— Кстати, хочу немного уйти от темы. — Даниэль складывает руки перед собой на столе. — Мне тут вспомнилось, что в тот день, когда я разругался с вами, Хелен была какая-то грустная и тихая. Она… Мало говорила, как мне показалось. С ней что-то случилось?

— Да, кое-что… Это связано с ее семьей. Точнее, с родителями и бабушкой с дедушкой.

— Это так для нее важно?

— Парни уже давно знают, да и девчонки тоже. Так что… — Питер на секунду замолкает и прочищает горло. — Короче, однажды бабушка Хелен рассказала мне тайну рождения своей внучки, но попросила молчать. Ну а она все-таки услышала нас и потом долго злилась на меня и миссис Маршалл.

— А с чем связана эта тайна?

— Ее родители не погибли, как она думала, а бросили ее.

— Бросили ? — округляет глаза Даниэль.

— Хелен всегда думала, что ее мать умерла во время родов, а отец – задолго до ее рождения. Но оказалось, что они оба могут быть живы. И… Бросили своего ребенка .

— Да, Хелен упоминала о смерти ее родителей при мне и Терренсе…

— Так вот, миссис Маршалл рассказала, что Хелен родилась, когда ее родителям было по шестнадцать-семнадцать. Конечно, бабушка и дедушка Хелен были в шоке от беременности дочери. Но сказали, что готовы помогать в воспитании ребенка. И отговорили ее делать аборт.

— Эта женщина хотела избавиться от ребенка?

— Да, не хотела, чтобы что-то напоминало ей об отце Хелен, который бросил эту женщину из-за давления семьи. И мать Хелен наплевательски относилась к беременности на протяжении всего срока. Была даже угроза выкидыша. К счастью, эта женщина выносила ребенка и родила его. Правда мать Хелен так и не прониклась любовью к своей дочерью и отказалась от нее сразу после рождения.

— Ничего себе… — удивляется Даниэль.

— Она заявила, что не будет забирать малышку домой, и запретила своим родителям делать это. Но у тех не поднялась рука. Они не могли смириться с тем, что ребенка могли забрать в приют. И поэтому эти люди забрали свою внучку с собой. Ну а когда мистер и миссис Маршалл решили отправить мать Хелен на лечение от послеродовой депрессии, то эта женщина сбежала из дома. И так и не вернулась.

— Ну и история… Даже не знаю, что сказать.

— Я и сам был в шоке, когда ее бабушка рассказала об этом. И не могу понять людей, которые бросают своих детей.

— Я тоже не понимаю. О чем вообще думала та женщина? Я понимаю, что она была совсем юная, но ведь ее родители согласились помочь!

— В любом случае и ее, и отца Хелен можно понять. Я бы и сам охерел, если бы шестнадцатилетнему мне сообщили, что у меня будет ребенок.

— Ладно, с матерью все понятно. Но что с отцом? Он что, вообще не участвовал в воспитании ребенка?

— Нет, он ни разу не поинтересовался Хелен и не пытался найти ее после того, как бросил. Похоже, его родители здорово промыли ему мозги, и он напрочь забыл о дочери, которую чуть не убила ее собственная мать.

— И бабушка Хелен никогда не говорила ей об этом?

— Она не решалась, потому что не знала, как Хелен отреагирует. Но эта девушка все узнала, пришла в ярость и злилась на миссис Маршалл за то, что та молчала, а на меня – за то, что я пообещал молчать с мыслью, что такое она должна была узнать от родного человека.

Сэмми тихо скулит, а Питер гладит его по голове.

— Хелен даже про Сэмми забыла, — с грустью во взгляде добавляет Питер. — Мне пришлось взять заботу о нем на себя. Правда пушистый и сам был в депрессии. Из-за того, что его хозяйка не обращала на него никакого внимания. Он не ел, не пил, не играл… Тихо лежал в уголочке целыми днями.

— Бедный песик… — произносит Даниэль, бросив короткий взгляд на Сэмми.

— Но ему же и удалось убедить Хелен перестать злиться. Только благодаря ему она смогла прийти в себя и поняла, что вела себя, мягко говоря, не очень.

— А долго она злилась?

— Где-то несколько дней, — задумчиво отвечает Питер, запустив руку в свои волосы. — Которые были очень тяжелыми и для меня, и для миссис Маршалл.

— Ясно.

— Кстати… Как раз из-за этого случая я… — Питер бросает взгляд на крепко сцепленные пальцы. — Я чуть не сорвался и не порезал себя… Дома у Хелен…

— Дома у Хелен ? — широко распахивает глаза Даниэль.

— Она обращалась со мной так, как я того не заслуживал. Я пытался держаться, но… Ее слова заставили меня сломаться. Я пришел в отчаяние … И когда мне на глаза попалось лезвие от бритвы, я… Не заметил, как взял его и поднес к руке. Но вовремя сумел остановиться и выбросить его куда подальше.

— О, твою мать, чувак…

— Все в порядке, приятель, — бросает легкую улыбку Питер. — Это просто был момент отчаяния. Момент, когда казалось, что нет выхода из сложившейся ситуации.

Сэмми тихонько скулит с грустью во взгляде.

— Сэмми страдал куда больше меня, — добавляет Питер и мягко треплет Сэмми за уши. — Страдал из-за Хелен и переживал за меня. Когда Хелен была рядом, то он смотрел на нее с надеждой, что она все-таки вспомнит о нем. А стоило ей закричать, как он буквально сворачивался в клубочек.

— Представляю, как ему было плохо, — с грустью во взгляде говорит Даниэль.

— Тем не менее он находил в себе силы поддерживать меня. Сэмми помогал мне чувствовать себя лучше. И… Мне кажется, мы с ним стали намного ближе.

— Сэмми и так любит тебя. Только посмотри, какими глазами он на тебя смотрит.

— Вижу… — Питер бросает легкую улыбку. — А еще этот пушистик перестал ревновать Хелен ко мне.

— Серьезно? — по-доброму усмехается Даниэль. — Сэмми ревновал?

— О, еще как! — со смешком восклицает Питер. — Пушистый не давал мне остаться наедине с Хелен и все время нам мешал.

— Надо же… — Даниэль переводит взгляд на Сэмми. — Что, парень, не хотел делить свою хозяйку с Питером? Думал, что она только твоя?

Сэмми уверенно подает голос, дружелюбно смотря на Даниэля и Питера.

— Не знаю, может, Сэмми ревновал в шутку, — с легкой улыбкой предполагает Питер. — Но думаю, поначалу он все-таки относился ко мне настороженно. Не позволял мне остаться с Маршалл наедине. А потом привык и стал изредка позволять . Хотя он все равно продолжает вредничать. Особенно когда я начинаю целовать Хелен.

— Что же с ним случится, когда у вас будет секс?

— У него будет истерика. — Питер хитро улыбается. — Хотя я сделаю все, чтобы пушистого не было рядом.

— Походу, кое-кому точно нужна подружка, — по-доброму усмехается Даниэль. — Чтобы увлечься ею и забыть про существование хозяйки и ее возлюбленного.

— Да, но пока кандидаток на роль его подружки нет.

— Ничего, приятель! Даже если я и буду заводить собаку, то обещаю, что заведу девочку. Специально ради Сэмми.

— Смотри, чтобы и Кэссиди была довольна.

— Конечно, будет! Да, может, ей нравятся маленькие собачки наподобие мопсов, шпицев или чихуахуа, а я предпочитаю крупных – таких, как ретриверы, овчарки или лабрадоры. Но Кэсс полюбит любую собачку.

— Кстати, а ты знал, что Анна боится их?

— Нет, не знал. Мы никогда не говорили про собак и кошек, если честно. Не было разговора о том, что я хотел бы завести питомца. Но раз Анна не живет со мной, я могу смело выбирать щенка или взрослую собаку.

— Как будешь готов – Сэмми придет познакомиться.

Сэмми в прыжке радостно подает голос, заставляя Питера и Даниэля тихо хихикнуть и покачать головой.

— Кстати, ты еще не опьянел после пивка? — интересуется Даниэль.

— Да вроде нет, — пожимает плечами Питер. — Но мне определенно хорошо. Я абсолютно расслабленный и спокойный.

— Мне тоже. — Даниэль медленно встает из-за барной стойки, опираясь на нее руками, и берет обе пустые бутылки. — Давно я не чувствовал такой легкости.

— После стольких напряженных дней это то, что нужно.

С этими словами Питер тоже встает из-за барной стойки, берет свой мобильный телефон и вместе с Даниэлем, который по дороге выбрасывает бутылки в мусорное ведро, направляется в гостиную.

— Знаешь, должен признаться, мне стало немного лучше после этого разговора, — с легкой улыбкой признается Даниэль. — Правда… Я очень рад, что выпустил все это наружу.

— Да и мне тоже, — соглашается Питер, немного пригладив волосы и положив телефон на столик рядом со своими очками. — Все-таки если соблюдать меру, то выпивка может помочь расслабиться.

Даниэль и Питер присаживаются на диван рядом друг с другом.

— Наверное, это наш самый откровенный разговор, — отмечает Питер, закинув одну руку на спинку дивана. — Да и мы уже давно не проводили время вместе.

— Согласен… — кивает Даниэль и проводит рукой по своим волосам. — И я даже не могу понять, когда все изменилось…

— Мне кажется, после знакомства с братьями МакКлайф.

— Может быть… Мы стали больше времени проводить сначала с Терренсом, а потом и с Эдвардом. И… Совсем перестали куда-то выбираться вдвоем. Хотя раньше делали это едва не каждый день.

В этот момент Сэмми присаживается на пол напротив Даниэля и Питера, чтобы послушать их разговор.

— Не знаю, что думаешь ты, но мне кажется, сейчас мы общаемся даже лучше, чем раньше, — задумчиво отмечает Питер. — Да, мы и до этого были друзьями и много тусовались вместе, но… Что-то было не то… А после того конфликта это стало проявляться намного ярче… Может, мы и извинились друг перед другом и снова поладили, но… Какой-то осадок все равно остался. И… Он не давал нам снова сблизиться.

— Знаешь, иногда я тоже так думаю. Вроде мы общались, и все было хорошо. Но все равно между нами был какой-то барьер. Не знаю… Может… Мы не до конца простили друг друга . И все еще злимся.

— Мне кажется, раньше мы не были так уж близки, а сейчас наши отношения стали намного лучше и крепче.

— Я точно также думал и про Терренса. Когда мы с тобой поругались, я начал все чаще об этом думать. Вроде мы хорошо общались с МакКлайфом, но… Я считал, что мы никогда не были такими уж близкими друзьями. Да, было здорово проводить с ним время. Но тогда я вряд ли бы назвал его близким себе человеком. Не назвал бы его своим братом.

— Терренс и мне не был близок. А Эдвард – тем более. Мы очень плохо знали его. Они оба классные ребята, но тогда для меня МакКлайфы были просто знакомыми.

— И я думаю, то же самое было и между мной и тобой. Мы просто поддерживали хорошие отношения как коллеги, когда играли в группе Альберта.

— Наверное, если бы группа распалась намного раньше, то мы с тобой вряд ли бы продолжили общаться.

— Послушай, Пит, ты не обижайся на то, что я скажу, но мне кажется, так было из-за тебя, — неуверенно предполагает Даниэль.

— Из-за меня ?

— Первое время ты вообще не шел на контакт и избегал меня. Даже не пытался заговорить о чем-то, кроме дел группы.

— Послушай, Даниэль…

— Я понимаю, что мы казались слишком разными для того, чтобы дружить. Люди до сих пор об этом говорят. Но бегать от меня как угорелый тоже было неправильно.

— Верно… Так и было.

— Почему ты избегал меня?

— Хочешь правду?

— Хотелось бы.

— Ладно, я скажу… — Питер замолкает на пару секунд и тихо усмехается, переведя взгляд на Даниэля. — Просто я боялся тебя.

— Боялся? Меня ? Но почему?

— Ты напоминал мне о тех ребятах, что учились в моей школе. Они все выглядели устрашающими… Вот и ты казался таким же… Был слишком крутым, немного надменным и гордым… Мне казалось, ты и знать не знаешь, что такое доброта и сочувствие.

— Нет, Роуз, не могу поверить… — негромко смеется Даниэль, покачивая головой.

— Когда я увидел тебя на том прослушивании, то сказал себе, что должен как можно дальше держаться от того парня. Постоянно молился: « Только бы не оказаться с ним в одной группе! ». А иначе ты превратишь мою жизнь в ад.

— Эй, с чего ты это взял? — с легкой улыбкой удивляется Даниэль, хлопнув Питера по плечу. — Я, наоборот, хотел оказаться с тобой в группе! Ты сразу показался мне нормальным парнем, с которым будет легко работать.

— Потому что ты мог почуять, что я намного слабее и не способен дать отпор. И меня не пронесло. Я узнал, что буду играть в одной группе с тобой… И был готов застрелиться или повеситься . Ибо понимал – моей жизни придет конец.

— О, твою мать… — Даниэль хлопает рукой по лбу и качает головой. — У меня нет слов…

— Я даже был готов отказаться от работы, лишь бы не видеть тебя. Но передумал лишь из-за того, что у меня не было денег. И поэтому пообещал себе продержаться в группе хотя бы некоторое время. До тех пор, пока не заработаю немного денег.

— Черт, я не понимаю… Там были такие гниды, которые задирали нос, а ты испугался лишь меня .

— Если кто-то и был гнидой, то выглядел безобидным. Однако ты выглядел так, будто запросто возьмешь пушку и убьешь любого, кто посмеет пойти против тебя.

— Неправда, я не был таким! — с легкой улыбкой возражает Даниэль. — Не надо делать из меня монстра!

— Тогда ты реально казался мне монстром.

— И ты не мог сыграть с первого раза, потому что чувствовал себя некомфортно, когда нам пришлось вместе играть на прослушивании?

— Это одна из причин, — спокойно признается Питер. — Но я переживал также из-за своих навыков. Я сильно сомневался в том, что смогу сыграть. Когда я пришел на прослушивание, то до этого ни разу не держал барабанные палочки в руках. Я даже не знал, как выглядят барабаны, и впервые увидел их лишь на прослушивании. стали даже слушать.

— Но почему ты хотел быть именно барабанщиком?

— Полагал, что смогу что-то сыграть, имея хоть какой-то навык игры на кахоне. Гитару я тоже никогда не видел в глаза и не держал в руках. Вот и решил подать заявку на место барабанщика.

— Ну знаешь, приятель, даже если ты вообще не умел играть на ударных, им понравилась твоя игра. Как, впрочем, и мне и тем ребятам, которые тоже пришли на прослушивания.

— Если честно, я до сих пор удивлен, что кому-то могло понравиться то, что у меня получилось сыграть. Ведь я играл мимо нот и не мог сказать ни слова, когда они о чем-то меня спрашивали.

— Я думаю, они увидели в тебе потенциал. Были уверены, что если ты приложишь немного усилий, то будешь играть как профессионал. И вскоре все так и случилось.

— Да, но скольких нервов мне это стоило. Порой я просто впадал в истерику и порывался все бросить. Помогала лишь мысль о том, что мне нужны деньги.

— Но ты ведь любишь петь и играть.

— Верно, но я все делал неправильно и был ужасен в пении и игре. Знающий человек мог сразу же это увидеть. Даже когда я пытался заработать деньги, играя на улицах города, мне постоянно указывали на ошибки.

— Ну и что? Ты же не родился с врожденным навыком игры на ударных и пения! К тому же, любые таланты нужно развивать.

— Знаю. Поэтому и прислушивался к критике. И пытался бороться со страхом показать свой талант.

— И правильно сделал. А иначе бы ты до конца своих дней работал разносчиком пиццы, курьером или человеком, который раздает листовки на улицах.

— Да… Наверное, я бы так и работал курьером или продавцом-консультантом. Но я увидел яркое объявление, что висело на остановке и несколько раз попадалось мне в журналах. Как будто кто-то говорил мне, что надо попробовать. Что это мой шанс. Моя судьба.

— А я не стал раздумывать после того, как увидел объявление в газете. Подумал: « Почему бы и нет? ». Уточнил все детали и отправился на первое прослушивание, перед которым сутками напролет играл на гитаре и вспоминал все, что забыл после долгого перерыва.

— И должен признаться, ты тогда классно сыграл, — с легкой улыбкой отмечает Питер. — Даже если у тебя не было так уж много опыта, это было здорово.

— Однако я и сам переживал. Да, у меня был опыт, и я умел играть, но понимал, что этого было мало.

— Его оказалось достаточно для того, чтобы стать участником группы. Несколько прослушиваний дали понять, что из тебя точно можно слепить что-то стоящее.

— Я был так счастлив, когда мне позвонили и сообщили, что принимают меня в группу. Но еще больше обрадовался, когда получил деньги за наше первое выступление в каком-то клубе.

— А я как я обрадовался, когда получил звонок от человека, который сказал, что меня принимают в группу. — Питер проводит рукой по волосам и потирает лоб. — Правда сильно занервничал, когда узнал, что тебя тоже приняли. Мне… Стало страшно , когда мы встретились уже как участники группы Альберта.

— А я был рад поработать с тобой и подумал, что ты мог бы стать мне хорошим другом. Хотелось пообщаться с простым парнем, который не строил бы из себя выскочку.

— Как я уже сказал, у меня были мысли послать все к черту. Из-за тебя и Марти… На первый взгляд она казалась милой и пушистой, но все же оказалась настоящей стервой. Чертовой принцессой, которую все обязаны ублажать.

— Она и мне сразу же не понравилась. Вот уж с ней я точно не собирался дружить и общаться. А вот ты мне понравился . Я хотел подружиться с тобой. Ну или хотя бы просто пообщаться. И я даже не думал как-то вредить тебе.

— Знаю… Но я не верил… Думал, что твое дружелюбие – это маска. Что на самом деле ты только и ждешь момента, когда сможешь поиздеваться надо мой. Я не доверял тебе первое время. Думал, что ты лгал, притворялся и планировал меня подставить.

— Черт, Роуз, ты удивляешь… — скромно хихикает Даниэль.

— Как я уже сказал, ты всегда казался слишком холодным, крутым и высокомерным. Я видел, что ты всегда держался более, чем уверенно. И твой взгляд давал понять, что ты убьешь любого, кто пойдет к тебе. А я страшно боялся плохих ребят и не мог дать сдачи. Это были мои страхи, с которыми я никак не мог справиться еще со школьных времен.

— Ох, Пит… — Даниэль с тихим смешком проводит рукой по своему лицу. — Ну и рассмешил ты меня…

— Ну знаешь, у меня ноги тряслись, когда я шел на очередную репетицию с мыслью, что проведу много времени с таким опасным и ужасным человеком, как ты.

— Да, может, с виду я немного холодный и никогда не вел себя примерно. Но я уж точно никогда не причинял никому никакого вреда. А если я и подшучивал, то лишь из добрых побуждений.

— Сказал бы ты это тогда, я бы не поверил.

— Эй, я не монстр!

— Спешу тебе сообщить, что я чуть в штаны не наложил, когда ты однажды подловил меня на улице после очередной репетиции, — сквозь смех признается Питер. — Кругом как раз никого не было, и я ужасно перепугался, когда ты начал приближаться. Я начал вспоминать свои школьные года и подумал: « Все, мне крышка! »!

— Да я просто хотел спросить, почему ты никогда не разговариваешь со мной и держишься в стороне, пока нам не приходиться обсуждать вопросы группы. Хотел поговорить с тобой, предложить куда-то сходить и получше узнать тебя. Я пытался сблизиться с тобой, но ты все время избегал меня. И мне было обидно , ведь я не сделал тебе ничего плохого.

— Прости, Дэн…

— Ты меня удивляешь.

— Да, спустя какое-то время я начал понимать, что ты и правда был настроен дружелюбно. Но я все равно боялся довериться тебе.

— Тогда я не думал, что это связано с твоим нежеланием открыться людям из страха быть ими посланным и униженным.

— Я очень долго не доверял людям и думал, что едва ли не весь мир настроен против меня. Вот отсюда мое желание отстраняться от других. Хотя я никогда не был интровертом и всегда хотел общаться с людьми. Просто я пытался научиться доверять им и понять, что не все люди – гниды.

— Ты мог бы сразу все объяснить, а не искать какие-то глупые отмазки, дабы сбежать от меня.

— Недоверие и нежелание быть слабым заставляло молчать. Я сумел довериться тебе лишь спустя долгое время. Сначала учился работать с тобой и находить компромисс. Потом пытался не нервничать и не бояться твоего присутствия. И последним шагом стало согласие провести с тобой время. И я тогда ни капли не пожалел, что сделал это. Ведь ты открылся мне с другой стороны. И постепенно я начал понимать, что ты не такой уж и плохой и ужасный, а вполне неплохой мужик.

— И я убедился в том, что не ошибся, когда подумал, что мне стоит выбрать тебя в качестве своего друга.

— По крайней мере, с тобой всегда было весело, — бросает легкую улыбку Питер. — И мне еще долго не верилось, что появился человек, который не использовал меня в своих интересах и действительно хотел дружить со мной.

— Ну а стоило тебе открыться, как мы без проблем нашли общий язык.

— Мне кажется, нас объединила не только работа в группе, но и желание поиздеваться над Марти.

— О да, это было мое любимое занятие, — тихо хихикает Даниэль. — Уж кто точно был холодным, надменным и крутым, так это мисс Марти Пэтч. А вовсе не я!

— Было круто пользоваться тем, что она не осмеливалась наброситься на нас с кулаками. Она могла лишь пойти к Альберту и пожаловаться, что мы ее обижаем. Хотя мне было по хер на его лекции. И эту девчонку я совсем не боялся.

— А Альберт ничего и не делал – только лишь угрожал пальчиком. Мол, нехорошо, парни, девушку обижать.

— Ага, а если эта девушка мертвого из могилы поднимет?

— Может, я никогда не поднимал руку на девушку и не посмею это сделать. Но я никогда не стеснялся говорить в лицо, что меня что-то бесит.

— Есть истерички, которым можно что-то объяснить лишь с помощью крика.

— Удивлен, что я сумел продержаться столько лет. Если бы не те неплохие гонорары, я бы уже давно свалил из группы.

— По идее, я должен был расстроиться из-за ухода из группы. Но я был ужасно рад ! Рад, что я послал Марти куда подальше.

— Только жаба душила, когда мне пришлось отдать ей деньги за платок, который я порвал. Не хотел ничего платить из принципа, но побоялся проблем.

— Ничего, жизнь расставила все по свои местам, — уверенно отвечает Питер и хитро улыбается. — Сейчас эта девчонка рвет и мечет из-за того, что осталась без работы.

— Почему ты так думаешь?

— О, точно! Ты же не знаешь! Я тут недавно узнал, что Альберт стал банкротом, закрыл свою студию и продал почти все свои дома за границей.

— Альберт стал банкротом?

— Да. Правда я не понял, что произошло. То ли Сандерсон влез в крупные долги, то ли накосячил с уплатой налогов, но его дела оказались очень плохи.

— А откуда ты это знаешь?

— Эштон рассказал.

— Эштон? Это… — Даниэль призадумывается на пару секунд, приложив палец к губе. — Подожди… Это случайно не тот звуковик с кривой улыбкой из-за лицевого паралича?

— Он самый! Я с ним немного побазарил, и Эш рассказал про Альберта и Рэйчел, которая начала с кем-то встречаться. И она счастлива.

— Слушай, а мне помнится, что Брианна говорила о каких-то проблемах Марти. Что если ее кузина знала обо всем, а Эш любезно слил нам информацию?

— Не исключаю. Раз Бри говорила так уверенно, значит, она все знала, но решила не вдаваться в подробности.

— Кстати, а чем сейчас занимается Эш?

— Ничем. Он как раз жаловался, что не может найти работу. Перебивается какими-то подработками, но все равно буквально концы с концами сводит.

— Так может поможем Эшу? Я думаю, мы сможем найти ему работу в команде нашей группе? Этот парень толковый и ответственный. Мы всегда можем положиться на него.

— Да-да, я как раз думал об этом.

— Я за! И думаю, МакКлайфы тоже согласятся. Только я пока не знаю, что мы можем предложить ему.

— Зато я знаю! Эш мог бы быть хорошей заменой Коннору и стать нашим ассистентом.

— Да, Коннор… Что-то паренек совсем пропал… Ты видел его?

— Нет, уже давно.

— Наверное, нашел очередную молоденькую красотку и сейчас мутит с ней.

— А я думаю, что он до сих пор не пришел в себя после того, как мы с Эдвардом и Терренсом хорошенько врезали ему на глазах людей в кафе, — скромно хихикает Питер.

— Правда? — удивляется Даниэль. — Вы ему врезали?

— Ага. Пара ударов по яйцам и пощечин – и нам стало очень хорошо.

— Но когда?

— Через несколько минут после того, как ты ушел из кафе.

— Значит, я пропустил все самое интересное…

— Просто вышли из себя из-за того, что он поливал тебя грязью и припомнил все наши грешки.

— Ну и дела…

На пару секунд воцаряется пауза, во время которой Даниэль почесывает затылок и быстро вытаскивает соринку из глаза, пока Питер гладит Сэмми по голове.

— В любом случае я не жалею о том времени, — с легкой улыбкой признается Питер. — Несмотря на все трудности. Ведь благодаря этому моя жизнь изменилась к лучшему. И я встретил очень много хороших людей, некоторые из которых стали мне по-настоящему близки.

— Я тоже ценю время, проведенное в группе Альберта, — уверенно признается Даниэль. — Ведь я наконец-то встретил людей, которые никогда не предадут меня. Приятно знать, что есть те, кто дружат с тобой не потому, что ты – пацан из обеспеченной семьи. А потому, что просто хотят дружить без какой-либо корысти и выгоды.

— Мне все равно, богатый человек или нет. Если я хочу с ним дружить, то буду. Не важно, бедный он или богатый, здоровый или больной. Самое главное – это характер. Поступки. Готовность чем-то жертвовать и быть рядом в трудные времена.

— Рад это слышать, — бросает легкую улыбку Даниэль. — И я искренне ценю еще и то время, которое со своими лучшими друзьями. Друзьями, которые стали мне по-настоящему близки. Стали как братья . Которых я люблю.

— Вы трое – не просто мои лучшие друзья, а братья , спасшие меня от одиночества и тех ужасных поступков, которые я мог совершить.

— И здорово, что Терренс и Эдвард присоединились к нам. Я рад, что мы встретили их, смогли быстро найти общий язык и сделать наше увлечение источником дохода я.

— И это только начало , — уверенно говорит Питер. — Впереди нас ждет еще очень много интересного.

— Обещаю, что не подведу.

— Уж теперь-то можно сказать, что мы с тобой знаем друг о друге если не все, так уже многое. И стали намного ближе. Как я уже говорил, раньше мы были просто коллегами, а теперь стали настоящими друзьями, которые проводят время вместе не только ради группы, но и по своему желанию.

— Абсолютно согласен, — с легкой улыбкой произносит Даниэль. — Думаю, теперь мы будем намного лучше понимать друг друга. Я рассказал о себе абсолютно все и больше ничего не скрываю.

— Я тоже рассказал о себе все, что смог. Больше не скрываю ничего и полностью доверяю тем, с кем общаюсь.

— Теперь ты знаешь, что тебе нечего меня бояться.

— Это уже в прошлом.

— Ты всегда можешь обратиться ко мне. Я друзей в беде не бросаю.

— Я знаю. Ты тоже можешь на меня рассчитывать.

Даниэль и Питер с легкими улыбками обмениваются братским рукопожатием и заключают друг друга в крепкие, дружеские объятия, похлопав друг друга по спине, плечу или голове.

— Спасибо, что выслушал и поддержал, — благодарит Даниэль. — Мне стало намного легче.

— Спасибо, что доверился и открылся, — отвечает Питер.

Спустя пару секунд Питер и Даниэль отстраняются, пока Сэмми подходит к гитаре, что находится рядом с одним из маленьких столиков с разными вещичками и начинает лапой трогать струны. Из-за этого в гостиной раздаются негромкие приятные звуки, которые привлекают внимание парней.

— Приятная мелодия, — отмечает Даниэль и по-доброму усмехается. — У кое-кого определенно есть музыкальные способности.

— Сэмми, ну что это такое? — возмущается Питер, переведя взгляд на Сэмми. — Кто тебе разрешал без спроса трогать чужие вещи? Сэмюэль! Я к тебе обращаюсь!

— Да ладно, пускай!

— Прости, он что-то неравнодушен к гитарам. Когда я иногда играю и пою дома, Сэмми всегда приходит ко мне и подпевает. И пытается лапой перебирать струны.

— У него здорово получается. — Даниэль переводит взгляд на Сэмми. — Эй, Сэмми, а можешь исполнишь нам что-нибудь? Порадуй нас своим сольным концертом!

Радостный Сэмми два раза громко подает голос, зубами хватает ремешок гитары и тащит инструмент к ногам Питера и Даниэля.

— Нет, по-моему, это нам предлагают сыграть и спеть, — сквозь скромный смех предполагает Питер.

— А почему бы и нет? — удивляется Даниэль, берет в руки гитару и удобно располагает перед собой, начав тихонько перебирать струны. — Давай сыграем что-нибудь. Мы уже сто лет ничего не играли.

— Как только Терренс выпишется из больницы, мы обязательно сыграем что-нибудь.

— Жду не дождусь, когда он снова будет с нами.

Сэмми тем временем умудряется найти вторую гитару в том беспорядке, что царит в гостиной рядом с лестницей и притаскивает ее Питеру.

— О, пушистый явно настроен серьезно, — тихо усмехается Питер.

— Да уж, — пожимает плечами Даниэль.

— Ну что ж… — Питер берет гитару, которую ему принес Сэмми, с высунутым языком смотрящий на него и Даниэля. — В принципе можно сыграть что-нибудь для души. Немного размять пальцы и разогреть голоса.

— Да, сыграем как в старые добрые времена, — медленно перебирая струны, кивает Даниэль.

— Только вот что?

Даниэль еще несколько секунд перебирает струны гитары, пока Питер просто создает некий ритм. Сэмми же просто сидит напротив парней, с интересом наблюдает за ними и ждет, когда же те сыграют хоть пару аккордов и что-то споют. Впрочем, долго песику ждать не приходится, ибо в какой-то момент Перкинс начинает петь и исполнять на гитаре спокойную, душевную песню. Питер присоединяется к Даниэлю и с легкой улыбкой поет еще пару-тройку строчек, достаточно уверенно перебирая струны гитары. А когда парни начинают исполнять припев, Сэмми с удовольствием начинает тихонько подвывать парням, удивительно точно попадая в ритм. Хоть Даниэль и Питер не сдерживают смешки, они стараются не останавливаться и продолжают играть, иногда переглядываясь друг с другом с легкими улыбками на лице. К слову, они оба блестяще берут высокие ноты безо всякой нехватки дыхания и дрожи в голосе, а песик весело подвывает в определенных моментах.

Увлекшись игрой и пением, Даниэль и Питер и опомниться не успевают, как песня подходит к концу. Они вместе допевают последние строчки припева, аккомпанируя себе под гитару для своего единственного верного слушателя, который внимательно вслушивается в каждое слово и каждую ноту. А после того, как друзья берут последний аккорды, в гостиной воцаряется тишина, которую может нарушить лишь радостный лай Сэмми.

— Это было классно ! — бодро восклицает Питер.

— Да, — с легкой улыбкой соглашается Даниэль.

— А у тебя очень даже неплохо получилось.

— Благодарю, ты тоже, как всегда, на высоте. И заметь, что я наконец-то нормально взял высокие ноты.

— Да-да, я уже заметил. А всего-то надо было перестать курить и делать упражнения для голоса.

— Да я уже давно не курю. Еще с того дня, когда поругался с Анной и оказался сбитым машиной.

— Все-таки когда тебя сбила машина, твои мозги прошли профилактику.

— Может быть, — по-доброму усмехается Даниэль.

Сэмми привлекает к себе внимание Даниэля и Питера, еще пару раз громко подав голос.

— Эй, ушастый, а ты можешь стать звездой! — бодро отмечает Даниэль, погладив Сэмми по голове. — У тебя огромный талант!

Даниэль замолкает на пару секунд, мягко трепля Сэмми за ушки.

— Слушай, парень, а ты не хочешь как-нибудь спеть с нашей группой и стать специально приглашенным гостем, который точно понравится нашим поклонникам? — предлагает Даниэль.

Сэмми уверенно подает голос.

— Мы с Эдвардом и Терренсом уже говорили об этом, — с легкой улыбкой признается Питер. — И они оба решили, что это будет реально круто .

— Значит, как-нибудь выведем Сэмми в свет.

Сэмми снова подает голос, радостно подпрыгнув и заставив Даниэля с Питером тихонько захихикать и покачать головой.

— Кстати, я только сейчас начал задумываться о том, что эта песня здорово нам подходит, — задумчиво отмечает Даниэль. — Ее слова хорошо описываю нас и нашу жизнь. Мы многое пережили, но от этого становимся только сильнее.

— Теперь я начинаю понять, почему она нам так нравится, и мы никогда не играли ее с МакКлайфами, — задумчиво отвечает Питер. — Это песня о нас .

— Ну у нас своя песня, а у Эдварда с Терренсом есть какая-нибудь своя, которую они поют только вдвоем.

— Я тут вспомнил, как они доставали нас одной песней, которая застряла у меня в голове на целую неделю, когда мы работали в студии.

— О да! — тихо усмехается Даниэль. — Они пели ее везде ! Но я думал, что эти двое прибьют нас, когда мы начали во весь голос распевать ту приставучую песню, которая на тот момент была еще совсем новая.

— Я помню, — скромно хихикает Питер и почесывает шерстку Сэмми.

— Слушай, Роуз, а сколько мы уже знаем друг друга? — перебирая струны гитары, слегка хмурится Даниэль.

— Э-э-э… — также что-то наигрывая на гитаре, запинается Питер. — Если я не ошибаюсь, то… Лет пять … Незадолго до твоего дня рождения… Точнее, будет пять лет.

— Твою ж мать… Как же быстро летит время… — Даниэль медленно вдыхает с легкой улыбкой на лице. — А вроде только недавно на прослушивании вместе играли. И я пытался найти к тебе подход…

— Такое чувство, будто это все было вчера, но уже прошло почти пять лет.

Сэмми тихо подает голос, смотря на Даниэля и Питера.

— Да, Сэмми, пять лет… — кивает Даниэль.

В воздухе воцаряется пауза, во время которой друзья о чем-то призадумаются, а Сэмми с интересом наблюдает за ними. А через несколько секунд они слышат, как раздается звонок в дверь, и на автомате оборачиваются в сторону двери.

— Наверное, Хелен приехала, — предполагает Даниэль.

Резко проведя рукой по своим волосам, Даниэль откладывает гитару в сторону, встает с дивана и направляется ко входной двери, пока Питер почесывает шерстку Сэмми, который энергично виляет хвостом. И как только Перкинс открывает дверь, он действительно видит на пороге Хелен, которая с милой улыбкой машет ему рукой.

— Привет, Даниэль, — дружелюбно говорит Хелен.

— Привет, Хелен, — с легкой улыбкой дружелюбно здоровается Даниэль и приветствует Хелен объятиями и дружеским поцелуем в щеку. — Рад тебя видеть.

— Прости за беспокойство, но Питер сказал, что они с Сэмми находятся у тебя дома.

— Конечно, проходи. Сэмми с Питом уже ждут тебя.

Даниэль позволяет Хелен зайти в дом и закрывает за ней дверь. А когда девушка приходит в гостиную, она сразу слышит радостный лай Сэмми, который подбегает к ней, виляя хвостом с высунутым языком.

— Сэмми! — радостно восклицает Хелен и начинает гладить Сэмми по голове. — Привет, мой хороший, привет! Привет… Скучал по мне?

Сэмми только больше тянется к Хелен, с нетерпением ожидая ласки, которую та с удовольствием ему дает, пока Питер подходит к ним с легкой улыбкой на лице.

— Мальчик мой хороший… — мягко произносит Хелен, наглаживая Сэмми шерстку, пока он крутится вокруг нее и неотрывно смотрит на нее. — Соскучился по хозяйке…

— Этот проказник наконец-то дождался свою хозяйку, — с легкой улыбкой говорит Питер. — Ну а я дождался свою любимую девушку.

— Как и я дождалась встречи с любимым мужчиной, — скромно улыбается Хелен.

Обменявшись искренними улыбками, Хелен и Питер целуют друг друга в щеку и трогательно обнимаются. А как только Даниэль заходит в гостиную, влюбленные отстраняются, не желая демонстрировать, как они счастливы в тот момент, пока он переживает из-за ситуации с Анной.

— А я смотрю, вы тут неплохо провели время, — бросив взгляд на гитары, лежащие на диване, предполагает Хелен. — На гитарах играли.

— Это все Сэмми, — отвечает Даниэль. — Он притащил нам гитары, и мы решили поиграть для души. И кстати, он здорово нам помогал.

— Ага, пушистый с удовольствием подпевал нам, — добавляет Питер.

— Правда? — удивляется Хелен и скромно хихикает. — А я давно подозревала, что у Сэмми есть музыкальный талант. Он подвывает любой песне. Моя бабушка любит слушать диски со старыми песнями или включать радио. Правда она не может нормально послушать музыку, потому что этот проказник своим воем перекрывает все звуки.

— Тебе повезло, что твои соседи не жалуются на его вой.

— Да, слава богу, соседи у нас хорошие и не устраивают скандал при каждой возможности.

Сэмми негромко подает голос, а Хелен мягко треплет его за уши и затем обращает внимание на его шерстку, по которой проводит рукой.

— Эй, Сэмми, а почему у тебя грязная шерстка? — слегка хмурится Хелен. — Опять искупался в речке или лужице?

— Ага, в бассейне на заднем дворе, — уверенно говорит Питер, скрестив руки на груди.

— В грязном бассейне, — с хитрой улыбкой расставляет руки в бока Даниэль. — Мне лень его чистить… Пока мы с блондином тут болтали, пушистый успел сбегать на задний двор и искупаться.

— Ох, Сэмми… — с легкой улыбкой вздыхает Хелен. — Любишь же ты грязь… Вот любил бы купаться в ванной и терпеть мытье, цены бы тебе не было.

— Наверное, его приходиться держать в две или три пары рук, чтобы помыть?

— И не говори! Сэмми не может терпеть, когда я мою его после каждой прогулки. Знаешь, какой он чумазый после того, как побегает, попрыгает в лужах и покатается по грязной земле. А у него еще хватает наглости сбегать из ванны, когда я уже намылю его шампунем.

— Понимаю, — скромно хихикает Даниэль. — Но к счастью, с моей собакой таких проблем не было. Из-за того, что Челси была маленькая, ее было намного легче мыть. Взял в охапку, засунул под кран и моешь.

— Ну этого красавца в охапку не возьмешь, ибо он очень тяжелый, — отмечает Питер и треплет Сэмми за уши. — Сэмми можно было носить на руках, когда он был щенком. Но сейчас пушистый уже вырос и стал тридцатикиллограммовой тушкой.

— Зато он очень веселый и подвижный, — с легкой улыбкой говорит Хелен. — С таким песиком уж точно не придется скучать. Да и прогулки с ними запросто могут заменить поход в фитнес-клуб.

— Как говорится, сочетаешь полезное с приятным, — пожимает плечами Даниэль.

— Да… — Хелен проводит рукой по шерстке Сэмми, — Кстати, Даниэль, а раз ты тоже любишь собак и уже имеешь опыт, то почему бы и тебе не завести собачку?

— Да-да, я уже думаю об этом и сказал Питеру, что хотел бы завести собаку.