— Мой малыш… — дрожащим голосом произносит Терренс, едва сдерживая слезы отчаяния. — Он мертв… Его больше нет… А все из-за тебя! ИЗ-ЗА ТЕБЯ, ДУРА!

— Мне правда очень жаль, — со слезами на глазах произносит Ракель. — Я не хотела, чтобы все так случилось.

— Да? А может, ты вообще не хочешь детей? — Терренс резко разворачивается лицом к Ракель и крепко сжимает руки в кулаки, тратя много сил на то, чтобы хоть как-то сдержать себя по отношению к Ракель, дабы не сделать с ней то, о чем он может пожалеть. — Я никогда не слышал, что ты хотела стать матерью! Как и раньше, тебя больше волнует твоя модельная карьера!

— Да, раньше я не была готова к детям! Но полюбив тебя, я поняла, что хочу растить их с тобой.

— Да, только когда ты забеременела моим ребенком, то решила спровоцировать выкидыш! Убить моего ребенка!

— Ты несправедлив ко мне!

— НЕСПРАВЕДЛИВ? НЕСПРАВЕДЛИВ ? Я ЧТО, ДОЛЖЕН БЫЛ ПОГЛАДИТЬ ТЕБЯ ПО ГОЛОВКЕ? РАСЦЕЛОВАТЬ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ПО ТВОЕЙ ВИНЕ ПОГИБ НАШ РЕБЕНОК?

— Я знаю, что моему поступку нет оправдания! — душераздирающе произносит Ракель. — Но мне очень жаль… Клянусь, я не хотела причинять тебе боль.

— Не пытайся разжалобить меня! — грубо бросает Терренс. — На меня это не подействует!

— Я просто боялась во всем признаваться. Боялась твоей реакции… Боялась, что ты бросишь меня и расторгнешь со мной помолвку. Поэтому я и оттягивала этот момент.

— Ха, боялась, что я брошу тебя? — злостно ухмыляется Терренс. — А молчать в тряпочку и мотать мне нервы ты, черт возьми, не боялась?

— Я не хотела…

— Ты не думала, что у меня не бесконечное терпение? Что я мог однажды послать тебя к чертовой матери!

— Нет! Я боюсь даже подумать об этом!

— Да лучше бы я узнал обо всем еще ТОГДА, во время суда над дядей! Не мучился больше полугода и пытался угодить Ее Величеству. Сколько, блять, раз я вытирал тебе слезы, успокаивал и заботился как о ребенке… Приводил тебя в чувства, когда пока без сознания лежала на полу… Пытаясь не сойти с ума, смотря на тебя в ТАКОМ УЖАСНОМ СОСТОЯНИИ!

— Я все понимаю…

— НИЧЕГО ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — во весь голос вскрикивает Терренс, нервно размахивая руками. — НИЧЕГО !

— Прости меня… — со слезами на глазах умоляет Ракель и тихо шмыгает носом. — Мне очень жаль…

— Ты поступила омерзительно , Ракель, — грубо заявляет Терренс. — И это никак не может быть оправдано!

— Я сделала это не специально. Это вышло случайно…

— Я был готов ко всему ! КО ВСЕМУ! Даже к твоему желанию расстаться со мной! Но я и подумать не мог, что одно признание заставит меня ТАК сильно разочароваться в тебе.

— Я сделала это, потому что испугалась твоей реакции.

— Ты была обязана сообщить мне об этом! — грубо заявляет Терренс. — ОБЯЗАНА! Чтобы я, сука, запер тебя дома и не пускал на заседания!

— Я бы переживала, независимо от того, была бы дома или в зале суда.

— НЕТ! — Терренс быстрым шагом подходит к Ракель и уставляет на нее свой холодный и уверенный взгляд. — Я бы ЗАСТАВИЛ тебя забыть о суде и заботиться о себе и моем ребенке. А было бы нужно, отправил тебя к твоим родственникам или куда-нибудь подальше.

— Пожалуйста, Терренс, постарайся понять меня, — со слезами и жалостью в глазах умоляет Ракель. — Я правда не хотела, чтобы все так получилось.

— Раз ты продолжала вести себя подобным образом, даже зная о ребенке, то тебе явно было по хер на него.

— Неправда! Ты даже не можешь представить себе, какие угрызения совести я испытывала все это время.

— Если бы ты хотела, то ЗАБОТИЛАСЬ бы о себе и ребенке! — грубо заявляет Терренс. — Но ты наплевала на него и не подумала о моих чувствах. Ты изводила меня своими чертовыми истериками вместо того чтобы рассказать правду.

— Послушай, Терренс…

— Я устал от твоих капризов, Ракель! УСТАЛ! МЕНЯ ВСЕ ДОСТАЛО! У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ СИЛ ВСЕ ЭТО ТЕРПЕТЬ!

— Не кричи на меня, прошу тебя… — чувствуя себя маленькой беззащитной девочкой, с испугом в широко распахнутых, мокрых глазах тихо умоляет Ракель.

— НЕ КРИЧАТЬ? — Терренс начинает резко размахивать руками. — ДА Я ЕДВА СДЕРЖИВАЮСЬ, ЧТОБЫ НЕ ПРИДУШИТЬ ТЕБЯ! ЧТОБЫ НЕ ВРЕЗАТЬ ТЕБЕ ПО РОЖЕ! ТЕБЕ, СУКА, НРАВИТСЯ МЕНЯ ДОВОДИТЬ!

— Неправда! Я не хочу тебя доводить!

— Не дави на жалость, Кэмерон, — холодно требует Терренс. — Твои щенячьи глазки не помогут тебе.

— Но, Терренс…

— Неужели ты думаешь, что я прощу тебя после ТАКОГО? После того как ты убила моего ребенка и промолчала о нем?

— Ты же обещал понять меня… — Ракель издает пару всхлипов. — Ты как мать, которая обещает ребенку не ругать его за честное признание, но делает это, когда тот доверяется ей.

— Да? Может, мне еще поблагодарить тебя?

— Пожалуйста, дорогой, поддержи меня… — Ракель тихо шмыгает носом и склоняет голову. — Ты нужен мне… Я не могу бороться с этим одной.

— Ах, поддержать тебя! — с закатанными глазами восклицает Терренс.

— Терренс, пожалуйста…

— Ты сейчас реально просишь меня поддержать тебя? — сильно дрожащим голосом, полным отчаяния и боли, удивляется Терренс, пока его глаза слегка увлажняются. — После того, как показала свое настоящее отношение ко мне!

— Я не предательница! — громко возражает Ракель.

— Да, а кто же ты? — грубо огрызается Терренс. — Ангел невинный?

— Нет… — Ракель переводит взгляд на свои руки. — Я не идеальна… Тем более, что… Э-э-э…

Ракель замолкает и слегка прикусывает губу, понимая, что если она продолжит говорить дальше, то Терренс в припадке ярости может запросто убить ее.

— Что? — сквозь зубы цедит Терренс. — Чего замолчала?

Однако Ракель ничего не говорит и шмыгает носом, дрожащими руками вытирая слезы с лица.

— Договаривай, раз уж начала! — грубо требует Терренс. — Или мне опять придется вытаскивать все клещами?

Ракель громко вскрикивает, когда Терренс резко подлетает к ней, больно хватает ее за плечи и сильно трясет, посмотрев на нее таким устрашающим взглядом, что сердце пропускает удар.

— ГОВОРИ, Я СКАЗАЛ! — со злостью срывается на крик Терренс. — НЕ ВЫВОДИ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ!

— Ты… — дрожащим голосом произносит Ракель, от страха забыв, как дышать. — Т-т-ты…

— НУ! — с широко распахнутыми, полными злости, вскрикивает Терренс. — БУДЕШЬ ГОВОРИТЬ?

Ракель съеживается от страха и вжимает голову в плечи, продолжая лить горькие слезы, что только больше приводят Терренса в бешенство.

— ХВАТИТ, БЛЯТЬ, РЕВЕТЬ! — во весь голос вскрикивает Терренс, сжимает руку в кулак и замахивается, желая ударить Ракель.

— Нет, не надо! — истошно вопит Ракель, закрыв лицо руками. — Не делай это…

— ТОГДА, СУКА, ГОВОРИ!

— Т-т-ты… Т-ты…

— НУ!

— Ты узнал о ребенке… Не первым …

— Что? — Терренс резко отталкивает от себя Ракель и уставляет на нее еще более озлобленный и холодный взгляд.

— Не первый… — Ракель склоняет голову и тихо шмыгает носом. — Не первый…

— Так ты, мразь, успела рассказать об этом еще кому-то?

— Да… — неуверенно произносит Ракель.

— Охереть! — приходит в бешенство Терренс. — ОХЕРЕТЬ! У МЕНЯ, СУКА, НЕТ СЛОВ!

— Прости!

— И ты считаешь, что не предала меня? Что не растоптала мои чувства в грязи? Я все делал ради тебя и твоего счастья, а ты вот так поступила со мной. Вот ТАК ты отблагодарила меня за все, что я для тебя сделал? Я столько для тебя сделал, но ты не оценила этого! НЕ ОЦЕНИЛА!

— Нет, Терренс, это не так!

— Кто еще знает об этом? — Терренс молнией подлетает к Ракель. — Кто узнал о ребенке раньше меня?

Однако Ракель ничего не говорит, мысленно молясь о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

— Ты слышала мой вопрос? — сквозь зубы цедит Терренс, больно хватает громко вскрикнувшую Ракель под локти и сильно трясет. — КТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЕЩЕ ЗНАЕТ О РЕБЕНКЕ?

— П-п-пожалуйста, Т-т-терренс… — дрожащим голосом шепотом произносит Ракель.

— ГОВОРИ, ПОКА Я НЕ ПРИДУШИЛ ТЕБЯ!

— Т-т-твоя с-с-семья…

— КОНКРЕТНО, СУКА! — вскрикивает Терренс и со всей силой резко бьет рукой об столик, который стоит рядом с кроватью, заставив Ракель резко вздрогнуть.

— Терренс, не надо! — с ужасом в широко распахнутых глазах вскрикивает Ракель.

— КТО ЗНАЕТ, Я СПРАШИВАЮ? — Терренс крепко сдавливает горло Ракель, которая начинает задыхаться от нехватки воздуха. — ГОВОРИ, СУЧКА!

— Р-родители… — сжав руки в кулаки, с трудом произносит Ракель. — Т-т-твои р-р-род-д-дители… И б-б-брат…

— Что? Мои родители и брат?

— Они все знают… — со слезами на глазах тихо признается Ракель.

— И с какого это дня, позволь узнать?

— Они… — Ракель издает тихий всхлип. — Они…

— ОТВЕЧАЙ, СУКА! — раздраженно требует Терренс, грубо схватив Ракель за шиворот черной шелковой блузки. — НЕ НАДО ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ТЫ ОГЛОХЛА ИЛИ ОТУПЕЛА!

— Когда ты был в больнице! — на одном дыхании выпаливает Ракель.

— Когда я был в больнице? — Терренс резко отталкивает Ракель от себя, на несколько секунд призадумывается и вспоминает дни, проведенные в больнице. — Секунду… Нет… Нет, это невозможно… Я не верю…

Терренс прикладывает руку ко лбу.

— Неужели… — Терренс качает головой. — Эдвард… Мать… Отец… Они все знают?

Ракель ничего не говорит, а лишь склоняет голову, сгибается пополам и тихо шмыгает носом, продолжая заливаться горькими слезами.

— Так вот почему … Вот почему они так настаивали на этом разговоре… Вот я дебил… Почему я сразу не обратил внимание на их странное поведение? Я видел , что они нервничали, но не предавал этому значения.

— Послушай, Терренс… — пытается неуверенно сказать Ракель.

— Они все знали. Все знали, но решили промолчать. СМЕШАТЬ МОИ ЧУВСТВА С ГРЯЗЬЮ!

— Нет, это неправда!

— Блять… — Терренс с раздраженным стоном проводит рукой по лицу. — Моя собственная семья тоже предала меня… Сначала моя невеста, а теперь родители с братом.

— Терренс, прошу тебя, не злись на них, — жалостливо умоляет Ракель. — Я сама все им рассказала и попросила никому ничего не говорить. Считала, что тебе лучше узнать про выкидыш от меня.

— Они притворялись, будто ничего не знают… — Терренс презренно усмехается. — Я должен был догадаться, что Эдвард точно что-то знал. Он больше всех говорил с намеками. И в последнее время был очень беспокойным. А на вопрос о том, неужели ли мне придется узнать что-то шокирующее, этот парень уклонялся от ответа.

— Умоляю, дорогой…

— И интересно, кто же узнал о выкидыше первым?

— Эдвард… — Ракель переводит взгляд на свои руки. — Он первым узнал об этом… А уже потом и твои родители…

— Ха, охереть! — расставляет руки в бока Терренс. — Ты решила поговорить в первую очередь не со мной, а с моим братцем! Эдвард стал для тебя намного важнее. Раз ты начала доверять свои секреты ЕМУ, а НЕ МНЕ!

— У меня больше не было сил молчать! И рассказала ему всю правду, когда ты попал в больницу. Мы с Эдвардом разговаривали наедине после того, как твой врач рассказал нам о твоем состоянии. Я выпалила все, что все это время мучило меня. А потом к нам подошли и твои родители, которым я тоже рассказала. Они согласились молчать, когда я умоляла их позволить мне самой все рассказать.

— Браво, Ракель Эллисон Кэмерон, браво! — громко аплодирует Терренс. — У меня просто нет слов!

— Я сделала это не нарочно!

— Значит, моя семья стала намного важнее для тебя? А на меня тебе уже наплевать? Забыла о том, что я – твой жених! ВОТ СМОТРИ! — Терренс показывает Ракель тыльную сторону ее левой руки и указывает на помолвочное кольцо на безымянном пальце. — МЫ ПОМОЛВЛЕНЫ! ТЫ САМА НА ЭТО СОГЛАСИЛАСЬ! А если ты этого не хотела, то могла бы сказать ОБ ЭТОМ СРАЗУ! ЧТОБЫ Я БЫ НЕ ТРАТИЛ НА ТЕБЯ ВРЕМЯ!

— Нет! Я люблю тебя! Я хочу за тебя замуж! Хочу жить с тобой и растить наших детей!

— Только не говори, что еще и мистер Кэмерон с Алисией знают про ребенка. Я уверен , что это так! Потому что эти люди в какой-то момент тоже начали нервничать!

— Да, они все знают…

— Что и требовалось доказать! — сухо бросает Терренс. — Они тоже пошли против меня! Пока я торчал в больнице и подыхал после того, как спас человека, который предпочел быть на стороне предательницы.

— Эдвард, твои родители и мои дедушка с тетей не имеют к этой истории никакого отношения. Да, они все знают, но молчали по моей просьбе. Они ни в чем не виноваты!

— Я тебе даже скажу, КОГДА Алисия и мистер Кэмерон все узнали. Когда они увели тебя якобы в кафетерий, а Аманда и Анна остались в палате.

— Это правда, только…

— ВЫ ВСЕ ПРЕДАЛИ МЕНЯ! ВСЕ! Ты меня не удивила! Но я шокирован тем, что меня предала МОЯ СЕМЬЯ!

— Никто не предавал тебя, Терренс, — со слезами на глазах возражает Ракель. — Ты не в себе…

— Я ЗНАЮ, ЧТО ГОВОРЮ! — Терренс резко разворачивается к Ракель и сжимает кулаки так сильно, что костяшки становятся белыми, пока он смотрит на плачущую девушку, не знающую, куда спрятаться от гнева мужчины. — ПРЕКРАСНО ВСЕ ПОНИМАЮ! НАМНОГО ЛУЧШЕ, ЧЕМ РАНЬШЕ!

— Ты все не так понял…

— ВСЕ Я ТАК ПОНЯЛ!

— Прости меня… — с жалостью во взгляде умоляет Ракель и тихо шмыгает носом. — Я не хотела…

— Теперь я не знаю, как мне быть с тобой после того, как ты со мной обошлась. КАК МНЕ ЖЕНИТЬСЯ НА ТЕБЕ!

— Не говори так, Терренс… — Ракель медленно встает с кровати и подходит к Терренсу, пока тот хмуро смотрит на нее со скрещенными на груди руками. — Неужели ты не видишь, как мне плохо? Я знаю, что поступила несправедливо по отношению к тебе. Но поверь, я очень сожалею об этом.

— Закрой рот, мерзавка! — грубо бросает Терренс. — И хватит надеяться, что я успокоюсь и прошу твои обман и предательство. Причем на этот раз ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО предала меня.

— Я не предавала тебя…

— Все, с меня довольно! Больше я не собираюсь быть тебе нянькой. ДОВОЛЬНО! Я устал от твоего нытья и твоих истерик! ЭТИ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ МЕНЯ ДОКОНАЛИ!

— Пожалуйста… — Ракель пытается дотронуться до предплечья Терренса.

— Не смей трогать меня! — грубо бросает Терренс, резко отстранившись от Ракель.

— Терренс, послушай меня… — издает тихий всхлип Ракель и хочет просто подойти к Терренсу.

— Я непонятно сказал? — Терренс больно берет Ракель под локоть. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! НЕ СМЕЙ КО МНЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ!

— Не надо, Терренс, ради бога…

— Ты мне противна … — Терренс отталкивает Ракель от себя и с презрением окидывает ее взглядом с ног до головы. — Стерва… Наглая, самовлюбленная лгунья…

— Я не заслужила такого отношения к себе, — качает головой Ракель.

— НЕ ЗАСЛУЖИЛА? — Терренс презренно усмехается. — Да как у тебя, гадина, язык поворачивается говорить такие вещи? ЗНАЕШЬ, ЧТО ВИНОВАТА, НО СТРОИШЬ ИЗ СЕБЯ НЕВИННУЮ И ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ТЕБЯ ПОЖАЛЕЛ!

— Но ты же обещал!

— Не знаю, что я там обещал! На мою поддержку НЕ РАССЧИТЫВАЙ!

— Пожалуйста, Терренс… Не поступай так со мной!

— Блять, да когда же, мать твою, ПРЕКРАТИШЬ РЕВЕТЬ? — раздраженно рычит Терренс, схватившись за волосы. — ТЫ ДОСТАЛА СО СВОИМИ СЛЕЗАМИ И ВОПЛЯМИ!

— Мне нужна твоя поддержка… — со слезами на глазах сильно дрожащим голосом отвечает Ракель.

— Ты вообще умеешь радоваться и улыбаться? Можешь хоть ОДИН день прожить без истерик и слез? — Терренс больно хватает Ракель за предплечья и сильно встряхивает ее, пока она чувствует, как у нее подкашиваются ноги от страха перед мужчиной. — Я уже не помню, когда в последний раз видел тебя в нормальном состоянии!

— Пожалуйста, Терренс, приди в себя… Ты не понимаешь, что делаешь.

— Я ПОНИМАЮ! — со злостью рявкает Терренс. — ПОНИМАЮ, СУКА!

— Ты не тот Терренс, которого я знаю. Не тот! — Ракель тихо шмыгает носом. — Передо мной сейчас стоит монстр !

— Если ты, сука, сейчас не заткнешься, то я врежу тебе по роже, — угрожает Терренс и резко отталкивает Ракель от себя. — ТЫ УЗНАЕШЬ, КТО ТАКОЙ ТЕРРЕНС МАККЛАЙФ, КОГДА КТО-ТО ЕГО ЗЛИТ!

— Ты больной… ПРОСТО БОЛЬНОЙ! И ТЫ НИКОГДА НЕ ИЗМЕНИШЬСЯ!

— Сама виновата! Не доводила бы меня своими заскоками, все было бы НОРМАЛЬНО!

— А ты задайся вопросом, ПОЧЕМУ я боялась! — повышает голос Ракель и расставляет руки в бока. — ПОЧЕМУ я не хотела ничего говорить? Да потому что ты – психованная истеричка! И это ни для кого не секрет! Весь шоу-бизнес знает об этом! Вся твоя семья знает! Все твои друзья! И я!

— Я НИКОГДА не выхожу из себя просто так! — уверенно заявляет Терренс, активно жестикулируя. — Если я и теряю голову, то только потому, что всякие твари, вроде тебя, ВЫВОДЯТ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ.

— Лечиться тебе надо, МакКлайф! Еще немного – и ты точно выйдешь на улицу с пушкой в руках и перестреляешь всех к чертовой матери!

— Ха, ты еще и смеешь оскорблять меня? — указывает на себя пальцем Терренс.

— А ты думал, я буду молчать?

— Мы договаривались быть открытыми друг с другом. И я ВСЕГДА был честным с тобой. А вот ты лгала мне!

— Не было бы у тебя проблем с головой, я бы не стала молчать!

— Все, мое терпение лопнуло! Я больше не желаю бороться с твоими причудами. Мне это НАДОЕЛО! НАДОЕЛО, СУКА! ЖИЗНЬ С ТОБОЙ ПОДОБНО ВУЛКАНУ! ТЫ МНЕ УЖЕ ВСЕ НЕРВЫ ИЗМОТАЛА!

— НЕ ОРИ НА МЕНЯ, ПСИХ! — срывается на крик Ракель.

— Рот закрой, мерзкая дрянь… — сквозь зубы цедит Терренс, угрожая Ракель пальцем. — И БОЛЬШЕ НЕ РАСКРЫВАЙ ЕГО!

— Не смей указывать мне, что делать!

— Ты сейчас доиграешься, сучка. — Терренс больно вцепляется в волосы Ракель. — А иначе я врежу тебе. И НИ ЗА ЧТО ОБ ЭТОМ НЕ ПОЖАЛЕЮ!

— Другого я от тебя и не ждала, больной ублюдок, — презрительно усмехается Ракель. — Уж чего, но махать руками у тебя очень хорошо получается! Так же, как и раздавать девушкам пощечины и таскать их за волосы.

Терренс резко хватает Ракель под локти и бросает на кровать, заставив ее громко вскрикнуть с ужасом в глазах. После чего мужчина возвышается над ней, задирает ее руки у нее над головой и крепко удерживает их, пока та начинает сопротивляться с чувством учащенного сердцебиения.

— Тебе нравится меня доводить? — со злостью во взгляде интересуется Терренс. — НРАВИТСЯ? ТОЛЬКО И ЖДЕШЬ МОМЕНТА, КОГДА КТО-ТО ВРЕЖЕТ ПО ТВОЕЙ РОЖЕ!

— О да, конечно! — закатывает глаза Ракель, безуспешно пытаясь вырвать руки из хватки Терренса. — Прямо-таки мечтаю об этом! Мечтаю получить пощечину от ублюдка, которому самое место в психушке!

— Если ты сейчас не закроешь свое хавало, то я ПРИДУШУ ТЕБЯ! СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!

— ДАВАЙ! ДАВАЙ, УБЕЙ МЕНЯ! ПОКОНЧИ СО ВСЕМ ЭТИМ! Уверена, что ты найдешь себе отличного адвоката, который сумеет убедить судью в том, что ты милый и пушистый, а во всем виновата лишь я.

— Что-то ты резко осмелела. Еще недавно ревела и тряслась как трусливый заяц, а теперь стала крутой.

— Я тебя не боюсь! — уверенно заявляет Ракель.

— Значит, сейчас точно испугаешься! — Терренс крепко берет Ракель за горло и сильно сдавливает его, заставив ее вздрогнуть с громким криком и широко распахнутыми глазами и начать задыхаться от нехватки воздуха. — Ну! Чего замолчала? Хвостик поджала?

— Отпусти… — с трудом произносит Ракель, со всей силы лупя Терренса по рукам. — Мне… Нечем… Дышать…

— Уже жалеешь, что решила проявить дерзость? — со злой ухмылкой интересуется Терренс и чуть крепче сжимает горло Ракель, пока та безуспешно пытается ослабить его хватку. — Ну тебе надо было раньше об этом думать. Я не виноват, что ты – безмозглая дура, которая сначала делает, а потом думает.

— Псих… Просто псих…

— От истерички слышу! — Терренс сильно ударяет Ракель затылком об подушку, но затем все-таки ослабляет хватку. — ЭТО ТЫ СДЕЛАЛА МЕНЯ ТАКИМ!

— Ты несправедлив ко мне… — сквозь кашель и слезы дрожащим голосом произносит Ракель. — Я ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИЛА!

— КАК РАЗ ЗАСЛУЖИЛА! — со злостью в широко распахнутых глазах вскрикивает Терренс и грубо вцепляется в волосы Ракель, которые он больно оттягивает. — ТЫ ПРЕДАЛА МЕНЯ! УБИЛА МОЕГО РЕБЕНКА!

— Я НЕ ПРЕДАВАЛА ТЕБЯ!

— ЗАТКНИСЬ, СТЕРВА! — Терренс резким движением поворачивает голову Ракель в сторону, сползает с нее и встает с кровати. — И ХВАТИТ РЕВЕТЬ! И СКУЛИТЬ КАК ПСИНА!

— Пожалуйста, Терренс… — Ракель медленно принимает сидячее положение, поправляя свои взъерошенные волосы и время от времени покашливая. — Не поступай так со мной…

— Ты постоянно ревешь! ПОСТОЯННО ! Каждый чертов день! Слезы стали твоим вечным спутником! ОНИ МЕНЯ, БЛЯТЬ, УЖЕ БЕСЯТ! Я НЕ МОГУ ИХ ВИДЕТЬ! НЕ МОГУ!

С этими словами Терренс одним резким махом скидывает все со столика рядом с кроватью, на котором лежали его вещи, и кулаком бьет по нему. Пока бледная и трясущаяся от страха Ракель крепко прижимает колени к груди, выглядя будто маленький ребенок, прячущийся от жутких приведений.

— Хватит… — дрожащим голосом умоляет Ракель и издает громкий всхлип… — Пожалуйста…

— Не смей приближаться ко мне, — довольно тяжела дыша, сухо бросает Терренс. — Никогда. Слышишь… НИКОГДА! Лучше иди к моему брату или к моим родителям! Они с удовольствием подотрут тебе слезки. А с меня довольно!

— Н-нет… — резко качает головой Ракель. — Терренс, нет, не п-поступай так со мной… П-прошу тебя!

— Я не хочу видеть тебя и слышать.

— Нет, Терренс! — с мокрыми от слез глазами отчаянно вскрикивает Ракель. — Нет! Ты не можешь бросить меня! НЕТ!

— Я все сказал, Кэмерон! — грубо бросает Терренс. — С этого момента твоя жизнь меня больше не волнует!

— Пожалуйста, милый, не делай это… Не бросай меня!

Ракель подползает поближе к краю кровати, чтобы оказаться поближе к Терренсу, который резко отходит в сторону сразу после того, как она едва дотрагивается до его руки.

— Оставь меня в покое! — грубо бросает Терренс.

— Умоляю, останься, — шепчет Ракель. — Не оставляй меня одну…

Когда Ракель удается схватить Терренса под руку, тот в следующую секунду резко освобождает свою руку и очень грубо отталкивает девушку так, что она падает на кровать с громким криком.

— Я СКАЗАЛ, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — раздраженно вскрикивает Терренс.

— Пожалуйста, Терренс… — громко умоляет Ракель.

— ХВАТИТ МЕНЯ БЕСИТЬ! — Терренс пулей подлетает к Ракель, сильно сжимает ей челюсть одной рукой и сдавливает горло другой, пока та, лежа на кровати, задыхается от нехватки воздуха. — У МЕНЯ УЖЕ ГОЛОВА БОЛИТ!

— Приди в себя! — с еще большим отчаянием вскрикивает Ракель и тихо шмыгает носом. — ТЫ НЕ В СЕБЕ!

— Чтобы больше не попадалась мне на глаза, тварь. — Терренс грубо хватает Ракель за волосы и сильно оттягивает их. — Если увижу в метре от себя – пожалеешь, что на свет родилась.

— Ты же потом пожалеешь о том, что сейчас делаешь.

— ЗАТКНИСЬ! — Терренс крепко закрывает рот Ракель рукой, уставив свои широко распахнутые, налитые кровью глаза в ее мокрые и полные ужаса, пока все ее тело сильно колотит. — ЗАТКНИСЬ, Я СКАЗАЛ!

Ракель тихонько скулит, безутешно плача и с учащенным сердцебиением полными ужаса глазами смотрит на Терренса, чье поведение ее до смерти пугает.

— Не смей за мной ходить, сучка, — грубо говорит Терренс и, все еще держа рот Ракель закрытым, резко приподнимает ее и больно вцепляется в волосы девушки свободной рукой. — Если не хочешь сдохнуть, то не приближайся ко мне. НИКОГДА! ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ, ДУРА? НИКОГДА! Я НЕ ЖЕЛАЮ ТЕБЯ ВИДЕТЬ И СЛЫШАТЬ!

Терренс резко швыряет Ракель на кровать, берет в руки телефон, который лежит на столике со стороны девушки, и поднимает с пола еще пару кое-каких вещей. После чего мужчина находит черную джинсовку, которая первой попадается ему на глаза, и резкой, уверенной походкой направляется к двери. Пока Ракель с красными, опухшими и мокрыми глазами подвигается к краю кровати и отчаянно начинает кричать:

— Терренс! Терренс, пожалуйста, не бросай меня! Не поступай так со мной! Терренс! Я этого не хотела! Терренс!

Однако Терренс игнорирует Ракель и молнией покидает комнату после того, как берет все, что ему нужно, захлопнув за собой дверь.

— Не оставляй меня одну… — согнувшись пополам, вполголоса произносит Ракель и проводит руками по своим взъерошенным волосам.

Несколько секунд Ракель, уткнувшись лицом в одеяло, горько плачет и проклинает себя за то, что довела ситуацию до такого серьезного скандала.

— Боже, за что мне это? — дрожащим голосом задается вопросом Ракель. — За что? Я ведь не хотела, чтобы все так случилось… Не хотела… Не хотела так доводить его… Господи… Если еще и МакКлайфы окажутся на его пути, то они точно разругаются. По моей вине…

Ракель закрывает лицо руками на несколько секунд и затем проводит ими по голове: от макушки до задней части шеи.

— Я не хочу все потерять… — с долей отчаяния шепчет Ракель. — Не хочу потерять любимого мужчину… Я этого не выдержу. Не выдержу!

Ракель берет с кровати одну из подушек и крепко обнимает ее, медленно приняв сидячее положение, подоткнув колени под себя и продолжая безутешно плакать.

— На этот раз моим отношениям придет конец. Из-за меня! Из-за трусливой идиотки, которая сама все испортила. Терренс никогда не простит меня. Никогда! Я его потеряла! ПОТЕРЯЛА! ПОТЕРЯЛА!

Прокричав последние слова во весь голос, Ракель швыряет подушку в сторону, камнем падает на кровать и закрывает лицо руками, продолжая горько плакать в полном одиночестве и страшно боясь, что признание всей правды только больше усугубит ситуацию.

***

Где-то после четырех часов дня Даниэль, Максимилиан и Лилиан снова встретились в больнице и решили обсудить текущую ситуацию в кафетерии, куда пришли для того, чтобы выпить немного воды и кофе, которые они для себя купили.

— Прошло уже столько времени, но она еще не пришла в себя, — с тревогой отмечает Максимилиан с чашкой кофе в руках. — Если честно, я все больше начинаю нервничать.

— Мне тоже это не нравится… — раскручивая бутылку с водой, задумчиво признается Даниэль. — Ведь я думал, что она придет в себя гораздо раньше.

— Но пока что ее врач обнадеживают нас и говорит, что все будет хорошо, — сложив руки на столе перед собой, напоминает Лилиан. — Это все еще заставляет меня верить, что скоро случится чудо.

— Сейчас нам только и остается делать, что ждать… — констатирует Максимилиан. — В наших силах мало что возможно.

— Зато от нас зависит то, забудет ли она тот кошмар, который ей пришлось пережить, — отмечает Даниэль.

Лилиан с Максимилианом молча бросают друг другу грустный взгляд и смотрят на Даниэля, отмечая, что он выглядит бледным и усталым.

— Знаешь, Даниэль, тебе бы надо как следует отдохнуть, — с грустью во взгляде говорит Лилиан. — Эти дни совсем выбили тебя из колеи.

— Не беспокойтесь, миссис Сеймур, — спокойно отвечает Даниэль, поставив свою бутылку перед собой и крепко сцепив пальцы. — С мной все в порядке.

— Скажи, а ты вообще уезжаешь домой? — настораживается Максимилиан и делает глоток кофе. — Или ночуешь на стульях в коридорах или палате Анны?

— Да, конечно, — кивает Даниэль. — Я ухожу домой. Хотелось бы быть с Анной все время. Но врачи не разрешают.

— Понимаю… — с грустью во взгляде произносит Лилиан и тяжело вздыхает. — Мы с Максимилианом и сами были был с нашей дочерью целыми днями. Но у нас есть дела, которые нужно разрешать немедленно.

— Но если бы нам пришлось узнать какие-то новости про нашу дочь, то мы бы приехали сюда немедленно, — уверенно добавляет Максимилиан.

— Как и мои друзья и подруги Анны… — задумчиво отвечает Даниэль.

— А они, кстати, приедут сегодня?

— Некоторые сказали, что точно приедут. А вот до остальных я не могу дозвониться.

— Тоже заняты? — округляет глаза Лилиан.

— Не знаю, наверное… В любом случае я держу их в курсе событий. Правда мне пока что нечего им говорить.

— Знаешь, Даниэль… — Лилиан выпивает немного кофе из своей чашки. — Хоть мы уже и говорили это, я еще раз скажу, что у тебя чудесные друзья. И подружки Анны очень хорошие. Я точно знаю, что никто из них не причинит моей дочке вреда.

— Ну что вы, миссис Сеймур! — бросает легкую улыбку Даниэль. — Будь кто-то из них плохим, я бы не стал одобрять общение Анны с ними. Я полностью доверяю своим друзьям и чувствую себя спокойно, когда она остается с этими людьми.

— Ох, господи, как же несправедливы мы были ко всем вам… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Максимилиан. — Обидно, что мы не замечали, как подталкивали Анну к общению с плохими людьми.

— Родители и дети часто не понимают друг друга и говорят на разных языках. Есть и такие, кто не преодолевает разногласия и много лет спустя.

— В любом случае жалко, что мы поздно поняли это…

— Однако Анна не стала любить вас меньше, — бросает легкую улыбку Даниэль. — Она всегда говорила, что любит своих родителей, несмотря ни на что. Ваша дочь благодарна вам за все, что вы ей дали.

— Мы с Максимилианом все больше начинаем понимать, что были плохими родителями для нее, — с грустью во взгляде признается Лилиан. — Мы всегда желали Анне только самого лучшего и говорили, что делаем все ради ее блага. А сами решали за нее и не давали ей права голоса. Мол, еще ребенок.

— Но наша дочь оказалась гораздо умнее и смелее всех своих родственников, — задумчиво добавляет Максимилиан.

— Не вините себя, — мягко просит Даниэль. — Вы совсем не плохие родители. Плохие родители – это те, кто бросают своих детей и не занимаются их воспитанием. А вы же не бросили свою дочь и вырастили ее. Дали ей все необходимое.

— Да, но мы в любом случае сделали очень много ошибок, — уверенно отвечает Лилиан. — Это хорошо, что наша дочь прекрасно воспитана, обучена прекрасным манерам и получила хорошее образование. Но мы забыли о главном – о счастье . О счастье, которого мы все время ее лишали. Увы, но тогда мы даже и думать не хотели о том, чтобы дать ей свободу после того, как она стала взрослой. Мы планировали и дальше контролировать ее жизнь.

— Хотя она всегда шла наперекор нашему мнению и никогда никого не слушала, — добавляет Максимилиан. — За ней было проще следить, когда она была ребенком. Тогда Анна слушалась старших и делала все, что ей говорили. Но вот став подростком, она стала, так скажем, отбиваться от рук . Хотя моя дочь не забросила учебу и по-прежнему была одной из лучших учениц в школе.

— Я понимаю ее, — бросив взгляд на свою бутылку с водой, признается Даниэль. — Ей просто очень хотелось стать свободной и жить как она всегда хотела. И дело не только в ее возрасте или желаниях. Ей будто бы обрезали крылья… Она… Не могла взлететь и парить над теми местами, которые ей нравятся. Любой птице нужна воля . К тому же, когда человеку что-то запрещают, то он начинает проявлять к этому еще больший интерес. Как говорится, запретный плод сладок.

— И знаешь, я рад , что она к этому стремилась, — уверенно заявляет Максимилиан и делает глоток кофе. — Все-таки мы с Лилиан не вечные. Рано или поздно Анне пришлось бы научиться жить самостоятельно, независимо от того, был бы у нее мужчина или нет.

— Уверен, что она смогла бы. Конечно… — Даниэль пожимает плечами. — Я понятия не имею, какую работу смогла бы найти Анна, имеющая театральное образование. Но думаю, она бы выкрутилась. Например, пошла бы работать в ресторан, ведь эта девушка прекрасно готовит.

— Ах да, театральный… — задумчиво произносит Лилиан. — Честно говоря, я искренне обрадовалась, когда Анна изъявила желание учиться именно на театральном факультете, потому что хотела, чтобы она училась именно на нем. И учеба всегда шла у нее хорошо. Когда наступала пора экзаменов, моя дочь блестяще все сдавала.

— Анна говорила, что вы переехали в Нью-Йорк ради ее учебы в университете.

— Да мы уже до этого хотели уехать из Кингстона. Все-таки тот городок был маленьким для нас. Мы хотели жить в большом мегаполисе. Ну а то, что Анна решила поступать в нью-йоркский университет было нам на руку . Мы часто приезжали сюда по работе и в гости к друзьям. К Поттерам – в том числе.

— Они всегда жили в Нью-Йорке?

— Да, всегда.

— Кстати, Анна говорила, что в то время ей нравилось учиться, но сейчас понимает, что ей было скучно.

— Я знаю… — задумчиво говорит Максимилиан. — Хотя я и сам считаю это немного скучным. Не любитель я сидеть в театрах и по два-три часа смотреть спектакли… Мне предпочтительнее посмотреть телевизор дома. Хотя я и его почти не смотрю. Не очень люблю, да и времени нет.

— Да я и сам не поклонник театра, — убрав с глаз прядь волос, скромно улыбается Даниэль. — Чем я всегда увлекался, – так это музыка и футбол.

— Ну я думаю, все парни любят футбол, — скромно смеется Максимилиан. — Я и сам люблю глянуть матч по футболу или регби.

— В детстве я несколько лет занимался футболом. Но со временем потерял интерес и бросил занятия. Потерял интерес не сколько к самому футболу, сколько к постоянным тренировкам. Да и играл как-то средне… Всегда был невидимкой для своего тренера. Если бы я вдруг получил шанс сыграть матч, то определенно сидел бы в запасе.

— А музыка?

— Мне всегда нравилось петь. И я напевал что-то целыми днями, пока был дома. Тем более, что родителям очень нравилось мое пение. Не меньше, чем моя игра на гитаре.

— Я тоже обожаю музыку, но больше люблю играть на пианино, чем петь, — скромно улыбается Лилиан. — И играю с большим удовольствием время от времени. Правда я предпочитаю классические произведения. Бетховен, Штраус, Чайковский, Моцарт… Это мои самые любимые.

— У всех вкусы разные.

— Кстати, а Анна не говорила тебе, что она тоже умеет играть на пианино?

— Говорила, — со скромной улыбкой кивает Даниэль. — Но у меня нет этого инструмента, и я никогда не слышал, как она играет. Хотя уверен, что просто превосходно.

— Это правда. Моя дочка прекрасно играет.

— По крайней мере, я точно могу сказать, что у нее здорово получалось играть на гитаре.

— На гитаре? — округляет глаза Максимилиан. — Но она же не умеет!

— Незадолго до ситуации с потерей памяти Анна изъявила желание научиться играть. И я с радостью согласился дать ей несколько уроков. Успел кое-что объяснить и показал, как сыграть одну песенку. Очень простую.

— Анна всегда быстро училась, — задумчиво отмечает Лилиан. — Кому-то можно объяснить сложные вещи так, что человек поймет все с первого раза. Кто-то не поймет и элементарное ни с пятого, ни с десятого раза. Однако моя дочка осваивает любые навыки за короткий срок. Особенно если у нее есть к этому интерес. По крайней мере, на пианино она играла охотно. Анна очень быстро смогла выступить перед гостями. Все были просто в восторге!

— Здорово, — скромно улыбается Даниэль. — А вы сами ее учили?

— Да, но иногда приглашала преподавателей, которые учили ее не только играть на пианино, но еще и петь.

— Она потрясающе поет. Иногда мы пели что-то вдвоем или с друзьями. И мне это очень нравилось. У Анны ангельский голос, который подходит любой песне. И я считаю, что наши голоса здорово сочетаются. У нас был бы неплохой дует.

— Надеюсь, как-нибудь я послушаю, как ты играешь и поешь. Мне очень интересно послушать.

— С радостью спою и сыграю.

— Дай бог, однажды я и свою дочку услышу… — Лилиан тихо вздыхает с легкой улыбкой на лице. — Я мечтаю снова услышать ее игру на пианино и пение… В последний раз это случилось еще в ее далеком детстве. А как ты понимаешь, с тех пор прошло уже очень много лет.

— Уверен, у вас еще будет шанс, когда мы покончим с Поттерами.

— Ох, скорее бы уже… — устало вздыхает Максимилиан и выпивает немного кофе из своей чашки. — Если честно, то происходящее сильно изматывает меня. Даже не могу сосредоточиться на работе.

— Думаю, вам стоит взять отпуск, когда все закончится.

— Да, я уже думаю об этом. Стоит отправиться куда-нибудь за границу на недельку или две. Я уже несколько лет никуда не ездил как турист.

— Я бы с удовольствием отправилась бы в горы и покаталась на лыжах, — признается Лилиан. — Или купила бы билет на какую-нибудь экскурсию…

— Кстати, а Джулиан со своим отцом еще не объявлялись? — неуверенно спрашивает Даниэль. — Они ничего вам не говорили?

— Нет, ничего, — качает головой Лилиан. — Они будто сквозь землю провалились.

— Просто боятся посмотреть нам в глаза и признаться, что Джулиан чуть не отправил на тот свет нашу дочь, — хмуро говорит Максимилиан.

— Или засели на дно и планируют что-то еще… — задумчиво предполагает Даниэль. —

— Это верно… — Максимилиан выпивает немного кофе из своей чашки. — Кто знает, что задумали эти монстры…

— Не беспокойтесь. Что бы они ни задумали, мы будем противостоять всему и защитить вас и Анну.

— Ах, Даниэль… — тихо вздыхает Лилиан. — Для нас безопасность Анны намного важнее. Моя девочка ни в чем не виновата перед этими людьми, а наши с Максимилианом дела с ними ее никак не касаются. Конфликт начался не из-за нее. А значит, мы должны сами разбираться с Поттерами.

— Я знаю, миссис Сеймур. Но мы все равно сделаем все возможное не только для защиты вашей дочери, но еще и вашей. Никто из вас не должен страдать из-за этих людей. Будет очень несправедливо, если эти мрази доберутся до вас.

— Спасибо огромное, Даниэль, — с легкой улыбкой благодарит Максимилиан. — Мы знали , что можем рассчитывать на тебя.

— Не беспокойтесь, мистер Сеймур. Рано или поздно эти люди ответят за все. Будем думать над планом действием уже сейчас, но когда они объявятся, то начнем действовать еще решительнее.

— Дай бог, мы вообще узнаем об этом. А то опять получится так, что никто не узнает о том, что замышляют эти люди. Вот если бы ты и твои друзья не проезжали мимо, то мы бы вряд ли узнали, что Джулиан избил Анну и, возможно, хотел сделать с ней что-то еще более ужасное.

— Давайте будем радоваться, что все обошлось. И… Верить, что Анна скоро придет в себя.

— Я каждый день молюсь о том, чтобы с моей девочкой все было хорошо, — с тревогой на душе признается Лилиан, положив руку на сердце.

— Так и будет, Лилиан, — уверенно отвечает Максимилиан. — Анна у нас девочка сильная и упрямая.

— Я прекрасно понимаю вашу боль, — мягко говорит Даниэль. — Могу представить себе, что происходит у вас внутри. И знаю, что вы чувствуйте как родители… Даже если у меня самого нет детей…

— Однажды ты это прочувствуешь. И да, если у тебя будет дочка, пожалуйста, сделай все, чтобы никакая скотина не сделала с ней того, что Поттер сделал с Анной.

— Я еще не задумывался о детях, но если они родятся, то сделаю все, чтобы они были счастливы и в безопасности.