На пару секунд в воздухе воцаряется неловкая пауза, которую затем нарушает Питер, как и Анна, ни о чем не догадывающийся:

— Терренс, что происходит? Где ты был? Почему ты с вчерашнего дня не отвечал на звонки?

— Э-э-э… — неуверенно произносит Терренс, бросает взгляд в сторону и чешет затылок. — Да так… Был очень занят … Только сейчас смог вырваться и… Приехать в больницу…

— И ты типа поэтому скидывал звонки?

— Не мог говорить и написать сообщение.

— Ну знаешь, ты мог бы и предупредить, чтобы мы напрасно не ждали тебя зря.

— Прости, чувак. Я не смог.

— Ладно, забей.

Терренс с легкой улыбкой подходит к Питеру с целью поприветствовать его, обменявшись с ним братским рукопожатием, по-дружески приобняв и похлопав по спине. А затем взгляд мужчины останавливается на Анне, которой он дружелюбно улыбается.

— Привет, Анна, — дружелюбно здоровается Терренс. — Я так рад, что с тобой все хорошо.

— Привет, Терренс, — скромно машет рукой Анна. — Ты немного отдалился от нас.

— У меня были на то причины.

Терренс по-дружески обнимает Анну, обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку, гладит ее по плечу и отстраняется.

— Да, а где Ракель? — слегка хмурится Анна. — Разве она не приехала с тобой?

— Кстати, да, приятель! — вмешивается Питер. — Где вы с Ракель были все это время?

— Ракель… — неуверенно произносит Терренс, почесывая затылок и массирует шею. — Она… Она сейчас очень занята и… Не сможет приехать в больницу в ближайшее время.

— Снова съемки? — интересуется Анна.

— Э-э-э… Да, съемки… Съемки. — Терренс прикусывает губу и крепко сцепляет свои руки. — Так что… Ракель просила меня извиниться перед вами. Особенно перед тобой, Анна. Она ужасно расстроена, что не сможет навестить тебя сегодня.

— Жалко… — Анна опускает грустный взгляд вниз. — Но ничего страшного.

В этот момент взгляды Анны и Питера останавливаются на Эдварде, который не спешит здороваться с Терренсом, нервно ерзает на кровати и перебирает пальцы, вызывая у своих друзей некоторые подозрения.

— Значит, она с утра не отвечает на наши звонки, потому что находится на съемках? — поправляя повязку на руке, делает вид, что ничего не происходит Питер.

— Да, с раннего утра, — напряженно отвечает Терренс. — Э-э-э… Ракель уехала, когда я еще был в кровати…

— А почему она не отвечала на наши звонки вчера?

— Э-э-э… У нее… Что-то было с телефоном… Не знаю… Глюк … Наверное…

— Ладно… — пожимает плечами Анна. — А когда она сможет приехать?

— Не беспокойся, Анна, как только Ракель освободится, она сразу же приедет к тебе, — погладив Анну по плечу, дружелюбно отвечает Терренс. — В любом случае она очень сильно переживала и хотела видеть тебя здоровой.

— Приятно это слышать… — скромно улыбается Анна. — И знать, что у меня такие прекрасные друзья.

— Мы никогда не бросим тебя и друг друга в беде.

— Я знаю, приятель, — скромно улыбается Анна.

А пока Терренс использует свои актерские навыки, чтобы сделать вид, что ничего не случилось, Эдвард искренне удивляется тем метаморфозам, что произошли с его братом всего за несколько часов.

«Ни хера себе, быстро же он воссоединился с мозгом, — сильно хмурится Эдвард. — Или он решил вспомнить времена актерской карьеры и играть хорошего перед друзьями? Пока сам думает о том, как бы грохнуть кого-нибудь или кому-то врезать!»

— Эй, Терренс, может, поделишься тайной своего поведения? — спрашивает Питер, скрестив руки на груди.

— Моего поведения? — округляет глаза Терренс. — А… Что с ним не так?

— Такое впечатление, будто мы сделали тебе что-то плохое, и ты на нас в обиде.

— Я в обиде? — Терренс скромно улыбается. — Нет-нет, Пит, с чего ты это взял? Я ни на кого не злюсь! Я просто не мог говорить. У меня… У меня был важный разговор, и я никак не мог отвлекаться на звонки.

— И почему он такой важный? — удивляется Анна.

— Не уж-то ты решил возобновить свою актерскую карьеру? — с легкой ухмылкой спрашивает Питер. — И сейчас рассматриваешь все предложения и ведешь переговоры с представителями кинокомпаний?

— Ну… — задумчиво произносит Терренс и прикусывает губу. — Вообще-то, я никогда не говорил, что завершил свою актерскую карьеру. Да, я сейчас не снимаюсь, но это не означает, что меня можно называть бывшим актером.

— Ну и когда ты порадуешь всех своих поклонников новыми ролями? Когда все девчонки соберутся у экранов и начнут томно вздыхать?

— Пока не знаю… Хоть я открыт для интересных предложений, пока что нет ничего, что заинтересовало бы меня настолько, что невозможно было бы отказаться.

— Хочешь играть серьезные роли? — с легкой улыбкой спрашивает Анна. — А не просто красивого, немного глуповатого и наглого парня, пользующего популярностью у девушек?

— Ты права… — кивает Терренс. — Я больше не хочу играть такие роли. Хочу играть более серьезных персонажей. Попробовать себя в новой роли и показать все, что я умею.

— Увы, но в тебе упорно видят того самого восемнадцатилетнего мальчика, который свел с ума все женское население.

— Верно. Я уже давно вырос из роли того же Мэйсона, хотя все еще считаю эту очень удачной. Однако я хочу сыграть более интересных и сложных персонажей. Например, коварного злодея…

— Но тебе предлагают лишь роли наподобие роли Мэйсона? — уточняет Питер.

— Да. К сожалению.

— Так бывает, знаешь ли, — дружелюбно отмечает Анна. — Люди могут помнить актеров только по одной лишь единственной роли, даже если у него десятки хороших.

— Значит, я великолепно сыграл, раз его еще помнят.

— Или ты слишком много раздевался в кадре, — скромно хихикает Анна.

— Бесспорно, мое тело прекрасно, и я с гордостью готов продемонстрировать его. Но все же я хочу отойти от амплуа красивого популярного парня. А для этого надо сыграть кого-то еще, о ком люди долго будут вспоминать. Правда пока что у меня такой возможности нет. И из-за отсутствия интересных ролей мне пришлось приостановить актерскую карьеру.

— Но ты еще снимешься в кино или сериале?

— Конечно, с удовольствием! Может, это не мое главное увлечение, но я все равно люблю сниматься. Мне нравится перевоплощаться в кого-то другого.

— Да еще будут у тебя крутые роли, не переживай ты так! — уверенно восклицает Питер. — А пока что будешь заниматься музыкой. Уж в этом случае твои возможности безграничны.

— Это верно! Музыка – это мое все!

Питер, Анна и Терренс скромно улыбаются и несколько мгновений молча смотрят друг на друга или по сторонам. А потом МакКлайф-старший бросает взгляд на Эдварда, нисколько не удивившись тому, что тот выглядит немного напряженным и испуганным. Однако мужчина решает сделать вид, что вчера ничего не произошло, и с легкой улыбкой произносит:

— Эй, привет, Эдвард! А я тебя не заметил! Сидишь тут как мышка – тебя ни слышно, ни видно!

Эдвард нервно сглатывает, прочищает горло и резко проводит рукой по волосам, смотря сначала куда-то вниз, а потом на секунду напряженно переведя взгляд на Терренса.

— Ах да, привет, Терренс, — неуверенно здоровается Эдвард, массируя свою шею, и отводит взгляд в сторону.

— Неужели опять летаешь в облаках? — расставляет руки в бока Терренс.

— Типа того.

В воздухе несколько секунд царит напряженная пауза, во время которой Эдвард переводит взгляд на окно, а Терренс крепко сцепляет пальцы рук. Видя, что братья не спешат здороваться и даже просто разговаривать, Питер слегка хмурится и вопросительно переглядывается с Анной, которая лишь разводит руками.

— Все хорошо, парни? — неуверенно спрашивает Питер.

— Да, все отлично, — с легкой улыбкой врет Терренс.

— Что-то вы как-то странно поздоровались… — слегка хмурится Анна. — Сухо что ли… Неуверенно … Даже испуганно…

— Да нет, Анна… Нет… Тебе так показалось .

— Да, ребята, вам показалось, — без эмоций поддакивает Эдвард, рассматривая свои руки.

— Вы что поругались? — догадывается Питер. — Поэтому вы не хотите разговаривать?

— Все в порядке, приятель. Я просто думаю о своем.

— Но почему же ты тогда сидишь такой испуганный и напряженный? Выглядишь так, будто тебя сейчас убьют !

— Тебе показалось , Питер, я не испуганный, — то поправляя волосы, то перебирая пальцы, то окидывая взглядом всю палату с учащенным дыханием, очень неуверенно отвечает Эдвард.

— Знаешь, Эдвард, когда ты начинаешь часто замыкаться в себе и о чем-то думать, значит, с тобой точно что-то случилось.

— Чувак, ты же знаешь меня. — Эдвард переводит взгляд на Питера и натянуто улыбается. — Я запросто могу задуматься и забыть, где нахожусь и с кем. Мне нравится думать.

— Ну знаешь, милый мой, у нас складывается впечатление, что ты кого-то или чего-то боишься, — задумчиво признается Анна.

— Нет, Анна, это не так. Я никого и ничего не боюсь.

— Но тогда почему ты так резко стих, когда Терренс зашел в палату?

— Нет, я вовсе не…

— Эдвард… — спокойно произносит Питер. — Что происходит?

— Да ничего не происходит! — взволнованно восклицает Эдвард. — Все хорошо…

Эдвард пару секунд ничего не говорит, пока его глаза бегают из стороны в сторону, а он сам нервно потирает руки и немного тяжело дышит. После чего он крепко сжимает руки в кулаки и неуверенно говорит:

— Э-э-э… Я… — Эдвард резко выдыхает и прикладывает руку ко лбу. — Ох! Простите, мне нужно выйти! Здесь… Слишком душно … Хочу выпить что-нибудь прохладное или умыться.

Никто не успевает отреагировать на то, как Эдвард встает с койки и буквально вылетает из палаты. Анна и Питер слегка хмурятся и переглядываются между собой, а Терренс, с грустью во взгляде смотрит своему брату вслед.

— Что это с ним? — слегка хмурится Питер.

— Он такой странный , — задумчиво произносит Анна.

— Не знаю, как тебе, но лично мне здесь не душно.

— Согласна. Я думаю, это просто был глупый предлог, чтобы уйти.

— Терренс, что происходит? — обращается к Терренсу Питер. — Почему вы с Эдвардом и Ракель так странно себя ведете?

— Я… — запинается Терренс и разводит руками. — Я не знаю… Понятия не имею, почему Эдвард так себя ведет.

— Вы что, и правда поругались? — слегка хмурится Анна. — Твой брат явно не желает разговаривать с тобой!

— Мы? Поругались? — Терренс фальшиво улыбается. — Да нет-нет, мы не ругались. Что ты! Все хорошо .

— Да, но Эдварду стало некомфортно , когда ты пришел!

— Да ладно, ребята, вы как будто не знайте этого спиногрыза! Он у нас всегда немного с прибамбасами!

— Когда ничего не происходит, он себя так не ведет, — отмечает Питер.

— Ну не знаю… — резко выдыхает Терренс. — Может, что-то произошло между ним и Наталией? А Эдвард переживает!

— Эдвард с Наталией ворковали перед нами как голубки.

— Тогда я не знаю! Наверное, он переживает из-за чего-то еще! Вы же знайте этих сентиментальных и романтичных!

— Слушай, МакКлайф, что вообще происходит в твоей семье? — недоумевает Анна. — Что ты, что Ракель, что Эдвард… Сегодня вы все какие-то странные!

— Мы не странные! Не придумывай!

— Слушай, приятель, мы понимаем, что вы не обязаны рассказывать нам всю правду, — уверенно отвечает Питер. — Но вы хотя бы не притворяйтесь, что ничего не происходит.

— А мы и не притворяемся. Все хорошо.

— Терренс…

— Э-э-э…

Глаза нервничающего Терренса начинают бегать из стороны в сторону, а он сам хочет как можно скорее решить проблему с Эдвардом.

— Слушайте, я… — неуверенно произносит Терренс. — Тоже оставлю вас на пару минут. Надо кое-что уладить… Э-э-э… Скоро вернусь, ребята! Не скучайте!

Терренс пулей покидает палату, закрыв за собой дверь палаты и оставив обескураженных Питера и Анну, которые удивленно переглядываются между собой и пожимают плечами сразу же, как только мужчина уходит.

— Ох, ну и денек… — резко выдыхает Питер.

— Да уж… — задумчиво отвечает Анна.

— Я абсолютно уверен, что у МакКлайфов что-то произошло. Это что-то связано с Терренсом, Ракель и Эдвардом. Они что-то от нас скрывают .

— Думаешь, именно поэтому Эдвард ведет себя так странно, Терренс тоже какой-то не свой, а Ракель вообще не приехала сюда?

— Кто знает, Анна. Но Терренс звучал как-то неубедительно, когда сказал, что Ракель сейчас на съемках.

— Мне показалось, что Терренс как будто… Выдумывал какие-то причины.

— И заметь, что Ракель уже давно странная, Эдвард стал таким после того, как Терренс попал в больницу, а его братец изменился сегодня или вчера.

— Неужели странности в поведении Терренса и Эдварда как-то связаны с Ракель?

— Держу пари, так оно и есть. Правда я не могу предположить, что так или иначе связывает всех троих.

— Наверное, что-то серьезное… Раз Эдвард буквально шарахается от Терренса.

— Ну зная взрывной характер Терренса, я бы не удивился, если бы он поссорился с Эдвардом и вел себя как больной псих.

— Эдвард не очень-то хотел разговаривать с Терренсом и даже не смотрел на него. А его « привет » было сухим!

— Черт, МакКлайф-старший опять наворотил дел, — резко выдыхает Питер. — И брата напугал, и невесту. Я не удивлюсь, если Ракель испугалась и где-то прячется от него.

— О, господи… — Анна с медленным выдохом проводит руками по лицу. — Что же должно такого могло случиться? Если предположить, что Эдвард и Ракель действительно боятся Терренса, что он такого сделал?

— Ничего, подруга, мы вытянем из них признание, — уверенно обещает Питер. — Кто знает, может, Ракель даже захочет пролить свет на эту ситуацию намного раньше братьев МакКлайф. Раз уж эти двое молчат как рыбы в воде, то есть шанс, что Кэмерон во всем признается.

— Знаешь, Питер… — задумчиво произносит Анна, на секунду приложив палец к губе. — Я тут кое-что вспомнила…

— Рассказывай.

— Однажды я пришла в больницу навестить Терренса. Тогда в палате с ним была Ракель, но вскоре подошли мистер Кэмерон с Алисией. И… Я немного успела поговорить с ними… Так вот они сказали, что Эдвард, мистер МакКлайф и миссис МакКлайф точно что-то знают про Ракель.

— Мистер и миссис МакКлайф? Но что именно?

— Родственники Кэмерон не исключают, что они знают секрет, которая она скрывает уже несколько месяцев.

— Хочешь сказать, Ракель рассказала им всю правду?

— Мистер Кэмерон и Алисия так думают. И эти двое отметили, что Ракель занервничала, когда они заговорили с ней о желании воспитывать ее детей.

— И что она ответила им? — слегка хмурится Питер.

— Что они пока об этом не говорили. Мол, надо сначала пожениться и решить проблемы.

— Насколько я знаю, родственники Ракель всегда торопили ее с рождением детей. Да и родители Терренса частенько напоминают ему о том, что они хотят внуков.

— Я знаю. Разговор о детях явно напрягает Ракель.

— И что это значит?

— Не знаю. Возможно, она устала от того, что на нее давят. А может, есть еще какая-то причина.

— Но какая? Терренс спит и видит, как держит на руках своего ребенка! Если Ракель, например, боится намекнуть на желание иметь детей, то это глупо .

— В любом случае я более, чем уверена, что секрет Ракель связан с детьми.

— Мне кажется, стоит копать глубже.

— Думаешь, она не хочет детей, но боится признаться?

— Кто знает… — Питер замолкает на пару секунд и слегка хмурится. — Слушай, Анна… Ты прости за нескромный вопрос, но… Ты не знаешь ли ты, если у Ракель проблемы со здоровьем по… Женской части? Может, есть что-то такое, из-за чего она не может родить ребенка?

— По женской части? — Анна качает головой. — Слушай, я даже не знаю…

— А Ракель никогда об этом не говорила?

— Нет, никогда… Да и не каждой девушке будет приятно распространяться о проблемах с зачатием ребенка.

— А Наталия может что-то знать?

— Я не уверена, но можно попробовать спросить ее.

— Ясно…

— Эй! — Анна слегка хмурится и переводит взгляд на Питера. — А почему ты спросил? Неужели ты думаешь, что Ракель скрывает что-то, что связано с проблемами со здоровьем?

— Ну… — задумывается Питер, поглаживая подбородок. — Если предположить, что у Ракель действительно есть проблемы со здоровьем, или она вообще не может родить, то… Твоя подруга может бояться сказать об этом Терренсу, который мечтает о ребенке. Не исключено, что он может бросить ее и найти ту, что сможет родить ему ребенка.

— Верно… Ракель знает, что его реакция может быть непредсказуемой . Терренса очень легко вывести из себя. А новость о ее возможном бесплодии может привести его в бешенство. Точнее, не это, а то, что она сразу ничего не сказала.

— Интересно, она уже рассказала ему всю правду или нет? — слегка хмурится Питер, поглаживая подбородок.

— Если да, то для нее это может плохо кончиться.

— А значит, Терренс умудрился поссориться не только с Эдвардом, но еще и с Ракель.

— А если так, то Ракель может бояться встречаться с ним.

— Да, но если дело в ребенке, то причем здесь Эдвард?

— Может, Терренс узнал тайну Ракель, пришел в бешенство и сорвал зло на Эдварде?

— Типа его брат попался ему под горячую руку?

— Или МакКлайф-старший помнит, что произошло тогда, когда они с Кэмерон едва не расстались.

— Срываться на Эдварде, лишь бы не повторить прошлых ошибок? Да нет, это глупо ! Терренс, конечно, запросто может выйти из себя, но я не думаю, что он будет намеренно срывать зло на младшем брате.

— Да, но поведение Эдварда говорит о том, что Терренс здорово его напугал.

— Ох, не знаю, Анна… — устало вздохнув, проводит руками по лицу Питер. — Их поведение – загадка.

— И не говори.

— Знаю, что это не наше дело… — задумчиво отвечает Питер, копаясь в волосах. — Но все равно интересно знать, что у них происходит. Хочется помочь и поддержать друзей.

— Мне тоже, Пит… Мне тоже…

Анна медленно опускает взгляд на свои руки, задумавшись о чем-то своем, не слишком приятном, судя по ее грустному взгляду, что может сказать намного больше, чем она рассказывает.

***

Как только Терренс покидает палату, он начинает осматриваться по сторонам, не видя никого, кроме пары-тройки врачей, пациентов и посетителей, идущие по своим делам. Перед мужчиной сразу же встает вопрос, где искать Эдварда, который мог пойти куда угодно. Но его это не слишком пугает, и он для начала решает проверить кафетерий, довольно излюбленное людьми место. Немного пройдя по коридору черепашьими шагами и иногда бросая взгляд на тех, кто проходит мимо него, он решает спускаться вниз и продолжает идти гораздо увереннее. А в какой-то момент Терренс бросает взгляд в сторону и в самом тихом и малолюдном месте как раз видит Эдварда. Тот со скрещенными на груди руками стоит у стены, к которой прислоняется спиной, и сильно хмурится, пока о чем-то думает.

Усердно борясь с чувством неловкости и стыда, МакКлайф-старший решительно направляется к своему брату. Каким-то образом Эдвард чувствует, что кто-то подходит к нему, бросает хмурый взгляд в сторону и видит идущего к нему Терренса. Он отрывает спину от стены, резко разворачивается в сторону и решает уйти в другое место. Однако Терренс ускоряет шаг и окликает его, когда практически догоняет:

— Эдвард, подожди!

Эдвард все же останавливается и с закатанными глазами разворачивается к Терренсу, все еще держа руки скрещенными на груди и сохраняя на лице полное хладнокровие.

— В чем дело, Терренс? — с гордо поднятой головой сухо спрашивает Эдвард.

— Э-э-э… — запинается Терренс, бросив напряженный взгляд в сторону. — Мне… Нужно поговорить с тобой.

— А разве есть о чем?

— Я хочу извиниться за вчерашнее. И все тебе объяснить.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

Эдвард разворачивается и идет куда-то по коридору, но Терренс быстро догоняет и встает к нему лицом.

— Послушай, Эдвард, я понимаю, что ты злишься на меня, — с сожалением во взгляде говорит Терренс. — Но клянусь, мне правда очень жаль. Я не хотел, чтобы все так закончилось.

— Мне неинтересно слушать твои оправдания, — низким голосом бросает Эдвард.

— Я бы вне себя от злости и не мог контролировать себя.

— О да, это точно! — обиженно бубнит себе под нос Эдвард. — Совсем ахерел! Забыл, с кем говорил, и кто перед тобой стоял!

— Ну да, я реально психанул… Я не должен был так себя вести!

— Да уж… Психанул … — Эдвард нервно усмехается. — Да ты мог запросто грохнуть кого-нибудь! И не пожалеть об этом!

— Нет, это не так! Я бы никогда не…

— Мы все знаем, что ты вспыльчивый человек, Терренс. Но то, что произошло вчера – это уже перебор ! Ворвался к родителям домой и начал откровенно грубить им и мне! Орал как больная истеричка и грозился выгнать нас на улицу! Мол, мы зависим от тебя!

— Я признаю, что был неправ.

— Ты слишком поздно об этом вспомнил! Мозги надо было включать намного раньше.

— Прошу, не воспринимай близко к сердцу все, что я вчера сказал.

— Тебе ведь не о чем жалеть! Твои же слова!

— Я был не в себе, пойми. То, что мне пришлось узнать, вызвало во мне кучу эмоций: я был разбитым, подавленным, обозленным и шокированным.

— Ах, вот как! — с презрением ухмыляется Эдвард. — И это все, что ты хочешь сказать в свое оправдание?

— Я говорю все как есть, — спокойно отвечает Терренс. — Мне очень жаль, и я хочу извиниться. Знаю, что я поступил ужасно и не должен был этого делать. Но увы… Все-таки не смог сдержать себя.

— А тебе бы не мешало хотя бы иногда включать мозги и научиться сдерживать свой импульсивный и взрывной характер.

— Я все понимаю, Эдвард. Но прошу, пойми меня… Пойми, что я почувствовал, когда узнал такую правду. Которую до меня знало еще несколько человек.

— Я тоже все понимаю, но то, что ты вчера сделал, уже слишком. Слишком , Терренс.

— Я не хотел устраивать скандал тебе и отцу с матерью.

— Но устроил же.

— Мне нужно было выплеснуть всю эту агрессию!

— Но не на родителей же!

— Послушай, брат…

— Как у тебя хватило наглости так вести себя? Орал на мать с отцом, в чем-то их обвинял, оскорблял, унижал, упрекал за их грехи! Где уважение к родителям, о котором ты так много говорил? Ты хоть понимаешь, до чего довел нас? Отец с матерью весь остаток дня приходили в себя! А все из-за тебя, придурок!

— Я знаю… — с жалостью во взгляде произносит Терренс.

— Думаешь, раз ты когда-то был звездой на пике славы, то это дает право обращаться с людьми как тебе вздумается?

— Эдвард, пожалуйста…

— А я! — перебивает Эдвард. — Думаешь, мне было приятно? Если родителей ты еще хоть как-то пожалел, то со мной обращался ужасно! Забыл о том, как ты жалел меня, помогал и защищал!

— Я знаю, брат… Мне правда очень жаль…

— Не буду скрывать, что многое из того, что ты сказал, сильно задело меня и даже оскорбило . Да, я знаю, что не идеален и совершил много ошибок. Но мне казалось, что ты обо мне другого мнения.

— Я был слишком зол! И не понимал, что говорю и делаю.

— Значит, без тебя я – ничто? — сухо удивляется Эдвард, сильно нахмурившись и уставив холодный, презренный взгляд на Терренса. — Бесполезный, трусливый щенок? Который живет за твой счет!

— Нет, я…

— Ты, походу, забыл, что я никогда ни о чем тебя не просил. Даже будучи бездомным нищебродом. Хотя мог бы запросто воспользоваться твоим положением! Ты сам предложил мне поработать с группой Джорджа, и присоединиться к « Against The System »! Я тебя об этом не просил!

— Я бы с радостью помог, если бы ты обратился ко мне.

— Ну да, и вчера бы припомнил мне еще и это! Ведь я же – приживалка, до сих пор живущая за чужой счет!

— Послушай, Эдвард…

— И ты говоришь, что я бы грохнул тебя и стал союзником дяди Майкла, не будь Наталии рядом со мной?

— Нет, я… Я вовсе так не думаю! И никогда не думал!

— По-моему, я уже тысячу раз говорил, что никогда бы не пошел на такое даже за самые дорогие богатства мира. Единственный человек, которого я бы смог убить, – это я сам. Я бы выстрелил в себя, но ты не позволил мне это сделать!

— Потому что не хотел потерять тебя, — чуть взволнованно объясняет Терренс.

— Да что ты? — презренно усмехается Эдвард. — Вчера бы ты запросто грохнул меня, если бы у тебя в руках был пистолет!

— Ты очень плохого обо мне мнения.

— И неужели у тебя реально хватило бы наглости выгнать родителей из дома? Выгнать мать, которая одна вырастила тебя! Которой ты и так доставил кучу проблем. Которую постоянно заставлял нервничать из-за своего несдержанного характера и любви к дракам по причине и без!

— Нет, я…

— Ну и что, что дом был куплен тобой? Да, это так! Однако в документах написано, что владелец – не ты, а мама . Ты не имеешь никакого отношения к тому дому.

— Я бы никогда не поступил так с матерью и отцом.

— Но вчера ты хотел это сделать. Хотел , Терренс! Мы все могли оказаться на улице из-за тебя!

— Я был не в себе, пойми ты это!

— И ладно, нам есть куда идти! Мы все жили бы в моем доме! Уж я бы не позволил родителям жить на улице.

— Расценивай мои слова как оправдание моему поступку, если хочешь. Однако я прощу за это прощения.

— Это и правда выглядит как оправдание.

— Пожалуйста, Эдвард, постарайся понять меня. Все, что вчера говорили вы с родителями, абсолютно верно. И я не собираюсь ни с чем спорить.

— Еще бы! — презренно усмехается Эдвард.

— Я не хочу, чтобы вы отвернулись от меня из-за моего поведения, — с жалостью во взгляде отвечает Терренс.

— Прости, Терренс, но ты сам сделал все для того, чтобы тебя возненавидели.

— Нет, не говори так! Прошу тебя!

— Ты хоть знаешь, до чего ты нас довел? До того, что тебя начали бояться ! Ракель боится, мама с папой боятся, я – боюсь!

— Эдвард…

— И клянусь, если бы ты еще на какое-то время продолжил орать и махать руками, то точно отправился бы в психушку! Я бы сам тебя туда отправил!

— Больше такого не повторится! Обещаю, я…

— Разве это нормально, когда родители боятся своего ребенка? Когда девушка боится мужчину и трясется от мысли, что ей придется вернуться туда, где она с ним живет? Бояться, что он залупит ей пощечину, придушит или даже убьет! А может, нормально то, что младший брат не знает, когда, где и как старший захочет разобраться с ним? Ни капли об этом не жалея!

— Нет, Эдвард, не говори так, — с жалостью во взгляде говорит Терренс, качая головой. — Не делай из меня монстра.

— Я говорю правду. Сейчас тебя боится твоя семья, а завтра начнут сторониться друзья. Они будут шарахаться от тебя, если я расскажу всем о твоих вчерашних психозах.

— Я не монстр!

— Ты псих , Терренс. Просто больной псих. Если ты и дальше будешь так себя вести, то от тебя скоро все отвернутся.

— Да, я знаю, что у меня не идеальный характер. Но я работаю над ним.

— Ну да, я вижу!

— Послушай, Эдвард…

— Ахренеть… Просто нет слов! — Эдвард качает головой, пока обескураженный Терренс смотрит на него широко распахнутыми глазами. — Никогда бы не подумал, что буду бояться своего собственного брата.

— Неужели ты боишься меня? — искренне удивляется Терренс и указывает на себя руками. — Меня? Это же я , чувак! Я! Твой брат!

— Не только я, но и Ракель, отец и мать.

— Я не монстр! Не монстр!

— Вчера ты повел себя как настоящий монстр. И сейчас я стою с тобой и боюсь! Не знаю, чего от тебя ждать.

— Перестань, брат, я не сделаю тебе ничего плохого, — уверенно отвечает Терренс и пытается дотронуться до плеча Эдварда.

— Нет никаких гарантий! — резко отстраняется Эдвард.

— Ты же прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь!

— Знаю ! Вчера я все прекрасно понял!

— Я никогда не думал о тебе так плохо!

— Не надо, Терренс, я все понял!

— Нет, ты ничего не понял!

— Я искренне удивлен, что тебя до сих пор не упекли в психушку как психически неуравновешенного человека. Но ты доиграешься, если устроишь кому-то еще парочку таких скандалов.

— Я не болен! Я совершенно здоров!

— А знаешь, больные никогда не признают, что они больны.

— Не надо говорить так, будто я постоянно устраиваю истерики.

— Ты слишком непредсказуемый. Словно ураган: не знаешь, куда пойдешь, что сделаешь, что скажешь и тому подобное… Никто не знает, что у тебя творится в голове.

— Я бы никогда не пошел на что-то ужасное, будучи спокойным и трезво мыслящим. То, что произошло вчера, – это мои эмоции. Эмоции, с которыми я не смог справиться.

— А жаль! Мог бы избежать кучу проблем, которые ты тебе заработал!

— Знаю, но сейчас я хочу все исправить!

— Я не верю, Терренс, — качает головой Эдвард. — Не верю, что ты так быстро стал хорошеньким, милым и кротким. Еще вчера ты был готов разнести все на своем пути, а сейчас приходишь весь такой невинный и пытаешься притвориться хорошим, будто ничего не случилось.

— Я не притворяюсь!

— Ты – актер. Очень хороший, надо признать. Для тебя не составит труда вызвать у кого-то жалость. И ты этим пользуешься , не сомневаясь в том, что тебе поверят.

— Я бы вообще не приехал сюда, если бы не смог успокоиться. Потому что не хотел, чтобы кто-то еще попался мне под горячую руку. Я не хочу ни с кем ругаться. Я хочу мира.

— Ты приехал сюда только потому, что Ракель нет здесь.

— Я ехал сюда, не зная, приедет ли она.

— Но если бы приехала, то ты бы точно набросился бы на и без того запуганную бедняжку. Мог бы ударить ее по лицу. Выдрать ей волосы. Придушить .

— Я поэтому и уехал вчера из дома после разговора с Ракель. — Терренс резко выдыхает, бросив короткий взгляд в сторону. — Мне не хотелось снова причинять ей боль.

— Однако ты сделал ей больно. Сделал больно всем нам.

— Я знаю… — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Знаю, что я слишком сильно обидел близких мне людей.

— Заметь, что большинство твоих конфликтов происходили из-за твоего характера. Тебе всегда били по морде, потому что ты сам на это напрашивался. Даже мама всегда это говорит. Она все еще помнит, сколько проблем ты ей доставил. А ты ни хера ничему не учишься.

— Но я же все равно стараюсь стать лучше.

— Нет, ты никогда не изменишься. Как был психом, так им и останешься.

— Эдвард…

— На этот раз ты превзошел самого себя, — сухо отвечает Эдвард. — И ты сам во всем виноват. Потому что не умеешь сдерживаться. И вряд ли когда-нибудь научишься.

— Нет-нет, не говори так! Прошу тебя.

— Знаешь, что, мне надоел этот бесполезный разговор. Я не желаю тебя видеть и слышать.

Эдвард резко разворачивается и быстрым шагом идет в сторону, все еще держа руки скрещенными на груди. Однако Терренс тут же следует за ним, твердо намереваясь добиться от брата прощения.

— Эдвард! — восклицает Терренс. — Эдвард, подожди! Давай поговорим! Пожалуйста!

— Оставь меня в покое, — сухо бросает Эдвард.

— Перестань бояться меня! Я не буду делать тебе ничего плохого.

— Просто боишься показаться плохим на глазах людей. А то ведь кто-нибудь точно распустит грязные сплетни. Напишет какую-нибудь статейку, которая заденет твою честь.

— Я не собираюсь с тобой ссориться!

— Для тебя всеобщее восхищение намного важнее чего-либо. Ты душу продашь ради того, чтобы девочки кончали от одного только твоего вида. Нервничаешь , что твоя звезда давно погасла, и про тебя все забыли.

— Сейчас речь не об этом!

— Какого черта ты захотел собрать группу, если тебя так задевает то, что все восхищаются не тобой? Начал бы сольную карьеру – и не пришлось бы нервничать из-за того, что мы с Перкинсом и Роузом стали даже популярнее тебя.

— Блять, да почему ты не хочешь услышать меня? Какого хера ведешь себя как девчонка и что-то из себя строишь?

— Потому что я не верю, что ты так быстро пришел в чувства и понял, что натворил!

— Но я пришел!

— Ты притворяешься!

— Неужели ты отказываешься дать мне шанс?

— Я не хочу с тобой разговаривать до тех пор, пока ты реально не успокоишься.

— Я совершенно спокоен !

— Проваливай отсюда, — сухо требует Эдвард. — Не выводи меня из себя.

— Но, Эдвард… — качает Терренс.

— Я все сказал, Терренс. Оставь меня в покое, если не хочешь пожалеть.

Эдвард еще больше ускоряет шаг, чтобы уйти подальше от Терренса. Сам же МакКлайф-старший на пару секунд встает как вкопанный и смотрит вслед уходящему братом, будучи обескураженным и расстроенным, хотя и понимая, что обелить себя после вчерашнего будет очень непросто. Тем не менее он решает еще раз попробовать извиниться перед МакКлайфом-младшим, но оставить его в покое, если и эта попытка тоже будет неудачной.

— Эдвард, выслушай меня! — восклицает Терренс, довольно быстро догнав Эдварда. — Эдвард!

— Отвали, я сказал! — сухо бросает Эдвард.

— Черт, послушай же ты, наконец!

Терренс берет Эдварда под руку и резко разворачивает к себе, пока тот со скрещенными на груди руками закатывает глаза.

— Да что ты от меня хочешь? — взрывается Эдвард.

— Знать, что ты не злишься и не боишься меня.

— Ты думал, я так просто забуду все это? Думал, что можешь устраивать истерики и оставаться безнаказанным? Что благодаря известности тебе все сойдет с рук? Нет уж, братец! Я не буду тебе подыгрывать!

— Черт, да причем здесь моя известность?

— Ты вбил себе в голову, что перед тобой все должны преклоняться! Что все обязаны любить и уважать тебя. Прыгать перед тобой на задних лапках. — Эдвард ехидно усмехается. — Удивительно, что люди прекрасно знают о твоих проблемах с головой, но не стремятся тебя избегать. Впрочем, если я расскажу друзьям, что ты вчера сделал, то они даже здороваться с тобой перестанут.

— Рассказывай, если хочешь. Я отпираться не стану.

— И расскажу. Рано или поздно ребята все узнают.

— Делай что хочешь. Я лишь хочу, чтобы ты простил меня.

— Серьезно? — с округленными глазами разводит руками Эдвард и снова скрещивает их на груди. — Да от тебя не знаешь, чего ждать! Общаться с тобой все равно что кататься на американских горках! То тебя поднимают на высоту, то резко отпускают в пропасть!

— Но я же сказал, что мне очень жаль!

— Однажды ты доиграешься, Терренс. В один день ты потеряешь все . И семью, и друзей, и карьеру, и деньги.

— Но что я могу сделать, если мне не всегда удается держать себя в руках? — разводит руками Терренс. — Если люди любят выводить меня из себя!

— Ах, значит, у тебя другие виноваты? А ты типа невинный и пушистый?

— Я этого не говорил!

— У меня иногда складывается впечатление, что тебе нравится все это. Нравятся все эти мордобои, склоки, крики…

— Да пойми же ты меня! Пойми, что я почувствовал, когда Ракель рассказала мне свою тайну. Какого мне было, когда я понял, что моя невеста соврала мне и скрыла свою беременность и свой выкидыш.

— Я все понимаю, но ты должен был поддержать ее вместо того, чтобы орать на нее. И вести себя так, будто ты собрался отправить ее в больницу. Чтобы она составила компанию Анне.

— Я был готов услышать что угодно – даже желание о расставании! Но только не то, что она потеряла ребенка.

— Которого твоя невеста заделала с другим мужиком!

— Это было бы вполне логично, зная, что она молчала!

— Ты хоть задавался вопросом, почему Ракель молчала? А, Терренс? Не думал об этом? О том, что она ужасно боялась твоей реакции и расставания с тобой! Ракель знает , что ты никогда не был безмятежным ангелом. И Кэмерон боялась не зря! Ты ее запугал!

— Представь себя на моем месте. Если бы твой ребенок погиб при таких обстоятельствах, ты и сам так бы отреагировал! Винил бы всех подряд! Набрасывался на всех подряд! Возненавидел бы свою любимую женщину!

— Нет, Терренс. Я умею держать себя в руках.

— О да! Ты вел себя как демон из ада, когда поверил, что Наталия тебе изменяет с другим.

— Ни один мужик не потерпит измену. Но тот случай стал для меня хорошим уроком. Возможно, конфликт с Ракель ничему научил тебя, но зато я многое понял после проблемы с Наталией. Да, я совершил ошибку. И не отрицаю это. Однако теперь я безоговорочно верю своей невесте и знаю, что она любит меня .

— Если бы я ничего не понял после того конфликта, то сейчас не был бы с Кэмерон. Я бы продолжил бы кричать, оскорблять и унижать ее. Вел бы себя как Поттер, который безжалостно отдубасил Анну.

— Ха, и что же тебя остановило вчера? — ехидно усмехается Эдвард. — Тебя бросило в холодный пот, когда ты представил себе, как в заголовках статей напишут об аресте Терренса МакКлайфа, который обвиняется в насилии или даже убийстве своей невесты? Бросило в дрожь от мысли, что тобой перестанут восхищаться, забыв о том, что когда-то ты заставлял девочек визжать и облизывать экраны, на которых показывали твое прекрасное личико?

— Просто не хотел еще больше ухудшить ситуацию. И был рад, что Ракель не стала за мной бегать и нервировать меня слезами. Иначе бы я точно что-нибудь с ней сделал.

— Да, а сразу уйти ты не мог? Тебя распирало от желания обвинить Ракель во всех грехах? Я согласен, что она поступила не слишком красиво с тобой. И сказал ей об этом. Но ты не имел права так с ней поступать!

— Я не мог остановиться… — с сожалением во взгляде отвечает Терренс. — Слово за слово – и я все больше выходил из себя. А услышав, что до меня уже знали о ребенке, я окончательно слетел с катушек.

— Однажды Ракель так испугается, что она просто соберет все свои вещи и уйдет. Ей надоест снова и снова верить, что ты когда-нибудь исправишься. Потому что рожденный психом останется им навсегда.