— Нет-нет, я этого не хочу, — резко мотает головой Терренс. — Нет!

— Надо думать головой, прежде чем что-то делать.

— Думаешь, приятно, когда тебя считают чужим? Когда тебе лгут? Когда все вокруг все знают, а ты ни хера не в курсе!

— Ракель никто не заставлял говорить – она сама так захотела. Человек просто устал держать это в себе.

— Неправильно, что я в последнюю очередь узнаю то, что должен был узнать первым.

— Надеюсь, у тебя не хватило наглости заявиться домой к мистеру Кэмерону и Алисии и устроить им скандал после того, как ты помотал нам нервы? — сильно хмурится Эдвард.

— Нет… — Терренс опускает взгляд на свои руки. — Как только я ушел из родительского дома, то немного покатался по городу, погулял в своем любимом местечке и где-то в одиннадцать поехал домой.

— Ну хоть на это ума хватило. А вот Ракель боялась возвращаться домой. Она была уверена, что ты мог устроить ей еще один скандал.

— Я бы не стал с ней разговаривать… Да и ее не было дома, когда я вернулся туда.

— Мы с родителями с радостью разрешили бы ей переночевать у нас, но она в итоге решила поехать домой.

— Стоп, так значит, Ракель была с вами? — слегка хмурится Терренс. — Это от вас она приехала домой лишь после двенадцати?

— Надо же! — ехидно усмехается Эдвард. — Заметил, что твоей невесты не было дома в столь позднее время.

— Конечно, заметил. Приехал домой, а ее нигде нет.

— Я бы не удивился, если бы у тебя хватило ума заявить ей о расставании. Но я еще больше удивлен, что ты все-таки не сделал это.

— Не спорю, я думал об этом.

— Вот как… Оказывается, даже в состоянии бешенства у тебя все-таки немножко работают мозги.

— Послушай, Эдвард…

— А хочешь я расскажу тебе обо всех последствиях твоей вчерашней истерики? — Эдвард на мгновение бросает взгляд на мимо проходящего врача с папкой в руках, который тоже смотрит на него и Терренса и идет дальше по своим делам, увлекшись изучением какой-то бумаги. — Родители весь вечер сидели на успокоительных и какое-то время не вставали с кровати. У отца было пониженное давление, а у матери наоборот – повышенное.

— Правда?

— А когда Ракель приехала к нам домой, то на нее лица не было. Бедняжка была вся заплаканная и напуганная! Ее сильно трясло от напряжения! Удивляюсь, что она вообще смогла добраться до нас в таком ужасном состоянии и отказалась от моего предложения забрать ее где-нибудь. Мы кое-как смогли привести Ракель в чувства и страшно нервничали, когда она решила уехать домой.

Терренс ничего не говорит и с широко распахнутыми глазами просто слушает все, что говорит Эдвард.

— Ты доволен? — качает головой Эдвард. — Доволен, что из-за тебя она все это время молчала и мучила себя?

— Мне правда очень жаль, — с жалостью во взгляде отвечает Терренс. — Я правда всего этого не хотел.

— Нам и самим прийти в себя. Хотя мы до сих пор прибавим в шоке от того, что ты вчера устроил.

— Такого больше не повторится, обещаю.

— Алисия и мистер Кэмерон были ошарашены, когда узнали об этом. Они приехали к нам домой после звонка мамы и тоже пытались успокоить Ракель.

— Значит, они знают о вчерашнем? — округляет глаза Терренс, почувствовав, как сердце пропускает удар.

— Да, братец, знают! И я скажу больше: вчера они хотели ехать к тебе. Но отец с трудом уговорил их подождать, пока ты успокоишься. Он испугался, что ты и им устроишь скандал и заставишь сделать все, чтобы эта девушка не была с тобой.

— Они ненавидят меня?

— Ха, а ты думал, тебя погладят по головке? Мистер Кэмерон будет в шоке, когда узнает, что однажды ты ударил Ракель. Он заставит свою внучку расстаться с тобой!

— Надеюсь, вы не рассказали ему обо всем, что я сделал?

— Ракель сама все рассказывала. И тебе повезло, что она не рассказала тех подробностей, о которых знаем мы с родителями. Да, Алисия наверняка догадалась, что ты мог поднять на ее руку, но она все же промолчала.

— О, блять…

— Ты обещал, что будешь хорошим парнем для этой девушки. Однако ты снова разочаровал ее родственников и свою семью. Даже мать, которая давно борется с твоими психозами, до сих пор не может привыкнуть к тому, что ты творишь.

— Знаю…

— Мы ведь предупреждали тебя… — качает головой Эдвард. — Говорили, чтобы ты держал себя в руках. Почему ты не прислушался к нам?

— То, что вы все подталкивали меня к разговору, настораживало . Хотя я поначалу не обращал на это внимания.

— Просто хотели, чтобы ты поскорее узнал всю правду. А молчали, потому что Ракель умоляла нас молчать. И мы посчитали, что такие вещи ты должен был узнать от нее самой, а не от третьих лиц.

— Я понимаю… — Терренс быстро осматривается по сторонам и скрещивает руки на груди. — Думаю, вы правильно поступили.

— Ну наконец-то ты это понял!

— Мне просто было ужасно обидно. Но я рад, что Ракель все прекрасно понимала.

— Я понимаю. Но она не заслужила того, что ты ей устроил.

— Ты прав. Она не сделала ничего плохого, за что ее можно было бы так жестоко наказывать.

— Тогда зачем ты заставил ее еще больше страдать?

— Да говорю же, я не смог сдержаться! — восклицает Терренс. — Не мог остановиться! А ее слезы только больше бесили меня.

— Тебе крупно повезет, если она сама не захочет бросить тебя. К тому же, не каждая согласится смириться с тем, что во время вспышек агрессии ты превращаешься в монстра.

— Нет-нет, я не хочу, чтобы она бросала меня! — резко мотает головой Терренс. — Я люблю ее! Всем сердцем! Я привязан к ней! Она многое для меня значит!

— Если и дальше будешь так пугать ее, то ваша история закончится раз и навсегда.

— Нет, Эдвард, прошу, не говори так!

— Советую тебе поговорить с ней как можно скорее. Да и перед родителями не мешало бы извиниться за хамство.

— Обещаю, я обязательно поговорю и с родителями, и с Ракель, — уверенно обещает Терренс. — Я все им объясню.

— Только для тебя это будет нелегкой задачей.

— Они так сильно злятся?

— Родители скорее расстроены, чем злы. Они понимают твои чувства и не забывают о твоем вспыльчивом характере. Это то, почему мать и отец злятся меньше, хотя и им было ужасно неприятно слышать все, что ты сказал.

— Я сначала поговорю с Ракель, а потом поеду к родителям. Да и с мистером Кэмероном и Алисией нужно объясниться.

— Натворил делов – сам все и разруливай.

— Разрулю, обещаю.

Эдвард ничего не говорит и лишь одобрительно кивает, бросив короткий взгляд в сторону, не собираясь менять позицию рук и все еще выглядя довольно хмурым и обиженным.

— А ты? — неуверенно спрашивает Терренс. — Ты злишься?

— Я? — удивленно произносит Эдвард и иронично усмехается. — Да нет, братик, ты что! Я не злюсь! За то, что ты оттаскал меня за волосы, надавал пощечин, вылил на меня кучу дерьма и задел за живое!

— Эй, ну я же все объяснил и сказал, что мне жаль!

— Нет гарантий, что ты снова не психанешь, — без эмоций отвечает Эдвард.

— Не психану, обещаю! Клянусь, я буду делать все, чтобы пытаться контролировать себя и свой характер.

— Чесать языком ты хорошо умеешь! Жалость изображаешь прекрасно! Да и говоришь красиво! Но только вот с выполнением обещаний у тебя большие проблемы.

— Ох, Эдвард, да ну хватит уже дуться! — резко выдыхает Терренс. — Хорошо же общались!

— Ну да, забыть все, что ты вчера наговорил?

— Пожалуйста, забудь все, что ты услышал. Это все неправда. Я никогда так о тебе не думал.

— Конечно… Не думал!

— Я бы и пальцем не пошевелил, если бы мне было плевать на тебя.

— После вчерашнего разговора я все хорошо понял.

— Черт, брат, ну не надо строить из себя обиженную девчонку и надувать губы! — по-доброму усмехается Терренс.

— Тебе смешно ? — удивляется Эдвард. — Тебе, блять, весело? Сделал гадость и веселишься?

— Нет-нет, это не то, что ты подумал!

— Все, Терренс, нам больше нечего обсуждать. — Эдвард разворачивается к Терренсу спиной. — Разговор окончен.

— Эй, ну ты чего! — восклицает Терренс, встав перед лицом Эдварда, который с тихим выдохом бросает взгляд в сторону. — Брат! Ну хватит обижаться!

— Если бы отец не сдерживал тебя, ты бы мог грохнуть меня. И я не прикончил тебя лишь из-за него и матери. Потому что не хотел, чтобы они это видели. Хотя твое хамское поведение и все твои слова реально вывели меня из себя.

— Клянусь, я не хотел причинять тебе боль.

— Я был реально зол. Но в то же время мне было стыдно, что наши родители видели, как мы сцепились.

— Мне тоже ужасно стыдно, что я набросился на тебя в присутствии родителей.

— И я позволил тебе это сделать, — спокойно признается Эдвард. — Позволил поливать себя грязью. Чтобы не дать тебе причинить вред отцу и матери. Я был готов принять удар на себя.

— Этого не должно было случиться… — Терренс отводит взгляд в сторону. — Когда я немного успокоился и все осознал, мне было ужасно стыдно. Я хотел зарыть голову в песок. Хотя и знал, что время не заставит других простить меня.

— Ну-ну… — расставляет руки в бока Эдвард. — А что же ты не пошел к Ракель? Она должна была самой первой услышать извинения от тебя!

— Я бы с радостью сделал это, но ее нет дома.

— Нет? И где же она?

— Я не знаю, — пожимает плечами Терренс. — Ни одна из служанок не видела ее с самого раннего утра.

— Не уж-то не слышал, как она уходила куда-то из комнаты?

— Э-э-э… Нет… Я вообще-то ночевал в гостевой комнате.

— Не с Ракель?

— Нет. Я забрал кое-что из нашей комнаты, пока ее не было, и ушел спать в другую. Правда, я всю ночь не спал.

— Как будто она спала как младенец!

— Эй, а ты не знаешь, где она может быть?

— Возможно, она поехала к дедушке и тете.

— А почему она не приехала в больницу? Я думал, Ракель захочет навестить Анну!

— Вчера Ракель сказала мне, что не приедет в больницу из-за тебя. Она боится сталкиваться с тобой.

— О, черт! — резко проводит руками по лицу Терренс. — Ладно… Я поговорю с ними, если Ракель не вернется домой до конца дня.

— Что-то меня берут сомнения, что она решится вернуться туда, где живет монстр. Вот я нисколько не удивлюсь, если Ракель соберет все свои вещи и свалит куда-нибудь, пока никто не видит ее. И ищи ее потом черт знает где!

— Нет, этого не будет! — с испугом в широко распахнутых глазах восклицает Терренс. — Я ее никуда не отпущу!

— Все в твоих руках. Я ни чем не могу помочь тебе.

Терренс на секунду переводит взгляд вниз, а затем смотрит на Эдварда и слегка улыбается.

— В любом случае я благодарен тебе за то, что ты не бросил Ракель и был рядом с ней, — дружелюбно говорит Терренс. — Спасибо, что помог ей, пока я был не в себе.

— Я не мог бросить ее в такой тяжелый момент, — пожимает плечами Эдвард. — Когда она доверилась мне и умоляла поддержать. Ракель – моя близкая подруга, и я люблю ее. Так же, как ты любишь Наталию.

— Я знаю, — бросает легкую улыбку Терренс. — Уж кому, а Ракель требовалась вся наша поддержка и забота. У меня сердце сжимается, пока я думаю о том, как ей было тяжело. Пока вспоминаю то, как она признавалась в гибели ребенка… Пока видел, как сильно она плакала и тряслась. Выглядя как маленький, беззащитный ребенок.

— Жаль, что ты слишком поздно осознал это. Но с другой стороны… Все-таки лучше поздно, чем никогда.

— Не зря же говорят, что если с нами что-то происходит, это случается по причине.

— Берись за голову, пока не стало поздно, Терренс. А иначе в будущем у тебя будут более серьезные проблемы. И ты потеряешь всех, кого любишь.

Терренс ничего не говорит и просто кивает, пока Эдвард короткий взгляд в сторону, выглядя уже не таким сердитым и все-таки веря в сожаление своего брата.

— Все еще злишься на меня? — с грустью во взгляде спрашивает Терренс.

— Не знаю , — более низким голосом произносит Эдвард и скрещивает руки на груди. — Ты задел меня за живое. Напомнил о том, что я так хочу навсегда забыть.

— Прости, что набросился на тебя и наговорил много лишнего. Я правда не хотел, чтобы все так получилось. Знаю, что ты ни в чем не виноват и всего лишь поддерживал Ракель.

Прежде чем ответить, Эдвард молчит пару-тройку секунд и, слегка нахмурившись, с недоверием смотрит на Терренса.

— А ты правда не считаешь, что без тебя я – никто? — уточняет Эдвард. — Что без тебя я ни на что не способен?

— Я никогда так не думал, — уверенно отвечает Терренс.

— Не считаешь, что мне не стоило рождаться?

— Не считаю.

— Не жалеешь, что решил взять меня в группу?

— Нисколько.

— Не жалеешь, что стал жертвой Уэйнрайта вместо меня?

— Никогда не пожалею, — с легкой улыбкой отрицательно качает головой Терренс, берет Эдварда за плечи и несильно сжимает их. — Я уверен, что тогда поступил правильно. Так, как должен был поступить.

— Ладно… — Эдвард замолкает на пару секунд и бросает короткий взгляд в сторону. — Не злись, что я решил скрыть тайну Ракель… И прости, что вчера вел себя довольно грубо.

— Не извиняйся, Эдвард, все в порядке, — дружелюбно отвечает Терренс.

— В любом случае я был готов к тому, что твоя реакция была бы бурной. И… Несмотря на то, что мне было неприятно, я… Не злюсь на тебя . Да, какое-то разочарование было, но… Ничего такого, из-за чего я бы захотел прекратить общаться с тобой.

— Мы с тобой связаны навеки, мелкий спиногрыз.

— Иди к черту, псих.

— Ну так что? — Терренс скромно протягивает Эдварду руку. — Миримся?

— Ладно, давай лапу!

Эдвард пожимает Терренсу руку в знак примирения. Они еще пару мгновений просто крепко держат руки, а затем со скромными усмешками по-дружески обнимают друг друга, обменявшись хлопками по спине или плечу, и отстраняются с чувством огромного облегчения.

— Мне жаль, что твой ребенок погиб, — выражает сожаление Эдвард. — Этот малыш ни в чем не виноват…

— Я был в шоке, когда узнал об этом, — проведя рукой по лицу, тихо признается Терренс. — И до сих пор не могу в это поверить… Сейчас бы я уже мог держать этого малыша на руках. Но к сожалению… Он так и не увидел свет.

— А все из-за дяди Майкла и его поганой шайки!

— Да, помотал он всем нам нервы… Но благо, он уже получил то, что заслужил.

— Надеюсь, он не сбежит из тюрьмы, как это сделал Уэйнрайт. А иначе нам точно придет конец. Дядя никого не пощадит.

— Сбежит – все равно вернется туда, где ему место, — уверенно отвечает Терренс.

— Будем надеяться…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой мимо Терренса и Эдварда проходит команда из четырех врачей, везущие мужчину средних лет на каталке, всеми способами поддерживающие его жизнедеятельность и что-то взволнованно говорящие. Братья смотрят им вслед с грустью во взгляде, а затем медленным шагом начинают идти по длинному коридору больницы.

— Эй, надо кое-что решить, — уверенно говорит Терренс. — Анна и Питер не отстанут от нас до тех пор, пока мы не объясним, что произошло.

— Что касается Ракель, то я буду молчать, даже если все подозревают, что я что-то знаю про нее, — заявляет Эдвард. — Пусть она сама во всем признается парням и девчонкам.

— Да, думаю, Ракель и правда лучше все рассказать самой. Я и сам не очень хочу говорить об этом.

— Окей. А как мы объясним наше с тобой поведение?

— Просто скажем, что поспорили!

— А они нам поверят?

— Пф, конечно, поверят! Ведь мы технически не соврем.

— Но им ведь будет нужна причина !

— Когда два упрямых осла начинают упираться, то это всегда приводит к какой-то беде. К какому-то конфликту.

— То есть, ты предлагаешь сказать, что мы просто были слишком упрямы и не хотели уступать друг другу?

— Я могу разрешить тебе немного поржать надо мной из-за моей уверенности в себе.

— Пф, на это мне разрешение не нужно! — по-доброму ухмыляется Эдвард. — Если захочу – позвоню тебе в три часа ночи и скажу, что ты – самовлюбленный нарцисс.

— Я все еще мечтаю позвонить тебе во время твоего секса с Наталией.

— Вот сука…

— Захлопни варежку, мелкий.

Пока в разговоре наступает пауза, Терренс бросает взгляд в сторону, а Эдвард массирует шею.

— Ладно, думаю, нам стоит вернуться в палату, — задумчиво говорит Эдвард. — А то кто-нибудь точно захочет пойти искать нас.

— Кстати, а где Наталия с Хелен? В палате их не было, а в больнице я пока их не видел.

— Хелен пошла купить выпить, а Наталии кто-то позвонил.

— Понятно.

Эдвард и Терренс ускоряют шаг и направляются в палату Анны, пройдя мимо семейной пары с маленькой девочкой, которые сидят на стульях и слишком сильно нервничают. А когда они доходят до нужной двери и открывают ее, то сразу же слышат негромкий смех Питера и Анны, которые что-то весело обсуждают. Но как только Терренс и Эдвард заходят в палату, блондин замолкает и вместе со скромно улыбающейся девушкой бросают на них взгляд.

— Слушайте, ваш смех слышно в коридоре даже при закрытой двери, — по-доброму усмехается Терренс.

— О, а мы тут увлеклись разговором, — скромно хихикает Питер.

— И о чем же вы тут говорите? — интересуется Эдвард.

— Да так, мы с Питом вспомнили кое-что, — с легкой улыбкой пожав плечами, отвечает Анна. — Ностальгируем…

— Ну и о чем же вы тут ностальгируйте? — расставляет руки в бока Терренс.

— Просто вспоминали старые времена, когда мы веселились и дурачились. Времена, по которым я ужасно скучаю.

— Не беспокойся, Анна, у тебя будет много других, еще более прекрасных моментов, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Эдвард. — Мы не дадим тебе скучать и грустить.

— За это я вас и люблю, ребята, — тихо хихикает Анна.

— Мы тоже любим тебя, подружка, — скромно улыбается Терренс.

Анна ничего не говорит и лишь намного шире улыбается, пока Питер все это время подозрительно рассматривает Терренса и Эдварда, которые, к его удивлению, уже не чувствуют неловкость, находясь вместе в одном помещении.

— Слушайте, красавчики, вы не хотите ничего объяснить? — слегка нахмурившись, скрещивает руки на груди Питер.

— Э-э-э, а что мы должны объяснить? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Свое поведение. Очень странное .

— Э-э-э… А почему оно странное?

— Ну может, ты хочешь что-нибудь нам рассказать… — с невинной улыбкой пожимает плечами Анна.

— Я? — Эдвард неторопливо подходит к диванчику и устраивается на нем. — Рассказать?

— Не зря же ты шарахался от своего брата как от огня, когда он пришел сюда, — уверенно отмечает Питер. — Вылетел отсюда быстрее ветра.

— Неправда! Я не шарахался от Терренса!

— Ты думаешь, мы слепые и ничего не заметили? Стоило Терренсу появиться здесь, как ты резко замолчал и пулей вылетел из палаты!

— Я занервничал не по этому… Просто…

— Все в порядке, Пит, — с легкой улыбкой машет рукой Терренс. — Никто ни от кого не шарахается. Тебе показалось .

— Да ладно, ребята, колитесь уже, что у вас произошло, — уверенно отвечает Анна. — Почему вы такие странные? То не очень-то спешили здороваться и разговаривать, то зашли вместе в палату так, будто ничего не случилось.

— А ничего и не произошло! — невинно улыбается Терренс. — Просто возник спор, который мы уже уладили.

— Спор ? — округляет глаза Питер. — Вы поспорили?

— Да, поспорили … — задумчиво произносит Эдвард, откидывается назад и вертит головой, дабы размять шею. — Так сказать… Взбесили друг друга…

— Правда? — удивляется Анна.

— Не берите в голову, ребята. Мы с Терренсом только что все уладили.

— А из-за чего вы там поспорили, если не секрет? — уточняет Питер.

— Ничего особенного, — уверенно врет Терренс. — Глупости . Мы с Эдвардом поспорили из-за пустяков. Точнее, этот мелкий уперся рогом и не хотел меня слушаться.

— Ну а меня это в итоге реально взбесило, — более уверенно подыгрывает Эдвард. — Я пытался объяснить, что мое мнение было правильным, но братец решил, что все обязаны его слушать.

— Правильно! Я же папочка ! Меня все должны слушаться! А всякие мелкие спиногрызы вроде тебя совсем отбились от рук!

— Вот видите! — Эдвард бросает Терренсу взгляд, смотрит на Питера с Анной и с тихой усмешкой пожимает плечами. — Как с этим ослом можно что-то решать?

— Сам ты осел! — скрещивает руки на груди Терренс. — Всегда делаешь все по-своему и не слушаешь тех, кто умнее и мудрее тебя.

— Молоко на губах не обсохло, чтобы меня учить, — невинно улыбается Эдвард.

— Нет, это у тебя воспиталка еще не выросла!

— Хорош выпендриваться, павлин!

— А ты не спорь со мной!

— Все, захлопнись! Утомил уже!

Терренс передразнивает то, как говорит Эдвард, пока Анна и Питер переглядываются и пожимают плечами.

— Эх, ладно, балбесы, раз уж у вас там опять какие-то братские разборки, то решайте их сами, — машет рукой Питер.

— Но все же постарайтесь не ругаться, — скромно добавляет Анна. — А то вы у нас мальчики слишком упрямые, с горячей кровью.

— О да, твоя подружка сделала прекрасный выбор, выбрав такого горячего жеребца, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Эдвард.

— Скорее, подобрала нахохлившегося птенца, который вывалился из гнезда, — по-доброму усмехается Терренс.

Хоть Питер с Анной понимают, что здесь что-то не так, они все-таки решают не допытываться до Эдварда и Терренса, заставляя братьев вдохнуть с облегчением.

— Эй, а Наталия и Хелен еще не возвращались к вам? — нарушает паузу Терренс.

— Нет, они еще не приходили, — пожимает плечами Анна.

— Думаю, они скоро вернутся, — задумчиво отвечает Питер. — Девчонки знают, что мы не собираемся никуда уходить.

— Ах да! — восклицает Терренс и на секунду бросает взгляд в сторону. — Кстати, я тут еще и Даниэля видел.

— Перкинс сказал, что пойдет вместе с Кэссиди к ее врачу, но мы с Эдвардом видели только ее, когда хотели купить что-то пожрать.

— Вообще-то, он говорил с каким-то врачом, хотя Кэссиди с ним не было.

— Значит, он пошел к нему чуть позже?

— Не знаю… Наверное.

— А он видел тебя? — интересуется Эдвард.

— Нет, я был далеко от него, и он не видел меня. Я не стал подходить, когда увидел, что он разговаривает с врачом. Но отметил, что Даниэль выглядит еще более подавленным и уставшим, чем раньше. Парень совсем не бережет себя и как будто уже давно нормально не отдыхал.

— Мы знаем , — с грустью во взгляде кивает Питер. — Он и правда выглядит неважно.

— Даниэль старается вести себя так, словно ничего не происходит, — признается Эдвард. — Болтает, смеется и улыбается. Особенно много он смеялся с Кэссиди.

— Но все это неискренне? — заключает Терренс.

— Именно! Мы делаем все, чтобы не дать ему грустить, но этого недостаточно. Даже Кэссиди не в силах помочь.

— Она неплохо держится, — отмечает Питер. — Столько всего пережила, но все еще в состоянии улыбаться и смеяться.

— Посмотрим, что Кэсс расскажет нам про своего братца, — хитро улыбается Эдвард. — Уверен, что будет ужасно весело!

— Уже не терпится послушать!

— Надеюсь, Кэсс заступится за нас, если он начнет обижать нас, — скромно хихикает Питер.

— Может, эта девчонка подскажет мне еще парочку классных способов поиздеваться над моим братцем.

— Да, я обязательно с ней поговорю, — с хитрой улыбкой гладит подбородок Терренс.

— Сложи перышки, Терри! Кэссиди не станет возносить тебя до небес. Потому что она сохнет по Питу.

— А это мы еще посмотрим! Вот увидит она меня вживую и будет по ночам мечтать обо мне.

— Если бы Роуз не встречался с Хелен, то Кэссиди быстренько взяла бы его в оборот.

— У нее губа не дура , — с гордо поднятой головой отвечает Питер и запускает пальцы в свои белокурые волосы. — Эта девочка знает толк в шикарных парнях.

— Ах, я радуюсь каждый раз, когда какая-нибудь девчонка не западает на моего братца! — широко улыбается Эдвард. — Ну прямо бальзам на душу!

— Да, нечасто увидишь, как нашему любимому Терри дают отставку.

Эдвард и Питер тихонько хихикают, пока Терренс, сильно нахмурившись и скрестив руки на груди, качает головой.

— Ох, парни, вам бы только посмеяться, — скромно хихикает Анна, заправив прядь волос за ухо.

— Мы всего лишь пытаемся отвлечься, — разводит руками Питер.

— Не зря мы с девочками говорим, что вы ведете себя как дети.

— Да ладно тебе, подруга! — бодро восклицает Эдвард, соскакивает с диванчика и усаживается на койку напротив Анны. — Расслабься! Начни думать о чем-то хорошем!

— Все это лишь временный эффект, — тяжело вздыхает Анна, рассматривая свои руки. — Беды-то никуда не денутся.

— Обещаю, милая, скоро все закончится, — мягко отвечает Терренс и присаживается на койку Кэссиди. — Мы поможем тебе выбраться из той ситуации, в которой ты оказалась, и прийти в себя. И мы намерены довести это дело до конца. Намерены проучить Джулиана и его папашу.

— Мне не оставили выбора. — Анна бросает взгляд на свои руки. — Я была вынуждена согласиться из-за родителей. Это они настояли на этом и не пожелали слушать меня и заставлять Даниэля оставить нас в покое. Наоборот, они буквально целуют ему руки и поклоняются в ноги.

— Но ты ведь хотел, чтобы он помог тебе? Правда?

— Э-э-э… Да… Где-то в глубине души я… Хотела , чтобы именно он помог мне.

— Да, я прекрасно понимаю, что ты злишься на него, но этот человек – твой шанс быть под прекрасной защитой. Пока ты будешь рядом с Даниэлем, Поттер не посмеет тронуть тебя. Потому что Перкинс перетянет все внимание на себя.

— Я знаю… — тихо произносит Анна. — Но то, что он помогает мне, не означает, что я прощу его.

— Тебя никто не заставляет. Главное – не отказывайся от его помощи, если хочешь покончить с этой историей.

— Пусть делает что хочет, но не рассчитывает на доброе слово с моей стороны.

— Не надо говорить так однозначно, — мягко говорит Эдвард. — Твои подружки говорили то же самое, однако ты сама знаешь, чем все кончилось.

— У Наталии и Ракель не было причин бросать тебя и Терренса. Вы не видели предательство любимого человека своими глазами.

— Ну знаешь, иногда и измену прощают, — отмечает Терренс. — Ракель могла бросить меня не только потому, что я ударил ее, но еще и потому, что изменял ей с Рэйчел. Даже если я и притворялся, это все равно измена.

— Да я бы с большим удовольствием прикончила ту жирную корову, которая облизывала Перкинса в палате! — буркает Анна, скрестив руки на груди. — Вот клянусь, попадись она мне на глаза, ей пришел бы конец. Лица я ее не видела, но легко узнаю по жирной заднице!

— В тебе говорит ревность . Самая обычная ревность.

— Да, я ревную ! И страшно злюсь на эту стерву, которая украла у меня парня! Злюсь на этого предателя, который целовался с ней!

— Я вижу, что ты хочешь вернуть все на свои места.

— Не буду отрицать, — без эмоций тихо вздыхает Анна и бросает взгляд в сторону. — Я устала врать. Я продолжаю любить Даниэля и хочу быть с ним.

— Для нас это не секрет, — слегка улыбается Питер. — Даже если бы ты и скрывала свои чувства, мы бы все равно увидели тебя насквозь.

— Просто вы слишком хорошо знайте меня.

— А вы с Даниэлем страдайте. От того, что теряйте друг друга, даже если любовь все еще жива.

— Я и правда страдаю … Страдаю, что из-за обиды не могу заставить себя дать ему шанс. Я вижу , что он и правда подавлен, но ничего не могу с собой поделать. Понимаю, что должна благодарить его за все, что он делает. Но вместо этого хочу проклинать Перкинса и желать ему потерять все и всех.

— Тебе бы поговорить с ним по душам, — мягко советует Терренс. — Без обвинений, скандалов и оскорблений. Ты должна спокойно сказать Даниэлю обо всем, что тебя травит.

— Он и так все понимает. Я не вижу смысла повторяться.

— Мы хотим помочь вам, опираясь на наш собственный опыт, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард.

— Даже если я и дам ему шанс, то вряд ли смогу забыть его измену.

— Дорогая моя, если очень захотеть, то все возможно. Бывают ситуации, когда можно просто попробовать. Никому же от этого плохо не станет, верно?

— Смотря на него, я всегда буду вспоминать ту сцену в палате.

— Думаешь, мы с Ракель сразу же забыли о нашем конфликте после примирения? — удивляется Терренс. — Нет, Анна, это не так. Я еще долго напоминал Ракель о том, что она наплевала сразу же после того, как мы съехались, сосредоточившись на своей работе. А она не уставала напоминать о том, как я ударил ее и целовался с Рэйчел. Из-за этого мы неоднократно ругались. Лишь сейчас мы начали потихоньку забывать прошлое и смотреть вперед в будущее.

— Раз ты сейчас говоришь о том случае, значит, он не забыт. И Ракель вряд ли забыла все это. Порой один человек может причинить тебе куда более сильную боль, чем все те, которых ты встретил за всю свою жизнь.

— Да, но мы с Ракель уже давно не говорим об этом. И никто не винит друг друга в том, что тогда произошло.

— Вам всегда будет обидно.

— Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обиды. Надо ценить то, что человек делает для тебя и других в настоящем, помня, что никто не идеален, и все ошибаются.

— Моя боль слишком сильна, чтобы благодарить предателя за помощь.

— Но ведь между тобой и Даниэлем происходило столько всего классного! — отмечает Питер. — Почему бы тебе не подумать об этом? О его хороших качествах и о том, что он делал для тебя до измены? О том, что этот парень делает сейчас ради твоего спасения!

— Одно только его имя заставляет меня вспоминать о его измене. — скрещивает руки на груди Анна.

— Только не говори, что ты теперь будешь ненавидеть всех людей с именем Даниэль, — по-доброму усмехается Эдвард.

— Нет… Я этого не говорила.

— Питер прав, Анна, — уверенно отмечает Терренс. — Думай не о недостатках Даниэля, а о его достоинствах и всего того, что любишь именно ты.

— Вот именно! — соглашается Эдвард. — Дэн – очень хороший парень! Да, может, он далеко не идеален, но ведь у всех есть свои демоны в голове.

— Я бы легко не обращала внимания на его недостатки, — тихо отвечает Анна. — Например, простила бы его неряшливость и лень… Перкинс никогда не парился о том, что его вещи разбросаны по разным углам. Или что после него на кухне всегда оставался свинарник. Ничего страшного, я бы все прибрала.

— Я знаю многих людей, которых не заботит порядок в доме, — пожимает плечами Терренс. — Которые не умеют и не любят готовить, убираться и стирать. Но это не делает их хуже.

— Дело не только в этом… — Анна на пару секунд замолкает и смотрит на всех парней. — Вы знали, что он иногда курил и не смог бросить эту привычку, пока мы встречались?

— Да, знаем , — уверенно кивает Питер. — Он сам признался, что мог закурить сигарету, чтобы снять стресс. И теперь нам стало понятно, почему он начал часто фальшивить во время пения и страдать от кашля.

— Неужели вы раньше не знали этого и не замечали его курящим?

— Мы никогда не видели его с сигаретой. Перкинс сказал, что не хотел, чтобы мы узнали. Боялся, что мы… Скажем тебе.

— Однако Блейк видел Даниэля курящим и однажды доложил нам об этом, — признается Эдвард. — Тогда ни один из нас не принял его слова всерьез. Однако оказалось, что Коннор был прав . Иногда от этого парня есть какая-то польза.

— Я очень плохо отношусь к курению, — тихо отвечает Анна. — Ненавижу запах курева и считаю, что это очень вредно. Поэтому я так бурно реагировала каждый раз, когда чувствовала, что от Перкинса несет куревом.

— А ты всегда это знала? — интересуется Терренс.

— С тех пор, как переехала в его дом. Я часто ловила его с сигаретой на заднем дворе дома. Поначалу он пытался замести следы, хотя запах курева и пепел под ногами выдавали его. А потом Даниэль перестал все скрывать и отрицать. Начал курить уже в открытую, несмотря на мои требования остановиться.

— И ты не была готова с этим смириться? — удивляется Питер.

— Нет. Тогда я не могла. Хотя если бы знала, что Перкинс изменит мне, то простила бы ему это.

— Дэн сказал, что вы много ругались из-за этого, — напоминает Терренс.

— Это правда, — кивает Анна. — А один раз я поставила его перед выбором: либо он бросает курить, либо мы расстаемся. Тогда Даниэль сильно испугался. И какое-то время держался . Но потом он сорвался и начал выкуривать намного больше сигарет.

— Зря ты поставила ему такой ультиматум, — немного неуверенно отвечает Эдвард.

— Я была не готова жить с курильщиком. Но помогла бы, если бы он захотел бросить эту привычку.

— Извини, Анна, но угрозами уйти ты бы никак не помогала Дэну, — уверенно говорит Питер. — Наоборот, ты еще больше подталкивала к курению. Это своего рода зависимость.

— Знаю… Это стало концом всему хорошему.

— Имеешь в виду то, что в день, когда Даниэля сбила машина, вы поругались как раз из-за сигарет?

— Да… В тот день я поймала его с сигаретой. А до этого он какое-то время держался после моего ультиматума. Или я думала , что держался. Не знаю. В любом случае я была в ярости . И хотела бросить его прямо в тот же день.

— А правда, что он куда-то бросил непотушенный окурок и чуть не спалил весь дом? — интересуется Терренс.

— Правда. Это стало еще одной причиной, почему я была в ярости. Меня разозлила его полная безответственность. Перкинс мог оказаться на улице в одних трусах, но вел себя так, будто ничего не случилось.

— Нам понятна причина твоей обиды. Но Перкинс и сам признает, что поступил как безответственный идиот.

— Сейчас я понимаю, что поступила неправильно. Бросать его лишь из-за курения было бы глупо. Зря я тогда устроила истерику. Да, я всего лишь заботилась о его здоровье. Но… Я должна была действовать иначе.

— Верно, — кивает Терренс. — Когда ребенку что-то запрещают, он все равно найдет способ это сделать и пойдет на любой обман, чтобы узнать, что от него скрывают.

— О, боже мой… — тихо вздыхает Анна. — Уж лучше бы он продолжал тайком курить. Мы бы сейчас были вместе, будь я более сдержанной.

— Самое главное – ты это понимаешь , — отмечает Эдвард.

— Наверное… — Анна покачивает головой с грустью во влажных глазах. — Наверное, я сама виновата в том, что произошло с Даниэлем и нашими отношениями. Не набросившись на него с оскорблениями в том, что он не ценит меня и не держит свои обещания, этот человек не попал бы под колеса машины… И мы бы не расстались.

— Анна, подружка… — с грустью во взгляде произносит Питер.

— Я все испортила , парни, — дрожащим голосом говорит Анна, все больше понимая, что ее глаза наполняются слезами, которые она с трудом пытается сдержать. — Все это из-за меня!

— Нет, милая, не говори так, — мягко отвечает Терренс.

— Даниэль много раз говорил, что виноват в произошедшем, — отвечает Питер. — Он твердо убежден, что не должен был уходить из дома и идти черт знает куда.

— Мне так стыдно … Стыдно, что я довела его.

— Я не хочу пугать тебя. Но кто знает, может быть… Мы увидели бы его в последний раз, если бы я, Хелен и Сэмми не оказались недалеко от того места, где мы нашли Даниэля. Что с ним было бы, сложись все иначе? А если бы Уэйнрайт вообще убил его? Или машина сбила бы Перкинса насмерть?

— Нет … — с испугом в округленных глазах произносит Анна, смотря на Питера секунду-две, а потом слегка качает головой, на мгновение бросает взгляд в сторону и тяжело вздыхает. — Нет… Если бы он умер, я бы никогда себе этого не простила.

— Мы знаем, — кивает Эдвард. — Ты искренне за него переживала, когда мы все были в больнице.

— Я не могла остаться равнодушной, — с грустью во взгляде признается Анна. — В тот момент все обиды забылись. Я мечтала лишь о том, чтобы с Даниэлем все было хорошо. Меня трясло от мысли, что с ним могло случиться что-то ужасное, или врачи не смогли бы спасти его.

— Ему крупно повезло, — спокойно отвечает Питер.

— Знаешь… Когда вы с Хелен позвонили мне и сказали, что произошло, мое сердце на секунду остановилось. Я до смерти испугалась. Подумала, что это все из-за меня. Я не переставала плакать, пока ждала такси. Плакала, пока ехала в больницу. Водитель отдал мне всю пачку салфеток, которые у него были. Я ожидала чего угодно , даже самого худшего. Однако… Я и подумать не могла, что у него была амнезия. Мне казалось это концом света… И я еще больше убедилась в этом, когда он не узнал ни кого из нас.

— Поверь, мы все тоже были в глубоком шоке, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — А для нас с парнями это ситуация стала катастрофой. Ибо мы понимали, что из-за его амнезии работа группы встанет.

— Мы чуть не потеряли его, когда та иностранка так запудрила ему мозги, что он поссорился со всеми нами и заявил, что уходит из группы, — добавляет Эдвард. — В какой-то момент Перкинс совсем перестал нам верить. Он вел себя как полный дебил и думал, что мы ему лжем до тех пор, пока у нему не вернулась память.

— По крайней мере, сейчас вы можете возвращаться к работе, — пожимает плечами Анна. — Скоро у вас выйдет альбом, и вы должны продвигать его.

— Мы не можем дождаться, когда снова начнем петь и играть, — с легкой улыбкой говорит Эдвард. — Но сначала нам нужно покончить с твоим обидчиком и его папашей.

— А почему не сейчас? Разве ситуация с Джулианом этому мешает?

— Не мешает, — отвечает Питер. — Просто наш менеджер уже давно не отвечает на наши звонки. Мы несколько раз пробовали позвонить ему, но он не реагирует.

— Послушайте, парни, вы действительно хотите вмешиваться в это дело? — неуверенно спрашивает Анна, сложив руки перед собой. — Ни один из вас не имеет никакого отношения к Джулиану и всему, что происходит между его семьей и моей семьей.

— Хотим , подруга, — уверенно кивает Терренс, мягко погладив Анну по плечу. — Помогать друзьям – наш долг.

— Но я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал по его вине! Мне будет очень больно видеть страдания девочек, если с вами что-то случится. Они будут безутешны …

— Не беспокойся за нас, Анна, — уверенно отвечает Эдвард, подсев рядом с Анной и приобняв ее за плечи. — Нам под силу справиться с этим человеком и защитить тебя и твоих родителей.

— А может, вы не будете это делать? Пожалуйста, ребята… Не надо. И попробуйте все-таки убедить моих родителей забрать заявление из полиции.

— Нет, Анна! Мы не позволим тебе страдать из-за этого больного человека. И не позволим Даниэлю бороться с твоим обидчиком в одиночку. А твои родители настроены решительно !