— Тише-тише, дорогая, — обняв Ракель покрепче, мягко говорит Эдвард. — Ты не потеряешь его.

— Он бросит меня, даже если выживет. Ему надоест то, что я с самого начала ужасно с ним обращалась.

— С Терренсом все будет хорошо. Раз врачи просят нас не терять надежду, значит, они считают, что он справится. Он должен справиться. Мой брат – здоровый, крепкий и выносливый человек. И Терренс знает, что должен жить. Ради близких людей.

— У меня не будет смысла жизни, если я потеряю его… Мне незачем будет жить без того, кого до смерти люблю.

— Ты не потеряешь его, Ракель. — Эдвард свободной рукой крепко берет Ракель за руку. — Мы не потеряем Терренса.

— Он убьет меня… — Ракель тихо шмыгает носом. — Если узнает про ребенка… Я и так здорово все усугубила, решив, что молчание будет лучше.

— Да, может, Терренс и будет злиться, что ты врала ему и скрыла свой выкидыш. Но я уверен, что потом он все поймет. Хотя дело даже не во лжи… Дело в том, что погиб его ребенок. Как бы грубо это ни звучало, ты лишила его этой надежды.

— Я знаю… Я не смогла сберечь нашего ребенка.

— Ты же не пошла на аборт. Просто все произошло в неподходящее время. У многих женщин случается выкидыш. Моя мама однажды рассказывала про свою подругу, которая на первый взгляд была абсолютно здорова, но тоже не смогла выносить ребенка.

— Но я-то здорова! У меня нет никаких проблем с деторождением! Дедушка в свое время проучил меня регулярно проходить обследование и сдавать анализы, даже если у меня все хорошо.

— Я просто хочу дать тебе понять, что не у одной тебя случается выкидыш. Детей теряют женщины любого возраста. И это происходит по разным причинам.

— Иногда мне кажется, что Майкл МакКлайф будто проклял нас. Меня и Терренса.

— Возможно… — Эдвард медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Ар-р-р… Чертов дядя Майкл… Что бы ты гнил в тюрьме, тварь… Теперь по твоей вине еще и погиб ребенок.

— Мне очень плохо, Эдвард, — сильно дрожа от напряжения, издает тихий всхлип Ракель. — Я чувствую, что все больше сдаюсь и хочу едва ли не умереть .

— Нет-нет, Ракель, не смей так говорить! Слышишь меня?

— Я не могу… Я на грани! Уже хочу умереть!

— Нет, Ракель, нет! — Эдвард резко отстраняется от Ракель, берет ее лицо в руки и приподнимает его, с учащенным дыханием заставляя ее посмотреть ему в глаза. — Не смей даже думать о таких вещах! Ты хоть подумала о том, что будет с нами, если мы потеряем тебя? А что будет с Терренсом? Твоим дедушкой? Тетей?

— Это неизбежно ! — отчаянно восклицает Ракель. — Если я не потеряю Терренса сейчас, и он выживет, так потеряю его потом, когда признаюсь в том, почему так долго мучила его и себя.

— Если мой брат слишком привязан к тебе, то он не бросит тебя, даже несмотря на этот поступок.

— Терренс заслуживает гораздо лучшего… — Ракель тихо шмыгает носом, опустив взгляд вниз. — Я не могу сделать его таким счастливым, как он должен быть. Я… Я не умею строить отношения. Не умею…

— Ракель, прекрати говорить глупости! Мой брат любит только тебя и больше никого! Я ведь уже говорил тебе, что он чуть с ума не сошел, когда вы решили расстаться. Едва руки на себя не наложил! Мужик никогда не будет так убиваться из-за девушки, которая ничего для него не значит. Даже если ты поначалу не ценила его, значит, ты сумела чем-то его покорить.

— Я никогда не была для него идеальной девушкой, — сильно дрожащим голосом отвечает Ракель. — Клянусь, я пыталась научиться, но у меня не получилось.

— Человек может влюбиться по любой причине. Необязательно быть тигрицей в постели, готовить ему идеальные блюда и часами слушать его болтовню. Иногда в душу западает маленькая деталь, которую ты, возможно, сама не замечаешь, или которая тебе не нравится. Если бы Терренс не любил тебя, он не был бы с тобой. Я бы не был с Наталией, будь она мне безразлична. И Питер тоже не был с Хелен, если бы не ничего к ней чувствовал.

— Господи, ну почему я такая дура? Почему? Неужели быть чьей-то девушкой и женой не мое?

— Нет, дорогая, ты будешь прекрасной женой для моего брата.

— И что мне теперь делать? Как спасти ситуацию?

— Самое лучшее, что ты можешь сделать, – это признаться ему во всем. Как только Терренс покинет больницу, то обязательно скажи ему про ребенка.

— Я боюсь , Эдвард! — с ужасом в глазах восклицает Ракель. — До смерти боюсь говорить об этом. Боюсь услышать, как твой брат винит меня во всех грехах… И бросает меня.

— Хорошо, давай это сделаю я? Я поговорю с Терренсом и попытаюсь смягчить его, если он будет злиться на тебя!

— Нет! — Ракель резко берет Эдварда за руки и с жалостью смотрит ему в глаза. — Умоляю, никому не рассказывай об этом!

— Что? — округляет глаза Эдвард.

— Пожалуйста, Эдвард, никому не говори о том, что я тебе рассказала. Я должна сама признаться во всем! Так будет справедливее !

— Но, Ракель, ты можешь молчать об этом хоть до бесконечности, — растерянно отвечает Эдвард. — И я тоже не смогу долго скрывать это. Терренс поймет, что мне что-то известно и начнет расспрашивать. Как бы то ни было, я буду вынужден признаться брату в том, что знаю.

— Умоляю, не рассказывай Терренсу и остальным про выкидыш. — Ракель чуть крепче берет Эдварда за руки. — Я понимаю, что твой брат может злиться и на тебя, если узнает, что тебе это было известно. Однако о таком мне лучше говорить самой. Ты не должен вмешиваться и страдать из-за моих ошибок.

— Терренс должен знать про ребенка. Друзья могут узнать позже, но он обязан узнать это как можно скорее.

— Клянусь, я обо всем расскажу. Но прошу, не подавай виду, что ты знаешь об этом. Я сделаю все, что ты пожелаешь ради твоего молчания… Пожалуйста, Эдвард, ради бога…

Эдвард несколько секунд о чем-то думает до того, как он, мягко гладя Ракель по плечу и крепко держа ее за руку, спокойно говорит:

— Хорошо, Ракель. Я никому не скажу. Если ты решишь рассказать Терренсу – очень хорошо. Захочешь поделиться этим с друзьями, дедушкой, тетей или моими отцом с матерью – мы все поддержим тебя. Но помни, что Терренс обязан узнать про выкидыш сразу же после выписки из больницы.

— Я расскажу ему правду, обещаю , — издает тихий всхлип Ракель. — Но не сейчас. Пока Терренс в больнице, я не хочу это делать.

— В любом случае помни, что в любом случае я всегда поддержу тебя. — Эдвард берет Ракель за руки. — И попытаюсь смягчить Терренса, если он будет злиться. Конечно, я не уверен, что у меня получится, но сделаю все что смогу.

— Спасибо большое, Эдвард, — со слезами дрожащим голосом благодарит Ракель. — Ты – замечательный человек.

Эдвард бросает легкую улыбку и крепко, но нежно обнимает Ракель, которая безутешно рыдает у него на плече, пока он мягко гладит девушку по голове или спине.

— Ну все, дорогая, успокойся, — тихо говорит Эдвард. — Еще немного, и ты точно заставишь меня пустить слезу. А мне сейчас и так паршиво.

— Я ничего не могу сделать… — шмыгает носом Ракель.

— Я тебя прекрасно понимаю. Потому что и сам ужасно переживаю за брата.

— Не будь тебя рядом с ним, я бы точно потеряла его. И я буду безмерно благодарна тебе, если твоя реакция и правда спасет моего жениха.

Эдвард медленно отстраняется от Ракель и мягко гладит ее плечи и предплечья, всеми силами утешая ее, даже если самому сейчас очень плохо. Через некоторое время неподалеку раздаются стуки женских каблуков по кафельной плитке, а вскоре сюда приходит взволнованная Наталия.

— Ох, вот вы где! — с облегчением выдыхает Наталия. — Мы уже почти всю больницу обошли!

— Я думал, что быстро найду ее, но поиски затянулись, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард.

— Все еще здесь? — тихо шмыгает носом Ракель.

— Здесь, — кивает Наталия. — Только Алисия позвонила миссис МакКлайф и сказала, что уведет Аманду отсюда. И Даниэль куда-то ушел. Наверное, решил узнать что-то про свою сестру.

— Кстати, как она? — с тревогой спрашивает Эдвард. — Ничего неизвестно?

— Пока нет, Даниэль еще не возвращался к нам. И скорее всего будет оттягивать этот момент из-за Анны.

— Понятно… — Эдвард медленно выдыхает и медленно встает со стула. — Ладно, думаю, нам лучше вернуться к остальным.

— Да, пошли, пока все не разбрелись по разным углам.

В этот момент Ракель сначала издает негромкий всхлип, а уже потом поднимается и проводит руками по лицу.

— Господи, хоть бы Терренс выжил… — взмаливается Ракель. — Я отдам что угодно, лишь бы он был живой.

— Все будет хорошо, дорогая, — мягко отвечает Наталия, подходит к Ракель и приобнимает ее. — Терренс обязательно поправится. Врачи сделали свое дело. А теперь дело за МакКлайфом. Но я уверена, что он справится.

— Нет, ему ничто не поможет… Он умрет .

— Не умрет! Врачи говорят, что не все потеряно! Если бы ситуация была безнадежной, нам так бы и сказали. К тому же, если бы не Эдвард, мы бы уже точно потеряли его.

— Но даже это не дает мне уверенности в том, что мой мужчина выживет.

— Нам же сказали, что превышение минимальной дозы не очень высокое. А значит, у Терренса есть шанс выжить. И он обязательно выживет.

— Сейчас я ценю его так, как никогда раньше. — Ракель тихо шмыгает носом. — И я уже не могу представить свою жизнь без этого человека.

— Твой мужчина всегда будет рядом, а еще у вас будут очаровательные малыши.

— Я не уверена…

— Пожалуйста, Ракель, не говори так, будто твоя жизнь уже кончена, и ты хочешь едва ли не умереть.

— Если я потеряю Терренса, то точно захочу этого. Не будет его – не будет смысла жить!

— Нет, Ракель, умоляю, не говори таких ужасных вещей! — Наталия крепко обнимает Ракель со слезами на глазах и гладит ее по голове, пока та безутешно рыдает у нее на плече. — Ты причиняешь мне боль … Я не хочу потерять тебя… Ты – моя самая близкая подруга.

— Я устала, Наталия… У меня больше нет сил переживать все это.

— Подружка…

— За что мне такие мучения? За что?

— Все будет хорошо, мы со всем справимся.

— Я уж точно не справилась с задачей быть ему прекрасной девушкой.

— Будь ты плохой девушкой, Терренс уже давно бы бросил тебя и нашел себе другую. А он сделал тебе предложение и любит тебя даже со всеми капризами.

— Один раз уже нашел… — дрожащим голосом напоминает Ракель. — Я довела его и вынудила искать роман на стороне. Слишком поздно поняла, насколько он мне дорог.

— Он же сказал, что его роман с той девчонкой был обманом , — напоминает Эдвард. — Терренс притворялся влюбленным в нее ради места в группе ее отца и ради желания проучить тебя.

— Было бы справедливо, если бы он ушел к ней. Я никогда не была для него хорошей девушкой. А такой замечательный человек, как Терренс, заслуживает самого лучшего.

— Ради бога, Ракель, выкинь эти мысли из головы, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия и берет Ракель за руки. — Тебе надо успокоиться. Я прекрасно понимаю всю твою боль. Но ты должна верить в лучшее. Будь сильной хотя бы ради своего жениха.

— Я не могу… Не могу!

— Наталия абсолютно права, дорогая, — поглаживая Ракель по плечу, мягко говорит Эдвард. — Ты должна быть сильной ради Терренса. Он был бы недоволен, если бы увидел тебя в таком состоянии. Скоро ты сможешь дать моему брату понять, что ему нужно искать свет в конце тоннеля, который и приведет его к тебе.

— Мне очень плохо… — громко, отчаянно произносит Ракель. — Очень-очень плохо… У меня больше нет сил… Я не выдержу все это…

— Дорогая… — со слезами на глазах произносит Наталия.

— Это безумие…

Наталия тяжело вздыхает и крепко обнимает Ракель, в какой-то момент бросив ошарашенный взгляд на Эдварда, который лишь молча качает головой с чувством, что его сердце сжимается каждый раз, когда девушка издает громкие, полные отчаяния всхлипы.

— Ракель, пожалуйста, не надо так себя изводить, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард, мягко гладя Ракель по голове. — Нам страшно смотреть на тебя.

— Мне плохо… — издает громкий всхлип Ракель. — Очень плохо… Я так больше не могу…

— Ты должна быть сильной. Ради Терренса. Ты нужна ему. Если ты соберешься и поможешь моему брату, то он быстрее сможет прийти в себя. Сейчас ты – наша надежда. Если ты будешь рядом с ним, то ему это поможет. Без тебя он не найдет дорогу домой.

— Нет… — с грустью во взгляде резко выдыхает Наталия. — Бесполезно … Мы не сможем успокоить ее.

— Похоже, да… — приложив руку ко лбу, устало вздыхает Эдвард. — До тех пор, пока Терренс не придет в себя, она не успокоится.

— И что нам делать?

— Не знаю, Наталия, не знаю… Я в растерянности!

И тут где-то очень далеко раздаются чьи-то шаги, которые через пару секунд становятся немного громче.

— О, кто-то идет сюда, — задумчиво предполагает Наталия. — Наверное, твои родители.

— Жаль, что они тоже ничего не смогут сделать, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Их самих нужно успокаивать… Особенно маму.

— Может, мне сходить купить пару бутылок воды? Мы с девочками хотели купить, но из-за разговора с Даниэлем подзабыли об этом.

— Да, я бы сейчас выпил воды… А то у меня в горле пересохло…

— Хорошо, я сейчас вернусь.

Наталия отстраняется от Ракель, гладит ей плечи и медленным шагом уходит по коридору. А как только блондинка скрывается за поворотом, оттуда через пару мгновений показываются взволнованные Джейми с Ребеккой, которые направляются к Эдварду, пока он крепко обнимает горько плачущую Ракель обеими руками.

— Эдвард, ну наконец-то! — с облегчением выдыхает Ребекка. — Мы обыскались тебя!

— Кстати, а куда пошла Наталия? — спрашивает Джейми. — Она прошла мимо нас и сказала, что сейчас вернется.

— Она пошла купить воды, — объясняет Эдвард.

— Понятно… — Джейми бросает взгляд на Ракель, подходит к ней и мягко приобнимает ее. — Ракель, дорогая… Ну не надо так изводить себя.

— Да, миленькая, ты же так сойдешь с ума, — с грустью во взгляде добавляет Ребекка. — И заболеешь, не дай бог.

— Если Терренса не будет рядом со мной, мне будет абсолютно все равно, — без эмоций отвечает Ракель.

— Мы все понимаем твою боль, милая, — мягко говорит Джейми. — Уж какого нам с Ребеккой, как родителям! Но даже мы верим, что наш сын выкарабкается. Наш Терренс – сильный человек! Он и не через такое проходил в своей жизни.

— Вы всегда думали, что я – идеальный партнер для Терренса, но это не так. Я никогда не была таковой.

— Господи, девочка, что ты такое говоришь? — ужасается Ребекка.

— Это правда… — Ракель замолкает на пару секунд, мертвым взглядом смотря в одну точку. — Вы даже не представляйте себе, что я скрываю от вашего сына… Если Терренс узнает об этом, то он точно расстанется со мной.

— Нет, Ракель, не говори так.

— Терренс меня не простит, миссис МакКлайф, — со слезами на глазах отчаянно отвечает Ракель. — Из-за того, что я лгу ему и скрываю от него ужасную тайну.

— Но, Ракель… — качает головой Джейми. — Что же ты скрываешь от Терренса, раз так боишься сказать ему об этом?

— Если у вас какие-то проблемы – расскажи нам, — предлагает Ребекка. — Мы попробуем помочь тебе.

— Уже слишком поздно что-то менять, — без эмоций отвечает Ракель. — Потому что все уже произошло.

— Но в чем же твоя проблема?

Ракель неуверенно смотрит на Ребекку и Джейми по очереди до того, как дрожащее голосом сообщает:

— В том, что я потеряла ребенка.

На несколько секунд воцаряется тишина, а Ребекка и Джейми округляют глаза, вопросительно переглядываются между собой, удивленно смотрят на Ракель и бросают взгляд на Эдварда, который качает головой с грустью во взгляде.

— Ч-что? — дрожащим голосом произносит Джейми.

— Что значит « потеряла ребенка »? — ужасается Ребекка.

— Это правда, — кивает Эдвард. — Ракель только что рассказала мне об этом.

— Но как? — недоумевает Джейми. — Как это произошло? Когда?

— Когда был суд над вашим братом, — без эмоций отвечает Ракель. — Сами понимайте, что то время было нервным и сложным. Но я узнала, что жду ребенка… А в суде происходил настоящий хаос… Ну а через пару недель это привело к выкидышу… О беременности и выкидыше никто не знал. И не знал до сих пор.

Джейми потрясенным взглядом медленно окидывает весь коридор и прикладывает руку ко лбу, пока Ребекка с мокрыми глазами качает головой.

— О, боже мой… — едва шевелит губами Ребекка.

— Суд над моим братом? — переспрашивает Джейми. — Ты ждала ребенка в то время?

— Да… — виновато смотря на Ребекку и Джейми, кивает Ракель. — Но клянусь, я не знала, что все так случится. Все получилось случайно!

— О, черт…

— Погоди, так именно поэтому ты была такой странной все это время? — задумчиво спрашивает Ребекка. — Это и есть то, что ты скрывала?

— Да… — подтверждает Ракель.

— Значит, это правда! Мы все начали замечать странности в твоем поведении еще с времен суда над Майклом.

— Верно… Именно в то время я и забеременела.

— Но почему ты ничего не сказала? Господи, прошло же столько времени с тех пор, как суд над Майклом и его шайкой закончился! А ты только сейчас об этом заговорила!

— Я боялась говорить Терренсу об этом, — тихо шмыгает носом Ракель. — Тряслась от мысли, что он в ярости бросит меня… Подумает, что я не смогу подарить ему ребенка, которого он так хочет. А остальным не говорила, потому что кто-то мог проболтаться ему. Хотя я хотела сама во всем признаться. Правда до сих пор не смогла… И врала, что со мной все хорошо. Глядя вам всем в глаза.

— Но ты же понимаешь, что Терренс все равно все узнает? — спокойно спрашивает Джейми.

— Понимаю. Но я боюсь …

— Боишься или нет, но ты поступила плохо. Ты не должна была скрывать от моего сына, что была беременна и потеряла ребенка.

— Я все понимаю, мистер МакКлайф! Мне очень жаль, что все так получилось.

— Неужели ты собиралась молчать еще и тогда, когда у тебя был бы большой живот? — удивляется Ребекка.

— Я хотела, но у меня уже случился выкидыш!

— Да, девочка, удивила ты нас, — резко выдыхает Джейми, скрестив руки на груди. — Не ожидал я такого от тебя… Вроде девчонка с мозгами, а творишь какую-то дичь.

— Простите, мистер МакКлайф… Страх потерять любимого мужчину не давал мне сделать это. Из-за этого я не спала по ночам и плакала в тайне ото всех.

— Боюсь, ты еще больше разозлишь его, если признаешься во всем сейчас, — уверенно предполагает Ребекка. — Ведь ты столько месяцев врала ему. Мой сын рвал на себе волосы, пытаясь понять, почему ты такая странная, и как он мог бы помочь тебе. А иногда ему казалось, что дело было в нем.

— Это правда, — кивает Эдвард. — Терренс боялся, что ты разлюбила его. И до сих пор не смогла полюбить.

— Нет, это не так! — со слезами на глазах возражает Ракель. — Я люблю Терренса и готова на все ради него!

— Если бы любила – не заставляла бы его страдать все это время, — уверенно отвечает Ребекка.

— Неужели вы не верите, что я люблю вашего сына?

— Может, ты и любишь. Но не доказываешь это.

— Кроме того, мы не одобряем то, что ты в первую очередь рассказала об этом мне, Ребекке и Эдварду, — сдержанно признается Джейми. — Да, тот ребенок – наш с Ребеккой внук и племянник Эдварда. Но отец-то – Терренс! Он, как и мать, обязан знать о своем ребенке все.

— Простите меня ! — со слезами отчаянно извиняется Ракель. — Прошу вас… Мне стыдно, что я так поступила…

— Ты должна извиняться не перед нами, а перед Терренсом, — уверенно говорит Ребекка. — За то, что предпочла врать ему.

— Я не хотела этого…

— Ты всегда хорошо знала о его желании стать отцом, да и мы с Джейми не скрываем, что хотим внуков. Но ты лишила его этой надежды.

— Я не больна, клянусь! Я могу родить еще много детей! А выкидыш случился из-за того, что я слишком сильно переживала.

— Терренс придет в ярость, когда узнает об этом. Боюсь даже представить, что будет, зная, его непростой характер.

— Знаю…

— Мы искренне сочувствуем тебе и Терренсу. Но мы вынуждены признать, что твой поступок безответственный . И что ты поступила некрасиво, решив рассказать об этом сейчас. Да еще и не жениху, а его близким.

— Я хотела признаться во всем! Клянусь вам!

— Ракель, ты прекрасно знаешь, что мы все очень любим тебя и приняли с распростертыми объятиями, — уверенно говорит Джейми. — Но повторю еще раз, твой поступок по отношению к Терренсу мы не одобряем.

— Мне правда очень жаль…

— И раз ты до сих пор ничего не рассказала Терренсу, то нам придется сделать это самим, — заявляет Ребекка.

— Нет! — издает негромкий всхлип Ракель, с жалостью во взгляде смотря на Ребекку с Джейми. — Миссис МакКлайф, мистер МакКлайф, ради Христа… Ничего не говорите Терренсу! И не говорите это всем нашим друзьям.

— Раз ты до сих пор не призналась, то уже никогда не решишься и будешь до последнего обманывать моего сына, — спокойно отвечает Джейми.

— Пожалуйста, мистер МакКлайф!

— Мы понимаем, что признаваться во лжи еще сложнее, чем говорить правду. Но твой жених обязан знать всю правду.

— И не пытайся прикрыться судом, — хмуро говорит Ребекка. — Это не причина молчать о беременности и скрывать это от своего жениха.

— Я знаю, что поступила ужасно, — более высоким голосом отвечает Ракель. — Но прошу вас, ничего не говорите Терренсу. Клянусь, если он выживет и покинет больницу, я скажу ему правду. Захочет бросить – сочту это своим наказанием. А если поймет и простит – сделаю все, чтобы больше не допустить такого.

— Откуда нам знать, что ты и правда сделаешь это? — спокойно спрашивает Джейми.

— Пожалуйста, позвольте мне сделать это самой. Будет намного лучше, если Терренс узнает об этом от меня, а не от вас. Умоляю… Не выдавайте меня…

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель с мокрыми, красными и опухшими глазами смотрит на Ребекку с Джейми, а те то переглядываются друг с другом, то о чем-то думают с хмурыми лицами.

— Пожалуйста, мама, папа… — мягко произносит Эдвард. — Будет лучше, если Терренс узнает про ребенка от Ракель. Да, может, он будет злиться на нее. И обидится на нас за то, что мы не сказали ему правду. Но прошу, дайте Ракель шанс… Она все расскажет, я уверен в этом.

Именно понимание того, что Терренс должен узнать о ребенке лично от Ракель, заставляет Джейми и Ребекку согласиться выполнить просьбу девушки. И они дают об этом знать спустя еще несколько секунд после того, как переглядываются друг с другом и устало вздыхают.

— Хорошо, Ракель, мы и даем тебе шанс рассказать все самой, — уверенно сообщает Джейми. — Но учти, если ты так и не решишься сделать это, то нам придется сказать все самим. Мы не позволим нашему сыну и дальше страдать и мучиться догадками.

— Ты пообещала нам сказать все после того, как Терренс покинет больницу, — добавляет Ребекка. — Надеюсь, ты все поняла?

— Да-да, поняла, — кивнув и вытерев слезы с лица, уверенно отвечает Ракель. — Обещаю, я обо всем ему расскажу… Скоро Терренс узнает всю правду…

— Хорошо. Будем надеяться, что он сумеет сохранить эмоции под контролем.

— И прошу вас не говорить об этом Наталии, моим тете с дедушкой и всем нашим друзьям. Я сама расскажу им, когда буду готова.

— Не беспокойся, Ракель, — мягко говорит Эдвард, положив руку на плечо Ракель. — Пока ты сама не заговоришь об этом, никто не узнает твою тайну. Но все же постарайся рассказать все побыстрее. Так ты почувствуешь себя легче.

— Я знаю, Эдвард. Я все расскажу. Обещаю.

Ребекка с сочувствием смотрит на Ракель и через пару секунд обнимает ее, пока та слегка трясется от напряжения и периодически всхлипывает.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить гибель малыша, — выражает сожаление Ребекка. — Боль от потери ребенка невыносима… Но слава богу, у тебя все еще шанс осуществить мечту Терренса и сделать его отцом.

— Я тоже очень хочу этого, — тихо шмыгает носом Ракель. — А еще я хочу, чтобы Терренс выжил и поскорее покинул больницу.

— Ты не потеряешь его, дорогая. Мы не потеряем этого человека. Мой сын обязательно справится.

Ребекка медленно отстраняется от Ракель, мягко гладит ее по плечам и немного поправляет ей волосы. А потом уже Джейми крепко обнимает плачущую девушку.

— Мне тоже очень жаль этого малыша, — с грустью во взгляде говорит Джейми. — Ребенок не виноват в том, что все случилось в неподходящее время.

— Да, во время суда… — тихо шмыгает носом Ракель.

— Ох… — Джейми резко выдыхает и бросает короткий взгляд в сторону. — Майкл… Гори ты в аду, падла! До конца своих дней буду ненавидеть этого человека. Из-за этого гада не родился абсолютно невинный ребенок Терренса.

— Он будто черный маг, который будто бы проклял Терренса, — с грустью во взгляде задумчиво говорит Эдвард, скрестив руки на груди.

— Может быть… — Джейми отстраняется от Ракель и просто приобнимает ее за плечи. — Он бы ненавидел ребенка Терренса так же, как ненавидит твоего брата, меня и тебя.

— Ой, да Майкл вообще никого не любил, кроме тех, кто прислуживал ему, льстил и выполнял все его желания, — уверенно говорит Ребекка. — Не удивительно, что он так и не встретил женщину и не стал отцом.

— Не хотел бы я себе таких же подлых и завистливых племянничков, как и мой братец.

Эдвард невольно вспоминает слова Юджина о том, что Майклу нравилась Ребекка, а то, что она выбрала Джейми, разозлило его и заставило еще больше ненавидеть этого человека и его любимую женщину. МакКлайф-младший до сих пор не уверен в том, насколько эти слова правдивы верить, но он решает ничего не говорить родителям, по крайней мере, сейчас.

— Ракель, а позволь полюбопытствовать, — задумчиво говорит Ребекка. — А какой у тебя был срок беременности?

— Где-то пару месяцев… — неуверенно отвечает Ракель. — Но сейчас бы я уже могла родить ребенка…

— Надо же… — произносит Джейми. — Незадолго до того, как мы узнали дату первого судебного слушания…

— Все правильно… Тогда как раз жизнь начала немного налаживаться: Майкла и его сообщников арестовали, Эдвард помирился с Наталией, а Питер пришел в себя после попытки умереть и рассказал, почему сделал это.

— А я присоединился к группе, — задумчиво добавляет Эдвард. — Так?

— Да, так… На тот момент я уже ждала ребенка… — Ракель тяжело вздыхает. — И не знала об этом.

— Ты не виновата в том, что забеременела в такое сложное время, — с грустью во взгляде говорит Ребекка. — Уверена, ты бы благополучно выносила и родила малыша, узнав о нем в более подходящее время.

Ракель ничего не говорит и лишь с грустью во взгляде смотрит на Ребекку и Джейми. А через пару секунд Эдвард слышит чьи-то шаги, и очень быстро понимает, что сюда возвращается Наталия.

— Наталия идет сюда, — предупреждает Эдвард.

Пока все остальные замолкают, Наталия подходит к ним, держа в руках пару бутылок чистой воды, одну из которых она протягивает Эдварду.

— Спасибо, — тихо произносит Эдвард, забирает бутылку, раскрывает ее и отпивает немного воды.

— Кто-нибудь хочет воды? — спрашивает Наталия, протягивая вторую бутылку воды Ребекке, Джейми и Ракель.

— Нет, спасибо, я не хочу ни пить, ни есть, — без эмоций отказывается Ракель.

— Я тоже не хочу, спасибо, — спокойно говорит Джейми.

Ребекка просто молча качает головой, дав понять, что тоже не хочет пить. Наталия же пожимает плечами, кладет бутылку в свою сумку и с грустью во взгляде смотрит на всех.

— Может, нам стоит вернуться к остальным? — предлагает Наталия. — Когда я уходила, оставались только Питер и Хелен. Думаю, они ждут нас на том же месте.

— Да, давайте, — соглашается Эдвард. — А то врач не сможет найти нас.

Ребекка и Джейми молча кивают, а Ракель никак не реагирует и продолжает мертвым взглядом смотреть в пол, крепко обняв себя руками. Когда Эдвард одновременно приобнимает Наталию и невесту своего брата, а супруги МакКлайф прижимаются друг к другу, они покидают это место довольно медленным шагом. Вся компания какое-то время идет по коридорам, а затем доходит до лестницы и спускается на третий, нужный им этаж. Никто ничего не говорит, и все думают о чем-то своем, лишь иногда переглядываясь между собой. Но спустя некоторое время Эдвард, Наталия, Ракель, Джейми и Ребекка по коридору третьего этажа почти доходят до того места, где сейчас должны быть, по крайней мере, Хелен с Питером. Однако они сталкиваются с врачом, который осведомлял их о состоянии здоровья Терренса.

— О, хорошо, что вы здесь, — немного поправив очки на носу, говорит врач. — А я уже хотел искать вас.

— Мы уходили ненадолго… — неуверенно отвечает Эдвард и переводит взгляд на Ракель. — Искали эту девушку. Она ушла после того, как вы сообщили нам о состоянии моего брата.

— Да-да, ваши друзья уже сказали мне об этом.

— Они все в сборе? — интересуется Наталия.

— Нет, я разговаривал только с двумя. Мужчиной со светлыми волосами и черноволосой девушкой.

— Мы поняли вас.

— И кстати, мне как раз нужна именно эта девушка. Невеста мистера МакКлайфа.

— Я? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Да, — кивает врач, с грустью во взгляде рассматривая Ракель. — Ваши друзья сказали, что вас зовут Ракель Кэмерон.

— Да-да, все правильно .

— Мисс Кэмерон, я искренне сочувствую вам и понимаю ваши чувства. Но прошу вас, не хороните мистера МакКлайфа раньше времени. Превышение дозы не такое уж высокое, а передозировка не гарантирует смерть во всех случаях. Каждый человек индивидуален: одна доза снотворного или еще чего-либо может убить одного, но не сделает этого с другим.

— Но вы же сами сказали, что доза, которую получил мой жених, превышает норму, — дрожащим голосом говорит Ракель.

— Я повторю еще раз: превышение дозы небольшое, а передозировка не означает верную смерть. Поверьте, у нас бывали случаи, когда люди выпивали огромное количество пачек снотворного, какого-то яда или химиката, но чудесным образом выживали . Мы верим, что сможем помочь мистеру МакКлайфу. Хотя и он должен помочь нам и себе.

— И вы думайте, он сможет?

— На вид он довольно крепкий. К тому же, молодой. А молодым легче перенести любой недуг.

— Вы уверены?

— Конечно. И также я хочу отметить, что доза димедрола в крови вашего жениха не была смешана ни с алкоголем, ни с другими лекарствами, ни тем более с наркотиками. Это точно повлекло за собой смертельный исход. И радуйтесь, что вся доза не попала в его организм. Сейчас у нас есть шанс спасти мистера МакКлайфа, и мы не сдадимся. Мы никогда не сдаемся и боремся за жизнь каждого пациента.

— Умоляю, доктор, спасите Терренса! — со слезами на глазах отчаянно умоляет Ракель. — Я хочу, чтобы он жил! Я не смогу без него жить! Прошу вас, сделайте что-нибудь… Что угодно! Лишь бы он был жив!

— Не сомневайтесь, мисс Кэмерон, — Врач мягко берет Ракель за плечи и поглаживает их. — Все нужные меры уже давно приняты, а пока что мы просто наблюдаем за ним и обеспечиваем его жизнедеятельность.

— Мы все тоже очень сильно переживаем за Терренса и хотим видеть его живым, — с грустью во взгляде признается Наталия. — Он – наш близкий человек, которого мы все очень сильно любим.

— Я все понимаю, мисс. У меня у самого есть и жена, и дети, за которых я очень переживаю, когда с ними что-то не в порядке. Но даже в таких тяжелых ситуациях я верю , что смогу помочь им.

— Мы тоже стараемся искренне верить в лучшее, — тихо, с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Но нам ничего не удается поделать с состоянием Ракель.

— Я вижу, что мисс Кэмерон переживает. И должен признаться, что она выглядит очень плохо… Я бы посоветовал вам отвести ее домой и заставить немного отдохнуть и привести себя в порядок.

— Не волнуйтесь, доктор, мы отвезем ее домой и сами отдохнем, — обещает Ребекка. — Но сначала мы хотим зайти в палату Терренса хотя на пару минут или просто взглянуть на него издалека.

— Да, доктор, позвольте нам увидеть моего сына, — с грустью во взгляде просит Джейми. — Мы – его семья и имеем право немного побыть с Терренсом.

— Умоляю, разрешите мне сходить к нему, — отчаянно умоляет Ракель. — Прошу вас. Я должна увидеть его…

— Пожалуйста, доктор… — с грустью во взгляде произносит Эдвард. — Я хочу увидеть своего брата…

— Прошу вас, господа, успокойтесь, — мягко отвечает врач. — Я искал вас с целью сказать, что мы только что перевезли мистера МакКлайфа в обычную палату, и вы можете сходить к нему.

— О, спасибо вам большое, доктор, — вежливо благодарит Наталия.

— Он пока что без сознания, но думаю, что ваше присутствие поможет ему.

— Спасибо, — кивает Эдвард.

Врач переводит взгляд на Ракель и, слегка нахмурившись, смотрит на Эдварда, к которому подходит чуть ближе.

— Э-э-э, простите, мистер… — неуверенно произносит врач.

— МакКлайф, — произносит Эдвард.

— Да, мистер МакКлайф! Вы не могли бы держаться поближе к мисс Кэмерон? Мне очень не нравится, как она выглядит. Того и гляди в обморок упадет. Я повидал много таких людей за годы своей практики и знаю, к чему это приводит.

— Не беспокойтесь, доктор. Я присмотрю за ней.

— Хорошо. Тогда следуйте за мной.

Врач разворачивается и спокойным шагом куда-то направляется. Эдвард, Ракель, Наталия, Джейми и Ребекка следуют за ним, не говоря ни слова и пытаясь подготовить себя к тому, что же им предстоит увидеть в палате Терренса. Пока врач ведет их по длинным и широким коридорам мимо разных людей, спускаясь на второй этаж по лестнице, Эдвард и Наталия держатся как можно ближе к Ракель, боясь, что она действительно может упасть в обморок. Джейми и Ребекка тоже присматривают за ней, следуя за всеми сзади, держась рука об руку и иногда обмениваясь опечаленными взглядами.

И вот спустя некоторое время врач доходит до нужного места, останавливается, медленно разворачивается ко всем и с грустью во взгляде окидывает их взглядом.

— Мы пришли, это его палата, — спокойно говорит врач. — Кто-то один может зайти, а остальные пока могут понаблюдать через стекло.

— Только один? — уточняет Джейми.

— Да. А я пока найду ваших друзей и приведу их сюда.

Врач достаточно быстро уходит и оставляет всех возле достаточно большой палаты. В ней есть несколько стульев и пару небольших тумбочек… Хорошо освящена потолочными лампами и большими окнами. А вид бледного, бессознательного Терренсом, лежащего на кровати, заставляет почувствовать, как по коже пробегают мурашки. Все чувствуют, как у них образовывается комок в горле, а женщины издают пару тихих всхлипов. Несколько секунд вся компания жалостливым взглядом смотрит на мужчину, а потом Ребекка переводит взгляд на Ракель и кивает со словами:

— Иди к нему, Ракель. Мы пока побудем здесь.

— Иди, Ракель, — спокойно говорит Джейми.

И пока Эдвард крепко обнимает едва сдерживающую слезы Наталию, а Ребекка держится рядом с Джейми с желанием найти у него утешение, Ракель окидывает всех мокрыми глазами и черепашьим шагом подходит ко стеклянной двери палаты, слегка тянет ее в сторону и очень неуверенно заходит внутрь, не сводя широко распахнутые, полные жалости глаза с Терренса, которого она теперь может рассмотреть намного лучше. Его и без того бледная от природы кожа, на которой местами есть синяки, царапины и раны, обработанные врачами, сейчас выглядит еще белее. Руки прижаты к телу, глаза плотно закрыты, к груди подключены какие-то провода, подсоединенные к некоторым машинам… В носу установлена канюля, позволяющая ему дышать, в одну из вен воткнута какая-то игла, а черные волосы мужчины уж слишком сильно выделяются на фоне его кожи. Некоторые аппараты время от времени издают регулярные звуки, давая понять, этот человек еще живой. А судя по звукам и показателям на экране одного из них, его сердцебиение довольно слабое.

От такого жуткого зрелища Ракель мгновенно бросает в дрожь, по спине пробегают мурашки, силы сдерживать слезы окончательно пропадают, а воздуха будто становится меньше. Медленно приближаясь к койке, девушка тихо шмыгает носом и зажимает рот рукой, чтобы от ужаса и боли не закричать во все горло. У нее сильно подкашиваются ноги, но она мужественно преодолевает себя и все-таки доходит до койки, на которой без движений лежит ее любимый мужчина. Ракель прикрывает рот уже обеими руками и несколько секунд с ужасом в мокрых, красных глазах смотрит на Терренса, медленно качая головой и не переставая негромко всхлипывать. Вскоре она набирается решительности подойти еще ближе и присесть на койку рядом с женихом, который, как ей кажется, будто бы уже мертв. В какой-то момент дрожащая рука Ракель тянется к волосам Терренса, по которым она медленно проводит. А потом девушка со слезами на глазах берет его за руку, крепко сжимает ее, качает головой, не сдерживая желание плакать и совсем не думая о том, что сейчас выглядит измученной и зареванной.

— О, боже, Терренс… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Господи… Что с тобой случилось? Боже…

Ракель издает всхлип и нежно гладит Терренса по щеке, все еще держа его за руку.

— Умоляю тебя, милый, не бросай меня. Пожалуйста… Я не хочу потерять тебя… Потерять человека, которого безумно люблю… У меня не будет смысла жить, если ты оставишь меня… Ты – мое все … Один раз я уже могла потерять тебя и больше не хочу. Я не выдержу…

Буквально задыхаясь от волнения, Ракель осторожно убирает некоторые пряди волос с глаз Терренса и прикладывает ладонь к его лбу.

— О, боже, какой горячий лоб… — с широко распахнутыми глазами ужасается Ракель, качает головой, немного наклоняется к Терренсу, мягко целует его в лоб и кладет руку на макушку мужчины. — Пожалуйста… Пожалуйста, Терренс, не сдавайся… Ты не можешь бросить меня одну. Ты нужен мне. Всегда будешь нужен.

Ракель одновременно гладит руку Терренса одной рукой, а другой – нежно проводит по его волосам и щеке.

— Борись за жизнь ради меня, ради тех, кто тебе близок, — дрожащим голосом просит Ракель. — Я здесь , рядом с тобой… И буду до тех пор, пока мне позволяют. Ты нуждаешься во мне, я знаю это. Даже если ты не можешь ответить мне. — Ракель уже обеими руками берет руку Терренса, прикладывает ее к своей щеке и мягко трется об его ладонь несколько секунд. — Я знаю, ты думал, что меня что-то не устраивало в тебе. Но это не так, дорогой, клянусь! Дело вовсе не в тебе, а только лишь во мне. В том, что я совершила одну огромную ошибку. Мне… Мне было ужасно стыдно признаваться в этом, но я понимала, что ты должен был знать то, что со мной произошло очень давно.

Ракель тыльной стороной руки мягко проводит по щеке Терренса и просто держит на ней руку.

— Из-за меня погиб наш с тобой ребенок… — дрожащим голосом говорит Ракель. — Я погубила его своими переживаниями из-за суда над твоим дядей. Если бы этого не произошло, ты бы уже держал на руках своего малыша. Ты ведь так мечтал об этом. Все произошло так внезапно… В такое неудачное время… И к сожалению, нам не удалось испытать это счастье. Хотя я бы заботилась о нем. Если бы это был мальчик, то он был бы таким же смелым, преданным и добрым, как его папа. Может, ты и любишь восхвалять себя и говорить, что лучше тебя нет никакого на свете, это не делает тебя хуже. Ты все равно чудесный . Умный, добрый, смелый…