— Не беспокойся, дорогая. — Ракель с легкой улыбкой гладит Алексис по руке. — Я нисколько не сержусь на тебя. Ты имела право на свое мнение, и я не могу обижаться на то, что оно отличалось от того, что думали мои близкие.

— Я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь положиться на меня, — дружелюбно дает понять Алексис. — Что я больше не поверю никаким газетенкам, которые пишут о тебе такие ужасные вещи. И буду помнить, что Алисия не стала бы говорить о тебе только хорошее, если бы ты не была такой. Раз она сказала, что ее племянница хорошая, значит, так оно и есть.

— Может, нам и не сразу удалось поладить. Но я рада, что мы все-таки нашли общий язык. Ты кажешься мне хорошим человеком, с которым можно о чем-то поговорить.

— Приятно это слышать.

— К сожалению, в Лондоне у меня нет друзей… Все они остались дома. Но я рада, что я познакомилась здесь с кем-то, с кем можно будет поговорить, если я захочу вернуться сюда еще раз.

— Да и я буду знать, что у меня всегда будет человек, с которым смогу о чем-нибудь поболтать. — Алексис пожимает плечами. — Раз уж я поругалась с Жаклин, то буду общаться хотя бы с тобой. Да, мы с тобой не подруги. Но… Кто знает… Может, однажды мы сможем стать намного ближе и… Будем общаться так же хорошо, как и ты – со своей подругой.

— Мне уже хорошо от того, что есть человек, который поддерживает меня сейчас, пока моя тетя в беде. Не дает мне сойти с ума и… Впасть в отчаяние и депрессию. Будь я сейчас одна, то точно не смогла бы все это выдержать.

— Я рада, что хоть как-то помогаю тебе пережить это время, — мягко говорит Алексис.

— Да… Спасибо, Лекси. — Ракель бросает мимолетную улыбку. — Спасибо большое. Сейчас мне крайне необходимо услышать хотя бы немного приятных слов, которые… Дали бы мне надежду на лучшее.

— И тебе спасибо за то, что просто общаешься со мной, — благодарит Алексис. — Ты лучшая , Ракель. Действительно. Самая лучшая.

Ракель намного шире улыбается сквозь слезы. А через несколько мгновений она оказывается в дружеских объятиях Алексис и с большим удовольствием принимает их, все еще тихонько плача и время от времени шмыгая носом.

А пока девушки разговаривают, делятся своими переживаниями, успокаивают друг друга и выражают сожаление по поводу того, что их отношения поначалу были не столь хорошими, проходит довольно много времени. И когда они обнимаются, то спустя несколько секунд в квартире раздается неожиданный звонок в дверь. Из-за чего Алексис и Ракель резко отстраняются друг от друга.

— О боже, кто это? — с испугом во взгляде интересуется Алексис.

— Не дай бог, сюда пришли сообщники Элеанор, — с тревогой в душе отвечает Ракель.

— И что будем делать?

— Выбора нет. Придется открыть дверь.

— А ты не боишься?

— Боюсь. Но что поделать.

— Ты только осторожнее. Вдруг эта женщина и правда приказала своим амбалам приехать сюда.

— Если что – спрячься где-нибудь и вызови полицию. И постарайся не шуметь.

— Хорошо, как скажешь.

Ракель резко выдыхает, медленно встает с дивана и достаточно уверенным шагом отправляется в коридор, всерьез опасаясь того, что это могут быть сообщники Элеанор Вудхам. Правда, довольно быстро открыв дверь, девушка видит на пороге вовсе не Элеанор или ее сообщников… Она видит Жаклин . Блондинка выглядят довольно напряженной и испуганными глазами смотрит на брюнетку, нервно теребя в руках ручку своей маленькой бежевой сумочки и переминаясь с одной ноги на другую.

— Жаклин? — округлив глаза, удивленно произносит Ракель. — Это ты?

— Здравствуйте, Ракель, — тихо, неуверенно здоровается Жаклин. — Простите, если я вас отвлекла…

— Но… Что ты здесь делаешь? Как узнала этот адрес?

— Э-э-э… Вообще-то, я изначально хотела пойти домой к Алексис. Однако меня встретила Валерия, ее мать. Она сказала, что ее дочь находится в квартире Алисии.

— Вот как…

— Вот я и пошла сюда…

— Это мама Лекси сказала, где находится ее квартира?

— Да я и так знаю, что квартиры этой женщины находится напротив той, в которой живет Алексис.

— Ладно… И… — Ракель слегка прикусывает губу. — Что же тебе нужно? Зачем ты пришла? Поговорить с Лекси?

— Можно и так сказать, — кивает Жаклин. — Но не только ради этого. Еще и ради того, чтобы… Поддержать вас.

— Поддержать меня?

— Я знаю, что с вами произошло.

— Ты это о чем?

— О похищении Алисии.

— Ты все знаешь? — округляет глаза Ракель.

— Мне очень жаль, что с ней произошла такая беда. Ведь Алисия – удивительная женщина, которая не заслужила этого кошмара.

— Э-э-э… — Ракель на секунду отводит взгляд в сторону. — Подожди-подожди, а как ты узнала о том, что с ней произошло? Кто тебе сказал о том, что моя тетя в опасности? Случайно не мама Лекси?

— Да, она, — спокойно признается Жаклин. — Мать Лекси все мне рассказала. Точнее… Я уговорила ее рассказать.

— Вот как!

— Честно говоря, она недолюбливает меня и не очень рада, когда я прихожу сюда. Но… Она все же не стала скрывать, где сейчас находится Алексис.

— Понятно… Лекси действительно здесь. Поддерживает меня, пока я ничего не знаю о тете Алисии.

— Значит, это правда? Алисия действительно в беде?

— Правда, Жаклин.

— Если честно, я поначалу даже не поверила, когда услышала об этом. Ведь… Понятия не имела, что у Алисии могут быть какие-то проблемы. Из-за которых кто-то захочет ее похитить.

— Однако у нее есть проблемы. Причем большие.

— Надеюсь, она сможет их разрешить. И очень скоро вернется домой живой и здоровой.

— Аминь.

На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, после которой Жаклин решается заговорить, сложив руки перед собой и немного неуверенно смотря на Ракель:

— Да, Ракель… Э-э-э… Мисс Кэмерон. Я… — Жаклин на секунду опускает взгляд на свои руки. — Я хотела бы кое-что вам сказать… Раз уж мы с вами встретились. Можно мне поговорить с вами?

— Сказать? — переспрашивает Ракель.

— Обещаю, я не отниму у вас много времени. Буквально пара минут – и я уйду.

— Неужели это так важно?

— Да… — утвердительно кивает Жаклин, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — Пожалуйста, мисс Кэмерон, выслушайте меня. Я хочу наконец-то немного избавиться от груза, который тянет меня вниз, и почувствовать хоть какое-то облегчение.

— Что ж…

Ракель бросает короткий взгляд в сторону.

— Раз ты хочешь поговорить… — задумчиво произносит Ракель и жестом приглашает Жаклин зайти в квартиру. — Проходи.

Как только Ракель отходит от порога, Жаклин немного неуверенно заходит в квартиру.

— Проходи в гостиную, — добавляет Ракель. — Я сейчас закрою дверь и приду.

Жаклин кивает и направляется в гостиную, крепко сжимая ручку своей сумочки. А оказавшись там, юная блондинка останавливается и уставляет свой неуверенный взгляд на Алексис, которая широко распахивает глаза, все еще сидя на диване.

— Алексис? — с испугом во взгляде удивляется Жаклин.

— Жаклин? — неуверенно произносит Алексис.

— Привет…

— Привет… Вот уж не думала, что встречу тебя здесь…

— Я тоже…

— А что ты здесь делаешь?

— Э-э-э… Сначала я… Шла к тебе домой.

— Ко мне домой?

— Да. Но мне открыла твоя мама, которая сказала, что ты сейчас находишься в квартире Алисии. Вот я и пошла сюда.

— И что тебе от меня нужно?

— Хочу п-п-поговорить. Не только с тобой. Но и с Ракель.

— Поговорить? — слегка хмурится Алексис.

— Буквально пару слов…

Алексис ничего не говорит и продолжает хмуро смотреть на неуверенную в себе Жаклин, переминающуюся с одной ноги на другую и время от времени опускающую взгляд вниз. А после того как она закрывает дверь, Ракель направляется в гостиную и видит, что девушки молча смотря друг на друга, будучи не в силах сказать что-то еще. Брюнетка пару секунд ничего не говорит, а затем нарушает паузу, рукой указав на диван:

— Присаживайся, Жаклин. Не стесняйся.

Немного бледная и напряженная Жаклин подходит к дивану, неуверенно присаживается на край и кладет свою сумочку рядом с собой. Ракель же садится рядом с Алексис, которая и сама выглядит взволнованной, сложив руки перед собой.

— Так… — задумчиво произносит Ракель. — Говори. Я тебя внимательно слушаю. Что ты хотела мне сказать?

— Э-э-э, понимайте, Ракель… — тихо, неуверенно произносит Жаклин и на мгновение стыдливо опускает глаза. — Я бы хотела… Извиниться перед вами… Извиниться за то, что я вела себя некрасиво…

— Не надо, Жаклин. Пожалуйста…

— Мне стыдно перед вами из-за того, что я проявила к вам подобное неуважение.

— У тебя было право на свое мнение.

— Понимайте… Когда Лекси рассказала мне о том, что вы приехали погостить у Алисии, я… Дала понять, что считаю вас зазнавшейся стервой. — Жаклин нервно сглатывает. — Потому что верила всему, что про вас писали. Знаю, что не стоит верить всем подряд, но… Почему-то я всегда легко доверяла тому, что пишут в газетах и журналах. И… Я даже подумать не могла, что та статья могла быть лживой. Не подумала о том, что тот аноним так и не смог доказать свои слова. Просто сказал, что вы устроили истерику на съемках, но не подумал как-то доказать это.

— Не думай об этом, — мягко произносит Ракель. — Все нормально.

— Мне долгое время казалось, что вы получили свою славу не благодаря долгой и упорной работе, — слегка дрожащим голосом признается Жаклин, время от времени рассматривая свои руки. — Мол, вы… Побывали в постели влиятельных людей… И они… Заплатили за все… Чтобы вы в одно мгновение проснулись знаменитой…

— Жаклин…

— Знаю, я не должна была так думать. Не должна была говорить того, чего не знаю. — Жаклин нервно сглатывает. — Ведь я уж точно не сама получила все богатства. Именно мои родители много лет трудились, чтобы получить все то, что у нас есть. А я… Я просто жила в красивом и большом доме… Мне никогда не приходилось в чем-то себе отказывать. Я могла попросить все что угодно, и мне тут же это давали.

Жаклин аккуратно подтирает слезы под глазами.

— Мне… — слегка дрожащим голосом произносит Жаклин. — Придется признать, что я… Была избалованным ребенком с самого рождения. Родители до сих пор выполняют любое мое желание. Надо всего лишь сказать, что я хочу ту или иную вещь, и они тут же выдают мне нужную сумму денег. Говорят, что я могу идти в магазин и покупать. Они никогда не следили за чем, что именно я покупаю. И сколько покупаю.

— Ты должна радоваться, что у тебя есть такая возможность, — спокойно говорит Ракель.

— Я рада. Но… К сожалению… Я никогда не задумывалась о том, как тяжело могут даваться деньги… Как тяжело они достаются отцу и матери… Никогда не думала о том, что слава может доставаться известным людям не просто так… Что они должны делать хоть что-то, чтобы их заметили. И потратить многие годы своей жизни на то, чтобы чего-то добиться.

— Это правда, — кивает Ракель. — Но особенно тяжело начинать что-то с нуля. Когда у тебя нет никакой помощи… Никакого фундамента… Когда ты сама вынуждена выстраивать его и продолжать в том же духе, чтобы хоть чего-то добиться. И да, на это действительно уходят годы. А кто-то и за всю жизнь не добивается хотя бы чего-то.

— Да… И… Должна признаться… Я только недавно начала задумываться об этом… И… Даже думаю попробовать узнать, что значит – зарабатывать деньги.

— Но чем ты будешь заниматься?

— Не знаю… Пока что я думаю о том, чтобы попросить родителей позволить мне помогать им в бизнесе. Хоть я не особо понимаю, что и как делать… Но… Все же…

— Попробуй, если хочешь. Кто знает, может, у тебя есть огромный талант к тому, чем они занимаются.

— Ко мне начинает приходить осознание того, что я… Должна так или иначе заслужить то, что мне дают. — Жаклин качает головой. — Все-таки я не хочу, чтобы они думали, что я собираюсь сидеть на их шее до самой их смерти или до тех пор, пока не найду себе богатого мужа. Наверное… Мне и правда стоит чем-то заняться. Хотя бы для себя. Чтобы не страдать от безделья. Найти какое-то дело и заниматься им в свое удовольствие.

— Я рада, если ты и правда начала задумываться об этом, — дружелюбно говорит Ракель. — Никогда не поздно начать с малого. Потихоньку ты со всем разберешься и, возможно, даже сможешь продолжить дело своих родителей или открыть свое собственное. По крайней мере, у тебя будут свои собственные деньги, которые ты сможешь потратить на себя. Знаешь, какую гордость ты почувствуешь, когда возьмешь в руки свои первые честно заработанные купюры.

— Знаю… Но вообще-то я… — Жаклин тяжело вздыхает и на секунду опускает взгляд вниз. — Хотела поговорить не об этом… А о том, что произошло в день вашего визита в мой дом…

— Жаклин… — мягко, тихо произносит Ракель.

— Я вела себя слишком высокомерна по отношению к вам, — с грустью во взгляде признается Жаклин. — И мне очень стыдно за то, что я проявила к вам такое неуважение и не сдержалась хотя бы в вашем присутствии.

— Повторю еще раз, у тебя было право на свое мнение. Ты могла думать обо мне все что угодно. Я не могла заставить тебя восхищаться мной. Это не в моих силах.

— Знаю, но я бы хотела, чтобы все было иначе. И хотела бы извиниться перед вами.

— Жаклин, пожалуйста…

— Пожалуйста, Ракель, простите меня за то, что я посчитала вас едва ли не проституткой. За то, что оскорбляла вас, защищая какого-то анонима, который отказывается представиться миру и рассказывать все эти вещи открыто. Теперь я прекрасно понимаю, что ошибалась и была неправа.

— И что же изменило твое мнение?

— Время. Я обдумала всю эту ситуацию еще раз. И тот факт, что аноним не предоставил никаких доказательств, заставил меня усомниться в том, что это правда.

— Если это так, я рада.

— Вряд ли бы вы решились устроить истерику на съемках и кричать на всех углах о том, что вам все обязаны. Сейчас я уверена, что вы совершенно другая. Не такая, какой вас описал тот человек.

— У меня есть некоторые подозрения насчет виновного. И когда я решу проблему с тетей Алисией, то обязательно займусь этим делом.

— Интересно, почему он так поступил?

— К сожалению, есть человек, который решил отомстить мне за то, что я отвергла его, — задумчиво отвечает Ракель. — Его это сильно задело. Он не привык получать отказы. А мое поведение привело его в ярость.

— Ничего себе…

— Конечно, мне еще придется доказать, что это сделал он, но я уверена, что это его рук дело.

— В любом случае теперь я понимаю, что Алисия не зря так усердно защищает вас. Меня это уже не удивляет. Не удивляет и то, что Алексис тоже перешла на вашу сторону. Хотя когда-то она и сама не любила вас.

— Верно. Мы с Лекси поначалу не ладили, но потом решили начать все сначала.

— К тому же… — Жаклин бросает короткий взгляд на Алексис. — Во время нашего с Лекси последнего разговора она сказала, что я веду себя как капризная избалованная девчонка, привыкшая жить на всем готовом. Тогда я не хотела это слушать. Но потом призадумалась … Призадумалась о том, что полезного и хорошего я сделала в своей жизни за свои двадцать два года.

Жаклин качает головой.

— И поняла, что ничего не сделала, — добавляет Жаклин. — Я всю свою жизнь завишу от родителей и трачу деньги, которые они зарабатывают. Ладно, это происходило, когда я была маленькой и еще ходила в школу. Но… Как я уже сказала, мне и правда пора начать узнавать, что значит – зарабатывать деньги.

— Это верное решение, — мягко отвечает Ракель.

— Конечно, я поняла это не в одно мгновение после нашей ссоры. Но все же достаточно быстро… Просто вспомнила все моменты из своей жизни. Поняла, что мне… Стыдно за многие из них…

Жаклин тихо шмыгает носом.

— Порой я вела себя грубо и высокомерно с некоторыми людьми, едва ли не считая их чем-то, на что противно смотреть, — неуверенно добавляет Жаклин.

— Даже с друзьями? — округляет глаза Ракель.

— Даже с друзьями. И… — Жаклин замолкает на пару секунд. — Я удивлена, что многие мои друзья все еще терпят мой ужасный характер и продолжают общаться со мной. Ибо я просто невыносима . И ужасно капризна…

— Хорошо, что ты это признаешь, — дружелюбно говорит Ракель.

— Долгое время все плохие черты перевешивали хорошие. И поэтому я была маленькой наглой сучкой из богатой семьи, которая пользовалась людьми. С удовольствием пользовалась тем, что ей давали. Но ничего не давала взамен.

— И это неправильно. Как недавно сказала Лекси, любовь и дружба требуют взаимности.

— Я знаю. И правда хочу, чтобы все было иначе. Хочу, чтобы меня пересчитали считать плохой. Чтобы все поняли, что я на самом деле умею любить, дружить, сопереживать и выражать сожаление. Я вовсе не каменная. Не думаю только лишь о себе.

— Наверное в тебе есть что-то, за что тебя и любят, раз с тобой все еще кто-то дружит. Что-то, ради чего они готовы закрыть глаза на твой характер.

— Наверное, их привлекает то, что я живу в богатой семье.

— Кто знает. В любом случае с тобой все еще хотят дружить. Твои друзья закрывают глаза на твои недостатки.

— Как бы то ни было, я буду стараться становиться лучше.

— Все в твоих руках, — скромно улыбается Ракель.

— В первую очередь я хочу извиниться перед вами. — Жаклин тихо шмыгает носом, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — Мне ужасно стыдно за то, как я повела себя с вами.

— Все хорошо, Жаклин, не переживай, — мягко произносит Ракель. — Я не сержусь на тебя.

— Клянусь, я не хотела, чтобы все так получилось. И я больше не буду верить тому, что о вас пишут те, кто не может ничего доказать. Обещаю.

— Я верю тебе. — Ракель улыбается немного шире.

— Верю твоему сожалению. И уверена, что ты не обманываешь.

— Я правда вас не обманываю, — уверенно заявляет Жаклин. — Я правда хочу извиниться и с этого момента жить с вами в мире.

— Все зависит только от твоего желания.

— Мне правда очень жаль… Простите меня… Прошу вас…

— И хочу тебе сказать, что ты правильно поступила, что признала свои ошибки. Да, каждый человек совершает ошибки. Но их никогда не поздно исправить. Никогда не поздно извлечь из них какие-то уроки. Узнать, что можно делать, а что – нет.

— Я знаю…

— Я очень рада, что ты признала свои недостатки и зря считала меня ужасной.

— И поверьте мне, я готова меняться и становиться лучше, — уверенно отвечает Жаклин.

— И первый шаг ты уже сделала. Сделала самый сложный шаг. Ты начала. Ну а дальше должно быть легче.

— Думайте, у меня получится?

— Все как раз начинается с признания самого факта. А уж потом нужно уже прилагать усилия, чтобы становиться лучшей версией себя. И я уверена, что у тебя все получится. Потому что ты этого хочешь.

— А вы же простите меня за то, что я была такой грубой? — округляет глаза Жаклин. — Прошу вас, Ракель, не сердитесь. Я совсем не хотела обижать вас и причинять боль.

— Мне не за что на тебя сердиться.

— Обещаю, я больше не скажу про вас плохого слова и буду уважать.

— Я верю, Жаклин, — намного шире улыбается Ракель. — Верю. И знаю, что ты можешь быть очень хорошим человеком.

— Спасибо, Ракель, — с легкой улыбкой благодарит Жаклин. — Спасибо, что поняли меня. Спасибо большое, что смогли простить меня.

— Я не злюсь на тебя. И не буду.

— Вы даже не представляйте, как легко мне сейчас стало. С моей души будто бы только что упал камень.

— Тебе стало лучше?

— Намного.

— Надеюсь, мы сможем поладить и в дальнейшем хорошо общаться, — выражает надежду Ракель.

— Я была бы счастлива подружиться с вами. С известной моделью, которая… Мне всегда нравилась.

— Начнем все сначала и попробуем поладить?

— Не могу отказаться от шанса, который вы так любезно мне предоставили.

В этот момент по щеке Жаклин медленно течет слеза. А увидев это, Ракель с легкой улыбкой подсаживается к юной девушке и после этого заключает ее в свои дружеские объятия. Та сразу же отвечает на них с огромным удовольствием и успевает пару раз шмыгнуть носом и издать всхлип, пока брюнетка прижимает ее к себе и улыбается намного шире.

Спустя некоторое время Жаклин сама отстраняется от Ракель и медленно, неуверенно переводит взгляд на Алексис, которая все это время молча наблюдала за девушками, не скрывая своей улыбки и в глубине души радуясь, что все закончилось хорошо. Блондинка с длинными, забранными в высокий, пышный хвост волосами некоторое время борется с неуверенностью и страхами, а затем она подсаживается к своей бывшей подруге.

— Лекси, дорогая… — дрожащим голосом с жалостью во взгляде произносит Жаклин и берет Алексис за руку. — Прошу, прости меня за все то, что я тебе тогда наговорила.

— Жаклин… — спокойно произносит Алексис.

— Да, я была полной дурой. Была совсем не права. У меня действительно отвратительный характер, который мешает мне жить. Я – избалованная девчонка, за которую всегда все делают. За которую кто-то решает ее проблемы.

— Если это ты понимаешь, я рада.

— Ты правильно сделала, что решила раскрыть мне глаза и сказала, что я такая. Потому что только тогда я задумалась о себе.

— Кто-то должен был это сделать.

— Да…

Жаклин тихо шмыгает носом.

— Мне правда очень жаль, что я тогда не послушала тебя и так некрасиво себя вела, — с жалостью в мокрых глазах добавляет Жаклин. — Наговорила тебе кучу гадостей и причинила огромную боль.

— Да, ты заставила меня плакать, — уверенно признается Алексис. — Очень много. Я проплакала практически весь день после того как ушла из твоего дома.

— Мне правда очень жаль, что все так вышло. — Жаклин качает головой. — Прости меня за то, что тебе приходилось терпеть меня и мои выходки, которые порой переходили все границы. Мне ужасно стыдно за все, что я наговорила тебе в тот день. Стыдно за то, как вела себя тогда. Как вела себя раньше.

— Я рада, что ты поняла многие свои ошибки, — спокойно говорит Алексис.

— Знаю, но я была для тебя не самой лучшей подругой и действительно только лишь пользовалась тобой, но ничего не давала взамен. Только ты все время проявляла инициативу, а я просто принимала это как должное. Однако я хочу это исправить. Хочу стать хорошей подругой, на которую ты всегда сможешь рассчитывать.

— Жаклин…

— Я не хочу потерять тебя, Лекси. Не хочу разрушить нашу дружбу, которая для меня очень дорога. Ты значишь для меня гораздо больше, чем многие мои друзья. Ты – моя лучшая подруга, которую я очень сильно люблю.

Жаклин тихо шмыгает носом, мокрыми глазами, полными жалости, смотря на Алексис.

— Пожалуйста, Лекси… — слегка дрожащим голосом произносит Жаклин. — Не говори мне, что ты больше не хочешь дружить со мной… Я не хочу этого… Пожалуйста, прости меня. Мне правда очень жаль, что я так себя вела. Я хочу стать лучше. Хочу измениться.

— Я верю, Жаклин, — со скромной улыбкой сквозь слезы мягко говорит Алексис. — И хочу сама извиниться перед тобой.

Алексис немного крепче берет Жаклин за руки.

— Прости за то, как я вела себя в тот раз, — извиняется Алексис. — Я и сама наговорила тебе много лишнего. И очень сожалею, что тогда перегнула палку и зашла слишком далеко.

— Нет-нет, пожалуйста, не извиняйся, — слегка дрожащим голосом взволнованно говорит Жаклин. — Ты не должна сожалеть.

— Я не должна была говорить все то, что ты тогда услышала. Не должна была так себя вести.

— Ты была абсолютно права. Сказала обо всем, что я не хотела замечать. Сказала то, чего мне никогда не говорили другие. Ты стала первой, кто решился на это. И я искренне благодарна тебе за это.

— Клянусь, я совсем не хотела обижать тебя и принять боль. Я…

Алексис качает головой.

— Не знаю, что на меня тогда нашло… — слегка дрожащим голосом добавляет Алексис. — Наговорила всяких гадостей… Не знаю, зачем…

— Все в порядке, дорогая, — мягко произносит Жаклин. — Ты поступила правильно. Заставила меня призадуматься о том, кто я и что я.

— Да, не буду отрицать, ты никогда не была идеальной. Не всегда была хорошей подругой. Но… Ты не такая уж плохая.

— Я знаю, что неидеальна. Но хочу начать что-то в себе менять. И хочу приступить к этому делу прямо сейчас.

— Клянусь, Жаклин, я совсем не хотела ссориться с тобой. Не хотела разрушать нашу дружбу. Не хотела терять тебя.

— А ты думаешь, я хотела?

— Жаклин…

— Когда я и сама немного отошла, то тоже сидела в своей комнате и плакала. Пока никто не видел. Мне внезапно стало стыдно за все свои поступки. Стало стыдно за то, что я не была хорошей подругой и только лишь всеми пользовалась.

— Однако я не могу назвать тебя ужасной подругой. Уж что, но ты всегда умела здорово развеселить меня и поднять мне настроение. Когда мне было грустно, ты единственная могла это исправить.

— Тогда я поняла, что совсем не хочу терять тебя. Не хочу терять человека, который всегда выслушает и сделает все, о чем ее попросят.

— Ты не потеряешь…

Алексис тихо шмыгает носом.

— Ведь я тоже очень не хочу терять тебя, — со слезами на глазах признается Алексис. — Потому что наша дружба для меня очень важна. Ведь ты – моя единственная лучшая подруга. У меня больше нет близких друзей, кроме тебя. Только ты одна.

— И ты самая близкая из своих моих друзей, — признается Жаклин. — Самая лучшая подруга, которой я могу рассказать любые секреты.

— Мне очень жаль, что я повела себя как полная дура.

— Не переживай, Лекси, я все понимаю. Ты всего лишь защищала Ракель и пыталась донести до меня, что я ужасная, а ее просто оклеветали.

— К тому же, я не должна была приводить ее к тебе домой. Зная, что ты будешь не в восторге.

— Знаешь… Признавать свои ошибки очень тяжело. Но… Я все-таки нашла в себе силы сделать это.

— Рада это слышать.

— Знаю, на то, чтобы исправиться, у меня уйдет куча времени. Но я готова к этому. Готова становиться лучше.

— Здорово.

— Ну так что?

Жаклин со скромной улыбкой сквозь слезы издает пару всхлипов и аккуратно вытирает слезы под глазами.

— Значит, мы снова подруги? — неуверенно интересуется Жаклин.

— И снова можем проводить свое время вдвоем? — также неуверенно спрашивает Алексис.

— Конечно, можем! — широко улыбается Жаклин. — Я буду только рада прошвырнуться где-нибудь или зайти куда-нибудь поесть.

— И забудем о том, что произошло в тот ужасный день?

— Я даже и вспоминать об этом не хочу.

— А ты не занесла меня в список людей, которым запрещено приходить к тебе домой?

— Нет, я до сих пор это не сделала. Обещала, но не сделала.

— Правда?

— Ты можешь приходить ко мне домой когда захочешь. Я с радостью приму тебя. И мои родители по-прежнему будут очень рады встретиться с тобой.

— Хорошо, я приду.

— И да, мой план насчет вечеринки в моем доме все еще в силе.

— Ты устраиваешь вечеринку?

— Ага. Хочу на днях позвать всех наших друзей и предложить им повеселиться у меня дома.

— Здорово! — скромно улыбается Алексис. — С удовольствием приду!

— Буду очень рада видеть тебя.

— Только дай знать, когда состоится вечеринка.

— Я пока не знаю. Но думаю, что на днях.

— Хорошо, буду ждать.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Алексис и Жаклин скромно улыбаются друг другу.

— Ну что, подружка? — произносит Алексис и расставляет руки в стороны, предлагая Жаклин обнять ее. — Мир?

— Мир!

Алексис и Жаклин с широкими улыбками на лице и негромкими, радостными визгами заключают друг друга в крепкие, дружеские объятия, ведя себя так, будто они не виделись много лет и встретились только сейчас, после долгой разлуки.

Все это время Ракель молча наблюдала за ними и сейчас искренне рада, что эти девочки все-таки помирились и сейчас крепко обнимают друг друга, едва сдерживая желание издать радостный визг и не скрывая своих широких, искренних улыбок. В какой-то момент она чувствует, как по ее щеке медленно скатывается слеза, которую аккуратно вытирает. Ее радость вызвана тем, что она больше не чувствует себя виноватой в ссоре подруг, у которых был конфликт не только из-за нее, но еще и из-за иных претензий друг к другу.

Наблюдая за Алексис и Жаклин, в какой-то момент Ракель вспоминает о том времени, когда она только начала общаться с Наталией и вскоре стала намного ближе к ней. Понимает, что очень сильно скучает по своей лучшей подруге, которую всем сердцем любит как родную сестру. И не представляет себе, что бы она делала, если бы у нее не было такого чудесного человека, который столько раз помогал ей пережить трудные моменты в жизни, поддерживал ее и умел здорово развеселить тогда, когда ей было грустно.

Ракель вполне могла бы вечно наблюдать за тем, как Жаклин и Алексис крепко обнимаются и не скрывают своих широких улыбок. Могла бы и дальше радоваться так, будто она смотрит какой-то сериал и переживает за отношения главных героев. В какой-то момент в гостиной внезапно раздается телефонный звонок на стационарный телефон. От неожиданности все три девушки слегка вздрагивают и с легким испугом во взгляде переглядываются между собой.

— О, господи! — резко выдыхает Алексис. — Я испугалась!

— Ничего себе какой громкий звонок… — задумчиво произносит Жаклин. — Неужели Алисия не могла сделать его потише?

— Хоть бы это была Элеанор Вудхам… — с тревогой в душе тихо взмаливается Ракель. — Хотя бы это была она и сказала мне, что с моей тетей.

Ракель дрожащей рукой берет телефон, который лежит недалеко от нее, не будучи вынужденной даже вставать с дивана, и спокойно отвечает на звонок:

— Алло.

— Привет, Ракель! — произносит бодрый женский голос в трубке. — Как ты там поживаешь? Все еще пребываешь в шоке после моего сообщения? Переживаешь за свою любимую тетушку и отчаянно пытаешься найти ее? Даже если это абсолютно бесполезно.

— Э-э-э… — на секунду запинается Ракель и слегка прикусывает губу, понимая, как сердце начинает биться в разы чаще после того как она слышит уже знакомый ей голос. — Элеанор? Элеанор Вудхам?

— М-м-м, кажется ты уже знаешь мое имя и фамилию, — задумчиво отвечает Элеанор. — Я так понимаю, Алисия успела нашептать тебе на ушко про меня до того, как пропала.

— Да, я знаю обо всем , что вы замышляйте.

— Что ж… Вижу, твоя тетушка уже давно посвятила тебя в суть дела.

— Посвятила. Можете не утруждать себя объяснениями.

— Вот и прекрасно!

— Я хочу услышать ответ на всего лишь один единственный вопрос… Что вы сделали с моей тетей? Где она сейчас?

— Как тебе не терпится узнать…

— Отвечайте немедленно! — громко, взволнованно требует ответа Ракель. — Где моя тетя Алисия?

— Тише-тише, деточка, тише, — спокойно произносит Элеанор. — Не надо кричать. Я не глухая.

— Где моя тетя Алисия?

— Побереги нервишки. Потому что они тебе еще понадобятся, когда твоей тетушке придет конец.

— Что?

— Что слышала.

— Что вы с ней сделали, Элеанор Вудхам? — едва сдерживает злость Ракель, крепко сжав свободную руку в кулак. — Что вы с ней сделали?

— Я сделала с твоей тетей то, что должна была сделать.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Что вы имейте в виду?

— Успокойся, дорогая моя, я пока что не убила ее. Твоя тетка жива.

— Что значит, пока что не убила ее?

— Она всего лишь ждет того момента, когда я с ней расквитаюсь.

— Где она? Куда вы ее увезли?

— В одно очень надежное местечко. Где ты точно не сможешь найти ее.

— Почему? — недоумевает Ракель. — Что вам сделала моя тетя, раз вы так поступайте с ней?

— М-м-м, какая ты любопытная…

— Зачем вы преследуйте ее? Зачем?

— Не спеши, Ракель, не спеши. Не надо задавать столько вопросов.

— Я хочу знать, где вы ее спрятали и почему все это затеяли.

— Не переживай, скоро ты обязательно обо всем узнаешь. Но только чуточку позже. Когда я посчитаю нужным.

— И сколько еще вы собирайтесь удерживать ее?

— Столько, сколько захочу, — уверенно заявляет Элеанор. — Могу уверить тебя в том, что ты не увидишь свою любимую тетушку Алисию до тех пор, пока я не решу дать тебе такую возможность.

— Но я хотя бы могу услышать ее голос?

— Нет, не можешь.

— Я хочу убедиться в том, что вы мне не врете.

— Не беспокойся, девочка, пока что твоя тетка жива. Находится там, куда я приказала своим людям привезти ее. — Элеанор ехидно смеется. — Кстати, им очень повезло, что они застали ее в городе в малолюдном месте, мимо которого она шла по своим делам. Так что эти ребятки справились со своей задачей быстро и четко. Остановили, взяли под руку, усадили в машину и увезли.

***

Два дня назад.

Алисия быстро вышагивает по асфальтной дорожке сапогами на небольшом каблуке, крепко обнимая себя руками и время от времени бросая взгляд на все, что она видит вокруг. Она всерьез обеспокоена из-за того, что Ракель проявляет такой повышенный интерес к ее проблемам и всеми способами стремится узнать всю правду. Женщина трясется от одной только мысли, что она будет вынуждена рассказать своей племяннице о том, как в молодости по неосторожности убила человека, когда защищалась от его попыток изнасиловать ее.

Ей очень хочется забыть тот кошмар и больше никогда о нем не вспоминать то, что даже спустя много лет заставляет ее просыпаться ночью в холодном поту. Но к сожалению, обстоятельства никак не позволяют забыть то, за что она еще очень долго будет ненавидеть себя. Даже несмотря на то, что Алисию полностью оправдали и не отправили в тюрьму, где она могла бы отсидеть половину своей жизни. Пока есть люди, которые всячески напоминает ей о грехах прошлого, эта женщина никогда не сможет забыть обо всем этом и жить спокойной жизнью.

В том месте, в котором она неторопливо гуляет, сейчас никого нет. Можно увидеть только лишь какой-то старинный дом, в котором вряд ли кто-то живет, кучу высоких деревьев и прямую пустую автомобильную дорога, по которой никто не проезжает. Здесь очень тихо из-за того, что оживленный центр города находится довольно далеко отсюда. Легкий прохладный ветерок слегка обдувает лицо Алисии и пряди ее коротко подстриженных темных волос, а небо опять заволокло серыми густыми тучами, хотя еще утром в Лондоне была ясная солнечная погода. Может быть, кто-то порой и приезжает сюда, чтобы немного побыть наедине с собой в полной тишине, но все же это место не пользуется популярностью у местных жителей, большая часть которых все-таки находится в более оживленных местах.

Некоторое время назад Алисия побывала в небольшой церкви, расположенной как раз в этом месте, и помолилась Богу. Она еще больше увлеклась верой и стала регулярно молиться как раз после того как совершила нежеланное ею убийство человека. После этого женщина решила не отправляться к себе домой, а немного прогуляться в этом очень тихом месте и подумать над происходящим в ее жизни. Сейчас на дворе середина декабря. Поэтому народ во всю готовится к Рождеству, до которого осталось буквально пара недель, и закупаются подарками для своих близких и всем необходимым для того, чтобы отметить этот праздник с размахом. Однако у Алисии сейчас совсем не праздничное настроение. Она совсем совершенно не чувствует рождественский дух. Хотя будучи маленькой, с большим удовольствием готовилась к Рождеству и обожала дарить и раскрывать подарки со своей семьей.

И такое чувство, что Ракель тоже не слишком заботится о приближающимся празднике, даже если и знает, что до него остались считанные дни. В этом году праздник, который обычно кажется таким красивым и волшебным, либо станет самым худшим, либо вообще не будет отмечаться из-за упаднического настроения и серьезных проблем в их жизни.

«Ракель никогда не узнает о том, что я убила человека, когда была молодой, — с тяжелым сердцем и грустью во взгляде думает Алисия, медленно шагая по прямой дорожке. — Я не хочу, чтобы она отвернулась от меня из-за моих грехов прошлого… О которых эта девушка никогда не узнает. Никогда.»

Алисия нервно сглатывает.

«Пусть лучше думает, что Элеанор угрожает мне из-за одних лишь денег и одержима идеей заполучить всю сумму, — думает Алисия. — Она не должна узнать, что эта женщина на самом деле мстит мне за убийство ее отца, а купюры волнует Элеанор в последнюю очередь.»

Алисия тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди.

«Я готова пойти на что угодно, лишь бы не дать этой гадюке сделать что-нибудь с моей девочкой, — думает Алисия. — Не дать Ракель узнать о том, из-за чего мне до сих хочется под землю провалиться от стыда. Уж лучше умереть, чем позволить ей узнать о том, что шестнадцать лет назад произошло с Гильбертом Вудхамом по моей вине.»

Думая над своей проблемой и способах защитить Ракель от скрываемой правды и каких-либо угроз, Алисия не замечает, как в какой-то момент по автомобильной дороге проезжает какая-то черная машина, которая поначалу едет довольно быстро. Но когда кто-то в салоне видит эту женщину, то водитель постепенно снижает скорость. Находящиеся в авто люди легко узнает ее, даже если та повернута к ним спиной и никак не реагирует на происходящее.

А пока Алисия медленно вышагивает по асфальту и постукивает небольшими каблуками, машина быстро останавливается, а из нее выходят сразу трое мужчин, которые решительно направляются к ней. После этого один из них со спины крепко хватает женщину и плотно затыкает ее рот свободной рукой. От чего душа Алисии мгновенно уходит в пятки, и она с широко распахнутыми глазами пытается закричать и вырваться из крепкой хватки. Но к сожалению, этот мужчина оказывается слишком силен.