— Эй, тише-тише, все хорошо, — очень мягко и тихо пытается успокоить Терренс.

Ракель ничего не говорит и продолжает смотреть на Терренса испуганными, широко распахнутыми глазами, с учащенным дыханием прижимая колени к груди.

— Все хорошо, милая, все хорошо. Не надо так трястись.

Терренс успевает лишь погладить плечи Ракель, прежде чем она резко отползает от него на другую сторону кровати.

— Нет-нет, п-п-пожалуйста… — со слезами дрожащим, чуть хриплым голосом умоляет Ракель. — Не д-д-делай мне ничего п-п-плохого… П-прошу…

— Дорогая, ты чего? — искренне удивляется Терренс. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Не бей, прошу… Не кричи…

— Я не собираюсь тебя бить.

— Я знаю, что поступила мерзко… Знаю, что я – подлая стерва, которая предала тебя… Но прошу, не делай со мной ничего ужасного…

Терренс качает головой, подвигается поближе к Ракель и крепко, но нежно обнимает после того, как она тихо шмыгает носом.

— Тише-тише-тише, т-с-с-с, — шепчет Терренс, нежно гладя Ракель по голове. — Не бойся меня.

— Нет… — тихим голосом произносит Ракель и резко вырывается из объятий Терренса. — Не трогай меня…

— Ракель… — мягко произносит Терренс и дотрагивается до плеча Ракель. — Девочка моя…

— Не прикасайся ко мне… — Ракель забивается в угол кровати. — Не трогай…

— Успокойся, любимая, я не хочу тебе навредить.

— Уходи… — тихо просит Ракель, еще сильнее задрожав от страха. — Оставь меня…

— Не бойся меня. — Терренс прикладывает ладонь к щеке Ракель и нежно гладит ее.

— Не надо… — Ракель резко отворачивает лицо в сторону, даже не смотря на Терренса. — Не приближайся…

— Ракель, я знаю, что вчера повел себя ужасно. Знаю, что ты боишься меня. И я искренне хочу извиниться перед тобой. — Терренс мягко берет Ракель за руки. — Прости, пожалуйста…

— Знаешь… Будет лучше, если… Э-э-э… — Ракель, на секунду переводит стыдливый взгляд на Терренса и нервно сглатывает. — Мы с тобой поживем раздельно …

— Что? — округляет полные ужаса глаза Терренс, почувствовав, как сердце пропускает удар. — В смысле, пожить раздельно?

— Я… Сегодня же хочу съехать… — Ракель с дрожью выдыхает. — Не хочу здесь оставаться…

— Боже, Ракель, что ты такое говоришь? — Терренс берет Ракель за плечи. — Ты не можешь так поступить! Я не хочу, чтобы ты съезжала! Не хочу! Твой дом – здесь !

— Ты же сам сказал, что больше не хочешь видеть меня, — без эмоций напоминает Ракель.

— Да, я говорил это, но…

— Вот и я ухожу. Возможно, даже навсегда .

— Умоляю, любимая, одумайся! — с жалостью во взгляде отчаянно умоляет Терренс. — Ты не можешь бросить меня!

— Не беспокойся, Терренс, я не пропаду, — тихо всхлипывает Ракель, вытирая слезы с лица. — И… Не буду скрываться намеренно. Я… Дам тебе знать, где меня искать… Когда я… Буду готова. Хотя я сомневаюсь, что ты будешь меня искать. После того, что я сделала.

— Мне очень стыдно перед тобой за свое поведение. И если ты не простишь меня, то я никогда не прощу себе этого.

— Я и правда предала тебя и сделала чужим себе. И больше не могу быть с тобой.

— Ракель, пожалуйста, выслушай меня.

— Знаю, я – дура . Предательница, стерва, мерзавка, тварь… — Ракель тихо шмыгает носом. — Знаю …

— Нет, милая, я не…

— Я прямо сейчас соберу все свои вещи и покину этот дом. Дай всего несколько минут…

Ракель хочет встать с кровати и начать собирать свои вещи, но Терренс тут же берет ее за запястье, притягивает к себе и заставляет повернуться к нему лицом.

— Нет-нет, Ракель, ты чего! — с округленными глазами ужасается Терренс. — Куда ты собралась? Я не собирался и не собираюсь выгонять тебя из дома!

— Не беспокойся… — с учащенным дыханием произносит Ракель. — Я… Я ухожу лишь на время… А потом… Посмотрим.

— Нет, Ракель, я не позволю тебе уйти. Ни за что!

— Отпусти меня, — с испугом в глазах просит Ракель, пытаясь высвободить руки из хватки Терренса. — Пожалуйста…

После нескольких неудачных попыток освободить руки из хватки Терренса, Ракель все-таки удается сделать это. А после этого она забивается в другой угол кровати и прижимает ноги к себе, чувствуя, как по коже пробегает мороз.

— Клянусь, я не сделаю тебе ничего плохого, — уверенно обещает Терренс.

— Уйди… — тихим, дрожащим голосом просит Ракель. — Прошу, уйди…

— Ты хочешь сбежать, потому что боишься меня?

С этими словами Терренс осторожно подвигается поближе к Ракель с желанием обнять, погладить ей плечи или вытереть слезы с лица. Но девушка крепко обнимает себя руками и со слезами на глазах сильно сжимает голову в плечи.

— Д-да, я б-б-боюсь … — дрожащим голосом неуверенно признается Ракель. — Очень… Боюсь… Ты жестокий …

— Ракель… — с жалостью во взгляде качает головой Терренс и обеими руками гладит Ракель по рукам. — Милая…

— Уходи… Я… Б-б-боюсь тебя…

— Солнце мое, мне правда очень жаль, что все так получилось. Клянусь, я совсем не хотел тебя и причинять тебе боль. Но я обещаю, больше такого не повторится.

— Не надо, Терренс, прошу тебя… — неуверенно произносит Ракель, бросая испуганный взгляд в разные стороны.

Когда Ракель снова хочет встать с кровати и уйти из комнаты, Терренс одним легким движением притягивает к себе и мягко гладит ей плечи.

— Пожалуйста, позволь мне все объяснить, — с жалостью во взгляде отчаянно умоляет Терренс и берет лицо Ракель в руки. — Дай мне шанс!

— Я хочу уйти… — сильно дрожащим голосом произносит Ракель, пока ее глаза широко раскрыты, а сердце бьется так часто, что она может буквально услышать его у себя в голове. — Мне здесь плохо… Страшно…

— Нет, я никуда тебя не отпущу! Слышишь, никуда ! И не отдам другому!

— Отпусти меня, Терренс… — Ракель пытается отстраниться от Терренса, слабо отталкивая его от себя. — Отпусти, я хочу уйти…

— Умоляю, любимая, давай поговорим!

— Не приближайся ко мне… — дрожащим голосом произносит Ракель, резко отстраняется от Терренса и отползает на другую сторону кровати. — Не приближайся!

— Но, Ракель…

— Я и так слишком много страдала в своей жизни… Не делай мне еще хуже, умоляю…

— Я всего лишь хочу поговорить с тобой.

— Нам не о чем разговаривать.

— Ты не можешь все время бегать от меня! — Терренс мягко берет Ракель за запястья. — Рано или поздно нам пришлось бы решить эту проблему.

— Мы уже все решили… — Ракель пытается вырвать руки из хватки Терренса. — Я не хочу больше здесь оставаться…

— Я тебя не отпускал! — Терренс заключает Ракель в крепкие объятия и на секунду утыкается носом в ее плечо, нежно гладя девушку по голове и спине. — Не отпущу ту, которую люблю!

— Пусти меня, Терренс, пусти! — со слезами отчаянно умоляет Ракель, отчаянно пытаясь вырываться из объятий Терренса, которыми тот наслаждается, даже несмотря на отсутствие положительной реакции.

— Тише, милая, тише, — тихим, мягким голосом просит Терренс и нежно целует Ракель в макушку. — Тс-с-с…

— Пусти меня… Пусти!

Ракель начинает со всей силы отталкивать Терренса от себя или наносить ему слабые удары в грудь, которые те мужественно переносит.

— Ну все-все, малышка, успокойся, — мягко говорит Терренс. — Все хорошо…

— Сейчас же отпусти меня! — с учащенным дыханием взволнованно требует Ракель. — Отпусти! Отпусти, говорю! Терренс! Терренс, пусти меня! ОТПУСТИ!

— Тише-тише, не надо кричать, — тихим, более низким голосом говорит Терренс.

— СЕЙЧАС ЖЕ ОТПУСТИ МЕНЯ! МАККЛАЙФ! ПУСТИ, Я СКАЗАЛА!

Ракель еще несколько секунд со слезами на глазах и душераздирающими криками пытается вырваться из хватки Терренса и бьет его по рукам и груди. Но потом у нее заканчиваются силы, и она просто продолжает горько плакать и трястись словно зайчик перед волком.

— Я тебя не отпущу, — мягко гладя Ракель по голове, уверенно говорит Терренс. — Ни за что…

— Я боюсь тебя… — тихим, дрожащим голосом произносит Ракель. — Ты жестокий…

— Пожалуйста, Ракель, не говори так. Я чувствую боль от того, что ты думаешь обо мне как о каком-то монстре.

— Ты и есть монстр… Который в любой момент может убить меня.

— Нет, не говори так, любовь моя. — Терренс мило целует Ракель в висок, пока одна его ладонь придерживает ее щеку. — Подобные слова причиняют мне боль .

— Я не хочу жить с человеком, который… Так со мной обращается…

— Нет, любимая, больше такого не повторится.

— Я тебе не верю! — Ракель издает громкий всхлип. — НЕ ВЕРЮ!

— Тише-тише, милая, тише… Тс-с-с-с…

Терренс еще несколько секунд держит Ракель в своих объятиях и гладит по голове, пока она продолжает издавать громкие или тихие всхлипы. Но затем он немного отстраняется от нее, обеими руками гладит ее лицо и убирает в сторону некоторые пряди волос. Пока девушка рассматривает свои дрожащие руки, довольно тяжело дыша.

— Успокойся, пожалуйста… — мягко просит Терренс, нежно погладив Ракель по щеке. — Успокойся…

Терренс прикладывает руку к грудной клетке Ракель, сразу же почувствовав бешеное биение ее сердца.

— Тс-с-с, расслабься… — спокойно просит Терренс, пока Ракель издает тихий всхлип. — Все хорошо…

Ракель ничего не говорит и лишь продолжает тихонько дрожать, позволяя слезам медленно скатываться по ее щекам и широко распахнутыми глазами смотря на Терренса.

— Успокойся, дорогая, успокойся … — еще мягче и тише просит Терренс и нежно галдит Ракель по голове и щеке.

В какой-то момент мозг подает Ракель сигнал о том, что она зря так боится, поскольку никакой опасности нет. Из-за чего она чуточку успокаивается, хотя и продолжает тихо плакать и стыдливо смотреть на Терренса.

— Вот так, — спустя несколько секунд мягко произносит Терренс, обеими руками берет лицо Ракель в руки, нежно гладит его и поправляет ей волосы, пока та виновато склоняет голову. — Ну? Больше не будешь сбегать от меня?

Ракель молча бросает Терренсу короткий, стыдливый взгляд и стыдливо склоняет голову.

— Хорошо, — кивает Терренс, отстраняется от Ракель, приподнимает голову и бросает короткий взгляд в сторону. — Теперь мы можем начать разговор, который касается нас обоих.

Терренс замолкает еще на пару-тройку секунд, меньше всего желая возвращаться к столь непростому вопросу, но понимая, что рано или поздно ему пришлось бы это сделать. Так что он резко выдыхает с прикрытыми глазами, дабы снять напряжение, и уверенно переводит взгляд на Ракель, пока она вжимает голову в плечи и шмыгает носом.

— Мне очень неприятна вся эта ситуация, — спокойно и уверенно говорит Терренс. — Ты расстроила меня. В какой-то степени даже разочаровала . Мне очень обидно, что ты мне врала и скрывала от меня беременность и выкидыш.

— Я знаю … — низким, чуть дрожащим голосом произносит Ракель, вжав голову в плечи. — Знаю, что поступила ужасно по отношению к тебе. И я ненавижу себя за то, что нарушила обещание ничего не скрывать.

— Мое доверие к тебе подорвано. Когда мы решили воссоединиться, ты дала мне обещание. И не сдержала его. Пока я всегда был с тобой откровенным.

— У тебя есть полное право злиться на меня, — с широко распахнутыми глазами тихо отвечает Ракель. — Я бы тоже была разочарована и обижена, если бы оказалась на твоем месте.

— Дело вовсе не в обещаниях, Ракель. Дело в твоем отношении ко мне. В том, как ты поступила со мной. Ты повела себя так, будто я чужой тебе и нашему погибшему ребенку.

— Я никогда не считала тебя чужим!

— Ты заставила меня так думать.

— Пожалуйста, Терренс…

— Мне казалось, что меня предали самые близкие мне люди. Что ты стала для них дороже меня… Я возмущен тем, что первыми людьми, кто узнал про ребенка, стали мои родители с братом и твои дедушка с тетей.

— Я знаю, что должна была сразу все тебе рассказать. И… Я ужасно сожалею о том, что тянула до последнего.

— Да, ты знатно потрепала мне нервы. — Терренс медленно выдыхает, проводя рукой по лицу и волосам. — Когда я узнал об этом, то ужасно злился и думал, что ты намеренно убила ребенка. Что ты его от кого-то нагуляла .

— Мне обидно, что ты мог так подумать. Тот малыш твой. И только твой. — Ракель тихо шмыгает носом. — Клянусь, я тебе ни с кем не изменяла!

— Я знаю, милая. И мне ужасно стыдно за то, что я вчера сделал и наговорил.

— Не надо сожалеть, Терренс, — без эмоций отвечает Ракель, бросив Терренсу мимолетный взгляд. — Ты прав. Я убила ребенка… Это я во всем виновата.

— Моя вина тоже есть. Я не должен был так реагировать и вынуждать близких мне людей шарахаться от меня. — Терренс с жалостью во взгляде качает головой. — Все думают, что я – монстр, но это совсем не так.

— Я не могу тебя судить.

— Я не смог сдержаться и… — Терренс замолкает на секунду и качает головой. — Позволил себе психануть… Но не из-за того, что я ненавидел тебя. Я… Я пытался скрыть желание пустить слезу… От отчаяния …

— Пустить слезу?

— Я действительно хотел всплакнуть после того, как узнал про ребенка. Поначалу думал, что я смогу контролировать себя. Но нет… Я сорвался на тебе, на Эдварда, на родителей…

— Я знаю… Они все мне рассказали.

— Я не понимал, что говорил или делал и просто сошел с ума от злости. — Терренс начинает нервно перебирать пальцы. — И проснувшись сегодня утром, мне… Хотелось провалиться сквозь землю . От стыда перед теми, перед кем я выставил себя чудовищем. Я кричал, махал руками, наговорил черт знает чего, за что мне сейчас ужасно стыдно.

— Думаю, то, что ты так отреагировал, в какой-то степени нормально , — тихо говорит Ракель.

— Нет, Ракель, моя реакция была ненормальной , — уверенно возражает Терренс. — И если что-то подобное произойдет еще раз, то я уже не смогу вернуть чье-то доверие. Не смогу доказать, что не опасен для людей.

— Ни для кого не секрет, что у тебя несдержанный характер. А многие уже привыкли к твоему дикому нраву.

— Знаю… — Терренс резко выдыхает с грустью во взгляде. — Наверное, моя мама была права, когда говорила, что я еще не научился контролировать свои эмоции. Что я лишь думаю, что умею.

— Никогда не поздно чему-то научиться.

— Мой характер – моя головная боль. Я мог бы избежать бы многих проблем, если бы умел сдерживаться. Если бы… Не провоцировал людей и не набрасывался на них с кулаками.

— Приложи все усилия, и у тебя все получится.

— Вот увидишь, я сделаю все возможное, чтобы оставаться спокойным в любой ситуации.

Ракель без всяких эмоций на лице молча бросает взгляд в сторону, все еще ведя себя довольно зажато и боясь, что Терренс в любой момент примерить другую маску и сделать с ней что-то ужасное.

— Ты все еще боишься меня, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Я вижу это в твоих глазах.

— Да, я боюсь… — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Ты… Ты ненормальный …

— Ракель, милая, умоляю, не надо так говорить.

— Я уже не знаю, чего от тебя ждать, Терренс. Сейчас ты можешь быть спокойным, а через минуту-две снова психанешь.

— Я пытаюсь измениться! Правда! Но у меня не всегда получается!

— Вчера ты мог убить меня! Да, я была готова к тому, что ты психанешь. Но я не думала, что ты настолько озвереешь. Это… Это было даже хуже, чем тогда, когда ты ударил меня. Тогда та пощечина казалась мне одним из худших моментов. Я думала, что мне не может быть еще обиднее. Еще страшнее.

— Пожалуйста, любимая…

— Или же ты мог избить меня так, что я бы составила компанию Анне. Мы бы обсуждали случившееся и недоумевали, как такие люди, как ты или Джулиан, могут жить на этом свете.

— Господи, Ракель… — неуверенно произносит Терренс и с широко распахнутыми глазами качает головой. — Ракель… Как… Как ты вообще могла такое подумать? Как могла подумать, что я такой же ужасный, как и тот тип, который избил Анну? Как ты можешь сравнивать меня с тем ублюдком?

— А я не удивлюсь! Не удивлюсь, если однажды объявится девчонка, которая заявит на весь мир, что ты избивал ее и подвергал насилию!

— Я бы не посмел сделать подобное ни с одной девушкой.

— Да что ты! Ты у нас, значит, милый и невинный зайчик!

— Пожалуйста, Ракель, не выставляй меня монстром.

— А я не одна так думаю! — уверенно заявляет Ракель. — Твои родители и брат тоже боятся тебя! После того, что им вчера пришлось пережить по вине человека, у которого и так огромные проблемы с головой.

— Знаю, но я уже…

— Ладно, я была жертвой твоих психозов. Ладно Эдвард страдал. Но когда тебя боялись твои мать с отцом? Как у тебя вообще хватило наглости так обращаться с ними?

— Мне очень стыдно перед тобой, Эдвардом и родителями за то, что произошло вчера, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Я реально очканул, когда понял, что вы все можете от меня отвернуться!

— Почему, Терренс? — со слезами на глазах недоумевает Ракель. — Почему ты так поступаешь со своими близкими?

— Я не сдержался…

— Да, может быть, я совершила ужасную ошибку. Но такого отношения к себе я точно не заслужила. Не заслужила бояться мужчину, с которым живу. За которого хотела выйти замуж. Который все больше заставляет меня усомниться в том, правильно ли я поступлю, если стану его женой.

— Ракель, любовь моя. — Терренс обеими руками берет Ракель за руку и нежно гладит ее. — Я прекрасно осознаю свои ошибки. Признаю свою проблему. И я готов бороться с ней. Ради тех, кто многое для меня значит.

— Ты обещал это миллион раз. Но ты никогда не держал слово. Ты ничему не научился.

— Неправда, наш конфликт многому научил меня, — уверенно отвечает Терренс. — По крайней мере, я в состоянии замолчать и уйти в случае критической ситуации. Если бы не тот случай, вчера я мог бы сделать с тобой ужасные вещи. Я бы точно убил тебя со злости.

— Понимаю… — без эмоций отвечает Ракель, опустив взгляд вниз. — Не ушел бы ты, ушла бы я. Несмотря на желание попытаться что-то тебе объяснить. Я… Сгорала от стыда и… Боялась смотреть тебе в глаза… Но меня кто-то будто бы держал за руку… Как будто кто-то хотел , чтобы мы разругались в пух и прах.

— Скорее всего.

— Хотя… — Ракель тяжело вздыхает и бросает взгляд на окно по левую руку от нее. — Я боялась смотреть тебе в глаза и до того, как ты все узнал… Чувствовала себя так, будто использую тебя, хотя это совсем не так. И… Признаюсь честно, порой у меня был порыв собрать вещи, уйти и пропасть. Ничего никому не говоря. Пропасть, чтобы меня никто не смог найти.

— Все это время… — с грустью во взгляде задумчиво произносит Терренс. — Я пытался понять, что с тобой происходило. Постоянно нервничал. Сходил с ума. В какой-то момент я начал думать, что и правда наплюю на твои проблемы, если ты не захочешь ни в чем мне признаться.

— Я этого боялась. Боялась потерять тебя.

— Однако я заставлял себя быть с тобой, как бы плохо и тяжело мне ни было. Потому что это был мой долг. Раз уж я решил жениться, то не могу бегать от ответственности за ту, которую выбрал своей спутницей.

— А вот я от нее бегала… — тихо вздыхает Ракель. — Не доверяла тебе…

— Неужели ты молчала про выкидыш из-за страха? — с грустью во взгляде спрашивает Терренс. — Почему ты всегда пыталась убедить меня в том, что все хорошо?

— Я боялась твоей реакции, — издает тихий всхлип Ракель и аккуратно вытирает слезы под глазами. — И я была уверена, что после такого ты никогда не смог бы простить меня.

— Но ты должна была понимать, что рано или поздно была бы вынуждена рассказать правду.

— Понимала . Я все понимала… — Ракель на секунду прикрывает рукой половину лица и издает пару всхлипов. — Но безумно боялась потерять тебя и услышать слова о том, что ты бросаешь меня. Этот страх останавливал меня каждый раз, когда я хотела подойти и рассказать тебе всю правду. Клянусь, Терренс, я хотела признаться во всем намного раньше. У меня и мысли не было намеренно скрывать свой выкидыш.

— Да, но почему ты ничего не сказала, когда узнала, что ждала ребенка? — недоумевает Терренс. — Если ты боялась, то это было глупо . Ты ведь прекрасно знаешь, как я хочу ребенка.

— Просто не хотела нервировать в такое и без того напряженное время. Я наивно полагала, что суд быстро вынесет приговор. Но дело затянулось на два месяца… Я решила сказать о ребенке уже после закрытия дела. К тому моменту все равно уже было бы бесполезно скрывать беременность. Но увы… Я не пробыла беременной и трех месяцев и потеряла ребенка спустя пару недель после того, как узнала о нем.

— Суд – не причина скрывать от меня подобные вещи. Ты была обязана сказать мне об этом.

— Знаю… — стыдливо опускает взгляд вниз Ракель. — Я поступила некрасиво… Очень некрасиво…

— Ты скрывала это ото всех: от друзей, родственников и тех, с кем работаешь?

— Да, я никому не говорила… Думала, что кто-то мог проболтаться тебе. А я хотела, чтобы ты узнал это лично от меня. Однако я откладывала этот момент до тех пор, пока не оказалась прижата к стенке.

— Такое впечатление, будто Эдвард, мои родители и твои дедушка с тетей насильно заставили тебя признаться во всем.

— Эдвард не заставлял, а лишь пытался успокоить меня. Я была в отчаянии после того, как мы узнали о твоем состоянии. И так устала сдерживать себя, что все рассказала твоему брату. Хотя и не планировала это делать.

— А мои родители и твои родственники?

— Твои родители тоже не заставляли, я сама все рассказала… А дедушка с тетей заподозрили, что Эдвард и твои родители что-то знают. Пригрозили узнать всю правду и рассказать ее тебе. И… Я была вынуждена во всем признаться.

— Неужели ты не доверяла даже мистеру Кэмерону и Алисии? — удивляется Терренс. — Ладно наши друзья, мои родители и Эдвард не знали! Но эти люди – твои дедушка и тетя.

— Дедушка ведь очень часто общается с твоими родителями, родителями Наталии, мистером Джонсоном и его женой, а тетя с радостью присоединяется к ним, когда находится здесь. Хоть он и надежный человек, я все равно боялась, что дедушка мог случайно проболтаться. Твои родители рассказали бы все тебе и Эдварду, а родители Наталии – своей дочери. Ну… А Рочестер уж точно не стала бы держать язык за зубами.

— Но это ведь глупо , Ракель! Я понимаю, что ты боялась моей реакции и хотела рассказать мне всю правду лично. Но все люди, о которых ты говоришь, надежные. Они ни за что не предадут и не скажут что-либо, если их попросить.

— Поверь, Терренс, я знаю, что поступила ужасно не только с тобой, но и с остальными, — с жалостью во взгляде отвечает Ракель. — Да… Может, я выгляжу так, будто ищу себе оправдания. Но это не так, клянусь! Сейчас я честна с тобой!

— Я верю тебе, дорогая, — спокойно говорит Терренс. — Но я не могу отрицать, что было глупо и некрасиво так себя вести. Мне очень обидно, что я узнал о ребенке только сейчас. И остальным будет неприятно слышать, что ты не доверяла им.

— Пусть меня осуждают и ненавидят. Я заслуживаю этого. И я даже не буду пытаться доказать свою невиновность. — Ракель тяжело вздыхает и тихо шмыгает носом. — У меня нет на то права.

— Никто не будет отворачиваться от тебя, — уверенно качает головой Терренс. — Разве от тебя отвернулся хоть кто-то из тех, кому ты рассказала про выкидыш? Да, тебя осудили! Да, твой поступок не одобрили! Но все искренне сочувствуют тебе.

— Такому поступку нет оправдания, — тихо говорит Ракель, шмыгает носом и аккуратно вытирает слезы под глазами. — Никто не одобрит того, что я сделала.

— С этим я поспорить не могу.

— Я думала, что почувствую себя лучше после того, как признаюсь во всем. Но… Мне ничуть не лучше. А наоборот – даже хуже … От осознания того, что я все испортила.

— Меня неоднократно спрашивали, что с тобой происходит, но я не знал, что ответить, ибо и сам ломал голову над причиной твоего стресса. Например, некоторое время назад я разговаривал со Стивеном.

— Стивеном?

— Встретил его в одном кафе. Мы немного поболтали, и он сказал, что твоя ассистентка застала тебя плачущей в туалете.

— Я много плакала… Пока никто не видел… По крайней мере, я думала , что никто не видел. Я плакала где угодно. На съемках. Во время перерывов. А когда успокаивалась, делала вид, что ничего не происходит, и продолжала работать.

— Все видели твое состояние. Абсолютно все.

— Просто я страдала так, как заслужила.

— Нет, Ракель, не говори так, — уверенно качает головой Терренс. — Ты перетерпела намного больше боли, чем другие.

— Судьба у меня такая… — пожимает плечами Ракель. — Раз мне суждено реветь, бояться, чувствовать боль и страдать, значит… Я просто должна смириться с этим.

— Нет-нет, это не так. — Терренс обеими руками берет Ракель за руку и гладит ее со всех сторон, плавно перейдя к внутренней части запястья. — Никто не хочет, чтобы ты всю жизнь страдала.

— Похоже… — Ракель тихо шмыгает носом. — Это… Моя плата за все мои плохие поступки. Плата за то, что я не смогла дать тебе то, что ты заслуживаешь…

— Нет, милая, это не так.

— Ты заслуживаешь намного больше, чем у тебя есть. Однако у меня нет возможности дать тебе все это.

— Я доволен всем, что у меня есть сейчас . И не хочу ничего менять. Не хочу терять все то, чем так дорожу.

— Увы, но я так и не смогла сделать тебя счастливым и подарить желанного ребенка. Он погиб … — Ракель издает тихий всхлип. — Погиб по моей вине… Из-за моей безответственности.

— Нет, Ракель, не вини себя. — Терренс сначала гладит Ракель по руке, а потом по голове и поправляет ей волосы, пока она тихонько, но безутешно плачет, закрыв лицо руками. — Ты не виновата в том, что это случилось в такое неудобное время.

— Я не думала, что все так сложится… И была в шоке, когда врач сказал мне о беременности.

— Я не сомневаюсь, что если бы нам не пришлось мотаться по судам, ты бы благополучно выносила ребенка. И ты сделаешь это, когда тебе удастся снова забеременеть.

— Вряд ли это случится… Потому что практически потеряла того, кого хочу видеть отцом своего малыша…

— Нет, не говори так, милая. — Терренс с легкой улыбкой на лице гладит Ракель по щеке, пока та склоняет голову. — Уверен, что однажды ты сделаешь меня самым счастливым. Ты же абсолютно здорова и можешь иметь детей.

— А если бы не смогла? — всхлипывает Ракель, переведя мокрый взгляд на Терренса. — Ты бы точно бросил меня, если я была неспособна родить ребенка.

— Нет-нет, клянусь, я бы не ушел, если бы ты не смогла родить. Ну а даже если бы что-то и мешало, у нас есть все возможности решить проблему.

— Признайся, ты бы не остался со мной, будь я бесплодной, — аккуратно вытирая слезы под глазами, дрожащим голосом говорит Ракель. — Если бы я промолчала об этом перед свадьбой и потащила тебя к алтарю.

— Ракель, не говори глупости! Напридумала всякой чуши и потом сама из-за нее страдаешь!

— Не жалей меня, Терренс, скажи правду. — Ракель тихо шмыгает носом. — Что тебе не нужна бесплодная женщина.

— Я же говорю, сейчас можно решить любую проблему. Ну а если врачи окажутся бессильны, то можно прибегнуть к ЭКО или взять ребенка из приюта, как это сделала твоя тетя.

— Ты всегда стремился к созданию семьи… Всегда мечтал о жене и детях. — Ракель тихонько всхлипывает и шмыгает носом. — А я до сих пор не уверена, что рождена для этой роли. В моей жизни замужество и дети никогда не было главной целью. Я не говорю, что не хочу этого. Просто… Просто я могу спокойно жить без семьи. Мне все равно, замужем ли я, если у меня дети…

— Но ты ведь хочешь выйти за меня?

— Конечно, хочу! Я люблю тебя и не представляю рядом с собой кого-то другого. Хотя и знаю, что далека от идеальной жены и мамы. Пока что я плохо представляю себя в этой роли.

— Однако несмотря ни на что, я всегда был счастлив рядом с тобой. Ты не только тигрица в постели, но еще и прекрасный друг, который всегда поддержит в трудную минуту.

— Мне так стыдно, что я не всегда ценила тебя, — качает головой Ракель. — Поступала с тобой так, будто мне плевать.

— Ракель…

— Я хочу стать тебе хорошей женой! — Ракель тихо шмыгает носом. — И с ужасом думаю о том, что могу потерять тебя. Ведь… Мне плохо без тебя. Больше я не представляю свою жизнь в одиночестве.

— Я ценю все, что ты для меня делаешь, и готов отвечать тебе взаимностью.

— Какая же я дура… Дура, которая сама все испортила… Которая совсем не ценит то счастье, что… Само прилетело ей руки. Господи… Какая же я идиотка… Безмозглая идиотка!

Ракель сгибается пополам и буквально захлебываться своими слезами, закрыв лицо руками с мыслью, что все ее тело дрожит не то от холода, не то от напряжения. Терренс же с жалостью во взгляде наблюдает за ней и нервно сглатывает, с трудом находя в себе силы стойко переносить эту душераздирающую сцену. А в какой-то момент мужчина гладит девушку по голове, осторожно притягивает ее к себе и со спины обнимает настолько нежно, насколько возможно, обвив руки вокруг ее шеи, на секунду уткнувшись носом в ее плечо.

— Ах, Ракель, Ракель… — слегка покачиваясь, тихо произносит Терренс и мило целует Ракель в висок. — Ну почему ты делаешь мне так больно?

— Я этого не хочу, — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Но у меня не получается не делать тебе больно.

— Девочка моя… Я всегда буду повторять, что в тебе мой смысл жизни. Причина, по которой я чувствую себя живым. Только ты даешь мне те эмоции, которые мне нужны.

— Ты заслуживаешь намного больше, чем я давала тебе все это время.

— Нет, дорогая, ты ошибаешься. — Терренс с легкой улыбкой целует Ракель в щеку и висок и заправляет прядь ее волос за ухо, все еще обнимая и прижимая девушку к себе. — Если бы мне было плохо с тобой, то я бы бросил тебя и нашел себе другую. Однако я не ошибся, когда сказал себе, что ты можешь сделать меня более счастливым, чем когда-либо.

— Я не верю, что ты так быстро простил меня. — Ракель тихо шмыгает носом. — Девушку, которая погубила нашего ребенка своей безответственностью…

— Эта боль никогда не будет забыта, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Но у нас будет столько детей, сколько мы захотим.

— Ты должен ненавидеть меня! И выгнать из дома! Обвинять меня в том, что я извела тебя своими истериками. Из-за того, что потрепала твои нервы.

— Я же сказал, что не собираюсь выгонять тебя.

— Я не хочу терять тебя. Но я совершила огромную ошибку и должна заплатить за нее. Расставанием с тобой.

Ракель снова закрывает лицо руками и издает несколько громких всхлипов, довольно тяжело дыша. Терренс же с округленными глазами покачивает головой, чувствуя, как неприятно сжимается его сердце. А затем он прижимает свою невесту поближе к груди и нежно гладит по голове, в какой-то момент начав слегка покачивать ее словно ребенка.

— Ах, Ракель, какая же ты у меня дурочка… — с легкой улыбкой вздыхает Терренс. — Ну о каком расставании может идти речь? Как я могу бросить девушку, которую люблю? Рядом с которой я чувствую себя таким счастливым, как еще никогда в жизни!

Ракель ничего не отвечает и продолжает тихо всхлипывать, наслаждаясь тем, как Терренс гладит по голове.

— Я не бросил бы тебя, даже если бы знал, что ты не можешь родить. Мы бы все равно поженились. Даже если мне пришлось бы тратить все свое время на заботу о тебе. Ради тебя я готов на все. На любые жертвы.

Ракель перестает всхлипывать, шмыгает носом и медленно переводит на Терренса свои красные, мокрые глаза.

— Правда? — тихо и неуверенно спрашивает Ракель.

— Если любишь человека, то примешь его любым, со всеми его недостатками и болезнями, — уверенно отвечает Терренс. — Ты нужна мне не только ради детей. Но еще и ради желания чувствовать себя любимым и счастливым. Ради любви к тебе я готов идти на уступки и прощать все твои оплошности.

— Терренс… — гораздо смелее посмотрев на Терренса, с легкой улыбкой тихо произносит Ракель.

— Когда мы однажды чуть не расстались, я понял, что тоже не представляю себя отдельно от тебя. Даже и думать не хотел о кому-то другом. Ты была недоступна, и меня это манило. А когда ты стала проявлять ко мне заботу, то я окончательно в этом убедился.

— Ты значишь для меня намного больше, чем я думала.

— А я больше не хочу жить сам по себе. Думаю… Нам действительно суждено быть вместе. И ты моя вторая половина, без которой я не смогу жить.

Терренс нежно гладит Ракель по щеке и приподнимает ее лицо за подбородок, чтобы та посмотрела ему в глаза.

— Значит, ты можешь простить меня? — неуверенно спрашивает Ракель. — Точнее… Попытаться простить…

Терренс ничего не отвечает и с легкой улыбкой заключает Ракель в объятия, параллельно развернув ее к себе боком, погладив по голове и проведя рукой по волосам. Пока девушка прижимается поближе к груди мужчины, в которую она утыкается носом, сложив руки перед собой.

— Я и сам поступил не слишком красиво, — держа руку на затылке Ракель, тихо говорит Терренс. — Мне сейчас так же стыдно, как и тебе.

— Мне так и не стало легче после того, как я все рассказала… — низким голосом отвечает Ракель.

— Думаю, тебе просто стоит хорошенько отдохнуть и привести мысли в порядок.

— Ах, да я уже не помню, что значит быть спокойной и счастливой, — тяжело вздыхает Ракель. — Я так привыкла к своим истерикам, что считаю их своим нормальным состоянием. Хотя и чувствую, что они сильно меня вымотали.

— Я знаю, милая, — нежно поглаживая Ракель по голове, мягко произносит Терренс. — Обещаю, я сделаю все, чтобы помочь тебе.

Ракель издает всхлип и на пару секунд закрывает лицо руками, пока Терренс продолжает гладить дрожащую девушку по голове и в какой-то момент целует ее в макушку.

— Знаешь… — неуверенно произносит Ракель. — В последние два-три года я стала плакать намного больше. Я в детстве не плакала столько, сколько плакала за эти годы. Да, бывали какие-то просветления, но это было временным явлением.

— Это как-то связано со мной? — с грустью во взгляде спрашивает Терренс, крепко обнимая и прижимая Ракель к себе. — Я что-то делал не так или что-то не давал?

— Нет-нет, это никак не связано с тобой! Наоборот, ты стал моим лучиком солнца, который заставлял меня улыбаться и радоваться, даже когда мне было ужасно плохо и хотелось все бросить. — Ракель тяжело вздыхает. — Если честно, я и сейчас хочу это сделать… Меня ничего не радует… Я даже потеряла интерес к работе, которая несколько лет назад была очень важна для меня. Но сейчас… Сейчас все изменилось … Работа стала для меня неким долгом. В какой-то степени мучением…

— Надо же…

— Может… — Ракель неуверенно переводит взгляд на Терренса. — Может, мне закончить карьеру? Может, пришло время забыть о съемках и показах?

— Только если ты действительно этого хочешь.

— Понимаешь, я как бы люблю свою работу и… Не хочу завершать карьеру. Но я понимаю, что меня уже не тянет работать так сильно, как раньше.

— Мне кажется, тебе просто стоит какое-то время отдохнуть. Взять перерыв. Как это сделал я в случае с актерской карьерой. Я не завершил ее, а просто приостановил. Потому что актерство перестало доставлять мне удовольствие. Это не то, чем я всегда хотел заниматься. Я работал только ради того, чтобы заработать побольше денег.

— Устал?

— Можно и так сказать. Но если бы сейчас мне предложили сыграть интересную роль, то я бы согласился . Я с радостью вернусь к актерству, если получу шанс сыграть роль интересного и противоречивого персонажа. Может, даже злодея… Я всегда мечтал сыграть отрицательную роль.

— То есть, это всего лишь усталость?

— Вспомни, как ты каждый день работала по несколько часов в сутки и отказывалась от отдыха. Даже после пересмотра графика, ты продолжаешь выкладываться по полной. Естественно, что ты просто выгорела. Так что тебе просто нужно надолго обо всем забыть и пожить в свое удовольствие. Может, ты поймешь, что тебя тянет к чему-то другому.

— Сейчас меня ни к чему не тянет… — тихо вздыхает Ракель. — Я просто хочу целыми днями лежать на кровати и смотреть в одну точку… Ну или же просто спать…

— Это усталость, дорогая моя. — Терренс мягко гладит Ракель по голове. — В свое время я прошел через то же самое. Бывали моменты, когда я не ел и не спал целыми сутками. Мысленно я стонал, но никогда ни на что не жаловался и просто выкладывался по полной.

— Если честно… — без эмоций произносит Ракель. — Я начала сомневаться в себе… В своих силах… В своем будущем… Во всем , что касается меня. Я не та сильная, смелая и уверенная в себе Ракель, которой казалась все эти годы. Это была игра. Роль, которую я вполне успешно играла. Но на самом деле… Я так и осталась той слабой, несчастной девочкой, которая совсем перестала верить в себя из-за школьных издевательств. Я думала, что с ней покончено, но нет. Она все еще жива . Она живет во мне. Все еще не верит в себя и считает, что не заслуживает всего, что у нее есть.

— Ракель… — с грустью во взгляде произносит Терренс. — Девочка моя…

— Но… Даже подвергаясь всем тем ужасным издевательствам, я не плакала так много, как сейчас. Сейчас я стала более впечатлительной и ранимой. Я не помню, когда в последний раз провела хотя бы неделю без слез. Ты был прав , когда сказал, что слезы стали моим вечным спутником. — Ракель качает головой. — Я все время плачу и страдаю. Неудивительно, что тебя это в итоге доконало.

— Ракель…

— А история с выкидышем еще больше свела меня с ума. Это всегда будет моим камнем на душе… Даже если все поймут и простят меня… Даже если я рожу ребенка…

Ракель тяжело вздыхает и склоняет голову, грустным взглядом рассматривая свои руки и позволяя слезам медленно течь по ее щекам. Терренс же нервно сглатывает, с жалостью во взгляде наблюдая за ней и прилагая много усилий, чтобы самому не пустить слезу. До этого мужчина обнимал девушку со спины, но в какой-то момент он облокачивается спиной на спинку кровати, притягивает ее к себе и обнимает таким образом, что она садится у него между ног. После чего Терренс прижимает Ракель поближе к себе, целует в макушку и гладит ее по голове, что лежит у него на груди.

— Ты не одна, любовь моя , — мягко говорит Терренс. — Вместе мы все преодолеем. Я готов на все, лишь бы видеть тебя счастливой. Даже свернуть горы.

— И ты готов на это? — неуверенно спрашивает Ракель. — Готов и дальше терпеть мои постоянные истерики? Жениться на той, что никогда не была идеальной?

Прежде чем ответить, Терренс нежно гладит Ракель по щеке и целует в висок, все еще прижимая ее к своей груди и поглаживая ей колени.

— Я не брошу тебя, даже если ты порой будто бы испытываешь мои нервы на прочность, — уверенно обещает Терренс. — Это было бы моей самой большой ошибкой. Которую я бы никогда себе не простил.

Ракель впервые за все это время скромно улыбается, бросив короткий взгляд вниз, пока на ее бледном лице появляются легкие румянцы. А в какой-то момент девушка покрепче прижимается к Терренсу, сгибает ноги в коленях, берет в руку маленький серебристый якорь черного чокера, что висит у него на шее, и начинает крутить и рассматривать.

— Знаешь, когда мы впервые встретились, то я даже и подумать не могла, что ты станешь моим близким человеком, — признается Ракель. — Знала бы я тогда, что выйду за тебя замуж, закатилась бы в истерическом смехе.