— Ты не знал это? — слегка хмурится Терренс.

— Нет. Мы с мамой узнали об этом от кое-каких девочек, знакомых Кэссиди. Они увидели, что моя сестра употребляла наркоту и сообщили об этом матери. Она сказала мне и потом устроила ей скандал. Но было слишком поздно, потому что Кэсс уже пристрастилась к наркотикам.

— А отец? — удивляется Питер.

— Отец в то время уже умер. А мама покинула нас спустя почти полгода.

— А как Кэссиди вообще связалась с Уэйнрайтом? — спрашивает Эдвард.

— Один из друзей Кэсс знал этого типа и вскоре свел ее с ним. После чего она начала доставать наркоту через него. Крала деньги из дома или клянчила их у матери. А иногда моя сестра брала какие-то вещи и продавала их. Например, она перетаскала много маминых украшений. Они стоили огромных денег… Ну а когда мать перестала давать ей деньги, то Кэссиди какое-то время брала наркоту у Уэйнрайта в долг . Но вскоре ему это надоело. Он сначала потребовал денег, а потом… Согласился забыть о долге, заставив ее осуществить все его грязные фантазии…

— Вот подонок! — раздраженно возмущается Эдвард. — Гореть этой суке в аду!

— И то Кэсс не помнит половину, ибо Уэйнрайт колол ей что-то, от чего она либо спала, либо мало что соображала. Но остальное она помнит … Очень хорошо.

— Бедная девочка… — с ужасом в глазах качает головой Питер.

— Надо было отрезать этому мудаку яйца сразу после рождения, — более низким голосом говорит Эдвард. — А если бы он сделал что-то подобное с Наталией, Уэйнрайт подох бы намного раньше.

— Я очень рад, что его конец стал именно таким, — уверенно признается Даниэль. — Жаль, конечно, что я не успел написать на него заявление. Его дело закрыто в связи со смертью. Но это лучшее наказание. И самое справедливое.

— Только жаль, что Кэссиди уже не вернет те года, которые она потратила на употребление этой дряни, — задумчиво говорит Питер.

— Но еще не все потеряно. Она может вернуться к нормальной жизни, хотя ей и придется лечиться всю свою жизнь.

— Кстати, а у нее всегда были короткие волосы? — интересуется Эдвард.

— Нет, у нее были длинные шикарные волосы, которые она всегда завязывала в хвосты и пучки. Но Кэсс сказала, что Уэйнрайт отрезал их. Не спрашивайте, зачем, но это были ее слова. И то сейчас они еще отрасли, а некоторое время назад у нее была мальчишеская стрижка.

— Волосы отрастут, — с грустью во взгляде уверенно отмечает Терренс. — Главное, чтобы она забыла все то, что ей пришлось пережить.

— Я понимаю, что ей было тяжело пережить смерть родителей. Но и мне было нелегко. И я не стал нюхать всякую херню.

— Ты же сам сказал, что виновата плохая компания, — напоминает Эдвард.

— Она связалась-то с ними, потому что влюбилась в какого-то парня. Ее предупреждали, чтобы она не начала общаться с теми ребятами, но Кэсс никого не слушала. Моя сестра хотела казаться взрослой и не любила общаться с ребятами своего возраста. Предпочитала общение с людьми постарше.

— Да, никому не пожелаешь пережить такое… — с грустью во взгляде говорит Питер. — Никому… А тем более такой юной девочке, как Кэссиди.

— И самое главное – следить за тем, чтобы она больше никогда не пыталась пробовать это дерьмо, — отмечает Даниэль. — Все лечение пойдет насмарку, если Кэссиди возьмется за старое.

— Я думаю, что не возьмется, — предполагает Эдвард.

— Будем надеяться.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой каждый думает о чем-то своем, вроде бы чувствуя облегчение, а вроде бы и не желая громко вопить от радости.

— Ладно, и что теперь? — неуверенно спрашивает Терренс. — Что будем делать дальше?

— Лично я буду заботиться о Кэссиди, — без эмоций пожимает плечами Даниэль. — Я должен выполнить обещание, которое дал отцу и матери. Перед смертью они оба просили меня позаботиться о малышке Кэсс и не бросать ее. Возложили на меня ответственность, с которой я не справился. Точнее, не хотел брать ее на себя. Я был еще совсем сопливый… Хотел гулять с друзьями, встречаться с девчонками и развлекаться. Мне была не нужна мелкая сестра. Но тут меня заставляли становиться для нее нянькой и подтирать ей ротик. Лишь сейчас я отношусь к этому более ответственно. Я вырос и не нуждаюсь в том, что было для меня словно воздух несколько лет назад.

— Я рад, что ты это понимаешь. Все-таки Кэссиди – твоя младшая сестра. Твоя кровь и плоть. И единственная, кто у тебя остался из семьи.

— Знаю, что сейчас наступит тяжело время для меня и нее. Лечение от наркозависимости будет долгим и непростым. Но я готов пройти через все это. А раз и Кэссиди согласна, то должно быть чуточку легче. Если бы я насильно запихнул сестру в клинику, это было бы все равно что бороться со львом. Который в любом случае сожрет тебя с потрохами. Особенно если он агрессивен и возбужден.

— Это верно.

— А что будешь делать с Анной? — неуверенно спрашивает Эдвард. — Нужно решать, что делать…

— А что я могу сделать? — пожимает плечами Даниэль. — Анна игнорирует меня. Не хочет разговаривать и делает вид, что не замечает меня. Я для нее невидимка.

— О, чувак, если она узнает, что ты изменил ей с той иностранкой, то вашим отношениям точно придет конец, — уверенно отвечает Терренс.

— Она уже знает, — признается Эдвард.

— Знает?

— Оказалось, Анна была в курсе, — признается Питер. — И именно поэтому она ушла из дома Даниэля.

— Но откуда?

— Видела, как Бланка поцеловала меня, — спокойно говорит Даниэль, опустив взгляд вниз. — Хотела зайти ко мне в палату в один из тех дней, но там была эта мерзавка. Вот Анна и увидела нас вместе.

— Ну и дела… — качает головой Терренс. — Не думал, что она все это время знала про Бланку.

— И узнала даже раньше нас всех, — добавляет Эдвард.

— О, я боюсь представить, что будет, если Анна узнает о том, что эти голубки чуть не переспали, — уверенно говорит Питер.

— Что? — широко распахивает глаза Терренс, удивленно уставившись на Даниэля. — Так ты еще и покувыркался с этой девицей?

— Нет, до секса дело не дошло! — приподнимает руки Даниэль. — К счастью !

— Ага, а если бы дошло, то ты бы сидел и боялся, что в один прекрасный день иностранка сказала бы, что ждет от тебя ребеночка, — уверенно говорит Эдвард.

— Типун тебе на язык, придурок! Клянусь, я бы повесился , если бы стал папашей ее ребенка!

— Да, мужик, ты влип по полной, — громко хихикает Терренс. — И даже если бы Анна не видела вас вместе, она бы в любом случае все узнала.

— Знаю… — хмуро бросает Даниэль. — И ненавижу себя за это…

— Ты же не надеешься, что Анна легко простит тебя и будет с тобой, ведя себя так, будто ничего не случилось?

— Даже не пытаюсь. — Даниэль скрещивает руки на груди, отведя взгляд в сторону. — Я пытался поговорить с ней, когда она пришла сюда. Но Анна была очень холодна со мной и дала понять, что не хочет со мной разговаривать. И сказала всем, что увидела, как я целовался с Бланкой.

— Эй, погоди! — приподнимает руку Терренс. — Анна была здесь?

— Ну да, — пожимает плечами Питер. — Все эти два дня она была с нами в больнице. И действительно ни разу не заговорила с Даниэлем.

— Но как она узнала, что вы были здесь?

— Анна хотела поехать к тебе и Ракель домой в тот день, когда мы боролись с Уэйнрайтом. Правда ее встретили служанки, которые и сказали ей, что тебя увезли в больницу.

— Значит, она объявилась …

— И если честно, мы все были в шоке, когда увидели, что с ней произошло, — признается Эдвард.

— Все настолько плохо?

— Ужасно ! Ты бы видел, какой она стала! Измученная, бледная, напуганная, неуверенная в себе… Буквально говорить боялась!

— Значит, мы были правы в том, что над ней кто-то издевается? — с ужасом в широко распахнутых глазах заключает Терренс.

— Похоже, что да. Анна как будто постоянно плачет, потому что у нее красные и опухшие глаза. Она все время вздрагивает, когда кто-то неожиданно подходит к ней или начинает говорить. За эти два дня мы ни разу не увидели ее улыбающуюся и более-менее радостную.

— Твою мать… Неужели это тот тип так довел ее?

— Какой еще тип? — сильно хмурится Даниэль.

— Ах да, Даниэль, мы должны рассказать тебе кое-что про Анну, — уверенно отвечает Эдвард. — Дело очень серьезное. Если мы не примем меры, она может серьезно пострадать.

— О чем вы говорите, ребята? И вообще… — Даниэль резко встряхивает головой. — Может, хоть вы объясните мне, что происходит? Я разговаривал с девчонками в кафетерии, и они утверждают, что Анна связалась с насильником.

— Это правда , Даниэль, — с грустью во взгляде кивает Питер. — Анна проводит время с каким-то мужиком, который постоянно издевается над ней!

— Что? Какой еще мужик? Откуда он взялся?

— Он оскорблял, унижал и даже избивал ее. Я не знаю точно, кем он ей приходится, но мы с ребятами подозреваем, что это тот самый тип, за которого Анна могла выйти замуж.

— Замуж ? — широко распахивает глаза Даниэль. — Ее родители хотели выдать свою дочь замуж за того, кто бьет ее?

— Возможно, они не знают этого, — предполагает Эдвард. — Насильники ведь не станут себя раскрывать и будут вести себя как ангелы. И заставлять жертву молчать.

— Значит, они под шумок решили попробовать еще раз выдать ее замуж?

— Возможно, что и так, — кивает Питер. — Тот тип как раз упоминал о том, что собирается жениться на ней, независимо от ее желания.

— О, черт… — Даниэль замолкает на пару секунд, проводя руками по лицу. — Вот почему она так изменилась… Все это многое объясняет.

— Ее срочно нужно спасать , — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — А иначе мы потеряем подругу. Неизвестно, что этот ублюдок сделает с ней сегодня или завтра. Анна в большой опасности.

— Секунду, парни, давайте обо все по порядку. Что вообще произошло с Анной? Расскажите поподробнее!

— Я узнал об этом еще в тот день, когда ты послал нас всех подальше, — признается Питер, сложив руки перед собой. — Анна была в торговом центре с тем самым мужиком. На людях они вели себя спокойно, как будто ничего не происходит. Но стоило им оказаться там, где никого не было, как этого ублюдка понесло.

— Твою мать… — с ужасом в глазах произносит Даниэль. — Но почему? Что она ему сделала?

— Вот именно что ничего ! Его злило лишь то, что она начала спорить и кричать на него. Хотя он бесился и тогда, когда Анна была покорной и делала все, что он говорил. Ему не нравилось ничего , что касается ее. Буквально бесит то, что она вообще дышит!

— Он может быть как Уэйнрайт: какая-то девушка обидела его, и он обозлился сразу на всех, — предполагает Эдвард. — А может, перед глазами этого отморозка был подобный пример. И это выставлялось как что-то нормальное. Ублюдками не рождаются, ублюдками становятся.

— Неужели тот тип и правда – Юджин Уэйнрайт номер два? — недоумевает Даниэль, обхватив рукой горло и медленно выдохнув. — Будет дубасить Анну, да еще и в постель затащит против ее воли? Чем-нибудь напоит, разденет и будет трахать?

— Кто знает, — пожимает плечами Терренс. — В любом случае мы должны что-то сделать. Нельзя пускать это дело на самотек. Жизнь Анны находится в опасности, и она может пострадать куда серьезнее Наталии или Кэссиди.

— Но как?

— Нам нужна твоя помощь, — уверенно говорит Эдвард. — Мы бы и раньше приняли меры, но без твоей помощи это было невозможно .

— Но чем я могу помочь?

— Ты знаешь, где живут ее родители, — напоминает Питер. — Нам нужно срочно связаться с ними и рассказать про этого ублюдка. Подскажи, как нам найти их. Хотя бы отца Анны. Она ведь общается только с ним.

— Простите, парни, но я не знаю, где живет ее отец, — с грустью во взгляде качает головой Даниэль. — Насколько я знаю, отец и мать Анны продали ту квартиру, в которой они жили раньше. Он купил себе одну квартиру, а она нашла другую.

— Но ведь у тебя должен быть адрес этого мужика! — восклицает Терренс.

— Увы, только Анна знала его. Я ни разу не был в его новой квартире.

— В любом случае мы должны поговорить с ее родителями, — спокойно отвечает Питер.

— Да, но, к сожалению, я не могу вам помочь. И сам ничего сделать не могу.

— И если честно, я не понимаю одно: если Анна – жертва того отморозка, и он контролирует каждое ее действие, то как она осмелилась прийти сюда? Да тот мужик наверняка прибьет ее, если узнает об этом!

— Верно… По идее, она буквально должна сидеть на цепи как собака и выполнять его команды.

— Ничего, ребята, мы с этим разберемся, — уверенно отвечает Эдвард. — Может, нам даже удастся объединиться с ее родителями ради спасения их дочери от очередного ублюдка, который должен гореть в аду.

— Может, нам сначала поговорить с мистером Джонсоном? — неуверенно предлагает Даниэль.

— Мы уже разговаривали с ним, в любом случае нужны доказательства , — спокойно отвечает Терренс. — На словах нам никто не поверит. А мы ничем не можем доказать эти обвинения.

— И эта падла точно выкрутится, если ему предъявят обвинения на основании одних лишь слов, — добавляет Эдвард. — В итоге мы окажемся лжецами.

— Но мы должны что-то сделать! — чуть громче говорит Даниэль. — Нельзя оставлять это дела без внимания! Я точно не оставлю! И меня не волнует, что думает Анна.

— Пока что мы можем лишь поговорить с ее родителями, — отвечает Терренс. — Возможно, они расскажут нам что-то интересное про этого ублюдка.

— Эй, Даниэль, а разве у тебя нет телефона ее отца? — уточняет Эдвард. — Может, он написан в записной книжке? Анна точно его туда записывала! Возможно, там же есть и его новый адрес!

— Не знаю, я ни разу не звонил ему. Но я попробую проверить записную книжку. Возможно, там и правда есть какая-то запись.

— Или просто ожидай визита отца Анны к тебе домой, — уверенно говорит Питер. — Наверняка, он знает про твою измену со слов своей дочери и захочет поговорить об этом.

— Да, чувак, он может вскоре заявиться к тебе, — добавляет Эдвард. — Анна была здесь и увидела, что ты все помнишь. Значит, она может рассказать обо всем своем отцу.

— Знаю, — без эмоций произносит Даниэль и уверенно смотрит на своих друзей. — И я готов . Рано или поздно мне придется все ему объяснить. Но даже если я не смогу убедить отца Анны в том, что не хотел изменять, это не заставит меня отказаться от желания защитить ее.

— Но будь готов, что тебя не погладят по головке с приятными словами, — отмечает Терренс. — Анна сильно обижена и могла здорово приврать, чтобы выставить тебя еще большим ублюдком. Лично я уже проходил через это. Когда Рэйчел наговорила про меня кучу всякого дерьма.

— Я ни на что и не надеюсь. Я буду делать все, что нужно, не ради хороших слов. А ради того, чтобы моя совесть была спокойна. Если я ничего не сделаю, зная, что Анна в беде, то не прошу себе этого.

— В любом случае ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь.

— Я знаю… — Даниэль бросает легкую улыбку. — Спасибо, ребята.

Пока в воздухе на пару-тройку секунд воцаряется пауза, Даниэль с грустью во взгляде вспоминает то, как Анна заявила ему о расставании и влепила пощечину после того, как он поцеловал ее.

«Я сделаю все, чтобы помочь Анне… Чтобы доказать ее отцу, что я не хотел изменять ей. Я не брошу ее в беде. Если этот ублюдок хоть пальцем тронет ее, он пожалеет об этом.»

— Слушай, старик, ну ты совсем-то духом не падай, — спокойно говорит Терренс. — Я понимаю, что тяжело, но ведь из любой ситуации можно найти выход.

— Только не в моем случае, — низким голосом произносит Даниэль. — Анна не хочет ни видеть, ни слышать меня. Не вспоминает все то, что между нами было. Эта девушка думает лишь об одном – о моем поцелуе с Бланкой.

— Она злится , — объясняет Питер. — Ревнует . Будь ей плевать на тебя, Анна никак не отреагировала бы на твою выходку. Ей было бы плевать, даже если бы ты перецеловал всех девушек на своем пути.

— Вот именно! — восклицает Терренс. — Сейчас она неспособна думать трезво и анализировать ситуацию. Понять, что измена произошла не потому, что она чего-то тебе не додала, или потому, что ты не любил ее.

— Обидно, когда ты говоришь правду, а тебе не верят.

— Просто дай ей время немного успокоиться, — предлагает Эдвард. — А может, Анна будет в таком отчаянии, что забудет об обиде и попросит тебя защитить ее от того мудака. Она не будет вечно терпеть его унижения и когда-нибудь захочет выбраться из этого ада.

— Попросит или нет – мне все равно, — уверенно отвечает Даниэль. — Этот отморозок дорого заплатит за то, что посмел причинить вред этой девушке.

— Он может быть куда опаснее Уэйнрайта, — отмечает Терренс.

— По хер. Я не трус и не собираюсь прятаться. Уэйнрайт уже заплатил за то, что причинил вред моей сестре, а теперь пришло время той твари, которая издевается над Анной.

— Будем надеяться, когда-нибудь она это оценит и поблагодарит тебя, — выражает надежду Эдвард.

Даниэль ничего не говорит и лишь бросает мимолетную улыбку. После чего он на пару секунд о чем-то задумывается и вдруг задается вопросом, на который так и не получил ответа.

— Секунду, я чего-то не понял… — слегка хмурится Даниэль и подозрительно смотрит на Питера, Эдварда и Терренса. — А откуда вы вообще знайте про того мужика? Питер… Ты сказал, что узнал об этом первый .

Питер нервно сглатывает и поджимает губы, понимая, что теперь вынужден признаться в том, что он не заступился за Анну, и может навлечь на себя гнев Даниэля.

— Да… — неуверенно произносит Питер, крепко сцепив пальцы рук и бросив на них короткий взгляд. — Я узнал это первым и… Все рассказал ребятам.

— Откуда? — спрашивает Даниэль. — Откуда тебе известно, что над Анной издевался какой-то тип?

— Э-э-э…

— Ты явно чего-то недоговариваешь. Складывается впечатление, будто ты хочешь что-то от меня скрыть.

— Послушай, Даниэль…

— Отвечай на вопрос, Роуз! — раздраженно прикрикивает Даниэль и резко соскакивает с койки, пока Терренс и Эдвард напряженно переглядываются между собой. — Выкладывай все, о чем ты хочешь промолчать!

Перед тем, как что-то сказать, Питер бросает неуверенный взгляд Эдварду и Терренсу, которые уверенно кивают, как бы давая понять, что лучше рассказать правду.

— Я видел это, — тихо признается Питер, опустив взгляд на сложенные перед собой руки. — От начала до конца…

— Уже что-то, — низким голосом произносит Даниэль и скрещивает руки на груди. — Вот и рассказывай, что ты увидел.

— В тот день я был в торговом центре… — начинает тихо говорить Питер, нервно одергивая кусочек бинта на травмированной руке. — Был с Джессикой… Мы поговорили и попрощались. Я немного прогулялся по торговому центру и увидел Анну, сидящую на скамейке напротив какого-то магазина. Подошел к ней и попытался узнать, почему она не разговаривает с нами… Но так и не смог получить от нее ответ. Ну а потом к нам подошел тот самый тип. Он мне сразу не понравился, и я видел, что Анна боялась его. Когда он обнял ее, она сильно испугалась, но делала вид, что все хорошо. Но было видно, что ее улыбка была фальшивая . Этот тип представился возлюбленным Анны, а она это не отрицала. И я тогда реально охренел… Был в шоке от того, что она решила встречаться с тем мужиком, от которого так и веяло сплошным негативом. Ну а потом они с Анной попрощались со мной. Я постоял немного и пошел на парковку. И… Вскоре вновь увидел Анну с тем типом. Который показал себя во всей красе…

Питер замолкает на пару секунд, крепко сцепив пальцы рук и немного тяжело дыша.

— Он начал орать на нее. Был в бешенстве от того, что она заговорила со мной. Мол, у нее нет на то право. Анна пыталась оправдаться, но в ответ получила еще большую порцию унижений. Что она уродливая, бездарная, бестолковая… Тот тип критиковал ее за то, что она вообще родилась женщиной. Он терпеть не может девушек и женщин и не считает их за людей… В какой-то момент он со всей силы ударил Анну по лицу… Так слово за слово – и тот тип начал жестоко избивать ее… Анна умоляла его остановиться, но его это только больше злило. Он остановился лишь пару минут спустя. Ну а после этого он силой запихнул в машину и свалил с парковки.

Даниэль молча слушает все это от начала до конца, внимательно вникает в каждое слово и начинает довольно часто дышать, чувствуя, как внутри него все стремительно закипает.

— Нет слов… — низким голосом произносит Даниэль. — У меня просто нет слов…

— Это правда , Даниэль, — неуверенно подтверждает Терренс. — Тот тип избивал Анну на глазах у Питера.

— Он попросил нас собраться все вместе в тот же день и рассказал об этом, — добавляет Эдвард.

— И… — крепко сжимает руки в кулаки Даниэль. — Ты… Наблюдал ? Наблюдал за всем этим со стороны?

— Спрятался за свою машину и наблюдал. Его тачка недалеко от моей. Так что… Я мог все видеть и слышать.

— И ты ничего не сделал? Не помог Анне? Не заступился за нее? Не увел подальше от того ублюдка?

— Нет… — резко выдыхает Питер. — Я ничего не сделал… Просто стоял и смотрел…

Даниэль медленно выдыхает и прикладывает руку ко лбу, напрягая все свои мышцы и едва сдерживая желание что-то сделать с Питером.

— Ахереть… — очень низким голосом произносит Даниэль и крепко сжимает руки в кулаки, пока его дыхание заметно учащается. — Просто ахереть…

— Спокойно, Даниэль, спокойно, — пытается успокоить Эдвард. — Не нервничай. Расслабься.

— Значит… — Даниэль бросает хмурый взгляд на Питера. — Пока эта больная сука избивала мою девушку, ты, блять, стоял в сторонке и наблюдал за всем этим?

— Я испугался , — неуверенно признается Питер. — Побоялся связываться с этим ублюдком. Он мог размазать меня по стенке.

— Это не оправдание, Роуз! — холодно бросает Даниэль. — Не оправдание твоей трусости!

— Да, я трусил ! Испугался, что этот отморозок убьет меня. Он сам сказал Анне, что если бы я заступился за нее, то мне пришел бы конец. Мой труп был бы закопан где-нибудь в земле.

— Как ты мог? Как? Как мог стоять спокойно на то, что на твоих глазах избивали слабую девушку? Мою девушку!

— Нет, я был спокоен! Я просто ахренел! Это был первый случай, когда мужик избивает девушку на моих глазах. Я никогда прежде не видел ничего подобного!

— И что? — громко возмущается Даниэль, активно жестикулируя. — Надо было позволять и дальше позволять этому мудаку дубасить девушку?

— Мне очень жаль, Даниэль, — с жалостью во взгляде говорит Питер. — Да, это было очень подло с моей стороны, но я не хотел, чтобы все так закончилось.

— А ты не жалел, когда Анна страдала? Не жалел, когда бедняжка терпела все те унижения и побои?

— Во всем виновата трусость. Страх не справиться с таким опасным человеком.

— Да, Роуз… — качает головой Даниэль, расставив руки в бока. — Не ожидал я от тебя такой подлости… Вот как ты, значит, относишься к Анне… Относишься ко мне !

— Я всегда прекрасно относился к Анне и считал ее своей близкой подругой.

— Но почему не заступился за нее?

— Потому что струсил !

— Эй, ребята, только не надо ссориться, — вмешивается Терренс.

— А разве я не прав? — удивляется Даниэль и бросает взгляд на Терренса и Эдварда. — Роуз стоял в сторонке и молча наблюдал за тем, как Анну избивает какой-то ублюдок! Как я должен, блять, на это реагировать?

— Слушай, мы знаем, что это было подло со стороны блондина, и уже осудили его, — спокойно отвечает Эдвард. — Но он хотя бы честно во всем признался и не стал ничего скрывать.

— А если бы он не заступился за ваших девчонок? Если бы Ракель или Наталию дубасил какой-то ублюдок, а Роуз увидел бы это, но ничего не сделал?

— Конечно, были бы возмущены! Мы прекрасно тебя понимаем и ни в коем случае не защищаем блондина.

— Пожалуйста, Даниэль, пойми меня, — с жалостью во взгляде тихо умоляет Питер. — Хотя бы постарайся. Я не хотел делать ничего плохого. Просто я оказался трусом. Трусом, который не смог сделать то, что он должен был сделать.

— Замолчи, Роуз! — резко приподнимает руку Даниэль. — Ни слова больше! Если ты и дальше продолжишь оправдывать свой омерзительный друг, то точно пожалеешь.

— Я не оправдываюсь, а говорю правду.

— Знаешь… Я оказался прав, когда однажды назвал тебя трусливым. Ты – трус. Трус, который боится посмотреть опасности в глаза.

— Я не могу возражать. И говорить, что это ложь.

— Бедная Хелен… Наверняка ты и с ней поступишь точно также, если какая-то тварь будет покушаться на нее.

— Нет, Даниэль, ты ошибаешься! Я никогда не…

— Я-то думал, ты намного смелее. Но это не так. Ты трусливая псина, которая нашкодничала и сбежала. Из-за таких, как ты, страдают миллионы девушек!

— Говори что хочешь. — Питер переводит взгляд на свои руки. — Я не стану спорить…

— Молчать и слушать – это лучшее , что ты сейчас можешь сделать, — холодно бросает Даниэль и делает два шага назад, качая головой. — И я даже не знаю, как мне теперь с тобой общаться.

— Твое право.

— Лучше заткнись, если не хочешь вывести меня из себя. И вообще, я сваливаю отсюда. Видеть тебя не желаю! — Даниэль подходит к столику рядом с койкой и берет бутылку с водой, которую он поставил после того, как зашел в палату.

— Даниэль… — неуверенно произносит Питер. — Даниэль, пожалуйста…

— И не смей за мной ходить, — резко отрезает Даниэль. — Увижу в метре от себя – размажу по стенке.

— Послушай меня…

— ЗАТКНИСЬ! — прикрикивает Даниэль, резко приподняв руку и сжав ее в кулак. — Заткнись … А иначе я врежу тебе.

— Чувак, не надо… — качает головой Терренс.

— Прости, Терренс, но я зайду к тебе чуть позже. Когда его здесь не будет.

Даниэль быстрым шагом подходит к двери, раскрывает ее и покидает палату, едва держа себя в руках. Терренс, Эдвард и Питер провожают его грустным взглядом, а последний, резко выдыхая, проводит руками по своему лицу.

— Да уж… — задумчиво произносит Питер. — Я думал, все будет еще хуже…

— Ты должен был во всем признаться, — спокойно говорит Эдвард. — Он все равно узнал бы правду.

— Молодец, что не стал оправдываться, — добавляет Терренс. — Это вывело бы его из себя. В данной ситуации честное признание было лучшим решением.

— Я и не могу ничего сказать в свое оправдание, — пожимает плечами Питер. — Был лишь один выбор: рассказать всю правду и ждать его реакции. И я был уверен, что он разозлится и набросится с кулаками.

— Перкинс был на грани. Не знаю, что его сдержало, но тебе крупно повезло.

— Что бы Даниэль ни сделал и ни сказал, он будет прав . Я не имею права обижаться и говорить, что все это несправедливо. Все как раз справедливо …

— В любом случае пока что не трогай его, — советует Эдвард. — Пусть он успокоится. Ты сделаешь только хуже, если будешь бегать за ним и оправдываться.

— Я и не собираюсь, — пожимает плечами Питер. — Я сказал то, что должен был, а он пусть решает.

— Только ты не расстраивайся, — спокойно говорит Терренс. — Мы все тоже были недовольны. То есть… Мы и сейчас недовольны, но ценим то, что ты сказал правду.

— Все в порядке, ребята, я был готов к конфликту. Хотя ожидал, что Перкинс тут же придушит меня.

— Видно, что он хотел, но изо всех сил сдержался. Не знаю… Может, не хотел ругаться в больнице… В палате…

— Ничего, все нормально. Что сделано, то сделано.

— А может, Перкинс понимает, что он и сам не святой и поэтому решил промолчать, — предполагает Эдвард. — Измена – это тоже ужасно. Это больной удар. Только моральный.

— Это верно.

— Лично я никогда не одобрял измены, но в этом случае мне правда жаль его. В трезвой памяти он такого бы не сделал.

— По крайней мере, он не готов сдаться и сказал, что будет делать все, что в его силах, — пожимает плечами Питер.

— Да, есть шанс, что мы можем помочь Анне, — кивает Терренс.

— И почему-то я уверен, что между ними не все кончено. У них есть еще шанс помириться. Не факт, что это случится скоро, но где-то в будущем ситуация может улучшиться. К тому же, решение об окончании отношений приняла Анна, а не она и Даниэль.

— И она точно оценит все, что он сделает ради нее. Даже если Анна скажет, что ей плевать, Сеймур все равно возьмет это на заметку.

— Самое лучшее, что может сделать Даниэль, – это спасти Анну, — уверенно отвечает Эдвард.

— У Даниэля появился шанс поиграть в героя и показать, на что он готов пойти ради нее, — отвечает Питер.

— Только что будет после того, как тот тип будет пойман? Будет ли Анна общаться с нами?

— Возможно, после этого Анна будет общаться с нами. Но сейчас вряд ли. Она побоится.

— Однако то, что она приходила сюда эти дни, меня реально удивляет.

— Не удивлюсь, если она делает это в тайне, — уверенно отвечает Терренс.

— Или считает, что ей нечего терять, — предполагает Питер. — Мол… Тот мужик все равно будет дубасить ее. И за то, что она говорит, и за то, что она молчит.

— Думаю, ты прав, — кивает Эдвард. — Анна в любом случае будет страдать…

Тишина снова воцаряется в воздухе на несколько секунд, во время которой все трое с грустью во взгляде переглядываются между собой.

— Ладно, ребята, наверное, я тоже немного пройдусь… — неуверенно говорит Питер. — Хочу немного побыть один… Привести мысли в порядок…

— Только не вздумай искать Даниэля, — советует Терренс.

— Нет-нет, я считаю, что нам лучше пока не разговаривать. Если увижу где-то вдалеке – пойду в другую сторону.

— И да, если увидишь мистера Кэмерона и Алисию, позови их сюда, — просит Эдвард. — И отца с матерью тоже. Если они приедут.

— Ладно. — Питер хлопает Терренса и Эдварда по плечу. — Не скучайте, ребята. Думаю, вам есть, о чем поговорить.

Питер медленно встает с больничной койки и спокойно покидает палату, закрыв за собой и оставив Эдварда с Терренсом, которые переглядываются между собой.

— Все нас кинули, — скромно усмехается Эдвард, присев напротив Терренса.

— Ничего, набьют животы и вернутся, — предполагает Терренс.

— Интересно, как долго Перкинс будет злиться на Роуза за то, что он не заступился за Анну?

— Если блондин не будет его беспокоить, то наш бывший парень в беспамятстве быстро успокоится. И простит хотя бы ради честности.

— В любом случае Пит – молодец. Не стал юлить и честно все рассказал. Признание собственной слабости или трусости под силу только мудрому и достойному человеку.

— Просто понимал, что это лучшее, что он может сделать. Да, он поступил плохо. Повел себя как мальчишка, который наблюдает за тем, как кто-то избивает слабого. Но давай будем хотя бы ценить его честность.

В воздухе на пару-тройку секунд воцаряется пауза, во время которой мимо палаты проходят несколько незнакомых людей.

— Кстати, хорошо, что здесь никого нет, — спокойно говорит Терренс. — Я хочу поговорить с тобой кое о чем.

— Ну валяй, — пожимает плечами Эдвард.

— Ребята сказали, ты винишь себя в том, что со мной произошло.

— Да, я переживал . — Эдвард на секунду переводит взгляд на свои руки. — И хотел быть на твоем месте. Хотел, чтобы все было справедливо.

— Я ведь просил тебя ни в чем себя не винить.

— Знаю, но ведь все это произошло по моей вине. Из-за того, что я втянул тебя и парней в это дело.

— Мы пошли на это добровольно . Неужели ты реально думал, что мы могли бы бросить тебя и позволить идти за Уэйнрайтом одному?

— Я понимаю, почему ты пошел на это, и не могу тебя осуждать. И искренне благодарен тебе за это. Твоя помощь была для меня очень кстати и… Я реально мог бы погибнуть, если вас с ребятами не было рядом. Уэйнрайт так загонял меня, что я буквально валился с ног от слабости. Но заставлял себя подниматься. Я не мог лежать и стонать от боли.

— А будь ты один, то вообще не смог бы подняться.

— Значит, так и должно было случиться. Я все это начал. И я должен был все это закончить. Пусть даже ценой своей жизни.

— Я все понимаю, брат, но тебе не в чем винить себя.

— Ты не должен был делать этого, Терренс. Зачем ты оттолкнул меня и позволил этому ублюдку вколоть тебе ту дрянь?

— Потому что хотел спасти тебя .

— Ты должен был спасать себя .

— Я знаю, что это было рискованно. Знаю, что мой поступок был в какой-то мере безрассудный . Но я должен был это сделать.

— Несправедливо, что ты сейчас здесь, на больничной койке, а я живой и здоровый.

— От того, что ты бы лежал здесь, ничего не изменилось. Все бы так же переживали. Только уже из-за тебя.

— Зато никто не сказал бы, что я виноват в том, что кто-то решил принести себя в жертву.

— Эдвард, пожалуйста, перестань мучить себя, — спокойно просит Терренс. — Ты ни в чем не виноват. Может, тебя и осуждают за безрассудство, но все понимают, что ты всего лишь хотел защитить Наталию и знать, что она может жить без страха встретить своего обидчика.

— Я просто должен был послушать тебя. Ты был абсолютно прав, а я оказался слишком упрямым и ослепленным желанием мести за свою невесту.

— Поверь, я бы тоже никого не слушал, если бы какая-то тварь посмела так обращаться с Ракель. Никто не был бы мне указом: ни ты, ни отец с матерью, ни друзья.

— Мне жаль, что все так случилось. Но я привык доводить начатое дело до конца и… Должен был покончить с этой историей. Даже если ее концом стала бы моя смерть.

— Нет, Эдвард, не говори о своей смерти, — качает головой Терренс.

— Я… Я начал нервничать, когда ты рассказал про тот ночной кошмар Ракель. Мне казалось, он и правда должен был сбыться… И… Еще больше испугался, когда мы все пошли за Уэйнрайтом. Меня начала преследовать мысль, что именно тогда все и случится. И я думал, что смогу избежать подобного конца, если сам стану жертвой.

— Признаться честно… — Терренс замолкает на пару секунд, чтобы нервно сглотнуть. — Я и сам начал об этом думать… Боялся, что тот кошмар сбудется… Особенно после того, как ты заявил, что пойдешь за Уэйнрайтом.

— Знаю, все это звучит как-то странно. Может быть, даже глупо… Но… Мне было больно от того, что Ракель боялась за тебя. Я пытался все изменить… Но… Похоже, что это был некий знак будущего… Знак того, что мы не можем изменить некоторые вещи.

— Все вело к тому, что кто-то должен был пострадать. И я принял эту роль на себя.

— Но ты ведь мог умереть .

— И я боялся. Боялся умереть и заставлять всех страдать. Но тот ночной кошмар помог мне смириться с этим и поверить, что те минуты были последними для меня. Но он не сбылся. — Терренс переводит взгляд на Эдварда и слегка улыбается. — А все благодаря тебе . Целый шприц мог убить меня, но Уэйнрайт вколол лишь половину. Ты быстро отреагировал.

— Тогда это было единственное , что я смог придумать, — неуверенно признается Эдвард. — Это произошло на автомате.

— Однако именно это и спасло меня, — отмечает Терренс и хлопает Эдварда по плечу. — Так что я не понимаю, как ты можешь винить себя в том, что произошло.

— Кто бы что ни говорил, я все равно виноват . Отец правильно сказал, что даже если мои намерения были благими, это не снимает с меня ответственности. И если бы ты погиб, то это осталось бы на моей совести.

— Но я же не погиб. Вот он я! Здесь !

— Для меня это огромное облегчение. Ведь я совсем не хотел терять своего брата.

— Как и я – своего. Я не знаю, что делал бы, если бы с тобой что-то случилось. Нет человека, которому я могу доверять так, как тебе. Есть то, что я не могу рассказать остальным. Но то, что могу рассказать тебе. С тобой я могу быть настолько откровенен, с кем еще никогда не был.

— Знаю, — скромно улыбается Эдвард. — Я и сам доверяю тебе больше, чем кому-либо. И знаю, что всегда могу рассчитывать на тебя. На своего лучшего друга. Который умеет меня утешить, успокоить и вселить надежду.

— В любом случае ты – молодец. Я считаю, что твое главное оружие в любой борьбе – это твоя хорошая реакция. Именно благодаря этому ты и сумел продержаться.

— Может быть. Хотя такого противника, как Уэйнрайт, трудно завалить в одиночку.

— Уверен, что ты бы справился с ним, если бы у тебя было достаточно сил.

— Я держался только лишь благодаря мыслям о близких. О том, что я не могу заставить их страдать.

— Определенно сильный мотиватор в любой ситуации.

— Верно… — Эдвард на секунду бросает взгляд на свои руки и с легкой улыбкой смотрит на Терренса. — Знаешь… Я уже поблагодарил Питера с Даниэлем за помощь, а теперь сказать то же самое и тебе . Огромное спасибо, Терренс. Без тебя я бы с этим не справился.

— Я пойду за тобой куда угодно. И совершу любую глупость, лишь помочь тебе.

— Прости, что я чуть не погубил тебя, — извиняется Эдвард, стыдливо смотря на Терренса. — Я не хотел ничего подобного. И не смог бы жить с мыслью, что мой брат погиб по моей вине.

— Перестань, брат, прошу тебя.

— Этот случай уже два дня не дает мне покоя. Даже если все пытаются меня успокоить, я чувствую, что виноват.