Тем временем Терренс и Ракель находятся дома. Они какое-то время сидят в гостиной и о чем-то разговаривают, попивая что-то из высоких стаканов. А затем к ним неуверенно подходит их самая старшая служанка Кристиана с просьбой уделить ей пару минут. На что влюбленные сразу же соглашаются дать ей возможность сказать определенно что-то очень важное, поставив уже пустые стаканы на стол, встав с дивана и подойдя поближе к ней.
— Говори, Кристиана, — спокойно говорит Терренс. — В чем дело?
— У тебя какие-то проблемы? — с грустным взглядом проявляет беспокойство Ракель. — Ты выглядишь взволнованной.
— Ох, вообще-то, да… — неуверенно отвечает Кристиана, крепко сцепив пальцы рук. — У меня есть проблема…
— Мы можем как-то помочь тебе?
— Я должна сообщить вам кое-что… Мое сердце буквально разрывается… Но… К сожалению, у меня нет выбора.
— Не беспокойся, мы примем все, что ты скажешь, — спокойно говорит Терренс.
— Ох… — Кристиана бросает напряженный взгляд в сторону, молчит пару секунд и снова смотрит на Терренса с Ракель. — Простите… Мне просто очень тяжело…
— В чем дело?
— В общем… — Кристиана снова замолкает на пару секунд и с грустью во взгляде резко выдыхает. — Я должна сообщить вам, что хочу уволиться.
Пару тройку секунд Ракель и Терренс ничего не говорят, широко распахнув глаза, переглянувшись между собой и покачав головой.
— Уволиться? — уточняет Ракель.
— Но почему? — недоумевает Терренс.
— Я долго к этому шла, — тихо признается Кристиана. — И думаю, что время пришло…
— Тебя разве что-то не устраивает? Дело в зарплате? Или в чем-то еще?
— Нет-нет, Терренс, что вы! — округляет глаза Кристиана. — Меня все устраивает! И я искренне благодарна вам за то, что вы дали мне эту работу.
— Но в чем тогда дело?
— Я должна уволиться по семейным обстоятельствам. Вы прекрасно знайте, что моя дочка больна. Я работала здесь, чтобы достать деньги на ее лечение. Сейчас я скопила достаточно. И теперь пришло время попрощаться с вами… Чтобы продолжать лечение Аннабель.
— Но, Кристиана… — неуверенно произносит Терренс.
— Мы с мужем уже договорились с одной клиникой, в которой моей дочке помогут встать на ноги. И для меня очень важно быть рядом с Аннабель, пока она будет проходить долгое и непростое лечение.
— Послушай, Кристиана, нам очень жаль твою дочку, и мы от всего сердца желаем ей выздоровления, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Но ты в любое время сможешь вернуться после окончания лечения.
— Я уже приняла решение, Ракель, — спокойно отвечает Кристиана. — Для меня это было очень непросто, потому что я сильно привязалась к вам с Терренсом и Блер с Виолеттой. Я чувствую себя так, будто от меня отрывают частичку души. Но… Мой ребенок нуждается во мне.
— Мы не хотим, чтобы ты покидала нас, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Ни я, ни Ракель не хотим прощаться с тобой. Да и Виолетта с Блер очень расстроятся, если узнают о твоем желании уволиться.
— Я сказала им об этом незадолго до того, как решила поговорить с вами. Виолетта и Блер были опустошены, но сказали, что примут мое решение.
— Слушай, Кристиана… — слегка хмурится Ракель, приложив палец к губе. — А как давно ты начала думать об увольнении?
— Уже давно… — едва сдерживая слезы, с грустью во взгляде признается Кристиана. — Но поначалу не хотела бросать работу. Однако сейчас… Я хочу быть рядом с моей доченькой. А уж ради Аннабель я готова пожертвовать всем . Даже смириться с тем, что я могу больше никогда не найти другую работу за такую же зарплату.
— Мы с Ракель прекрасно понимаем твою боль, — мягко говорит Терренс, приложив руку к сердцу. — Но, прошу тебя, подумай хорошенько. Как ты будешь жить после того, как уволишься?
— Я бы не бросила, Терренс… — Кристиана тихо шмыгает носом. — Но я должна . Лечение за границей будет очень долгое и… Я не смогу работать в вашем доме… Деньги не будут отработаны должным образом.
— Ничего страшного, ты можешь уехать на любой срок и вернуться после окончания лечения, — уверенно говорит Ракель.
— У вас есть Блер с Виолеттой. Они прекрасно справляются со своими обязанностями без всяких направлений. Но если вам важно иметь три служанки, то я найду замену. У меня как есть одна знакомая девочка, которая ищет работу.
— Но мы все привыкли к тебе, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Все это время ты прекрасно справлялась со своей работой. У нас с Ракель нет никаких претензий к тебе. А еще ты, как самая старшая из служанок, руководила Виолеттой и Блер. Нам не приходилось вмешиваться и что-то менять.
— От всего сердца благодарю вас за такие приятные слова, — бросает легкую улыбку Кристиана. — Я рада знать, что вы довольны моей работы и уверены в том, что платили мне заслуженно.
— Мы действительно ценим все, что ты для нас сделала, — мягко признается Ракель. — Но прошу, не принимай таких поспешных решений. Подумай хорошенько!
— Мы с мужем и квартиру нашу продадим, чтобы найти деньги на лечение, если нам понадобится еще больше, и будем жить у родственников за их счет. Я знаю, что будет непросто. Но я готова пройти через это ради здоровья моей девочки.
— Кристиана…
— Давайте я сегодня же свяжусь со своей знакомой и попрошу ее приехать сюда, чтобы вы с ней побеседовали, — предлагает Кристиана. — Девочка очень хорошая. Совсем молоденькая… Даже моложе Блер… Да, может, у нее нет никакого образования, и она не обладает огромным умом, но зато моя знакомая трудолюбивая и исполнительная.
— Слушай, давай мы с тобой присядем, — задумчиво предлагает Терренс, приобнимает Кристиану за плечи, подводит ее к дивану, усаживает и сам садится напротив нее вместе с Ракель. — Послушай, Кристиана, мы ни в коем случае не собираемся заставлять тебя работать здесь против твоего желания. Если ты твердо решила уволиться – мы не будем возражать. И возможно, поговорим с твоей знакомой.
— Терренс…
— Однако нас с Ракель беспокоит твоя судьба и судьба твоей дочери. Мы хотим, чтобы с ней все было хорошо. Чтобы она справилась с этим недугом, каким бы тяжелым он ни был. Попробуй спросить себя, что ты будешь делать, когда твоя дочь вылечится? Мы оба прекрасно понимаем, насколько тяжелую работу выполняют все те, кто работают в нашем доме. И она должна оплачиваться по достоинству. Но ведь таких, как мы, единицы! Будут те, кому плевать на твои трудолюбие и услужливость. Те, кто будет платить тебе гроши.
— Не беспокойтесь обо мне, я что-нибудь придумаю, — низким голосом обещает Кристиана, сложив руки перед собой. — Но сейчас для меня намного важнее моя дочь.
— Мы с Терренсом прекрасно понимаем твою ситуацию и с уважением относимся к ней, — отмечает Ракель. — Если тебе нужно уехать за границу, то ты можешь сделать это, не бросая работу.
— Да, но я не могу так! — взволнованно восклицает Кристиана. — Если я уеду и не буду работать, то за что же мне платить?
— Никаких проблем, — спокойно говорит Терренс. — Мы просто предоставим тебе отпуск и не будем платить зарплату.
— Лучше дайте работу моей знакомой.
— Слушай, ну давай мы хотя бы возьмем на себя часть расходов на перелеты и лечение, — предлагает Ракель. — Я так понимаю, сумма получается довольно большая.
— Да, Кристиана, давай мы заплатим хоть за что-то, — добавляет Терренс.
— Нет-нет, не надо! — широко распахивает глаза Кристиана, приподняв руку ладонью к Терренсу и Ракель. — Мы с мужем несколько лет работали как волки, чтобы накопить нужную сумму. Да, иногда приходилось во многом себе отказывать, но для Аннабель нам ничего не жалко.
— Хорошо, как хочешь. Но увольняться не нужно. Просто возьми отпуск. На любой срок. Ты приступишь к своим обязанностям тогда, когда вылечишь дочь.
— Конечно, — соглашается Ракель. — Но если к тому временем ты все же захочешь уволиться, то мы не будем удерживать тебя.
— И даже если мы примем на работу еще одну служанку, то ты все равно всегда сможешь вернуться.
— Вы правда могли бы дать мне такой длинный отпуск? — неуверенно спрашивает Кристиана. — Лечение будет длиться несколько месяцев, а то и больше.
— Твоя причина уважительная , — дружелюбно отвечает Ракель. — Мы не можем уволить тебя за это.
— Мне очень жаль, что все так получается… Но я должна сделать это.
— Не извиняйся, Кристиана, прошу тебя, — с ободряющей улыбкой мягко говорит Терренс. — Мы все понимаем и готовы сделать для тебя и твоей семьи все, что нужно. Только дай нам знать, что тебе нужно, и мы обо всем позаботимся.
— Спасибо вам огромное, Терренс, Ракель, — сложив руки перед собой, с грустью во взгляде произносит Кристиана. — Вы всегда были очень добры.
— Кстати, а когда ты планируешь начать лечение дочки? — интересуется Ракель. — Когда тебе надо уезжать за границу?
— Через месяц. А перед поездкой нужно сделать еще кое-какие документы… Но вообще, этим занимается мой муж. Я же общаюсь с врачами и разбираюсь с денежными делами.
— Уверен, что все будет хорошо, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — Твоя дочь попадет в руки опытных врачей.
— Я молюсь об этом каждый день… — Кристиана тихо вздыхает. — Но как бы тяжело мне ни было, я стараюсь верить в лучшее. Да и дочка держится молодцом. Аннабель – вообще сильная девочка. Никогда не впадает в отчаяние. Успокаивает нас с мужем, когда мы буквально бьемся в истерике.
— Думаю, это поможет твоей дочери победить болезнь, — скромно улыбается Ракель.
На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой все с грустью во взгляде думают о чем-то своем. Но потом с дивана встает сначала Терренс, а потом уже и Ракель с Кристианой.
— Ладно, иди немного отдохни, а потом мы еще раз обсудим этот вопрос, — сложив и согнув руки в локтях перед собой, говорит Ракель.
— Да, отдохни, — кивает Терренс. — Немного подумаешь и потом сообщишь нам свое окончательное решение.
— Хорошо… — неуверенно произносит Кристиана. — Может, у вас будут какие-то поручения?
— Нет, ничего не надо. Иди к себе в комнату. Поговори с Блер и Виолеттой. Их мы тоже отправили отдыхать.
— Может… — Кристиана бросает короткий взгляд на пустые стаканы, стоящие на столике. — Мне унести стаканы?
— Да, отнеси их на кухню и иди отдыхать, — задумчиво говорит Ракель.
— Еще раз простите, что так получилось…
Кристиана забирает оба пустых стакана со столика и направляется в сторону кухни, изо всех сил стараясь держаться и не заплакать. Проводив женщину грустным взглядом, Ракель переглядывается с Терренсом, который качает головой и крепко сцепляет пальцы рук.
— Теперь я понимаю, из-за чего она в последнее время была такой расстроенной, — с грустью во взгляде говорит Терренс.
— Я сильно расстроюсь, если она все-таки решит уволиться, — обняв себя руками, тихо отвечает Ракель.
— Я тоже. Но что-то мне подсказывает, что она останется.
— Ах, ну почему ей так не повезло? — с грустью во взгляде тихо вздыхает Ракель. — Кристиана – такая хорошая женщина… Но ее дочь уже с рождения больна.
— Уж не знаю, чем больна та девушка, но я надеюсь, что она справится со своим недугом. Или хотя бы облегчит ее.
— Кстати, а сколько ей лет?
— Понятия не имею, — пожимает плечами Терренс. — Но кажется, около двадцати-двадцати пяти…
— Молодая еще… Вся жизнь впереди…
Увидев то, как обнимающая себя руками Ракель потупляет грустный взгляд в пол, Терренс крепко обнимает ее, прижимает поближе к себе и гладит по голове.
— Будем надеяться, что все будет хорошо, — выражает надежду Терренс. — Что за границей ей хоть чем-то помогут.
— Как же иногда жизнь бывает несправедлива, — низким, подавленным голосом отвечает Ракель. — Всякие гниды живут как ни в чем ни бывало, а хорошие люди страдают.
— Не расстраивайся, милая, — бросает легкую улыбку Терренс. — Черная полоса не может быть вечной. Рано или поздно ей приходит конец.
— Имеешь в виду не только про Кристиану и ее дочь?
— Да, не только ее, но и все наши проблемы.
Ракель ничего не отвечает и тихо вздыхает, поближе прижавшись к Терренсу, обвив руки вокруг его талии и положив голову ему на плечо. Мужчина же с легкой улыбкой нежно гладит девушку по голове и целует в макушку. А через несколько секунд Терренс немного отстраняется от Ракель, закидывает руку вокруг ее шеи и направляется к лестнице, пока она снова обнимает себя руками.
— Кстати, Даниэль ничего не говорил про Анну? — спрашивает Ракель. — Она еще не пришла в себя?
— Нет, пока все без изменений, — качает головой Терренс. — Но он даст нам знать, если что-то изменится. Ведь Даниэль проводит все свое время в больнице вместе с родителями Анны.
В этот момент Терренс и Ракель уже начинают подниматься по лестнице.
— Ох, как же сильно нужно было избивать бедняжку, что она до сих пор без сознания? — держась за перила, задается вопросом Ракель.
— Анне крупно повезло, что она относительно легко отделалась.
— Думаешь, она будет в порядке?
— Я верю врачам. Раз они говорят, что ничего опасного нет, значит, эта девушка будет в порядке.
Ракель и Терренс поднимаются по лестнице на второй этаж и спокойным шагом продолжают идти в свою комнату по длинному коридору.
— А я вот начинаю все больше нервничать… — признается Ракель, положив руку на сердце.
— Серьезно? — округляет глаза Терренс. — Ты же как-то сказала, что веришь в лучшее!
— Я имела в виду отношения Даниэля и Анны. По крайней мере, я уверена, что попытка спасения не останется незамеченной для моей подружки. Но я не могу быть уверена в том, что тот подонок не попытается отправить ее в могилу.
— Нет, тот отморозок больше не посмеет и пальцем ее тронуть, — уверенно обещает Терренс. — Скоро он будет пойман. Так же, как и его папаша.
— Кстати, а никто из них не объявлялся после случая с Анной? Может, они появлялись в больнице или дома у Сеймуров?
— Даниэль ничего не говорил об этом. Но я думаю, что какое-то время они точно будут скрываться. А потом дадут о себе знать и будут действовать еще решительнее.
— Надеюсь, мы узнаем об их планах намного раньше и сумеем спасти Сеймуров.
— Все будет хорошо, любимая. Мы сделаем для этого все возможное.
Терренс нежно целует Ракель в висок и к этому моменту подходит к своей комнате. Мужчина открывает дверь, позволяет девушке пройти вперед и следует за ней после того, как она оказывается внутри.
— У меня сердце сжимается, когда я думаю обо всем, что пришлось пережить бедной Анне, — медленно выдохнув и пройдя чуть дальше в комнату, признается Ракель. — Она слишком ранимая и впечатлительная… Я бы сказала, даже больше, чем Наталия.
— Мы поможем ей все забыть и поскорее прийти в себя, — уверенно отвечает Терренс, подходит к Ракель и мягко берет ее за плечи. — Больше ей придется страдать в одиночестве.
— Для нее это будет непросто. С Анной никогда так ужасно не обращались. Ее никогда не избивали и не унижали.
— А я верю, что Анна справится. Наталия же тоже у нас очень ранимая и чувствительная. Однако она более-менее стойко выдержала все, что с ней однажды произошло.
— Это стоило ей огромных усилий, — задумчиво отвечает Ракель. — По крайней мере, у нее был Эдвард, который сумел сделать ее счастливее и заставить забыть все то, что она пережила из-за Майкла и Юджина.
— Да, Эдвард умеет находить слова, чтобы утешить Наталию. Мой маленький братик в этом очень даже неплох. И всегда знает, что делать.
— Да… — кивает Ракель и переводит грустный взгляд вниз, обняв себя руками. — А если бы Анна захотела дать Даниэлю шанс, он бы сумел вернуть ее к жизни после того, что с ней сделал Джулиан.
— Все возможно, радость моя, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Никогда не говори никогда.
— Ох, не знаю, Терренс… — Ракель поворачивается к Терренсу спиной, подходит к кровати и садится на нее, уставив свой грустный взгляд в пол и сложив руки перед собой. — Мне страшно … Что если прежняя Анна больше не вернется к нам? Если подобное насилие изменит ее навсегда?
— Не бойся, Ракель, прошу тебя. — Терренс садится рядом с Ракель, приобнимает ее за плечи, прижимает к себе и накрывает свободной ладонью ее руки. — Я прекрасно понимаю твои чувства, но, пожалуйста, не надо думать так, будто все безнадежно, а выход из этой ситуации может только присниться.
— Ну не совсем безнадежно… — неуверенно отвечает Ракель. — Однако причины опасаться плохого есть.
— Все наладится, любовь моя, — слегка улыбается Терренс. — Слово самого Терренса МакКлайфа!
Терренс чуть крепче обнимает Ракель обеими руками, сначала уткнувшись носом в ее макушку и погладив по голове, а потом нежно поцеловав в висок, пока та просто прижимается к груди своего жениха и прислушивается к стуку его сердца, который немного успокаивает ее.
— Вы с парнями слишком уверены в том, что все наладится, — тихо отмечает Ракель.
— Просто мы видим очевидные вещи и оцениваем ситуацию трезво. К тому же, мы с Эдвардом уже проходили через подобное и имеем опыт, которым можем поделиться с Даниэлем. Ему сейчас очень тяжело. Как бы усердно он ни пытался скрыть свои чувства. И мы как можем ему помогаем.
— Расставание с Анной разобьет ему сердце.
— Конечно, мы с парнями можем попробовать поговорить с Анной и убедить хорошенько подумать. Но все же она сама решит, что делать. Мы не можем заставить ее делать то, чего ей не хочется.
— Анна будет упорно скрывать свои настоящие чувства и врать, что уже не любит Даниэля. Точнее, она уже врет… — Ракель пожимает плечами. — Не знаю… Я сужу по себе и Наталии. Ведь мы обе скрывали то, что чувствовали на самом деле и нагло врали.
— Стена между Даниэлем и Анной скоро сломается. Она слишком хрупкая: один небольшой толчок – и от нее ничего не останется. Кто знает, может однажды момент эта девушка и сама не выдержит и откроет свою душу. Признает то, что мы уже и так знаем.
— Может, ты и прав… — устало вздыхает Ракель. — Но обида и гордость порой бывают очень сильны. Даже если ты и любишь, то эти чувства не дают тебе это признать.
— Ах, Ракель…
Терренс удобно устраивается на кровати, забравшись на нее с ногами, уперевшись спиной об стенку, и притягивает Ракель поближе к себе. Девушка же ложится рядом с ним, кладет голову ему на плечо, а руками обвивает талию своего жениха, пока мужчина гладит ее по голове и пальцами нежно копается в мягких женских волосах.
— Ну почему вы, девчонки, всегда так драматизируйте? Что ты, что Наталия, что Хелен… Ладно бы ситуация была безвыходная, и мы не знали, как помочь Анне. Но мы же можем покончить с этой историей и спасти ее!
— Никогда не знаешь, чего тебе ждать сегодня, завтра или когда-то еще, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Сегодня вроде бы все хорошо, а завтра что-то пойдет не так.
— Ракель, ты доверяешь мне?
— Э-э-э… — запинается Ракель и округляет глаза. — Что, прости?
— Ты прекрасно слышала мой вопрос.
— Терренс, ну какие могут быть вопросы? — Ракель отстраняется от Терренса, принимает сидячее положение и с удивлением уставляется на мужчину. — Я всегда говорила и говорю, что доверяю тебе целиком и полностью.
— Тогда доверяй и сейчас, когда я говорю, что с твоей подругой все будет хорошо, а ее отношения с моим приятелем рано или поздно наладятся, — уверенно отвечает Терренс и тоже принимает сидячее положение. — Рано или поздно.
— Прости, милый, но я не могу такой уверенной.
— Ничего, мы с парнями поможем вам поверить. — Терренс мягко гладит Ракель по щеке и просто прикладывает к ней свою ладонь. — У Эдварда есть влияние на Наталию. У Питера точно есть что-то, что и ему помогает успокоить Хелен. Ну а я знаю, как внушить тебе то, что мне хочется.
— Да, но это поможет лишь на время … — опустив взгляд вниз, неуверенно отвечает Ракель.
— А ты сделай все, чтобы это помогало на протяжении всего времени. — Терренс приподнимает лицо Ракель за подбородок и уверенно смотрит ей в глаза. — Вот например… Веришь ли ты, когда я говорю, что считаю тебя чертовски привлекательной девушкой?
— Тебе и не нужно это говорить, — бросает легкую улыбку Ракель. — Ты заставляешь меня так думать без единого слова. С помощью всего лишь одного взгляда.
Стоит только Ракель немного опустить взгляд вниз, как Терренс приподнимает ее лицо и берет его в рки.
— Я знаю, что не могу заставить тебя забыть об этом и сделать вид, будто ничего не происходит, — спокойно говорит Терренс. — Однако я хочу, чтобы ты искренне верила, что все обойдется. Да, это очень тяжело, но, пожалуйста… Постарайся сделать это ради меня . Мне и так больно видеть тебя грустной.
— Ты же знаешь, что я стараюсь, — пожимает плечами Ракель и нервно усмехается. — Чтобы я, Ракель Кэмерон, не переживала из-за происходящего с близкими ей людьми… Даже если дело не касается ее саму…
В этот момент Терренс вспоминает о разговоре в больнице, во время которого Ракель пообещала что-то ему рассказать. И в этот раз намерен наконец-то узнать тайну, которую скрывает любимая невеста.
— Ты переживаешь не только за Анну, Ракель, — спокойно говорит Терренс. — Но еще из-за кое-чего.
Слегка побледнев и почувствовав, как сердце забилось чаще, Ракель неуверенно смотрит Терренсу в глаза.
— Э-э-э… — неуверенно произносит Ракель. — Что?
— Не отрицай это. Потому что я прав.
— Я… Э-э-э…
Пока Ракель опускает взгляд вниз и проводит руками по лицу, Терренс берет ее за запястья.
— Ты помнишь наш разговор в больнице? — спокойно, но уверенно спрашивает Терренс.
— Э-э-э… — теряется Ракель. — Разговор? В… Больнице ?
— Короткая память? Или притворяешься?
— Терренс…
— Хорошо, мне не составит труда напомнить. Когда я еще был в больнице, я спросил, что тебя беспокоит. Я знал, что причина не в твоем предчувствии или в случившемся со мной. Тогда ты сказала, что есть кое-что, что тебя беспокоит, но поклялась, что признаешься в этом после моей выписки. — Терренс замолкает на пару секунд, пока Ракель начинает немного тяжело дышать. — Вот я и выписался. Уже три дня прошло. Хотя ты обещала рассказать все в день выписки.
— Да, но… — неуверенно произносит Ракель.
— Я не думал об этом из-за проблем с Анной. Однако не забыл об этом. И если ты думала, что я не вернусь к этому, то спешу тебя разочаровать. Я хочу знать все , что ты от меня скрываешь.
Понимая, что на этот раз ей уже не удастся уйти ответа, Ракель начинает дрожать от страха и нервно ерзать на кровати, пока ее широко распахнутые глаза начинают бегать из стороны в сторону, но не смотрят на мужчину.
— Послушай, Терренс… — дрожащим голосом произносит Ракель.
— Нет, Ракель, на этот раз ты не уйдешь от ответа, — уверенно заявляет Терренс. — Ни под каким предлогом. Все, хватит! Я слишком долго терпел и намерен выяснить всю правду.
— Но…
— Немедленно ! — чуть громче произносит Терренс.
— А может, мы поговорим об этом в другой раз?
— Нет! Ты расскажешь все прямо сейчас!
— Ситуация не слишком хорошая для этих разговоров и…
— Я сказал, нет! — громко и твердо бросает Терренс. — Ты сейчас же все мне выложишь! Все, Ракель, я не намерен еще несколько месяцев глазеть на твои слезы!
От страха Ракель вжимает голову в плечи, почувствовав себя совсем маленькой, пока Терренс разговаривает с ней таким строгим тоном.
— Терренс, пожалуйста… — дрожащим голосом со слезами в уголках глаз умоляет Ракель.
— Не беси меня, Кэмерон, — не скрывая своего раздражения, повышает голос Терренс. — Мне уже все это надоело ! На-до-е-ло! Я устал гадать, что с тобой, блять, происходит, и что тебе нужно! Устал от постоянного вранья и притворства! Я не стану вечно это терпеть!
— Но я…
— Ты хоть можешь представить себе, в каком напряжении я нахожусь из-за того, что пытаюсь залезть в твою голову и узнать твои мысли? У нас и так проблем хер знает сколько, а мне еще и нужно пытаться помочь тебе справиться с тем, о чем я не в курсе! На протяжении нескольких месяцев! Несколько гребаных месяцев я пытаюсь понять, почему ты несчастна тогда, когда должна быть счастлива!
— Пожалуйста, дорогой…
— Или ты немедленно говоришь все, что скрываешь, или я бросаю тебя к чертовой матери! Собираю свои манатки, разрываю помолвку и валю куда подальше!
— Что? — широко распахивает глаза Ракель.
— Я больше не собираюсь с тобой церемониться. Раз ты ведешь себя так, будто тебе по хер на меня, то живи своей жизнью. В которой не будет меня.
— Нет, прошу тебя, не говори так со мной, — отчаянно умоляет Ракель и вытирает слезы под глазами. — Ты делаешь мне больно …
— Я не шучу, Ракель, — сухо отвечает Терренс. — У меня уже нет никакого желания возиться с тобой. Если ты меня доведешь, то я пошлю тебя к черту со всеми твоими проблемами. Мне все это надоело! НАДОЕЛО, БЛЯТЬ!
— Нет-нет, Терренс, пожалуйста…
Ракель вскрикивает и резко вздрагивает с широко распахнутыми глазами, когда Терренс больно хватает ее за запястья и сильно трясет девушку, громко и раздраженно сказав:
— Не испытывай мое терпение! ОНО И ТАК НА ИСХОДЕ! НЕ ЗЛИ МЕНЯ, ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ ПОЖАЛЕТЬ!
Терренс резко выпускает руки Ракель, которая начинает плакать еще сильнее, согнувшись пополам, закрыв лицо руками и еще сильнее задрожав от страха и ужаса. Через несколько секунд мужчина медленно выдыхает, вспомнив слова своих родственников о том, что он должен быть мягким и терпеливым, чтобы узнать тайну девушки. После чего он проводит руками по лицу и мягко гладит плечи своей бледной и дрожащей невесты.
— Ладно-ладно, извини, — гораздо спокойнее говорит Терренс и прикладывает руку ко лбу. — Я перегнул палку…
Ракель ничего не отвечает и продолжает издавать тихие всхлипы, смотря на Терренса широко распахнутыми глазами.
— Пойми, ты не можешь вечно скрывать свои секреты. А я не могу вечно терпеть это и притворяться, что ничего не происходит.
— Я знаю … — тихим голосом произносит Ракель, мокрыми глазами смотря на свои сложенные перед ней руки.
— Давай уже прекратим все это, Ракель. От этого никому не станет лучше. Просто скажи, что тебя беспокоит, чтобы я смог помочь тебе.
— Э-э-э… — Ракель нервно сглатывает и медленно и неуверенно переводит испуганный взгляд на Терренса. — Это слишком тяжело … Мне страшно …
— Не бойся, милая, — спокойно говорит Терренс, нежно гладит плачущую Ракель по щеке и убирает с ее лица некоторые мешающиеся пряди. — Я – твой жених, а не человек с улицы, которого ты не знаешь. И мне кажется, я имею право знать обо всем, что с тобой происходит.
Чем ближе момент чистосердечного признания, чем больше Ракель начинает нервничать, будучи не в силах сдержать слезы.
— Прости меня… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Прости меня, Терренс… Пожалуйста… Я не хотела… Не хотела, чтобы все так случилось…
— Все хорошо, дорогая, все хорошо, — мягко говорит Терренс, берет Ракель за руку и прикладывает свободную ладонь к ее щеке. — Постарайся для начала успокоиться и взять себя в руки. Смотри, как ты вся дрожишь…
— Как можно успокоиться в такой тяжелый для меня момент? — издает тихий всхлип Ракель.
— Послушай, любимая, я знаю, что напугал тебя. Но обещаю, я больше не буду.
— Дело не в этом… Я… Я… — Ракель прикрывает рот рукой и тихо шмыгает носом. — Господи…
— Неужели все настолько серьезно?
— Да, очень серьезно… Очень важно… — Ракель медленно, но уверенно переводит взгляд в глаза Терренса и нервно потирает руки. — А еще… Это… Имеет отношение не только ко мне… Но и к… Тебе.
— Ко мне? — взволнованно произносит Терренс. — Значит, дело все-таки во мне?
— Прости меня… — громко и отчаянно извиняется Ракель. — Прости… Я не хотела этого…
— Боже, за что ты извиняешься передо мной? — недоумевает Терренс, в глубине души опасаясь, что Ракель захочет бросить его. — Что я такого сделал?
— Ты… — тихим, дрожащим голосом произносит Ракель.
— Пожалуйста, Ракель, объясни мне все. Я не могу понять тебя и помочь, пока не знаю, в чем причина твоих страданий.
Ракель колеблется еще несколько секунд, отчаянно пытаясь успокоиться и собраться хотя бы ради одного слова, которое могло бы объяснить то, что так ее угнетает. Из-за слез на глазах появляется пелена, сердце стучит как сумасшедшее и норовит выпрыгнуть из груди или вовсе остановиться, а кожа приобретает почти такой же оттенок, как и у от природы бледного Терренса.
— Ну говори же! — восклицает Терренс, крепче взяв Ракель за руки. — Не томи!
Ракель с прикрытыми глазами медленно выдыхает и склоняет голову, понимая, что ей довольно трудно дышать, а бешеный стук сердца отдается в голову. Но спустя несколько секунд она дрожащим голосом через силу выдавливает из себя одно единственное слово:
— Р-р-реб-бенок …
— Ребенок? — слегка хмурится Терренс. — Какой ребенок?
— Твой ребенок. — Ракель тихо всхлипывает и переводит мокрый взгляд на Терренса. — Я… Была беременна… Твоим ребенком…
— Что? — Терренс чувствует, как его сердце начинает биться чаще. — Моим ребенком? Была беременна?
— Да…
— Боже, Ракель, о чем ты говоришь? И… Почему ты… Была беременна?
— У меня случился выкидыш, — издав тихий всхлип, неуверенно признается Ракель. — Несколько месяцев назад…
Резко побледнев и застыв от ужаса, Терренс широко распахивает глаза и начинает задыхаться от чувства нехватки воздуха.
— Ч-что? — дрожащим голосом неуверенно произносит Терренс. — Что… Ты… Сказала?
— Я потеряла ребенка , — склонив голову и переведя взгляд на свои руки, очень тихо признается Ракель. — Нашего ребенка… Который уже мог бы родиться…
На несколько секунд Терренс лишается дара речи и чувствует, что язык будто бы онемел. Он едва может шевелить губами и все больше понимает, что кто-то буквально перекрыл ему весь кислород, пока каждая его мышца непроизвольно вздрагивает от сильного напряжения.
— Подожди-подожди, Ракель… — более низким голосом взволнованно тараторит Терренс. — Я тебя не понимаю… Что значит « ты потеряла нашего ребенка »?
— Это правда, Терренс. Ребенок был, но не родился. К большому сожалению…
— Но если это правда, то почему я ничего не знал? И как это вообще произошло? Когда? Почему?
— Это произошло во время суда над твоим дядей Майклом, — неуверенно признается Ракель.
— Суд над дядей Майклом?
— Все были правы, когда говорили, что я была странная еще с того времени. О беременности мне сообщили во время судебного процесса. Я… — Ракель переводит взгляд на свои руки. — Я почувствовала себя плохо и пошла ко врачу. Вот он и сказал, что я жду ребенка…
— Но почему? Почему ты не сказала мне, что ждала ребенка в то время? Как ты могла об этом молчать?
— Я хотела, клянусь, но не знала, как!
— И что же это получается… — Терренс, слегка нахмурившись, прикладывает руку ко лбу. — Ты ходила на судебные заседания, будучи беременной? Да еще и нервничала!
— Я не думала, что это случится в то тяжелое время! — издает еще один всхлип Ракель. — Об этом я узнала спустя две недели после начала суда.
— И я узнаю об этом только сейчас ? — громко удивляется Терренс. — Тебе было плохо, ты ходила ко врачу, а я ни сном, ни духом?
— Я не знала, как тебе сказать об этом! — отчаянно признается Ракель и с учащенным дыханием берется за голову. — Ситуация была слишком напряженной, а я забеременела в такой неподходящий момент.
— Но это не оправдание! — громко возмущается Терренс. — Не оправдание твоей трусости!
— Послушай, Терренс…
— Нет, это неправда! — качает головой Терренс. — Ты врешь мне… Дело в чем-то другом. Ты выдумала ребенка!
— Нет, клянусь, это правда! Это то, что я все это время скрывала. То, что травило мне душу и не давало мне быть по-настоящему счастливой.
— Ты была обязана сообщить мне об этом в любом случае! — громко, раздраженно заявляет Терренс. — Я, блять, – отец этого ребенка! И должен был знать о нем!
— Клянусь, я пыталась рассказать о ребенке, — дрожащим голосом отчаянно отвечает Ракель.
— Как ты могла? — низким голосом недоумевает Терренс. — Как? Что я тебе сделал, раз ты так со мной поступила?
— Пожалуйста, Терренс, прости меня…
— Или я не отец этого ребенка? — скрещивает руки на груди Терренс. — Ты боялась рассказать мне о своей беременности, потому что он не мой? Ты, блять, нагуляла его? Потрахалась с другим мужиком у меня за спиной?
— Господи, дорогой, как ты можешь такое говорить? — издает пару всхлипов Ракель. — Это был твой ребенок! Я ни с кем не спала!
— А я не удивлюсь! Вон сколько голодных мужиков вьются вокруг тебя и пускают по тебе слюни! ЛЮБОЙ мог раздвинуть тебе ноги и сделать ребенка!
— Ты не в себе, Терренс! Не соображаешь, что говоришь!
— А разве не так? Ты не хотела говорить мне о беременности, потому что я не отец?
— Я просто не хотела тебя расстраивать и еще больше нервировать в то время, когда шел суд над твоим дядей, его компанией и твоим братом.
— Ха! Расстраивать? РАССТРАИВАТЬ? — Терренс резко соскакивает с кровати, довольно тяжело дыша, крепко сжимая руку в кулак и широко распахнутыми, ошарашенными глазами смотря на Ракель. — Это так ты оправдываешь свою трусость? НЕ ХОТЕЛА РАССТРАИВАТЬ, ТВОЮ МАТЬ!
— Не кричи на меня… — съеживается от страха Ракель. — Пожалуйста…
— Охренеть! ПРОСТО ОХЕРЕТЬ! — Терренс расставляет руки в бока. — Такое впечатление, что я чужой для своей невесты. Которая, сука, ОБОЖАЕТ МОТАТЬ МНЕ НЕРВЫ!
— Терренс, ради бога…
— Чем я это заслужил? — со злостью во взгляде недоумевает Терренс. — ЧТО Я СДЕЛАЛ, РАЗ ТЫ ДО СИХ ПОР НЕ НАУЧИЛАСЬ МЕНЯ УВАЖАТЬ? РАЗ ПРОДОЛЖАЕШЬ ОТНОСИТЬСЯ КО МНЕ КАК ПУСТОМУ МЕСТУ?
— Я не успела! Слишком долго приходила в себя и думала, как сказать тебе про ребенка.
— Хватит оправдываться, Кэмерон! — вскрикивает Терренс и начинает размахивать руками. — ТВОЕМУ ПОСТУПКУ НЕТ ОПРАВДАНИЯ!
— Терренс, пожалуйста…
— Ты была обязана беречь себя. Думать ТОЛЬКО о ребенке! Но нет! Ты думала о чем угодно, но только не об этом! Ты прекрасно знала, к чему все это привело бы. Однако ты все равно продолжала причинять вред ребенку. Который ни в чем не был виноват. Не виноват в том, что у его матери нет мозгов!
— Нет, не говори так!
— И сколько все это продолжалось? Сколько времени ты ходила на заседания до того, как убила моего ребенка?
— Последствия дали о себе знать еще пару недель спустя… — тихо отвечает Ракель, переведя взгляд на свои руки. — Я потеряла ребенка в тот день, когда вы с парнями решил провести свободное от суда время в студии.
— Отлично! И почему никто не сообщил мне об этом? Где были служанки?
— Рядом со мной никого не было… Я была одна, когда почувствовала сильную боль в животе и обнаружила, что у меня началось кровотечение. Недолго думая, я села в машину и поехала в больницу… И боялась, что могу не доехать, когда где-то на середине пути мне стало еще хуже.
— Вот дура… — резко выдыхает Терренс. — Просто безмозглая дура… У меня слов нет…
— Врачи провели обследование и сказали, что мой ребенок погиб… — Ракель с негромкими всхлипами еще больше сгибается пополам и обнимает себя руками, пока Терренс со злостью во взгляде наблюдает за ней, крепко сжимая руки в кулаки и довольно тяжело дыша. — Врачи настаивали на том, чтобы я осталась. И хотели позвонить кому-то из моей семьи… Но я уговорила их ничего никому не сообщать и отпустить меня. Они говорили, что должны понаблюдать за мной и провести какие-то процедуры… Но в итоге я все-таки ушла под подписку об ответственности за последствия.
— Твою мать… — раздраженно рычит Терренс.
— А пользуясь тем, что никто ни о чем не догадывался, я решила скрыть это… И признаться во всем уже после суда. Но я так и не смогла сделать это… Боялась… Думала, что это не помешает мне нормально жить. Но… Помешало…
Признание Ракель приводит Терренса в бешенство и сильно его разочаровывает. Мужчина несколько секунд ничего не говорит и смотрит на горько плачущую девушку полными ненависти и презрения глазами. Будучи ослепленным гневом, он не замечает женских слез и не слышит полный отчаяния и боли голос, начав нервно расхаживать по комнате, вцепившись руками в свои волосы и буквально покраснев от злости.
— Поверить не могу! — громко восклицает Терренс. — ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ!
Терренс резко разворачивается к Ракель и крепко сжимает руки в кулаки, уставив свой злостный взгляд на бледную плачущую девушку.
— Значит, это и есть то, из-за чего ты все это время мучила меня? Все эти истерики, происходившие днями и ночами, слезы, страдания… Это все из-за нежелания признаться в том, что ты убила моего ребенка?
— Нет, Терренс, умоляю, не говори так! — со слезами на глазах отчаянно умоляет Ракель. — Я никого не убивала…
— А как это называется? КАК? СКАЖИ МНЕ! Только не надо говорить, что это СЛУЧАЙНОСТЬ! Потому что это НЕ СЛУЧАЙНОСТЬ!
— Неправда!
— Почему, Ракель? За что ты так со мной? Разве я это заслужил?
— Я не хотела причинять тебе боль…
— Не уж-то решила отомстить мне? За ошибки прошлого! Даже если сама была виновата в том, что наши отношения были на грани разрыва!
— Нет, я не пыталась мстить тебе! — с еще большим отчаянием отрицает Ракель. — У меня и в мыслях этого не было!
— Неужели все это время ты играла в любовь? Неужели ты так и не смогла по-настоящему полюбить меня? Я все еще тебе не нужен?
— Нет, Терренс, это ложь! Я не играла с тобой в любовь, а люблю тебя по-настоящему!
— Может, я и не идеальный человек и совершил массу ошибок в своей жизни. Но такого я уж точно не заслуживаю! НЕ ЗАСЛУЖИЛ!
— Я понимаю, как тебе сейчас больно, и…
— Ты знала , как сильно я хочу своего ребенка! Как мечтал о том, что однажды возьму свою маленькую крошку на руки! Однако ты лишила меня этой возможности. Ты убила моего ребенка! УБИЛА!
— Я тоже хотела этого ребенка! Я полюбила его сразу же, как только узнала о беременности!