребятам, что у тебя с раннего утра были съемки. Это было первое , что пришло мне в голову.

— И они поверили?

— Поверили. Как и в том, что мы с Эдвардом поспорили из-за пустяков.

— Вы сказали им, что поругались?

— Пришлось оправдать наше странное поведение.

— Вряд ли они поверили.

— По крайней мере, про наше с Эдвардом поведение ребята быстро забыли. — Терренс по-доброму усмехается. — Они ведь знают , что мы обожаем надирать друг другу зад и собачиться. Мы обменялись парой любезностями, и ребята приказали самим выяснять наши отношения.

— А что насчет меня?

— Думаю, они решили подождать, когда мы сами все расскажем. Однако все уже давно подозревают, что Эдвард что-то знает про тебя. Ребята видят, что он начинает нервничать, когда начинается разговор о тебе.

— Да, я знаю… — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Ракель. — И мне очень неловко … Эдвард не может вечно делать вид, что ничего не происходит. Я должна рассказать все как можно скорее, чтобы он перестал чувствовать себя будто между двух огней. Хотя я… Пока не готова снова заговорить об этой боли сегодня-завтра. Мне… Нужно время …

— Тебя никто не торопит, Ракель, — мягко отвечает Терренс и со скромной улыбкой берет Ракель за руку. — Расскажешь про ребенка, когда захочешь. Когда будешь готова.

— Нет, я не могу долго молчать.

— Ты можешь положиться на Эдварда: он не выдаст тебя. Я тоже никому не скажу, да и мои родители с твоими дедушкой и тетушкой не станут разбалтывать это всем подряд. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке. — Самое главное, что теперь я знаю правду.

— Это было моей главной целью.

— И не переживай из-за остальных. И девчонки, и парни обязательно тебя поддержат. Мне кажется, на этот раз тебе будет намного легче рассказать об этом.

— Может быть… — без эмоций пожимает плечами Ракель. — Однако это навсегда останется со мной. Я никогда не забуду ту боль, что мне пришлось пережить. Любое напоминание о ней заставит меня горевать по малышу, который так и не родился.

— Поверь, я чувствую то же, что и ты. Но согласись, что нужно двигаться дальше. Да, эта боль невыносима и незабываема , но со временем она станет слабее, если мы будем как можно реже думать о ней.

— Ты прав… Я… Найду силы взять себя в руки. Сейчас, когда мы все обсудили, мне стало намного легче .

— Рад это слышать. — Терренс с легкой улыбкой окончательно садится и обеими руками гладит щеки Ракель. — В любом случае никогда не забывай, что у тебя есть люди, которые всегда будут рядом. И которым ты можешь доверять на все сто.

— Я знаю, — скромно улыбается Ракель. — Дай мне хотя бы несколько дней, чтобы прийти в себя.

— Я уже сказал, что ты можешь рассказать обо всем, когда будешь готова. Пока что тебе лучше подумать о себе и отдохнуть. А то ты совсем себя извела…

— Знаю. Сама в шоке.

— Я ведь уже сказал, что хочу видеть твои улыбку и блеск в глазах. — Терренс гладит плечи Ракель и берет ее за руки. — А иначе я сам буду расстраиваться.

— Не надо…

— Жалко, что ты сегодня не приехала в больницу. Анна так ждала тебя, а ты не появилась.

— Знаю… — запускает руку в свои волосы Ракель. — Мне ужасно неловко перед Анной.

— Она была так рада увидеть девчонок и парней и заметно повеселела, немного поболтав с нами.

— А я поеду в больницу завтра… Постараюсь все ей объяснить. Сейчас уже поздно, да и ей наверняка нужен покой.

— Ей сейчас как никогда нужна наша поддержка.

— Кстати, а как она себя чувствует?

— Намного лучше. Конечно, Анна жалуется на боли в теле, но в остальном все хорошо. Побудет еще пару-тройку дней в больницу и поедет домой.

— Ну и слава богу! — скромно улыбается Ракель. — Я так рада, что Анна все-таки выкарабкалась.

— Она была маленьким бойцом с самого рождения. Выкарабкалась тогда, когда все ее похоронили .

— Эй, а она не сказала чего-нибудь интересного?

— Рассказала , — загадочно улыбается Терренс. — Анна все-таки раскрыла нам свою душу. И наконец-то перестала отрицать, что все еще любит Даниэля и хочет быть с ним.

— Мы и так знали про ее чувства к Даниэлю, — слегка улыбается Ракель. — Но я рада, что она все-таки признала это.

— Анна говорила очень откровенно. И с девчонками, и со мной и парнями. И дала понять, что ей очень плохо.

— А как она общается с Даниэлем?

— Она ни разу не взглянула на него и никак с ним не контактировала. Однако твоя подружка уже не огрызается и не возражает против его присутствия в палате. Кроме того, Анна согласилась принять его помощь, хотя и говорит, что он может не ждать никакой благодарности.

— Что, она вообще с ним не разговаривает?

— Даниэль сказал, что они разговаривали вчера, когда она пришла в себя. Сначала Анна вела себя агрессивно и требовала, чтобы ее родители выгнали его, но потом она немного смягчилась.

— Они говорили наедине?

— Да, Сеймуры вышли и дали им немного поговорить. И я думаю, они сделали это не зря, потому что лед тронулся .

— Я так понимаю, мистер Перкинс на верном пути.

— Нам с парнями неприятно видеть его таким подавленным. Да и девчонки переживают за Даниэля. Мы все прекрасно знаем, но ничего не может сделать.

— Уж чего я точно не ожидала, так это расставания Даниэля и Анны. Она всегда были такими счастливыми.

— Уверен, что однажды эти голубки сойдутся, — с легкой улыбкой машет рукой Терренс. — Хотя нам лучше сначала разобраться с Поттерами, а уже потом обсуждать дела сердечные.

— И о том, как помочь Анне морально. Как помочь ей прийти в себя после стольких унижений и издевательств.

— Ей определенно стало лучше после разговора с нами. Да и Кэссиди не дает ей скучать. Даниэль боялся, что твоя подруга будет проявлять к ней агрессию, но все сложилось иначе. Девочки неплохо поладили.

— Я рада… — слегка улыбается Ракель. — И буду верить, что еще не все потеряно.

— Нет, хорошая моя, ничего не потеряно. — Терренс с легкой улыбкой проводит рукой по волосам Ракель. — Мы с парнями начнем действовать сразу же после того, как Поттер объявится.

— А как вы узнайте?

— Возможно, Джулиан или его папаша свяжутся с ее родителями.

— Дай бог, у вас все получится.

— Все будет хорошо, солнце мое. Я тебе обещаю. Слово самого Терренса МакКлайфа.

Ракель широко улыбается и с облегченным выдохом прижимается к Терренсу, обвив руками его талию с долгожданным чувством спокойствия. Мужчина же крепко обнимает девушку, положив руки ей на спину, и носом утыкается в ее макушку, которую в какой-то момент целует. Немного погодя девушка отстраняется от мужчины и с загадочной улыбкой пару-тройку секунд смотрит на него. Она медленно, но уверенно приближает свое лицо к лицу мужчины и одаривает его продолжительным, очень нежным поцелуем в губы, из-за которого у обоих на мгновение замирает сердце. Правда через несколько секунд она разрывает его и пристально смотрит ему в глаза со скромной улыбкой и легким румянцем на щеках.

Увидев в его взгляде яркий блеск и некий призыв к более решительным действиям, Ракель берет в руки лицо Терренса и уверенно одаривает его еще одним долгим поцелуем, полным любви и нежности. Мужчина с удовольствием отвечает на него, а через несколько мгновений принимает лежачее положение. Девушка возвышается над ним и продолжает целовать его и использовать руки, чтобы ласкать лицо и волосы любимого человека. Который не отказывается от соблазна погладить свою невесту по спине и уделить внимание ее упругим ягодицам, которые он крепко сжимает своими пальцами.

***

Проходит два дня. Поскольку она чувствует себя относительно неплохо, то Анне позволили отправиться домой. Лилиан и Максимилиан забрали девушку в послеобеденное время и отвезли ее домой к мужчине, продолжая действовать как одна команда и стараясь всячески поддерживать друг друга. Если раньше домашняя обстановка угнетала Анну, то сейчас она даже рада , что наконец-то вернулась домой после нескольких дней, проведенных на не очень удобной и мягкой койке в окружении запахов лекарств и белых стен.

— Ну вот ты и дома , дочка, — уверенно говорит Максимилиан, положив небольшую сумку с некоторыми вещами на диван в гостиной.

— Да, дома… — задумчиво произносит Анна, обнимая себя руками, медленными шагами проходя в гостиную и осматриваясь вокруг. — Я даже немного соскучилась… Поначалу в больнице было комфортно, но потом надоело . Надоело быть в тех белых стенах и нюхать запах лекарств.

— Хорошо, что мы с папой и твои друзья навещали тебя, — зайдя в гостиную, уверенно отмечает Лилиан. — И та милая девочка Кэссиди не давала тебе скучать.

— Я знаю, — слегка улыбается Анна. — Она стала моим спасением. Кэссиди развлекала меня как могла. Да и я старалась ее подбодрить.

— Дай бог, у этой девочки все будет хорошо.

— Хорошо, что я надолго не осталась одна после ее вчерашней выписки. Если бы мне пришлось провести в больнице еще несколько дней, я бы точно сошла с ума со скуки.

— Раз врачи сказали, что с тобой все хорошо, то ты будешь приходить в себя дома рядом с мамой и папой.

— А если захочешь, то я уверен, что Кэссиди не откажется навестить тебя здесь одной или с твоими друзьями, — уверенно добавляет Максимилиан.

— Да, но у меня нет ее номера. Не знаю… Может, потом я возьму его у девочек или парней и позвоню ей. Но только не сейчас. Сейчас мне хочется немного отдохнуть.

С этими словами Анна подходит к дивану и присаживается на него, все еще обнимая себя руками. Максимилиан же подходит к дочери спустя пару секунд и присаживается к ней, пока Лилиан разбирает вещи из сумки, что лежит на диване.

— А ты спроси Даниэля, — дружелюбно предлагает Максимилиан. — Он не будет возражать, если Кэссиди будет навещать тебя.

— Нет, папа, — без эмоций резко отрезает Анна. — С Даниэлем я буду разговаривать только по делу. Я согласилась терпеть его только ради вас с мамой. А иных дел с ним я иметь не желаю.

— Не только ради этого, солнце мое, — с легкой улыбкой говорит Лилиан, ненадолго отвлекшись от своего дела. — Ты ждала помощи именно от него . И приняла ее потому, что знаешь, что он не отказал бы тебе. А еще ты все еще любишь его и хочешь узнать, на что этот парень способен ради тебя.

— Даже если и так, это ни на что не повлияет. Как только история с Джулианом закончится, наши с Даниэлем пути разойдутся: я буду жить своей жизнью, а он – своей.

— Не беги от своего счастья, милая, — погладив Анну по щеке, мягко советует Максимилиан. — Может, такого, как он, ты больше никогда не встретишь.

— Почему же? Он ведь не единственный мужчина на Земле! Я обязательно встречу кого-то еще!

— Ну познакомиться ты сможешь хоть с сотней парней, но вопрос в том, екнет ли твое сердце, — отмечает Лилиан. — Так, как екнуло при первой встречи с Даниэлем.

— Я не собираюсь обрекать себя на одиночество из-за любви к человеку, который мне изменил.

— Неужели ты даже не хочешь попробовать дать ему шанс? — с грустью во взгляде интересуется Максимилиан.

— Я не смогу простить его, папа, — тихо отвечает Анна. — Не смогу снова доверять ему. Да, я понимаю , что поступила с ним некрасиво, когда бросила в трудный момент. Об этом я так или иначе сожалею . Но у меня нет уверенности в том, что измена больше не повторится.

— Но ты хотя бы не отказывайся от общения с ним как с другом, — мягко советует Лилиан, присев рядом с Анной и приобняв ее за плечи. — Попробуй для начала просто общаться с ним по-дружески. С остальными парнями ты же общаешься как с друзьями! Вот и с Даниэлем общайся также. Обращайся с ним так, будто он – твой друг или хороший знакомый.

— Нет, мама… — Анна опускает взгляд на сложенные перед ней руки. — Я не смогу по-дружески общаться с человеком, которого люблю… Которого хочу обнять… Совсем не по-дружески… Поцеловать… Нет …

— Тебя никто не заставляет кричать о любви к нему и бросаться ему на шею со слезами радости, — уверенно отвечает Максимилиан. — Даниэль прекрасно все поймет и не будет возражать против дружеского общения. Ему будет в радость поговорить с тобой как с другом.

— Вам легко говорить о дружеском общении, — тяжело вздыхает Анна, рассматривая свои руки. — Потому что вы не предавали друг друга. Между вами ничего не было. Вы ничего не чувствовали. Вы не знайте, что такое любовь. Настоящая любовь к мужчине или женщине… Для вас это что-то неизведанное .

Анна не замечает, как в этот момент Лилиан и Максимилиан на пару мгновений как-то сникают и о чем-то задумываются. Впрочем, никто из бывших супругов также этого не замечает и не подозревает, что слова дочери заставили каждого подумать о чем-то, что явно не дает им покоя.

— Ах, дочка… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Лилиан, погладив Анну по голову. — Тебя ведь и правда никто не заставляет возвращаться к Даниэлю и жить с ним против своей воли. Мы с твоим отцом просто советуем тебе начать с налаживания отношений. А чем больше ты начнешь думать о достоинствах этого мужчины, тем скорее пройдут твои обиды.

— Я уже сделала единственное, что мне сейчас под силу, — без эмоций тихо отвечает Анна. — А потом… Посмотрим.

— То есть, у Даниэля есть шанс исправиться? — уточняет Максимилиан.

— Пусть попробует, если хочет. А я буду думать.

— Дорогая, мы все прекрасно знаем, чего ты сейчас хочешь, — с легкой улыбкой поправив Анне волосы, уверенно говорит Лилиан. — Твои друзья уже успели поделиться с нами теми откровениями, которые ты им рассказала.

— Просто… — Анна бросает легкую улыбку. — Вы все видите меня насквозь. Я поняла, что бесполезно что-то отрицать. И… Рассказала все друзьям… А они поняли и поддержали меня. Дали возможность высказаться и выплакаться.

— Ты правильно поступила, солнышко, — с легкой улыбкой кивает Максимилиан. — Мне кажется, тебе стало лучше после всех этих откровений.

— Не буду отрицать, — задумчиво отвечает Анна. — Хотя вы оба знайте, что мне нужно для полного счастья.

— Мы можем и поможем тебе покончить с Джулианом, — уверенно отвечает Лилиан.

— Но чтобы воссоединиться с Даниэлем, ты должна сама захотеть этого, — мягко добавляет Максимилиан, погладив Анну по руке. — Здесь все зависит от тебя . Нам с твоей мамой останется лишь принять твое решение и поддержать.

— Я знаю… — задумчиво произносит Анна, с грустью во взгляде склонив голову.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Максимилиан с Лилиан переглядываются между собой, а затем женщина приобнимает свою дочь за плечи, уверенно, но мягко сказав:

— Ладно, дочка, поговорим об этом потом. Сейчас и правда не время. Лучше отдохни и приведи себя в порядок.

— И приготовься к тому, что рано или поздно мне придется снова встретиться с Джулианом, — без эмоций добавляет Анна.

— Может, встретиться и придется, — погладив Анну по щеке, уверенно отвечает Максимилиан. — Но обещаю, больше этот мерзавец и пальцем к тебе не прикоснется.

— Сомневаюсь. Джулиан может снова избить меня. А еще он и его отец могут что-то сделать с тобой или мамой. Я… До смерти этого боюсь.

— Все будет хорошо, дорогая. Джулиан не тронет никого из нас. Очень скоро он со своим отцом ответит за все свои делишки и больше не побеспокоит нашу семью.

— И скоро ты снова сможешь жить спокойной жизнью и общаться со своими друзьями, — с легкой улыбкой добавляет Лилиан.

— Надеюсь, мама… — едва заметно улыбается Анна. — Большое спасибо за поддержку и заботу.

— Ах, Анна, девочка моя…

Лилиан с легкой улыбкой на лице заключает Анну в свои объятия, на которые та с удовольствием отвечает. А как только девушка отстраняется от матери, Максимилиан также трогательно обнимает ее и нежно гладит по голове. После чего девушка отстраняется от отца и скромно улыбается родителям, будто бы благодаря их за то, что они находятся рядом в такую трудную минуту.

— Э-э-э, ладно, я пойду к себе… — задумчиво говорит Анна, запустив руку в волосы. — Приведу себя в порядок…

— Конечно, солнышко, иди, — со скромной улыбкой кивает Лилиан.

— А попозже я закажу что-нибудь из еды, — добавляет Максимилиан.

В последний раз посмотрев на Лилиан и Максимилиана, Анна встает с дивана и направляется к себе в комнату, пока родители провожают ее грустным взглядом. А как только они слышат, что дверь в комнату их дочери закрывается, бывшие супруги переглядываются между собой.

— Господи, как же она страдает… — тяжело вздыхает Максимилиан. — Я же вижу , что Анна очень хочет быть с Даниэлем. Она его любит.

— Знаю, но мы не можем помочь ей… — пожимает плечами Лилиан. — Она сама должна принять решение.

— Даже если они и воссоединятся, то в пылу ссоры она может припомнить ему ту измену.

— Верно. Эти воспоминания останутся с ней навсегда. Любой неверный шаг Даниэля может заставить Анну засомневаться в нем и захотеть в чем-то упрекнуть.

— Ох… — Максимилиан качает головой, медленно выдохнув и приложив руку ко лбу, встает с дивана и начинает медленно ходить по гостиной. — Надеюсь, они хотя бы смогут остаться друзьями. Ей не стоит отвергать человека, который всей душой тянется к ней и беспокоится о нашей дочери.

— Слава богу, она хотя бы позволила ему спасти ее от Джулиана и Нормана.

— Да, поняла, что на него можно положиться.

— Даниэль – очень хороший человек. Искренний . Он намного порядочнее, чем Поттеры.

— Он понравился мне на первой же встречи. Хорошо воспитанный парень, с деньгами, не глупый, четко излагает свои мысли… Знает , чего хочет от жизни.

— Знаешь, Макс… Я начинаю понимать, что хотела бы иметь такого зятя, как он. Правда. Ты знаешь, что меня трудно впечатлить, но Даниэлю это удалось с первой же попытки.

— Я тоже мечтаю видеть его своим зятем… — с легкой улыбкой вздыхает Максимилиан. — Мне нравится, что в своих чувствах и эмоциях он всегда искренен. Даниэль остается собой и не притворяется.

— Ты прав. Даниэль не такой, как Поттеры. Джулиан и Норман всегда переигрывают в попытке быть хорошими и невинными.

— Нет, Лилиан, Даниэль не фальшивка, — уверенно отвечает Максимилиан. — Я видел , как обращался с Анной, и как она сияла рядом с ним. А уж наша дочь ни за что бы не подпустила его к себе, если бы ее что-то в нем смущала. Раз Анне кто-то понравился, значит, перед нами хороший человек.

— Ты прав, — скромно улыбается Лилиан. — Этот человек достоин нашей дочери. Достоин быть отцом наших внуков.

— Это парень держит слово! Как бы плохо ему ни было, он все равно пойдет и сделает то, что от него требуется.

— Ах, как же я хочу видеть их вместе! — Лилиан прикладывает глаза и складывает ладони друг к другу. — Господи, сделай так, чтобы моя доченька вернулась к Даниэлю. Пожалуйста …

— Наша дочка всегда была такой веселой и радостной рядом с ним. Я никак не мог нарадоваться на свою девочку!

— Еще и этот Поттер как снег на голову свалился… — Лилиан тяжело вздыхает, встает с дивана и медленно подходит к окну. — Ублюдок … Из-за него моя дочь считает себя ничтожеством и чуть не умерла после того, как ее избили.

— Мне невыносимо больно осознавать это… — задумчиво отвечает Максимилиан. — Вот уж никогда не думал, что один мерзкий ублюдок может превратить веселую, жизнерадостную и уверенную в себе девочку в несчастную и пугливую. Заставить ее считать себя страшной…

— Господи, за что Джулиан так ненавидит Анну? Почему он согласился плясать под дудку своего папаши?

— Ему на это понадобилось всего несколько дней. Всего лишь через несколько дней я перестал узнавать свою дочь.

— Я до сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле… — Лилиан обнимает себя руками. — Мне невыносимо думать о том, что мой ребенок страдает. Я всегда желала для Анны самого лучшего и была готова на все ради нее. Может, она не верила и считала, что я не думаю о ней. Но моя девочка всегда была в моих мыслях.

— Если Норман хочет навредить, то пусть вредит нам. Но нашу дочь мы не позволим трогать ему и его больному сыночку, которого надо запереть в психушке.

— Мне очень страшно, Макс. — Лилиан разворачивается лицом к Максимилиану. — Мне страшно подумать о том, что Поттер может выкрутиться, даже если будет пойман с поличным. Да, у нас есть доказательства того, что Джулиан издевался над Анной, но Норман запросто может сделать что-то, чтобы обернуть все в свою сторону.

— По крайней мере, Джулиана мы точно накажем , — уверенно отвечает Максимилиан. — То видео, что дали нам Даниэль и его друзья, станет отличной уликой. Анна не будет отрицать, что на нем была она.

— Ну не знаю…

— Не переживай, милая, все будет хорошо. Джулиан точно отправится за решетку. И Нормана посадим, если Райану удастся найти что-то, что укажет на причастность этого мерзавца к смерти его матери.

— В любом случае мы не можем позволить Джулиану или Норману приблизиться к Анне. Мое сердце не выдержит, если мне придется еще раз видеть свою дочь избитой до полусмерти.

— Не беспокойся, Лилиан, больше эта сволочь и пальцем не тронет ее. — Максимилиан уверенно подходит к Лилиан и мягко берет ее за плечи. — Даниэль и его друзья не позволят этому случиться.

— Не знаю, Макс… — с тревогой в душе тяжело вздыхает Лилиан, приложив руку к сердцу. — У меня не очень хорошее предчувствие…

— Все будет хорошо. Мы не бессильны.

— Я не хочу потерять своего ребенка. — Лилиан качает головой. — Не хочу, чтобы эти твари издевались над Анной. Я предпочту страдать сама, чем видеть, как она мучается!

— Если эта падла еще раз посмеет тронуть ее пальцем, то я лично ему отомщу.

— Плохо, что мы не можем помочь Анне избежать еще одной встречи с Джулианом.

— Анна не будет встречаться с этими гадюками одна. Только со мной и тобой. Только при поддержке Даниэля, его друзей и полиции.

— А если они подловят ее где-нибудь так же, как и Джулиан – в день избиения? — округляет полные ужаса глаза Лилиан. — И мы не узнаем об этом!

— Пока эти люди на свободе, Анна будет ходить по улицам только в нашем сопровождении или с кем-то из парней.

— А если они заявятся сюда?

— Пусть приходят. Хотя бы один из нас все время будет рядом с Анной. При нас эти люди будут притворяться хорошими. А значит, наша дочь будет в безопасности.

— А что будем делать, если они прекратят притворяться и покажут свое гнилое нутро?

— Думаю, к тому моменту у нас уже все будет спланировано. Пока что Джулиан и Норман не объявляются, но мы будем оставаться начеку, ибо они могут в любой момент преподнести неприятные сюрпризы.

— О, господи…

Лилиан прикладывает руку ко лбу и медленно выдыхает, окидывая взглядом всю гостиную. Она и Максимилиан с грустью во взгляде погружаются в свои раздумья, но спустя несколько секунд неожиданный звонок мобильного телефона заставляет обоих прийти в себя. Мужчина подходит к журнальному столику в гостиной, берет свой мобильник и прикладывает его к уху после того, как проводит пальцем по экрану.

— Алло, — немного напряженно произносит Максимилиан.

— Максимилиан! — слышится чей-то мужской голос. — Сколько лет, сколько зим!

— Э-э-э… Простите … А с кем я говорю?

— Дружище, ну ты что, не узнал меня? Это же я, Норман !

— Норман?

Лилиан быстрым шагом подходит к немного замешкавшемуся Максимилиану.

— Норман, ты что ли? — слегка хмурится Максимилиан.

— Да-да, это я, друг мой дорогой, — с наигранной радостью подтверждает Норман. — Наконец-то у меня появилась свободная минутка, чтобы позвонить тебе! Я так долго хотел это сделать, но в последнее время был постоянно чем-то занят.

— Ох, да ничего страшного… Я… И сам очень занят в последнее время.

Пока Максимилиан говорит это, он бросает взгляд на Лилиан и качает головой, закатив глаза и сжав свободную руку в кулак с мыслями:

«Так-так… Ты все-таки объявилась, падла. Тоже будешь строить из себя хорошенького, прямо как твой мерзкий ублюдок? Ну ладно-ладно… Ты и твой сыночек ответите мне за то, что вы сделали с моей дочерью. Я это просто так не оставлю. Клянусь!»