— Ох, ну почему в последнее время все только и говорят мне о том, что я должна завести себе парня? — скромно хихикает Ракель. — А поскольку дедушка Фредерик просто одержим желанием выдать меня замуж, я уже начала подыскивать себе квартиру, чтобы жить отдельно. Потому что эти разговоры уже начинает раздражать .
— Да, но ведь ты совсем к этому не стремишься. Ладно бы ты ходила на свидания и знакомилась с парнями! Но ты даже это не делаешь! Ты всех игнорируешь и всех отвергаешь!
— Я не хочу искать кого-то намеренно. У меня нет цели сию минуту найти себе парня, выйти за него замуж и родить ребенка.
— Никто ведь не обязывает тебя немедленно играть свадьбу. Просто сходи на пару свиданий. А если не понравится – дашь парню отворот-поворот.
— В этом вопросе я полагаюсь на судьбу. Когда она захочет, то сама приведет меня к тому, кто может стать моей любовью. Ты можешь жить так, как тебе нравится. Но если это не твоя судьба, то рано или поздно невидимая рука приведет тебя туда, где твое место.
— Ну знаешь, милая моя, если ты и дальше продолжишь так усердно работать и никуда не ходить, то судьба вряд ли приведет тебя к любви всей твоей жизни.
— Пока что в моем окружении нет никого, кто чем-то зацепил бы меня. Я смотрю на парней и максимум могу воспринимать их как своих друзей.
— Между прочим, ходить на свидания с парнями – это круто . А встречаться – еще лучше!
— Ну вот и ходи, если тебя кто-то цепляет. А я пока что не нашла своего мужчину.
— Да ты просто боишься !
— Я? — округляет глаза Ракель. — С чего вдруг?
— У тебя просто нет опыта, и ты боишься все испортить.
— Неправда! Я не боюсь!
— Но ты не бойся, в этом нет ничего страшного.
— Я не боюсь встречаться с парнями.
— Запомни, Кэмерон, все с чего-то начинают. Знаешь, как мне было страшно, когда я пошла на свое самое первое свидание с мальчиком в четырнадцать лет. А уж когда дело дошло до первого поцелуя, я вообще чуть не умерла от волнения. Но ничего, как видишь, я все еще жива.
— Слушай, тебя что, так сильно возбудили горячие итальянские парни, раз ты сидишь такая веселая? — хихикает Ракель, сделав глоток капучино из свой чашки. — А, Рочестер? Ну-ка рассказывай давай!
— Ты бы и сама возбудилась, если бы увидела их, — загадочно улыбается Наталия.
— Неужели они настолько красивы?
— Да итальянские парни – нереальные красавцы!
— Надо же…
— А как красиво они ухаживают и обращаются с девушками. Даже у нас не каждый парень будет так себя вести.
— Ну а ты и развесила ушки.
— Между прочим, я очень понравилась многим итальянцам, с которыми успела познакомиться.
— Дорогая моя, с такой запоминающейся внешностью ты понравишься любому мужчине. Хоть итальянец, хоть испанец – никто не сможет устоять перед такой привлекательной красавицей.
— Ох, я получила столько комплиментов, что буквально начала краснеть от смущения.
— Вот как?
— Мне удалось пообщаться с некоторыми итальянцами, которые немного говорили по-английски. Вот они и поражались моей красоте и говорили мне такие вещи, какие я не слышала еще ни от кого, кто живет здесь.
— М-м-м, да ты уже раскраснелась… — загадочно улыбается Ракель.
— Ах, я провела там отличное время. — Наталия заправляет прядь волос за ухо. — Даже стало как-то грустно, когда мне пришлось уехать из Италии…
— Господи, неужели ты влюбилась в итальянского парня? — удивляется Ракель.
— Не влюбилась, но получила море удовольствия от общения с такими прекрасными людьми.
— А если честно?
— Я всего лишь немного пофлиртовала с ними. Но ничего больше!
— Да я так и поняла! — энергично кивает Ракель. — Ты сто процентов влюбилась в кого-то из них!
— Эй, да не влюбилась я! — Наталия легонько ударяет Ракель в бок, сжав руку в кулак. — Это было всего лишь приятное общение. Способ хорошо провести время.
— Да ладно, подружка, может, это был твой уникальный шанс, — скромно хихикает Ракель. — А ты его упустила.
— Не смешно!
— Ты бы хоть взяла номерок у кого-то из них. Или попросила бы дать ссылку на аккаунт в социальных сетях . И начали бы переписываться.
— Вообще-то, один из тех итальянских красавчиков дал мне свой номер.
— М-м-м, надо же…
— Тот парень написал его на маленькой бумажке, которую вручил мне со словами: « Chiamami, bella [1]». Я очень хорошо запомнила ту фразу. С первого раза.
— И что это значит?
— Не знаю, я не поняла, что он хотел этим сказать. Но ту бумажку взяла и положила в карман. А потом посмотрела и увидела, что на ней были написаны какие-то цифры и его имя. Полагаю, мне оставили номерок. А та фраза была просьбой позвонить.
— А ты позвонила?
— Нет, на следующий день я уже покидала Италию и забыла про него.
— Да что ты так! — громко восклицает Ракель.
— Вот так!
— Упустила ты шанс очаровать итальянского горячего парня, подруга… — Ракель делает глоток напитка из своей чашки. — Наверное, он уже на что-то надеялся, а ты вот так кинула его.
— Между прочим, он не первый, кто написал мне свой номер телефона, — уверенно признается Наталия.
— В смысле?
— До этого еще несколько итальянцев вручили мне бумажки со своими номерами. И на английском просили меня позвонить им.
— Господи, Наталия, это скольких же мужчин ты продинамила? Скольким парням ты разбила сердца?
— Ой, да ну их! — машет рукой Наталия. — Вообще-то, я ездила в Италию не парней соблазнять, а просто отдохнуть и посетить разные места и города.
— Ну знаешь, иногда планы могут пойти коту под хвост.
— Нет, Ракель, я никогда не хотела связывать свою жизнь с иностранцем. Не слишком уверена в интернациональном союзе… Разный менталитет, разные родные языки, взгляды и все такое…
— Да, но ведь твоя же бабушка вышла замуж за испанца и прожила с ним до самой его смерти.
— Знаю, но лично я бы не рискнула бросить все ради того, чтобы окончательно переезжать в чужую страну. Даже ради огромной любви.
— Но ведь всегда можно вернуться домой.
— Можно, но я не хочу со всем этим связываться. — Наталия замолкает на пару секунд и качает головой. — Не знаю, не мое все это. И порой удивляюсь, что моя бабуля вышла замуж за иностранца, осталась жить в его стране и не покинула ее даже после его смерти.
— Просто она привыкла там жить, — уверенно предполагает Ракель и проглатывает кусочек тортика. — Все-таки эта женщина прожила там не один год, а очень много лет.
— В любом случае я вряд ли влюблюсь в иностранца и соглашусь жить в чужой стране.
— Жаль. А могла бы отхватить себе горячего итальянца, который обращался бы с тобой как с королевой.
— Ракель!
— Что? — весело произносит Ракель. — Ты же всегда мечтала встретить своего принца! И наконец-то встретила! Даже нескольких принцев! Но отшила всех и никому не дала даже малейшей надежды.
— Слушай, Кэмерон, по-моему, ты и сама какая-то слишком веселая и бодрая.
— Я?
— Неужели с тобой что-то все-таки произошло, пока меня здесь не было?
— Ничего не случилось, — невинно улыбается Ракель. — Я просто радуюсь жизни. И счастлива, что в моей жизни все так хорошо сложилось. Что у меня есть абсолютно все.
— Не все, милая моя, не все, — уверенно возражает Наталия. — Вот найдешь себе хорошего парня, тогда и можешь сказать, что у тебя есть все для того, чтобы быть счастливой.
— На данный момент меня все устраивает . И я не хочу ничего менять.
— Ну хотя бы радует, что ты не говоришь, что вообще не хочешь замуж.
— Конечно, я хочу выйти замуж и родить детей. Но только не сейчас.
— А что сейчас?
— Пока что мне хочется сосредоточиться на своей карьере. А начав встречаться с парнем, у меня, возможно, уже не будет такого шанса.
— Ну почему же? Даже если ты выйдешь замуж, это не означает, что тебе придется завершить карьеру и сидеть дома. Ты по-прежнему сможешь работать. Даже рождение детей не лишит тебя этой возможности.
— Я не считаю, что сейчас готова выходить замуж. Мне всего двадцать три года. Я еще слишком молодая и хочу еще некоторое время пожить для себя.
— Я понимаю, но замужество никак не скажется на твоей карьере. У тебя просто появится любящий мужчина, который не даст тебе чувствовать себя одинокой и будет каждый день делать тебя счастливой.
— Всему свое время, Наталия. Замужество – не моя главная цель в жизни. Я не говорю, что не хочу. Просто планирую немного повременить и сосредоточиться на своей карьере. Которая, между прочим, идет в гору.
— Как знаешь, — пожимает плечами Наталия. — Все-таки это твоя жизнь. Тебе решать, что делать.
— Да, но мне уже начинает надоедать отстаивать свою точку зрения насчет замужества. Некоторые люди считают, что я должна немедленно выйти замуж.
— Имеешь в виду своего дедушку?
— Он – один из таких людей. Как ты уже слышала, из-за его требований выйти замуж, я уже подыскиваю себе отдельное жилье. — Ракель бросает короткий взгляд в сторону и немного приглаживает свои волосы. — К тому же, дедушка определенно хочет, чтобы я вообще оставила эту карьеру.
— Думаешь, хочет? — удивляется Наталия.
— Он не говорит это откровенно, но очень часто любит напоминать о своей нелюбви к модельному бизнесу.
— Но ведь он не запрещает тебе этим заниматься.
— Он не запрещает, но иногда проявляет гиперопеку. Ты ведь помнишь, как усердно дедуля опекал меня, когда я была маленькой. Едва ли не ходил везде со мной. Боялся оставить меня одну.
— Думаю, твой дедушка просто беспокоится о тебе и не может смириться с мыслью, что ты уже не маленькая девочка.
— Да, но ведь прошло уже много лет с тех пор, как я начала работать моделью. — Ракель устало вздыхает. — Однако дедушка никак не может смириться с моим выбором. Говорит о ненависти к модельному бизнесу и вспоминает то, что я ради этого бросила учебу в университете.
— В любом случае мистер Кэмерон – понимающий человек и позволяет тебе самой решать, что ты хочешь, — отмечает Наталия. — Даже если ему это совсем не нравится.
— За это я его и люблю, — скромно улыбается Ракель. — Хотя иногда он меня расстраивает . Например, разговорами о моей работе. Или попытками выдать меня замуж едва ли не любого парня, который когда-либо появляется в моей жизни.
— Он просто переживает и хочет, чтобы ты была счастлива.
— Но я и так счастлива! Даже если у меня нет любимого мужчины. Однако дедушка не хочет это понимать и считает, что девушка не может быть счастлива без мужа и детей. Мол, в этом заключается ее счастье.
— Не обижайся на него, Ракель. Он ведь желает тебе счастья и хочет знать, что ты не одинока.
— Я не обижаюсь.
Ракель начинает проводить пальцем по своей чашке, что стоит напротив нее на столике.
— Потому что понимаю, что дедушка переживает за меня и желает мне счастья, — с грустью во взгляде добавляет Ракель. — Я не могу его за это судить, хотя меня и напрягает то, с каким усердием он пытается навязать мне те вещи, что ему кажется правильным.
— Все взрослые такие, не обращай внимания, — скромно улыбается Наталия. — Они просто жили в том времени, когда подобное было не принято. Когда женщины думали только о мужьях и детях и их благополучии.
— К тому же, у него нет никого, кроме меня. Моя бабушка умерла много лет назад, да и мой папа мертв. У него осталась только я одна.
В разговоре на пару секунд наступает пауза, нарушаемая лишь звуками громкой музыки.
— Да и у меня тоже нет никого ближе, кроме него и моей тети Алисии, которая живет в Лондоне, — задумчиво добавляет Ракель. — К сожалению, мои родители мертвы.
— Поэтому вы должны быть вместе, — мягко говорит Наталия.
— Я не собираюсь бросать дедушку и буду помогать ему всем, чем только смогу. Даже если ему порой неудобно принимать у меня эту помощь.
— Он не бросил тебя, когда ты потеряла своих родителей. И вырастил тебя. А теперь пришло твое время благодарить его за заботу.
— Ты права. — Ракель тяжело вздыхает и отпивает немного капучино из своей чашки. — Кстати, мне до сих пор стыдно из-за того, что я обижалась на него из-за того, что он скрыл от меня смерть моих родителей. Сейчас я понимаю, что не должна была это делать.
— Уверена, что он все прекрасно понимал, — задумчиво говорит Наталия. — И воспринимал твою обиду как способ справиться с горем.
— Да… Возможно, это и правда была моя защитная реакция. Я испытывала огромное количество эмоций и не знала, как их выразить.
— Я понимаю.
— Хоть дедушка ничего не хотел мне говорить, я видела, что он что-то скрывал. Потому что до сих пор помню, как он сидел в своей комнате и плакал, рассматривая фотографии моих мамы и папы. И не отвечал на мои вопросы о том, что с ним происходило.
— Смерть близкого – это всегда тяжело. Не каждый взрослый способен ее пережить, а для ребенка это может быть настоящей трагедией, после которой ничто не будет прежним.
— Однако я была в том возрасте, когда уже понимала, что это такое. И понимала, что означали слова « заснуть и не проснуться ».
***
Тринадцатое марта тысяча девятьсот девяносто восьмого года.
— Господи, ну почему вы покинули нас? — тихо задается вопросом Фредерик, сидя на кровати и со слезами на глазах рассматривая фотографию молодых и счастливых Элизабет и Джексона. — Почему вы погибли? Почему? Вы даже не представляйте, какую боль мы все испытываем. До сих пор не можем прийти в себя.
Фредерик тихо шмыгает носом.
— Как вы могли оставить Ракель? — недоумевает Фредерик. — Как? Девочке сейчас так нужны материнская любовь и сильная отцовская рука. Но она уже никогда этого не получит. Никогда! Дедушки и бабушки не смогут заменить ей родителей.
Фредерик тяжело вздыхает, пока в этот момент к его комнате тихонько подходит Ракель и начинает слушать все, что он сейчас говорит. А услышав некоторую часть, маленькая девочка широко распахивает глаза.
— Ах, если бы вы только могли избежать того рокового случая, — продолжает говорить Фредерик. — Вы бы оба были живы, если бы все было иначе! Были бы рядом со своей дочкой! Но вы ушли! Покинули нас навсегда!
Фредерик качает головой.
— Еще и ваше желание развестись… — тяжело вздыхает Фредерик. — Вы же были такой красивой парой! Ваша семья была такой счастливой. Что же между вами произошло? Элизабет, почему ты так поступала с моим сыном? Почему довела его? Почему забыла о нем и своей доченьке? Если тебе было так плохо, то ты всегда могла попросить у нас помощи. Мы бы все для тебя сделали! Ты же знала, что мы никогда не бросим тебя в беде и всегда поможем!
Стоящая в этот момент на пороге комнаты Ракель качает головой с мокрыми глазами и не понимая, почему никто ничего ей не рассказал, если это действительно так.
— Джексон… — слегка дрожащим голосом произносит Фредерик. — Сынок… Почему ты отказался от моей помощи? Почему не попросил меня помочь вам спасти брак? Ты же страдал! Я это знаю! Ты не хотел развода. Потому что любил эту женщину. Любил мать своего ребенка. Я мог помочь тебе. Мог помочь вам решить свои проблемы и продолжить жить счастливо.
Фредерик тихо шмыгает носом.
— Ох, да если бы можно было вернуть время назад, я бы ни за что не позволил вам развестись, — сквозь слезы признается Фредерик. — Даже если бы вы в очередной раз попросили меня не лезть в ваши отношения и оставить вас в покое. Я должен был быть намного тверже в своих намерениях. И не идти у вас на поводу. Все было бы иначе, будь я чуть строже.
Фредерик медленно выдыхает с прикрытыми глазами.
— А еще я бы убедил Алисию быть намного тверже в своих намерениях помочь своей сестре и образумить ее, — уверенно говорит Фредерик. — Этот брак должен был быть спасен. Хотя бы ради моей любимой Ракель… Хотя бы ради ее спокойствия… Я не должен был позволять моей девочке страдать. Хотя вполне мог все исправить и сделать так, чтобы ее мама и папа были вместе и не погибли.
Фредерик качает головой, все еще рассматривая рамку с фотографией Джексона и Элизабет.
— Джексон… — слегка дрожащим голосом произносит Фредерик. — Элизабет… Милые мои… Дорогие… Мне так вас не хватает…
Фредерик целует фотографию своих сына и невестки и прижимает ее поближе к своей груди, с прикрытыми глазами задумавшись о чем-то своем. Он не замечает, что в какой-то момент к его комнате подходит Ракель и заглядывает внутрь, не решаясь зайти к своему едва ли не плачущему дедушке, который уже долгое время выглядит таким подавленным. Маленькая девочка еще несколько секунд колеблется, а затем она медленно, неуверенно заходит в комнату и с широко распахнутыми глазами медленно подходит к Фредерику.
— Дедушка Фредерик… — тихо произносит Ракель и делает еще пару шагов.
Фредерик слегка вздрагивает и резко разворачивается к Ракель, до смерти испугавшись, что она могла все слышать и догадаться о том, что ее родители мертвы.
— Ракель… — растерянно произносит Фредерик и кладет фотографию Джексона и Элизабет на кровать. — Внученька… Это ты…
— Что ты здесь делаешь? — неуверенно спрашивает Ракель. — Почему ты плачешь?
— Ничего, милая, ничего…
Фредерик быстро подтирает слезы под глазами и тихо шмыгает носом.
— Все хорошо, моя хорошая, — натянув на себя улыбку, спокойно добавляет Фредерик.
— Ты уже который день сидишь в комнате один и горько плачешь, — отмечает Ракель.
— Нет, милая, я не плачу…
— Дедушка…
— Не надо так переживать, Ракель.
— Но я переживаю. Потому что вижу, что с тобой что-то происходит. Как будто произошло кое-что ужасное.
— Нет, солнышко, ничего не случилось.
— А с кем ты разговаривал?
— Я? Разговаривал?
— Да. Про моих маму с папой…
Ракель нервно сглатывает, широко распахнутыми глазами смотря на Фредерика.
— Я видела, как ты сидел с фотографией моих родителей на кровати и что-то говорит, — слегка дрожащим голосом добавляет Ракель.
— Э-э-э… — запинается Фредерик.
— Скажи мне… Это… Правда? То, что ты только что сказал, глядя на фотографию моих родителей, правда?
— Я… А что я сказал?
— Что мои родители не только хотели развестись, но еще и… Погибли…
— Р-ракель, девочка моя…
— Скажи мне правду, дедушка. Что с моими мамой и папой? Где они сейчас? Почему ты говоришь такие ужасные вещи?
Фредерик нервно сглатывает с ужасом во взгляде, где-то в глубине души понимая, что ему придется обо всем рассказать и позволить Ракель узнать ту страшную правду, которую он скрывает.
— Послушай, Ракель… — неуверенно произносит Фредерик.
— Пожалуйста, расскажи мне, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Расскажи, что тебя беспокоит. Почему ты несколько дней горько плачешь? Почему я уже давно не вижу маму с папой? Что с ними произошло?
— Иди ко мне, солнце…
Фредерик жестом подзывает Ракель к себе, и та немного неуверенно подходит к нему.
— Что с тобой происходит, дедушка? — мягко спрашивает Ракель, погладив щеки Фредерика обеими руками. — Как я могу помочь тебе?
— Знаешь, Ракель, я… — неуверенно произносит Фредерик, бросив короткий взгляд в сторону.
— Неужели все, что ты только что сказал, правда? Неужели мои мама и папа погибли?
— Дорогая…
— Просто скажи одно слово: да или нет!
— Но…
— Я хочу знать правду, дедушка! — восклицает Ракель. — Почему вы с бабушкой Тиффани, дедушкой Тимоти и тетей Алисией не разрешайте мне позвонить им или написать письмо? Это ведь возможно! Но вы не разрешайте!
Фредерик ничего не говорит и тяжело вздыхает.
— Ну! — чуть громче произносит Ракель. — Почему ты молчишь?
— Не вижу смысла что-то говорить, — неуверенно произносит Фредерик.
— Что?
— Ты все слышала.
— Так это правда? Мои родители мертвы?
— Да, Ракель, — кивает Фредерик. — К сожалению, твоих мамы с папой больше нет.
— Нет…
— Они уснули и больше никогда не проснутся.
Не веря своим ушам, Ракель качает головой и тихонько шмыгает носом.
— Нет… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Этого не может быть…
— Однако это правда, — спокойно говорит Фредерик.
— Но почему? Почему мои мама и папа погибли?
— Просто с ними произошел… Один нехороший случай…
— Но что именно?
— Прости, внучка, но я не могу об этом рассказать. Тебе еще рано знать такие вещи.
— Я в это не верю… — начинает тихонько плакать Ракель. — Не верю…
— Я понимал, что рано или поздно ты все узнаешь. Но страшно боялся говорить тебе правду. Боялся твоей реакции.
— Значит, ты собрался скрывать это до бесконечности?
— Нет, конечно! Просто я…
— Ты все знал… Все знал, но ничего мне не сказал!
— Это было для меня очень непросто.
— А молчать, значит, было проще? — срывается на крик Ракель. — Было лучше рассказывать мне всякие сказки и лгать, что мои мама с папой куда-то уехали?
— Дорогая, я все тебе объясню, — спокойно говорит Фредерик.
— Не нужно мне ничего объяснять! — со слезами вскрикивает Ракель. — Я все знаю!
— Тише-тише, солнышко, не надо кричать.
— Как ты мог?
Ракель резко отстраняется от Фредерика и начинает нервно метаться по комнате, довольно тяжело дыша, вцепившись руками в свои волосы и едва сдерживая свои слезы.
— Как ты мог скрыть от меня то, что мои родители хотели развестись и погибли? — громко возмущается Ракель, не сдерживая свои эмоции и горько рыдая.
— Я все понимаю, — мягко произносит Фредерик.
— Ты врал мне! Врал все это время!
— Это было для твоего же блага!
— Для моего же блага? То есть, ты считаешь, что врать – хорошо?
— Нет, но иногда бывают ситуации, когда лучше соврать.
— Не могу поверить… Не могу поверить!
— Дорогая, прошу тебя, успокойся, — мягко пытается успокоить свою внучку Фредерик. — Я сейчас все тебе объясню.
— И сколько ты от меня это скрывал? — громко недоумевает Ракель. — Сколько времени ты врал мне? Сколько времени рассказывал все эти сказки?
— Твои мама с папой погибли в конце февраля. А в начале марта мы с твоими дедушкой, бабушкой и тетей проводили их в последний путь.
— Ах вот оно что… Значит, поэтому ты на целый день отправил меня к соседке?
— Никто даже не думал брать тебя с собой на похороны. Ты еще очень мала для этого.
— Неужели… Неужели бабушка Тиффани, дедушка Тимоти и тетя Алисия, тоже все знали? И молчали?
— Мы думали над тем, как сказать тебе об этом. Не знали, как дать понять, что твоя жизнь будет немного другой.
— Неужели было так трудно сказать мне правду вместе того, чтобы лгать?
— Не каждому взрослому легко пережить чью-то смерть, а ребенку – тем более тяжело.
— Теперь я понимаю, почему вы так не хотели, чтобы я звонила им. Я столько раз умоляла вас разрешить мне позвонить маме с папой, но вы отказывались.
— Прости, Ракель…
— Прости? — громко, удивленно произносит Ракель. — Это все, что ты хочешь мне сказать?
— Ракель, внученька, послушай…
Фредерик мягко берет Ракель за руки, едва сдерживая желание заплакать, но стараясь изо всех сил держаться и как-то успокоить Ракель и все ей объяснить.
— Никто не говорил тебе правду, потому что мы не хотели травмировать тебя, — с жалостью во взгляде оправдывается Фредерик. — Мы боялись, что такие новости будут для тебя шокирующими. И не знали, как правильно сообщать такие вещи.
— Но ты ведь спокойно говорил мне про мою бабушку Розеллу, — напоминает Ракель. — Хотя она тоже мертва!
— Твоя бабушка умерла задолго до твоего рождения, когда твой папа еще был совсем маленьким.
— И от него ты тоже скрывал ее смерть?
— Нет, он сразу об этом узнал.
— Тогда почему я узнаю об этом только сейчас? — громко недоумевает Ракель, довольно тяжело дыша, и издает тихий всхлип. — Почему вы все лгали мне?
— Клянусь, мы с твоими дедушкой, тетей и бабушкой хотели сказать тебе всю правду и даже не думали скрывать такое. Но нам нужно было время. Время, чтобы как-то подготовиться.
— Но вместе этого вы выбрали ложь! Захотели нагло лгать мне!
— Говорю же, мы просто не хотели травмировать тебя.
— Не хотели травмировать меня? — со слезами на глазах удивляется Ракель. — Неужели вы думали, что если я буду считать, что раньше у нас все было хорошо, то жила бы спокойно и беззаботно?
— Нет, но…
— А что насчет развода? Почему мама с папой хотели развестись?
— Клянусь, я пытался помешать их разводу! Твоя тетя Алисия пыталась как-то помочь. Твои бабушка Тиффани и дедушка Тимоти также не оставались в стороне. Мы все пытались спасти их брак! Но твои родители были непреклонны и твердо решили разводиться.
— Я знала, что между ними что-то не так. Знала! — Ракель тихо шмыгает носом. — Не зря же они постоянно ссорились и кричали друг на друга.
— К сожалению, так бывает, милая, — отмечает Фредерик. — Иногда люди не могут жить вместе и принимают решение расстаться.
— Но почему они хотели расстаться? Почему?
— Мы и сами не понимаем, дорогая. Твои мама с папой начали внезапно ругаться. Ничто не предвещало беды. Они казались очень счастливыми.
— И насчет ссор вы все тоже лгали мне. Причем нагло! Я спрашивала, почему мама с папой ссорятся, а вы все говорили, что это не так.
— Прости, Ракель, но ты еще слишком маленькая, чтобы знать такие вещи.
— Хватит уже считать меня маленькой девочкой! — громко требует Ракель. — Хватит! Хватит думать, что я ничего не понимаю, ничего не вижу и всерьез верю вашей лжи о том, что у мамы с папой все было хорошо.
— Послушай, милая…
— До каких пор вы собрались лгать мне? До каких? Скажи мне! Сколько?
— Никто не собирался лгать тебе. Просто мы хотели немного подождать… Подумать, как сообщить тебе о смерти мамы и папы.
— Вы не имели право скрывать меня от это. Не имели!
— Ракель, внучка…
— Не надо ничего говорить!
Ракель начинает большими шагами нервно расхаживать по комнате.
— Господи… — тихо шмыгает носом Ракель. — Поверить не могу… Мне все это время лгали! Делали вид, что все было хорошо, хотя на самом деле это было не так.
— Милая…
— Неужели нельзя было сразу сказать мне правду? Почему вместо этого надо было лгать?
— Ты еще малышка. У тебя слабая психика. Не такая, как у взрослых.
— Я уже не ребенок, дедушка! — громко, уверенно заявляет Ракель. — Хватит обращаться со мной как с маленькой! Я уже многое могу понять!
— Прости, Ракель, мне очень жаль.
— Господи, у меня нет слов…
Ракель вцепляется руками в свои волосы и качает головой.
— Я не знаю, как мне дальше жить, — слегка дрожащим голосом добавляет Ракель. — Не знаю, как мне относиться к тебе!
— Мы справимся с этой болью… — с грустью во взгляде мягко обещает Фредерик. — Твои дедушки и бабушка рядом и обязательно помогут тебе.
— Серьезно? — Ракель тихо шмыгает носом. — Неужели ты считаешь, что это возможно? Думаешь, я смогу прийти в себя после того что только что узнала от тебя?
— Знаю, на это может понадобиться уйма времени. Но прошу тебя, не забывай, что мы все рядом. Мы готовы поддержать тебя и сделать все, чтобы облегчить твою боль.
— Хватит! — вскрикивает Ракель. — Я больше ничего не хочу слышать! Ничего!
— Ракель, пожалуйста…
— Я разочарована, дедушка Фредерик. Сильно разочарована. Потому что ты лгал мне.
— Я не мог поступить иначе.
— Мог! Ты все мог! Но не хотел!
— Внучка, ради бога…
— Все, я больше не хочу с тобой разговаривать! — громко заявляет Ракель и издает тихий всхлип. — Не хочу тебя видеть! Не хочу!
— Не стесняйся выражать свои эмоции, — мягко говорит Фредерик. — Хочешь кричать – кричи. Хочешь злиться – злись. Я все прекрасно пойму.
— Я не хочу даже жить с тобой!
— Что? — широко распахивает глаза Фредерик.
— Не хочу! Не хочу! Не хочу! НЕ ХОЧУ!
Ракель со слезами на глазах пулей убегает из комнаты быстрее пули, не давая резко побледневшему от ужаса Фредерику что-то сказать.
— Ракель, подожди! — вскрикивает Фредерик, встав с кровати и решив тут же пойти за Ракель.
— Отстань от меня! — громко требует Ракель.
— Дорогая, позволь мне все объяснить!
— Я СКАЗАЛА, ОСТАВЬ МЕНЯ! НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ И СЛЫШАТЬ!
— Ради бога, внучка, не поступай так со мной. Ракель! Ракель, подожди!
Однако в этот момент Ракель не ушла в свою комнату, а вообще убежала из дома. Фредерик видит, как за маленькой девочкой резко захлопнулась дверь, и останавливается. Ошарашенный мужчина с медленным выдохом прикладывает руку ко лбу, коря себя за то, что он так громко разговаривал с фотографией Элизабет и Джексона.
— Она все знает… — тихо произносит Фредерик. — Ракель знает, что ее родители мертвы…
Фредерик медленно проводит руками по своему лицу.
— Господи, ну почему я так сглупил? — корит себя Фредерик. — Почему не закрыл дверь? Почему говорил все это вслух?
Фредерик бросает грустный взгляд на фотографию Элизабет и Джексона, лежащую на кровати.
— Что мне теперь делать? — недоумевает Фредерик. — Как Ракель все это переживет? Поймет ли она, что мы с мистером Томпсоном, миссис Томпсон и Алисией скрывали правду только для ее же блага? Поймет ли она, что мы вовсе не собирались лгать ей вечно и просто искали способ сказать это как можно мягче?
Фредерик тяжело вздыхает.
— Как скоро она примет эту новость? — задается вопросом Фредерик. — Как скоро?
Фредерик снова присаживается на кровать, берет фотографию Джексона и Элизабет и с грустью во взгляде прижимает ее к груди, молясь о том, чтобы Ракель смогла все понять. Однако он даже не может себе представить, как сильно ему придется поволноваться за свою внучку, которая со слезами на глазах убежала из дома и ушла в неизвестном направлении.
***
Ракель тяжело вздыхает с грустью во взгляде.
— С другой стороны, я понимаю, почему дедушка молчал, — задумчиво добавляет Ракель. — Он просто не хотел причинять мне боль и не знал, как я приму это и удастся ли мне найти в себе силы жить дальше. Не знал, как сообщить мне о том, что мама с папой больше никогда не вернутся домой.
— Я тоже была потрясена, когда узнала о смерти бабушкиного мужа, — признается Наталия. — С которым я всегда прекрасно ладила. Которого всегда считала близким себе. И на тот момент я тоже была еще практически ребенком.
— И как ты это восприняла?
— Много плакала и не верила, что мой близкий человек умер. Но потихоньку я приняла это и продолжила жить дальше.
— Можно лишь смириться с потерей. Однако боль от гибели близкого человека невозможно забыть. Воспоминания о нем также не умрут и будут ранить твое сердце, если ты захочешь о нем вспомнить.
— По крайней мере, мои родители не стали скрывать, почему они были такими расстроенные, а мама много плакала.
— Иногда мне кажется, что если бы я в тот день не услышала, как дедушка Фредерик вслух сказал о смерти моих родителей, то он никогда бы не сказал мне об этом.
— Да нет, я не думаю. Рано или поздно мистер Кэмерон рассказал бы всю правду. Он понимал, что ты все равно все узнаешь.
— Не знаю, Наталия, я в этом сомневаюсь. — Ракель выпивает немного капучино из своей чашки и проглатывает кусочек торта. — Но однажды дедушка признался мне, что однажды ходил на консультацию к психологу. Чтобы самому с этим смириться и узнать, как помочь мне пережить это непростое время.
— Не знаю, но если бы я была на его месте, то не стала бы скрывать от ребенка правду, — задумчиво отвечает Наталия. — Постаралась бы объяснить все в мягкой форме и дала понять, что всегда буду рядом.
— Если мне придется сообщать подобное своим детям, то я тоже не стану ничего скрывать. Потому что любой человек имеет право знать даже такие страшные вещи.
— Наверное, потому, что я сразу узнала о смерти мужа бабушки, а моя семья оказывала мне поддержку, это известие далось мне намного проще, чем тебе – новость о смерти твоих родителей.
— Думаю, ты права… — Ракель качает головой, с грустью во взгляде тяжело вздыхает и смотрит на Наталию. — Я злилась на дедушку, потому что он врал мне и не хотел говорить правду. Мне было обидно, что я узнала обо всем в самый последний момент.
— Я понимаю, — мягко произносит Наталия.