— Мы сделаем это ради дружбы, что объединяет нас, — с легкой улыбкой добавляет Питер. — Ради справедливости. Ради спасения невинных людей.

— Обещаю, мы сделаем все, чтобы ты обрела покой, — мягко добавляет Терренс, присев на койку напротив Анны и взяв ее за руку. — Это в наших силах . И мы не упустим этот шанс. Тем более, что у нас есть прекрасная поддержка в лице твоих родителей, мистера Джонсона и Райана.

— Райана? — удивляется Анна. — Вы его знайте?

— Мы познакомились с ним в больнице в день твоего избиения, — признается Питер. — Его узнали твои родители. Они сказали, что это тот самый человек, который должен был стать твоим супругом. И лично мне он понравился . Скромный, порядочный… Он был в шоке, когда узнал, что сделал Джулиан.

— Да, Райан очень хороший и всегда прекрасно относился ко мне, — слегка улыбается Анна. — Он милый и симпатичный, но я никогда не обращала на него внимания как на парня и всегда считала просто другом или братом. Однако я могу с полной уверенностью сказать, что Райан – полная противоположность Джулиана.

— Но лично я не стал бы доверять ему безоговорочно, — немного неуверенно признается Эдвард. — Все-таки он – член семьи Поттеров. Кто знает, каков этот Райан на самом деле.

— Нет, Эдвард, ты что! Райан – ангел ! Просто золото! Вот уж с ним мне всегда было комфортно. Единственный член семьи Поттер, которого я не боюсь.

— Ты уж извини, что я так говорю, но мне трудно верить этому человеку. Хотя я и не отказываюсь дать ему шанс. Райан согласился так или иначе содействовать.

— Не беспокойтесь, парни, на Райана можете рассчитать. Он никогда не был на стороне Джулиана и своего отца.

— Мне показалось, что он несчастный, — слегка хмурится Терренс. — Скорее всего из-за его отношений с отцом и братом, которые не слишком хорошо относятся к нему.

— Он для них как балласт. Хотя я удивлена, что мистер Поттер до сих пор не выгнал Райана из дома.

— Этот Норман вообще никогда не любил Райана? — удивляется Питер.

— Никогда. Райан всегда был крепко привязан к своей маме. Но, к сожалению, миссис Поттер умерла несколько лет назад. Она была очень хорошей женщиной. Которая знала , как управлять Джулианом и его отцом. При ней они были милыми и кроткими, но после ее смерти совсем отбились от рук.

— Кстати, наш разговор натолкнул Райана на мысль, что эта женщина умерла не просто так, — признается Терренс. — И он пообещал попытаться что-то узнать и доказать возможную причастность его отца к ее смерти.

— Он подозревает своего отца?

— По крайней мере, у него был мотив . Норман и Джулиан терпеть не могут, когда ими командует женщина. А эта Женевьева, или как ее там, держала их в ежовых рукавицах.

— Я не думаю, что он сможет что-то доказать, — качает головой Анна. — А если и сможет, то Джулиан и его отец не дадут Райану спокойной жизнью. А этот парень вряд ли сможет постоять за себя.

— Кто знает… — задумчиво произносит Питер. — Но все же помни, что в тихом омуте черти водятся. Может, сейчас Райан скромный, тихий и безмятежный, но когда будет нужно, он еще покажет себя и вряд ли будет нуждаться в защите. Вряд ли он останется прежним, если выяснится, что его отец и брат имеют хоть какое-то отношение к смерти его матери.

Анна ничего не говорит и лишь пожимает плечами, крепко сцепив руки.

— Кстати, а ты знаешь, что он успел разговориться с Даниэлем? — интересуется Эдвард.

— Правда? — округляет глаза Анна.

— Да, в день нашего знакомства. Даниэль сказал, что Райан сам подошел к нему и присел за столик после того как мы попрощались.

— Никогда бы не подумала, что однажды они встретятся.

— Однако они встретились, — уверенно говорит Питер. — И неплохо поладили.

— Что у Даниэля не отнять, так это умение находить умение общий язык с людьми. Он всегда мог легко с кем-то разговориться и уже через несколько минут узнать все о человеке.

— Есть такое, — кивает Терренс. — С Даниэлем очень легко говорить. Даже при всей его крутизне он вполне добродушный и умеет слушать и подбадривать.

— Я знаю… — скромно улыбается Анна. — Мне и самой было легко говорить с ним, когда мы только познакомились. Он такой простой и искренний. В нем нет фальши. Он не стремится быть наигранным… Слишком вежливым… Даниэль всегда остается собой. Не стремится быть идеальным и открыто говорит о своих недостатках.

— Мне кажется, после истории с Джулианом твои родители не захотят видеть рядом с тобой никого, кроме Даниэля, — с легкой улыбкой предполагает Эдвард. — Они понимают, что глубоко ошибались, когда были против твоих отношений с ним.

— Я не могу запретить им общаться с ним. Если мама с папой захотят поддерживать с ним связь после завершения этой истории, то я не буду возражать. Однако мои родители могут не надеяться, что я смогу простить его.

— Пожалуйста, Анна, не надо быть такой уверенной, — мягко говорит Питер. — Все может измениться. Мы все хотим видеть вас счастливыми. Нам с парнями неприятно видеть нашего друга таким подавленным. Даниэль находится на грани. Произошедший случай сильно подкосил его. Он прикладывает огромные усилия, чтобы не зарыть голову в песок и хоть как-то исправить свои ошибки.

— Наше примирение невозможно . Из-за того, что я не смогу снова поверить ему.

— Слушай, неужели тебе совсем не жалко Даниэля? — с жалостью во взгляде спрашивает Эдвард. — Ты посмотри, до чего он доводит себя! Хоть Дэн не говорит о своей боли и не показывает своих эмоций, мы знаем , что творится у него в душе. Ему сейчас очень тяжело. Если бы не ответственность перед столькими людьми, он предпочел бы сбежать. Исчезнуть . Заставить всех поверить, что его больше нет.

— Знаю, Эдвард. Но так не будет длиться вечно. Рано или поздно мы оба придем в себя.

— Этот человек любит тебя, Анна. Он мечтает снова воссоединиться с тобой. Была бы ты безразлична ему, он и пальцем не пошевелил бы ради тебя. Однако он рвет и мечет только для того, чтобы сделать тебе хорошо.

— То, что он молчит, не означает, что ему все равно, — уверенно добавляет Терренс. — На самом деле Даниэль сильно переживает и отчаянно пытается загладить вину. И я считаю, что это заслуживает твоего внимания и положительной реакции. Ты поступишь некрасиво, если никак не отблагодаришь его. Да, Перкинс говорит, что ему не нужна твоя благодарность. Но в глубине души этот парень хочет , чтобы ты оценила это.

Анна пару секунд ничего не говорит и с грустью во взгляде тяжело вздыхает, бросив взгляд в сторону.

— Вообще-то, я уже ценю то, что он пришел ко мне на помощь, — тихо признается Анна. — Я правда рада, что он не ведет себя как трус. Да и то, что Даниэль честно признался в измене, не может оставить меня равнодушной. По крайней мере, я ценю его честность.

— Для него важно оставаться честным с тобой, — уверенно отвечает Питер. — Это лучшее , что он может сделать. Да, может быть, правда неприятная, но лучше уж знать ее и попробовать ее горький вкус, чем вечно есть сладкое. Даниэль правильно поступил, что во всем признался и не стал отпираться. Меня его смелость восхищает .

— Ты прав… Если бы он начал все отрицать, я бы точно не смогла простить его.

— Поверь, Анна, мы не одобряем того, что сделал Даниэль, и он это знает, — уверенно отвечает Терренс. — Но его можно оправдать. Потому что он не понимал, что делал, и ничего не помнил. Та девчонка ловко обвела его вокруг пальца, заставив поверить тому, что ей было выгодно и настроив нашего приятеля против всех нас.

— Но откуда эта стерва появилась? Как она узнала про Перкинса?

— Никто не знает, милая, — мягко говорит Питер. — Но не исключаю, что это как-то связано с группой.

— Хочешь сказать, что она – его фанатка?

— Возможно. Но это обязательно выяснится, если она снова объявится и начнет преследовать Дэна. Он уже пообещал, что если не посадит эту девчонку или не отправит ее в психушку, то обязательно добьется ее депортации в Испанию.

— А вы не знали эту девчонку?

— Нет, Анна, мы ее раньше не видели, — уверенно отвечает Эдвард. — Только я видел ее в больнице и узнал, когда Перкинс однажды обвинил нас во лжи и показал фальшивую фотографию Бланки и его самого.

— Вы и правда разругались с ним? — хмурится Анна.

— Правда, — кивает Терренс. — Мы все могли разорвать дружбу с ним и были страшны обижены. Хотя и понимали, что все изменится, когда к Даниэлю вернется память.

— Удивительно, что вы так легко сумели простить его.

— Мы просто понимали, что имеем дело не с нашим другом, а с кем-то другим. Тем, в кого его превратила та Бланка. Нам ничего не оставалось, кроме как ждать.

— Ясно…

— И давай будем откровенными: любой из нас мог быть на его месте, — уверенно отмечает Эдвард, приобняв рядом находящуюся Анну за плечи. — Любой . Я, Терренс, Питер… Наталия, Хелен, Ракель, ты… Никто от подобного не застрахован.

— Я знаю…

— Даниэль не виноват в том, что его травма головы привела к потере памяти. Надо радоваться, что для него все не закончилось куда более тяжелыми последствиями. Перкинс довольно быстро восстановился и сейчас чувствует себя хорошо.

— Ты прав… — без эмоций отвечает Анна и тихо шмыгает носом. — И это все моя вина…

— Нет-нет, подружка, не говори так.

— Уж лучше бы я страдала вместо Даниэля и приняла бы весь удар на себя. Я! — Анна проводит руками по лицу и волосам. — Только я должна была страдать! Потому что все разрушено по моей вине.

— Пожалуйста, Анна, не вини себя, — мягко просит Терренс и берет Анну за руки. — Ты ни в чем не виновата.

— Виновата, Терренс, — дрожащим голосом произносит Анна. — Все рушится по моей вине, Даниэль страдал по моей вине, и вы все вынуждены рисковать тоже из-за меня.

— Перестань, дорогая, — качает головой Питер.

— Боже, ну зачем я вообще устроила скандал из-за каких-то сигарет и пыталась шантажировать его? — тихо стонет Анна. — Почему ? Хотела как лучше, но в итоге все испортила!

— Мы все понимаем, Анна, — тихо произносит Терренс, присаживается рядом с Анной, приобнимает ее за плечи и прижимает к себе, пока Эдвард садится напротив девушки рядом с Питером. — Мы знаем, что ты делала все это ради блага нашего друга.

— Да, но я вела себя неправильно ! — издает тихий всхлип Анна. — Вместо того чтобы помочь на деле, я лишь упрекала, угрожала и обвиняла в неуважении ко мне!

— Успокойся, дорогая, успокойся…

Терренс покрепче прижимает Анну к себе, держа ее в своих объятиях и пытаясь успокоить поглаживаниями по голове, пока Эдвард с Питером с грустью во взгляде и болью в сердце наблюдают за девушкой, в какой-то момент переглянувшись между собой.

— Прости, Анна, но разве ты сама не понимала, что делаешь ему только хуже? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Понимала , — тихо произносит Анна. — Но не могла сдержаться, чувствуя запах курева и видя окурки. А еще больше меня злило то, что Перкинс пытался курить тайком от меня.

— И из-за каких-то сигарет ты была готова пожертвовать своими отношениями? — с грустью во взгляде удивляется Питер. — Отношениями с человеком, с которым ты была так счастлива! Даниэлю ничего не нужно было делать, чтобы ты улыбнулась и залилась краской. Просто находиться поблизости.

— А какой ты всегда была! — мягко добавляет Эдвард. — Мы никогда не видели тебя плачущей и расстроенной до того, как он потерял память. Сколько я знаю тебя, ты всегда была счастливой и жизнерадостной. Твоему оптимизму можно было позавидовать. Но сейчас все изменилось.

— Знаю… — без эмоций произносит Анна. — Знаю, что я уже не та, что раньше.

— Господи, Анна, ты же молодая красивая девчонка! — восклицает Питер. — У тебя еще вся жизнь впереди! Но такое чувство, что ты во всем разочаровалась и забила на себя и свою жизнь!

— Так и есть… Мне уже давно плевать на себя.

— Неужели тебе нравится твое собственное отражение в зеркале? Эти растрепанные волосы, безжизненные, красные и опухшие от слез глаза, бесформенные свитера и водолазки мрачных цветов, выпирающие кости…

— Я уже давно не смотрюсь в зеркало. И стараюсь делать это как можно реже. Потому что меня пугает та уродина, которую я в нем вижу.

— Боже, о чем ты говоришь? — искренне удивляется Эдвард. — Ну какая уродина! Ты у нас красавица!

— Вспомни, как ты наряжалась, делала себе прически и красилась, — с легкой улыбкой добавляет Терренс. — Ты всегда говорила, что не сомневаешься в себе, и считала себя красивой.

— Считала, Терренс, — возражает Анна. — Сейчас все совсем иначе.

— А как ты помогала подружкам принарядиться! Девчонки говорят, что лучше всего у тебя получается делать макияж. Твои подружки становятся нереальными красавицами после того, как позволят тебе поработать над их лицом.

— Девочки и так красивые, — слегка улыбается Анна. — Им не нужен макияж, чтобы сражать всех своей красотой.

— Ты из любой простой невзрачной девочки сделаешь красавицу. Если бы тебе пришлось работать, то ты вполне могла бы стать визажистом. Ты отлично разбираешься в косметике и знаешь, как подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. И я бы посоветовал тебе развиваться именно в этом направлении.

— Да ладно, МакКлайф, не придумывай!

— Ты думаешь, я стал бы врать? Я нисколько не сомневаюсь, что ты сделаешь из своих подружек красавиц в день свадьбы Эдварда и Наталии и моей женитьбы на Ракель.

— Ах да, свадьба… — бросает легкую улыбку Анна. — Я и забыла, что мои подружки вот-вот выйдут замуж…

— Им понадобится твоя поддержка, — скромно улыбается Питер. — Невесты будут сильно нервничать в этот день.

— А мы знаем, как здорово ты умеешь поддержать друзей, — уверенно добавляет Эдвард. — Наталия еще помнит, как ты помогала ей в трудные моменты и отвлекала от плохих мыслей. Ты была словно лучик солнца, который радовал ее.

— Это не только моя заслуга, — тихо отвечает Анна. — Как будто Ракель сделала для нее меньше или вообще ничего.

— Я знаю. Но не надо обесценивать и свои старания. Нам всем становится лучше, когда ты рядом. Ты как ребенок, который просто не может заставить подумать о плохом. Который всегда заставляет радоваться и улыбаться. Жизнерадостное невинное создание, которое еще не почувствовало вкус зла и ненависти.

— Да… Я – ребенок… Ребенок, который чувствует себя несчастным и одиноким.

— Нет, Анна, ты не одинока. — Эдвард берет Анну за руки. — Никогда не будешь одинока.

— Мы все прекрасно понимаем, — уверенно говорит Питер. — Видим, что ты стала другим человеком из-за Джулиана. Из-за того, что он долгое время оскорблял тебя и унижал. Просто ты настолько привыкла к этому, что и сама начала думать так и относиться к себе пренебрежительно. Ты поверила в свою никчемность и начала бояться что-то говорить и делать неверный шаг, потому что боишься получить оплеуху.

— Да… — выдыхает Анна. — Я боюсь …

— Ты вовсе не такая, какой тебя считает тот подонок. Он больной . Больной человек, у которого не все в порядке с головой. Поттера когда-то обидела девчонка, которая заставила его возненавидеть всех девушек. Ты не виновата в том, что Джулиан не терпит отказов, оскорблений, унижений и всего прочего, что может сделать девушка. Это уже его проблемы. Его папаша захотел видеть своего сыночка таким ублюдком.

— Вряд ли я когда-нибудь стану собой.

— У тебя все получится , — уверенно отвечает Эдвард. — Если ты примешь нашу помощь. Если примешь помощь Даниэля. Мы сделаем все, чтобы ты снова поверила в себя.

— Никто не будет принуждать тебя вернуться к Даниэлю, если ты того не захочешь, — добавляет Терренс. — Однако имей в виду, что с ним тебе будет намного лучше.

— Мы однозначно будем рядом, несмотря ни на что. Однако есть те вещи, которые под силу сделать лишь Даниэлю. Только он может подарить тебе любовь и заботу, в которых ты так нуждаешься.

— В любом случае мы тебя умоляем, прежде чем что-то решать, подумай. Хорошенько подумай. Обо всем, к чему может привести твое решение. Сможешь ли ты стать еще счастливой, если встретишь другого. Не будешь ли ты сравнивать Перкинса со всеми парнями, которых встретишь на своем пути. В этом случае ты не будешь так счастлива, как раньше. Ты просто заставишь себя смириться . Будешь встречаться с одним, но думать о Даниэле.

Анна не собирается спорить ни с одним словом, что сказали Терренс, Эдвард и Питер. Они на сто процентов правы . В какой-то момент она чувствует, как ее сердце неприятно сжимается, а сдерживать слезы становится намного сложнее. Точнее, невозможно. Ведь она уже устала лгать и притворяться. Несколько секунд девушка пытается держать себя в руках, но затем все-таки позволяет себе сломаться и начинает тихонько плакать, пока Эдвард держит ее за руку, а Питер присаживается рядом, приобнимает свою подругу и мягко гладит по голове после того, как меняется с Терренсом местами.

— Я в отчаянии … — дрожащим голосом отчаянно произносит Анна. — В полном… И не знаю, что мне делать!

Анна закрывает лицо руками и снова издает всхлип.

— Вы во всем правы. Во всем ! Это правда ! Я устала делать вид, что не имею к этому никакого отношения. Что я все еще люблю Даниэля… И страдаю без него.

— Нам не нужно прилагать усилия, чтобы понять, чего ты хочешь, — мягко объясняет Питер. — Да и ты уже ничего не отрицаешь.

— И да, я сейчас другая. Не та девчонка, которую вы знали раньше.

— К сожалению, это правда, — подтверждает Терренс.

— Буду откровенна… — Анна тяжело вздыхает и с грустью во взгляде окидывает взглядом всех парней. — Я сама в шоке от того, что со мной произошло. Мне кажется, я стала другим человеком. Как будто тело осталось прежним, а внутренний мир стал иным. Я больше не чувствую себя собой.

— Да, милая, я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, — осторожно говорит Терренс, поглаживая Анну по плечу.

— Очень… Я уже не помню, кто есть на самом деле.

— Ты не одна, Анна. Рядом с тобой находятся люди, которые любят тебя и считают очень красивой, умной и талантливой девушкой.

— Я… — Анна издает тихий всхлип и слегка склоняет голову. — Я никогда не страдала от недостатка уверенности в себе и всегда любила себя такой, какой родилась. Не хотела ничего в себе менять. А начав встречаться с Даниэлем, моя вера в мою красоту только укрепилась. Я чувствовала себя уверенно . Самой красивой, счастливой, любимой и желанной девушкой.

— Он поможет тебе стать собой, если ты попросишь его об этом, — уверенно говорит Питер.

— Я всегда была для него королевой. Даниэль обращался со мной едва ли не лучше, чем моя семья. Он пылинки с меня сдувал. И мне нравилось, когда этот человек называл меня принцессой.

— Мы знаем.

— Но сейчас я чувствую себя ничтожеством . Уродиной, которая ни на что не способна и живет лишь ради родителей.

— Нет, Анна, не говори так, — качает головой Терренс. — Ты у нас красавица !

— Серьезно, ребята… — тихо произносит Анна, перестав обращать внимание на текущие по щекам слезы и начав слегка дрожать от напряжения в каждой мышце. — Если бы не родители и друзья, я бы уже давно по-тихому умерла .

— Ты причинишь боль многим людям, если что-то с собой сделаешь.

— Я уже давно забыла, что значит быть красивой, уверенной, любимой и счастливой. Хотя так хочу вновь почувствовать себя таковой. А не жалкой уродиной с синяками на теле, торчащими костями, и опухшими глазами, у которой вообще нет желания жить на этом свете.

— Пожалуйста, Анна, не говори, что ты не хочешь жить, — с жалостью во взгляде умоляет Питер.

— Но это правда , Питер… Я больше не могу это терпеть… Не могу ! — Анна закрывает лицо руками, начав плакать пуще прежнего. — Господи, за что мне все это? Почему это происходит именно со мной? Чем я все это заслужила? Как могла позволить себе стать жертвой человека, который считает меня жалкой куклой? Просто безжизненной куклой, которую в любой момент можно порвать и выбросить!

— Ты ни в чем не виновата, милая. Просто все произошло в неподходящее время.

— Мне все это кажется страшным сном … — Анна тихо шмыгает носом. — Каждый день я просыпаюсь с надеждой, что мне все это приснилось. Однако смотрясь на себя в зеркало и видя в нем жалкую бесполезную уродку с опухшим лицом, я понимаю, что все происходящее реально .

— Рано или поздно все заканчивается, — мягко отмечает Терренс.

— Я так устала, что уже перестала чего-то ждать. Мне на все плевать. Я не хочу ни за что бороться. Не хочу! Я устала !

Анна начинает издавать тихие, полные отчаяния всхлипы, даже не пытаясь вытереть слезы с лица. Питер, Эдвард и Терренс понимают, как больно сжимаются их сердца, слушая душещипательную речь девушки и видя, как она вся дрожит. Они некоторое время с грустью во взгляде наблюдают за ней, думая, что ей захочется сказать что-то еще, а затем Роуз покрепче приобнимает девушку за плечи и прижимает ее к себе, пока та носом утыкается в плечо своего друга.

— Анна, бедняжка… — с жалостью во взгляде качает головой Эдвард.

— Пожалуйста, не вини себя в том, что произошло, — мягко просит Терренс. — И забудь все, что тебе сказал тот больной человек. Он сам жутко не уверен в себе. Злится, что и рядом не стоит с молодыми, красивыми и успешными парнями.

— У меня больше нет сил держаться, — захлебываясь слезами, срывается на крик Анна. — Я не могу! Это невыносимо!

— Ты сможешь , мы верим в тебя, — уверенно отвечает Эдвард.

— Нет… Не смогу… Не смогу! Я ничтожна… Я уродлива!

— Тише-тише, милая, — покрепче приобняв горько плачущую Анну и погладив ее по голове, мягко говорит Питер. — Не плачь. Мы рядом. Все хорошо.

— Я хочу умереть … Уж лучше бы Джулиан тогда избил меня до смерти. Почему я осталась жива? Почему кто-то хочет, чтобы я и дальше страдала?

— Нет, подружка, замолчи. Не причиняй нам боль.

— Мне плохо , Питер… Очень плохо… — Анна снова издает тихий всхлип. — Кто-то считает меня причиной радости. А я не могу взять себя в руки даже ради тех, кто держит меня в этом мире. У меня нет сил… Я давно не живу в своем теле. Такое чувство, что я живу, но в то же время мертва.

— Когда-то я чувствовал себя точно также. Мне тоже казалось, что я уже был мертв внутри. Все эмоции и чувства давно покинули меня. Внутри было пусто . Я не понимал, для чего живу, и что меня здесь держит. Но как видишь, я справился с этим с помощью друзей. Без них я бы ни за что не нашел в себе силы жить дальше. Да, это был долгий и трудный процесс, но сейчас все осталось в прошлом.

— Сейчас я не могу собраться даже ради друзей.

— Хотя… — немного неуверенно произносит Питер. — Я до сих пор борюсь с собой… Борюсь со своими демонами. Да, сейчас я в порядке, но… Иногда прошлое преследует меня и… Давит… Заставлять вновь подумать о том, что мне нет места на этом свете.

— Правда? — округляет глаза Анна.

— Да… И… — Питер нервно сглатывает. — Я до сих пор борюсь с желанием взять лезвие и порезать запястье. Иногда я смотрю на него и понимаю… Что оно буквально гипнотизирует меня. Я ничего не могу с этим поделать. Но к счастью, я вовремя останавливаюсь.

— А ты резался после того, как выписался из больницы?

— Нет, не резался. Но много раз был на грани. Сейчас это происходит реже, но в первое время было очень тяжело.

— Надо же… Ты не говорил об этом…

— В любом случае я с этим справился. А раз я выбрался из этой ямы, значит, и ты сможешь.

— Я очень хочу найти прежнюю себя. Хочу жить как раньше. Радоваться, улыбаться, веселиться… Я ужасно тоскую по тому, как жила раньше и мечтаю жить в спокойствии. В окружении тех, кто любит меня. И не оскорбит так, что моя самооценка упала бы ниже плинтуса.

— Мы никогда не бросим тебя, — взяв Анну за руки, мягко и уверенно обещает Эдвард. — И не посмеем причинить тебе боль. Ты всегда можешь рассчитывать на нас и нашу помощь. И мы докажем это, защитив тебя от того больного подонка. Мы не позволим Поттеру притронуться к тебе даже пальцем и сделаем все, чтобы он ответил за все твои страдания.

— А может, вы все-таки не будете вмешиваться? — неуверенно спрашивает Анна.

— Нет, Анна, даже не пытайся.

— Мне так стыдно , ребята… — тихо всхлипывает Анна и аккуратно вытирает слезы под глазами. — Стыдно, что я втянула вас в эту историю, к которой вы не имейте никакого отношения.

— Просить помощи и защиты еще никогда не было стыдно, — уверенно отвечает Терренс. — Можно сколько угодно строить из себя независимого человека, который сам все сделает. Но бывают ситуации, когда ему приходиться об этом забыть и подходить к кому-то, чтобы произнести простое « помоги ».

— Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Это будет несправедливо !

— Никто не пострадает, обещаю.

— А Даниэль? Вдруг Джулиан что-то с ним сделает?

— Не сделает. Мы не позволим Даниэлю разбираться с Поттерами в одиночку.

— Но я не хочу, чтобы он снова пострадал из-за меня! — отчаянно восклицает Анна и тихо шмыгает носом. — Если с ним что-то случится, то я это не переживу! Я никогда себя не прощу!

— Тебе не о чем беспокоиться, подружка, — уверенно отвечает Питер. — Даниэль умеет постоять за себя и других, а наша поддержка будет ему во благо.

— Мы не бросим ни тебя, ни его, — с легкой улыбкой обещает Эдвард, погладив Анну по руке.

— Не знаю… — качает головой Анна. — Я ничего не знаю… Не знаю!

Анна снова закрывает лицо руками, сгибается пополам и продолжает безутешно плакать и дрожать. Эдвард молча мягко гладит ее по спине, пока та носом утыкается в плечо Питера, который крепко обнимает ее и гладит по голове.

— Все хорошо, милая, мы с тобой, — тихо, мягко говорит Эдвард. — Ты не одна. У тебя есть девчонки и мы с парнями.

— Ты можешь это пережить, — убрав с лица Анны некоторые пряди волос, уверенно добавляет Терренс. — Мы знаем. Мы верим в тебя.

— У меня не получится… — качает головой Анна и тихо шмыгает носом. — Я не смогу… Я слабая…

— Ты сильная ! Сильная девчонка с твердым характером, которая всегда делала то, что хотела.

— Ты демонстрируешь свою силу с самого рождения, — слегка улыбается Питер. — Твои мама с папой рассказывали, что ты родилась недоношенной. Врачи говорили, что ты не выживешь, но тебе удалось их удивить. Ты хотела жить и боролась за жизнь.

— Внутри тебя живет невероятно мощная сила, — уверенно говорит Терренс. — Доверься ей. Иногда другие не могут сделать то, что под силу лишь тебе. Бывают ситуации, когда ключом к решению проблемы являешься ты сама .

— Знайте, что помогает мне держаться на плаву? — спрашивает Анна, замолкает пару секунд и тихо шмыгает носом. Любовь. Именно она заставляет меня понимать, что у меня еще есть какой-то смысл жизни. Любовь к родителям, друзьям, Даниэлю …

— Ну вот, а ты еще хочешь умереть! — скромно улыбается Питер. — У тебя ведь столько причин жить! А ты, глупышка, хочешь совершить такую большую ошибку!

— Я хочу бороться. Но у меня нет сил.

— Любовь тебе поможет, дорогая, — уверенно говорит Эдвард. — Иногда даже дорогостоящие лекарства и лучшие врачи не могут исцелить тебя так, как чья-то искренняя любовь. Она поможет тебе выжить даже в самом эпицентре хаоса, когда нет никакой надежды на какое-то волшебство. И возможно, именно любовь поможет тебе однажды простить Даниэля и забыть о его измене, которой он не хотел.

— Я очень хочу вернуть его… — со слезами, что катятся по ее щекам, дрожащим голосом признается Анна. — Как бы то ни было, я все еще люблю вашего друга Даниэль – лучшее , что когда-либо случалось со мной в жизни. С ним я была такой счастливой, как никогда раньше.

— Он сказал бы то же самое, — слегка улыбается Питер.

— Ради этого человека я была готова на все… — Анна тяжело вздыхает. — Хотя я и сейчас сделаю что угодно ради него… Чтобы снова ощутить его присутствие… Почувствовать себя как за каменной стеной… Без него я словно потерянный ребенок.

— Постарайся сфокусироваться на его достоинствах, — мягко советует Терренс. — Думай обо всем хорошем, что Даниэль когда-либо сделал тебе. Прислушивайся к своим ощущениям и зову сердца и постарайся понять, какие знаки тебе подает мозг.

— От Даниэля всегда веяло теплом и любовью, — с мимолетной улыбкой признается Анна. — Да, я этого не говорю и не показываю, но… Мне спокойнее , пока он рядом.

— Вот видишь! — скромно улыбается Эдвард. — Ты сама не понимаешь, насколько сильно в нем нуждаешься. Необязательно трезвонить о своей любви на всех углах. Просто доверься Даниэлю. Сделай первый шаг к миру. Если вы оба этого захотите, то в ваши отношения вернется мир, любовь и доверие.

— Пока что я просто позволю ему защитить меня и моих родителей от Джулиана.

— И он очень рад, что ты приняла его помощь, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Питер. — Ты большая молодец.

— На большее я пока не способна.

— Давай сейчас не будем говорить, что ты никогда не вернешься к нему и не простишь его. Лучше вернуться к этому вопросу позже. А сейчас надо сделать более важное дело – наказать Джулиана и его отца.

— Пусть делает все, что считает нужным.

— И думай также о своем скорейшем выздоровлении, — добавляет Терренс. — Чтобы тебя поскорее выписали.

— Ох… — тихо вздыхает Анна. — Даже не знаю, хочу ли я домой… Меня, честно говоря, немного тошнит от стен моей комнаты… Так что если меня будут держать здесь еще очень долго, то я спокойно к этому отнесусь. Даже если никогда не любила все эти больничные стены и запах лекарств.

— Поверь, мы тут все это не любим, — отвечает Эдвард.

— Лично я ненавижу больницы, — с легкой улыбкой признается Терренс. — То время, что мне пришлось провести здесь, было отвратительным . Не мог дождаться, когда меня выпустят из больничного заключения.

— Да… — бросает легкую улыбку Анна. — Может, я попрошу родителей привезти мне какие-нибудь книжки, если я здесь задержусь.

— Думаю, скоро ты точно захочешь домой, — уверенно отвечает Питер. — Знаешь, как мне надоело целыми днями лежать на больничной койке за две недели. Я даже радовался , когда вставал и разрабатывал мышцы на ногах.

— В любом случае все не так уж плохо. Кормят хорошо, врачи заботливые… К тому же, со мной лежит Кэссиди. Мы развлекаем друг друга, пока никого из вас нет.

— Ну насчет еды я бы поспорил … — задумчиво говорит Терренс. — Меня накормили реально вкусной едой лишь в день моей выписки.

— Ну извини, братец, в больнице не готовят изысканные деликатесы, которые стоят бешеных денег, — невинно улыбается Эдвард. — Крабы, омары, лобстеры… Ризотто, фуа-гра, гребешки, фондан… Что там еще подают в дорогих ресторанах и на столы богатых?

— Я не пробовал и половину того, что ты назвал.

— Ой да ладно! Что бы ты не пробовал что-то, что дороже курочки, пиццы и спагетти!

— Я бы сейчас не отказался от запеченной картошечки с каким-нибудь остреньким соусом.

— Эй, хватит болтать о еде! — возмущается Питер и водит рукой по животу. — У меня из-за вас в животе заурчало!

— У меня тоже, — скромно хихикает Анна. — Правда я хочу чего-нибудь с овощами. Например, салат с курицей…

— Раз хочешь есть, значит, идешь на поправку, — с легкой улыбкой добавляет Эдвард.

— Кстати, Терренс… — задумчиво произносит Анна. — А когда ты выписался? Я что-то упустила этот момент!

— Я ушел в день твоего избиения, — объясняет Терренс. — Где-то после обеда.

— Да уж… Сначала ты оказался в больнице, а потом здесь оказалась я…

— Самое главное – все живы и здоровы. А с проблемами мы справимся.

— Хотелось бы… — тяжело вздыхает Анна, бросив короткий взгляд в сторону.

— Ничто не длится вечно, — отмечает Эдвард. — Как сказала тетя Ракель.

— Не переживай, прорвемся! — с легкой улыбкой уверяет Питер. — И будем о группе, о свадьбе, и о чем-то еще…

— Если честно… — слегка улыбается Анна и заправляет прядь волос за ухо. — Из-за проблем с Джулианом я ни разу не вспомнила о том, что Наталия и Ракель скоро выйдут замуж.

— Ну вот мы тебе и напомнили, — отвечает Терренс.

— У вас еще есть время понравиться вашим новым родственникам, — шутливо отвечает Анна.

— Пф, да они и так нас обожают!

— Просто я всегда был очарователен, — с легкой улыбкой гордо отвечает Эдвард. — Еще никто не смог устоять против такого шикарного парня, как я.

— О да, устоять невозможно ! — закатив глаза, по-доброму усмехается Терренс. — Устоять против желания надрать тебе задницу и макнуть харей в лужу.

— Знал бы ты, как я хочу отхлестать тебя ремнем.

— Так, сейчас получишь по шее!

— Нет, братишка, это отец надает тебе подзатыльников, если я пожалуюсь ему на тебя.

— Ой-ой, напугал!

— А если он еще и поставит меня тебе в пример и назовет прилежным мальчиком, то я буду визжать от радости.

— Да уж… — по-доброму усмехается Терренс. — Если ты прилежный, то я не самый сексуальный мужчина шоу-бизнеса.

— Ты был им в далеких двухтысячных! А сейчас появились новые секс-символы. И в конце этой декады люди выберут нового самого сексуального и привлекательного мужчину десятых годов.

— Наивно полагаешь, что сможешь затмить самого Терренса МакКлайфа?

— У меня есть для этого все, — с гордо поднятой головой отвечает Эдвард. — Молодой, красивый, чертовски привлекательный, сексуальный и полон очарования… Любая девочка продала бы душу, чтобы быть на месте Наталии!

— Я красивый и неотразимый, а ты просто симпатичный парнишка с милой мордашкой и густой копной волос.

— Не помню, чтобы кто-то говорил про тебя подобные вещи. А вот обо мне в последнее время очень много говорят. Я стал сексуальной фантазией всех девчонок на свете.

— Тобою восхищается лишь одна Наталия.

— А Ракель сразу показала тебе, кто ты на самом деле. Девчонки все реже визжат и падают в обморок при виде тебя.

— Ну все, разговорился малой! — Терренс хлопает Эдварда по голове. — Разговорился!

— Не завидуй, Терренс. Когда тебе исполнится восемьдесят, ты будешь пользоваться огромной популярностью у бабулек. Подожди лет пятьдесят, и ты вновь словишь звезду. Но это не точно. Ведь самым крутым стариком на районе буду я.

Терренс ничего не говорит и лишь искривляет лицо в смешной гримасе, передразнивая Эдварда, пока Питер с Анной переглядываются между собой.

— Знайте, парни… — с легкой улыбкой произносит Анна и вытирает слезы с лица. — Должна признаться… Мне стало намного легче после разговора с вами.

— Мы рады, что ты все-таки открылась нам и приняла нашу помощь, — мягко погладив Анну по предплечью, с легкой улыбкой отвечает Терренс.

— Просто я доверяю своим друзьям. Клянусь, ребята, я правда хотела открыться вам раньше, но не могла решиться… Из-за угроз Джулиана… И… Желания отрицать, что я неравнодушна к Даниэлю.

— Мы все понимаем, — мягко произносит Питер.

— И кстати… Спасибо большое за то, что вы спасли меня от Джулиана. — Анна бросает мимолетную улыбку и по очереди гладит Питера, Эдварда и Терренсу по плечу. — Я безумно вам благодарна.

— Мы сделали то, что должны были сделать, — положив руку на плечо Анны, с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Эдвард. — С нашей стороны было бы подло пройти мимо.

— Я знаю… Спасибо вам еще раз… Вы спасли меня от смерти.

— Поблагодари еще и Даниэля, — советует Питер. — Ведь ты была спасена и благодаря его усилиям.

— В любом случае, как вы видите, я здесь и все еще жива. Хотя у меня по-прежнему болит все тело.

— Все твои побои скоро пройдут, — дружелюбно обещает Терренс. — К счастью, ты так легко отделалась. Хотя мы боялись, что у тебя могли быть и переломы, и травмы головы.

— Да… — Анна бросает взгляд на свои руки. — Может, мама с папой правы в том, что это как-то связано с тем, что я выкарабкалась, когда родилась раньше срока.

— Поэтому я уверен, что ты очень быстро пойдешь на поправку, — отвечает Эдвард.

— Надеюсь… Хоть смогу увидеть Сэмми… Я ведь так скучаю по нему и хотела бы как-нибудь увидеть этого песика.

— К сожалению, мы не можем привести Сэмми в больницу, — разводит руками Терренс. — Но когда ты выпишешься, Хелен с Питером с радостью приведут песика к тебе домой.

— Спасибо… — со скромной улыбкой благодарит Анна. — Спасибо вам за все, ребята. Вы самые лучшие .

Эдвард, Питер и Терренс с легкой улыбкой переглядываются между собой и предлагают девушке свои дружеские объятия, от которых та даже не думает отказываться. Девушка улыбается намного шире, когда они прижимают ее к себе и гладят по голове, обретя возможность дышать куда свободнее и чувствуя, как ей стало легко после того как такой тяжелый груз упал с ее хрупких плеч.

***

Тем временем Наталия и Хелен собираются возвращаться в палату Анны. Девушки медленным шагом идут по коридору больницы мимо множества людей, которые заняты чем-то своим, говорят о Ракель и в очередной раз пытаются связаться с ней.

— Нет, не отвечает, — что-то изучая в своем смартфоне, качает головой Наталия. — Я не могу дозвониться до нее.

— На сообщения Ракель тоже не отвечает, — следуя за Наталией со смартфоном в руках, сообщает Хелен. — И даже не читает их.

— Господи, да что же произошло? Еще и Терренс чудит…

— Я тоже не знаю, что думать, — тяжело вздыхает Хелен и убирает телефон к себе в сумку, вместе с Наталией проходя мимо болтающих о чем-то врачей. — И Кэмерон, и МакКлайф всегда предупреждали, если у них не получается приехать.

— Да, ситуация очень странная…

— Слушай, Наталия… — задумчиво произносит Хелен. — А ты помнишь дни, когда Терренс был в больнице?

— Ну да, помню, — неуверенно пожимает плечами Наталия, убирает свой смартфон в свою сумку и слегка хмурится. — А что? Почему ты спрашиваешь?

— Эдвард ведь тогда очень странно себя вел.

— Просто переживал за Терренса.

— Нет, дело не в этом. Дело в чем-то другом…

— Неужели ты думаешь, что он что-то знает?

— Ты разве не заметила, что он становился очень тихим как раз тогда, когда мы говорили о поведении Ракель? Как будто МакКлайф боялся о чем-то проболтаться…

— Да, верно. Я тоже это заметила.

— Его поведение до сих пор кажется мне странным . Точнее, реакция на упоминание о секрете Ракель.

— Но что, по-твоему, он может знать? — разводит руками Наталия. — Да еще и с того времени!

— Не знаю, подруга… Не знаю…

— В любом случае он мне ничего не рассказывал.

— Эй, а он не мог разговаривать с Ракель, когда мы все искали ее после того, как узнали, что произошло с Терренсом? Ведь Эдвард ушел искать ее, а мы остались ждать его и Даниэля.

— Не знаю, Хелен… — задумчиво произносит Наталия. — Но он был с ней, когда я подошла к ним. У Ракель была сильная истерика, а Эдвард пытался успокоить ее. Хотя я не могу исключать, что они и правда о чем-то говорили…