— Я понимаю … — низким голосом тихо произносит Даниэль, согнувшись пополам. — Знаю, что я заслужил все это. Знаю, что потерял твое доверие. Я сам во всем виноват.

— Не строй из себя жертву, — холодно бросает Анна.

— Но я действительно стал жертвой.

— Хватит, Перкинс, мне надоело слушать этот бред!

— Я честно рассказал тебе все как было.

— Ты разбил мне сердце. И если я никогда не вылечу его, то в этом будешь виноват ты. Я никогда не прощу тебя, если так и не смогу полюбить человека, который не будет мне изменять.

— А я прихожу в бешенство от одной только мысли, что у тебя может быть другой, — резко выпрямляется Даниэль. — Я не собираюсь ни с кем тебя делить.

— Раз ты трахаешься с другими бабами, то до свидания!

— Я ни с кем не трахаюсь!

— Что, надоело трахаться со всеми подряд? Решил припереться ко мне? К наивной девочке Анне, которая могла бы все тебе простить и снова пригреть змею на своей груди!

— Пока у меня есть шанс бороться за то, что мне принадлежит, я буду бороться, — уверенно заявляет Даниэль.

— А ведь я любила тебя, Даниэль… — без эмоций во взгляде низким голосом говорит Анна. — Очень любила… Была готова пойти на все ради тебя. Отдавала всю себя, чтобы ты был счастлив. Но ты этого не оценил. Ты убил эту любовь.

— Может, твоя любовь умерла, но моя по-прежнему жива .

— Если бы ты включил мозги при виде той толстожопой шлюхи, то все было бы иначе.

— Знаю… — уставив взгляд в одной точке, без эмоций говорит Даниэль. — Я всю жизнь косячу… И мне всегда везло. Но в этот раз удача решила отвернуться от меня.

— Только не надо опять давить на жалость и вызывать у меня желание заплакать.

— Даже не пытаюсь. И ни на что не надеюсь, пытаясь спасти тебя и твоих родителей от Поттеров. Я просто говорю себе, что должен это сделать. Должен знать, что с тобой все хорошо, и тебе никто не угрожает.

— Мне твоя помощь не нужна. Мы с родителями сами как-нибудь справимся.

— Обещаю, как все закончится, я больше никогда тебя не потревожу.

Анна ничего не говорит и лишь устало выдыхает, окинув хмурым взглядом всю палату со скрещенными на груди руками.

— Я лишь прошу тебя позволить мне довести дело до конца, — согнувшись пополам, низким голосом говорит Даниэль. — Позволить хоть как-то загладить вину. За то, что я верил лжи и отказывался заглянуть в глубины сердца. Оно указывало мне верный путь, но я его не слушал. И потерял бы еще больше, если бы воспоминания вернулись ко мне гораздо позже.

Даниэль на секунду замолкает и тихо выдыхает, с грустью во взгляде рассматривая линии на своих ладонях.

— Не хочу повторяться… Люди уже и так по горло сыты моими жалобами и знают все от и до. Да, иногда я хочу поныть. Но я держусь. Потому что не хочу быть нытиком. Не хочу становиться слабым. Я должен это сделать.

Даниэль качает головой и грустным взглядом окидывает взглядом всю палату.

— В любом случае у тебя есть право и ненавидеть меня, и оскорблять, и унижать, и даже бить… Делай что хочешь… Все равно хуже уже не будет… Я просто буду молчать и терпеть. И думать над тем, как покончить с этой ужасной историей и дать тебе возможность нормально жить. Раз и навсегда …

Пока Даниэль с тихим вздохом снова сгибается пополам, рассматривает свои руки или смотрит в окно палаты, Анна чувствует, как ее сердце неприятно сжимается, когда он произносит последние слова низким, дрожащим голосом. Ее глаза увлажняются из-за слез, а она сама испытывает что-то похожее на угрызение совести. Девушке становится неловко из-за того, что она так груба с человеком, который изо всех сил старается загладить свою вину. Велик соблазн крепко обнять дорогого ей человека, приласкать его как маленького ребенка и сказать, что она очень хочет дать их отношениям шанс. Однако Анна понимает, что еще не готова к подобному и не хочет быть с Даниэлем лишь из жалости. Но все-таки решает позволить ему проявить себя и узнать, действительно ли этот мужчина так сильно любит ее и готов пойти на все ради нее.

Анна несколько секунд с жалостью во взгляде смотрит на Даниэля, с трудом сдерживая желание просто прикоснуться к нему. А потом девушка тихо вздыхает и окидывает взглядом всю палату, без эмоций во взгляде сказав:

— Хорошо. Желаешь покончить с Джулианом – действуй.

— Ты позволяешь? — тихо уточняет Даниэль.

— Я не смогу отговорить отца с матерью отказаться от идеи с поимкой и заставить тебя оставить нас в покое.

— Они знают, что для тебя так будет намного лучше. Вместе мы сможем заставить Джулиана и его папашу ответить за все, что они сделали с тобой и твоей семьей.

— Делай что считаешь нужным.

— Повторю еще раз, как только все это закончится, ты будешь жить спокойной жизнью. Без меня. Я не буду ни о чем тебя просить.

— Только не думай, что я так этого хочу, — со скрещенными на груди руками низким голосом лжет Анна. — Я согласилась на это ради родителей.

— Я понимаю, — с грустным взглядом кивает Даниэль.

— И можешь даже не рассчитывать на мою благодарность или что-то вроде того.

— Я не смею об этом просить. Просто знай, что все будет хорошо. Джулиан больше не приблизится к тебе, а Норман не сделает ничего плохого твоим родителям.

— Надеюсь… — Анна переводит пустой взгляд в сторону, сложив руки перед собой.

— Для меня это не просто желание дать тебе спокойную жизнь, но еще и шанс доказать, что ты можешь доверять мне. Что ты всегда рассчитывать на меня… И…

— Не надо, Даниэль, — приподняв руку, перебивает Анна. — Не продолжай.

— Думаю, ты поняла, что я хотел сказать.

— Да, поняла. И раз уж так получилось, что я оказалась в одной палате с твоей сестрой, то так и быть… Можешь приходить сюда и проводить время с Кэссиди.

— Она скоро покинет больницу, не беспокойся.

— И давай не будем обсуждать ничего, что касается нашего будущего. — Анна немного неуверенно переводит взгляд на Даниэля. — Мне нужно время. Время разобраться в себе и понять, чего я хочу.

— Хорошо, я тебя понял, — кивает Даниэль. — Спасибо большое… Хотя бы за это…

— Своих слов относительно твоего поступка я назад не забираю, — без эмоций на лице говорит Анна, прилагая огромные усилия, чтобы не сказать, как она счастлива получить помощь именно от Даниэля. — Я ненавидела тебя за предательство и буду ненавидеть. Однако за пощечину извини. Ту, которую ты получил от меня в больнице… Я не должна была делать этого… Поднимать руку на мужчину…

— Все в порядке, — кивает Даниэль, нервно сглатывает с чувством дискомфорта и неловкости и на пару секунд бросает взгляд в сторону. — Я… Все понимаю… Все справедливо . А захочешь ударить еще – можешь сделать это… Я… Никак не буду реагировать.

Анна ничего не говорит и молча, аккуратно подтирая слезы под глазами, с грустью смотрит на Даниэля, пока тот смотрит в другую сторону, согнувшись пополам и оперевшись локтями о колени. Несколько секунд они проводят в неловкой тишине, что еще больше напрягает мужчину, и без того испытывающий колоссальный стресс.

— Ох… — на секунду пережав переносицу носа, тихо стонет Даниэль и резко выдыхает. — Ладно… Я… Пойду… Не буду беспокоить тебя…

— Оставайся, если хочешь, — спокойно отвечает Анна, рассматривая свои руки. — Я не буду тебя прогонять.

— Думаю, твои родители скоро вернутся в палату… Да и Кэссиди не даст тебе скучать.

— Хотя бы посидишь с ней…

— Я и так провел здесь весь день… С ней и… Тобой . Так что… Я могу вернуться домой и… Привести в себя в порядок.

Даниэль бросает взгляд на окно, нервно сглатывает и смотрит сначала вниз, а потом на Анну.

— У меня будет к тебе одна просьба, — неуверенно, с грустью во взгляде говорит Даниэль. — Знаю, я не имею права ни о чем просить тебя, но…

— Какая? — спокойно спрашивает Анна.

— Пожалуйста… Не обижай мою сестренку. Кэссиди – очень хорошая девочка, которой не хватает любви и внимания. Не срывай на ней зло только потому, что я – ее брат. Она не виновата в моих ошибках и не должна отвечать за них.

— Не беспокойся, Даниэль. Я не буду ее обижать.

— Но… Если ее присутствие тебя напрягает, то никаких проблем. Я поговорю с ее врачом и попрошу его найти для Кэсс другую палату.

— Нет, не надо… Пускай остается здесь. Нам обеим не будет скучно.

— Спасибо большое.

— Тогда и ты сделай кое-что…

— Что?

— Попроси ребят приехать сюда, — с грустью во взгляде просит Анна. — Я ужасно соскучилась по парням и девчонкам.

— Конечно, Анна, не беспокойся, — кивает Даниэль. — Я передам им, что ты пришла в себя. Девчонки будут особенно рады. Они успели пролить много слез.

Еще секунду посидев на койке, Даниэль медленно встает с нее и черепашьими шагами направляется к выходу, пока Анна смотрит на него грустным, полным боли взглядом. Но не дойдя до выхода, мужчина разворачивается к девушке.

— Однажды этот кошмар закончится, — уверенно обещает Даниэль. — Я ни за что не откажусь от идеи спасти тебя и твоих родителей.

— Я верю, — кивает Анна.

— Я делаю все это не только потому, что обещал твоим родителям, но еще и потому, что люблю тебя. Всегда буду любить. Время не изменит мои чувства.

Анна ничего не говорит и, нервно сглотнув, переводит взгляд на свои руки.

— В любом случае я готов ждать столько, сколько нужно. Ждать, когда постараешься понять и простить меня. Что мы хотя бы сможем… Остаться друзьями .

Анна снова переводит взгляд на Даниэля, едва сдерживая слезы и желание перестать делать вид, что ее не трогает ничего из того, что этот человек говорит таким дрожащим голосом.

— Пока, Анна. Выздоравливай поскорее. Делай все, что говорят тебе врачи. Я хочу видеть тебя живой и здоровой. Что бы с нами ни случилось.

Не услышав от Анны ни единого слова, Даниэль направляется к выходу и покидает палату, закрыв за собой дверь. Проводив его грустным взглядом, девушка тяжело вздыхает с прикрытыми глазами и вытирает слезы с лица.

— Это твой шанс доказать, что ты не лжешь и не болтаешь впустую, Даниэль, — очень тихо говорит Анна. — Я готова дать его тебе… Потому что хочу выбраться из этого ада и знать, что моим родителям ничего не угрожает… И узнать, на что ты пойдешь ради меня. Могу ли я верить тебе.

Анна с грустью во взгляде тяжело вздыхает, нервно сглатывает и бросает взгляд на потолок, который медленно она сканирует, лежа на спине со сложенными на животе руками и надеясь, что однажды ее разум и сердце все-таки договорятся и позволят ей обрести покой рядом с тем, без кого она уже не представляет свою жизнь.

***

Время уже близится к вечеру. Пару часов назад Эдвард вернулся к себе домой после того, как провел время в компании Кристофера с Кевином и немного прогулялся по городу в одиночестве. Переодевшись в домашнюю одежду, мужчина находит в своей комнате гитару, спускается в гостиную, удобно устраивается на диване, на который закидывает ноги, и начинает что-то наигрывать и петь, полностью растворяясь в музыке и с легкой улыбкой на лице думая о чем-то приятном. Он не замечает, как чуть позже по лестнице сначала спускается Ребекка, а затем и Джейми решает оставить свои дела на потом. Супруги с искренними улыбками на лице некоторое время наслаждаются пением своего младшего сына до того, как парень прекращает играть, когда переводит взгляд на своих родителей.

— Ой, а я не заметил, что вы здесь, — смущенно улыбается Эдвард, прижимает свою гитару к себе и подгибает ноги под себя. — Наверное, я помешал вам?

— Вовсе нет, дорогой, — мягко возражает Ребекка. — Ты нам не помешал.

— Наоборот, мы с твоей матерью сидели в своей комнате и слушали тебя, — дружелюбно добавляет Джейми. — А потом решили прийти сюда.

— Я пойду в комнату, если мешаю.

— Все хорошо, сынок! Ты же знаешь, что нам очень нравится слушать тебя и твоего брата.

— Да, я знаю, — скромно улыбается Эдвард. — Просто захотелось отвлечься, размять пальцы и разогреть голос.

— Ты можешь продолжать, — с легкой улыбкой предлагает Ребекка. — Нам не часто удается послушать, как ты и Терренс поете, хотя для нас это как бальзам на душу .

— Вы же знайте, что мы всегда готовы играть для вас, — дружелюбно отвечает Эдвард.

— Ну тогда сыграй что-нибудь для нас с мамой прямо сейчас, — предлагает Джейми.

— Да, Эдвард, сыграй, пожалуйста, — с легкой улыбкой просит Ребекка. — Порадуй нас с отцом.

— Хорошо, с удовольствием сыграю, — дружелюбно улыбается Эдвард. — Что бы вы хотели услышать?

— На твое усмотрение, — пожимает плечами Джейми. — Играй то, к чему у тебя лежит душа.

— К чему лежит душа… — задумчиво говорит Эдвард. — Что ж… Без проблем!

Эдвард бросает взгляд на диван, будто приглашая Джейми с Ребеккой присесть. Пока они удобно устраиваются напротив него, мужчина несколько секунд медленно и очень тихо перебирает струны, а затем расслабляет плечи и начинает исполнять тихую и приятную на слух песню, которая как раз подходит под мелодичный тембр его голоса и присущему ему несколько сентиментальному характеру. Парень вкладывает всю свою душу в каждое слово и каждую ноту, не желая ударить лицом в грязь перед родителями, которые зачарованно наблюдают за ним и слушают чистое пение своего сына, одаривающий их милой улыбкой.

Те две-три минуты, что Эдвард исполняет песню, Джейми и Ребекка покачивают головой, хлопают в ладони и даже пытаются подпеть, несмотря на незнание слов. А когда он мужчина в последний раз перебирает струны, он склоняет голову и скромно улыбается отцу и матери, которые аплодируют ему с гордо поднятой головой.

— Браво, сынок! — с широкой улыбкой восклицает Ребекка. — Ты был великолепен !

— Ты неподражаем , Эдвард! — с гордо поднятой головой добавляет Джейми. — С каждым днем у тебя получается все лучше и лучше.

— Спасибо большое, — со скромной улыбкой благодарит Эдвард.

— Играй для нас почаще, дорогой, — просит Ребекка. — Твое пение здорово успокаивает.

— Просто выбрал расслабляющую песню. Как раз то, что мне сейчас нужно.

— Очень красивая песня. А с твоим голосом она звучит просто великолепно.

— Все говорят, что мой голос отлично подходит именно под такие песни. Но я считаю, что могу петь не только лирические баллады, но и что-то потяжелее.

— Голос у тебя и правда очень мелодичный, тихий и расслабляющий, — уверенно отмечает Джейми. — Если бы я не слышал, как ты поешь песни другого типа, то был бы уверен, что тебе стоит петь только медленные и спокойные.

— Но как видишь, мой голос подходит под любые песни.

— И ты сможешь легко успокаивать людей.

— Это правда, — соглашается Ребекка. — Если ты поговоришь с нервничающим человеком, то он тут же успокоится.

— И должен признаться, иногда я этим пользуюсь … — почесав затылок, задумчиво признается Эдвард. — В последнее время это стало необходимо. Например, я стараюсь успокоить Наталию. Разговариваю с ней расслабляющим и тихим голосом и стараюсь поддерживать ее веру в то, что все будет хорошо.

— А она разве не верит? — слегка хмурится Джейми.

— Я бы так не сказал. — Эдвард откладывает свою гитару в сторону. — Но мои слова немного помогают ей почувствовать себя лучше.

— Это все из-за Анны? — с грустью во взгляде интересуется Ребекка.

— Да… Она сильно переживает за нее. Не только она, но и остальные девчонки. Все они боятся самого худшего, даже если врач уверяет, что для жизни Анны нет никакой угрозы.

— Бедняжка еще не пришла в себя? — интересуется Джейми.

— Пока нет. Но Даниэль сообщит, если что-то изменится.

— Он что целыми днями находится в больнице?

— Не целыми днями, но точно проводит там по несколько часов. Да и ее родители приезжают в любое свободное время.

— Представляю себе, какую боль чувствуют ее отец и мать… — тяжело вздыхает Ребекка.

— Сеймуры и правда страдают, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — И сожалеют о том, что раньше не слышали свою дочь.

— А они вообще какие? Хорошие?

— Да, очень хорошие. И мы напрасно верили, что родители Анны ужасные. Мистер и миссис Сеймур очень добры ко всем нам.

— Кстати, а разве Анна сейчас обещается со своей матерью? — слегка хмурится Джейми. — Она же вроде только с отцом ладила!

— Их общение было напряженным из-за того, что они не понимали друг друга, но теперь все иначе.

— Непонимание между детьми и родителями – частая проблема. Особенно тяжело с этим справиться, когда твой ребенок – подросток. Дети бунтуют и бросаются из крайности в крайность, а родители злятся и не знают, что делать…

— Думаю, все через это проходят… — пожимает плечами Эдвард. — Я ведь и сам был таким же.

— Это точно, — с легкой улыбкой соглашается Ребекка. — Я сильно намучилась с Терренсом, когда он был подростком. В то время он стал страшным хулиганом, доставлял мне массу проблем и устраивал какие-то бунты.

— Может, и он, и Эдвард уже давно выросли, они все еще любят бунтовать и совершать безумные поступки, — уверенно отмечает Джейми.

— Но я не хочу сидеть на одном месте и ничего не делать, — разводит руками Эдвард. — Я зачахну, если моя жизнь будет слишком спокойной.

— Похвально, что ты хочешь сделать свою жизнь разнообразной, — говорит Ребекка. — Но никогда не забывай о пределах допустимого.

— Стараюсь.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард бросает короткий взгляд на большое окно в гостиной, закинув руку на спинку дивана.

— Кстати, Эдвард, ты поедешь в больницу? — интересуется Ребекка.

— Не знаю, мама, — копаясь в волосах, задумчиво отвечает Эдвард. — Наверное, вряд ли… Все равно ничего не меняется уже третий день.

— А кто-нибудь еще поедет? — спрашивает Джейми.

— Я пробовал позвонить Терренсу и Ракель, когда гулял по городу, но они не ответили.

— Их нет дома?

— Не знаю. Правда если Ракель просто не отвечала, то Терренс вообще скидывал все мои звонки.

— Хм, интересно… — слегка хмурится Джейми.

— Наверное, занят и не может говорить.

— Но ведь можно было хотя бы написать сообщение и сказать, что он потом перезвонит.

— Да, но он ничего мне не присылал.

— Слушай, а у них с Ракель все хорошо? — настораживается Ребекка.

— Думаю, да, — пожимает плечами Эдвард. — Когда мы вчера были в больнице, они вели себя как ни в чем не бывало.

— А ты не знаешь, рассказала ли Ракель про свой выкидыш?

— Кстати, да! — восклицает Джейми. — Насколько я помню, она пообещала сделать это после выписки Терренса.

— Этого я не знаю, — признается Эдвард. — Но у меня такое чувство, что пока что они не говорили об этом.

— Но если она так и не признается во всем твоему брату, то мы будем вынуждены вмешаться , — уверенно отвечает Ребекка. — Мы не можем позволить Терренсу и дальше мучить себя догадками.

— Ничего, рано или поздно ей придется это сделать. Думаю, на этот раз Терренс будет более настойчивым в желании узнать, что происходит с Ракель. Ему все это уже надоело, и он захочет покончить с этим в самое ближайшее время.

— Главное, чтобы он не наделал глупостей, — с тревогой в душе говорит Ребекка. — Ты же знаешь своего брата: его очень легко вывести из себя. А узнав эту новость, может случиться что-то ужасное.

— Я тоже немного нервничаю… — тихо вздыхает Эдвард. — Если Терренс выйдет из себя, его уже ничто не остановит. Поэтому ему не стоит удивляться, что Ракель молчала все это время. Она ведь до смерти боялась реакции моего брата. Знает, что в гневе этот человек может натворить что угодно.

— Но я все-таки надеюсь, что Терренс постарается понять ее и простить, — выражает надежду Джейми.

— Да и будем честны: не каждая девушка смирится с характером Терренса. Безусловно, он – прекрасный и заботливый человек, но неумение держать себя в руках совсем его не красит.

— Здесь я с тобой согласна, — соглашается Ребекка. — Было несколько девочек, которые бросили Терренса как раз из-за его приступов агрессии.

— Я не удивлен. Хотя и вынужден признать, что Ракель тоже не святая. Эта девушка в той или иной степени виновата в том, что Терренс так себя ведет.

— Никто из нас не одобряет того, что она сделала, — уверенно отвечает Джейми. — Но мы все искренне жалеем ее. Ракель ведь сделала это не нарочно. Она не хотела отталкивать от себя Терренса. Не хотела его расстраивать и злить. Она просто испугалась, что он впадет в ярость.

— Но думаю, во второй раз Ракель не сделает ничего подобного.

— Тем не менее я боюсь момента, когда он все узнает, — положив руку на сердце, признается Ребекка. — От Терренса можно ждать чего угодно… Он слишком импульсивный и непредсказуемый. Ему кажется, что он умеет контролировать свои эмоции. Но это совсем не так.

— Да, но ведь он спокоен, когда нет причин для злости и агрессии, — уверенно отвечает Эдвард. — В спокойном состоянии этот человек прекрасно все понимает.

— Но я не удивлюсь, если после разговора с Ракель он заявится к нам домой и устроит скандал, — уверенно говорит Джейми.

— Дай бог, Терренс быстро успокоится и не наделает глупостей, — выражает надежду Ребекка.

— Интересно, они сейчас у себя дома или нет? — слегка хмурится Джейми.

— Кто знает, отец… — пожимает плечами Эдвард. — Но о планах поехать в больницу они не говорили.

— Честно говоря, мне не очень нравится то, что Терренс сбрасывал твои звонки.

— Что, думаешь, он уже знает про ребенка?

— Ну только если ты не ругался с ним, — пожимает плечами Ребекка. — Вы же не ругались, да?

— Нет, конечно! Но Терренс сбрасывал мои звонки слишком уж яро.

— Это вызывает подозрения … — отмечает Джейми.

— Но если Ракель и рассказала ему про ребенка и призналась, что мы узнали об этом первыми, тогда я бы мог это объяснить.

— Может, стоит поговорить с Ракель? — предлагает Ребекка. — А то мне что-то неспокойно.

— Да, надо и правда поговорить с Ракель, — задумчиво соглашается Джейми. — Если Терренс все знает, ему точно попадаться ему на глаза. А вот Ракель понадобится наша поддержка.

— Предоставь это мне, — уверенно отвечает Эдвард. — Я попробую поговорить с Ракель завтра, когда поеду в больницу. Спрошу, когда она хочет во всем признаться.

— Было бы неплохо подтолкнуть ее, — задумчиво отвечает Ребекка. — Надо как можно скорее покончить с этой историей.

— Да, но боюсь, что для Ракель это признание может обернуться большими проблемами.

— Извини, сынок, но она сама виновата в том, что все дошло до такого.

— Но она прекрасно понимает, что не может молчать вечно, — уверенно говорит Джейми. — Да и она явно уже устала молчать и…

Джейми не удается договорить, поскольку в гостиной раздается неожиданный звонок в дверь, после которого все члены семьи МакКлайф переглядываются между собой.

— Кто-то ждет гостей? — слегка хмурится Ребекка.

— Нет, я никого не приглашал, — качает головой Джейми.

— Я тоже никого не жду… — спокойно говорит Эдвард. — Я посмотрю, кто там.

Эдвард, слегка нахмурившись, встает с дивана и направляется ко входной двери, пока кто-то настойчиво звонит в дверной звонок еще несколько раз. Он открывает дверь и на мгновение замирает, когда видит хмурого Терренса.

— Терренс? — удивленно произносит Эдвард. — А мы только о тебе говорили и…

— Ты все знал , — со скрещенными на груди руками холодно, грубо перебивает Терренс. — Знал, но решил промолчать.

— Э-э-э… — Эдвард округляет глаза. — Что?

— Только не надо строить из себя невинную овечку. Я уже знаю, что ты сделал!

— Прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Все ты знаешь, придурок!

Терренс грубо отталкивает Эдварда в сторону и проходит в дом уверенной и резкой походкой. А через пару мгновений он оказывается в гостиной, где видит Ребекку и Джейми, которые встают и поворачиваются к мужчине с легкой улыбкой на лице.

— О, Терренс! — дружелюбно восклицает Ребекка. — Как хорошо, что ты зашел!

— Вы тоже все знали, — холодным тоном заявляет Терренс, с презрением смотря на Ребекку и Джейми. — Но тоже скрыли от меня всю правду!

Обескураженные Ребекка и Джейми неуверенно переглядываются между собой, посмев предположить, что Терренс так злится не просто так.

— Господи, Терренс, ты что такое говоришь! — недоумевает Джейми.

— Хватит притворяться, что вы ничего не знайте! — грубо бросает Терренс. — Я не поверю ни единому слову, которое вы сейчас мне скажете.

— Успокойся, сынок, ты чего так разнервничался?

— Чего разнервничался? Да вы все предали меня!

— Мы? — с широко распахнутыми глазами указывает на себя руками Ребекка. — Предали тебя?

В этот момент Эдвард возвращается в гостиную, пока озлобленный и сжимающий руки в кулаки Терренс со злостью и презрением смотрит на шокированных Ребекку с Джейми.

— В чем дело, Терренс? — разводит руками Эдвард. — Какого черта ты врываешься в дом без спроса?

— Я имею на то право! — грубо заявляет Терренс.

— И как нам все это понимать? Кто тебя покусал?

— Как это понимать? — громко удивляется Терренс. — КАК ЭТО ПОНИМАТЬ?

— Тише, сынок, не кричи, — спокойно говорит Джейми.

— Вы все сделали то, чего я от вас никак не ожидал! Я-то думал, вы на моей стороне, а оказалось, что нет!

— Мы не понимаем, о чем ты говоришь, — уверенно заявляет Эдвард.

— Терренс, дорогой… — тихо произносит Ребекка, подходя поближе к Терренсу. — Успокойся, пожалуйста. Присядь… Все хорошо…

Ребекка пытается дотронуться до плеча Терренса, но тот резко отстраняется и заводит руку за спину, холодно бросив:

— Не трогай меня, мама!

— Пожалуйста, сынок… — с жалостью во взгляде произносит Ребекка.

— Я сказал, НЕ ТРОГАЙ! НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ!

— Не ори на маму! — восклицает Эдвард.

— Может, ты все-таки соизволишь нам объяснить причину, по которой ворвался к нам в дом и ведешь себя так агрессивно? — твердо спрашивает Джейми.

— Причину? — громко и сухо переспрашивает Терренс. — Хочешь ПРИЧИНУ? Вы все, черт возьми, решили выбрать сторону предавшего меня человека!

— Братец, ты в своем уме? — стучит пальцем по виску Эдвард. — Солнца сегодня мало, перегреться на должен.

— Нет, он еще и издеваться смеет!

— Хватит доказывать, что люди не зря так много говорят про твои проблемы с головой.

— Может, ты тогда сам во всем признаешься, раз отец с матерью не хотят говорить?

— Терренс, сейчас же успокойся! — прикрикивает Джейми. — Ведешь себя как маленький капризный мальчишка!

— Ах да, вы все в сговоре! — скрещивает руки на груди и закатывает глаза Терренс. — Сговорились против меня! Родители против сына, а братец против братца!

— Ты хоть сам-то понимаешь, что говоришь?

— Браво, семья, браво! — Терренс громко хлопает в ладони. — Браво! Продолжайте в том же духе! Молодцы!

— Да в чем, черт возьми, дело? — чуть повышает голос Эдвард. — Хватит обвинять нас без причин! Выкладывай все сейчас же или уходи отсюда! Сначала успокойся, а потом заявляйся сюда!

— Без причин? — Терренс ехидно ухмыляется и окидывает всех членов своей семьи презренным взглядом, дыша будто разъяренный бык и крепко сжимая руки в кулаки. — Не уж-то будете отрицать, что вы все покрывали Ракель? Скрывали ее тайну! Тайну о том, что она убила моего ребенка во время суда над дядей Майклом!

Эдвард, Ребекка и Джейми напряженно переглядываются друг с другом, понимая, что их худшие подозрения подтвердились.

— Подожди-подожди, Терренс, ты все не так понял, — тихим, дрожащим голосом нарушает паузу Ребекка. — Это… Это не то, что ты…

— Я ВСЕ понял правильно! — громко бросает Терренс. — И можете даже не пытаться оправдаться. Я знаю, что вы трое скрывали от меня то, что были ОБЯЗАНЫ рассказать.

— Терренс, сынок, позволь нам все объяснить, — спокойно говорит Джейми.

— А смысл, отец? Мне известно, как Ракель убила моего ребенка из-за своей безответственности и не хотела говорить о беременности и выкидыше. Как она мотала мне нервы на протяжении, черт знает, скольких месяцев!

— Она ни в чем не виновата, — уверенно отвечает Ребекка. — Ракель не думала, что это произойдет в такое неподходящее время.

— Не думала? — громко удивляется Терренс. — Да ей было наплевать на меня и на ребенка! Она моталась на все судебные заседания, уже будучи беременной. Эта истеричка постоянно нервничала, ревела и не спала по ночам! Хотя она была обязана сидеть дома и заботиться о себе и моем ребенке, который погиб по ЕЕ вине!

— Неправда! — возражает Эдвард. — Ракель не было плевать на этого ребенка! Она до сих пор сокрушается из-за того, что у нее случился выкидыш.

— Ей было ПЛЕВАТЬ! — начинает резко махать руками Терренс. — На МЕНЯ! На РЕБЕНКА! Кэмерон знала , как сильно я хотел стать отцом, но намеренно лишила меня этой мечты!

— Но ведь выкидыш не сделал ее бесплодной! — с грустью во взгляде отмечает Ребекка. — Эта девочка все еще может родить малыша.

— Я будто ей никто ! Вроде бы жених, а вроде бы чужой! Помолвочное кольцо на ее пальце для нее ничего не значит!

— Ракель хотела рассказать тебе всю правду, но боялась, — с грустью во взгляде признается Джейми. — Бедняжка испугалась твоей реакции и думала, что ты бросишь ее.

— Нет, эта стерва трусила, потому что она нагуляла этого ребенка, — грубо заявляет Терренс.

— Побойся Бога, Терренс! — с ужасом в глазах восклицает Ребекка. — Что ты такое говоришь!

— Я не удивлюсь, если она успела сделать ребенка с кем-то стороне. Возле нее всегда крутилась куча мужиков, которые облизывались, глядя на нее как на желанную добычу. Вот эта сучка и переспала с кем-то из них.

— Боже, иногда человек с мозгами может нести полную дичь… — резко выдыхает нос Эдвард.

— Да, Терренс, ты и правда не в себе, — качает головой Джейми. — Долго думал, прежде чем сказать такое?

— Продолжайте защищать Кэмерон, продолжайте! — ехидно усмехается Терренс. — Вы ведь стали для нее намного дороже меня! Раз уж о ребенке сначала узнали мои братец и отец с матерью.

— А что нам надо было делать, когда Ракель призналась в этом? — удивляется Эдвард. — Провозгласить ее предательницей и начать поливать грязью?

— Вы были обязаны рассказать мне правду!

— Такие вещи лучше решать с глазу на глаз, — уверенно заявляет Ребекка. — Этот секрет касается лишь тебя и Ракель. А значит, вам и разбираться в этой ситуации.

— Не могу поверить… — качает головой Терренс. — Моя семья… Моя собственная семья наплевала на меня…

— Мы сделали то, что посчитали нужным, — спокойно отвечает Джейми. — То, о чем нас попросила Ракель.

— О да, вы сговорились с ней против меня!

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Да вы, блять, знайте о том, что я сейчас чувствую? — громко, душераздирающе спрашивает Терренс. — ЗНАЙТЕ? Какого мне сейчас, зная, что я был лишен возможности взять своего ребенка на руки? А все из-за одной мерзавки!

— Мы прекрасно понимаем твои чувства, Терренс, — с жалостью во взгляде отвечает Ребекка. — Для нас никогда не было секретом, что ты хотел ребенка.

— И у меня его никогда не будет! Потому что Ракель разрушила эту мечту! РАЗРУШИЛА!

— Она не стала бесплодной после выкидыша, — уверенно отмечает Эдвард. — Ракель может родить еще много детей. Эта девушка совершенно здорова !

— Да не нужна мне эта предательница! НЕ НУЖНА! Я разочаровался в этой девушке так же, как и разочарован в своей семье!

— Господи, Терренс, что ты такое говоришь? — с ужасом в глазах недоумевает Ребекка.

— Да, вы не ослышались! Я разочарован ! Ра-зо-ча-ор-ван!

— Прошу тебя, сынок, успокойся. Не надо так нервничать.

— Я спокоен , мама! — грубо бросает Терренс, довольно часто дыша. — АБСОЛЮТНО спокоен!

— Терренс, сейчас же прекрати! — прикрикивает Джейми.

— Вы считайте, что поступили красиво? Решив промолчать о том, что рассказала вам Ракель! Это нормально покрывать ту чертову предательницу и идти ПРОТИВ МЕНЯ?

— Мы всего лишь дали вам с Ракель шанс самим все решить!

— Ракель сама попросила меня никому ничего не говорить, — уверенно признается Эдвард. — Она хотела, чтобы ты узнал обо всем лично от нее, хотя и боялась в этом признаваться. Я предложил ей самому все тебе рассказать, но эта девушка умоляла меня молчать. Как и мать с отцом. Мы пообещали молчать, ибо посчитали, что так будет лучше.

— Как же мерзко… Как же безобразно вы со мной поступили… — Терренс переводит презренный взгляд на Эдварда. — Особенно ты хорош, братец. Узнал об этом первым и решил стать подушкой для Кэмерон, которая, СУКА, НАПЛАКАЛА УЖЕ НА ЦЕЛОЕ МОРЕ!

— Раз человек решил довериться мне, то я был обязан поддержать и успокоить его, — спокойно отвечает Эдвард.

— Надо же… А ты теперь у нас защищаешь предателей.

— То есть, я должен был послать Ракель к черту и вылить на нее ведро грязи?

— Ты был обязан рассказать мне правду!

— Это не мое дело! — прикрикивает Эдвард. — Вы сами должны были с этим разобраться!

— Вот как ты значит поступаешь… — Терренс негромко хлопает в ладони. — Молодец, Эдвард! Умница! Наплевал на меня и предпочел брату предательницу!

— Серьезно? — с округленными глазами тычет в себя пальцем Эдвард. — Да я только и делаю, что беспокоюсь о тебе!

— Да, я вижу! Всем на меня плевать! Все верят этой лживой стерве, которой вы начали подтирать ротик!

— Минутку, Терренс! — приподнимает указательный палец Эдвард. — Во-первых, мы все молчали лишь ради благих целей. А во-вторых, ты бы поступил точно так же, если бы кто-то рассказал тебе важный секрет и попросил никому не говорить.

— Ловко ты умеешь уходить от темы! — презрительно ухмыляется Терренс. — В этом ты мастер! Как и в неумении думать башкой перед тем, как что-то сделать!

— Ха, да кто бы говорил! — Эдвард расставляет руки в бока. — Уж что, но нервы ты мотаешь всем с детства. Это уже профессиональное!

— Потому что МЕНЯ ВСЕ ДОВОДЯТ!

— Мы уж точно не виноваты в том, что ты всегда собачился со всеми, кто был готов разукрасить тебе лицо!

— Все было бы НОРМАЛЬНО, если бы ты все мне рассказал. Я бы НЕМЕДЛЕННО разобрался с этой сучкой!

— Разобрался? — презренно ухмыляется Эдвард. — Да ты бы убил ее! А потом очухался бы и начал убиваться! И я нисколько не удивлюсь, если ты что-то с ней сделал до того, как решил поехать сюда.

— Ей повезло. Она ВОВРЕМЯ додумалась отцепиться от меня! А до этого опять бесила своим нытьем! Я УЖЕ НЕ МОГУ ЭТО ТЕРПЕТЬ! КЭМЕРОН РЕВЕТ КАЖДЫЙ ГРЕБАНЫЙ ДЕНЬ!

— И ты еще удивляешься, почему она молчала? Да ты же больной на голову! Если бы ты не был таким вспыльчивым, Ракель сказала бы тебе всю правду гораздо раньше. А ты, черт возьми, закатываешь истерики по любому поводу!

— Ах, так значит, это Я виноват? — указав на себя пальцем, громко удивляется Терренс.

— Ты – псих! Безмозглая истеричка, которая не умеет держать себя в руках!

— Да ты что! А Ракель у нас – невинный ангелочек? Которого я ненавижу! НЕНАВИЖУ! ПРОКЛИНАЮ ВСЕ НА СВЕТЕ ЗА ТО, ЧТО СВЯЗАЛСЯ С НЕЙ!

— Да уж… — покачав головой, резко выдыхает Эдвард. — Если ты сейчас орешь и машешь руками, то я боюсь представить, что пришлось пережить бедняжке Ракель.

— Мне плевать на нее! — раздраженно вскрикивает Терренс. — ПЛЕВАТЬ! РАЗ ЕЙ ДО СИХ ПОР ЧИХАТЬ НА МЕНЯ, ТО И Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО О НЕЙ ЗНАТЬ! Ей больше дороже моя семья! И ЕЕ СОБСТВЕННАЯ ПЕРСОНА!

— Может, хватит уже орать? Пожалел бы отца с матерью! — Эдвард бросает короткий взгляд на бледных и испуганных Ребекку и Джейми. — Посмотри, как ты запугал их! Они, конечно, в курсе твоих проблем с психикой, но не надо доводить этих людей до сердечного приступа!

— Не смей затыкать мне рот, сопляк! — грубо требует Терренс, угрожая Эдварду пальцем. — Я БУДУ ГОВОРИТЬ! ВСЕ, ЧТО ХОЧУ! КОГДА ХОЧУ! И ГДЕ ХОЧУ!

— Хватит, Терренс! — вскрикивает Джейми. — Приди в себя и прекрати вести себя как истеричка!

— Я начинаю понимать, что вы все не зря так усердно подталкивали меня к разговору с Ракель. Просили держать себя в руках, давали еще какие-то советы… Теперь все ясно! ЯСНО, ДЛЯ ЧЕГО ВСЕ ЭТО БЫЛО ЗАТЕЯНО!

— Мы предупредили тебя для того, чтобы ты не натворил глупостей. Но вижу, что это было бесполезно.

— Твою мать, каким же я был идиотом… — хлопает себя рукой по лбу Терренс. — Глупым идиотом… Как я мог не заметить, что вы делали это не без причины? Почему сразу обо всем не догадался? ПОЧЕМУ?

— Прекрати вести себя как ребенок!

— А я еще и торчал в больнице из-за своего младшего братика. Который СГОВОРИЛСЯ ПРОТИВ МЕНЯ!

— Позволь напомнить, что ты пошел на это по своей воле, — уверенно напоминает Эдвард.

— ДА ЛУЧШЕ БЫ ТЫ ЛЕЖАЛ В БОЛЬНИЦЕ И ПОДЫХАЛ!

— Ах, вот как ты теперь заговорил! А еще недавно я слышал от тебя совершенно другие вещи!

— Знал бы я, что ты так со мной поступишь, то И ПАЛЬЦЕМ НЕ ПОШЕВЕЛИЛ БЫ РАДИ ТЕБЯ!

— И как же я с тобой поступил?

— ПРЕДПОЧЕЛ ПОКРЫВАТЬ ЭТУ МЕРЗАВКУ!

— И вижу, что мы правильно поступили, — уверенно заявляет Ребекка. — Не хватало, чтобы ты – прости, господи –убил ее в припадке гнева! Если ты сейчас такой агрессивный, то я боюсь представить, что нас ожидало бы в случае, если кто-то из нас сообщил бы тебе про выкидыш твоей невесты.

— Да лучше бы я узнал эту чертову правду от кого-то другого! — раздраженно вскрикивает Терренс, резко размахивая руками. — И ВЫВЕЛ ЭТУ СУЧКУ НА ЧИСТУЮ ВОДУ!

— Тебе не стыдно оскорблять свою невесту? — возмущается Джейми.

— А КАК МНЕ ЕЕ НАЗЫВАТЬ? СОЛНЦЕ ПРЕКРАСНОЕ? СВЕТ МОИХ ОЧЕЙ! ЛЮБОВЬ МОЕЙ ЖИЗНИ?

— Я-то думала, что ты стал намного умнее и научился держать себя в руках, — качает головой Ребекка. — Но ничего не меняется. Ты как орал и махал руками в детстве, так и сейчас продолжаешь в том же духе. Сначала дрался с мальчишками, а теперь подвергаешь свою невесту насилию. Не в первый раз, между прочим!

— Да, один раз ты уже ударил ее! — восклицает Эдвард. — О чем мистер Кэмерон до сих пор не знает! Но если узнает, то он немедленно заставит Ракель бросить тебя и запретит тебе приближаться к ней! Хотя я уверен, что он и так это сделает, когда узнает, как ты отреагировал, узнав про погибшего ребенка.

— ВОТ И ПРЕКРАСНО! — во весь голос вскрикивает Терренс. — МНЕ НЕ НУЖНА ЭТА ДУРА! Я ЕЕ НЕНАВИЖУ!

— После такого ты тоже будешь ей не нужен. Она побоится жить с психом, который в любой момент может грохнуть ее.