— Ах, Дэнни, Дэнни… — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Кэссиди и проводит рукой по волосам Даниэля, пока тот пустым взглядом смотрит в одну точку. — Походу, ты реально влюбился ! Вот уж не думала, что ты можешь быть таким сентиментальным. Раньше ты был куда посдержаннее…

— Я и сам не думал, что могу настолько сильно любить… — тихо усмехается Даниэль. — Раньше отношения с девушками для меня были лишь развлечением, и я не стремился к чему-то серьезному. Но благодаря Анне я посмотрел на некоторые вещи иначе. Я стал другим после встречи с ней… Да и Питер очень часто говорит это. А он знает меня лучше и дольше остальных… Я познакомился с ним, будучи одним человеком, но сейчас он знает уже другого. Который изменился после того, как начал влюбляться в Анну.

— Это верно. Ты стал мужчиной. Взрослым мужчиной, готовый брать на себя ответственность.

— Хотя и я вижу, что тогдашний Питер и нынешний Питер – абсолютно два разных человека.

— И в чем же разница между двумя Питерами?

— Нынешний Питер гораздо смелее, увереннее и решительнее. Раньше он не был таким. Лишь в последнее время он начал меняться. Хотя есть то, что в нем ничуть не изменилось. Это доброта, честность и преданность. Пит стал моим первым настоящим другом, который хорошо понимал меня.

— Знаешь, я удивлена, что этот парень дружит с тобой. Вы… Вы слишком разные. Ты более дерзкий и крутой, а он относится к ботанам и аутсайдерам… На первый взгляд кажется, что такого парня можно постоянно оскорблять, унижать и даже дубасить, а он не ответит и будет молча все переваривать. Из страха или… Неумения защищаться…

— Когда люди видят нас в первый раз, они тоже удивляются, что мы дружим, — со скромной улыбкой признается Даниэль. — Они думают, что я могу запросто обидеть любого, потому что выгляжу как потенциально опасный человек. И жалеют блондина, думая, что он беззащитный и несчастный паренек.

— Но он не такой уж и хиленький и беззащитный.

— Верно. Пита можно вывести из себя. Он умеет защищаться и кулаками, и словами. Да, он был беззащитным, когда был мелким, но с возрастом научился бороться и перестал молча терпеть то, как его оскорбляют, унижают и избивают.

— Видно, не зря говорят, что не стоит недооценивать человека, опираясь лишь на его внешний вид, ибо он может преподнести парочку сюрпризов.

— Наш с Роузом случай это доказывает.

— Роузом?

— Это фамилия Питера.

— А, понятно! — Кэссиди бросает короткий взгляд на окно. — Кстати, а твои друзья одобряли твои отношения с Анной?

— Да, она им очень нравилась, — уверенно отвечает Даниэль. — Ребята считали нас милой парой и были рады за нас.

— Может, они смогут помочь тебе вернуть Анну?

— Вряд ли… Я уже сказал, что она никого не слушает.

— В любом случае не отпускай ее так легко. Если Анна бросила тебя из-за ревности, то она точно любит. И я уверена, что до сих пор неравнодушна к тебе. Если ее любовь очень сильна, однажды она может взять верх над обидой.

— В ее любви я никогда не сомневался. И считаю, что она еще любит меня. Просто не хочет это признавать.

— Анна все понимает. И рано или поздно она это признает.

— Тем не менее я понимаю ее. Я ведь и сам однажды поймал девчонку на измене.

— Эта та истеричка, которая трахалась с твоим дружком и ходила перед ним полуголая, когда ты их застукал?

— Да. Хоть это произошло после того, как я бросил ту девушку, меня дико разозлило ее признание в том, что она трахалась с ним даже тогда, когда мы встречались.

— Ой, да она не стоит твоих переживаний! — машет рукой Кэссиди. — Эта девчонка выжала из тебя все соки! Мама с папой никогда не любили ту девицу и видели, что она как вампир высасывала из тебя кровь.

— Я так и не смог простить того парня, которого считал своим другом.

— Ой, да пошел этот козел в задницу! У тебя есть куда более классные друзья, которые вряд ли пойдут на предательство.

— Думаю, я научился выбирать себе друзей.

— В любом случае я уверена, что Анна – именно та, девушка, которая тебе нужна. Так приласкала тебя, что ты теперь не хочешь ничего, кроме нее.

— Ты права… — с легкой улыбкой кивает Даниэль. — Эта девушка заботилась обо мне как никто другой. Анна не только очень привлекательная, но еще и невероятно заботливая и добрая. Она покорила меня нежностью и умением слушать… Она могла чем-то не интересоваться, но эта девушка все равно поддерживала мои интересы… И радовала меня своими кулинарными способностями. Знаешь, как она здорово готовила! Ради ее еды я был готов большому пузу стать моим вечным спутником.

— Ну и ты хочешь так просто терять такое сокровище? — удивляется Кэссиди. — Эта девчонка – просто золото ! От нее нельзя так просто отказываться!

— Увы, Кэсс, но я ничего не могу сделать.

— Слушай, Дэн, я не знаю, что с тобой сделаю, если ты не будешь бороться за нее.

— Если бы я знал, что могу сделать… Пока что я все только усугубляю.

— Чувак, ты же такой упертый мужик! Всего добьешься, если захочешь. Раз собрал группу и записал альбом, значит, получится и девушку вернуть.

— Ах, Кэсс, ты знаешь, как подбодрить меня, — со скромной улыбкой произносит Даниэль, тыльной стороной руки гладит Кэссиди по щеке и легонько щиплет ее.

— Даже не вздумай опускать руки! Раз кошка видит мышку, то она поймает ее! Будет бегать за ней, преследовать и сносить все на своем пути, но доберется до цели.

— Мне будет ужасно больно знать, что рядом с ней может оказаться другой. Но я сам во всем виноват. Был бы умнее, ничего бы не случилось.

— Только попробуй отпустить ее, братец! — угрожает Даниэлю пальцем Кэссиди. — Не смей! А иначе будешь иметь дело со мной!

— Хорошо, воинственная ты моя. Только давай ты для начала вылечишься.

— Я буду делать все, что мне говорят.

— Я рад это слышать. Но не успокоюсь до тех пор, пока у тебя больше не будет никаких зависимости и депрессии.

— Ну у меня же есть братик, который поможет мне справиться со всем этим дерьмом, — с легкой улыбкой говорит Кэссиди, крепко обнимает Даниэля, обвив руками его шею, и мило целует его в щеку. — Верно я говорю?

— Здорово, что ты улыбаешься. Хорошее настроение – показатель того, что с тобой относительно все нормально.

— Мне хорошо от одной только мысли, что ты рядом.

— И как мне – от мысли, что ты жива. — Даниэль с легкой улыбкой гладит Кэссиди по голове. — Ничего, сестренка, мы с тобой со всем справимся. По крайней мере, ты точно выздоровеешь и никогда не будешь одинока.

— Ах, братишка, как я тебя люблю…

Даниэль покрепче обнимает Кэссиди, прижимает ее к себе и мило целует в макушку. Пока девушка гладит его по голове и улыбается намного шире от осознания того, что теперь у нее есть надежный старший брат, который обещает себе не повторять прошлых ошибок и сделать то, что должен был сделать еще много лет назад.

***

Тем временем Ракель, Эдвард, Наталия, Хелен, Питер и Анна находятся в палате Терренса. Пока Кэмерон, уже второй день не покидающая больницу и буквально живущая рядом с койкой своего жениха, сидит напротив него словно верный пес и всячески проявляет к нему любовь, Сеймур сидит рядом с ней и приобнимает ее за плечи. Наталия сидит в небольшом кресле со сложенными перед собой руками, Эдвард стоит рядом с ней и держит руки у нее на плечах, а Хелен с Питером в обнимку стоят напротив кровати и с грустью во взгляде наблюдают за своими подавленными друзьями.

— Черт, прошло уже два дня, а он все еще без сознания, — с грустью во взгляде отмечает Эдвард.

— По крайней мере, у него уже нет такой сильной температуры, — приложив руку ко лбу Терренса, тихо отвечает Ракель. — Хотя он такой бледный, что мне становится страшно.

— Не могу поспорить, — задумчиво, с грустью во взгляде соглашается Наталия. — Терренс и так бледный сам по себе, а сейчас мне страшно смотреть на него.

— Уверена, что он вот-вот придет в себя, — тяжело вздыхает Анна, мягко гладя Ракель по плечу.

— Кстати, в Интернете уже написали о том, что Терренс в больнице, — задумчиво признается Хелен. — Правда они такого наговорили, что у меня глаза на лоб полезли!

— Да, я тоже видел все эти страшилки, — кивает Питер. — Терренса едва ли не хоронят … Они пишут, что он в критическом состоянии, не может дышать, находится в реанимации и еще много всякой лжи. Насочиняли сказок покруче, чем тогда, когда Уэйнрайт выстрелил в Эдварда.

— Они узнают правду, — без эмоций говорит Ракель. — Но чуть позже.

— И наш менеджер тоже должен знать… — с грустью во взгляде отмечает Эдвард.

— А вы еще не разговаривали с ним? — спрашивает Наталия.

— Джордж пропал . И даже не пытается связаться с нами.

— И это немного странно… — уверенно отмечает Питер. — Хотя мы должны столько всего ему рассказать.

— Может, вам стоит позвонить ему? — предлагает Анна.

— Пробовали, но он не отвечает, — отвечает Эдвард.

— Лучше поговорим с ним, когда Терренсу станет лучше, — задумчиво предлагает Питер.

— Да, ты прав… Лично я вряд ли смогу нормально что-то ему объяснить. Я думаю лишь о том, чтобы с моим братом все было хорошо.

— Не только ты, но и мы, — спокойно отвечает Анна.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель продолжает держать Терренса за руку и мягко гладить ее, внимательно всматриваясь в его бледное лицо с надеждой заметить хоть какие-то признаки того, что он приходит в себя.

— Кстати, а мистер и миссис МакКлайф приедут сюда? — неуверенно спрашивает Хелен, обняв себя руками. — Я еще не видела их сегодня!

— Да, приедут, но немного позже, — тихо отвечает Эдвард. — У отца появились срочные дела в компании, и он никак не может вырваться. Они с мамой приедут сюда сразу же после того, как он закончит.

— А Алисия не присоединится? — интересуется Анна.

— Не знаю… — качает головой Ракель. — Я не говорила с ней.

— И ты даже не рассказала про Терренса своему дедушке? — удивляется Питер. — Я думаю, мистер Кэмерон должен знать, что произошло.

— Если честно, я вообще немного позабыла про него и тетю в последнее время.

— Мистер Кэмерон будет ужасно расстроен, когда узнает, про Терренса, — с грустью во взгляде предполагает Эдвард.

— Я знаю… Но мне кажется, тетя Алисия уже рассказала ему. И дедушка Фредерик может захотеть приехать. Это было бы здорово. Мне сейчас так нужна их поддержка…

Ракель склоняет голову и думает о чем-то не слишком приятном, пока все остальные с жалостью во взгляде наблюдают за ней.

— Ракель, дорогая… — мягко произносит Анна, погладив Ракель по руке. — Мы прекрасно понимаем, что ты переживаешь за Терренса. Но ты находишься здесь уже второй день.

— Я не уйду, — низким голосом отвечает Ракель.

— На тебя без слез не взглянешь . Ты вся измученная и ничего не ешь. Еще несколько дней – и тебя саму заберут в больницу.

— Я должна быть здесь, Анна. Быть рядом с Терренсом – мой долг. Он нуждается во мне, я это знаю. — Ракель мягко проводит тыльной стороной руки по щеке Терренса и поправляет его черные волосы, так ярко контрастирующие на фоне мертвенно-бледной кожи.

— Пожалуйста, подруга, подумай немного и о себе, — с грустью во взгляде умоляет Питер. — Хотя бы в кафетерий сходи и съешь что-нибудь. Ты и правда ничего не ешь.

— Нет, Питер, я ничего не хочу, — покачав головой, тихо отвечает Ракель. — У меня кусок в горло не лезет.

— Но так нельзя , Ракель! — восклицает Хелен.

— До тех пор, пока Терренс не придет в себя, я никуда не уйду. Меня никто не сможет выгнать отсюда.

— Никто и не выгоняет тебя, — уверенно отмечает Наталия. — Просто тебе нужно привести себя в порядок и что-то съесть. Мы ценим твое желание быть рядом с Терренсом, но тебе стоит сходить домой.

— Я готова быть здесь столько, сколько нужно.

— Твои жертвы никому не нужны, Кэмерон. То, что ты целыми днями сидишь в палате, рыдаешь и отказываешься от еды и воды, не заставит Терренса быстрее прийти в себя.

— Сердце говорит мне, что я нужна Терренсу… Что с моим присутствием он быстрее сможет прийти в себя. Он всегда заботился обо мне, когда я чувствовала себя плохо и грустила. А теперь пришла моя очередь заботиться о нем.

— Ему бы не понравилось то, что ты так изводишь себя, — уверенно предполагает Эдвард. — Терренс хочет видеть тебя счастливой и здоровой. Да, он, несомненно, оценит твое желание быть с ним, но твои жертвы, скорее, заставят моего брата переживать.

— Я просто хочу дождаться момента, когда он очнется.

— Он очнется, — спокойно отвечает Питер. — Его состояние улучшается. Например, у него уже спала температура, а снотворное полностью выведено из организма.

— Иногда я чувствую себя такой виноватой перед ним… За то, что не могу быть для него идеальной. За то, что не оправдываю многие его надежды.

— Господи, Ракель, о чем ты говоришь? — слегка хмурится Хелен. — Ты ни в чем не виновата перед Терренсом!

— Иногда я допускаю слишком много ошибок… Из-за чего могу однажды навсегда оттолкнуть от себя любимого человека.

— Никто не идеален, подруга, — мягко отмечает Анна. — Однако Терренс все равно любит тебя. Как бы ты его ни бесила и расстраивала.

— Есть некоторые, за которые он точно не простит меня.

— Ракель, не говори глупости.

— Это правда, Анна…

— Неужели ты сделала что-то, из-за чего Терренс будет злиться на тебя? — слегка хмурится Питер. — Если боишься что-то говорить ему – скажи нам. Мы постараемся помочь тебе.

Ракель замолкает на пару секунд и несильно прикусывает губу, думая о том, стоит ли ей говорить друзьям про своего выкидыша. Но немного подумав, девушка качает головой и слегка дрожащим голосом говорит:

— Э-э-э, нет-нет, Питер… Я ничего не сделала… Тебе показалось… Да, показалось…

— Ты уверена в этом? — слегка хмурится Наталия.

— Да…

«Нет-нет, пока что я не хочу говорить им про ребенка. — думает Ракель, пока ее глаза бегают из стороны в сторону. — Хоть я и доверяю ребятам, кто-то может проболтаться Терренсу. А я должна сама во всем признаться ему…»

Пока все хмурятся и вопросительно переглядываются между собой, Эдвард с грустью во взгляде думает:

«Она имеет в виду погибшего ребенка… Эти слова о нем, о ребенке Терренса… Ракель пока что не хочет говорить об этом. Значит, и я должен молчать. Главное, чтобы она поскорее выполнила свое общение поговорить с моим братом.»

— Эй, ребята, а Даниэль придет сюда после того, как поговорит со своей сестрой? — шепотом спрашивает Наталия.

— Думаю, да, — также шепотом отвечает Питер. — Но наверняка будет сильно нервничать из-за Анны. Точнее, из-за того, что она ведет себя так, будто он – пустое место для нее.

— Не посчитайте меня грубой и не думайте, что я имею что-то против Перкинса, но он сам во всем виноват, — хмуро говорит Хелен, скрестив руки на груди. — У него был выбор и шанс избежать разрыва с Анной.

— Согласна, — кивает Наталия. — Мне его безусловно жаль, но это вина Перкинса. И мы уже не можем помочь ему.

— Однако Даниэль готов на все, чтобы вернуть Анну, — уверенно отмечает Питер. — Даже еще раз пережить амнезию или быть сбитым машиной.

— Увы, ему это не поможет, — задумчиво говорит Эдвард. — Чуда не случится… Мне, конечно, очень жаль его. Но еще больше мне жаль Анну, которая вроде любит, а вроде и обижена.

— Пусть радуется, что хотя бы Кэссиди жива.

— А кто такая Кэссиди? — слегка хмурится Наталия.

— Его сестра.

— А мы как-нибудь можем познакомиться с ней? — интересуется Хелен. — Интересно посмотреть на эту девочку.

— Пока что к ней пускают только Даниэля, — спокойно отвечает Эдвард. — Но он сказал, что скоро мы все сможем навестить ее.

— А она хоть хорошая?

— Да, эта девочка очень милая и добрая. Хотя и до смерти перепуганная и находится в плохом состоянии. Физическом и моральном.

— Бедняжка… — с грустью во взгляде произносит Наталия. — Как же ей не повезло…

— Надеюсь, она сможет вернуться к нормальной жизни, — с грустью во взгляде выражает надежду Питер. — И забыть все, что с ней вытворял этот подонок Уэйнрайт.

— Он намного опаснее и хуже, чем мы думали, — задумчиво отвечает Эдвард. — Хоть бы он сдох. Не хочу, чтобы он выжил.

В этот момент Анна и Ракель, слегка нахмурившись, переводят на них свой взгляд после того, как перестают о чем-то разговаривать.

— Эй, о чем вы там шепчетесь? — спрашивает Анна.

— Да так, ни о чем, — заправив прядь волос за ухо, задумчиво отвечает Наталия. — Все хорошо.

— Просто говорили о своих переживаниях, — пожимает плечами Эдвард.

— Может, у вас там есть какие-то секреты? — интересуется Ракель.

— Нет, никаких секретов, — качает головой Хелен.

— Никаких, — слегка улыбается Питер.

В палате на пару секунд воцаряется тишина.

— Э-э, слушайте, ребята, я бы хотела сходить в кафетерий и что-нибудь выпить… — задумчиво говорит Анна. — Может, кому-то что-то принести?

— Спасибо, я уже был там недавно, — вежливо отказывается Питер.

— Я тоже, — произносит Хелен.

Эдвард, Наталия и Ракель молча качают головой.

— Ну ладно, — пожимает плечами Анна. — Тогда я скоро вернусь.

Анна мягко гладит Ракель по плечу с грустью во взгляде, встает с койки и, накинув ремешок своей сумочки на плечо, медленным шагом покидает палату Терренса. Девушка, скрестив руки на груди, начинает идти по коридорам больницы, в котором встречает врачей, уборщиц и прочих сотрудников, а также пациентов, посетителей и еще какими-то личностями. Каждый куда-то спешит и не обращает внимания на происходящее. Так, к примеру, на глазах Анны какой-то мужчина случайно налетает на молодую девушку, извиняется перед ней и куда-то убегает, пока та с недоумением смотрит ему вслед до тех пор, пока он не скрывается за поворотом.

Вскоре мимо Анны на каталке несколько врачей провозят бессознательную, мертвенно-бледную девушку, говоря, что ее срочно нужно отправить в реанимацию и параллельно делая еще несколько дел ради спасения ее жизни. Увидев эту несчастную девушку, ее сердце неприятно сжимается от мысли, что кто-то за нее сейчас переживает. А когда они пропадают их поле зрения, Сеймур продолжает куда-то идти и на ходу обнимает себя руками. В какой-то момент подумав о том, что ей стало намного легче после встречи с друзьями, которые так или иначе помогают не вспоминать о том, что после возвращения в город Джулиан продолжит издеваться над ней.

Вспоминая все то, что ей приходилось переживать из-за этого ужасного человека, Анна не замечает, как практически доходит до лестницы, по которой можно спуститься вниз. Она быстро осматривается вокруг и несколько удивляется, что в этой части больницы никого нет. Но девушка решает не задерживаться здесь, отправиться в кафетерий, выпить воды и вернуться к друзьям. Правда в какой-то момент из дальнего поворота показывается Даниэль, только что покинувший палату Кэссиди. Его цели отходит на второй план, когда он видит Анну, и твердо решает поговорить с ней, даже если понимает, что это будет бесполезно.

— Анна, подожди, пожалуйста! — окликает Даниэль.

Анна резко останавливается, скрещивает руки на груди и разворачивается к Даниэлю, гордо приподняв голову и надев на себя маску безразличия, чтобы скрыть свои настоящие эмоции.

— Нам не о чем разговаривать, Даниэль, — холодно говорит Анна. — Оставь меня в покое.

— Я хочу поговорить с тобой, — стараясь оставаться спокойным, отвечает Даниэль. — Удели мне несколько секунд.

— Меня не волнуют твои объяснения.

— Послушай, я понимаю, что ты злишься на меня из-за того, что произошло в палате. Но клянусь, я не хотел, чтобы все так получилось. Я не хотел тебе изменять!

— Ха, и ты думаешь, я поверю тебе? — презрительно усмехается Анна.

— Я говорю правду ! Если бы я знал, кто ты есть, то послал бы ту обманщицу куда подальше. Но я не помнил тебя. И стал жертвой обмана. Наглого обмана девчонки, которую я никогда и знать и не знал.

— Не ищи оправданий своей измене! — грубо и громко бросает Анна. — Я видела все от начала до конца! Видела, как ты был абсолютно не против того, как та девка соблазняла тебя! Прямо на моих глазах.

— Она врала мне и выдавала себя за тебя! Эта обманщица рассказывала нашу с тобой историю знакомства и начало наших отношений так, будто это произошло со мной и с ней. А я чувствовал, что это правда, и слепо верил ей.

— Ну да, и откуда же она все это знает?

— Я не знаю! И даже представить не могу! Но я правда очень сожалею, что поверил ей. Ты себе не представляешь, как сильно меня воротило от этой девчонки. Она… Она целовалась так, что мне хотелось пойти в туалет и вызвать рвоту.

— Хватит сказки рассказывать, изменщик!

— Это правда, Анна, клянусь! — отчаянно восклицает Даниэль. — Тебе казалось, что я был в восторге, но это не так. Меня тошнило ! Но я скрывал это, потому что боялся обидеть ее.

— Однако это не помешало тебе целоваться с ней! — громко отмечает Анна, со злостью и ненавистью смотря Даниэлю в глаза. — Обнимать ее! Улыбаться этой жирной корове!

— Да, я верил и улыбался. Из страха обидеть. Из-за того, что я ничего не помнил.

— Как ты посмел так поступить со мной? — качает головой Анна. — После всего, что мы вместе пережили!

— Я не хотел этого, клянусь! Я даже никогда не думал о том, чтобы бросать и изменять тебе. Я любил, люблю и буду любить только тебя.

— Люби сколько хочешь! Только мою любовь ты убил!

— Умоляю, Анна, прости меня, — с жалостью во взгляде умоляет Даниэль. — Мне правда очень жаль, что все это произошло. Я – идиот . Безмозглый и наивный тупица, которого здорово обманули.

— Ты не просто тупица. Ты – кобель. Все вы мужики одинаковы! Живете с одной девкой, а думайте о другой!

— Прошу, постарайся меня понять. Я ничего не помнил и верил всем подряд . Все это сделало меня другим человеком. А та обманщица подавила во мне остатки того, что позволяло мне быть собой. И из-за нее я едва не потерял своих друзей. Мне с трудом удалось вымолить у них прощения после всего, что я наговорил.

— И зачем ты мне говоришь? — презренно усмехается Анна, скрестив руки на груди. — На меня это не подействует. Не надо строить щенячьи глазки и пытаться разжалобить меня.

— Я всего лишь хочу рассказать тебе правду. И признать, что я действительно предал тебя.

— Мне не нужна твоя правда, Перкинс! Катись к черту!

— Это не вся правда… — Даниэль на пару секунд склоняет голову. — Тот поцелуй был не единственным. Их было много.

— Для меня не новость то, что ты крутил шашни с той толстухой! И я не удивлюсь, если ты бегал к ней еще тогда, когда мы встречались.

— Нет-нет, клянусь, я не знал эту девчонку до того, как потерял память! Она сама заявилась ко мне в палату, пока там никого не было, и сказала, что является моей невестой.

— Не стыдно врать, глядя мне в глаза?

— Я честно признаю, что изменял тебе! И признаюсь еще кое в чем. — Даниэль нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — Однажды я мог оказаться с ней в одной постели…

— Что? — широко распахивает глаза Анна, понимая, как внутри нее все начинает закипать от злости.

— Мне очень жаль. — Даниэль прикладывает руку к сердцу. — Мне стыдно признаваться в своей измене, но я считаю, что ты должна все знать. Да, я поцеловал ту обманщицу. Да, я верил ей. Да, я чуть не переспал с ней. Но я всегда думал о тебе, хотя и не понимал этого. Я тянулся к той рыжеволосой девочке, которая заставляла мое сердце трепетать.

— Так ты, кобель, еще и переспал с ней? — возмущается Анна, буквально позеленев от злости и крепко сжав руки в кулаки. — Да еще и так спокойно об этом заявляешь!

— Я совсем не спокоен!

— Да как у тебя вообще хватило наглости подойти ко мне и заговорить со мной? Сначала ты спишь с другой бабой, а потом приходишь ко мне и говоришь, что любишь!

— Я не хотел этого, клянусь… Это была одна из моих самых огромных ошибок в моей жизни.

— Гад! — чуть громче бросает Анна. — Изменник! Ты хочешь причинить мне еще большую боль!

— Сказать тебе правду – это лучшее, что я могу сейчас сделать. Я не могу искать себе оправдания.

— Я в шоке от того, что парни и девочки поверили твоим словам. Да еще и пытаются защитить тебя, доказывая мне, что ты ни в чем не виновен.

— Я виноват, что сделал неверный выбор!

— Вали к своей толстухе и кувыркайся с ней! Женись на ней! Пусть она тебе ребеночка родит! Живите, твою мать, счастливо !

— Что мне сделать для того, чтобы ты поверила мне? Что? Скажи! Ради тебя я хоть горы сверну!

— Ничего! — сухо отрезает Анна. — Мне ничего от тебя не нужно. Я тебя ненавижу!

— Пожалуйста, Анна…

— Я столько раз говорила тебе, что никогда не прощу измену любимого человека и брошу его без раздумий. И мое мнение с тех пор не изменилось.

— Только не говори, что это конец нашим отношениям.

— А ты это еще не понял? Оглох что ли? Или отупел от своей любви к той жирной, прыщавой уродине?

— Нет, Анна, умоляю, не делай этого! — Даниэль крепко, но мягко берет Анну за предплечья, смотря на нее с жалостью во взгляде. — Я не хочу потерять тебя! Я готов на все, чтобы ты простила меня!

— Не смей трогать! — резко отрезает Анна, убирает руки Даниэля со своих предплечий и отходит от него назад. — Я не собираюсь прощать тебя после того, что ты сделал!

— Пожалуйста, милая…

— Закрой свой рот! Я не хочу тебя слышать! Мне противен твой голос! Противно все, что тебя касается!

— Я не хочу расставаться с тобой! — отчаянно восклицает Даниэль. — Я люблю тебя и не собираюсь ни на кого менять!

— Исчезни с глаз моих и вали к той корове. Пусть она ублажает твою чертову задницу!

— Как я могу быть с ней, если она мне противна? — с широко распахнутыми глазами разводит руками Даниэль. — Я не буду с той, которую не люблю! Эта нахалка воспользовалась моим состоянием! Она меня обманула! Зная, что я не смогу ей возразить!

— Довольно, Даниэль, замолчи! — срывается на крик Анна, резко приподняв руку. — Не смей говорить, что тебя обманули, и ты не хотел этого!

— Но я и правда, черт возьми, не хотел этого! — возражает Даниэль.

— Мне плевать! Я не желаю слушать твои лживые сказки! Ты никогда не любил меня, раз так легко променял меня на эту стотонную корову.

— Неправда! Я всегда любил тебя!

— У тебя был выбор. Ты мог отшить эту идиотку, когда она начала клеиться к тебе! Но ты не сделал это. Ты начал целовать и обнимать ее. А позже еще и в постель затащил. Ты трахал ее на кровати, на которой спала я!

— Я не спал с ней, а всего лишь был близок к этому. Нам помешал звонок! Он вовремя остановил это безумие! Да, мы были полуголыми, но еще даже не начинали то, о чем она так мечтала.

— Наверное, тебе было хорошо . Она тебя нахваливала, стонала громче, чем порноактриса, отсасывала как следует… А ты валялся довольный и гордо тряс перед ней своими причиндалами!

— Мне никогда не было хорошо! Я заставлял себя терпеть все это и молился о том, чтобы эта девчонка прекратила меня целовать. Это было ужасно! Даже какая-нибудь ботаниха целуется намного лучше этой стервы!

— Нехорошо оскорблять любимую девушку, Перкинс, — хмуро бросает Анна. — Если она об этом узнает, то придется тебе самому ублажать себя в туалете! И придется все-таки научиться нормально готовить!

— Я люблю только тебя! Всегда любил! И буду любить! Мне не нужна никакая другая девушка!

— Рассказывай эту ложь Питеру, Эдварду или Терренсу! Они же больше всех защищают тебя. Вот пусть продолжают в том же духе!

— Они могут поступать как угодно, но я не стану обижаться.

— Что, не уж-то ты врал им и сказал то же, что и мне?

— Я рассказал ребятам всю правду, которую ты сейчас услышала. Мне нечего скрывать от своих друзей и девушки, которую безумно люблю. Лучше рассказать всю правду и быть осужденным, чем врать и делать вид, что ничего не случилось.

— Закрой рот, Даниэль! — раздраженно бросает Анна. — Заткнись!

— Я не буду молчать о том, что чувствую.

— Если бы ты любил, то ни за что бы не предал меня.

— Хочешь сказать, что я вру?

— Врешь!

— Если я скажу, что не люблю тебя и хочу расстаться, то это будет ложью.

— Если я скажу, что люблю тебя и хочу сделать вид, будто ничего не случилось, то это будет откровенной ложью.

— Я бы никогда не изменил тебе, зная, что ты – моя девушка. Клянусь жизнью. Клянусь памятью родителей.

— Однако изменил же!

— Пожалуйста, Анна, не бросай меня, — с жалостью во взгляде умоляет Даниэль. — Кто угодно может отвернуться от меня: хоть друзья, хоть весь мир. Но только не ты… Без тебя моя жизнь не имеет смысла.

— Я уже давно считаю себя свободной девушкой. Все кончено ! Я готова к новым отношениям и открыта для знакомств с парнями!

— Нет! — сильно напрягает мышцы Даниэль, пристально смотря Анне в глаза. — Никаких парней! Ты моя ! И больше ничья! Я не потерплю другого мужика рядом с тобой! Клянусь, я убью любого, кто посмеет положить на тебя глаз!

— Если я захочу, у меня будет сотня мужчин!

— Пока я не решу, что расстался с тобой, ты будешь принадлежать мне. А я не решу, можешь даже не надеяться.

— Ты не можешь мне указывать! — возмущается Анна. — Особенно после того, как успел покувыркаться с какой-то бабой!

— Если мне придется бороться за свою любовь кулаками, то я готов это сделать, — уверенно заявляет Даниэль. — Я устраню любые препятствия, лишь бы ты была моей! Лишь бы ни один мужик не посмел даже посмотреть на тебя!

— Не имеешь права, — грубо говорит Анна. — Я – взрослая девушка и могу сама решать, с кем встречаться и что делать!

— Ты принадлежишь мне! И только мне!

— Я не твоя собственность!

— Ты – моя девушка!

— Уже нет!

— Да, возможно, я сейчас звучу грубо. Но я всего лишь пытаюсь спасти то, что мне принадлежит.

— Мозги надо было включать раньше, Перкинс.

— Послушай, Анна…

— Хватит! — резко отрезает Анна, приподняв руку к верху. — Если хочешь потешить свое эго и услышать, какой ты крутой, то лучше иди к своим друзьям. Раз уж они так слепы и наивно верят лжецу, то ради бога!

— Пожалуйста, не говори так, — с жалостью во взгляде качает головой Даниэль. — Мне больно это слышать… Больно знать, что ты считаешь меня ужасным… Что ты не хочешь понять, что я не хотел предавать тебя.

— А мне тоже больно! — срывается на крик Анна, расставив руки в бока. — Знаешь, как мне, твою мать, было больно, когда я увидела тебя целующимся с той жирной бабой! Да я хотела выдрать все волосы этой гадины прямо там! В палате! Придушить ее собственными руками! Но нет, я не сделала этого… Я решила проявить « благородство » и позволила вам, голубкам, насладиться друг другом.

— Если бы ты вошла в палату, я сказал бы тебе тысячу слов благодарности. А если бы тогда ко мне в палату не зашел врач и не приказал ей идти работать, она бы и дальше продолжала доставать меня. Эта девчонка приходила ко мне едва ли не каждый день и вешала лапшу на уши.

— Еще раз повторяю: если бы ты хотел, то послал эту девку куда подальше, — холодно заявляет Анна. — И не поступил бы как трус! Трус, который боялся обидеть эту жирную корову!

— Я ничего не помнил… Прошу, пойми это…

— То, что уже сделано, нельзя изменить, а сказанные слова не заберешь назад. Ты упустил шанс.

— Анна…

— Я была в шоке, когда врач сказал, что ты ничего не помнишь. Когда ты не узнал никого из нас. Но позже я пришла в себя и сказала себе, что должна быть рядом с тобой. Я была готова помочь. Но ты, мразь, всадил мне нож в спину. Предал так, как никто другой.

— Да, я – подлый трус! — отчаянно восклицает Даниэль. — Да, я поступил омерзительно и не заслуживаю прощения. Знаю, что измена – это плохо. И я бы и сам не простил ее. Поверь, я знаю, что это такое, потому что однажды мне тоже изменили. Я до сих пор не смог простить ни ту девчонку, ни того парня, с которым, между прочим, дружил.

— Мне наплевать на твои чувства! На-пле-вать!

— Анна, пожалуйста, прости меня… Мне действительно очень жаль, что все так вышло. Я не хотел причинять тебе боль…

— Но ты причинил ! Причинил!

— Даже если бы ты не увидела меня с той обманщицей, и никто не знал про нас, я бы все равно признался во всем. Потому что хочу быть с тобой честным. Хочу говорить тебе правду.

— Иди ты к черту со своей правдой!

— Пожалуйста, поверь мне… Хотя бы признай, что ты ценишь мою честность.

— Неужели ты думаешь, что все закончится так, как в случае Терренса и Ракель и Эдвардом и Наталией? — Анна презренно усмехается. — Нет, Даниэль, ты ошибаешься! Этого не будет.

— Послушай, Анна…

— Им просто крупно повезло, что они смогли все исправить. Эти ребята стали жертвами обмана и заговора. Они ни в чем не были виноваты.

— Я тоже стал жертвой обмана!

— Ты не жертва! Ты – изменник!

— Сейчас я намного лучше понимаю парней, потому что мне приходиться быть в их шкуре. И чувствовать себя паршиво от того, что я все испортил.

— Парней можно было понять, потому что их обманули, а девочки вообще ни в чем не были виноваты. Но ты предал меня. По-настоящему. И я это видела . Свои глазами.

— Любой человек уж точно заслуживает второй шанс. Особенно если он искренне раскаивается и хочет все исправить.

— Ты уже ничего не исправишь. Я не прощу тебя и не вернусь к тому, что так наплевал мне в душу.

— Нет, Анна, пожалуйста, не говори мне, что это конец, — с широко распахнутыми глазами резко мотает головой Даниэль. — Я не хочу этого!

— Все кончено , Даниэль, — холодно отвечает Анна. — Теперь ты идешь своей дорогой, а я – своей.

— Мы не расстались! Не расстались! Я тебя не бросал!

— Я уже все решила. И не собираюсь прощать изменника.

— Умоляю, дай мне шанс все исправить. Скажи, что я должен сделать для того, чтобы ты простила меня. Я все для тебя сделаю! Даже невозможное!

— Оставь меня в покое, Перкинс, — сухо требует Анна. — И больше не смей ко мне подходить. Я не хочу ни слышать, ни видеть тебя.

Анна резко разворачивается и с гордо поднятой головой собирается уйти как можно дальше. Однако Даниэль молнией подлетает к ней, берет под локоть и разворачивает к себе.

— Нет! — громким, высоким голосом взволнованно произносит Даниэль и берет Анну под второй локоть. — Ты не можешь так поступить со мной! Не можешь бросить меня!

— Не трогай! — грубо бросает Анна, пытаясь вырвать руки из хватки Даниэля. — Пусти!

— Я никуда тебя не отпущу! Ты моя! И больше ничья!

— Я же сказала, что между нами все кончено! Катись на все четыре стороны и иди к той толстухе! Пусть она тебя ублажает и работает бесплатной служанкой в твоем доме.

— В моем доме будет хозяйничать только одна девушка. Та, без которой я не представляю свою жизнь.

— Вот и предложи той бабе переехать к тебе. Можешь даже жениться на ней и завести ребенка!

— Я предпочту еще раз ходить в полном беспамятстве, чем жить с этой больной девчонкой, которая буквально душит своей ревностью ко всему, что движется.

— Тебе же это нравится! Вот и наслаждайся!

— Мне нравится то, что касается тебя.

— Все, мне противно слышать твой голос! Сейчас же отпусти меня и дай пройти! — Анна пытается резко вырваться из хватки Даниэля, который будто бы понимает, что потеряет ее, если отпустит. — Пусти, говорю! Слышишь, что я говорю! Пусти, придурок! Пусти!

— Я не намерен сдаваться и буду бороться за тебя до последнего! — уверенно заявляет Даниэль.

— Только зря потратишь время.

— Сколько бы времени ни прошло, мне не будет его жаль. Особенно если ты вернешься ко мне.

— Никогда! — вскрикивает Анна. — Мы уже давно не пара! И тебе придется смириться с этим!

— Пока во мне жива любовь к тебе, я не прекращу бороться за нее.

— Ты свой выбор уже сделал.

— Ты вернешься ко мне, — с гордо поднятой головой уверяет Даниэль. — Потому что тебе ни с кем не будет так хорошо, как со мной.

— Я молодая и красивая и обязательно встречу мужчину, который окажется лучше тебя. Намного лучше, Перкинс.

— Лучше меня ты уже никого не найдешь.

— Да что ты!

— Ты пробуждаешь во мне азарт … — с хитрой улыбкой признается Даниэль. — Так и хочешь, чтобы я показал тебе, кто здесь главный. Чтобы я немного приструнил свою рыженькую красавицу и дал понять, что никто не смеет занимать мое место.

— Лучше приструни свою корову, которую ты так страстно целовал в палате. Раз я тебя уже не устраиваю, то трахайся с этой жирной уродкой.

Анна предпринимает еще более напористую попытку освободиться из хватки Даниэля. Ей это все-таки удается, и она резко разворачивается с желанием уйти. Однако одурманенный мужчина подлетает к ней, берет ее за руки, подводит к стене, прижимает к ней и встает вплотную, почувствовав, как ему в нос мгновенно ударяет запах нежной светлой кожи с розовым подтоном. Мужчина блаженно улыбается и чувствует, как сердце начинает приятно трепетать, пока его глаза пристально рассматривают кукольное девичье личико, а по коже пробегает легкая дрожь. Ее такие мягкие, идеально очерченные губы так и напрашиваются на нежный поцелуй, полный любви. И даже надетая на ней водолазка цвета шампанского не заставляет его отказаться от желания поцеловать ее в шею. Такую длинную и тонкую. Может, даже не один раз…

Когда их взгляды встречаются, Анна резко замирает и пристально смотрит Даниэлю в глаза, не замечая ничего вокруг себя. Каждая мышца ее тела расслабляется, пока мужчина держит девушку за запястья и прижимает их к стене, буквально перестав дышать и будто бы пытаясь подчинить ее себе одним лишь взглядом чарующих карих глаз. Как бы сильно она ни злилась на него, Анна вынуждена признать, что Даниэль по-прежнему чертовски сексуален, ее ноги подкашиваются, сердце замирает, а внизу живота медленно зарождается сладкое, мучительное напряжение. Девушка все-таки скучала по нему. По его запаху, присутствию, лицу, губам… Его дыханию… По тому, как он заставляет ее испытывать жар одним лишь взглядом…

Но несмотря на то, что Анна немного подзабыла все эти ощущения, она чувствует себя вполне комфортно, пока Даниэль так бесцеремонно нарушает ее личное пространство и буквально смотрит ей в душу. На мгновение девушка представляет себе, как бы этот сильный, уверенный в себе мужчина защитил бы ее от Джулиана и позволил жить спокойной жизнью. Но она очень быстро отгоняет от себя эту мысль. И через пару-тройку секунд она понимает, что происходит и пытается вырваться, пока улыбка на лице Перкинса становится все более широкой, а взгляд – более похотливым.