— Ты что делаешь? — возмущается Анна. — Эй! Ты совсем с ума сошел!

— Черт, малышка, ты все также привлекательна … — более низким, томным голосом отмечает Даниэль. — Также сводишь меня с ума… Также делаешь меня счастливым…

— Немедленно отпусти меня! — Анна пытается вырваться из хватки Даниэля и оттолкнуть его от себя, но не может сделать это не только из-за того, что мужчина гораздо сильнее нее физически. — Отпусти меня, Даниэль! Сейчас же!

— А я не хочу, — с хитрой улыбкой отвечает Даниэль. — Не хочу отпускать девушку, которую люблю.

— Ты слышишь, что я сказала?

— Расслабься, принцесса, не надо так нервничать. — Даниэль соприкасается своим лбом со лбом Анны и улыбается намного шире, чувствуя, как по его телу распространяется приятное тепло. — Я пока что ничего не делал.

— Ненормальный! Пусти меня сейчас же!

— Тише-тише, малышка, тише… — Даниэль с немного затрудненным дыханием разомкнутыми губами медленно проводит по лбу Анны и опускается до ее щек. — Все хорошо…

— Не смей ко мне прикасаться! — грубо бросает Анна, почувствовав легкое покалывание на коже. — Не смей…

— Как же я скучал… — низким, очень тихим голосом произносит Даниэль и оставляет по одному нежному поцелую на тех местах на лице Анны, по которым он проводил губами. — Скучал по возможности обнять и поцеловать тебя…

— Если сейчас же не отпустишь меня, то клянусь, я буду кричать и говорить, что ты пристаешь ко мне.

— Зови кого хочешь… — Даниэль проводит губами по уху Анны и нежно целует место за ним, сразу же почувствовав, как сильно она напрягается. — Мне все равно…

— Хочешь, чтобы я врезала тебе между ног?

— Ты не сможешь.

— Почему это не смогу?

— Ты слишком хорошо воспитана.

— Хочешь докажу, что я тоже могу обнажать когти?

Только Анна собирается выполнить свою угрозу, как Даниэль, взяв ее за запястья и поплотнее прижав их к стене, оставляет пару коротких поцелуев на ее губах.

— Тс-с-с, нет, не надо сейчас быть плохой девочкой, — с хитрой улыбкой нежно шепчет Даниэль и одаривает Анну чуть более долгим поцелуем в губы. — Лучше будь паинькой.

— Отойди от меня… — слегка дрожащим голосом требует Анна и чувствует, как ее сердце пропускает удар, стоит мягким, горячим губам соприкоснутся с ее устами. — Отойди! Мне нечем дышать…

— Мне тоже… Тоже нечем дышать… — Даниэль аккуратно поправляет волосы Анне и тыльной стороной руки проводит по ее щеке, уверенно смотря ей в глаза. — Но мне плевать. Ведь ты рядом…

— Я не шучу, Перкинс! — сквозь зубы цедит Анна. — Ты пожалеешь, если не отпустишь меня!

— Я пожалею, только если позволю тебе уйти.

— Мне и правда врезать тебе между ног?

— Ты не сделаешь это с человеком, которого любишь, — низким, приятным голосом уверенно говорит Даниэль.

— Ха, а с чего ты взял, что я люблю тебя? — нервно усмехается Анна. — Ты меня вообще не интересуешь!

— Да? А если я сделаю так…

Даниэль, приложив ладонь к щеке Анны, одаривает ее нежным, продолжительным поцелуем в губы, спускается к одному из изгибов ее шеи и оставляет на нем несколько коротких, слегка оттянув горло водолазки. И тихо ухмыляется, когда замечает, что девушка вздрагивает с прикрытыми глазами, злясь на себя на то, что ее бессилие оказывается куда сильнее злости.

— М-м-м, задрожала… — хитро, широко улыбается Даниэль. — Моя малышка в восторге…

— Неправда! — высоким, дрожащим голосом возражает Анна. — Мне противно! Меня тошнит!

— И это только начало. Что бы с тобой случилось, если бы я пошел еще дальше… — Даниэль покрывает нежными поцелуями уже другой изгиб шеи Анны, придерживая ее лицо одной рукой и ее затылок – другой. — А если бы ты сделала все то, что я себе нафантазировал, когда не помнил тебя…

— Я сейчас заору, если ты не отвалишь от меня!

— Не смей отрицать, что ты неравнодушна ко мне.

— Я не люблю предателей!

— Ну да, так я и поверил! Я видел , как ты посмотрела на меня и неровно дышала, когда оказалась очень близко ко мне. — Даниэль нежно гладит Анну по голове и пропускает пальцы сквозь ее забранные в хвост волосы. — Ты задрожала… И безуспешно пыталась сдержать тихий стон наслаждения.

— Ложь! Я не смотрела на тебя!

— Ты хотела меня… — Даниэль губами легонько касается кончика носа Анны, гладит ее по щеке и нежно берет за шею, понимая, что все больше теряет над собой контроль и в порыве эмоций может пойти на любое безумие. — Я никогда не сомневался в том, что всегда был чертовски сексуальным. Знаю, как доставить девушке удовольствие, и умею целовать ее так, чтобы она забыла свое имя.

— Может, с той жирной уродиной эти фокусы и прокатят, но со мной – нет, — холодно, уверенно заявляет Анна.

— Ты все еще любишь меня, — с легкой улыбкой низким, глубоким голосом отвечает Даниэль. — Я это знаю…

— Если так хочется потрахаться, у тебя есть та жирная корова.

— Твое тело совсем не согласно с тобой. — Даниэль оставляет пару нежных поцелуев на губах Анны и параллельно опускает свои руки на женскую талию, медленно проводя по ее изгибам и широко улыбнувшись, когда слышит тихое, неровное дыхание девушки. — Оно жаждет моих поцелуев и ласк…

— Меня тошнит от них!

— Так тошнит, что ты прямо-таки готова извиваться передо мной словно кошечка… — Даниэль нежно целует Анну в место между подбородком и передней частью ее шеи, про которой медленно проводит губами, полной грудью вдыхая запах гладкой женской кожи. — Словно змея …

— Ты ненормальный, Перкинс… — тихо произносит Анна, сильно прикусывая нижнюю губу, дабы сдержать желание застонать. — Просто ненормальный…

— Да, я ненормальный … — с широкой улыбкой мурлыкает Даниэль и обвивает руки вокруг талии Анны, нежно гладя ее по спине, пока мужские губы целуют женские губы, щеки, подбородок, лоб и места за ушами. — Я болен … Болен любовью… И ни за что не откажусь от своей любимой…

— Хватит, Даниэль! Я уже все сказала!

— Скажи мне, чего ты хочешь. — Даниэль проводит по изгибу шеи Анны сначала тыльной стороной руки, а затем кончиками пальцев, отчетливо слыша ее тяжелое дыхание и видя, как резко вздрагивает каждая мышца тела девушки. — Что я должен сделать взамен на твое прощение? Которое станет для меня лучшим подарком к моему дню рождения.

— Мне ничего от тебя не нужно! — громко и раздраженно бросает Анна. — Ничего! Между нами все кончено!

— Нет, ничего еще не кончено… — уверенно говорит Даниэль и прислоняется лбом ко лбу Анны, вместе с ней довольно тяжело дыша в унисон. — Никогда не закончится…

— Немедленно отпусти меня… — Анна еще яростнее пытается вырваться из хватки Даниэля. — Отпусти, я сказала!

— Не дразни возбужденного льва, малышка. — Даниэль с широкой улыбкой на лице гордо приподнимает голову и обеими руками берет лицо Анны в руки, пока та буквально убивает его своим презренным, полным злости взглядом. — Впрочем, если ты хочешь добавить мне удовольствие, то можешь продолжать.

— Пусть твоя толстуха тебя ублажает!

Анна снова пытается вырваться, но отпустивший контроль над собой Даниэль очень близко прижимается к девушке всем телом и с громким, частым дыханием оставляет несколько поцелуев на изгибе ее шеи и месте за ухом, которое он нежно ласкает губами.

— Будешь вырываться – поцелую так, что сознание от удовольствия потеряешь, — с хитрой улыбкой заявляет Даниэль.

— Только попробуй! — грубо бросает Анна.

— Разве я не имею право поцеловать свою любимую девочку, по которой так сильно скучал?

— Я тебе не любимая!

— Я же сказал, что ты принадлежишь только мне. — Даниэль одаривает Анну настолько нежным и чувственным поцелуем в губы, что ее сердце на мгновение останавливается, а она безвольно издает тихий стон. — Любой, кто захочет посмотреть на тебя после меня, сильно пожалеет об этом.

— Не стыдно приставать ко мне после того, тебя с ног до головы облизала какая-то шалава?

— Нет никакой другой девчонки. Есть только ты и я. — Даниэль оставляет парочку поцелуев на передней части шеи Анны и проводит губами по ее изгибу. — Я так и чувствую, как ты умоляешь меня поцеловать тебя и приласкать.

— Клянусь, Перкинс, как только здесь пройдет хоть один человек, я тут же закричу и скажу, что ты пристаешь ко мне, — уверенно заявляет Анна. — И тебе придется объяснять все полицейскому, сидя в его кабинете.

— Я же не делаю тебе ничего плохого… Всего лишь обнимаю тебя, целую, ласкаю… — Даниэль гладит Анну по голове и щеке и проводит рукой по изгибам ее шеи и талии, за которую крепко обнимает, пока пальцы другой руки проходят сквозь женские волосы, собранные в высокий пышный хвост. — Ты не моя жертва. Ты – моя девушка.

— Ты точно оглох и не слышишь меня. Я же уже сто раз сказала, что мы больше не вместе? Что я свободна и могу знакомиться с другими парнями!

— Опять начинаешь провоцировать меня?

— Я буду повторять это до тех пор, пока ты не оставишь меня в покое.

— А я не оставлю! — уверенно заявляет Даниэль, смотря Анне в глаза. — И не позволю другому мужику быть с тобой.

— Ты не единственный мужчина на свете. Так что не велика потеря!

— Ах, как же я люблю, когда ты не позволяешь мне получить все и сразу! — Даниэль, положив руки на изгибы талии Анны, притягивает ее поближе к себе. — Только ты забыла, кто я такой. Я – Даниэль Перкинс! Мужчина, который всегда умел ублажать девчонку. Который просто великолепно целуется.

— От твоих поцелуев мне ни холодно, ни горячо.

— В постели ты этого не говорила.

— Теперь будешь кувыркаться в ней со своей любовницей, — Анна резко отталкивает Даниэля от себя, приложив руки к его груди. — И вообще, я сваливаю! Лучше вернусь к ребятам.

— Ты никуда не уйдешь, — хитро улыбается Даниэль. — Пока не скажешь, что простила меня.

— Пошел ты к черту, кобель.

Анна резко разворачивается и хочет уйти хоть куда-нибудь, едва сдерживая огромное желание крепко обнять и страстно поцеловать Даниэля. Но мужчина, давно отключивший разум, мгновенно разворачивается к ней, крепко, но нежно берет ее лицо в руки и жадно впивается в ее мягкие губы, чтобы подарить незабываемый поцелуй, какого у нее еще не было. Девушка пытается что-то сказать и громко мычит, а потом начинает бить его по рукам и груди с целью оттолкнуть от себя. А после нескольких неудачных попыток она полностью расслабляет все тело, безотказно поддавшись волне тепла и любви, что накрывает ее с головой, и в какой-то момент расположив руки на изгибах мужской талии. Перкинс так умело ласкает ее мягкие уста, что мозг полностью отключается, а все обиды уходят на второй план.

Радуясь своей маленькой победе, Даниэль хитро улыбается во время одного из перерывов. Как только Анна отвечает на поцелуй, он вкладывает в него еще больше любви, используя руки, чтобы ласкать ее лицо и голову, и прижимаясь к ней как можно ближе всем телом. Как же сильно нынешние чувства отличаются от тех, что ему пришлось чувствовать, находясь рядом с Бланкой! Ничто не забыто, ничто не изменилось! Это то, чего так сильно не хватало Даниэлю все это время! Возможности поцеловать и обнять Анну. И мужчина наивно верит, что этот страстный, полный любви поцелуй растопит лед в сердце любимой, и старается сделать его незабываемым. Понимая, как же здорово вновь почувствовать ее сладкие уста, погладить женские щеки, кожа на которых нежнее шелка, и вдохнуть запах ее тела, что все больше дурманит его разум.

Впрочем, и сама Анна понимает, что ей жутко не хватало Даниэля. Не хватало прикосновений его теплых, мягких рук и возбуждающих поцелуев, что заставляют ее испытывать учащенное сердцебиение, легкое головокружение и слабость в ногах. После всех издевательств Джулианом происходящее кажется девушке самым настоящим раем. Даниэль – единственный, в чьих руках Анна чувствует себя в полной безопасности и окруженной любовью. Она не может ему противостоять. Хотя и не хочет признать, что готова полностью подчиняться этому человеку. Впрочем, чувства оказываются настолько сильны, что она полностью растворяется в поцелуе, закинув руку вокруг его шеи и притянув поближе к себе, пока тот так нежно гладит лицо и голову любимой, будто это что-то сверхчувствительное и нежное.

Но в какой-то момент Анна вспоминает, как Даниэль поцеловался с Бланкой прямо на ее глазах. Это более-менее отрезвляет ее и заставляет понять, что все происходящее сейчас – полное безумие, которое не должно было начинаться. Она приоткрывает глаза, пока мужчина продолжает мягко оттягивать обе ее губы, и понимает, что по ее щекам медленно текут слезы. От мысли, что этот человек все еще очень многое для нее значит, но она не может хотя бы попробовать его простить. Тем не менее девушка быстро берет в себя в руки и пытается прекратить это безумие, отталкивая мужчину от себя. Правда это оказывается не так просто, ибо Даниэль уверенно покрывает нежными поцелуями один из изгибов ее шеи и место за ухом, пока его руки ласкают изгибы ее талии и уверенно опускаются на ее бедра и ягодицы. А каждая ее попытка вырваться только больше провоцирует его. Но через несколько мгновений Анне все-таки удается оттолкнуть Даниэля от себя сильным ударом в грудь. И пока он только пытается понять, что происходит, девушка со слезами на глазах дает ему сильную пощечину.

Даниэль мгновенно приходит в себя и резко хватается за щеку, которая начинает гореть. После пощечины от Анны… Этой милой девушки, которая никогда не посмела бы ударить мужчину. Ему становится безумно обидно. Он растерян. Чувствует себя еще паршивее прежнего. Как будто на него только что вылили ведро ледяной воды. Все те волшебные минуты мгновенно забываются, а глаза увлажняются из-за слез, которые мужчина пытается сдержать. Перкинс молча стоит как вкопанный, не двигается и широко распахнутыми глазами смотрит в одну точку. Пока Анна начинает горько плакать, пока два противоречивых чувства буквально разрывают ее на части. На несколько секунд в воздухе воцаряется напряженная пауза, нарушаемая лишь всхлипами девушками и учащенным дыханием мужчины. А затем она со злостью во дрожащем голосе отчаянно вскрикивает:

— Предатель! Мерзавец! Сначала целуешься с одной, а потом с другой! Сначала эта чертова шлюха облизывает тебя с головы до ног, а потом ты припираешься ко мне и насильно меня целуешь и лапаешь? Да как у тебя только наглости хватило!

Анна на секунду замолкает и издает пару всхлипов, после которых несколько раз со всей силы лупит Даниэля по рукам.

— Ты предал меня! — отчаянно вскрикивает Анна. — Предал ! Ты говорил, что никто, кроме меня, тебе не нужен! Клялся едва ли не в вечной любви! А я, дура, верила тебе! Слепо верила той лжи, которую ты мне говорил!

Анна тихо шмыгает носом и с учащенным дыханием хватается за голову.

— Ты столько времени обманывал меня! Столько времени держал при себе как служанку! Которая принесет все на золотом блюдечке! Уберется в твоем свинарнике! Приготовит завтрак, обед и ужин по расписанию! Да еще и в постели покажет высший класс! Но когда тебе надоело видеть одну и ту же рожу каждый день, ты решил поменять меня! Привел в дом ту жирную шалаву!

Обескураженный Даниэль все еще пытается прийти в себя после крепкой пощечины от любимой девушки и безмолвно качает головой с широко распахнутыми глазами.

— Мразь! — высоким голосом произносит Анна и шмыгает носом. — Ты хоть понимаешь, что я испытала, когда увидела, как ты целовал ту девку? Я чувствовала себя оплеванной! Думала, что я сплю ! Не хотела верить, что меня предали! Но это случилось ! У тебя был выбор: принять или отказать! Но ты выбрал первое ! Да еще и захотел переспать с ней! Ха! И после всего этого ты смеешь приближаться ко мне? Надеяться, что все будет как раньше! Нет уж, козел, этого не будет! Никогда !

— Пожалуйста, Анна, дай мне шанс все исправить… — с грустью во взгляде тихим, охрипшим голосом умоляет Даниэль. — Мне правда очень жаль… Я не хотел, чтобы так получилось…

— Никогда! — резко отрезает Анна. — Я никогда не прощу тебя! И ты прекрасно знал, что я не прощу измену!

— Я виноват… — Даниэль склоняет голову. — Но очень хочу все исправить.

— Сколько бы героических поступков ты ни совершил, я все равно не вернусь к тебе. Ни за что!

— Нет, Анна, не делай этого! — с широко распахнутыми глазами отчаянно умоляет Даниэль. — Прошу, позволь мне все исправить. Не бросай меня… Я люблю тебя!

— Заткнись! — раздраженно вскрикивает Анна. — Довольно! Хватит прикидываться невинной овечкой и пытаться разжалобить меня! Я бы закрыла на все это глаза, если бы та девица сама клеилась к тебе, а ты послал ее. Но ты сделал свой выбор.

— Пожалуйста, милая…

— Ты убил меня! Убил мою любовь! Разрушил мою жизнь! Из-за тебя со мной происходит то, что могло бы присниться мне лишь в ночном кошмаре!

— Если я что-то могу сделать, дай мне знать.

— Я же сказала, что мне ничего от тебя не нужно! Ни-че-го! Катись к черту!

— Я знаю, что виноват. Но клянусь, я этого не хотел!

— Я реально желаю, что потратила на тебя столько времени. Было бы лучше, если бы я все-таки послушала родителей и сделала так, как они считали нужным. Они знали , что ты принесешь мне одни проблемы, и оказались абсолютно правы . Правильно дедушки с бабушками говорили, что старшие лучше знают, что мне было нужно. А я, дура, взбунтовалась и сбежала из дома. Чтобы обслуживать одного подлого кобеля до тех пор, пока он не хочет найти мне замену.

— Можешь называть меня как угодно. Но я прошу тебя, поверь мне. Я и знать не знал ту обманщицу до того дня, когда она сама начала приставать ко мне.

— Ты никогда не будешь прощен, Даниэль! Изменники не заслуживают прощения. Раз изменил в первый раз – значит, изменишь и во второй.

— Нет, Анна, нет… Я больше никогда тебя не предам!

— Раз уж ребята поверили твоим лживым словам, то ради бога. Хотя я надеюсь, они все-таки увидят, что ты – лжец и предатель, который не умеет держать свое слово, притворяется крутым и дерзким и в любой момент может предать. Такой, как ты, и друзей подставит.

— Да, я могу быть подлецом. Но я вовсе не тварь. У меня есть сердце!

— Ты заслуживаешь быть один. И я надеюсь, что однажды у тебя и правда никого не останется. Семьи у тебя и так нет. А я хочу, чтобы у тебя еще и не было друзей.

— Нет, Анна, прошу, не говори так со мной, — с полусухими глазами качает головой Даниэль. — Ты причиняешь мне невыносимую боль.

— Все, этот разговор бессмысленный! — холодно отрезает Анна, приподняв руку. — Между нами все кончено ! Раз и навсегда! Больше не бегай за мной и не пытайся рассказать мне всякие сказки про свою любовь. Я никогда не прощу тебя и больше не буду верить твоим пустым словам!

— Нет, Анна, моя любовь к тебе искренняя ! Я всегда любил тебя! Больше, чем кого-либо! Ты – лучшее , что происходило со мной в жизни.

— Противно слышать это, думая о том, что язык той жирной уродины был у тебя во рту… — более грубым, низким голосом говорит Анна, пока Даниэль молча качает головой и страдает от собственного бессилия, из-за которого теряет свою любимую.

Анна отводит взгляд в сторону и нервно сглатывает.

— Прощай, Даниэль Перкинс, — более низким голосом говорит Анна. — Отныне ты свободен, и я свободна. Мы – ничто, нас больше нет. Прощай.

Анна быстро разворачивается и уходит как можно дальше, вжав голову в плечи и начав судорожно вытирать слезы с лица. Пока Даниэль отчаянно смотрит ей вслед, немного тяжело дыша и понимая, как его трясет от напряжения. Он еще несколько секунд смотрит в ту сторону, куда она ушла, даже когда девушка скрывается из виду. После чего мужчина прислоняется спиной и затылком к стене, прикрывает полусухие глаза и медленно выдыхает, радуясь, что вокруг никого нет, и ему не придется объяснять, почему он пребывает в таком подавленном состоянии. Боль от того удара, который нанесла ему Анна, намного сильнее той, которую он испытывал во время борьбы с Юджином. Если тогда Даниэль мог стиснуть зубы и собрать себя по кусочкам, то сейчас он не в состоянии перенести столь ужасную пытку и не вскрикнуть во все горло со слезами на глазах.

«Блять, за что мне все это? — уставив свои влажные, широко распахнутые глаза в одну точку, недоумевает Даниэль. — За что? Это уже слишком… Я готов вытерпеть что угодно, но только не расставание с Анной. Я люблю ее! Мне не нужна никакая другая девушка, кроме моей рыжей девочки.»

Даниэль слегка оттягивает воротник футболки с чувством, что ему не хватает воздуха, пока его глаза нервно бегают из стороны в сторону.

«Черт, что мне теперь делать? Я должен все исправить! Моя честность, походу, все только погубила. Анна еще больше разозлилась на меня из-за признания в том, что я чуть не переспал с этой обманщицей. Но и молчать я тоже не мог. Я не хочу ее обманывать. Рано или поздно все всплыло бы наружу.»

Осмотревшись вокруг и убедившись, что здесь никого нет, Даниэль обессиленно сползает вниз по стенке, сгибает ноги в коленях, тихо шмыгнув носом, на пару секунд закрыв лицо руками, запустив пальцы в волосы и сильно оттягивая их.

«Идиот… Безмозглый идиот! Как я мог так облажаться? Блять… Я же чувствовал, что не должен делать это… Сердце подсказывало, что не это не то, что мне нужно было… Оно… Оно всегда говорило, что мне нужна Анна. Именно при ее упоминании или мысли о ней я чувствовал что-то особенное. Но я не прислушивался к своим ощущениям. »

Даниэль сильно оттягивает свои волосы.

« Проклятая Бланка! Чтоб она сквозь землю провалилась! Я не знаю, что сделаю с этой мерзавкой, если встречу ее. Из-за нее. Это из-за нее я, блять, с трудом оправдался перед друзьями и могу потерять любимую девушку. А-р-р! Клянусь, если она снова объявится, я сдам ее полиции! Эта толстозадая сучка заплатит мне за все… Раздавлю как горошину!»

Даниэль крепко сжимает руки в кулак, пару раз хлопает себя рукой по лбу и резко бросает взгляд куда-то в сторону.

«Черт, как же хочется удавиться… — мысленно вздыхает Даниэль. — Но… Я обещал Кэсс быть сильным. Мне никак нельзя сдаваться… Хотя бы ради моей маленькой сестренки. Она – мой единственный родной человек. Даже если я чувствую себя паршиво, это не должно заставить меня отдалиться от друзей. От тех, кого я начал ценить еще больше после того, как едва не потерял их.»

Даниэль медленно проводит руками по лицу, согнув ноги в коленях и прислонившись спиной к холодной стене, шмыгает носом, на секунду зажимает его и чешет указательным пальцем.

«Нет, пока что не буду говорить им о том, что сейчас произошло. Не готов я. Скажу как-нибудь потом, когда чуть-чуть успокоюсь… Мне будет тяжело делать вид, что ничего не происходит. Но я должен. Не хочу быть нытиком и жаловаться на то, как у меня все плохо. Тем более, я сам во всем виноват…»

Умом Даниэль прекрасно понимает, что расставание – не конец света, и знает, что люди расстаются с любимыми по несколько раз, но от этого еще никто не умер. Но мужчина сомневается, что сможет когда-нибудь забыть Анну, ибо она – первая девушка, которую он полюбил по-настоящему сильно. Которая заставила его посмотреть на многое другими глазами и понять, что она – тот идеал, который он где-то подсознательно искал всю жизнь.

***

Ракель, Эдвард, Наталия, Хелен и Питер начинают задаваться вопросом, куда же ушла Анна и почему до сих не вернулась. Ведь после того, как девушка заявила Даниэлю, что бросает его, то она не вернулась к остальным и не предупредила никого о своем уходе, даже если захотела вернуться домой или прогуляться где-то в городе.

— Странно… — слегка хмурится Наталия, вместе с Хелен сидя на стульях напротив койки Терренса. — Прошло уже столько времени, а Анна до сих пор не вернулась…

— Кстати, да, — соглашается Ракель, все еще сидя рядом с Терренсом и мягко гладя его по руке. — Ее до сих пор нет.

— Заметьте, что и Даниэль не спешит приходить, — уверенно отмечает Хелен.

— Может, они не хотят идти сюда из-за того, что им придется быть здесь вместе ? — предполагает Питер, стоя рядом с тумбочкой со скрещенными на груди руками. — Анна бы не пришла, зная, что здесь будет Даниэль. И он чувствует себя неловко, когда она рядом.

— Возможно, — задумчиво произносит Эдвард, стоя возле окна, облокачиваясь на подоконник руками и наблюдая за тем, как люди заходят в здание больницы и покидают его по одиночке или группами. — Но если не вернутся в ближайшее время, можно пройтись по больнице.

— Думаю, ребята просто оттягивают момент и думают, что каждый из них находится здесь, — предполагает Ракель. — Поэтому никто и не спешит возвращаться.

— Но так они могут делать бесконечно , — разводит руками Хелен. — Рано или поздно им придется заговорить и выяснить отношения. Если Анна решила, что она порвала с Даниэлем, это не значит, что он расстался с ней. Такие решения должны приниматься вместе .

— Боюсь, это ни к чему не приведет, — резко выдыхает Эдвард. — Даже если Даниэль совершит героический поступок ради нее, это не значит, что сердце Анны растает. Он изменил ей. Подобное очень тяжело простить. А порой невозможно .

— А если он поможет ей спастись от того насильника, может, она все-таки оценит это? — с грустью во взгляде задается вопросом Наталия. — Даниэль – единственный, кто сейчас может защитить ее.

— Есть, конечно, шанс. Но он невелик.

— Да, но позволит ли ее отец сделать это? — задается вопросом Питер. — Держу пари, он сейчас ужасно зол на Даниэля. Ибо этот парень обещал сделать Анну счастливой, но в итоге изменил ей.

— Но он-то не ослеплен гневом, как его дочка, — отмечает Хелен. — А значит, этот человек способен думать трезво. Если отец Анны знает про Бланку, он должен понимать, что Даниэль сделал это тогда, когда не помнил его дочь.

— Да, эта Бланка натворила делов… — резко выдыхает Наталия. — И с девушкой поссорила, и за нос его водила, и против друзей настроила… Молодец девчонка!

— Да уж, почуяла, что на горизонте маячит молодой парень с деньгами и шикарным домом, и решила взять его в оборот, — тихо усмехается Питер. — И плевать она хотела, что у этого парня уже была девушка, с которой он был очень счастлив.

— Верно, — с грустью во взгляде соглашается Ракель. — Мы все видели, что Даниэль очень трепетно относился к Анне и заботился о ней. Такие чувства невозможно так здорово разыграть. Какая тут может измена! Вы что, ребята!

— Только Даниэль в любом случае сам во всем виноват, — уверенно добавляет Эдвард и разворачивается ко всем лицом, продолжая стоять у окна. — Он мог оттолкнуть эту иностранку и дать ей понять, что не интересуется ею. Этот чувак сам сказал, что сердце чувствовало, будто Бланка – не его девушка, а от упоминания Анны замирало.

— Да уж… — задумчиво говорит Питер и расставляет руки в бока. — Получается довольно интересно: мозг не признавал любимую девушку, хотя и давал сигнал, что она красивая и особенная. В то же время сердце по-прежнему помнило все эти чувства и пыталось направить Даниэля на правильный путь. Однако он не прислушивался к этим чувствам и предпочитал слепо верить обманщице.

— Не могу поспорить, — кивает Хелен и заправляет прядь волос за ухо. — Даниэль думал пустой головой. Не только в случае с Сеймур, но и в случае со всеми нами.

— А если бы наш уважаемый друг хотя бы немного прислушивался к сердцу, то мог бы избежать многих проблем, — уверенно заключает Наталия. — И бедняжка Анна сейчас бы не страдала по вине того негодяя.

— Кстати, а когда мы и попросим у Даниэля домашний адрес отца или матери Анны? — спрашивает Ракель.

— Мне кажется, Анна уже рассказала своему отцу, что наш приятель все вспомнил, — задумчиво говорит Эдвард и скрещивает руки на груди. — А это значит, что Даниэля скоро ожидает очень неприятный разговор.

— Да уж, этому парню предстоит многое объяснить, — качает головой Питер. — В любом случае нам лучше поскорее рассказать ему о том ублюдке.

— Ладно, ребята, позже решим, — переведя взгляд в сторону двери, устало вздыхает Хелен. — Кажется, наш блудник идет сюда. Я вижу его в окне палаты.

Все остальные тут же смолкают, а через пару секунд в палату спокойно заходит Даниэль. Хоть он и сохраняет каменное лицо, как будто ничего не случилось, его выдают красные, слегка опухшие глаза, полные боли и печали.

— Ничего не изменилось? — закрывая дверь, спокойно спрашивает Даниэль.

— Нет, по-прежнему, — пожимает плечами Эдвард. — А что с Кэссиди?

— Лучше, чем пару дней назад. Хотя ей предстоит долгое лечение от наркозависимости и работа с психологами.

— Я рад, что она не погибла, — спокойно говорит Питер и тихо выдыхает. — Хоть одна хорошая новость.

— И радует, что Кэсс решительно настроена на лечение.

— Дай бог, так и будет, — бросает легкую улыбку Хелен.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Даниэль скрещивает руки на груди и медленным шагом проходит дальше в палату.

— Ты все это время был у сестры? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Не совсем… — задумчиво отвечает Даниэль. — У сестры я был где-то минут тридцать-сорок… Ну а потом я… Пошел поговорить с ее врачом, который порекомендовал мне одно местечко, где могут помочь Кэссиди.

— Наркологическую клинику? — уточняет Хелен.

— Да, но врач сказал, что там еще и психологи есть. А моей сестре он очень нужен. Бедняжка до сих пор не может прийти в себя после того, что с ней делал Уэйнрайт.

— А клиника-то хорошая? — интересуется Эдвард.

— Вроде бы отзывы у клиники очень хорошие. Хотя врач сразу предупредил, что лечение будет очень дорогое. Я еще не знаю, насколько, но меня это не волнует. Я заплачу столько, сколько с меня потребуют.

— Главное, чтобы там помогли этой девочке, — тихо говорит Наталия. — Ее жизнь только начинается… Было бы ужасно несправедливо, если бы она погибла по вине наркотиков. По вине ужасного человека.

— Да… — Даниэль окидывает всех грустным взглядом. — Мне есть что вам сказать… Хотя не знаю, в курсе ли вы…

— Ну говори, — дает добро Питер.

— Э-э-э… — Даниэль на секунду отводит взгляд в сторону. — Вы знайте, что… Уэйнрайт мертв ?

Все округляют глаза и удивленно переглядываются друг с другом.

— Что? — не верит своим ушам Наталия.

— Уэйнрайт умер? — уточняет Эдвард.

— Да, — кивает Даниэль. — Только что узнал об этом от мистера Джонсона.

— Это связано с тем падением? — слегка хмурится Питер.

— И с этим, и с огромной дозой наркотиков. Падение повлекло за собой множество переломов, некоторые из которых несовместимы с жизнью. А в крови была обнаружена огромная доза наркотиков. Которые он, как оказалось, здорово смешивал . То есть принимал не что-то одно, а все сразу.

— Ничего себе… — задумчиво произносит Ракель.

— Это мистер Джонсон сказал? — уточняет Эдвард.

— Да, он, — подтверждает Даниэль и расставляет руки в бока. — Я встретил его по пути в кафетерий. Мы пошли вместе и поговорили немного. Вот он мне и рассказал.

— А давно он умер? — интересуется Хелен.

— Буквально пару часов назад. Врачи сообщили ему об этом, и он тут же приехал сюда со своими напарниками.

— Вот как… — задумчиво произносит Питер.

— Кстати, я сам видел, как тело мертвого Уэйнрайта увозили врачи. Мистер Джонсон отправился с ними после того, как мы покинули кафетерий и увидели их.

В палате на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой каждый пытается поверить, что Юджина Уэйнрайта больше нет, испытывая какое-никакое облегчение. А в какой-то момент Наталия медленно встает со стула, подходит к одному из окон в палате и с грустью во взгляде смотрит в него со скрещенными на груди руками.

— Значит… — тихо произносит Наталия. — Все кончено ?

— Да, Наталия, — подтверждает Даниэль. — Этот ублюдок будет гореть в аду.

— Знаю, мертвых не судят, но Уэйнрайт сам себя загнал в могилу, — уверенно отвечает Питер. — И мне его не жаль.

— В любом случае он поплатился за то, что причинил вред стольким людям, — уверенно добавляет Хелен. — И я рада , что все так сложилось. По крайней мере, этот тип больше не будет угрожать никому из нас.

— Одной гнидой меньше… — низким голосом хмуро произносит Эдвард. — Еще бы и этого старого хрыча Майкла прихватил с собой.

— Не могу не согласиться… — тихо, задумчиво говорит Наталия. — Однако все связанные с ним воспоминания невозможно забыть. Сколько бы времени ни прошло, я никогда не забуду всего, что он со мной сделал… Меня всегда будет бросать в дрожь.

Наталия тяжело вздыхает с прикрытыми глазами и слегка вздрагивает, вспоминая обо всем, что ей пришлось вытерпеть по вине Юджина, и чувствуя, как в какой-то момент по ее щекам скатываются слезинки. Пока все с грустью во взгляде наблюдают за ней, Эдвард уверенно подходит к девушке и со спины обнимает ее крепко, но нежно, сплетает руки у нее на груди и прижимает поближе к себе.

— Все хорошо, милая, — мягко произносит Эдвард и мило целует Наталию в висок. — Теперь ты в безопасности.

— Да, я знаю… — без эмоций отвечает Наталия, продолжая смотреть в окно. — Просто воспоминания слишком свежи… Меня до сих пор трясет каждый раз, когда я вспоминаю о том, что этот тип делал со мной. И что не успел сделать.

— Все хорошо, девочка моя… Иди ко мне…

Эдвард разворачивает Наталию к себе лицо и крепко обнимает ее обеими руками, поцеловав в макушку и погладив по голове, пока та медленно водит дрожащими руками по его спине и с тихими всхлипами утыкается носом в его плечо.

— Теперь все кончено, Наталия, — с грустью во взгляде говорит Даниэль. — Этот тип уже ничего тебе не сделает.

— Можешь не бояться, что он выпрыгнет откуда-нибудь из кустов, — уверенно отмечает Хелен.

— И радуйся, что тебе повезло намного больше, чем Кэссиди. Что у тебя был Эдвард, который защитил тебя.

— Даниэль прав, Наталия, — спокойно соглашается Питер. — Если бы не Эдвард, с тобой могло произойти что угодно. А Уэйнрайт наконец-то заплатил за все, что сделал с тобой и Кэссиди.

— Я знаю, ребята… — издает тихий всхлип Наталия и шмыгает носом, пока Эдвард продолжает прижимать ее к себе и нежно гладит по щеке. — Знаю …

— Я рад , что все закончилось именно его смертью, — уверенно признается Эдвард и гладит Наталию по голове. — Это то, что я могу назвать справедливостью. Хотя признаюсь честно, я не думал, что он умрет, когда порой желал ему сдохнуть.

— Все будет справедливо, когда Терренс придет в себя, — тихо отвечает Ракель и мягко гладит Терренса по щеке, с грустью во взгляде смотря на него. — Только тогда я скажу, что все точно закончилось так, как должно было…

— Он скоро придет в себя, — выражает уверенность Хелен. — Раз уж сестренка Даниэля жива после всего того, что ей пришлось пережить, то и Терренс будет жить.

Ракель ничего не говорит и просто кивает, все также продолжая гладить Терренса по щеке и держать его за руку свободной рукой. А через несколько секунд дверь открывается, и в палату заходят встревоженные Алисия с Фредериком.

— Ракель? — взволнованно произносит Фредерик.

Ракель резко оборачивается и широко распахивает глаза, с жалостью смотря на Фредерика и Алисию.

— Дедушка Фредерик! Тетя Алисия! — дрожащим голосом произносит Ракель.

Ракель впервые за последние пару часов встает с койки, подходит к Фредерику с Алисией и со слезами на глазах обнимает их, пока те мило целуют ее в щеку.

— Я уже знаю про Терренса, милая, — с грустью во взгляде говорит Фредерик, погладив Ракель по щеке. — Твоя тетя все мне рассказала.

— Спасибо… — дрожащим голосом благодарит Ракель. — Спасибо, что приехал.

— Привет, ребята, — дружелюбно здоровается Алисия.

— Привет, — произносит Фредерик. — Рад видеть всех.

— Здравствуйте… — в разное время говорят Наталия, Эдвард, Хелен, Даниэль и Питер и приветствуют Фредерика и Алисию дружескими объятиями, рукопожатием или поцелуем в щеку.

— Простите, что смог приехать только сейчас. Я хотел приехать вчера, но у меня была работа.

— Ничего страшного, — спокойно произносит Ракель.

— Можете ничего не рассказывать, ибо я все уже знаю. Искренне сожалею о случившемся. — Фредерик бросает короткий взгляд на Эдварда, Даниэля и Питера. — И рад, что вы живы и здоровы, парни.

— Спасибо большое, мистер Кэмерон, — вежливо, с грустью во взгляде благодарит Эдвард. — И спасибо, что приехали. Ракель сейчас очень нужна ваша поддержка.

— Поэтому я и здесь. Кроме того, Терренс для меня как сын. Я не мог остаться в стороне, когда узнал, что с ним случилось. — Фредерик бросает короткий взгляд на бессознательного Терренса. — Господи Иисусе… Какой он бледный… Бедный парень.

— По крайней мере, у него спала температура, — отмечает Наталия и аккуратно вытирает слезы под глазами. — А до этого два дня был горячий…

— Значит, его состояние улучшается.

— Да, но он еще не пришел в себя, — разводит руками Эдвард.

— Придет, не переживайте. А тебе, Эдвард, не надо винить себя в произошедшем. Во-первых, ты сделал все, что мог. А во-вторых, ты не заставлял Терренса пойти на это.

— Мне немного лучше лишь потому, что врачи дают надежду на лучшее.

— Радуйся, что он вообще живой. Ведь все могло быть гораздо хуже.

— Это верно, мистер Кэмерон, — уверенно соглашается Питер. — Ведь именно благодаря Эдварду и его быстрой реакции Терренс сейчас живой.

— Да-да, я уже все знаю, — с грустью во взгляде кивает Фредерик. — И сразу скажу вам, что я никого ни в чем не виню. И искренне рад, что все закончилось хорошо, по крайней мере, для вас троих.

— Я скажу, что все закончилось лишь в том случае, если Терренс придет в себя, — с грустью во взгляде говорит Ракель.

— С ним все будет хорошо , дорогая, — мягко погладив Ракель по плечу, успокаивает Алисия. — Господь все видит, Справедливость обязательно восторжествует.

— Это вы верно отметили, — уверенно соглашается Даниэль. — Враг получил то, что заслужил.

— Ты это о чем?

— Юджин Уэйнрайт умер. Мы только что узнали об этом.

— Что? Этот тип умер?

— Два часа назад. От несовместимых с жизнью травм и огромной дозы наркотиков в крови.

— А откуда ты знаешь это? — удивляется Фредерик.

— Мистер Джонсон сказал, — спокойно говорит Даниэль. — А еще я сам видел, как мертвого Уэйнрайта увозили врачи. С ними было несколько сотрудников полиции.

— Господи Иисусе… — с ужасом в глазах прикрывает рот рукой Алисия.

— Значит, поплатился гад за свои делишки… — задумчиво произносит Фредерик.

— Это справедливо, — тихо говорит Хелен. — Да, мертвых не судят и не говорят о них плохо, но Уэйнрайт заслужил такой конец.

— Уэйнрайт сам себя наказал, — уверенно отвечает Фредерик. — Смерть – справедливый конец истории этого типа.

— По крайней мере, больше ни одна девушка не пострадает от его грязных лап, — отмечает Эдвард, скрестив руки на груди.

— И теперь можно гулять по улицам, не оглядываясь по сторонам, — задумчиво говорит Наталия. — Без страха, что Уэйнрайт может быть рядом…

— Нет, Наталия, больше ты его не встретишь, — уверяет Фредерик. — Так же, как и твои подружки.

— И отныне ты можешь полностью забыть о том, что с тобой произошло, — уверенно добавляет Алисия. — Это ужасно , не отрицаю, но надо оставлять эти вещи в прошлом.

— Легко сказать – трудно сделать, — тяжело вздыхает Наталия. — Но я попробую.

— Не попробуешь, а забудешь , — приобняв Наталию за плечи, уверенно говорит Эдвард. — Я лично позабочусь об этом.

Наталия ничего не говорит, хотя слегка улыбается и кладет голову Эдварду на плечо. В воздухе на несколько секунд наступает тишина, во время которой Фредерик и Алисия получше присматривается к Ракель, пока она жмется к ним с надеждой, что они ее утешат.

— Ох, Ракель… — с ужасом в глазах качает головой Фредерик и берет Ракель за руку. — Какая же ты измученная… Что ты с собой делаешь, девочка моя?

— Да, милая, твой дедушка прав, — добавляет Алисия и мягко гладит Ракель по щеке. — Нельзя же так сильно изводить себя. Вдруг ты не дай бог заболеешь!

— Она уже второй день ночует в палате Терренса, — с грустью во взгляде признается Эдвард.

— Что? — ужасается Фредерик. — Ночует в палате?

— Мы пытались уговорить ее вернуться домой, но она отказывается .