— Такому человеку можно что-то объяснить лишь ором и кулаками, — заявляет Эдвард. — Я всего лишь вдолбить ему в голову то, что он никак не хочет понять.

— Ну да, опять я виноват! — со злой усмешкой восклицает Терренс. — Я ВИНОВАТ ВО ВСЕМ, ТВОЮ МАТЬ!

— ХВАТИТ! — раздраженно вскрикивает Ребекка. — Хватит доводить нас с отцом! Ты, конечно, всегда был проблемным ребенком, но такой истерики у тебя никогда не было! Даже когда ты спустил всех собак на Ракель в первый раз!

— Ах, бедная Ракель!

— Неужели ты думаешь, что выбрав младшего брата своей жертвой, это сделает тебя лучше? Нет, Терренс, не станешь! Эдвард не заслужил такого отношения к себе, и ты обязан уважать его!

— УВАЖАТЬ? — раздраженно удивляется Терренс. — А ничего, что он…

— Эдвард должен был сделать лишь одну вещь – выслушать и поддержать Ракель, когда она доверилась ему. И он это сделал . Хотя поддерживать и успокаивать ее в первую очередь должен был именно ты.

— Ах, вот оно что!

— Вроде взрослый, умный и порядочный парень, но порой творишь такое, что я за голову хватаюсь.

Терренс ничего не отвечает и лишь закатывает глаза со скрещенными на груди руками, в какой-то момент тихо ухмыльнувшись.

— Ты смотри, он еще и смеется ! — возмущается Джейми.

— Ты разочаровал нас, Терренс, — добавляет Ребекка. — То, как ты сейчас себя ведешь, не лезет ни в какие рамки!

— Вы тоже меня разочаровали! — грубо бросает Терренс.

— Не смей спускать на своего брата всех собак. Не смей! Я не позволю тебе тронуть Эдварда и пальцем. Делай со мной все, что хочешь, но моего младшего сына ты не тронешь!

— А кто помешает мне навалять этому сопляку, который не должен был рождаться? — ехидно усмехается Терренс.

— Сначала со мной разберись! — Ребекка подходит поближе к Терренсу. — Раз уж не посмел ударить отца, то сделаешь ли ты то же самое со мной?

— Что? — приходят в ужас Эдвард и Джейми и бросают друг другу короткий взгляд.

— Давай, Терренс, ударь меня! Ударь свою мать так же, как ты ударил своего брата!

— Нет, Ребекка, ради бога, не провоцируй его! — взволнованно умоляет Джейми.

— Мама, пожалуйста, не надо! — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард.

— Не вмешивайся, Эдвард! — с гордо поднятой головой восклицает Ребекка.

— Но…

— Я сказала, замолчи!

Эдвард удивленно смотрит на Ребекку и слегка покачивает головой с округленными глазами, в какой-то момент переглянувшись с Джейми.

— Что, не хочешь? — обращается к Терренсу Ребекка. — Свою мать бить не хочешь? Меня и отца тебя жалко бить, а родного брата – нет? Эдварда тебе совсем не жалко?

— Зачем жалеть какого-то бесполезного щенка? — со скрещенными на груди руками закатывает глаза Терренс.

— А как насчет миссис Миддлтон или мистера Кэмерона? На них ты тоже не поднимешь руку, раз уж они все знают?

— Они не справились со своей задачей сделать из нее порядочную девушку. Эта сучка думает только о том, как бы охмурить побольше мужиков и услышать побольше похвалы.

— Знаешь, я не удивлюсь, если мы сейчас позвоним Ракель и узнаем, что ты не просто оскорбил ее, но еще и едва ли не придушил. Не будет ничего удивительного, если эта девочка сегодня же соберет свои вещи и покинет твой дом.

— Ну и скатертью дорожка! — грубо бросает Терренс. — Не желаю больше видеть и слышать эту лживую предательницу!

— О, боже мой… — с тихим стоном прикладывает руку ко лбу Ребекка. — Что за монстра я вырастила? Мой сын ведет себя так, словно он готов не просто кого-то избить, а вообще убить.

— Ха, помнится мне, ты то же самое говорила и про Эдварда, когда он мог стать союзником дяди Майкла. А, мамочка? Забыла, что он тогда сделал? И поверь мне, все бы так и случилось, если бы Наталия не спасла его трусливую задницу!

— Я, между прочим, сразу сказал, что дядя хочет заставить меня убить тебя, — напоминает Эдвард. — Ты знал об этом, когда мы ехали в его дом, чтобы выручить Наталию!

— Просто Рочестер немного вправила тебе мозги! А не будь ее рядом, ты бы запросто грохнул бы меня.

— Я бы не сделал этого даже без ее помощи!

— Сделал бы! Потому что ты трус! Трусливый щенок, который поджимает лапки, когда сталкивается лицом к лицу к опасности!

— Хочешь, чтобы я доказал, что это не так? — сквозь зубы цедит Эдвард, крепко сжимая руки в кулаки. — Я МОГУ ЭТО ОРГАНИЗОВАТЬ!

— Ты настолько трусливый и нерешительный, что даже не смог застрелить самого себя!

— Ты не дал мне это сделать!

— А ты и рад был! Боишься и убивать, и подыхать сам! Ты ВСЕГО боишься! Жалкий, ни на что не годный трус, который НИКОГДА НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА СВЕТ!

Эдвард резко срывается с места и успевает лишь залупить Терренсу крепкую пощечину до того, как Джейми хватает его под руку и отводит в сторону.

— Не надо, Эдвард, — спокойно говорит Джейми. — Ты сделаешь только хуже.

— Брось, отец, пусть мальчик наваляет мне, — ехидно усмехается Терренс. — Если он не испугается, что на него больше никто не посмотрит, а Наталия разорвет помолвку из-за нежелания жить с уродом.

— Если ты сейчас не заткнешься, то тебя будет ждать та же участь, — грубо заявляет Эдвард, пока Джейми крепко держит его под руку. — Красивый и привлекательный Терренс МакКлайф останется для твоих сопливых поклонниц лишь воспоминанием! И никому ты не будешь нужен!

— Надеешься перетянуть их внимание на себя?

— У меня его и так достаточно! Я никогда не страдал от недостатка женского внимания!

— Так все, хватит! — громко произносит Ребекка и со скрещенными на груди руками переводит взгляд на Терренса. — Уходи, Терренс! И не возвращайся сюда до тех пор, пока не придешь в себя и не захочешь извиниться за свои психозы.

Ребекка указывает Терренсу на дверь, когда тот снова ехидно ухмыляется и закатывает глаза.

— Я повторю еще раз, — сухо и четко произносит Ребекка. — Убирайся из моего дома! СЕЙЧАС ЖЕ! За сегодня ты натворил слишком много дел!

— ДА ПОЖАЛУЙСТА! — во весь голос вскрикивает Терренс. — С БОЛЬШИМ УДОВОЛЬСТВИЕМ!

— Слава тебе, господи! — приподняв руки, громко восклицает Эдвард. — Смирительная рубашка и снотворное нам не понадобятся!

— Да пошел ты на хер, козел!

Терренс резкой и быстрой походкой идет к выходу, намеренно задев плечо Эдварда так, что он слегка пошатывается. А сделав несколько шагов, он разворачивается к членам своей семьи, которые стоят рядом друг с другом и с испугом во взгляде наблюдают за ним.

— ЖИВИТЕ КАК ХОТИТЕ! А если хотите – можете и Ракель к себе забрать, раз она вам А С МЕНЯ ДОВОЛЬНО! Я больше не собираюсь быть ее нянькой, подтирать ей слезки и бороться с ее бесконтрольными истериками. Я устал! УСТАЛ!

— Выметайся отсюда, пока я не придушил тебя! — вскрикивает Эдвард.

— Живите счастливо! ВЫ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНЫ!

Терренс подходит ко входу и молнией покидает дом, с грохотом захлопнув за собой входную дверь. Ну а бледные и расстроенные Ребекка, Джейми и Эдвард несколько секунд ничего не горят, чувствуя, как от волнения их сердца бьются чаще обычного.

— О, черт… — проведя руками по лицу, устало стонет Джейми. — Я думал, это никогда не кончится…

— Меня всю трясет, — качает головой Ребекка. — Терренс точно с цепи сорвался.

— Но я ожидал что-то подобное, — задумчиво признается Эдвард, скрестив руки на груди.

— Я тоже, но все же не думала, что он будет готов уничтожить едва ли весь дом.

— Да, мы все тоже осудили Ракель и считаем ее поступок некрасивым, — отмечает Джейми. — Но никто же не устраивал ей таких скандалов.

— Зато мы были правы , когда размышляли над тем, почему он скидывал все мои звонки, — спокойно говорит Эдвард.

— Господи, только бы у него не хватило ума поехать к мистеру Кэмерону и миссис Миддлтон.

— Это точно! — восклицает Ребекка. — После такого они точно не подпустят Ракель к Терренсу.

— А мистер Кэмерон до сих пор не знает, что Терренс однажды поднял руку на его внучку.

— Ну а чтобы Терренс лишился доверия остальных, ему нужно престать в таком виде перед друзьями, — задумчиво отвечает Эдвард.

— Ох, бедная Ракель… — тяжело вздыхает Ребекка и прикладывает руку к часто стучащему сердцу. — Что же девочка пережила, когда Терренс все узнал?

— Ну и устроил он нам концерт… — устало отвечает Джейми и прикладывает руку ко лбу. — Аж голова заболела…

— Послушайте, может, мне принести вам воды? — спокойно предлагает Эдвард. — А то я сам хочу выпить…

— Да, дорогой, принеси, пожалуйста, — кивает Ребекка.

— Мне тоже, — уверенно говорит Джейми.

— Я мигом, — тихо произносит Эдвард.

Резко выдохнув, Эдвард быстрым шагом уходит на кухню, пока Ребекка и Джейми присаживаются на диван, чувствуя, как каждая их мышца находится в сильном напряжении.

— Мои сыновья когда-нибудь доведут меня… — приложив руку ко лбу, спокойно говорит Джейми.

— И это будет Терренс, — задумчиво предполагает Ребекка. — Он никогда не умел контролировать свои эмоции и только кажется спокойным.

— То, что он устроил сейчас, хуже того, что было раньше?

— Определенно.

— Если он будет и дальше устраивать такие истерики, то Ракель с ним не справится. Или ей просто все это надоест, и она бросит его.

— Наверное, я что-то упустила, когда Терренс был маленьким. И из-за этого он такой импульсивный и отключает мозги в состоянии агрессии.

— Нет-нет, Ребекка, не вини себя, — накрыв рукой руку Ребекки, мягко говорит Джейми. — Ты ни в чем не виновата.

— Где я ошиблась, Джейми? Когда я потеряла контроль над Терренсом? Миллион раз говорила, что нужно сдерживать свою агрессию, но он пропускал мои слова мимо ушей! Сколько раз его избивали после того, как Терренс кого-то провоцировал! Он ничего не понял из того, что с ним произошло!

— Терренс стал таким не по твоей вине. Он пошел в меня. Ведь я тоже могу легко выйти из себя и тоже отключаю голову.

— Да, но ты никогда не устраивал ничего подобного!

— Устраивал, милая, еще как! Сейчас Терренс ведет себя так же, как и я в его возрасте. Я научился держать себя в руках лишь с возрастом. Когда мне хорошенько треснули по голове.

— Думаешь, и он научится?

— Конечно, научится! Несмотря на возраст, он все еще сопливый мальчишка без мозгов и жизненного опыта.

— Терренс постоянно обещает, что исправится, но он снова и снова наступает на одни и те же грабли.

— Не исключаю, что рождение детей может повлиять на него. Сделает его мягче.

— Должна признаться, во время общения с детьми он меняется. Как, например, в случае с дочкой миссис Миддлтон.

— Да, я это заметил.

— Дай бог, он поймет, что нужно уметь сдерживать себя в любой ситуации. Что скандалистов и драчунов никто не любит.

— Мало парней, которые никогда в жизни ни с кем не дрались. Хотя бы раз, но любой пацан ввязывался в разборки. По крайней мере, я не знаю ни одного мужчину, который ни разу не вступал в драку или конфликт. Даже такой сдержанный и неконфликтный человек, как Виктор, много хулиганил в детстве.

На пару-тройку секунд в воздухе воцаряется пауза, которую затем нарушает Эдвард, вернувшийся в гостиную с тремя стаканами воды на подносе, два из которых он дает Ребекке и Джейми, берет третий и присаживается на диван напротив своих родителей.

— Спасибо, Эдвард, — спокойно благодарит Джейми.

Все отпивают немного воды, почувствовав, как им стало немного легче.

— Нам лучше не беспокоить Терренса до тех пор, пока он не успокоится, — уверенно говорит Ребекка. — Мы сделаем только хуже, если будем бегать за ним и что-то объяснять.

— Э-э-э, нет-нет, я пас! — со стаканом в руке восклицает Эдвард. — Я и не собираюсь подходить к нему до тех пор, пока он не включит мозги.

— Ничего, придет в норму – сам приползет на коленях молить о прощении, — уверенно отвечает Джейми.

— И если все-таки встретим его, то нельзя провоцировать его, — добавляет Ребекка.

— Надо было сразу выставить Терренса за дверь и ничего ему не объяснять, — отвечает Эдвард.

— Но должен признаться, ты все-таки сумел еще больше разозлить его, — отмечает Джейми и выпивает немного воды. — Прекрасно же видел, что твой брат не в себе, но продолжал провоцировать его.

— Извини, но он вывел меня из себя, и я не сдержался… — признается Эдвард, опустив грустный взгляд на свой стакан с водой. — Мне жаль, что вам обоим пришлось это увидеть…

— Зачем ты вообще начал провоцировать его? — недоумевает Ребекка. — Если бы ты молчал, Терренс не спустил бы на тебя всех собак!

— Лучше пусть он спустит всех собак на меня, чем что-то сделает с вами. Я не хочу, чтобы вы пострадали по его вине.

— Сынок, мы понимаем, что ты захотел защитить нас, — спокойно отвечает Джейми. — Но так тоже неправильно .

— Вы знайте, что я вовсе не конфликтный человек и всегда был относительно спокойным. Но если меня разозлить, то я уже не буду сдерживать себя. А Терренсу это удалось… — Эдвард выпивает немного воды. — К тому же, он наговорил много всего, что задело меня за живое.

— Милый, не надо думать о том, что он сейчас сказал тебе, — мягко советует Ребекка и выпивает немного воды. — Твой брат сейчас не понимает, что говорит и делает.

— Терренс ни во что меня не ставил! Вел себя так, будто я живу за его счет. Хотя я ни разу не попросил у него помощи с деньгами, работой и жильем. Я даже не умолял его взять меня в группу. Это было его желание.

— Мы знаем, Эдвард. Но ради бога, не обращай внимания на то, что он сейчас сказал. Это гнев. Терренс на самом деле не думает так. Он любит тебя.

— Да, любит … — хмуро бросает Эдвард. — Ракель он тоже любит, но иногда обращается с ней просто ужасно.

— Хотя и она не святая.

— Знаю… — с грустью во взгляде произносит Эдвард. — Но она любит его. Каким бы подонком мой брат иногда ни был.

— Надеюсь, они там еще не отменили свадьбу, — уверенно отвечает Джейми.

— Пока Терренс такой возбужденный, он на все способен.

— Должен признаться, я искренне удивлен, что не услышал от него заявление об отказе от семьи.

— Нет, упаси Бог! — с ужасом во взгляде произносит Ребекка.

— В любом случае давайте об этом не думать. — Джейми выпивает немного воды из своего стакана. — Пусть Терренс успокоится и побудет один. А потом будет видно.

— Я уже сказал, что не собираюсь и близко подходить к нему, — уверенно отвечает Эдвард. — Ведь… Мне меньше всего хочется с ним ругаться…

— А что насчет друзей? — с грустью во взгляде спрашивает Ребекка. — Будешь говорить о произошедшем, если кто-то заметит, что между тобой и Терренсом что-то произошло?

— Не знаю, мама… — устало вздыхает Эдвард и выпивает немного воды. — Но если я заговорю об этом, то мне придется рассказать о выкидыше Ракель. А объяснять, почему мы поругались, придется, ибо ребята от нас не отстанут.

— Верно…

— Ракель сама хотела во всем признаться. Так что было бы правильнее дать ей шанс самой во всем признаться. Сейчас уже нет смысла торопить ее. Ведь Терренс теперь все знает.

— Думаешь, Терренс не заговорит об этом сам? — хмурится Джейми.

— Я сомневаюсь, что он вообще будет с кем-то общаться. Только если не захочет заявиться к кому-то домой. У него хватит ума заявиться и к родственникам Ракель, и к Рочестерам, и ко всем остальным.

— Хорошо, сынок, — пожимает плечами Ребекка. — Не хочешь говорить – дело твое. В таком случае мы с твоим отцом тоже ничего не скажем тем, кто еще ничего не знает.

— Кстати, а вы не разговаривали с мистером Кэмероном или Алисией по поводу выкидыша Ракель?

— Пока нет, но мы обязательно встретимся и обсудим этот вопрос, — задумчиво отвечает Джейми. — Нам придется искать какое-то решение, если ситуация не наладится.

— И как долго это будет продолжаться? Когда Терренс станет нормальным?

— Кто знает, дорогой, — пожимает плечами Ребекка. — Но очень хочется верить, что это пройдет быстро.

— Хочется, чтобы все поскорее узнали правду…

— Узнают, Эдвард, не беспокойся, — уверенно отвечает Джейми. — Всему свое время.

Эдвард с грустью во взгляде качает головой и бросает взгляд на свои руки, перед этим выпив всю воду из своего стакана и поставив его на журнальный столик.

— Кстати, было бы неплохо поговорить с Ракель, — задумчиво говорит Эдвард. — Должно быть, сейчас бедняжке очень плохо.

— Верно, надо узнать, как она там поживает, — уверенно соглашается Ребекка.

— Мне кажется, нам стоит пригласить ее сюда, — предлагает Джейми. — Ведь ехать домой к Терренсу сейчас может быть опасно.

— Предоставьте это мне, — спокойно говорит Эдвард. — Я сам с ней поговорю.

— Будешь звонить сейчас? — интересуется Ребекка.

— Нет… — Эдвард прикладывает руку ко лбу и берет гитару, что лежит на диване рядом с ним. — Сейчас я немного приду в себя, а потом позвоню ей. Или поговорю с их служанками. Может, они что-то расскажут.

— Давай… — задумчиво отвечает Джейми и проводит рукой по своим волосам. — А я пойду прилягу… И померю давление. Тем более, мне надо сделать кое-что по работе… До завтра откладывать не получится…

— Да, я тоже хочу немного полежать, — тяжело вздыхает Ребекка. — Чуть позже подумаю, что приготовить на ужин…

— У меня сейчас нет аппетита, — признается Эдвард.

— У меня тоже, — добавляет Джейми.

— Вы идите отдыхайте, а я со всем справлюсь. Если что-то понадобится – дайте мне знать.

— Спасибо, Эдвард, — устало улыбается Ребекка. — Ты – прелесть.

Эдвард ничего не говорит и лишь бросает легкую улыбку. А затем он, Ребекка и Джейми спокойно встают и расходятся по своим комнатам, чтобы немного отдохнуть, чувствуя себя опустошенными и будучи не в состоянии заниматься теми делами, которые они хотели сделать некоторое время назад.

***

Ракель более-менее смогла прийти в себя после того, как рассказала Терренсу о своем выкидыше. Она так и не выходила из комнаты, которую в какой-то момент заперла на замок, чтобы никто не смог зайти и увидеть ее заплаканное лицо и красные глаза. От тонких, аккуратно нарисованных черной подводкой стрелок ничего не осталось, тушь до сих пор медленно стекает по щекам, а волосы сильно взлохмачены. Впрочем, девушке, которая сейчас сидит за туалетным столиком и смотрит на себя в зеркало, абсолютно все равно, как она выглядит. Ракель думает лишь о том, что ее отношениям с Терренсом придет конец из-за того, как она с ним поступила. О том, что ей придется расстаться с человеком, к которому сейчас привязана так крепко, как никогда раньше. Ракель не чувствует никакого облегчения от того, что Терренс уже все знает. Она считает, что лишь больше усугубила ситуацию. Тем не менее девушка рада, что все-таки открыла ту дверь, что долгое время была закрыта.

В какой-то момент Ракель бросает пустой взгляд на то, лежащие на туалетном столике вещи, благодаря которым она всегда выглядит привлекательно. А потом она очень медленно встает и начинает черепашьими шагами наматывать круги по всей просторной комнате, смотреть в каждое окошко, зашторенное светлой полупрозрачной занавеской, проводить рукой по разным поверхностям и изучать глазами все, что на них находится. Ее внимание привлекает небольшая шкатулочка, в которой хранятся кольца, браслеты и ожерелья. Некоторые из украшений были подарены ей Терренсом. На них она как раз и обращает свое внимание. Особенно ей нравится браслет ручной работы из красных искусственных роз, ее самых любимых цветов. Или кулон, сделанный из чистого розового золота, с подвеской в форме сердца, что усыпано бриллиантами.

Но чуть позже Ракель ставит шкатулку на место, закрывает ее и снова начинает медленно ходить по комнате и глазами изучать все, что она видит перед собой в этой светлой комнате с высокими потолками, отделанной в белых и бежевых тонах. Вскоре ее взгляд останавливается на той тумбочке, на которой лежит часть Терренса. Глядя на нее и то, что он скинул во порыве злости, девушка снова вспоминает их ссору. Это заставляет слезы вновь появиться в ее глазах и медленно скатиться по щекам, а сердце начинает неприятно сжиматься.

В какой-то момент Ракель надоедает бесцельно ходить кругами, понимая, что ничего не изменится, если она будет заливаться слезами. Недолго думая, она решает позвонить Эдварду с надеждой найти у него утешение и какой-то совет. Девушка подходит к тумбочке с ее стороны кровати, берет свой мобильный телефон, набирает номер МакКлайф-младшего и уже через несколько секунд слышит его низкий, хрипловатый голос:

— Алло.

— Эдвард… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Привет, это Ракель…

— Привет, Ракель! А я как раз хотел позвонить тебе.

— Ты извини, если я тебя отвлекаю, но мне очень нужно поговорить с тобой. — Ракель тихо шмыгает носом. — Пожалуйста… Мне сейчас очень плохо… Ты мне нужен…

— Боже, Ракель, что с тобой происходит? — ужасается Эдвард. — Ты что плачешь?

— Случилось кое-что ужасное. Я не знаю, что мне делать!

— Это касается Терренса?

— Он все знает, Эдвард… — Ракель издает тихий всхлип. — Терренс знает про ребенка. Я все ему рассказала.

— Да, я уже понял… — неуверенно отвечает Эдвард, почесывая затылок.

— Он вспомнил, что я обещала рассказать ему всю правду после его выписки из больницы. До этого мы не думали об этом из-за ситуации Анны. Но сегодня твой брат заговорил об этом и прижал меня к стенке. Мне пришлось все рассказать.

— Он был у нас дома.

— Что? — округляет глаза Ракель. — Он приезжал к тебе и твоим родителям?

— Да… Терренс закатил нам истерику! Мать с отцом находятся в шоке и сейчас отдыхают в своей комнате. Да я и сам никак не могу успокоиться. Меня всего трясет…

— О, боже мой…

— Мы кое-как выставили Терренса за дверь. Приказали возвращаться лишь тогда, когда он придет в норму.

— Он пришел в бешенство, когда я во всем призналась, — дрожащим голосом признается Ракель. — И Терренс буквально с катушек слетел, когда я сказала, что ты и твои родители узнали про ребенка раньше него.

— Знаю. Терренс был неадекватным.

— Он что-нибудь сделал с вами?

— К счастью, нет. Но я все-таки сцепился с ним, да и отец влепил ему пощечину, потому что мой брат совсем обнаглел.

— Боже, мне так жаль… — качает головой Ракель и тихо шмыгает носом. — Прости меня, Эдвард… Я не хотела, чтобы ты и твои родители ругались с Терренсом.

— Все в порядке, дорогая, не беспокойся. Мы ни в чем тебя не виним.

— Мне так стыдно, что я втянула вас во все это. Я одна должна была за все платить!

— Тише-тише, Ракель, успокойся, пожалуйста, — мягко успокаивает Эдвард. — Это мы должны были сдержаться. Однако вместо этого только больше провоцировали его.

— Я знала , что так все и будет! Как чувствовала, что мое признание не доведет до добра.

— В любом случае ты молодец.

— Да, но мне от этого не стало лучше! Терренс обвинял в том, что я убила его ребенка. — Ракель издает тихий всхлип. — И даже заявил, что этот ребенок не его… Мол, я его нагуляла и поэтому не хотела говорить ему о беременности и выкидыше.

— Главное – теперь он знает правду!

— Я потеряла его, Эдвард! Терренс точно бросит меня! Даже если я буду стоять перед ним на коленях и умолять не делать этого.

— Нет, Ракель, даже не вздумай трогать его, пока он такой заведенный. А иначе ты только усугубишь ситуацию, и Терренс сделает что-то еще более ужасное. Мы с родителями уже договорились не преследовать его.

— Я начинаю его побиваться.

— Если честно, мы тоже. Терренс вел себя как сбежавший из дурки псих. Он кричал, оскорблял нас, обвинял в предательстве… Но это еще ничего! Терренс откровенно дерзил родителям! Отец был в бешенстве, когда мой брат начал пререкаться с ним.

— А ты?

— О, Терренс явно решил спустить всех собак на меня. Ну а я ему позволил … — Эдвард резко выдыхает. — Чтобы он ничего не сделал с родителями. Уж лучше пусть Терренс делает со мной все, что хочет, чем поднимает руку на мать или отца.

— Мне очень жаль… Клянусь, я не хотела, чтобы ты и твои родители ругались с ним.

— Мы тоже не хотели, но он вывел нас из себя. Знаешь, сколько всего наговорил мой брат! Вел себя так, будто мы трое живем за его счет. Хотя это совсем не так: отец работает в своей компании и зарабатывает отличные деньги, мама больше не просит Терренса помогать ей финансово, да и я смог более-менее устроиться. Не прося у него помощи.

— Это несправедливо … Я должна была отвечать за последствия… Я…

— Кстати, а как он с тобой обошелся? Терренс не поднимал на тебя руку?

— Нет, но запросто мог убить меня. Он кричал, носился по комнате, бил кулаками об стол, тряс меня… Душил … Таскал за волосы… Бросал на кровать…

— О, черт…

— Я так испугалась … — дрожащим голосом произносит Ракель. — Думала, что не переживу эту ссору… Это был не Терренс. Это был какой-то дьявол . Одержимый злым духом.

— Знаю, Ракель, знаю.

— Я так хочу поговорить с ним, но до смерти боюсь, что он убьет меня. Боюсь попадаться ему на глаза… Мне страшно подумать, что будет, когда он вернется домой.

— Если захочешь, ты можешь куда-нибудь на время переехать. Например, ты пока пожить у меня с родителями или же попросить своего дедушку пустить тебя к себе.

— Не знаю, Эдвард… — покачав головой, тяжело вздыхает Ракель. — Я еще не думала об этом… Но я до смерти боюсь Терренса. Он… Он – замечательный человек, но… Однажды он может убить меня.

— Я всей душой люблю своего брата, но порой его агрессия меня пугает.

— И что же нам делать?

— Ждать. А там посмотрим.

— О, господи…

— Однако Терренс все-таки побаивается родителей. Не будь их рядом, мы бы с ним точно поубивали бы друг друга. Я сам был в бешенстве, когда услышал все, что задело меня за живое.

— Мне очень жаль.

— Самое сложное уже сделано. Теперь нам просто нужно дать Терренсу время успокоиться и принять услышанное.

— Знаю… — Ракель тихо шмыгает носом. — Но я все равно потеряла его… Потеряла … Скоро Терренс подойдет ко мне, потребует покинуть дом и скажет, что бросает меня.

— Нет, Ракель, не говори об этом так уверенно, — уверенно просит Эдвард.

— Даже если он успокоится, твой брат вряд ли сможет простить меня.

— Терренс не бросит тебя. А если у него и хватит ума заявить о расставании, то потом он пожалеет об этом.

— Господи, я еще и поссорила его с тобой и родителями… — Ракель с тяжелым вздохом прикладывает руку ко лбу. — Какой стыд…

— Не беспокойся обо мне и моих родителях, милая. Мы как-нибудь справимся. Точнее, я приму весь удар на себя ради того, чтобы защитить отца и мать. Если Терренс захочет отыграться на мне – пусть.

— Нет, Эдвард, ты не должен страдать из-за моих ошибок.

— Однако я готов помочь! И сделаю все, что смогу.

— А если вы разругайтесь? Наговорите друг другу гадостей и устроите побоище!

— У меня нет выбора . Я не могу защищать Терренса и быть на его стороне. Да, ему неприятно от того, что ты солгала и потеряла ребенка. Но так тоже нельзя.

— Ты злишься на него?

— Нет, не злюсь, но разговаривать с ним не хочу.

— А мистер и миссис МакКлайф?

— То же самое. Но я сделаю все, чтобы они пострадали как можно меньше. Да, отец может взяться за ремень, а мать – прикрикнуть, но я не могу позволить им пострадать.

— А если ты с ним не справишься?

— Не беспокойся, Ракель, я справлюсь.

— О, боже, мне так стыдно, что я втянула тебя и твоих родителей в эту историю, — с жалостью во взгляде говорит Ракель и издает тихий всхлип. — Возможно, Терренс злился бы не так сильно, если бы я не сказала тебе и мистеру и миссис МакКлайф о своем выкидыше.

— Терренс злился бы в любом случае. Ты же прекрасно знаешь, что мой брат очень импульсивный и не умеет сдерживать себя, как бы усердно он ни старался убеждать себя и других в том, что ему это под силу.

— Тем не менее он прав … — Ракель медленным шагом подходит к одному из окошек в комнате. — Я даже не уверена в том, что подхожу на роль жены и матери. Да, я этого хочу, но сомневаюсь в том, что справлюсь.

— И надо признать, что Терренс злится по причине. Извини, Ракель, но я не могу сказать, что ты невиновна, и с пеной у рта защищать тебя.

— Не извиняйся, Эдвард, я все понимаю.

— И да, тебе еще предстоит решить, когда рассказать все парням и девчонкам.

— Знаю…

— Я ничего не скажу до тех пор, пока ты сама не захочешь. И теперь тебя никто не будет торопить.

— А как ты думаешь, может ли Терренс разругаться с девочками и парнями и обвинить их в том же, в чем обвинил тебя и твоих родителей? — шмыгает носом Ракель.

— Мы с родителями говорили об этом. Мы не исключаем, что Терренс может заявиться домой к твоим дедушке с тетей и устроить им такой же скандал. Они… Ведь тоже все знают.

— Нет… — Ракель резко останавливается посреди комнаты. — Нет, я не хочу, чтобы это случилось! Дедушка и тетя точно запретят мне быть с ним! А если дедушка еще и узнает, что твой брат однажды поднял на меня руку, то он точно заставит меня расторгнуть помолвку.

— Давай верить, что Терренс не дойдет до такого. Что скандала с тобой, мной и родителями было ему достаточно.

— Интересно, он вернется домой? Или будет ночевать в другом месте?

— Все может быть.

— Кстати, а он давно ушел после ссоры с тобой, мистером МакКлайф и миссис МакКлайф?

— Нет, минут десять-двадцать назад.

— Черт, мне что-то становится страшно подумать о том, что будет, когда он вернется домой… — с немного тяжелым дыханием приложив руку к сердцу, признается Ракель. — Не знаю… Стоит ли мне оставаться дома… Может, мне и правда стоит переехать в другое место? Хотя бы на время!

— Девчонки, конечно, помогут тебе, но они сразу заподозрят что-то неладное.

— Не знаю, Эдвард… — тяжело вздыхает Ракель. — К дедушке я тоже не могу пойти, потому что не хочу беспокоить его и заставлять нервничать.

— Ну тогда поживи со мной и родителями, — предлагает Эдвард. — Свободная комната у нас есть. Можешь жить с нами столько, сколько захочешь.

— А если Наталия зайдет к тебе домой? Или Питер с Даниэлем?

— Даниэль точно не будет заходить ко мне в ближайшее время, да и у Питера свои дела есть. А Наталия… Ты вполне можешь рассказать ей всю правду.

— Нет! Если и рассказывать, то всем сразу!

— Если ты попросишь Наталию молчать, она все поймет.

— Нет, Эдвард, Наталия всегда была болтушкой. Она может проболтаться про выкидыш даже безо всякого желания.

— Если дело действительно очень важное, то Наталия будет молчать.

— Нет… Я не могу так рисковать.

— Но рано или поздно остальные все равно узнают про ребенка! Ты не можешь скрывать это вечно!

— Знаю, Эдвард, но сейчас я не готова говорить об этом. — Ракель с тихим выдохом проводит рукой по своему лицу. — Я скажу чуть-чуть позже, когда приду в себя…

— Хорошо, поступай как хочешь. В любом случае мы с моими родителями готовы тебе помочь.

— Ох, не знаю, Эдвард… — устало вздыхает Ракель. — Я вообще ничего не соображаю… Я устала… Устала!

— Все будет хорошо, Ракель, — мягко говорит Эдвард. — Ты не одна. Есть люди, которые готовы помочь тебе.

— Мне поможет только одно – прощение Терренса.

— Потерпи, милая, все наладится. Только дай ему немного времени. Терренс не может жить без тебя и сильно пожалеет, если захочет расстаться с тобой. Это будет одной из тех ошибок, которую он никогда себе не простит.

— Если честно, мне уже хочется смеяться над теми, кто говорил, что мы должны быть вместе. Я… Я не уверена в том, что моя жизнь не превратится в ад, если мы с твоим братом поженимся.

— Вы будете вместе, я уверен в этом, — уверенно говорит Эдвард. — Да, отношения у вас, конечно, бурные, но вы не можете друг без друга.

— Ты прав… — Ракель тихо шмыгает носом. — Терренс – мое все. Я готова на все ради него… На месте этого мужчины я больше никого не представляю.

— Прости, Ракель, но сейчас ты ничего не можешь сделать, кроме как ждать. Так или иначе я прекрасно понимаю Терренса.

— Поэтому я и оттягивала признание. — Ракель издает тихий всхлип, вытерев слезы под глазами. — Это сильно давило на меня. Я страдала от угрызений совести. Ненавидела себя за то, лгу твоему брату, глядя ему в глаза и изводя своими истериками. Которые не могла контролировать.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Как бы я того ни хотела, но этот день настал.

— Не думай об этом, дорогая. Лучше постарайся немного отдохнуть. Ты и так себя извела в последнее время.

— Ох, я уже не помню, когда в последний раз чувствовала себя спокойно, — дрожащим голосом со слезами на глазах признается Ракель. — А короткие моменты радости не помогли мне вздохнуть с облегчением.

— Ракель…

— Я больше не могу все это терпеть. У меня нет сил. — Ракель тихо шмыгает носом. — Ничто не радует меня в последнее время. Я не хочу ничего делать! Я хочу просто закрыться от этого мира. Спрятаться от него под одеялом.

— Поверь, иногда я и сам хочу наплевать на все. Порой у меня ни на что нет настроения и сил.

— Помоги мне, Эдвард, — тихо, с жалостью в голосе умоляет Ракель. — Прошу, помоги мне… Сделай что-нибудь, чтобы я смогла как-то пережить все это и перестать думать едва ли не о желании умереть.

— Тише-тише, дорогая, не плачь. Разумеется, я помогу тебе. Ты можешь во всем на меня положиться.

— Только ты меня сейчас поймешь. Больше никто.

— Слушай… — Эдвард пару секунд о чем-то думает, копаясь в волосах и нервно окидывая взглядом всю комнату. — А ты сейчас одна? У тебя дома есть кто-то из прислуги?

— Блер уехала по делам часа два назад, а Кристиана с Виолеттой сидят в своих комнатах, — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Хоть я не собираюсь говорить им о случившемся, но боюсь, они слышали Терренса.

— А они ничего тебе не говорили?

— Нет, ничего. Я не выходила из своей комнаты после того, как Терренс ушел из дома.

— Слушай, а может, мне приехать к тебе домой?

— Нет-нет, не надо, — убрав назад некоторые пряди волос и вытерев слезы под глазами, отказывается Ракель. — Если Терренс увидит тебя, то вы точно сцепитесь.

— Но я не хочу, чтобы ты оставалась одна!

— Давай я сама приеду к тебе и твоим родителям домой. Раз уж твой брат был у вас, то он точно не вернется.

— Давай я встречу тебя? Встретимся на нейтральной территории!

— Спасибо за предложение, но я сама потихоньку доберусь. Постараюсь приехать где-нибудь через час-полтора. Мне нужно уйти отсюда… Я не хочу оставаться одна и считаю, что мне лучше держаться от Терренса подальше.

— Если что, можешь даже переночевать у нас, если тебе совсем будет плохо. Ну а в крайнем случае я отвезу тебя в свой домик, который будет пустовать до того, как мы с твоей подругой поженимся. Хоть я все еще делаю там ремонт, жить там уже можно.

— А вдруг туда кто-то приедет?

— Не беспокойся. Никто, кроме Наталии и родителей, не знает, где я буду жить. Они точно не догадаются, что ты там. А я никому не дам адрес дома.

— Спасибо, Эдвард, — дрожащим голосом благодарит Ракель. — Спасибо огромное. Ты всегда был очень добр ко мне.

— Мы же друзья! Практически семья! Я обязан помогать тебе, когда ты в этом нуждаешься. Прямо как тогда, когда Терренс помогал Наталии.

— Да, я знаю…

— Ну ладно, милая… — мягко произносит Эдвард. — Соберись, вытри слезы, приведи себя в порядок и приезжай к нам. Мы с отцом и матерью ждем тебя.

— Я приеду… — кивает Ракель. — Обязательно…

— Только я тебя прошу, будь внимательна на дорогах. Мы не хотим, чтобы с тобой что-то произошло.

— Со мной все будет хорошо. Вождение меня отвлечет.

— Но если ты все-таки не сможешь вести машину, то дай мне знать. Я быстро соберусь и заберу тебя.

— Хорошо…

— О, отец с матерью как раз пришли ко мне в комнату. Я сейчас передам им, что ты собираешься приехать к нам. А пока ты едешь сюда, мы пока поговорим с твоими дедушкой и тетей. Они должны знать, что произошло.

— Да, поговори с ними…

— Ладно… Ты главное приезжай поскорее.

— Хорошо. Скоро увидимся.

— Да… Увидимся.

Ракель шмыгает носом и заканчивает разговор с Эдвардом, отключив телефон и крепко сжав его в руке, пока из ее глаз по щекам по-прежнему текут слезы, а ее саму трясет от страха потерять дорого ей человека. Ну а спустя некоторое время она все же решает привести себя в порядок и поехать домой к Эдварду, Ребекке и Джейми с надеждой получить ту поддержку, в которой она сейчас так сильно нуждается.