— Мне было лет шестнадцать-семнадцать. Встречался с одной девчонкой. На вид милая и пушистая, но на самом деле была той еще скандалисткой и истеричкой. — Даниэль быстро прочищает горло. — Поначалу все было хорошо… Но спустя какое-то время она резко изменилась. Начала очень сильно давить на меня и всячески изводить. Провоцировать скандалы… Доставала болезненной ревностью. Даже просто взглянув на девушку или отведя взгляд в сторону, я был вынужден терпеть ее истерики по поводу того, что ей изменяют. Несколько раз она пыталась вызвать у меня ревность и вынуждала набрасываться на пацанов, перед которыми крутила хвостом. Эта девчонка извела меня всего за пару-тройку недель. Я и сам не заметил, как почувствовал себя опустошенным. Эта девчонка высасывала из меня всю энергию…

— А почему не бросил?

— Любил. Точнее… Меня к ней тянуло … Она была очень хороша в постели. Секс всегда был на высоте. По крайней мере, первое время.

— Она требовала внимания?

— Постоянного внимания. Я должен был находиться возле нее днями и ночами. Мои друзья крутили пальцем у виска и удивлялись, почему я терпел все эти ежедневные истерики той, кто ревновала меня не только к девушкам, но и парням.

— Вот как!

— То есть, я должен был забить на всех друзей, среди которых были и девушки, и парни, и все время быть с ней. Говорить, какая она прекрасная, любимая и неповторимая. Это был тот момент, когда меня реально загнали в угол. Я чувствовал себя все хуже и хуже. Начал буквально задыхаться . В какой-то момент моя самооценка упала ниже плинтуса, ибо она критиковала всего меня: прическу, лицо, одежду, привычки… То умудрялась найти у меня лишний вес, то наоборот говорила, что я слишком худой…

— Я не верю, что ты реально все это терпел, — уверенно говорит Питер. — Ты не тот мужик, который будет все это молча проглатывать.

— Несколько раз я пробовал бросить ее в пылу гнева. Но она всегда падала мне в ноги и устраивала истерику… Умоляла не бросать и обещала стать лучше… Ну а я верил ее слезам и обещаниям, что она изменится, и возвращался с ней.

— А твои родители знали про эти отношения?

— Знали. И были против нее. Кэсс тоже была в курсе. Правда она не вмешивалась и просто молча наблюдала со стороны. Но когда мы разговаривали в палате, она сказала, что ей не нравилась та девица.

— И сколько же все это длилось?

— Эти отношения были очень долгими. Несколько месяцев – точно. Но однажды я все-таки понял, что так больше не могло продолжаться. Ведь я совсем перестал общаться с друзьями и избегал их. Я и сам не заметил, как начал бояться разозлить ту девку, и стал ее подкаблучником. Стал жертвой какого-то психологического насилия. И тогда я решил, что пора с этим кончать. — Даниэль быстро прочищает горло. — Так что я взял волю в кулак и заявил об окончательном расставании. И это оказалось легче, чем я думал. Ведь… Любовь уже прошла, а секс стал однообразным.

— И что она?

— Она, конечно же, снова устроила истерику, ревела и умоляла не бросать. Но тогда я был непреклонен и окончательно бросил ее. И знаешь, какое я почувствовал облегчение! Я наконец-то начал свободно дышать. А как было здорово возобновить общение с друзьями и всеми теми, кого я забыл из-за этой мадам! Я был безумно счастлив, что закончил эти отношения! На радостях так набухался, что чуть кони не двинул.

— Чувство свободы становится еще более ценным, когда тебя на долгое время его упорно лишают.

— Правда после этого я еще долго не решался начинать новые отношения. Боялся, что та история повторится. И с тех пор я не позволял ни одной девчонке покушаться на мою свободу.

— Не только мужики бывают мудаками. Но еще и девчонки могут вести себя как сучки.

— Правда через пару недель меня ждал тяжелый удар.

— Что, опять вернулся к этой девчонке?

— Нет… Меня предали .

— Предали?

— Да. — Даниэль быстро прочищает горло. — Однажды я решил зайти к одному из своих приятелей домой и предложить ему сходить потусоваться где-нибудь. Но меня ждал очень неприятный сюрприз…

— Какой?

— Этот придурок встретил меня полумокрым и был завернут в одно полотенце. Но сначала я не предал этому значения и подумал, что он только вышел из душа. Однако я сразу заметил, что этот парень как-то нервничал и начал искать какие-то отговорки, чтобы не пускать меня в дом. Он не хотел, чтобы я заходил. Но мне и не пришлось гадать, ибо вскоре к нему подошла моя полуголая бывшая.

— Та самая, которая изводила тебя?

— Ага. Весь его член облапала. Еще немного – и она бы ему как следует отсосала.

— Но ведь произошло уже после расставания!

— Меня это тоже не насторожило. Но потом эта девица заявила, что встречалась с моим другом еще тогда, когда мы с ней были в отношениях. Причем очень уверенно ! Глядя мне в глаза! Она изменяла мне, представляешь! С моим, блять, другом ! Я считал того парня близким себе человеком и думал, что могу доверять ему. Но этот козел меня разочаровал.

— Ничего себе… — качает головой Питер. — А он что-нибудь сказал в свое оправдание?

— Этот идиот даже и не пытался ничего объяснить и все подтвердил. А эта шлюха явно хотела усидеть на двух стульях: трахаться с несколькими мужиками и встречаться с одним из них. Тем более, что мои родители были при деньгах. А она этим нагло пользовалась.

— Ну и дела…

— Ох… — раздраженно рычит Даниэль и бьет кулаком по столу. — Я думал, что прибью этого мудака. Да и этой психопатке хотелось волосы выдрать… Я так вышел из себя, что напрочь забыл о том, что никогда не поднимал руку на девушку. Хотел как следует врезать ей и оттаскать за волосы. Но этот предатель не дал мне ничего сделать. Я только успел набить морду этому мудаку и сильно поругаться с ним. А потом он вышвырнул меня на улицу с требованием больше не появляться у него дома.

— Черт, до чего же бывают наглые и бессовестные люди… — медленно выдыхает Питер, проведя руками по лицу. — Из-за таких, как эта девица и этот парень, перестаешь верить, что на свете есть хорошие люди, которые никогда не подложат тебе свинью.

— Я тогда и сам разочаровался в людях. — Даниэль быстро прочищает горло. — Бывало, конечно, что меня подводили и ставили в ужасное положение. Но так подло со мной еще никто не поступал. Я немедленно вычеркнул этого ублюдка из списка своих друзей, заблокировал все его странички в социальных сетях, стер номер в телефоне и запретил знакомым упоминать даже имя этой суки.

— И ты не знаешь, что с ними произошло?

— Через какое-то время, когда я уже немного успокоился, кое-что из друзей сказал мне, что моя бывшая сама дала отставку этому предателю. Вроде бы он врезал ей по роже или крепко отдубасил, а она не смогла этого стерпеть.

— Боюсь, это уже такой тип девушек. Они не могут жить спокойно и нуждаются в подобных склоках. Токсичные люди, которые словно вампиры высасывают из человека силы. И если ей и нравятся все это, то версия, что она ушла от него после того, как он треснул ей по роже, не очень-то похоже на правду.

— Не знаю. Мне по хер.

— Кстати, а после того случая ты больше не разговаривал с тем парнем?

— Однажды он сам связался со мной. Правда я не ответил ни на один его звонок и ни на одно сообщение. Ну и тогда он приперся ко мне домой. Я не очень хотел слушать его, но решил не устраивать скандал. Потому что дома были родители и сестра. Короче, этот придурок начал извиняться и говорить, что сожалеет о том, что произошло. Всячески пытался вызвать жалость! Хотел, чтобы мы снова стали друзьями, и говорил, что сделает все ради этого. Но я так и не смог простить его… И дал понять, что больше не буду общаться с ним. Тот парень клялся, что больше не предаст… Говорил, что не хочет терять друга… Мол, он не понимает, почему мы поссорились из-за девушки. Но я не смог дать ему шанс. Тем более, что в тот раз я услышал очень много обидных вещей, после которых перестал доверять ему. Он еще несколько раз пытался извиниться, но потом отступил. И после этого я ничего о нем не слышал.

— Ты до сих пор не простил его?

— Нет, сейчас я не одержим злостью. Так сказать, отпустил ситуацию. Но все же я не хочу пускать в свой круг общения тех, кто меня предал хотя бы раз. Да и спустя некоторое время после ссоры я начал понимать, что мы с тем парнем на самом деле и не были такими уж хорошими друзьями. Я думал , что он – мой лучший друг, но это было не так. Ему… Ему, как и многим, были интересны лишь мои деньги. Деньги на жрачку в кафе, выпивку в клубах и барах и развлечения. Я всегда за всех платил. Меня не спрашивали, хочу ли я этого. Они просто что-то заказывали и ставили меня перед фактом.

— Это как с Кэссиди: пока у нее были деньги, она была нужна всем наркоманам, а как осталась без гроша, так ее послали на хер.

— Обеспеченных людей всегда окружают потребители, которым нужны лишь их деньги. Что парни, что девушки – все хотят содрать с них побольше и отрываться за их счет. Только лишь несколько людям плевать, есть у меня деньги или нет. Они даже и не думали просить меня за что-то заплатить. Причем эти люди были далеко не богатые. Со средним или низким достатком. И теперь я понимаю, что они поступали правильно.

— Да, приятель… — почесав затылок, медленно выдыхает Питер. — Чем больше я тебя слушаю, тем больше прихожу в ступор… Серьезно! Ты всегда казался раздолбаем, которому на все плевать. У которого всегда все было хорошо. Который явно не парился из-за каких-то проблем.

— Вот тебе и урок: не суди людей по внешности и поведению, не зная историю их жизни. Потому что она может быть ничуть не лучше твоей.

— Мне правда жаль, Даниэль. Я понимаю твои чувства и сам знаю, насколько это ужасно – быть кем-то преданным.

— Было тяжело, не отрицаю. Но это послужило для меня хорошим уроком. Ведь я стал гораздо тщательнее выбирать друзей. Из-за этого я без сожаления вычеркнул из жизни многих людей. Тех, кому нужны были мои бабки, и тех, кто и пальцем не хотел пошевелить, когда мне было плохо. Проведя столь радикальную чистку, я потерял многих людей. Но зато остались те, на кого можно было рассчитывать. Впрочем, с ними я вскоре тоже перестал общаться… Никаких обид и предательств. Просто каждый начал жить своей жизнью.

— А кто-нибудь поддерживал тебя после смерти родителей?

— Никто. Никто не стал ждать, пока я приду в себя. Никто не проявил желание поддержать меня в столь непростой момент. Хотя все прекрасно знали, что произошло.

— А больше никто не встречался с твоими девушками?

— Нет, к счастью, тот случай был единственным . — Даниэль бросает грустный взгляд на то, что лежит на барной стойке и что-то там выискивает, пока Питер гладит рядом сидящего Сэмми по голове. — Кстати, Бланка точно также душила меня своей ревностью. Иногда она могла закатить истерику прямо посреди улицы на глазах людей, перед которыми мне было стыдно. И превращалась в озлобленную дамочку, когда я просто разговаривал с ее сестрой и на кого-то смотрел. Не давала мне и слова сказать. Всегда говорила вместо меня. Ее родители сделали ей замечание по этому поводу, но она лишь отбрыкнулась. А сестру эта девчонка вообще не уважает. Она для нее что-то вроде куска дерьма.

— Да, в этом есть что-то общее… — кивает Питер.

— Это одна из причин, почему я стал выжатым и опустошенным и еще больше терял бдительность. Мне было так же плохо, как и с той девицей. Как говорится, чего до дрожи боялся, на то и напоролся.

— И конечно же, Бланка позарилась на твои бабки?

— О да! Эта сучка хотела, чтобы я покупал ей самые лучшие и дорогие вещи. А где я возьму деньги на ее баснословные запросы, ей по хер. Мол, пойду на работу, получу деньги и все отдам ей. Эта идиотка не думает о том, что надо что-то жрать, платить за электричество и воду и отдавать кучу налогов. У нее одно в голове – « Хочу! »

— Наверное, эта девчонка из тех, кто хочет жить за счет мужика и не работать.

— Походу… — Даниэль быстро прочищает горло. — Она постоянно ныла и требовала, чтобы я купил ей кольцо и сделать ей предложение. Кроме того, эта нахалка приходила сюда и вела себя так, словно она – хозяйка в доме. Словно мы уже давно женаты. Планировала сделать ремонт, переставить мебель и выбросить то, что ей не нравится. Бланка хотела постоянно проверять мои телефон и компьютер. Чтобы я вообще закрылся от внешнего мира и жил в ее клетке словно птица.

— Да уж, вот наглая девица… — тихо усмехается Питер.

— Сука, как хорошо, что я не успел купить кольцо и сделать ей предложение. Иначе я бы не смог бы так легко отвязаться от этой девчонки.

— Хорошо, что ты не успел перевести на ее имя дом и машину и предоставить доступ к карточке и банковскому счету! А то она бы точно оставила тебя в одних труселях! Нашла бы способ обобрать тебя. И неважно, как: легально или нет. Просто однажды бы сменила все замки в доме, выкинула бы все твои шмотки на улицу и сказала бы тебе: « Auf wiedersehen[4]! »

— Хорошо, что память вовремя вернулась. А иначе бы я точно не смог выпутаться из этой ситуации.

— Интересно, чтобы делала Бланка, если бы поняла, что ее ложь раскрылась? Она ведь должна была понимать, что рано или поздно все станет известно!

— Не знаю. Может, она вообще не думала об этом. А может, специально хотела отдалить меня от тех, кого я знаю. Заставить меня стать другим человеком и жить другой жизнью. Бланка упорно пыталась навязать мне свои интересы… Например, запрещала мне петь и играть на гитаре. Внушала, что у меня это получается ужасно. Что я не должен был вообще связываться с музыкой… Думала, что я найду работу и буду обеспечивать эту мадам. А она будет целыми днями валяться на диване, смотреть телевизор или загорать у бассейна. И следить за домом и заботиться обо мне явно не было у нее в планах.

— Ах, на что только не пойдешь, чтобы остаться здесь легально… — задумчиво отвечает Питер.

— Легально?

— Бланка Морено – эмигрантка. Незаконная эмигрантка. Если сообщить о ней в миграционную службу, то ее быстро депортируют в Испанию.

— А откуда ты это знаешь? Это твои догадки?

— Нет, это правда. Мы с друзьями провели небольшое расследование после того, как ты заявил, что Бланка – твоя невеста. Эдвард сказал, что видел ее в больнице. Он что-то у нее спросил, но она послала его на испанском.

— Вот как!

— Да, ну а после этого Наталия решила съездить в больницу и разузнать что-нибудь про эту Бланку.

— Разве ей кто-нибудь сказал бы?

— Она разговорила врача, у которого была на приеме.

— Типа на осмотр?

— У нее сильно чесалась рука и была покрыта какой-то сыпью. Вот Рочестер и решила воспользоваться моментом.

— И что же Наталия узнала?

— Оказалось, эта Бланка давно была уволена из больницы из-за проблем с документами. На нее постоянно жаловались: и врачи, и пациенты, и посетители. Она всем грубила, ничего не делала, гуляла по больнице и проводила время в кафетерии или в палатах пациентов, которым вешала лапшу на уши. Бланку и до этого хотели выгнать, но держали из жалости, ибо ей надо было помогать семье, которая живет очень бедно. Но когда сотрудники больницы узнали, что у нее были проблемы с документами, то ее от греха подальше уволили.

— А она не говорила мне об увольнении… Мол, она только собиралась уволиться. Мол, ей не нужно работать, ибо я буду обеспечивать ее.

— Вроде бы это произошло около двух-трех недель назад.

— Получается, она врала, когда говорила, что работает?

— Кто знает. Но эта девчонка не работает в больнице.

— Значит, она устроилась на работу с нормальными документами, но потом с ними начались проблемы?

— Типа того. Наталия сказала, что ее семейка какое-то время жила и работала здесь по визе, но ее срок истек уже очень давно, и они не спешат продлевать ее. Так что они все находятся здесь нелегально и явно не собираются сваливать.

— По крайней мере, ее родители с виду нормальные… Да и сестра у Бланки хорошая…

— Может, и так. Но они явно не такие уж милые и пушистые. И эта девчонка явно не хочет отсюда уезжать. Поэтому она выбрала простой путь остаться здесь и не мучиться с кучей документов и платить деньги, которых у них нет. Просто решила женить тебя на себе. На парне с гражданством, деньгами, домом, машиной и всеми благами.

— Значит… — задумчиво произносит Даниэль, медленно проводя рукой по волосам и смотря в одну точку. — Вот почему она так сильно хотела выйти замуж… Ей нужно было остаться здесь легально… Ну конечно! Помимо денег ей нужно было еще и гражданство!

— Типа того, — пожимает плечами Питер. — Ну а тут ей попался такой классный экземпляр! Редко когда встретишь молодого, обеспеченного и красивого парня!

— Но как? Как она узнала обо мне? Как узнала о том, что у меня амнезия? Бланка не могла этого знать!

— Кто знает… Только если ты знал ее раньше.

— Нет-нет, чувак, клянусь, я и знать не знал эту девицу! И понятия не имею, как она обо мне узнала.

— Окей. В любом случае она все продумала. Очень хорошо продумала. А твоя амнезия могла помочь ей подобраться поближе к тебе.

— Возможно… — Даниэль на пару секунд замолкает и слегка хмурится. — Вот обманщица… Как только было не стыдно так нагло врать, глядя в глаза? Явно глупая и необразованная, но очень уж хитрая…

— Кстати, а ты понимал ее, когда она говорила?

— Да, она говорила по-английски, но с ужасным акцентом. Ее писклявый говор реально меня бесил . До смерти было противно слушать ее ломаный английский. Живет в этой стране уже года три, но до сих пор не может нормально научиться говорить. Слова-то более-менее выучила, но вот с грамматикой и произношением у нее большие проблемы.

— Ну значит, не очень-то хочет. За три года жизни в чужой стране поневоле начнешь говорить на иностранном языке как на родном.

— Знаешь, иногда у меня было чувство, что ее сестра что-то знала. Она явно хотела что-то сказать, но боялась реакции Бланки. Некоторые ее слова и действия порой настораживали меня. Были моменты, когда она о чем-то проговаривалась, но потом резко забирала слова обратно.

— Хочешь сказать, что она – ее сообщница?

— Бланка могла насильно заставлять свою сестру молчать.

— Ты мог предложить ее сестре встретиться и осторожно расспросить ту девчонку.

— Тогда я об этом не подумал. А теперь это уже не нужно. Хотя должен признаться, что ее сестренка довольно милая. Мне было легко говорить с ней. Если от Бланки меня воротило, то с ее сестрой я охотно общался.

— А ты уверен, что она не притворяется?

— Нет, я не думаю. Та девчонка трясется перед Бланкой и буквально сжимается в клубок, когда ее сестра начинает орать на нее и быть грубой с ней.

— А что насчет ее родителей?

— Они могут ничего не знать. Когда я пришел к ним домой в первый раз, они явно охерели. Бланка врала им, что мы встречались тайно и никому не хотели говорить о своих отношениях. И ее отец с матерью выглядели так, словно не верили ей. Да, они старались быть вежливыми, но… Будто не воспринимали ее слова всерьез… И видели, что я не люблю их дочь. Я чувствовал себя ужасно неловко до тех пор, пока не свалил оттуда.

— Возможно… — слегка хмурится Питер. — Родители проворачивают свою аферу, а их доченька – свою.

— Да уж… Милые улыбки еще не означают доброжелательность.

— Кстати, а иностранка не заходила к тебе на днях?

— Нет, она со своей семьей уехала в Испанию. Я не могу быть уверенным в том, что эта девчонка не соврала. Но я ужасно рад, что она свалила. После ее отъезда мне наконец-то стало легко дышать.

— Но она однажды вернется и начнет клеиться к тебе.

— Не будет, — хмуро бросает Даниэль. — Как только я увижу ее перед своими глазами – тут же пошлю обратно в Испанию и потребую оставить меня в покое. Я дам ей понять, что раскрыл ее обман.

— А если она не оставит?

— Пойду в полицию и заявлю на эту истеричку. Или натравлю на нее и ее семейку миграционную службу.

— Это правильно. Нельзя оставлять ее безнаказанной.

— Вот негодяйка! Она все испортила! Все, чем я так дорожил! Все, что так боялся потерять. И мог потерять еще больше, если бы все было гораздо хуже. — Даниэль ударяет кулаком об стол и тихонько рычит. — Не будь этой девчонки, ничего бы не произошло.

— Бланка в любом случае заплатит за обман.

— Да, а кто вернет мне мою Анну? Даже если та мерзавка сядет за решетку или будет отправлена в Испанию, я не смогу вернуть любимую!

— Ты все равно должен проучить ее. Нельзя допустить, чтобы она обманула еще кого-то. Если иностранка поймет, что с тобой у нее ничего не получилось, то она запросто может взяться за другого мужика.

— Черт, ну почему я не прислушивался к своим чувствам? — низким голосом задается вопросом Даниэль, проведя руками по лицу и вцепившись ими в свои волосы. — Почему ? Если бы я обратил внимание на те подозрительные чувства, преследовавшие меня на протяжении всего времени, ничего бы не случилось. Я мог избежать расставания с Анной. Но я упорно игнорировал эти знаки и наивно верил, что вспомню все, о чем мне говорила эта мерзкая обманщица.

— Ты же сам сказал, что Бланка выставляла связанные с Анной события так, словно это случилось с тобой и иностранкой.

— Верно… Если бы не это, я бы точно засомневался… Но… Услышав все те рассказы, я реально поверил Бланке. Не поверил девчонкам, когда они сказали, что моя девушка – Анна Сеймур, а ни одна из них не знает никакой Бланки Морено.

— Обидно, конечно, что ты верил ей, а не нам. Но мы не можем винить тебя.

— Я верил вам! Искренне верил. Мне было хорошо со всеми вами. Все изменилось после того, как я прочитал ту чертову статью про наши с тобой конфликты. Я решил отдалиться из-за чувства стыда, а Бланка воспользовалась моментом и придумала целую историю, чтобы окончательно настроить меня против моих близких друзей.

— Мы боялись , что ты отвернешься от нас. Но никак не могли доказать лживость той статьи. Тогда все было против нас. И люди говорили гадости, и Бланка подливала масла в огонь.

— Я знаю… — Даниэль устало стонет, медленно проводя руками по лицу. — Блять, как же мне стыдно… Стыдно за все, что я сделал… Почему я был таким дебилом? Почему? Из-за моей тупости времена, проведенные с Анной, останутся лишь воспоминаниями…

Видя, как Даниэль страдает, сидя за барной стойкой и оттягивая свои волосы, Сэмми с тихим поскуливанием подходит к нему поближе и кладет морду ему на колени.

— Ты не виноват, Даниэль, — спокойно, с грустью во взгляде говорит Питер. — Ты просто оказался жертвой. Жертвой амнезии. Жертвой этой иностранки, которая хотела получить гражданство и жить на широкую ногу. На твоем месте мог бы оказаться любой из нас.

— Черт, и как тут избавиться от плохих привычек, если я постоянно испытываю стресс? — резко выдыхает Даниэль. — Сначала одно, потом другое, а теперь меня еще и девушка бросила.

— Измена – это плохо. И я тебя осуждаю, не буду скрывать. Но в этом случае тебя можно как-то оправдать. Одно дело – когда ты сознательно пошел на измену. А другое – когда тобой воспользовались в тот момент, когда ты не мог возразить.

— Если мне еще удалось объясниться с друзьями, то все намного сложнее с любимой девушкой. Хотя вы тоже имели полное право разозлиться и вычеркнуть меня из списка друзей.

— Мы просто понимали, что ты был не в себе. Не воспринимали твои слова всерьез и решили ждать.

— Даже если я наговорил вам кучу гадостей?

— Будем считать это… Побочным эффектом .

— Мне крупно повезло, что я не растерял друзей. А сложись ситуация иначе, я не знаю, что делал бы. Один. Без поддержки. Наверное, я бы уж точно начал спиваться… Курить в сто раз больше… И предпочел бы исчезнуть.

— Не надо так легко сдаваться, Дэн. Я уверен, что у тебя еще есть шанс искупить вину перед Анной.

— Нет, Пит… — Даниэль бросает взгляд на свои ладони. — Я уже ни на что не надеюсь…

— Анна обижается, но все еще любит. Она и сама должна понимать, что нельзя убить любовь за один день. На это уходят недели, месяцы или даже года.

— Да какая разница, любит или нет?

— Разница большая! Любовь сыграет большую роль, когда однажды ей придется задуматься о будущем ваших отношений.

— Она слишком обижена.

— Пока что единственное, что ты можешь сделать, – дать ей время успокоиться. Ты искренне сожалеешь о совершенном поступке, а раскаяние играет большую роль во многих ситуациях. Ты сделал лучшее из того, что мог сделать. Ты не стал ничего скрывать и честно признался в том, что произошло.

— Я думаю, что все усугубил, рассказав ей правду.

— Нет, приятель, ты бы все усугубил, если бы все скрывал и делал вид, что ничего не случилось. А так у тебя есть шанс, и ты можешь воспользоваться им. Девушки, конечно, любят ушами, но им также нужны реальные поступки. Между неотразимым пустословом и неприметным парнем, который держит свои обещания, она выберет второго.

— Знаешь… Однажды я где-то услышал, что расставание с любимым человеком – маленькая смерть. И… Это верно. Такое чувство, что кто-то оторвал от тебя часть… Из-за этого ты чувствуешь себя неполноценной личностью. Тебе все время чего-то не хватает, и ты отчаянно пытаешься найти способ вернуть вторую половину себя обратно.

— Имеешь в виду расставание с Анной?

— Не только. После смерти родителей я чувствовал то же самое… Был лишенным чего-то важного… Я понимал, что рано или поздно отец и мать умрут, но… Не был готов потерять их тогда, когда мне было всего двадцать два года. Тогда, когда они были еще молодые.

— В любом случае я прошу тебя не опускать руки и не превращаться в овоща. Независимо от того, что произошло в твоей жизни, ты – сильный человек. Достаточно сильный, чтобы пройти через все это.

— Но я не могу страдать и ничего не делать!

— Это нормально – немного погрустить. Нормально на время впасть в отчаяние. Расставание – это очень больно, я не спорю. Но это не повод запускать себя, запираться в четырех стенах и страдать. Ничто не придет к тебе просто так – за все нужно бороться.

— Знаю, но это тяжело …

— У тебя есть причины оставаться сильным. Анна нуждается в помощи и защите. Кэссиди нужен брат, чтобы покончить со старой жизнью. Группе нужен басист. А друзьям нужен ты . Подумай об этом. О том, что будет, если все эти люди потеряют тебя. Сильные и смелые люди не бегут от проблем. Они их решают или ищут способ это сделать.

— Думаешь, у меня и правда есть шанс?

— Единственный человек, который может исправить твои ошибки, – это ты сам. Когда ты взрослеешь, то ответственность за все ошибки и поступки возглашается на твои плечи. И каким бы ни был тяжелым твой груз, его придется нести только тебе.

— Ты даешь мне надежду, — через силу улыбается Даниэль. — И силы держаться.

— Ты сильный , брат, — с легкой улыбкой подбадривает Питер. — Я убедился в этом, услышав историю твоей жизни. Твой путь от полного раздолбая до готового брать на себя ответственность мужика был тяжелый, но ты справился. А раз ты выбрался из такого дерьма, значит, справишься и на этот раз. Только теперь сделаешь это не один, а с помощью друзей.

— Ты умеешь подбадривать.

— Раз уж ты захотел поговорить об этом, то мое дело – поддержать тебя и дать совет, — с легкой улыбкой пожимает плечами Питер. — Хотя я думаю, Эдвард с Терренсом посоветовали бы тебе то же самое, если бы ты захотел поговорить с кем-то из них.

— Да все как-то само вырвалось наружу… — Даниэль запускает руку в волосы и ею же слегка потирает лоб. — Наверное, просто устал все держать в себе.

— Я рад, что ты открылся. Но будет еще лучше, если ты соберешься и поможешь Анне.

— Я не говорил, что отказываюсь помогать ей. Даже если Анна все равно бросит меня, то так и быть – придется смириться с этим. Так или иначе у меня есть сестра, которой я должен помочь начать новую жизнь. Я обещал ей быть сильным. А значит, не могу подвести. И потерять ее снова.

— Твоя сестренка не может остаться одна с такой ужасной проблемой. Она должна пройти этот путь, но без твоей помощи ей не справиться.

— Я знаю… Это будет очень тяжело, но мы сделаем это.

— Пока мы не знаем, как помочь Анне, сосредоточься на лечении Кэссиди.

— Мне будет тяжело пережить расставание с Анной. Но я должен . И я сделаю это. Постараюсь оставаться сильным еще и ради группы. Ради чудесных друзей, которые уж точно не предадут меня.

— Все будет хорошо. У любой проблемы есть решение. И мы его найдем.

— Спасибо, Пит.

Сэмми два раза подает голос, дружелюбно смотря на Питера с Даниэлем, которые с легкими улыбками переводят свой взгляд на пса, а последний чешет сидящего рядом с ним ретривера за ухом.

— Про тебя я тоже не забыл, пушистик, — дружелюбно говорит Даниэль. — Уверен, что и ты поможешь мне, если просто будешь рядом.

Сэмми снова подает голос и, энергично виляя хвостом, кладет морду на колени Даниэля, а тот мягко трепет его за уши.

— До чего же чудесный пес! — отмечает Даниэль. — Никогда не встречал столь умную собаку с золотым сердцем.

— Мне кажется, он понимает, что говорят люди, — задумчиво отвечает Питер. — Сэмми знает, когда нужно поддержать, а когда лучше оставить человека одного.

— Верно. Гладишь его и как-то легче становится.

— А еще он всегда находится в нужное время, в нужном месте — Питер с грустью во взгляде задумывается на пару секунд, постукивая пальцами по столику. — Сэмми стал моим спасением… Спасением от того, что могло бы заставить меня вспомнить старые времена.

— Ты что имеешь в виду?

— Сэмми несколько раз спасал меня от… — Питер замолкает, чтобы нервно сглотнуть, крепко сжав пальцы рук. — Попыток причинить бее вред…

— Что? — Даниэль резко переводит взгляд на Питера, мгновенно перестав улыбаться. — Нет… Нет-нет, ты не…

— Да, Даниэль, я пытался … Пытался порезать себя…

— Нет, брат, ты что…

— Моя рука сама потянулась к лезвию, когда я однажды был в ванной комнате. Просто посмотрел на него и сам не понял, как взял в руки.

— Неужели ты снова собираешься причинять себе вред? — приходит в ужас Даниэль.

— Пожалуйста, не надо думать, что я хотел этого. У меня все было хорошо, и я даже не думал об этом. Просто бывали моменты, когда воспоминания овладевали мною. Тогда мне становилось грустно и… Я шел в ванную… Это срабатывало на автомате… Я как будто до этого был под гипнозом и просыпался лишь тогда, когда лезвие едва касалось кожи.

— Питер…

— И я бы точно порезал себя… Но в какой-то момент в ванную зашел Сэмми… Он тогда еще был щенком. Начал хватать меня за ноги и тянуть за штаны. Это привело меня в чувства… А после Сэмми начал громко лаять и… Не успокаивался до тех, пока я не положил лезвие на место… И я был безмерно благодарен ему за это. Так происходило несколько раз… Когда пушистый был у меня дома.

— Черт, но почему ты ничего не сказал? Почему мы с ребятами ничего не знали?

— Просто не хотел волновать.

— И Хелен тоже не знает?

— Нет.

— Но, Питер, как же так? А если бы Сэмми не было рядом? И тебя никто не остановил бы! Мы что, снова нашли бы тебя в ванной в лужи крови?

— Нет-нет, клянусь, я не хотел браться за старое! — восклицает Питер. — И я вовремя брал себя в руки даже тогда, когда пытался порезаться в одиночестве. Это была привычка ! Привычка, от которой было тяжело избавиться.

— Черт, мы ведь все беспокоимся о тебе. Потому что знаем, что ты еще не до конца пришел в себя. Нам нужно было знать о таких вещах.

— Прости, приятель… Знаю, я должен был рассказать. Но я был уверен, что смогу справиться сам. Потому у меня есть люди, ради которых стоит жить.

— Я понимаю, но ты должен был все рассказать!

— Да ладно, мужик, расслабься. Все же хорошо! Я же пообещал, что больше не буду это делать.

— Слушай, ты если уж и срываешься, то немедленно говори нам с ребятами. Не заставляй нас переживать.

— Пообещай мне одну вещь. — Питер медленно проводит ладонью по лицу и на мгновение бросает взгляд на руку с повязками. — Всего одну.

— Какую вещь?

— Никогда режь себя , — тихим, более низким голосом говорит Питер и крепко берет Даниэля за запястье. — Слышишь… Никогда . Что бы ни случилось, даже не смей брать в руки лезвие. Если начнешь – уже не остановишься. Я раньше думал, что чувствовал себя лучше после каждого пореза, но это лишь самовнушение. Мне становилось еще хуже от того, что это занятие уже вошло в привычку. Привычку, которая погубила бы меня, не будь рядом никого.

Сэмми тихонько скулит, с жалостью во взгляде глядя на Питера, который складывает руки перед собой.

— Я понимаю, — с грустью во взгляде кивает Даниэль.

— Даже если тебе сейчас плохо, не смей думать о том, что делал я, — уверенно говорит Питер. — Это не принесет тебе счастья. Так же, как и выпивка, курение, наркотики и любая другая зависимость.

— Неужели тебе так и не стало легче? Ты притворяешься и говоришь, что все хорошо, но до сих пор мечтаешь о смерти?

— Нет-нет, Даниэль, клянусь, у меня и мысли о смерти нет! Я реально почувствовал себя легче после того, как друзья оказали мне поддержку. Хотя какой-то осадок все равно остался. Просто… Просто я пока что не могу все забыть и отпустить. Я стараюсь не думать об этом, но оставаясь один дома, иногда вспоминаю свое прошлое… Меня затягивает в это болото все больше и больше. Хотя мысли о друзьях, девушке и группе помогали мне держаться.

— И ты правда чувствуешь себя лучше?

— Намного. Сейчас я пытаюсь принять произошедшее и воспринимать его как что-то, что сделало меня сильнее и лучше. Простить свою мать, своего отца, ту девчонку, которая заставила меня бояться любви, и всех тех, кто унижал меня… Убедить себя в том, что если я родился, значит, так было нужно.

— На это нужно время.

— Знаю. В любом случае сейчас все иначе. Другая жизнь, другое окружение, другой я… Все другое. И теперь мне будет проще пройти оставшийся путь и оставить те события в прошлом.

— В любом случае ты уже прошел через многое, — с легкой улыбкой отмечает Даниэль и хлопает Питера по руке. — И ты молодец! У тебя здорово получается.

— Спасибо, Дэн.

Сэмми негромко подает голос.

— Да-да, Сэмми, мы знаем, что ты здесь, — с легкой улыбкой говорит Питер.

— Ты у нас тоже молодец, — дружелюбно говорит Даниэль, погладив Сэмми по голове. — Как сказал блондин, находишься в нужное время, в нужном месте.

Сэмми еще пару раз подает голос, заставляя Даниэля и Питера тихо хихикнуть.

— Знаешь, я в последнее время все больше начал задумываться о желании завести собаку, — проводя рукой по шерстке Сэмми, задумчиво признается Даниэль.

— Завести собаку?

— А что? Я люблю собак! И к тому же, теперь живу один! А опыт с собаками у меня уже есть.

— Хорошая мысль. Может, у Сэмми появится друг. — Питер загадочно улыбается. — Или подружка…

Сэмми радостно подает голос, начав энергично вилять хвостом.

— О, парень, а я смотрю, ты уже захотел подружку, — хитро улыбается Даниэль.

— Уже давно хочет, — по-доброму усмехается Питер. — Он ни одной собаки не пропускает, когда я или Хелен гуляем с ним. А если это девочка, так Сэмми начинает выпендриваться. Например, сегодня ему понравилась одна собачка. Правда знакомство не состоялось, ибо хозяйке не понравился пушистый.

Сэмми с грустью во взгляде тихо скулит и склоняет голову.

— Ничего, Сэмми, не переживай! — восклицает Даниэль. — Найдем мы тебе красивую собачку! Сделаешь все как надо и станешь папашей очаровательных щеночков.

— Но только если будешь хорошо себя вести и не расстраивать нас с Хелен, — хитро улыбается Питер.

— Погоди-ка… — задумчиво произносит Даниэль, внимательно рассматривая и почесывая шерсть Сэмми. — Сэмми… А почему у тебя шерстка грязная? Ты где успел полазать?

— Действительно, Сэмми! Что это вообще такое? Какого хрена ты такой поросенок?

— Эй, а ты случайно в бассейне не купался?

Сэмми издает негромкий звук, невинно смотря на Даниэля.

— Значит, пока мы тут болтали, ты уже сходил искупаться! — восклицает Питер. — Сам себе брюхо помыл?

— А бассейн-то грязный , — с хитрой улыбкой добавляет Даниэль. — Никак не доберусь до его чистки… Точнее, лень …

— Тогда сегодня кое-кого ждет купание в теплой ванной. — Питер треплет Сэмми за уши, когда тот подходит к нему. — С пышной пенкой… С изумительным запахом шампуня… М-м-м…

— Ну судя по его морде, он не в восторге от этой затеи.

— Ага… Купаться в ванной не любит, но в грязных лужах с удовольствием катается. Во время прогулки это чудо успевает искупаться во всех водоемах.

— Да уж, озорной песик.

— Ничего, сегодня у него перед вкусным ужином будет запланировано тщательное мытье. — Питер хитро и широко улыбается. — Можно дома у Джессики. Там как раз стоит шикарная ванна, в которой очень много места.

Сэмми вопросительно смотрит на Питера, издав какой-то странный звук.

— А почему у Джессики? — слегка хмурится Даниэль.

— Потому что пушистик обожает бывать у нее дома, — уверенно отвечает Питер. — Сэмми ждет не дождется, когда мы с Хелен отвезем его к ней.

— Ну да… — скромно хихикает Даниэль. — Что-то он выглядит так, будто хочет искупать в грязной луже тебя.

— Он знает, что за любую провинность будет получать по ушам и носу.

Сэмми громко подает голос, по очереди смотря на Даниэля и Питера.

— Да ладно, он просто боится ее, — признается Питер. — Когда кто-то говорит про Джессику, он всегда так реагирует.

— Но почему? — удивляется Даниэль. — Джессика же хорошая девушка. Ваша с Хелен подружка. А друзей своих владельцев, Сэмми, надо хотя бы уважать.

— Просто она немного резка и порой грубовата… Не умеет Джесс проявлять нежность. А Сэмми у нас мальчик нежный и чувствительный и не любит, когда с ним грубо обращаются.

— Вот как…

— Моей любимой подружке не хватает немного любви. И мужского плеча.

— Разве у нее сейчас никого нет?

— Парни боятся ее, потому что она грубая и совсем не женственная.

— Пацанка?

— Типа того. Сколько я помню Джессику, она всегда была такой. Она никогда не носила платья и юбки. Даже на выпускной в школе, когда все девчонки нарядись в платья и туфли с каблуками и сделали прически, Тэйлор пришла в бесформенной толстовке, потертых джинсах и кроссах и с небрежным пучком на голове.

— Знакомая ситуация, — скромно хихикает Даниэль. — С Кэссиди та же самая ситуация. И больше всего она ненавидит розовый цвет. Стоило предложить ей шмотки такого цвета, то Кэсс устраивала истерику. И усиленно противились всему женскому.

— В детстве Джессика носила платья и юбки. Она сама показывала свои детские фотографии. Правда говорила, что ей не очень нравится то, как она выглядела. Хотя по мне на фотках была очень милая девчушка.

— Жалко, что моя сестренка так не одевается. Ведь девчонка-то она очень симпатичная. Если Кэсс здорово принарядить, то парни точно не оставят ее без внимания.

— Да и Джесс будет очень симпатичной, если привести ее внешность в порядок.

— А Джессика была популярна среди парней?

— Как девушка – нет. Ее всегда воспринимали как одного из своих. Хотя оно и понятно. Я много пытался сказать ей об этом как парень, но она просто отшучивалась. Считает, что если парень будет любить ее, то примет такой, какая она есть.

— А Хелен не пробовала как-то повлиять на нее?

— Не знаю, может, и пробовала. Но у нее нет времени, потому что нужно то работать, то заботиться о своей бабушке, то просто проводить время со мной или друзьями.