На следующий день Наталия, Хелен, Эдвард, Даниэль и Питер собрались в больнице, чтобы навестить ее и Кэссиди. Друзья искренне удивились, когда обнаружили, что Терренс и Ракель не присоединились к ним, а Эдвард, как и обещал, хранит молчание и радуется, что никто ни в чем его не подозревает. Пока девушки удобно устраиваются на койке Анны, которая находится в полулежащем положении и находит в себе силы улыбаться, даже если все еще чувствует сильную слабость и боль во всем теле. Питер с Эдвардом устраиваются на небольшом диванчике и откидываются назад. Ну а Кэссиди, подогнув ноги под себя, сидит на своей койке рядом с Даниэлем, который приобнимает ее за плечи и чувствует себя немного неловко.

— Подружка… — с широкой улыбкой радостно произносит Наталия, держа Анну за руки. — Я так рада, что ты жива! Как вчера узнала, что с тобой все хорошо, так начала буквально прыгать от радости!

— А ты знаешь, что мы все перепугались? — взволнованно интересуется Хелен. — Мы боялись, что потеряем тебя!

— Ах, девочки… — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Анна. — Я и сама думала, что больше не увижу вас…

— Теперь можешь ничего не бояться, дорогая, — уверенно говорит Наталия. — Никто не даст нашу маленькую девочку в обиду! Ни один плохой человек!

— Вот именно! — восклицает Кэссиди. — Твои родители и парни еще такое устроят этому мерзавцу, что он бегом от тебя побежит!

— Это точно! — бодро соглашается Эдвард. — Он и его папаша еще попляшут у нас и ответят за все свои делишки!

— А вы уверены, что все получится? — неуверенно, с испугом в глазах спрашивает Анна. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал по вине Джулиана! На этот раз он никого не пощадит.

— Не бойся, Анна, все будет хорошо , — мягко и уверенно отвечает Питер. — Мы не дадим тебя в обиду и близко не подпустим того типа и его папашу к тебе.

— Доверься нам, подружка, — тихо добавляет Хелен, положив руку на руку Анны. — Мы знаем, что будет лучше для тебя и твоих родителей.

— Я доверяю вам, ребята, — кивает Анна. — Делайте все, что считайте нужным… Просто я переживаю, что Джулиан может причинить кому-то из вас вред.

— Не причинит, не бойся, — тихо, но уверенно говорит Даниэль. — Мы будем готовы к любому повороту событий.

Анна полностью игнорирует слова Даниэля и просто рассматривает свои руки, пока в воздухе воцаряется неловкая пауза, из-за которой дискомфорт чувствует не только мужчина, но и все его друзья.

— Кстати, Анна! — с легкой улыбкой восклицает Наталия. — Мы тут заметили, что ты успела подружиться с Кэссиди.

— Да, девочки, вы так мило говорили до того, как мы пришли сюда, — с легкой улыбкой добавляет Хелен.

— А чего бы не поладить с хорошим человеком? — со скромной улыбкой пожимает плечами Анна. — Кэссиди очень милая и добрая. С соседкой по палате мне определенно повезло .

— Ага, проведу здесь последние дни в хорошей компании, — дружелюбно говорит Кэссиди. — А то знайте, как мне было здесь скучно! Не могу же я целыми днями жрать, спать, рисовать в блокноте и пялиться в потолок.

— Кстати, мистер и миссис Сеймур тоже полюбили эту девочку, — отмечает Питер. — Они очарованы Кэссиди.

— Это правда, Анна, — уверенно кивает Наталия.

— Эй, да харе смущать меня! — с легким румянцем на лице смущается Кэссиди.

— Но это правда, Кэссиди, — с легкой улыбкой говорит Эдвард. — Даниэлю очень повезло с такой сестренкой, как ты.

— Ну знаешь, мне и с братиком повезло. — Кэссиди с легкой улыбкой лохматит волосы Даниэлю. — Сейчас он показал себя с лучшей стороны. А раньше был тем еще засранцем.

— А вот и нет! — возражает Даниэль. — Я всегда был хорошим мальчиком! Это ты всегда была хулиганкой!

— О-о-о, тоже мне пай-мальчик нашелся!

— Ах, сестренка, вот рассказать бы всем, как ты издевалась надо мной в детстве, — с хитрой улыбкой отвечает Даниэль. — Как делала так, что меня ругали все, кому не лень!

— Ой, да пожалуйста! — закатывает глаза Кэссиди. — Хотя ребятам больше понравятся мои истории о том, как ты издевался надо мной!

— Я издевался? — округляет глаза Даниэль. — Да ты хоть знаешь, что я кормил тебя из бутылочки и менял памперсы, когда мне было охота повеселиться с друзьями?

— Просто мама заставляла или обещала немного карманных денег. Вот ты и соглашался поработать нянькой! Хотя я знаю, что ты проклинал все на свете, когда тебя в очередной раз просили присмотреть за мной.

— А какому ребенку охота присматривать за другим ребенком, подтирать ему ротик, менять подгузники, кормить и пытаться укачать его? Мне еще повезло, что со мной ты не орала и не плакала! Но зато поднимала на уши весь дом, когда с тобой возились мама с папой!

— Зато когда я подросла, ты постоянно делал всякие гадости!

— Была бы хорошей девочкой, я бы тебя не воспитывал.

— Если бы ты и ударил меня по заднице, мать с отцом прибили бы тебя за то, что ты поднимаешь руку на девочку.

— А ты, засранка, этим нагло пользовалась !

— Ну да, младшим всегда достается больше любви! — невинно улыбается Кэссиди. — Потому что они еще маленькие.

— А старшие как будто не хотят!

— Да ты не очень-то в этом нуждался! Шлялся со своими дружками целыми днями и заходил домой для того, чтобы пожрать и поспать! Шмотки поменять! И помыться!

— Неправда! Я всегда в этом нуждался!

— Да, ребята… — скромно хихикает Наталия и заправляет прядь волос за ухо. — Весело вы жили…

— Ага… — тихо усмехается Питер. — Может, вы расскажете нам что-нибудь веселенькое из своей жизни?

— А мы возьмем на заметку, если что-то будет годно, — хитро улыбается Эдвард.

— Ладно, ребятки, так и быть! — восклицает Кэссиди, похлопывая Даниэля по плечу. — Расскажу я вам кое-что про этого красавчика! Будет интересно, обещаю!

— Окей, рассказывай, — невинно улыбается Даниэль.

— Ну и расскажу!

— Так, ну-ка хватит дерзить!

— Без тебя разберусь, придурок!

— Эй, а обзываться некрасиво!

— Я просто говорю правду!

— Она никому не нужна.

В этот момент остальные скромно хихикают и качают головами, переглянувшись между собой.

— Эх, ребята… — закинув руку на спинку дивана, бодро произносит Питер. — Как же я обожаю разборки братьев и сестер! Раньше МакКлайфы веселили нас своими выходками, а теперь еще и Перкинсы присоединились.

— А тебе бы только найти повод посмеяться и поиздеваться над кем-нибудь, — дружелюбно смеется Хелен, покачивая головой.

— Да не только ему, но и остальным парням, — по-доброму усмехается Анна. — Стоит только закинуть удочку, как они отключают мозги.

— А что мы должны, по-вашему, делать? — с округленными глазами разводит руками Питер. — Разве поднимать друзьям настроение – плохо?

— Да! — восклицает Эдвард. — Мы тут стараемся для вас, а вы… Ну нет, если вы не хотите, то мы можем посидеть и помолчать. Без проблем.

— Спокойно, ребята! — бодро восклицает Кэссиди. — Мы пошутили! Продолжайте в том же духе!

— Да, все хорошо, — скромно улыбается Анна и опускает взгляд на свои руки. — Мне сейчас как раз хочется отвлечься… Слишком много всего произошло за последнее время…

— Так мы для этого и пришли! — с легкой улыбкой уверенно заявляет Наталия.

— Знаю… — Анна окидывает взглядом всех, кроме Даниэля, делая вид, что его здесь нет. — И я от всего сердца благодарна вам за это.

— Скоро все будет по-прежнему! — скромно улыбается Хелен. — А когда тебя выпишут, то мы будем работать над тем, чтобы вернуть тебе покой.

— Ох… — тяжело вздыхает Анна. — Если честно я столько времени просидела дома, что меня, откровенно говоря, тошнит от того места… Хоть я и не люблю больницы, конкретно сейчас мне… Даже нравится здесь… Потому, что… Новая обстановка… Не очень приятная, но все же… Другая …

— А ты разве никуда не ходила? — удивляется Наталия.

— Практически никуда, — качает головой Анна и опускает взгляд на свои руки. — Так… Только немного по городу гуляла или… Ездила куда-то с Джулианом… Когда он таскал меня где только можно против моего желания…

— Твои родители сказали, что ты не планировала встречу с ним в день избиения, — неуверенно напоминает Питер.

— Я вообще не знала, когда он вернется в Нью-Йорк со своим отцом.

— А ты встретила его далеко от того места, где мы с парнями увидели тебя? — осторожно спрашивает Эдвард.

— Вообще-то, да… Мы с Джулианом ехали в его машине минут тридцать-сорок. Я испугалась, что он задумал похитить меня, и пыталась придумать, как сбежать. Хотя это казалось невозможным, потому что я была сильно избита. У меня не было сил… Но я заставила себя собраться… Чтобы спасти себе жизнь.

— И ты решила выпрыгнуть из машины?

— Да. Когда Джулиан немного снизил скорость, я просто открыла дверцу машины, выпрыгнула из нее и попыталась уйти. Правда из-за слабости и боли я не смогла убежать далеко… Увидела вдалеке машину и решила побежать к ней с надеждой, что в ней кто-то есть.

— Господи, Анна, ты же могла разбиться ! — с ужасом во взгляде восклицает Хелен.

— Мы понимаем, что ради желания спастись еще не такое сделаешь, но все же… — неуверенно добавляет Наталия и нервно сглатывает. — Если бы ты и правда разбилась? Что-нибудь сломала или стала инвалидом?

— Страх заставил меня пойти на риск, — тихим, низким голосом признается Анна. — Я понимала, что мне не удалось бы далеко уйти, а этот тип намного сильнее и здоровее. Но я хотела бороться. Бороться за себя. За свою жизнь. За спокойствие родителей. Я… Я должна была бороться.

— Бедная… — с грустью во взгляде произносит Кэссиди.

— Кстати, Эдвард, Питер… Отец с матерью сказали, что им помогает человек, которого вы посоветовали, но не назвали его имени. Это случайно не мистер Джонсон?

— Да, это он, — уверенно подтверждает Питер. — Мистеру Джонсону мы доверяем на все сто. Этот человек доведет это дело до конца.

— Вы сами предложили обратиться к нему?

— Да, — кивает Эдвард. — Мы с ребятами дали твоим родителям номер этого человека. Мистер и миссис Сеймур уже говорили с ним и объяснили всю ситуацию.

— И он сразу же согласился помочь, — добавляет Питер. — Так что теперь больше никто никого не развернет.

— К сожалению, я не смогла убедить родителей забрать заявление, — с грустью во взгляде признается Анна. — И с тяжелым сердцем была вынуждена согласиться с ними.

— Потому что так будет лучше для тебя и твоих родителей, — накрыв рукой руку Анны, мягко говорит Наталия. — Если бы они не обратились за помощью, Поттеры бы точно уничтожили всю твою семью.

— Я не хотела, чтобы они обращались за помощью.

— Ты хочешь, чтобы Джулиан продолжал издеваться над тобой или и вовсе убил?

— Не хочу. Но мы должны были молчать . Я должна была молчать. И я терпела все его издевательства ради родителей. Джулиан со своим отцом грозятся убить их, если я, мать и отец пойдем в полицию.

— И ты реально думала, что это спасет вас? — удивляется Кэссиди.

— Мне казалось, если я позволю им делать со мной все что угодно, то они оставили бы отца и мать в покое. — Анна тяжело вздыхает. — На себя мне уже плевать. Но я не хочу, чтобы из-за Поттеров пострадали мои родители.

— Это обман, Анна, — уверенно отвечает Эдвард. — Никто не оставит вас в покое! Я уверен, что у Джулиана и его отца и в мыслях не было мысли о пощады. Ими руководило чувство мести твоим родителям. И Поттеры давили на самое слабое место – тебя.

— Да, я знаю… Но думала, что все могло бы быть иначе, если бы они получили возможность управлять мной как куклой.

— Забудь об этом, подруга, — мягко, но уверенно отвечает Хелен. — Эти люди хотели заставить вас чувствовать себя беспомощными и позволить им остаться безнаказанными. Если бы мистер и миссис Сеймур не обратились к мистеру Джонсону, то они бы позволили Поттерам избежать наказания.

— Думайте?

— И если ты думала, что этот Джулиан изменится, то тоже забудь об этом! Такие люди, как он, никогда не станут хорошими. Если тот тип заставлял тебя ощущать холод, находясь рядом с тобой, то это уже тревожный сигнал.

— Я всегда чувствовала это. Джулиан вызывал у меня подобные чувства со дня нашего знакомства. Но…

Анна тихо вздыхает и бросает короткий взгляд на Даниэля, который с грустью во взгляде рассматривает свои руки, и хочет сказать, что она хотела ему отомстить за измену. Правда через секунду девушка передумывает.

— Я просто не хотела верить, что он такой ужасный, — неуверенно добавляет Анна. — Когда я начала просить помощи и защиты у папы, он не верил мне. Говорил, что я просто не хочу открыться Джулиану и позволить ему позаботиться обо мне. Отец не слушал меня и настаивал на том, что все это моя фантазия. Ну а Джулиан прекрасно это знал и чувствовал себя безнаказанным.

— Твоему отцу безумно стыдно перед тобой, — с грустью во взгляде признается Питер. — Мистер Сеймур чувствует себя виноватым перед тобой за то, что не слышал тебя и слепо верил ужасному человеку.

— Все в порядке… Я ни в чем не виню его. Мои родители ни в чем не виноваты… — Анна заправляет прядь волос за ухо. — Это я не была для них хорошей дочерью…

— Нет, милая, не надо так говорить, — мягко говорит Наталия, погладив Анну по руке. — Твои папа с мамой очень сильно любят тебя, какой бы ты ни была.

— Да, но я не оправдала их ожидания.

— Это не так, подружка, — качает головой Хелен, взяв Анну за руки. — Твои родители гордятся тобой и говорят, что ты правильно поступила, решив самой выбирать себе жизнь.

— Увы, но я не справилась с ответственностью, которую на меня возложила моя семья.

— Тебе всего лишь нужно было хорошей девочкой! И ты всегда ею была! Ты же у нас такая образованная, обучена хорошим манерам и всегда ведешь себя очень скромно.

— Этого оказалось недостаточно…

— Да брось, Анна, не говори глупости! — восклицает Кэссиди. — Твои родители ни разу не сказали ничего подобного!

— А как они переживали за тебя! — уверенно добавляет Наталия. — Ты бы видела, как они плакали, пока ты была без сознания! Мистер и миссис Сеймур каждый день приходили в больницу и проводили здесь по несколько часов в день.

— Зря ты говорила, что твои родители плохие! — вмешивается Хелен. — Они очень хорошие и порядочные!

— Вообще-то, я никогда и не говорила, что мои родители плохие, — отмечает Анна. — Просто я хотела одного, а они не понимали моих желаний. Точнее, не хотели слушать меня с мыслью, что я еще маленькая и не могу ничего за себя решить.

— Но теперь-то все иначе ! Теперь твои родители считают тебя взрослой личностью, у которой есть право голоса!

— И я также не говорю ничего плохого и про бабушек с дедушками. Хотя они никогда ко мне не прислушивались и считали, что старшие лучше знают, что мне нужно.

— Думаю, все с этим сталкиваются, — уверено предполагает Эдвард. — Когда-то меня тоже никто не хотел слышать и понимать! Я был для всех пустым местом! И никого не волновало, что я чувствую и чего хочу!

— Ну не знаю, у нас с Даниэлем все было иначе… — признается Кэссиди. — Наши родители всегда прислушивались к нам и давали право высказать свое мнение. Да, может, мы порой бывали не поняты и шли против их слова. Но сейчас я понимаю, что во многом они были правы.

— Это правда, — кивает Даниэль.

— Вы не поверите, но мама с папой и меня порой не понимали, и я ужасно злилась и могла долго с ними не разговаривать, — скромно признается Наталия.

— А сколько споров было у меня с бабушкой и дедушкой! — восклицает Хелен. — Не посчитать!

— Только жаль, что мы слишком поздно понимаем правоту родителей или тех, кто нас растил.

— Верно, — тихо соглашается Анна, рассматривая свои руки. — Сейчас я жалею, что не слушалась родителей… Делала то, что хотела… То, что не принесло мне ничего хорошего…

— Но благодаря своему бунтарскому характеру ты не вышла замуж за члена семьи, которая превратила бы твою жизнь в ад, — с легкой улыбкой говорит Наталия.

— Я просто отсрочила этот момент, — без эмоций отвечает Анна. — Но не избежала его.

— Свадьбы с этим подонком ты уже точно избежала, — уверенно говорит Хелен.

— Но не избежала расплаты за ошибки родителей… Расплаты за что-то, за что Джулиан так ненавидит меня…

— Ничего, подружка, как только этот негодяй будет арестован, твоя жизнь потихоньку наладится, — с легкой улыбкой обещает Питер. — Твои родители будут заниматься своими делами. Да и ты найдешь, чем заняться.

— Хотелось бы верить, Питер… — тяжело вздыхает Анна.

— Не переживай, дорогая, — с легкой улыбкой говорит Наталия, погладив Анну по плечу. — Мы с тобой. И всегда будем. Ты всегда можешь довериться нам и быть уверенной в том, что мы откажем тебе в помощи.

— Я верю, ребята, — бросает легкую улыбку Анна.

— Так что, Сеймур, скоро ты снова будешь улыбаться и радоваться жизни, — бодро обещает Хелен. — Станешь той позитивной девочкой, какой и всегда была.

— И никакой Джулиан или еще какой-то ужасный человек не посмеет больше подойти к тебе, — уверенно добавляет Эдвард. — Мы и Сэмми не позволим никому обидеть тебя или сказать что-то плохое в твою сторону.

— Ах да, Сэмми… — с легкой улыбкой вздыхает Анна. — Хотела бы я увидеть это пушистое чудо… Я ужасно соскучилась по этому песику.

— Думаю, Сэмми и сам был бы рад увидеть тебя, — предполагает Питер. — Но, к сожалению, собак в больницу не пускают.

— Но как только ты покинешь больницу, мы приведем к тебе Сэмми, — с легкой улыбкой обещает Хелен.

— Буду с нетерпением ждать, — отвечает Анна.

— Эй, ребята, а расскажите мне побольше про этого песика, — просит Кэссиди. — Чей он?

— Мой, — произносит Хелен.

— А я могу познакомиться с ним? — Кэссиди складывает руки вместе. — Ну пожалуйста, Хелен… Я так люблю собачек!

— Не беспокойся, Кэссиди, мы обязательно познакомим тебя с Сэмми, когда ты покинешь больницу, — дружелюбно отвечает Наталия. — Он понравится тебе так же, как и нам всем.

— Это мальчик и его зовут Сэмми?

— Вообще-то, его зовут Сэмюэль, — признается Хелен. — Но мы зовем его Сэмми, потому что ему не нравится полное имя.

— Но почему? Сэмюэль – классное имя!

— Увы, но мы не понимаем собачий язык, — пожимает плечами Питер. — Однако когда этот песик плохо себя ведет, то мы с Хелен называем его Сэмюэлем.

— Становится милым и кротким? — скромно хихикает Кэссиди.

— Так точно! Ну а уж если ты предложишь ему любимые собачьи лакомства, то он душу дьяволу продаст, лишь бы съесть ту вонючку, которую он считает изумительным деликатесом.

— Ты еще не забудь рассказать, как ушастый ревнует тебя к Хелен, — по-доброму усмехается Даниэль.

— К Хелен? — удивляется Кэссиди.

— Ага. Сэмми, конечно, любит Питера и считает его вторым хозяином, но он не хочет делить хозяйку с блондином.

— Это правда, — скромно хихикает Хелен. — Стоит Питу обнять меня или поцеловать, как Сэмми тут же прибегает к нам и начинает кусать ему зад, тыкаться мордой в лицо и просто громко лаять.

— А как он нервничает, когда не может дотянуться до нас, — по-доброму усмехается Питер. — Прямо как Терренс – когда кто-то западает на Эдварда, а не него.

— А еще Сэмми – страшный подлиза! Помани его чем-нибудь вкусненьким, и ты сразу же станешь для него своим.

— А стоит проявить к нему строгость и наказать, как он либо начнет подлизываться, либо сделает тебе подлянку.

— А еще он обожает кататься в грязных лужах и водоемах, но терпеть не может принятие ванны.

— Это точно! После мытья этого пушистого мы всегда выходим из ванны мокрые с головы до ног!

— Я так понимаю, этот песик тот еще засранец, — скромно хихикает Кэссиди и лохматит Даниэлю волосы. — Прямо как мой братик.

— Согласен, — с хитрой улыбкой отвечает Эдвард.

— Эй, а Сэмми вообще – крупный пес? Какой он породы?

— Крупный, — произносит Наталия. — Голден ретривер.

— О, ретриверы такие милые, — широко улыбается Кэссиди. — Я обожаю этих собак. Такие же, как и лабрадоры.

— А у тебя была собака? — интересуется Анна.

— Ага, девочка Челси породы чихуахуа. Со светлой шерсткой… Я очень любила ее, но она умерла, когда мне было лет шесть-семь. Челси появилась у нас дома еще тогда, когда меня не было на свете. По-моему, Дэна тоже.

— А ты любишь больших или маленьких собак?

— В большей степени люблю маленьких. Но и больших обожаю. Я вообще всегда была страшной собачницей и завела бы сразу несколько собак, если бы у меня была такая возможность. Несколько раз я уговаривала маму с папой завести еще одну собачку, но они говорили, что нам достаточно Челси.

— А вот я всегда боялась собак… — скромно признается Анна. — С тех пор как в детстве на меня напала большая собака.

— А этот шрам на руке у тебя появился после того случая?

— Да… — Анна рассматривает свой шрам на передней части запястья правой руки. — Та собака сильно вцепилась в мою руку зубами… Рука сильно кровоточила … Было небольшое повреждение вены… Но слава богу, все обошлось.

— Ничего себе…

— И если я сейчас не боюсь Сэмми, это не значит, что мой страх перед собаками прошел. Нет, я по-прежнему их боюсь. Если ко мне подойдет другая собака, то я испугаюсь.

— Сэмми – очень добрый песик, — уверенно говорит Питер. — Всем дает себя гладить, принимает угощение и обожает играть и веселиться. Но когда надо, он станет безжалостным и разорвет любого на части.

— О да, Поттер испугался его! — скромно хихикает Эдвард. — Вон как вопил, когда Сэмми вцепился ему в руку!

— А сколько Сэмми сейчас лет? — интересуется Кэссиди.

— Скоро будет год, — с легкой улыбкой признается Хелен. — Я взяла его еще совсем маленьким щеночком.

— Мечтала завести собачку?

— Да, я всегда мечтала завести себе собачку и обожаю их так же, как Наталия – кошек. Я бы завела собачку намного раньше, но моя бабушка была против. Но я все-таки сумела уговорить ее. И она буквально влюбилась в Сэмми, когда я принесла его домой.

— Ты покупала его?

— Нет, моя подружка с работы позволила мне взять одного из щеночков, которых родила ее собака. Она хотела их продать, но предложила мне взять одного бесплатно. И я не могла упустить такой шанс.

— Здорово… — скромно улыбается Кэссиди. — Надеюсь, однажды и я смогу завести себе собачку.

— Собаки – очень хорошие друзья и отличные защитники, — уверенно отмечает Эдвард. — Если ты будешь воспитывать его, то он и близко не подпустит к тебе плохих людей. Он будет любить тебя и станет твоим самым лучшим другом.

— Такой была моя Челси! Она всегда обожала меня и ходила за мной по пятам, когда я была дома.

— Ну да, даже ко мне она не была так привязана, как к ней, — задумчиво отвечает Даниэль. — Хотя мы тоже прекрасно ладили.

— Просто собаки любят маленьких детей, — скромно улыбается Хелен. — Сэмми все время рвется подойти к ребенку, если видит кого-то вдалеке. И постоянно сует свой в коляски с малышами.

— Эй, ребята, а вы любите песиков? — интересуется Кэссиди. — Или только мы с Дэном и Хелен – собачьи фанаты?

— Почему же! — удивляется Питер. — Я тоже всегда любил собак! Но полюбил еще больше, как только познакомился с Сэмми. До сих пор помню, как впервые увидел его бегающим по квартире Хелен, когда он еще был совсем щеночком.

— Да и я люблю собак, хотя и не могу назвать себя их поклонником, — признается Эдвард. — Я просто люблю животных и уверен, что они чувствуют все то же, что и люди.

— Тьфу ты, одни собачники собрались! — усмехается Наталия, скрестив руки на груди. — А кошечки чем хуже?

— Хоть я и не схожу с ума по кошкам так, как ты, мне очень нравится котята, — скромно улыбается Анна. — Особенно когда они в возрасте двух-трех месяцев. Они такие милашки !

— Кошки милые лишь тогда, когда они не орут и не будят тебя в половину пятого утра, — уверенно отвечает Питер.

— В смысле? — слегка хмурится Кэссиди.

— Не обращай внимания! — машет рукой Даниэль. — Роуз уже лет двести ведет войну с кошками своей соседки!

— И все эти двести лет у меня контры с той самой соседкой, — уверенно признается Питер. — Я безуспешно пытаюсь ее заставить что-то сделать со своими кошками. А она учит меня жизни и говорит, что мне пора перестать заниматься хренью и найти работу.

— Типичная одинокая бабуля, которая недовольна своей жизнью и решила учить других!

— Типа того!

— Если честно, кошки меня не очень-то любят. У одного моего приятеля был толстый злой кот, который однажды здорово поцарапал мне руку. И потом этот же придурок так расцарапал мою куртку, что от нее почти не осталось. А когда я однажды встретила бродячую кошку на улице, то она бросилась наутек. Как будто я какое-то пугало. Хотя я ничего не делала! Даже гладить не собиралась!

— О, с нашим Терренс все то же самое, — скромно хихикает Даниэль. — Его тоже кошки « любят ». Помнится мне рассказ МакКлайфа про кота, чьи когти помнят его руки…

— Даже животные понимают, кто такой Терренс МакКлайф, — по-доброму усмехается Наталия. — Знают, что этого придурка надо иногда бить по башке.

— Ну да, не только друзья иногда сбивали с его головы корону, — с усмешкой соглашается Эдвард.

— Уж ты-то точно не дашь своему братцу почувствовать себя королем на троне, — тихо хихикает Питер, снова закинув руки на спинку дивана и слегка разведя ноги. — Надирать Терри задницу – твое любимое занятие.

— Да и вы с Даниэлем не прочь развалиться на его троне.

— Эй-эй, только не начинайте спорить, кто из вас лучше! — громко тараторит Наталия.

— А мы и не спорим, — невинно улыбается Эдвард. — Все уже решено ! Неотразимее моего братика может быть только один человек. И это я !

— Кто-нибудь дайте сковородку потяжелее, пожалуйста, — резко выдыхает Даниэль.

— Уж чего, но в своей неотразимости я никогда не сомневался. — Эдвард с гордо поднятой головой приглаживает волосы. — Еще ни одна девчонка не смогла передо мной устоять! Перед таким шикарным парнем, который покоряет девчонок одним лишь взглядом. Заставляет их млеть от одного только моего голоса. Все девчонки, с которыми я встречался, признавались, что на первой встрече влюблялись в мой голос. Хотя я больше всего в себе люблю свои шикарные волосы.

— Тебе крупно повезло, что здесь нет Терренса, — уверенно отвечает Хелен.

— Точно, — добавляет Анна. — Если Терренс узнает, что ты говоришь про него, он будет сильно нервничать и ревновать.

— Ну голос голосом, а девочки начинают визжать при одном только упоминании моего имени, — с гордо поднятой головой отмечает Питер. — А уж когда встречают лично, то готовы умереть от счастья! Хотя… Как можно не возбудиться, глядя на мое сексуальное тело?

— Я тоже еще не оставил ни одну девчонку равнодушной! — уверенно заявляет Даниэль. — Они всегда сходили с ума по моим глазам, в которых любая была готова утонуть. Я и сам в себя влюбляюсь, когда смотрю на них в зеркале.

— Да уж, мальчики опять распушили хвосты, — скромно хихикает Наталия.

— Ой, да все мужики одинаковые! — машет рукой Кэссиди. — Все парни, с которыми я когда-либо дружила, обожали выпендриваться.

— Ничего, девочки! — восклицает Хелен. — Вот встретят они Терренса, так он быстро надерет им задницы!

— Гордитесь встречаться с такими мужчинами, как мы, красавицы, — уверенно отвечает Эдвард.

— Терри у нас, конечно, тот еще козел, но он все равно хороший, — откинувшись назад с закинутыми на спинку дивана руками, с легкой улыбкой добавляет Питер. — Папочка всегда позаботится о нас и прикроет.

— Папочка? — скромно смеется Кэссиди. — Вы зовете Терренса папочкой?

— А почему нет? — удивляется Даниэль. — Он самый старший, опытный и мудрый… Терренс – прирожденный лидер, который направляет нас, поддерживает и помогает.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой все с легкими улыбками переглядываются между собой или о чем-то шепчутся.

— Кстати, ребята… — слегка хмурится Анна. — А почему Терренс и Ракель не приехали?

— Да, ребятки, где носит этих двоих? — слегка хмурится Кэссиди. — Я думала, они тоже приедут!

— Понятия не имеем, девчонки, — разводит руками Наталия. — Ракель не отвечает на наши звонки. Я хотела заехать за ней домой, но она отключила мобильный.

— Ее нет дома? — слегка хмурится Анна.

— У меня такое чувство, что у них дома вообще никого нет. Никто не ответил даже на домашний. Хотя я не исключаю, что у служанок может быть выходной, и они поехали домой.

— Мы несколько раз пробовали позвонить Кэмерон, но бесполезно, — добавляет Хелен. — На сообщения она тоже не ответила. И даже не прочитала их.

— С Терренсом такая же ситуация, — признается Питер. — Я не смог достучаться до него. Он не отвечает на звонки, а иногда вообще скидывает их. Сообщения тоже игнорирует.

— А Терренс вообще не отвечает со вчерашнего дня, — признается Даниэль. — Да и Ракель тоже… Я звонил вам всем, чтобы сказать про Анну. И чуть позже застал всех, кроме Кэмерон и МакКлайфа.

— Вам не кажется это странным? — слегка хмурится Наталия. — Вдруг с ними что-то произошло?

— Может, просто заняты ? — предполагает Анна. — Никто из вас не обязан быть здесь целыми сутками.

— Да, но можно было бы предупредить, — уверенно отвечает Питер. — От них же ни ответа, ни привета. Мы думали, что Ракель и Терренс приедут чуть позже. Однако как мы видим, они не явились.

— По крайней мере, я точно знаю, что у Ракель не должно быть никаких съемок и встреч, — проводя рукой по волосам, задумчиво говорит Наталия.

— Но тогда почему она не пришла?

— Не знаю… Но говорить, что ей плевать на Анну – глупо, потому что Кэмерон переживала . Очень сильно.

— А уж случай с Терренсом еще более загадочный , — отмечает Даниэль. — Он скидывает все наши звонки, даже если его мобильный включен. Такое впечатление, что мы будто в чем-то провинились, и он не хочет с нами разговаривать.

— Лично я с ним не ругалась, — пожимает плечами Хелен. — Может, у вас что-то произошло? Даниэль? Питер? Эдвард?

— Нет, я не ругался с ним, — качает головой Питер.

— Я тоже… — подтверждает Даниэль.

— Но тогда что взбрело ему в голову? — недоумевает Наталия. — И что произошло с Ракель?

— Да ладно вам, ребята, не надо разводить панику, — спокойно отвечает Анна. — Уверена, что они приедут сюда позже.

— И правда, народ, расслабьтесь! — восклицает Кэссиди. — Они приедут сразу же, как только будет свободная минутка.

— Однако они могли предупредить ! — отмечает Наталия.

— А вдруг они оказались в беде? — предполагает Хелен.

— Только этого не хватало… — устало вздыхает Питер.

В этот момент Эдвард слегка хмурится и задумывается о том, что вчера произошло, выглядя заметно напряженным и немного тяжело дыша.

«О, черт, чувствую себя опустошенным после вчерашнего… — с грустью во взгляде думает Эдвард. — На Ракель было страшно смотреть, когда она приехала к нам домой. Вся в слезах… Тряслась… Мне даже стало как-то страшно, когда она решила поехать домой после нескольких часов, проведенных со мной, родителями, мистером Кэмероном и Алисией.»

Эдвард с прикрытыми глазами на секунду откидывает голову назад и очень тихо выдыхает.

«Ох, Терренс, Терренс… Натворил ты делов, братец… И как ты собираешься разруливать эту ситуацию? Как оправдаешься после всего, что ты вчера нам наговорил? Что будет с тобой и Ракель? Если ты не возьмешься за голову и все-таки бросишь ее, то очень сильно пожалеешь. Ох… Вроде умный и мудрый мужик, на которого хочется равняться, но иногда ты ведешь себя как полный идиот. Неуравновешенный псих…»

Эдвард уставляет взгляд в одной точке, забывая о том, что находится не один.

«Я знал, что Терренс не отреагирует на это спокойно, но все же надеялся, что он сдержал бы свои эмоции. Вчера он перешел все границы… Слава богу, он не додумался доехать до дедушки с тетей Ракель и друзей. Радует, что хотя бы в этом случае мой братец включил мозги.»

— Эдвард знает, — слегка хмурится Даниэль, переведя взгляд на Эдварда.

— Э-э-э, что прости? — переспрашивает Наталия.

— Эдвард знает , что происходит. Смотрите, он сидит как мышь и делает вид, что его здесь нет.

— Действительно… — слегка хмурится Кэссиди. — А почему он молчит?

— Потому что ему что-то известно, — бросает короткий взгляд на Эдварда Питер. — По глазам вижу!

— Эдвард, скажи нам что-нибудь, — предлагает Анна.

— Эй, Эдвард… — мягко произносит Хелен. — Ты чего замолчал?

Но поскольку Эдвард никак не реагирует, Питер начинает щелкать пальцами перед лицом своего друга.

— Эй, МакКлайф, просыпайся! — громко возглашает Питер. — Хватит летать в облаках! Слышишь, что я говорю?

Через пару мгновений Эдвард резко вздрагивает и окидывает всех вопросительным взглядом.

— Э-э-э, а? — почесывая затылок, неуверенно произносит Эдвард. — Что? О чем вы говорили?

— Где твой брат? — спрашивает Даниэль. — Ты знаешь , где сейчас Терренс, и почему он не приехал сюда с Ракель!

Эдвард пару секунд ничего не говорит и нервно сглатывает, на мгновение растерявшись и округленными, полными испуга глазами смотря на всех, кто сейчас смотрит на него в упор.

— Терренс? Э-э-э… — Эдвард качает головой, немного тяжело дыша. — Не знаю… Я еще не видел его…

— А с Ракель? — уточняет Хелен. — С ней ты не говорил?

— Нет, с ней я тоже не разговаривал…

— А может, ты все-таки что-то знаешь? — слегка хмурится Питер.

— Все это очень странно, — уверенно отмечает Наталия. — Ракель не отвечает на звонки, а Терренс вообще скидывает их, как будто мы его обидели.

— Э-э-э, так он и мои скидывает… — задумчиво говорит Эдвард. — Еще со вчерашнего дня…

— Ты стал подозрительно тихим после того, как мы заговорили о Терренсе с Ракель, — отмечает Питер.

— Верно, — соглашается Даниэль. — Я бы ни за что не поверил, что ты не знаешь ничего, что касается твоей семьи.

— Э-э-э, ребята, вы чего! — слегка дрожащим голосом неуверенно произносит Эдвард. — Я не знаю, где Ракель и Терренс! Они не обязаны докладывать мне о том, что делают, где ходят и с кем общаются.

— Да, но ты и правда напряженный, — задумчиво отмечает Кэссиди.

— Я не живу с ними, ребята. И не знаю, какие дела воротят Терренс с Ракель.

— Хорошо-хорошо, мы поняли, — спокойно говорит Наталия. — А что насчет вчерашнего дня? Ты вчера не разговаривал с кем-то из них?

— Нет, вчера я провел почти весь день с Крисом и Кевом. Я вернулся домой только под вечер и провел остаток дня с матерью и отцом.

— То есть, ты не знаешь, где носит этих двоих? — слегка хмурится Даниэль.

— Если бы знал, то непременно сказал бы.

Все слегка хмурятся и переглядываются между собой, прекрасно понимая, что Эдвард чего-то не договаривает, судя по его бегающим глазам и нервозным состоянием.

— Ну ладно, не знаешь – так не знаешь, — пожимает плечами Анна. — Я уверена, они приедут чуть позже.

— У них точно что-то произошло, — слегка хмурится Наталия, поглаживая подбородок. — Они всегда были ответственными и заранее предупреждали, если не могли куда-то приехать и что-то сделать.

— Конечно, для нас не секрет, что Ракель уже давно какая-то странная, — задумчиво отвечает Питер. — Но вот происходящее с Терренсом – загадка, покрытая мраком .

— Да ему точно скоро надоест гадать! — уверенно предполагает Даниэль. — Я вообще не удивлюсь, если у Терренса скоро сдадут нервы, и он пошлет Ракель к черту.

— Если уже не сдали… — задумчиво говорит Эдвард. — Терренс близок к этому…

— Да, Ракель точно скоро доиграется, — с грустью во взгляде вздыхает Наталия.

— Э-э-э, простите, а что происходит с Ракель? — неуверенно спрашивает Кэссиди.

— Не знаем, Кэссиди, — пожимает плечами Хелен. — Ракель уже несколько месяцев что-то скрывает, но никому не говорит об этом. И мы уверены в том, что это точно будет что-то шокирующее. По крайней мере, для Терренса. Она явно боится в чем-то ему признаваться.

— Но что же такого могло произойти? — разводит руками Кэссиди.

— Терренс – не очень сдержанный человек, — отвечает Наталия. — Он… Легко выходит из себя и не контролирует свои эмоции в состоянии гнева. Когда это человек злится, то от него лучше держаться подальше. А Ракель, как мы думаем, страшится его гнева или боится, что он не поймет ее.

— Разве это нормально бояться своего жениха?

— Конечно, ненормально, — спокойно отвечает Даниэль. — Но с этим у Терренса большие проблемы.

— Он старается держать себя в руках, но у него не всегда получается, — добавляет Питер.

— По крайней мере, я не помню, чтобы Терренс за последнее время становился слишком агрессивным, — задумчиво говорит Хелен.

— Однако он переплюнул отца, — сцепив пальцы рук, тихо отвечает Эдвард. — Ведь наш с Терренсом отец – тоже далеко не сдержанный человек и в свое время натворил кучу ошибок из-за неумения контролировать себя. Хотя сейчас он научился сдерживаться. Ну а мой брат… Он думает , что умеет держать себя в руках. Но это совсем не так.

— Э-э-э, ребята, простите за нескромный вопрос… — неуверенно говорит Кэссиди. — А Терренс… Он вообще… Ну… Как бы это помягче сказать? Чтобы не обидеть… Он… Э-э-э…

— Склонен ли он к насильственным действиям? — предполагает Анна. — Ты хотела это спросить?

— Ну… — Кэссиди слегка прикусывает губу. — В общем-то, да… Он… Из тех, кто… Бьет девушек по поводу и без?

— Нет, Кэссиди, ни в коем случае, — уверенно отвечает Наталия. — Терренс не такой! Не говоря о его несдержанности и недостаточном умении контролировать эмоции, он – чудесный человек. Добрый, заботливый, внимательный…

— Семья Ракель не позволила бы ей быть с Терренсом, будь он опасным для нее, — добавляет Хелен. — Однако ее дедушка и тетя обожают его так, как и родители МакКлайфа любят Ракель.

— Да, они усомнились в нем, когда у них однажды произошел серьезный скандал, — признается Анна. — Но Терренс сумел получить их прощение.

— А он когда-нибудь… — неуверенно произносит Кэссиди. — Бил Ракель?

— Поднял руку один раз, — признается Даниэль. — Терренс усиленно это скрывал, дабы не упасть в глазах людей. Но когда об этом узнавали, то все отворачивались от него. В том числе и мы с Питером.

— А остальные?

— С остальными мы еще не были знакомы. Да и Терренса тогда едва знали.

— Мы с Анной тоже были в шоке, когда узнали, что сделал Терренс, — признается Наталия. — Но потом нам стало как-то жалко этого парня. Ведь Ракель отчасти сама виновата в том, что их отношения едва не закончились. Даже встречаясь с ним, она продолжала думать лишь о себе и своей карьере.

— Она типа не любила его? — удивляется Кэссиди.

— Любила, конечно, — мягко говорит Эдвард. — Просто они были одержимы страстью и изначально сошлись из-за нее. Ну а немного пожив вместе, эта страсть прошла. Пришло прозрение . Терренс увидел, что Ракель плевать на него, долго это терпел и затем сильно обиделся.

— Ну тогда может, им не стоит быть вместе?

— Они были бы несчастны, Кэссиди. Вскоре Терренс и Ракель поняли, что любят друг друга и готовы работать над своими отношениями. Да, у них бывают недопонимания и конфликты, но… Они решают их. Как и любая пара.

— И Ракель типа изменилась?

— Она многое осознала. А когда Терренс почувствовал себя любимым, то он начал отвечать ей взаимностью.

— Надо же…

— В любом случае тебе не стоит бояться Терренса. Он не склонен к насилию и не сделает тебе ничего плохого.