— Я не хочу однажды потерять его… — с жалостью во взгляде говорит Кэссиди. — Если с Дэном что-то случится, то мне больше некому будет помочь. Я хочу вылечиться от наркозависимости и начать новую жизнь, но могу сделать это лишь с помощью брата.

— Ну и в чем проблема? Поможет он тебе!

— Если ты не дашь ему шанс и бросить его, Даниэль впадает в глубокую депрессию и наплюет на всех и все. Нам придется отправлять на лечение на меня, а его самого.

— Не драматизируй. Перкинсу некогда грустить, ибо уже есть один бегемот, готовый о нем позаботиться.

— Господи, да не встречается он с той жирухой! — восклицает Кэссиди. — И не знает, из какого грузовика она свалилась! Она сама приперлась к нему в палату и начала вешать лапшу на уши, выдавая себя за его невесту и пользуясь тем, что у него амнезия. Дэн поверил ей, а она обрадовалась и дальше продолжила обрабатывать его.

— М-м-м… Очень хорошая история… У кого воображение так хорошо работает: у тебя или у него?

— Пожалуйста, Анна, не будь такой бессердечной, — с полусухими глазами умоляет Кэссиди. — Я не шучу: мой брат уже и так находится на грани. Даниэль всегда пытался казаться хладнокровным и нерушимым. Чтобы его характер соответствовал его немного грубой внешности. Однако сейчас все иначе . От того Дэна, которого знала я, и которого знали другие, не осталось следа.

— Господи… — задумчиво произносит Анна. — А я не знала, что Перкинс – такой хороший актер… Может, если бы он снялся где-нибудь, то стал бы популярнее едва ли не самого Терренса МакКлайфа.

— Да, а то, что парень плачет, пока никто не видит? Ты хоть знаешь, что я видела его плачущим у твоей кровати? Я не раньше не замечала ни одной слезы на лице брата! Даже после того, как узнал о смерти мамы и папы! Даже на их похоронах! Даниэль не проронил ни одной слезинки. Но тут его прорвало ! Такой сильный парень вдруг начал плакать! Из-за любви к девушке, которая стала для него целым миром! И ему стыдно . Стыдно, что он плачет как девчонка. Но он ничего не может поделать, потому что находится в отчаянии. Ради тебя Дэнни готов отказаться от чего угодно, даже от самого дорого, что у него есть.

Видя, как Кэссиди со слезами на глазах говорит обо всем этом, Анна немного теряется и начинает сомневаться в том, стоит ли ей быть столь категоричной. Слова юной девушки больно ранят ее сердце и заставляют его неприятно сжиматься, хотя желание все-таки попробовать дать Даниэлю второй шанс все же отказывается гораздо слабее обиды.

— Правда? — без эмоций спрашивает Анна.

— Ты не представляешь себе, как мне больно видеть его в таком состоянии, — с жалостью во взгляде отвечает Кэссиди. — Но еще обиднее от того, что я ничем не могу ему помочь.

— Ему настолько плохо?

— Очень плохо…

— Как бы то ни было, он справится.

— Нет, не справится. Ни я, ни друзья, ни твои родители не можем ничем помочь Даниэлю. Это может сделать только один человек. Ты , Анна. Только ты можешь вдохнуть в моего брата жизнь. Дэнни как маленький ребенок, который нуждается в любви, внимании и заботе.

Анна ничего не говорит и опускает грустный взгляд на свои руки, на которых она видит много свежих синяков.

— Он любит тебя, Анна, не бросай его, — с грустью во взгляде мягко просит Кэссиди. — Я знаю, что тебе очень больно, но прошу, не будь так категорична. Если бы Даниэль не хотел быть с тобой, он бы не стал что-то делать ради тебя. Переживать… Плакать… Рвать на себе волосы… Мой брат жизнь отдаст ради тех людей, которых он любит и уважает.

— Мне все равно, — холодно отвечает Анна. — Пусть делает что хочет.

— А если он доведет себя до того, что сделал его друг, ты тоже будешь равнодушна? Будешь радоваться, что он решил покончить с собой? Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы мой брат загнал себя в могилу?

— Я никогда никому не желала смерти. Даже твоему братцу. Но я хочу, чтобы он исчез из моей жизни.

— Только счастлива ты точно не будешь.

— Надеюсь, Перкинс скоро увидит, что мне плевать на его героические поступки.

— Если Даниэль захочет покончить с собой, то это будет твоя вина! — со слезами на глазах в сердцах заявляет Кэссиди.

— Перестань, Кэссиди, — низким голосом произносит Анна. — Ничего он с собой не сделает.

— Ты думаешь, раз он поклялся ничего с собой не делать, то так оно и будет? Думаешь, Даниэль не пойдет куда-нибудь в город и не спрыгнет с моста или обрыва?

— Со своей жизнью он волен делать что угодно.

— Слушай… — медленно выдыхает Кэссиди. — Извини, если я звучу грубо и виню тебя в страданиях своего брата. Но, пожалуйста, пойми меня… Мне больно видеть Даниэля в таком состоянии… И я боюсь за него… Боюсь, что расставание с тобой доведет его до отчаяния. Что для него оно окажется хуже смерти родителей.

Анна несколько секунд ничего не говорит, молясь о том, чтобы Кэссиди перестала говорить подобные вещи, из-за которых она едва сдерживает слезы. А затем она тяжело вздыхает и нервно сглатывает, низким голосом произнеся:

— Он сильный , Кэссиди. Он справится. У него есть группа, которая пропадет без него… И младшая сестра, которая нуждается в нем.

— Да, Даниэль сильный, — с грустью во взгляде отвечает Кэссиди. — Но ему нужен источник сил. Друзья и семья – это, конечно, круто, но они не заменят любимую девушку.

— У него уже есть мадам, с которой он целовался в палате. Вот и налаживай с ней контакт. — Анна издает тихий, нервный смешок. — Скоро станет твоей родственницей!

— Слушай, Анна, ну почему ты не хочешь услышать других? Тебе все пытаются сказать, что Даниэль стал жертвой этой девчонки и никогда не был с ней знаком! Но ты будто бы закрыла глаза и уши!

— Вы все просто пытайтесь оправдать его. Не хотите верить, что между нами все кончено.

— Ничего не кончено для него! Даниэль по-прежнему считает тебя своей девушкой.

— Пусть думает что хочет! Мое сердце свободно , и я готова к отношениям с другим. Я обязательно встречу того, кто окажется куда более достойным человеком, чем твой неблагодарный братец.

— Даниэль этого не потерпит. Не потерпит другого рядом с тобой. Он сам говорил, что приходит в бешенство от одной только мысли об этом.

— Он – никто , чтобы указывать мне, что делать. Я – взрослая девушка, которая имеет право жить с кем и как угодно. Кем себя возомнил этот безмозглый осел?

— Анна, ну пожалуйста…

— Перестань на что-то надеяться, Кэссиди, — уверенно отвечает Анна. — Запомни, я не вернусь к твоему брату, независимо от того, что он делает.

— Но вы же оба страдайте!

— Жизнь не заканчивается после расставания. Поверь, это не трагедия мировых масштабов. Это жизненная ситуация, которую сложно пережить, но можно.

— Только не в вашем случае! Вы с Даниэлем любите друг друга и должны быть вместе!

— Ах, Кэссиди… — тяжело вздыхает Анна. — Ты еще слишком маленькая, чтобы понять некоторые вещи.

— Я не маленькая! И уже достаточно понимаю!

— В любом случае перестань надеяться, что мы с твоим братом будем вместе. Я… — Анна опускает свой взгляд на свои ладони, немного тяжело дыша и нервно перебирая пальцы. — Я не люблю его… Больше не люблю… Моя любовь умерла … После того как он предал меня.

— Господи, да ты хоть сама веришь тому, что говоришь?

— Перкинс сделал свой выбор, и я его принимаю.

— Прости, но я не верю ни одному твоему слову. Я вижу, ты хочешь быть с моим братом. Но не можешь из-за обиды и страха, что больше не сможешь доверять ему.

— Я никогда не буду верить ему, — хмуро заявляет Анна и с презрением усмехается. — О своих поступках надо было раньше думать. Не пришлось бы жаловаться друзьям и заставлять их верить, что он не хотел это.

— Но он и правда не хотел этого, — с жалостью во взгляде говорит Кэссиди.

— Не хотел бы изменять – послал бы ту девчонку к черту, когда она начала клеиться к нему.

— Да как он мог послать ее, если ничего не помнил? Ни-че-го! Смотрел на тебя и ребят и не знал, что ты – его девушка, а те люди – его друзья!

— Я не виновата в том, что ему отшибло мозги и память!

— Поверь, парни и девочки тоже не одобряют поступка Даниэля, а мой брат вообще себя проклинает. Мы все хотим помочь вам и видеть вас вместе. Счастливыми .

— Я не хочу иметь ничего общего с этим человеком.

— Анна, ну пожалуйста… — с жалостью во взгляде умоляет Кэссиди. — Я не заставляю тебя возвращаться к нему сейчас же. Но хотя бы не будь такой категоричной и дай Даниэлю шанс. Второй шанс заслуживает каждый человек, который осознает свою вину и искренне сожалеет.

— Нет… — качает головой Анна. — Нет… Я не могу… И не буду. Мне изменники не нужны.

— Ты можешь, я знаю! Просто перестань играть роль Снежной Королевы и позволь себе признаться в том, что тебе плохо без моего брата.

— Как-нибудь проживу без него… — низким голосом произносит Анна и тихо вздыхает. — На свете полно достойных мужчин, которые не будут способны на измену.

— Подумай о том, что он давал тебе, и как ты себя чувствовала рядом с ним. Что-то мне подсказывает, что тебе было очень хорошо. Так же, как и Даниэлю. Его глаза никогда не блестели так ярко, когда он смотрел на своих бывших. Он всегда говорил о тебе с огромным восхищением. А пока ты была без сознания – смотрел на тебя со слезами на глазах.

— Наверное, ты просто не помнишь или не знаешь.

— Да я тебе клянусь, не было такого! Вот если бы наши с Даниэлем мама с папой были живы, ты бы однозначно им понравилась. А при жизни маме подвергала критике каждую девчонку, которую выбирал себе мой братец. Ей ни одна не нравилась! И были на то веские причины. Ведь все эти стервочки не очень-то любили его и думали лишь о сексе. А поскольку Дэн рос в обеспеченной семье, то меркантильные девочки так и липли к нему. Он никогда не стремился скрывать свой достаток и обожал красоваться в новых шмотках или щеголять с телефончком последней модели. Да и надо признать, тогда у этого засранца вообще не было вкуса в девушках, и он выбирал бог знает кого. Мне не очень-то нравились те фифы, которых он приводил домой.

— Его родители, наверное, сейчас смотрят на то, что делает Перкинс, и находятся в ужасе.

— Поверь мне, дорогая, встретила бы ты маму и папу, то они бы были готовы сделать для тебя что угодно . Едва ли не убили бы Дэна, если бы он потерял такое прекрасное сокровище. — Кэссиди с еще большей жалостью смотрит на Анну и качает головой. — Ему и так здорово досталось, когда он встречался с одной стервой, которая особенно не нравилась родителями. Эта дура так извела его своими истериками, что он стал сам не свой. Она ревновала его ко всему, что двигалось, и требовала к себе постоянного внимания. Даниэль несколько раз пробовал бросить ее, но она умоляла не делать это и обещала исправиться. А он, дурачок, был влюблен и прощал ее. Но однажды у него все-таки сдали нервы, и он окончательно порвал с ней.

— Наверное, та жирная корова той же породы, — хмуро отвечает Анна. — Этот кобель решил вспомнить былые времена и понял, что ему этого не хватало.

— Нет, девочка, все совсем не так! Даниэлю нужны любовь и забота порядочной девушки, которая всегда выслушала бы и поддержала его. Да, раньше у него был ужасный вкус, и мой братец мутил с каждой глупой пустышкой с шикарным сексуальным телом, смазливым личиком с кучей штукатурки на нем. Но на этот раз Дэн выбрал себе отличную девчонку! И красивая, и умная, и образованная!

— И я, дура, все для него делала! Готовила, стирала, убирала его чертов дом и старалась быть идеальной! Но этот козел не оценил моих стараний и забыл обо всем этом, когда увидел ту жирную сучку.

— Он-то не оценил! — громко удивляется Кэссиди. — Ха! Да Даниэль только и говорит о том, какие блюда ты для него готовила! А я слышу урчание у него в животе, когда он рассказывает о чем-то очень вкусном.

— Ну да, конечно…

— Ему не хватало внимания, любви и заботы. И возможно он… Подсознательно искал в девушке эти качества. Искал ту, что может стать лучше мамы. И нашел все это в тебе. Ни одна девчонка не заботилась о нем так, как ты. Не только была неподражаема в постели, но еще стала прекрасной хозяйкой, которая с любовью заботится о том, что ей дорого. Как говорила моя мама, когда в доме приятно находиться, значит, у него хорошая хозяйка. А мой братик сам говорил, что пока ты жила с ним, ему хотелось снова и снова возвращаться домой.

— Теперь его любовница будет хозяйничать в доме, — хмуро отвечает Анна. — Готовить, убирать, стирать… Обслуживать Его Величество!

— Даниэль в первый раз в жизни позволил девушке жить с ним в одном доме и ни разу об этом не пожалел.

— А вот я жалею , что связалась с ним, — низким голосом заявляет Анна. — Что не послушалась родителей и не прекратила общаться с этим человеком, который в итоге разочаровал меня.

— Господи, дурочка, Даниэль любит тебя, а ты отталкиваешь его, хотя и сама неравнодушна к нему. А раз люди любят, то они должны быть вместе!

— Только не в этом случае.

— Подумай хорошенько, Анна. Подумай о том, правильно ли ты поступаешь. Я понимаю, что ты обижена. Но прошу, подумай! Подумай о том, что будет с тобой. Что будет с ним.

— Мне плевать, что с ним будет.

— Ты ведь испугалась , когда я сказала, что Даниэль может довести себя до глубокой депрессии и покончить с собой, — слегка хмурится Кэссиди. — Я видела, как ты занервничала! И почти уверена в том, что тебе совсем не наплевать на моего брата. Что ты боишься стать виновной в его страданиях.

— Никто не хочет знать, что по его вине погиб человек, — склонив голову, тихо вздыхает Анна. — Перкинс сильно переживал, когда все обвиняли его в том, что из-за него Питер пытался покончить с собой. Боялся потерять друга… И быть тем, кто так или иначе довел его до этого состояния. Вот и я не хочу, чтобы меня обвиняли в подобных вещах.

— Просто не будь такой категоричной и дай ему шанс, — мягко советует Кэссиди. — Тебя никто ни в чем не винит. Но если Даниэль и начнет причинять себе вред, то только лишь из-за любви к тебе. Любви, которую ты отвергаешь.

— Попытка надавить на жалость не удалась.

— Поверь, я знаю, что говорю. Я дружила с парнем, повесившийся у себя дома из-за того, что его бросила девчонка, которую он всем сердцем любил. Тоже оступился один раз в порыве злости и не сумел получить прощение. Вот он и написал предсмертную записку, в которой сказал, что не может жить без своей любимой. Его мать показывала нам с ребятами эту записку, да и мы догадывались, почему так случилось.

— То есть, ты предлагаешь мне вернуться к Перкинсу, чтобы он не покончил с собой? — удивляется Анна. — Чтобы его нежная душенька не пострадала?

— Я прошу тебя вернуться к нему, потому что ты любишь его, а он любит тебя и клянется сделать счастливой, если ты дашь ему второй шанс.

— Говорить он может что угодно, только вот с осуществлением будут большие проблемы.

— Знаешь, за что Даниэль любил тебя в первую очередь?

— За то, что я – дура, которая не знала о его похождениях, пока целыми днями убиралась, готовила и стирала его шмотки?

— Нет, дурочка! Просто ты никогда не устраивала ему сцен ревности и не подвергала тотальному контролю за всеми его действиями. Для Даниэля это очень важно. Он всегда был независимым и хотел сам решать, как проводить время. А после тех токсичных отношений с той истеричкой мой брат стал еще лучше выбирать девчонок. Если она просто заикалась о том, что будет контролировать его, то сразу же получала отставку. И его стремление вполне объяснимо. Та девчонка говорила, что Дэн не мог проводить время с друзьями и даже просто смотреть на девчонку. Но зато обязан был все время быть с ней и одаривать подарочками и комплиментами.

— Или он понимал, что его не будут обслуживать так, как это делала я. Наверное, я – одна была такой дурой…

— Даниэль говорил, что ты никогда не требовала отчета о том, что он делал и куда ходил. Мой брат мог проводить время как угодно, не быть зависимым от тебя и знать, что ты не будешь требовать забыть обо всех друзьях и уделять внимание только тебе. Именно это и помогло тебе заполучить ключ к его сердцу…

— Просто доверяла ему и понимала, что нам нужно проводить время порознь… — тихо вздыхает Анна, рассматривая белую стену в палате. — Я не видела в этом ничего плохого…

— Мне кажется, любой ценит независимость. Думаю, если спросить Питера, Эдварда или Терренса о том, любят ли они находиться под чьим-то контролем, то они ответят отрицательно. Вот твои подружки в чем-то их ограничивают? Устраивают ли они сцены ревности?

— Нет-нет, девочки не устраивают им скандалы без причин, — качает головой Анна. — Они полностью доверяют своим мужчинам и знают, что их не предадут. Уж эти парни умеют быть верными… В отличие от твоего братца.

— Именно поэтому они так трепетно относятся к девочкам, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Кэссиди. — Я видела это, пока они были здесь. Девочки едва сдерживали слезы, пока ты была без сознания, а парни как могли утешали их.

— Парни всегда это делают, когда девочки расстроены или напуганы.

— Ах… — Кэссиди блаженно вздыхает. — Хотела бы я, чтобы однажды меня заметил такой же потрясающий мужчина… Такой же красавец, как Питер…

— Уверена, что тебе еще повезет, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Анна. — Ты – девчонка очень симпатичная и милая. А если тебя немного принарядить, то ты станешь еще краше. Парни тебе проходу не дадут.

— Не знаю… — немного смущается Кэссиди, опустив взгляд на свои руки. — Если честно, я никогда особо не наряжалась. Как я уже сказала, мне не нравятся девичьи наряды. И я всегда таскала шмотки Дэна.

— А ты вроде говорила, что не решалась отрезать волосы. Но сейчас они у тебя короткие.

— Их отрезал Уэйнрайт.

— Уэйнрайт?

— У меня раньше были красивые и длинные, но он взял ножницы и подстриг меня под мальчишку. Не знаю, зачем…

— Под мальчишку?

— Ага. За два года они немного отрасли. Но как ты видишь, они сейчас сильно испорчены из-за моего образа жизни. — Кэссиди берет секущуюся прядь волос и пару секунд рассматривает ее. — Даниэль обещал сводить меня в салон красоты, чтобы мне подлечили волосы.

— Ты еще молодая. Если не будешь употреблять наркотики, то все потихоньку восстановится: и волосы, и кожа, и здоровье. И тогда парни точно начнут бегать за тобой.

— Э-э-э, понимаешь… — неуверенно произносит Кэссиди, рассматривая свои руки. — Есть одна проблема… Я… Я не знаю… Смогу ли я полностью довериться мужчине…

— Если он будет хороший, то ему можно доверять.

— Если честно, у меня нет опыта в любовных делах…

— Ты никогда не влюблялась?

— Влюблялась. Много раз. Но встречалась лишь с одним парнем. С которым, правда, меня объединяли лишь наркотики. Когда у меня кончились деньги, то наши отношения сошли на нет. Да и пока мы кайфовали, то особо не думали о любви. Точнее, я не уверена, что он любил меня. Это я влюбилась, когда мой приятель показал мне того парня. Он показался мне красивым. И я нашла способ влиться в его компанию.

— Вот как…

— Ну а потом… Я встретила Уэйнрайта… Начала пробовать более тяжелые наркотики… И стала его рабыней, чтобы он простил мой большой долг… — Кэссиди тихо шмыгает носом. — Терпела ужасное насилие… Этот человек делал со мной немыслимые вещи!

— И ты терпела все его издевательства? — с ужасом в глазах удивляется Анна.

— У меня не было выбора. Уэйнрайт колол мне какой-то наркотик или чем-то усыплял. А иногда и вовсе привязывал руки к кровати…

— О, господи…

— Я была совсем ребенком. Все происходящее сильно повлияло на меня и… Я боюсь, что спасую, если дело дойдет до интимных отношений. Вот скажет парень, что захочет секса, а я побоюсь. Вспомню все, что со мной делал Уэйнрайт. Из-за него секс ассоциируется у меня с чем-то больным и ужасным. А мне было очень больно… У меня все тело болело каждый раз, когда Уэйнрайт входил в меня. И до сих пор пребываю в шоке, вспоминая этого человека в голом виде.

— Он что, ходил перед тобой голым?

— Да, абсолютно голый… И… Часто ублажал себя… Заставлял наблюдать за этим…

— Боже мой, Кэссиди… — с широко распахнутыми глазами качает головой Анна.

— Если я увижу какого-то парня голым и услышу, что он хочет секса, то точно испугаюсь и буду кричать от ужаса. А как ты понимаешь, это любого отпугнет.

— Интим не должен причинять боль и страдания и происходить против воли. Он должен доставлять удовольствие и дает возможность сблизиться с любимым человеком и предстать перед ним в уязвленном виде.

— Я знаю! Ты не представляешь, как сильно я хочу избавиться от этих страхов! Как сильно хочу вылечиться от наркозависимости, преодолеть вызванную изнасилованием травму и начать новую жизнь! Знаю, что иногда даже профессионал не может помочь, но я готова делать все, что мне говорят. Я хочу жить как все! Хочу наверстать упущенное! Хочу найти друзей, влюбиться, почувствовать себя нужной…

— Уверена, что ты справишься с этим, — слегка улыбается Анна. — Искреннее желание – это самый важный шаг, который нужно сделать, чтобы добиться любой своей цели.

— Знаю. У меня есть старший брат, а все его друзья очень дружелюбны ко мне. С ними я чувствую себя в безопасности и окруженной любовью.

— Знаешь… — Анна на секунду отводит взгляд в сторону и снова смотрит на Кэссиди. — Мне кажется, что в каком-то плане наши проблемы немного похожи. Потому что я тоже имею дело с ужасным человеком.

— Да, я слышала твою историю, — с грустью во взгляде кивает Кэссиди. — И очень хочу, чтобы все это закончилось. Ты не заслуживаешь ничего из того, что с тобой сделал тот тип. И ты не виновата в том, что у того отморозка поехала крыша, а его папаша внушил мысль, что женщина – это кусок дерьма.

— Господи, ну почему мои родители были так слепы и не замечали, какой Джулиан ужасный? — обреченно вздыхает Анна. — Если бы они послушали меня, то все могло быть иначе.

— Сейчас все иначе , Анна. Твои родители уже проснулись и прекрасно знают, что тот мерзавец из себя представляет. Сейчас они пытаются придумать, что можно сделать, а твои друзья и мой брат в любое время готовы помочь.

— Сомневаюсь, что они смогут что-то сделать. Тот тип и его папаша не угомонятся, пока не отомстят нашей семье.

— Рано или поздно все это закончится. Уэйнрайт же получил свое! А значит, и эти люди будут наказаны по заслугам.

— Хотелось бы верить… — Анна тяжело вздыхает с мокрыми от слез глазами, убрав с лица тонкую прядь волос. — Я мечтаю, чтобы все было как раньше.

— Все наладится. Рано или поздно.

— Я даже и не заметила, как резко все изменилось.

— Почему? Твои друзья по-прежнему рядом с тобой, а родители никогда не переставали любить тебя.

— Да, но из-за угроз Джулиана я совсем забыла про ребят. Хотя я до смерти скучаю по старым временам, проведенных в компании тех, кто стал для меня братиками и сестренками. Я доверяю им едва ли не больше, чем родителям. Иногда я могу рассказать им намного больше, чем маме или папе.

— Думаю, тебе стоит излить им душу и раскрыть все свои эмоции, — мягко советует Кэссиди. — Эти ребята поддержат тебя и помогут пережить все, через что тебе пришлось пройти. Они всегда будут на твоей стороне.

— Я знаю… — бросает легкую улыбку Анна. — Без них я бы чувствовала себя беспомощной и одинокой. Я хочу довериться им и… Попросить о помощи …

— Попросить о помощи?

— Да, я нуждаюсь в этом. Я больше не хочу молчать. Я устала. Да и больше нет смысла. — Анна пожимает плечами. — Ведь все уже увидели меня в таком виде, а тот тип избил меня прямо на глазах парней. Я не могу и не хочу делать вид, что ничего не происходит. Хуже уже быть не может.

— Тебе станет намного легче, если ты расскажешь им все, что творится в твоей душе. Лично я почувствовала огромное облегчение, когда рассказала своему брату обо всем, что со мной произошло. Ну а если ты не сможешь справиться, то обратишься за профессиональной помощью.

— Нет, я не хочу изливать душу незнакомому человеку. Только лишь друзья и родители могут меня понять. Только им я могу довериться. Только на их плече я могу поплакать.

— А ты уверена, что справишься?

— Надеюсь, что справлюсь. Наталия же справилась, когда Уэйнрайт чуть не изнасиловал ее. У нее была поддержка родителей, друзей и любимого мужчины. А раз такая ранимая девушка это пережила, то и я справлюсь.

— Может, я мало чем могу помочь, но ты все равно можешь рассчитывать на мою поддержку. Мы обе пережили тяжелые моменты и… Я думаю, что мы можем объединиться , чтобы забыть все вместе. Обсудить все, что нас беспокоит. Я выслушаю тебя, а ты выслушаешь меня. Ну… Если захочешь, конечно…

— Спасибо, Кэссиди, — скромно улыбается Анна. — Ты очень добра к мне.

— Ты не обижайся, если я вдруг обижаю тебя или задеваю за живое. И… — Кэссиди на секунду бросает взгляд на свои руки и неуверенно смотрит на Анну. — Я бы не хотела, чтобы ты относилась ко мне как-то… Предвзято…

— Да нет, все в порядке. Я не обижаюсь на тебя. Ты же не виновата в том, что твой братец оказался подонком.

— И помни, я ни в коем случае не защищаю Даниэля. Да, я очень сильно люблю его, но также понимаю, что он поступил ужасно, и не могу говорить всем, что Дэн – невинный ангел. Ребята это не скрывает, а он сам все понимает.

— В любом случае я не буду презирать тебя из-за его делишек, — дружелюбно отвечает Анна. — Наоборот, ты мне нравишься. С тобой приятно говорить.

— Мне тоже нравится говорить с тобой, — скромно признается Кэссиди. — Мой братик не ошибся, когда сказал, что ты добрая, милая и хорошая. Теперь я и сама убедилась в этом.

— Рада, что мы смогли поладить.

Кэссиди скромно улыбается, и Анна отвечает ей тем же. А во время короткой тишины, что воцаряется в воздухе, рыжеволосая девушка переводит взгляд в одну точку и тихо вздыхает, крепко сцепив пальцы.

— А я любила твоего брата… — тихо признается Анна. — Очень любила… Я была безмерно счастлива с ним… Благодаря ему я впервые в жизни почувствовала настоящую свободу и жила так, как мне хочется.

— Ты все еще любишь его? — с грустью во взгляде спрашивает Кэссиди. — Только честно!

— Да … Я и сейчас продолжаю любить его… Даже после предательства… И… — Анна нервно сглатывает. — Мне плохо … Плохо без него… И не знаю, как мне жить дальше…

— Может, ты все-таки не будешь торопиться бросать его? Постарайся забыть об обиде!

— Да, но как? — разводит руками Анна. — Прошло уже столько времени, а я злюсь так, будто увидела его измену будто вчера! Я никогда не была слишком обидчивым человеком, но сейчас меня заклинило. И я не могу ничего с собой поделать. Вроде люблю, а вроде ненавижу.

— Я думаю, тебе нужно еще немного времени, чтобы остыть. А раз ты так злишься из-за того, что он целовался с той девчонкой, значит, тебе не все равно.

— Я все больше начинаю уставать лгать… Говорить, что я не люблю его. Потому что это совсем не так. Я люблю его. Никогда не переставала любить.

— Так же, как и он тебя.

— Предателей не прощают, Кэссиди. Если предал один раз – будет предавать и дальше!

— Да, но ведь Ракель простила Терренса после того, как он мутил с какой-то девчонкой прямо у нее перед носом.

— Терренс лишь играл роль влюбленного в ту девушку. Хотел воспользоваться связями ее отца и отомстить Ракель за то, что она не уделяла ему должного внимания. Но на самом деле он ничего не испытывал к той самой Рэйчел.

— Ну а та испанка воспользовалась амнезией Даниэля и заставила его поверить, что они помолвлены.

— Нет гарантии, что он не мутил с ней еще тогда, когда был в твердой памяти и встречался со мной.

— Нет, Анна, ты что! У моего братика не было никого, кроме тебя. А ту девку он и знать не знал!

— Но тогда как она узнала про него и его амнезию? Эта стерва будто знала , что ей нужен именно твой брат!

— Вот этого и сам Дэн не может сказать. В любом случае сейчас эта испанка будто сквозь землю провалилась. О ней уже долгое время ничего не известно. И лично я надеюсь, что она больше никогда не объявится!

— Ну не знаю…

— Пожалуйста, Анна, не отвергай его, — с жалостью во взгляде умоляет Кэссиди. — Без тебя мой брат не будет счастлив. Обещаю, Дэнни не разочарует тебя. Он как собачка всегда был предан лишь одной. Пока некоторые девки крутили шашни с несколькими мужиками подряд и держали моего брата на коротком приводе из-за денег и хорошего секса.

— Если честно, сейчас я ничего не хочу решать… — тихо вздыхает Анна.

— А тебя никто не заставляет. Я просто советую тебе не спешить и хорошенько подумать.

— Посмотрим, Кэссиди…

Кэссиди ничего не говорит и с грустью во взгляде просто качает головой, надеясь, что ей удалось хоть немного тронуть сердце Анны. Пока сама девушка окончательно теряется и не знает, как ей поступить. А после небольшой паузы они слышат, как дверь тихонько открывается, и в палату входят уставшие и подавленные Лилиан и Максимилиан.

— О, боже, Анна! — со слезами на глазах прикрывает рот руками Лилиан.

— Анна, девочка моя! — с облегчением выдыхает Максимилиан.

— Папа… — со скромной улыбкой произносит Анна. — Мама…