— Это правда, мистер Кэмерон… — с грустью во взгляде подтверждает Наталия, крепко сцепив пальцы рук. — Никакие уговоры не работают. Ракель отказывается покидать палату до тех пор, пока Терренс не придет в себя.

Алисия и Фредерик качают головой и с ужасом во взгляде смотрят на бледную Ракель.

— Ракель, да как же так! — приобняв Ракель за плечи, недоумевает Фредерик. — Это неправильно! Мы понимаем, что ты переживаешь за Терренса, но должны же быть какие-то границы разумного.

— Я должна быть с ним, дедушка, — тихим, дрожащим голосом отвечает Ракель. — Не могу бросить его! Терренс столько раз жертвовал ради меня и заботился обо мне. Так что я тоже должна заботиться о нем и быть рядом с ним. Это мой долг… Я знаю , что нужна ему в такой тяжелый момент.

— Милая, это, конечно, очень похвально, — с грустью во взгляде качает головой Алисия. — Но ради бога, подумай немного и о себе.

— Терренсу не понравится, что ты так изводишь себя, — уверенно добавляет Фредерик.

— Мы говорим ей то же самое, мистер Кэмерон, — с грустью во взгляде уверенно говорит Питер. — Но Ракель все равно хочет быть с Терренсом до тех пор, пока он не придет в себя.

— И самое грустное то, что мы не знаем, когда это случится, — тихо добавляет Наталия. — Может, сейчас… Может, завтра… Может, гораздо позже…

— Обещаю, как только он даст нам понять, что живой, то я поеду домой, — с жалостью во взгляде обещает Ракель.

— Ты поедешь домой сегодня же, Ракель, — строго говорит Фредерик. — Мы с твоей тетей сами отвезем тебя домой. И будем ночевать с тобой, если оно понадобится. А в крайнем случае будешь жить в моей квартире.

— Нет, дедушка, я никуда не пойду! — отчаянно возражает Ракель.

— Сначала приведешь себя в порядок, поешь нормально и отдохнешь как следует, а потом будешь сидеть с Терренсом, — уверенно отвечает Алисия.

— Пожалуйста, тетя…

— Прости, Ракель, но они правы , — уверенно говорит Эдвард. — Не дай бог ты окажешься в больнице! Мы все точно сойдем с ума от переживаний!

— Я не могу бросить своего жениха, не могу !

— Если ты не думаешь о нас и себе, то хотя бы пожалей Терренса. Вдруг переживания за тебя усложнят и замедлят его выздоровление?

— Я нужна ему, поймите это… — со слезами на глазах отчаянно отвечает Ракель.

— Значит так, дорогая моя Ракель… — начинает строго говорить Алисия. — Домой ты поедешь сегодня же вечером. Твои друзья тоже ужасно переживают за Терренса, однако они и о своем здоровье не забывают. Так же, как и его родители. А мистер МакКлайф еще и на работу ездит. Так что, моя милая племянница, будь добра слушаться нас с мистером Кэмероном и делать то, что мы говорим.

— Нет, прошу вас! — издает громкий всхлип Ракель. — Позвольте мне остаться с Терренсом!

— Ты хочешь, чтобы мы и за тебя переживали? Чтобы твоего деда удар хватил? Хочешь свести нас всех с ума?

— Пожалуйста, тетушка… Я и так чувствую себя виноватой из-за того, что уделяю ему недостаточно внимания.

— Господи, Ракель, какая же ты упрямая… — устало стонет Алисия. — Уж твоя мать была той еще ослицей, но ты уже давно превзошла ее…

— Вспомните себя, когда вы сидели со своим мужем, когда он умирал от рака. Вы сами сказали, что проводили с ним все свое время.

— Верно, я была рядом с Домиником. Но даже в этом случае я уходила домой, чтобы поесть, поспать, помыться и переодеться.

— Я пойду домой, обещаю. Только дождусь, когда Терренс придет в себя…

— Так все! — резко отрезает Фредерик. — Мы с Алисией все сказали! Ты поедешь с нами! Поживешь в моей квартире до тех пор, пока Терренса не выпишут. Вон за Амандой будешь присматривать, пока я работаю, а твоя тетя занимается поисками жилья.

— Но…

— Все, я сказал! Не вздумай мне дерзить!

— Ладно, ребята, давайте немного прогуляемся по больнице, — спокойно говорит Алисия. — Тем более, что нам с мистером Кэмероном хотелось бы поговорить кое о чем.

— Да, вернемся сюда через полчаса, — уверенно добавляет Фредерик. — А потом мы с Алисией заберем ее.

Все молча кивают и медленным шагом покидают палату Терренса. После чего то же самое делают и Фредерик с Алисией, перед этим уверенно посмотрев на Ракель, которая провожает всех слезливым взглядом и тихо шмыгает носом.

— О, боже мой, да чего же она довела себя… — тяжело вздыхает Алисия, вместе со всеми идя по прямому, широкому коридору.

— Мы знаем, миссис Миддлтон, — с грустью во взгляде кивает Питер. — Но, к сожалению, Ракель не слушает нас.

— Ничего, мы с Алисией сами займемся ею, пока Терренс в больнице, — уверенно обещает Фредерик.

— Спасибо большое, мистер Кэмерон, — благодарит Хелен. — Уверена, что вы найдете к ней подход.

— Несомненно, Хелен, не переживай. И мы заставим ее объяснить, почему она уже долгое время такая странная.

— Значит, вы уже знайте, что она странно ведет себя еще со времен суда над Майклом МакКлайфом? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия.

— Это все знают, Наталия, — уверенно говорит Алисия. — Мы все видели, что она была неспокойна. Просто не обращали внимания. Забили тревогу только тогда, когда Ракель не стало лучше даже после суда.

— Слушайте, миссис Миддлтон, мистер Кэмерон, а Ракель ничего вам не рассказывала? — интересуется Хелен. — Вдруг вы что-то знайте?

— Нет, она ничего нам не говорила, — качает головой Фредерик. — А один раз Терренс пришел ко мне домой и умолял дать какой-то совет. Но, к сожалению, я не знал, как ему помочь…

— Ну и дела… — качает головой Питер.

— Жалко мне этого парня. Терренс в отчаянии и изо всех сил держится, чтобы не сойти с ума и не послать мою внучку.

— Мне кажется, Ракель это понимает, раз говорит, что виновата перед Терренсом, — уверено предполагает Даниэль. — Не исключено, есть что-то такое, о чем она боится говорить. Что-то, что приведет его в ярость.

— Но что же такого она сделала? — разводит руками Фредерик.

— Не думаю, что дело в ее чувствах к нему… — предполагает Наталия. — Мы все видим, как сильно Ракель любит Терренса.

— Нет-нет, это исключено! Дело в чем-то другом… Но определенно связанное с ним…

— Кстати, девочки, а Ракель не говорила с вами о чем-то, что показалось вам подозрительным? — хмурится Алисия.

— Нет, ничего такого, — пожимает плечами Наталия.

— Может, она призналась в каких-то желаниях? Может, говорила о ребенке?

— Вы думайте, дело в этом?

— Но ведь Терренс очень хочет стать отцом, — добавляет Питер. — Он часто об этом говорит.

— Ну а Ракель абсолютно здорова и может выносить и родить много малышей, — уверяет Фредерик. — У нее нет никаких заболеваний.

— Я боюсь, что она может быть против ребенка, — выражает опасение Алисия. — Нам она говорит, что хочет, но сама даже не думает об этом. Вдруг Терренс мечтает жениться на ней и стать отцом, но Ракель боится признаться, что она не разделяет его мечту?

— Честно говоря, я никогда не замечал особого блеска в ее глазах, когда разговор шел о детях. Да, Ракель проявляла интерес к девочке, которую вы хотели взять из приюта, но не очень-то стремилась сию минуту познакомиться с ней. Нет у нее такого трепетного отношения к детям, как у вас.

— И меня это пугает . Я не хочу, чтобы она упустила время и не родила хотя бы одного ребенка. Вот я до сих пор жалею, что впустую потратила лучшие годы своей жизни и не выполнила свою предназначение.

— По крайней мере, она никогда не выражала ненависть к детям, — отмечает Хелен. — Хотя Ракель действительно не млеет перед каждым младенцем.

— Да ладно, может, мы все себе придумываем! — восклицает Даниэль. — Может, Ракель любит детей, а ее проблема заключается в чем-то другом .

— Но в чем? — с грустью во взгляде разводит руками Наталия. — Чего ей не хватает для счастья? Построила блестящую карьеру, окружена любовью поклонников, вот-вот выйдет замуж за чудесного мужчину…

— Рано или поздно она во всем признается, — уверенно отвечает Алисия. — Не Терренсу, так нам.

А пока все гадают, что же происходит с Ракель, Эдвард немного отстает и размышляет о секрете невесты своего брата, который как раз связан с ребенком.

«Черт, я не должен случайно проболтаться мистеру Кэмерону и Алисии о том, что знаю секрет Ракель, — со скрещенными на груди руками думает Эдвард. — Я не могу предать ее, даже если очень хочу рассказать все хотя бы своему брату. Но мне не стоит вмешиваться и усугублять ситуацию. Терренс еще больше разозлится, если о гибели своего ребенка он узнает через кого-то.»

Эдвард переводит взгляд на остальных и нервно сглатывает.

«Ох, как же я хочу, чтобы Терренс поскорее покинул больницу и узнал про ребенка… Я хочу, чтобы эта история закончилась. И искренне надеюсь, что мой брат все-таки поймет и простит Ракель. Ведь она не виновата в том, что забеременела в такое неудачное время.»

Эдвард нервно сглатывает, почувствовав, как его сердце неприятно сжимается от воспоминаний о том, как Ракель рассказывала ему про свой выкидыш. От попытки представить себе, как бы он чувствовал себя, если слышал что-то подобное от Наталии. В какой-то момент его друзья в разное время оборачиваются назад и видят, что Эдвард плетется сзади и думает о чем-то своем.

— О, Эдвард опять тонет в море своих грехов, — тяжело вздыхает Хелен.

— Эй, Эдвард! — восклицает Питер, помахав рукой перед лицом Эдварда. — Эдвард… Просыпайся! Хватит уходить в себя!

— Э-э-э, что прости? — неуверенно произносит Эдвард после того, как слегка вздрагивает.

— Оставайся там, где ты есть! — уверенно отвечает Даниэль. — Что за дурацкая привычка уходить в себя каждый раз, когда что-то происходит!

— Вот такой я, — с легкой улыбкой пожимает плечами Эдвард, решив активно поддерживать эту тему. — Задумчивый .

— Не надо уходить в себя, Эдвард, — уверенно говорит Фредерик. — А иначе ты тоже начнешь сходить с ума. Разговаривай с нами, отвлекайся…

— Э-э-э… — Эдвард проводит руками по своему лицу. — Не буду же я все время ныть. Мужик же не ноет. Он… Переживает все в себе.

— Это неправильно, Эдвард, — советует Алисия. — Не надо молчать. Нам всем сейчас тяжело. И мы должны разговаривать друг с другом, чтобы сохранить здравый ум.

— Думаю, мне лучше помолчать. Ибо в последние два дня я слишком много ною.

— Господи, парень, да не переживай ты так, — мягко говорит Фредерик, похлопав Эдварда по плечу. — Расслабься. Потихоньку все наладится.

— Путь к счастливой и спокойной жизни всегда лежит через трудности и неудачи, — отмечает Алисия. — Взлеты и падения – неотъемлемая часть нашей жизни, от которых нам никуда не деться.

— Я знаю… — тихо произносит Эдвард и уставляет пустой взгляд в одну точку.

Раздумывая над ситуацией, Эдвард не замечает, как к нему подходит Наталия и крепко обнимает, обвив руку вокруг его талии и прижавшись поближе к мужчине.

— Ну перестань, любимый, — мягко произносит Наталия и убирает некоторые пряди волос Эдварда со лба. — Все будет хорошо.

— Я пытаюсь… — задумчиво отвечает Эдвард.

— Слушай, мы, конечно, знаем , что ты у нас сентиментальный парень, но чтобы настолько…

— Дело не в этом… Просто пытаюсь представить, что может случиться в будущем…

— Перестань, Эдвард, расслабься. — Наталия мило целует Эдварда в щеку. — Ты слишком напряженный.

— Так, мужик, харе думать о плохом, — похлопав Эдварда по плечу, уверенно говорит Питер. — Давай лучше сходим в кафетерий и выпьем воды.

— Да, посидим там, пока Ракель находится с Терренсом, — задумчиво соглашается Даниэль. — А то я так и не дошел до продавца, чтобы купить воды.

Эдвард ничего не говорит и бросает несколько фальшивую улыбку, несколько нервничая из-за того, что может случиться, когда Ракель все-таки решится рассказать Терренсу горькую правду о ребенке, которому не было суждено сделать их счастливыми.

***

Тем временем Ракель продолжает сидеть рядом с Терренсом словно верная собака. Девушка понимает, что жутко устала и хочет немного отдохнуть, но она буквально заставляет себя забыть о любом недомогании и считает своим долгом оставаться рядом с любимым человеком, несмотря ни на что. Она не перестает жалостливо смотреть на своего жениха в надежде, что что-то изменится, и иногда бросает взгляд на некоторые аппараты, которые сообщают о его состоянии.

— Прости меня, Терренс… — нежно поглаживая Терренса по щеке обеими руками, дрожащим голосом извиняется Ракель. — Все это время ты жертвовал собой, чтобы сделать мою жизнь лучше. Я знаю, как тебе было тяжело… Как сильно ты переживал за меня… Был в отчаянии и не знал, что делать. Делал все возможное, чтобы помочь мне… Но… Я так и не смогла почувствовать себя лучше. Однако дело вовсе не в тебе, а во мне… В том, что я сделала… За что мне стыдно…

Ракель обеими руками берет Терренса за руку и мягко гладит ее, в какой-то момент тяжело вздохнув.

— Я сама во всем виновата… — тихо говорит Ракель и шмыгает носом. — Потому что не рассказала тебе про выкидыш. Знаю, я должна была сделать это уже очень давно… Но я струсила и не смогла рассказать о нашем ребенке… О чем сильно жалею уже несколько месяцев… И я понимаю, что могу все усугубить, если расскажу все сейчас.

Ракель со слезами на глазах качает головой.

— Даже вся моя забота и вся моя любовь к тебе не смогут загладить вину. Ничто не способно оправдать мой поступок… И если я потеряю тебя после того, как во всем признаюсь, это будет моим наказанием … Да, я не переживу расставание с тобой, но понимаю, что это будет заслуженно. После того как заставляла тебя жертвовать своим временем, которое ты мог провести иначе, на меня… После того как я говорила, что со мной все хорошо, скрывала горькую правду и не была идеальной возлюбленной…

Ракель замолкает на пару секунд, тихо шмыгает носом, с мокрым взглядом тыльной стороной руки нежно проводит по щеке Терренса и запускает пальцы в его волосы.

— Если ты разозлишься на меня и бросишь, то это будет твое решение, — низким голосом говорит Ракель. — Справедливое решение. Ты можешь бросить меня, если не захочешь остаться. Ничего, я как-нибудь переживу. Но я умоляю тебя об одном… Всего лишь об одном …

Ракель издает громкий всхлип, прикладывает руку Терренса к своему сердцу, склоняет голову и на пару секунд прикрывает глаза.

— Не умирай … И живи … Пожалуйста, Терренс… Не умирай… Я хочу, чтобы ты жил ! Ради бога… Ты нужен мне… Я не могу без тебя… Правда, милый… Я чувствую себя ужасно плохо, пока тебя нет рядом… Мне одиноко … И грустно… От того, что нет никого, кто мог бы позаботиться обо мне. Никто не сделает это лучше тебя, любимый. Никто . Без тебя я чувствую себя маленькой беззащитной девочкой. Без тебя я слабею и теряю себя. Не чувствую себя сильной и храброй. А все потому, что рядом со мной нет любимого, надежного мужчины.

Пару-тройку секунд посмотрев на Терренса своими мокрыми, красными и опухшими глазами, Ракель перемещает руку мужчины на свою щеку и мягко гладит ее.

— Ты всегда говорил, что живешь ради меня… Так вот я живу ради тебя. Я… Никогда не думала, что могу так сильно любить. Но я люблю. Всем сердцем. И теперь не представляю рядом с собой никого другого. Ты мне нужен, Терренс! Мне нужно все, что ты можешь мне дать. Прошу, услышь меня! Вернись ко мне! Я не хочу тебя потерять!

Если раньше Ракель еще как-то пыталась сдерживать свои эмоции, то сейчас она начинает плакать гораздо сильнее, с некой мольбой смотря на Терренса, на лицо которого в какой-то момент попадает слеза.

— Пожалуйста, Терренс, пожалуйста… — дрожащим голосом шепчет Ракель и тихо шмыгает носом. — Умоляю…

Ракель издает всхлип и прижимается поближе к Терренсу, положив голову ему на грудь, уткнувшись в нее носом, приложив руки к его сердцу и почувствовав довольно слабые удары.

— Не оставляй меня совсем одну… — отчаянно умоляет Ракель. — Пожалуйста… Пожалуйста…

Ракель окончательно замолкает и продолжает заливаться горькими слезами, понимая, как сильно ее трясет от напряжения во всем теле, и крепко сжимая в руках больничную рубашку Терренса. Не трудно заметить, что и без того худая от природы девушка еще немного похудела, а ее кожа стала намного бледнее. Девушка будто бы разучилась испытывать по-настоящему яркие позитивные эмоции. Даже счастливые моменты дарят ей лишь временное облегчение. Невидимые цепи крепко сковали ее и не дают ей дышать с чувством легкости в груди. Чувство вины тянет Ракель на дно и взращивает в ней постоянную тревогу. Кажется, что темнота будет бесконечной, а яркий свет так и не покажет ей путь из этого замкнутого круга.

Даже спустя несколько секунд Ракель продолжает душераздирающе плакать на груди Терренса и не замечает, как в какой-то момент он едва заметно мотает головой и незаметно шевелит пальцами руки. А если хорошо прислушаться, то можно услышать плохо уловимый для уха стон, во время которого мужчина слегка морщится. Еще через секунду-две он едва заметно шевелит почти каждой частью тела, чувствуя легкую тошноту, головокружение и сухость во рту. Еще несколько секунд мужчина издает едва слышимые стоны и мотает головой, пока его веки слегка дергаются. Чуть позже он медленно открывает глаза и размытым взглядом всю палату, пытаясь понять, что же с ним произошло.

В какой-то момент Терренс пытается вдохнуть поглубже, но понимает, что ему что-то мешает. Точнее, до него доходит, что кто-то лежит у него на груди. Мужчина медленно переводит свой взгляд вниз и сразу же узнает каштановые волосы Ракель, которая в этот момент крепко сжимает его рубашку. Терренс бросает легкую улыбку, но понимает, как сердце неприятно щемит, слыша ее душераздирающие всхлипы. А понаблюдав за ней пару секунд, он медленно, но уверенно протягивает руку к ее голове и нежно гладит по ней, тихим, хриплым голосом произнеся:

— Ракель…

Голос Терренса заставляет резко Ракель вздрогнуть от неожиданности. Девушка прекращает издавать всхлипы, а потом чуть приподнимается и, тихо шмыгнув носом и аккуратно вытерев слезы под глазами, переводит взгляд на мужчину.

— Терренс… — дрожащим голосом произносит Ракель и резко выпрямляется. — О боже…

Ракель соединяет ладони вместе и подносит их ко рту, вытирает еще некоторые слезы со своего лица, ни на секунду не отводя взгляд от Терренса, который с трудом принимает полусидящее положение, не обращая внимание на жуткую слабость во всем теле.

— Любимая… — хриплым голосом произносит Терренс.

Ракель без слов крепко обнимает Терренса и прижимает к себе как можно ближе, издав пару громких всхлипов. А через несколько секунд она отстраняется от него, смотрит на него с усталой, но широкой улыбкой и нежно берет его лицо в руки.

— Господи, я думала, что уже потеряла тебя, — дрожащим голосом говорит Ракель и снова шмыгает носом. — Ты до смерти напугал меня…

— Но что произошло? — недоумевает Терренс и напряженно осматривается вокруг. — Где я?

— Тише, милый, тише, — мягко пытается успокоить Ракель, нежно гладя Терренса по щеке. — Все хорошо, не надо так нервничать. Ты в больнице. А это твоя палата.

— В больнице ?

— Тебя привезли сюда после того, как Уэйнрайт вколол тебе снотворное. Доза была достаточно большая… Немного превышала норму…

— И… Давно я здесь?

— Тебя привезли сюда позавчера, и ты все это время был без сознания.

— Да ладно? — округляет глаза Терренс.

— Скажи, как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

— Голова кружится… Слабость сильная… И во рту сухо…

— А ты помнишь, что произошло? Что-то ты выглядишь так, будто ничего не понимаешь.

— Э-э-э… Я…

Терренс несколько секунд думает до того, до него начинает доходить, что последнее, что он помнит, – это борьба с Юджином Уэйнрайтом.

— О, черт! — произносит Терренс, пока его широко распахнутые глаза, полные ужаса, бегают из стороны в сторону. — Уэйнрайт ! Парни! Мы боролись с ним!

— Все верно, — кивает Ракель.

— Черт, а что с ребятами? Где они? Что с ними? Они в порядке? Уэйнрайт что-то сделал с ними?

— Тише-тише, Терренс, успокойся, пожалуйста, — тихо, мягко отвечает Ракель, взяв Терренса за холодную, слегка дрожащую руку. — С ними все хорошо .

— Уэйнрайт хотел убить всех нас. Мы… Мы никак не могли отвязаться от него… А потом тот укол… Мне стало очень плохо… Меня вырвало… И я отключился… Дальше – провал!

— Слава богу, Эдвард позвонил мистеру Джонсона и попросил прислать полицию и скорую. Врачи отвезли тебя и сестру Даниэля сюда, а парни поехали за ними.

— Они здесь?

— Да, парни здесь. Девочки тоже. Сейчас все разошлись кто куда. А я осталась одна.

— Значит, ты уже все знаешь?

— Да, Эдвард рассказал мне, что произошло. А Даниэль с Питером добавили кое-что от себя. Мы все были в шоке. И я, и девчонки, и твои родители.

— Что? — широко распахивает глаза Терренс. — Мои родители?

— Мистер и миссис МакКлайф пришли к нам с тобой домой, потому что ни ты, ни Эдвард не отвечали на их звонки. Мы с девочками рассказали им, что ты, Эдвард и Питер пропали, а твой отец позвонил мистеру Джонсону. Нам пришлось ждать три часа, прежде чем он не перезвонил ему, а Эдвард связался со мной и сказал, что тебя увезли в больницу.

— О, черт… Эдвард … Уэйнрайт чуть не убил его! Я… Я хотел спасти его и… Позволил Уэйнрайту вколоть мне ту дрянь.

— Да, милый, я все знаю.

— Уэйнрайт ничего с ним не сделал? Прошу, скажи мне, что мой брат в порядке!

— Он в порядке, не беспокойся, — уверенно говорит Ракель, положив руку на сложенные перед ним руки Терренса. — Хотя Эдвард сильно переживает из-за случившегося… Говорит, что он должен быть здесь. А не ты.

— Это неправда. Эдвард ни в чем не виноват. Это было мое желание. Я сам захотел пойти на это с мыслью, что смогу защитить его. Это был мой долг. Я не мог позволить ему пострадать.

— Я знаю, Терренс.

— Прости меня, Ракель… — Терренс стыдливо смотрит на Ракель и берет ее за руки. — Мне очень жаль… Прости, что я заставил тебя переживать… Но я не мог позволить Эдварду пострадать. Я не хотел, чтобы мой младший брат погиб.

— Нет-нет, пожалуйста, любимый… — Ракель нежно целует Терренса в щеку и с легкой улыбкой немного поправляет его лохматые волосы. — Не извиняйся. Ты ни в чем не виноват.

— Мне правда очень жаль… — с жалостью во взгляде качает головой Терренс.

— Ты поступил очень достойно. Это было безумием, но я все равно горжусь тобой. Мы все гордимся твоими смелостью, решительностью… Любовью к близким…

— На мгновение мне показалось, что я смогу выхватить шприц и выбросить его. Хотя когда я решился пойти на этот шаг, то заранее приготовился ко всему… Даже к смерти…

— Пожалуйста, Терренс, не вини себя, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Ты правильно поступил, когда решил спасти брата.

— Я на все пойду ради Эдварда. Даже на самое безумное. Если он решит рисковать и жертвовать, то я пойду с ним.

— И я не виню ни тебя, ни его. Поверь, я бы поступила так же. Если бы было нужно, я бы послала все страхи к черту и сделала бы все, чтобы спасти близкого. Даже ценой своей жизни.

— Прости меня, Ракель… Пожалуйста, прости, что я заставил тебя переживать. — Терренс прикладывает ладонь к щеке Ракель и нежно гладит ее, виновато смотря на девушку. — И не суди за то, что у меня не хватило смелости бросить Эдварда. Один он бы погиб. А я не хочу терять брата.

— Терренс, ради бога, перестань извиняться, — уверенно говорит Ракель и запускает руку в волосы Терренса. — Я ни в чем тебя не обвиняю. И я не могу судить тебя за беспокойство о близком человеке и желание спасти его.

— Представляю себе, как ты страдала все эти дни, — с грустью во взгляде еще тише говорит Терренс. — Вижу это по твоему лицу… По тому, как ты выглядишь…

Пока Ракель с грустью во взгляде смотрит вниз, сложив руки перед собой, Терренс мягко берет ее за подбородок и нежно гладит по щеке, начав придерживать лицо и второй рукой.

— Черт, какая же ты бледная и измученная… — ужасается Терренс и гладит щеки Ракель обеими руками. — Щеки совсем пропали… А глаза будто не просыхали от слез…

— Знаю, я плохо выгляжу, — тихо шмыгает носом Ракель и аккуратно вытирает слезу под глазом.

— Что же ты с собой делала все это время?

— Находилась рядом с тобой и ждала, когда ты откроешь глаза, — без эмоций отвечает Ракель. — Переживала за тебя… Думала, что сойду с ума, если бы потеряла тебя.

— О, Ракель… — Терренс с грустью во взгляде покрепче обнимает Ракель, запускает пальцы в ее волосы и просто нежно гладит по голове, пока та издает тихий всхлип. — Девочка моя маленькая…

— Мне было так страшно … — дрожащим голосом признается Ракель. — Я так боялась, что останусь одна.

— Ты – та, ради которой я выжил. — Терренс мило целует Ракель в висок. — Я и сам страшно испугался, что увидел тебя в последний раз… Перед тем, как отключиться, я пожелал выжить и снова увидеть, обнять и поцеловать тебя. И вот ты со мной…

Ракель ничего не говорит и, тихонько плача на плече Терренса, обвивает руками его шею. Тот с легкой улыбкой пару раз целует ее в щеку, держа руку на ее затылке, и обнимает чуть крепче.

— Ракель… — с едва заметной улыбкой произносит Терренс. — Любовь моя… Моя яркая звездочка…

— Я так скучала по тебе, — с легкой улыбкой сквозь слезы признается Ракель и тихо шмыгает носом. — Так хотела оказаться в твоих объятиях…

— Мы всегда будем вместе. Ничто нас не сможет разлучить. Ничто.

Ракель впервые за долгое время широко улыбается, чувствуя себя гораздо счастливее, пока Терренс с легкой улыбкой водит по ее спине, закидывает руку вокруг ее шеи и носом утыкается ей в плечо. Сама девушка одной из рук медленно гладит его по голове, а другой придерживает заднюю часть шеи и пару раз целует его в висок. Пусть МакКлайф-старший все еще чувствует сильную слабость и головокружение, присутствие невесты как будто придает ему силы и заставляет позабыть о любом недомогании, даже если он несколько напрягается из-за чувства, что она будто бы стала еще худее.

— Только пообещай мне, что ты поедешь домой, приведешь себя в порядок и хорошо отдохнешь, — поглаживая Ракель по голове, мягко просит Терренс и трется щекой об ее щеку. — Мне страшно смотреть на тебя в таком состоянии.

— Да, дорогой, обещаю, — уверенно отвечает Ракель и вздрагивает с тихим всхлипом. — Только побуду с тобой какое-то время и поеду домой.

— Я не хочу видеть тебя в таком ужасном состоянии. — Терренс отстраняется от Ракель, берет ее лицо в руки и уверенно смотрит ей в глаза. — А будешь отказываться от сна и еды, то мне придется приставить к тебе кого-то, кто будет присматривать за тобой, пока я здесь.

— Тут и так образовалась целая очередь присматривать за мной, — шутливо отвечает Ракель.

— Просто все понимают, что о невесте Терренса МакКлайфа нужно заботиться так же, как и о нем самом, — с гордо поднятой головой говорит Терренс.

— О, МакКлайф, ты едва пришел в себя, а уже начал нахваливать себя, — скромно хихикает Ракель.

— И я люблю тебя, моя луноликая богиня.

Терренс с легкой улыбкой аккуратно вытирает слезы с лица Ракель, снова прижимает ее к себе и мило целует ее в щеку. А решив одарить ее поцелуем во второй раз, попадает в губы девушки, поскольку она слегка поворачивает лицо к нему и скромно ему улыбается. Мужчина просто обожает обнимать эту девушку, вдыхать запах ее мягкой, бархатистой кожи, перебирать женские шелковистые темные волосы, чувствовать ее невероятное тепло и ощущать, как мягкие женские губы нежно целуют его какую-то часть его лица или головы. Пока девушка плачет, дрожит и тяжело дышит уже от радости и облегчения. От того, что наконец-то может прижаться к Терренсу. От того, что может чувствовать, как его крепкие руки прижимают ее к груди. Широкой, теплой и уютной… Ракель становится настолько хорошо, что она даже забывает, что должна рассказать Терренса про их ребенка. Она просто пытается расслабиться и дать любимому часть своих сил, даже если у нее самой их не так уж много.

А пока Терренс и Ракель наслаждаются друг другом, в какой-то момент к их палате уверенно направляется Питер, равнодушно окидывая взглядом проходящих мимо людей и думая о чем-то своем. Когда он собирается открыть дверь, то переводит взгляд на стеклянные окна и видит Ракель в объятиях Терренса. Мужчина зарывает лицо в изгиб шеи девушки и медленно водит руками по ее спине, а та сидит задом к двери палаты и копается в волосах своего жениха, в какой-то момент подарив ему легкий поцелуй в затылок. Удивленный Питер широко распахивает глаза, встряхивает головой и получше присматривается к влюбленным, которые его не замечают.

— Он очнулся … — с легкой улыбкой тихо произносит Питер. — Твою мать! Терренс наконец-то пришел в себя! О, черт!

Еще немного понаблюдав за Терренсом с Ракель, Питер улыбается намного шире.

— Они такие довольные, — с легкой улыбкой шепчет Питер. — Наверное, не зря Ракель все это время сидела рядом с ним и умоляла его вернуться к нам. Возможно, Терренс услышал ее голос… Прямо как я услышал голос Хелен, когда был в больнице после попытки покончить с собой. Да, я слышал ее… Слышал, что она звала меня…

Питер еще несколько секунд наблюдает за Ракель, впервые за долгое время немного расслабившаяся, и Терренсом, который устало, но искренне улыбается, нежным взглядом смотрит на девушку и прижимает ее поближе к себе.

— Так, надо срочно сказать остальным! — взволнованно шепчет Питер. — Сказать, что МакКлайф пришел в себя!

Питер резко разворачивается и пулей направляется в кафетерий, где сейчас находятся все его друзья и родственники девушки, еще не знающий, что блондин сейчас принесет им хорошую новость, которую все так долго ждали.

***

Правда в кафетерии находятся все, кроме Эдварда, который ушел куда-то по своим делам. Пока Даниэль со скрещенными на груди руками стоит в небольшой очереди к кассе, чтобы купить бутылку воды, Наталия, Хелен, Алисия и Фредерик стоят в сторонке, обсуждают ситуацию с Анной и все еще задаются вопросом, почему она так внезапно ушла.

— Я не понимаю Анну, — задумчиво говорит Хелен. — Она неожиданно появилась, а сейчас ушла, никого не предупредив.

— А она разве была здесь? — удивляется Алисия.

— Да, Сеймур сидела с нами в палате Терренса, но потом решила уйти, сказав, что пойдет в кафетерий. Однако Анна так и не вернулась к нам.

— О, господи…

— Меня так пугает ее внешний вид, — с округленными глазами признается Наталия. — От прежней Анны ничего не осталось! Она такая несчастная и запуганная…

— Неужели все настолько ужасно? — удивляется Фредерик.

— Более чем, — с грустью во взгляде отвечает Хелен. — Мы были в шоке, когда увидели ее.

— Но почему? Что могло случиться с этой девочкой?

— Мы подозреваем, что над Анной издевается какой-то ужасный человек. Однажды Питер встретил ее и какого-то мужика в торговом центре и увидел, как тот унижал, оскорблял и даже избивал ее.

— Да-да, я знаю. Терренс рассказывал мне об этом, когда был у меня дома. Но думаю, теперь у вас есть шанс попробовать сдвинуть дело с мертвой точки. Даниэль же все помнит. Так что вы можете узнать телефон и адрес родителей Анны.

— Думаю, нам стоит поговорить с ним сейчас, пока у нас есть время, — задумчиво говорит Наталия и бросает грустный взгляд в ту сторону, где стоит Даниэль, который отдает продавцу деньги за бутылку воды. — Даже если у него очень плохое настроение…

— Не удивительно, — с грустью во взгляде произносит Алисия. — Ведь Анна собирается бросить его…

— Она даже не смотрит в его сторону и делает вид, что его с нами нет. А стоит кому-то из нас заговорить про него, как она тут же пытается заставить нас замолчать.

— Знайте, хоть мне и жалко этого парня, он сам во всем виноват. Он мог избежать всего этого, если бы не позволил какой-то незнакомой девочке обманывать его и приставать.

— Мы тоже так думаем, миссис Миддлтон… — задумчиво, с грустью во взгляде отвечает Хелен. — Хотя мы все хотели бы помочь ему.

— Но понимаем, что даже если Даниэль придумает, как помочь Анне спастись от того типа, это не значит, что она может простить его, — обняв себя руками, с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Ладно бы его подставили и никакой измены не было… Но она была . И Сеймур это видела . А не увидела бы – все равно узнала.

— Вам все равно придется рассказать ему о том, что случилось, — уверенно отвечает Фредерик. — Даниэль должен узнать всю правду.

В этот момент ко всем подходит Даниэль, который как раз слышит слова Фредерика.

— О чем я должен узнать, мистер Кэмерон? — слегка хмурится Даниэль.

— Есть кое-что, — задумчиво произносит Алисия.

— Э-э-э, если вы имеете в виду мою измену Анне, то я уже рассказал вам все как есть, — неуверенно отвечает Даниэль. — Мне нет смысла врать и изворачиваться.

— Дело не в измене, Даниэль, — на секунду поджав губы, неуверенно отвечает Фредерик. — Дело кое в чем другом .

— Хотя это тоже касается Анны, — добавляет Хелен.

— И что же случилось? — неуверенно спрашивает Даниэль и нервно сглатывает, окидывая всех напряженным взглядом. — У Анны какие-то проблемы? Или вы так думайте?

— Мы не думаем, — уверенно отвечает Алисия. — Мы знаем .

— И нам понадобится твоя помощь, — с грустью во взгляде добавляет Наталия.

— Моя помощь? — округляет глаза Даниэль. — Но чем я могу ей помочь? Анна меня и близко к себе не подпускает! Она не выглядит так, будто ей что-то нужно от меня.

В этот момент у Алисии начинает звонить мобильный телефон. Она окидывает всех взглядом, слегка прикусив губу и неуверенно сказав:

— О, простите… Мне надо ответить. Сейчас вернусь.

Алисия быстро уходит из кафетерия, где находится много людей, из-за которых здесь довольно шумно, по дороге прикладывая телефон к уху.

— Э-э-э, я тоже отойду на пару минут, — задумчиво говорит Фредерик. — А потом мы с Алисией заберем Ракель.

Фредерик разворачивается и тоже отправляется куда-то по своим делам, пока Наталия, Хелен и Даниэль остаются одни и ничего не говорят до тех пор, пока пожилой мужчина не скрывается из виду.

— Так какие там у Анны проблемы? — слегка прикусив губу, неуверенно спрашивает Даниэль. — Я не уверен, что смогу помочь. Но все же я хочу узнать, что происходит.

Хелен и Наталия с грустью во взгляде переглядываются между собой и уверенно кивают.

— У Анны большие проблемы, Даниэль, — с грустью во взгляде уверенно говорит Наталия. — Она в беде.

— В смысле? — недоумевает Даниэль.

— У нас есть подозрения, что она стала жертвой насильника .

— Что? — мгновенно приходит в ступор Даниэль и округляет глаза. — Жертвой насильника?

— Это правда, Даниэль, — спокойно подтверждает Хелен. — И если мы ей не поможем, Анна может пострадать . Тот тип очень опасен и запросто может свести ее в могилу.

— Не пугайте меня, девчонки… — качает головой Даниэль. — Прошу вас…

— До поры до времени мы ничего не могли сделать. Но сейчас у нас появился шанс. Ты можешь помочь нам сдвинуть дело с мертвой точки.

— Я?

— Ты – наша последняя надежда, Дэн, — с жалостью во взгляде говорит Хелен. — Все пути ведут к тебе. А значит, мы можем рассчитывать лишь на твою помощь.

— Ох… — Даниэль на пару секунд пережимает переносицу и медленно выдыхает, а потом вопросительно смотрит на Наталию и Хелен. — Так, Наталия, Хелен, подождите… Давайте обо всем по порядку… Почему вы так в этом уверены? Почему считайте, что Анна стала жертвой насильника?

— Мы это знаем . И мы не обманываем тебя.

— Слушайте… Даже если это так, то я все равно не смогу ничего сделать. Анна не станет принимать мою помощь.

— Все изменения Анны связаны не только с тобой, но еще и с теми пытками, что ей приходится терпеть, — уверенно отвечает Наталия.

— Пытками? — ужасается Даниэль. — Черт, неужели все настолько ужасно?

— Просто ужасно … — Наталия качает головой. — Если мы вовремя не спасем Анну, то потеряем нашу подругу. Бедняжка не сможет пережить все то, что с ней происходит.

— Пожалуйста, девчонки, расскажите мне все как есть, — уверенно просит Даниэль, положив руку на плечо Хелен и Наталии. — Я должен знать, что происходит с Анной. А если я и правда могу как-то помочь ей, то дайте мне знать. Я готов сделать что угодно , если ей угрожает реальная опасность.

— Расскажем обо всем по порядку, — медленно выдыхает Хелен. — Мы узнали про Анну в тот день, когда…

Но Хелен не успевает все объяснить, потому что к ней, Даниэлю и Наталии быстрым шагом подходит Питер.

— Вот вы где! — тараторит Питер и быстро осматривается вокруг. — А где остальные? Разбежались кто куда?

— Типа того, — пожимает плечами Наталия.

— Черт, не вовремя! А у меня есть такая хорошая новость.

— Ох, я сомневаюсь, что есть что-то, что может обрадовать меня, — проведя рукой по лицу, устало вздыхает Даниэль.

— Не сомневайся, брат, эта новость просто шикарная, — хитро улыбается Питер.

— Но что произошло? — удивляется Хелен и слегка хмурится. — А, Пит? Уж слишком у тебя хорошее настроение для текущей ситуации.

— Ну да, у меня хорошее настроение, — с легкой улыбкой отвечает Питер, закидывает руки вокруг шеи Хелен и крепко обнимает ее. — Радуюсь, что Терренс наконец-то пришел в себя .

Напрочь забыв о проблемах Анны, Даниэль, Хелен и Наталия округляют глаза и удивленно таращатся на Питера.

— Да ладно? — приоткрывает рот Хелен.

— Ты серьезно? — удивляется Наталия. — Терренс пришел в себя?

— Ага, — с хитрой улыбкой кивает Питер. — Как мы и договаривались, я пошел в палату, чтобы уговорить Ракель прийти сюда и поесть. Ну а подойдя к палате, я и увидел, что МакКлайф обнимается с Кэмерон.

— Ты реально не шутишь? — слегка хмурится Даниэль.

— Нет, я просто захотел пошутить, — закатывает глаза Питер. — А то обстановка что-то напряженная.

— Чувак, давай без шуток.

— А я не шучу! Терренс реально сейчас обнимается в палате с Ракель. Даже если выглядит он жутко бледным и слабым. Ну а она впервые за долгое время искренне улыбается.

— Слушайте, так это же здорово! — скромно улыбается Хелен. — Теперь все справедливо . Терренс и сестра Даниэля живы, а Уэйнрайт умер. Каждый получил то, что заслужил.

— Надеюсь, теперь Кэмерон поедет домой и приведет себя в порядок, — тяжело вздыхает Наталия. — А то на нее страшно смотреть… Такая же бледная, как и Терренс…

— А Эдвард может перестать винить себя в произошедшем, — добавляет Даниэль. — Можно сказать, Терренс выжил благодаря ему.

— Кстати, а где сам МакКлайф? — слегка хмурится Питер. — Куда свалило это стихийное бедствие?

— Он не сказал, — пожимает плечами Наталия. — Хотя обещал вернуться быстро.

— Слушайте, ребята, давайте пойдем в палату Терренса? — уверенно предлагает Хелен. — Скажем ему, как он, черт возьми, перепугал нас всех!

— А как же Эдвард?

— Может, мы встретим его по дороге!