— Ух ты! — радостно восклицает Аманда. — Здорово!

— Кстати, мы с Наталией, Терренсом и Ракель будем очень рады, если ты придешь на нашу свадьбу.

— Да-да-да-да! — хлопает в ладони Аманда. — С удовольствием! Я с радостью приду! Уверена, что мама согласится взять меня с собой!

— Конечно, согласится. Скажи ей, что ты тоже хочешь пойти, и она купит тебе красивое платье.

— Хорошо!

— Ну вот и славно! – бросает легкую улыбку Эдвард.

— Кстати, а расскажите мне еще что-нибудь про себя, про Терренса и остальных. Хоть мама и так много рассказывала про вас, я так хочу узнать еще что-нибудь.

— Слушай, а приходи к нам в гости, — дружелюбно предлагает Джейми. — Попроси свою маму взять тебя с собой. Мы с радостью примем тебя.

— А где вы живете?

— В большом красивом доме.

— Правда? У вас тоже есть большой дом?

— Конечно, мы с Ребеккой, матерью Терренса живем там. Эдвард пока что живет с нами, но как только он женится, то тут же переедет в другое место.

— У него тоже будет огромный дом?

— Нет, мой домик поскромнее, — скромно отвечает Эдвард. — Но там достаточно места для нас с Наталией. Поживем там немного, а потом подберем что-то побольше.

— А я тоже хочу посмотреть на него!

— Я покажу тебе свой домик, когда закончу ремонт.

— Вы разве сами всем занимайтесь?

— Да, сам. Я многое умею. Понемножку . За годы своей жизни я успел многому научиться.

— Здорово… А у Терренса и правда такой большой и красивый дом?

— Правда. Терренс живет в большом красивом и светлом доме вместе с Ракель. Уверен, что они тоже с радостью согласятся принять тебя и все покажут.

— Не обещаю, что мы найдем для тебя какую-нибудь красивую игрушку, но угостить вполне можем, — дружелюбно говорит Джейми. — Тем более, что моя жена очень вкусно готовит.

— А она готовит что-нибудь сладкое?

— Конечно! Тортики, пирожные, эклеры… Как говорится, на любой цвет и вкус.

— А-а-а, обожаю сладкое! — радостно восклицает Аманда. — Когда мы с мамой были дома у мистера Кэмерона, он угостил меня кое-чем вкусным.

— Я тоже обожаю сладкое, — признается Эдвард. — Не могу устоять против вкуснейшего тортика. Особенно если его готовит моя мама.

— Это правда! — подтверждает Джейми. — А Терренс у нас просто любит много и вкусно поесть. Ну а когда их мать готовит что-нибудь вкусное, то у них с Эдвардом начинается война за каждый кусок.

— Так оно и есть, — скромно хихикает Эдвард. — Я говорю, что если он будет слишком много есть, то у него появятся щеки и бока, и девочки не будут его любить. А Терренс говорит, что не собирается оставаться голодным из-за своего младшего братца. Вот так и живем!

— Хи-хи, забавно, — по-доброму усмехается Аманда.

Даже в столь неприятное время Аманда заставляет всех улыбнуться и хотя бы ненадолго забыть о плохом. Эта девочка такая милая, хорошая, светлая. Она как будто точно не знает, что значит быть злой, завистливой и ужасной. От нее так и веет добром и нежностью, которой так не хватает некоторым людям, что забыли об этих прекрасных чувствах.

— Ох, знаю, что сейчас не время для улыбок, но эта девочка не может оставить меня равнодушным, — шепотом признается Питер. — Она заставляет меня улыбаться, даже если я не хочу.

— Согласен, — шепотом соглашается Даниэль. — Хоть моя ситуация куда паршивее, я хочу улыбаться , глядя на эту девчушку. Она слишком милая.

— Здорово, что миссис Миддлтон оказалась здесь вместе с ней. Хоть будет проще выдержать все это и не сойти с ума.

— Иногда дети могут быть лучше любого лекарства, поскольку они еще не успели заразиться завистью, злобой и эгоизмом и лишиться тех чувств, которых нет у многих взрослых.

Питер ничего не говорит и просто кивает, бросив легкую улыбку. А через несколько секунд Алисия, Наталия, Хелен, Анна и Ребекка, которые общались между собой, подходят к мужчинам после того, как они оглядываются по сторонам.

— Послушайте, господа, а кто-нибудь видел Ракель? — спрашивает Алисия.

— Не знаю, Алисия, — пожимает плечами Эдвард. — Я не видел ее после того, как врач ушел.

— Так она же была с вами, девочки, — напоминает Джейми. — Вы стояли в сторонке и успокаивали ее.

— Мы долгое время пытались успокоить Ракель, но в какой-то момент отвлеклись и потеряли ее, — отвечает Анна. — Она куда-то ушла, а мы не знаем, куда.

— Ее нельзя оставлять одну, — качает головой Эдвард. — В таком состоянии она может натворить глупостей.

— Согласна, бедняжка буквально рвет на себе волосы из-за того, что произошло с Терренсом, — с грустью во взгляде добавляет Наталия.

— Может, она все-таки решила сходить умыться и выпить или поесть в кафетерии? — предполагает Даниэль.

— Не думаю, — с грустью во взгляде качает головой Ребекка. — Бедная девочка отказывается есть и пить до тех пор, пока не увидит Терренса.

— Но тогда куда она пошла? — разводит руками Питер.

— Может, пройдемся по больнице? — предлагает Хелен. — Ракель точно не уйдет отсюда, пока врач не разрешит ей пойти к Терренсу. А значит, мы точно найдем ее.

— Да, мамочка, давай поищем Ракель? — дергая Алисию за руку и смотря на нее своими широко распахнутыми глазами, спрашивает Аманда. — Мы с тобой должны успокоить ее и дать понять, что с Терренсом ничего страшного не произошло. Она не должна переживать так, будто он умрет!

— Нет, солнце мое, упаси господь, — прижав Аманду к себе, мягко отвечает Алисия. — Доктор сделает все необходимое, и Терренс поправится.

— Тем не менее нам стоит пройтись по больнице и поискать Ракель, — уверенно говорит Джейми. — Поспрашиваем кого-нибудь… Может, кто-то видел ее…

— Да… Мы с Амандой попробуем поискать ее. А вы пока останьтесь здесь. Когда мы найдем мою племянницу, то тут же вернемся вместе с ней. Пошли, Аманда…

Алисия берет Аманду за руки и быстрым шагом уходит по коридору, пока маленькая девочка послушно следует за ней и начинает о чем-то ее расспрашивать.

— О, тогда давайте я тоже поспрашиваю врачей или посетителей, — задумчиво говорит Эдвард, засунув руки в карманы джинсовой куртки. — Вдруг кто-то и правда видел ее.

— Хочешь пойду с тобой? — предлагает Наталия.

— Нет, милая, лучше останься. Побудь с моими родителями и успокой их. — Эдвард бросает короткий взгляд на Даниэля, Питера, Анну и Хелен. — И вы тоже, ребята.

— Ладно, тогда мы будем ждать вас. Но если вас долго не будет, то мы пойдем вас искать.

— Хорошо. Если что, можете позвонить мне на сотовый.

Эдвард бросает всем грустный взгляд, гладит Ребекку и Наталию по щеке, хлопает Джейми по плечу, разворачивается и уходит все дальше по коридору.

— Знайте, я тоже пройдусь… — неуверенно произносит Даниэль. — Мне… Как раз нужно спросить врача кое о чем. Но если я найду Ракель, то приведу ее сюда.

Не став ждать ответа, Даниэль медленно разворачивается и быстро скрывается за поворотом коридора. На самом деле мужчина делает это не сколько для поисков Ракель, сколько для того, чтобы уйти подальше от Анны, которая демонстративно игнорирует его. Засунув руки в карман своей кожанки, мужчина уверенным шагом идет куда-то по коридору и спускается на второй этаж больницы, на котором он встречает много различных людей: от врачей до пациентов и посетителей всех возрастов. Впрочем, его не слишком интересует то, что происходит вокруг, и он больше погружен в свои темные мысли. А пока Перкинс с грустью во взгляде задумывается о чем-то своем, его вдруг окликает врач, который наблюдал его, когда он был здесь со сотрясением мозга и амнезией:

— Мистер Перкинс!

Даниэль останавливается, оборачивается и видит врача, который уверенно направляется к нему.

— О, здравствуйте, — здоровается Даниэль.

— Я как раз собирался подойти к вам. Мой коллега, который наблюдает вашего приятеля, сказал мне, что вы были на третьем этаже.

— Мы разговаривали насчет состояния моего друга.

— Да-да, я знаю, что с ним произошло. Мне очень жаль.

— Мы пытаемся верить в лучшее, — массируя шею, неуверенно отвечает Даниэль. — Хотя и сильно напуганы… Нам сказали, что доза снотворного чуть больше той, которую считают смертельной.

— К счастью, его привезли сюда вовремя. А в таких случаях каждая минута на счету.

— Да… Повезло…

— Добросовестные врачи борются за жизни своих пациентов до самого конца. Будьте уверены, мы сделаем все возможное, чтобы помочь ему. Тем более, что наша больница одна из самых лучших в Нью-Йорке. Здесь работают высоко квалифицированные специалисты с огромным стажем работы.

— Я знаю, — кивает Даниэль.

В разговоре на пару секунд воцаряется пауза, во время которой врач бросает взгляд на папку в своих руках.

— Ах да, я ведь хочу поговорить с вами об одном деле… — задумчиво говорит врач. — Дело в том, что мне есть что сказать вам по поводу вашей сестры Кэссиди Перкинс.

— Говорите как есть, доктор, — спокойно говорит Даниэль, немного напрягшись из-за обеспокоенного вида врача. — Я должен знать, что происходит с моей сестрой.

— Ну что я могу сказать… — Врач немного поправляет свои очки, медленно выдыхая. — Общее состояние мисс Перкинс удовлетворительное , но о полном выздоровлении говорить еще очень рано. Эта девушка сильно истощена, а в ее крови была обнаружена огромная доза героина.

— Я был уверен, что ей стало плохо из-за наркотиков.

— Человек умрет, если он примет дозу, начинающуюся от примерно шестидесяти миллиграммов. Ну а в крови вашей сестры как раз почти шестьдесят.

— Значит, она умрет ? — округляет глаза Даниэль.

— К счастью, мы держим ситуацию под контролем, хотя ее иммунитет очень слабый. У нее на руках много следов от уколов, а кожа в очень плохом состоянии: бледная, сухая и местами покрытая волдырями.

— Врачи на скорой сразу сказали, что ее состояние вызывает у них большее беспокойство.

— Судя по всему, ваша сестра употребляла наркотики не один год.

— К сожалению, это правда, — с грустью во взгляде подтверждает Даниэль. — Кэссиди была ребенком, когда впервые попробовала марихуану. И постепенно пристрастилась к более сильным наркотикам. Кокаин, героин и все в этом роде…

— С наркотиками шутки очень плохи, молодой человек. Этой девочке крупно повезло, что она вовремя оказалась в больнице. Еще бы немного – и вы бы потеряли свою сестру. И потеряйте, если мисс Перкинс еще раз попробует любой наркотик в огромном количестве. Если у нее сильная зависимость, то ей может оказаться мало определенной дозы. Наркоманы так и помирают: они принимают смертельную для человека дозу и испытывают адские муки.

— Я знаю… И это меня пугает.

— Жаль, что мисс Перкинс так искалечила себе жизнь. Ведь она еще такая молодая, и ее жизнь только начинается. В ее возрасте надо учиться, общаться с друзьями, влюбляться, радоваться жизни…

— Ей всего девятнадцать…

— Тем более! Такой чудесный возраст, а девочка погубила себя.

— Она не сумела пережить смерть родителей. Много лет назад мы с Кэссиди потеряли сначала отца, а потом и мать. А моя сестра была еще совсем малышкой, когда это случилось… Ничто не предвещало беду. Но стоило отцу слечь, как все перевернулось с ног на голову.

— Я все понимаю и сочувствую вам, но вы должны понимать, что избавиться от наркотической зависимости очень сложно. И даже лечение порой не дает должного результата. Наркоман может пройти курс лечения, а потом снова взяться за старое.

— Да, доктор, я знаю. Но у Кэссиди есть желание начать новую жизнь и вылечиться от наркозависимости.

— Это, конечно, очень хорошо. Ведь любое лечение приносит хорошие результаты, только если человек этого хочет и помогает себе и врачам. Но не все так просто. Могут понадобиться годы, чтобы начать новую жизнь. Хотя ваша сестра уже стала постоянной пациенткой клиники. Ей придется лечиться и контролировать себя всю свою жизнь.

— В том, что с ней произошло, есть и моя вина. А я тогда наплевал на нее, даже несмотря на обещание заботиться о сестре. Был совсем юным и не хотел быть в ответе за какую-то девчонку… Хотел лишь гулять с друзьями и влюбляться… Но сейчас я понимаю свою ошибку и сожалею, что не выполнил то, о чем меня просили родители.

— И теперь вы не имейте права повторить ту же самую ошибку. Упустите момент – потеряйте свою сестру.

— Нет, больше я не повторю прежних ошибок. Я сделаю все, чтобы она больше не связывалась с этой дрянью и не оказалась в руках ужасного человека, сделавший очень много вещей, о которых мне даже говорить не хочется.

— Кстати, забыл сказать, что признаки насилия у этой девочки тоже есть. К тому же… У нее также имеются некоторые травмы половых органов.

— Ее насиловали не один раз. Кэссиди сказала, что ей было очень больно, и она истекала кровью после каждого полового акта.

— О, господи… Разумеется, мы займемся ее травмами. Но ей также понадобится психологическая помощь. Так же, как и помощь наркологов.

— А вообще есть шанс, что Кэссиди сможет пережить все это и начать жить нормальной жизнью?

— Все возможно, мистер Перкинс. А при желании можно сделать все что угодно. Тем более, вы сказали, что у нее есть желание вылечиться. А значит, полдела сделано. Девочка признала проблему и готова над ней работать.

— Я готов на все , чтобы помочь Кэссиди, — уверенно заявляет Даниэль. — Заплачу любые деньги за лечение и помощь психолога. Лишь бы моей сестре помогли…

— К сожалению, психология и наркомания – это не мой профиль работы. В моих силах вылечить вашу сестру от истощения, вылечить ее травмы и очистить организм. А за помощью в лечении наркозависимости и услугами психолога вам придется обратиться к другому специалисту.

— А вы можете посоветовать мне какую-нибудь хорошую клинику? Я никогда не сталкивался с подобным и не знаю, к кому обратиться! Или вы знайте кого-то, кто может помочь мне?

— Дайте-ка подумать… — Врач, слегка хмурясь и поглаживая подбородок, задумывается на пару секунд. — Вообще-то я могу посоветовать вам одно место… Очень хорошая клиника… Там не только лечат от наркозависимости, но еще и предоставляют услуги психологов.

— Эта клиника настолько хорошая?

— Сын моего знакомого проходил там лечение, которое закончилось успешно. И я когда-то давно посоветовал эту клинику одному из моих пациентов, тоже страдавший от наркомании.

— Отлично! Я хочу связаться с этой клиникой.

— Да, но все услуги в данной клинике очень дорогие. Хотя лечение эффективное. У этой клиники отличные отзывы и безупречная репутация. Они работают на совесть и внимательно относятся к любому клиенту.

— Для меня это не проблема, — уверенно отвечает Даниэль. — Я готов заплатить любые деньги. Вы не могли бы дать мне контакты той клиники? Я позвоню или лично поеду туда!

— Да, конечно, я дам вам адрес и телефон той клиники. Правда мне нужно поискать контакты… Они записаны в моей записной книжке…

— Как найдете – дайте мне знать.

— Хорошо.

— Э-э-э… — Даниэль на секунду бросает взгляд в сторону. — Простите, доктор, а я могу навестить Кэссиди?

— Я сожалею, молодой человек, но пока что вы не сможете пойти к ней, — с грустью во взгляде отвечает врач. — Мисс Перкинс сейчас находится под пристальным наблюдением врачей. У нее наблюдаются проблемы с давлением и сердечной деятельностью. Поэтому мы следим за работой ее организма. Кроме того, ей категорически нельзя волноваться. Она должна немного окрепнуть.

— Ладно… — пожимает плечами Даниэль. — Я все понимаю… А когда я смогу побыть с ней хотя бы пару минут?

— Давайте пока подождем до завтра, а там посмотрим. Если ей станет лучше, то я позволю вам зайти к ней. Если нет – будем ждать, пока произойдут улучшения.

— Хорошо, доктор, я вас понял.

— А пока что вам лучше вернуться домой и отдохнуть. Вы выглядите слишком усталым и измотанным.

— Врач моего друга сказал, что нам скоро разрешат сходить к нему. Не уверен, что друзья смогут пойти к нему, но мы хоть посмотрим на него через окно.

— Что ж, как знайте. Если что, у меня есть ваш телефон. Я позвоню вам, если вашей сестре станет лучше или хуже. Или если вам придется принять какое-то важное решение.

— Хорошо, спасибо. — Даниэль обменивается крепким рукопожатием с врачом.

— Ладно, а сейчас простите, я должен оставить вас, — уверенно говорит врач. — Все, что было нужно, я уже вам сказал. А пока что мне больше нечего добавить.

— До свидания, доктор.

— До свидания.

Врач разворачивается и спокойным шагом уходит по своим делам, по пути внимательно изучая какую-то бумагу, которую он достает из своей папки. Даниэль же грустным взглядом провожает его до тех пор, пока тот не скрывается из виду, а потом он медленно окидывает глазами весь коридор, в котором стоит в полном одиночестве.

«Радует, что, по крайней мере, Кэссиди жива. А значит, я все еще могу позаботиться о своей сестре. С ней все будет хорошо… Обещаю, мама… Папа… Даже если мне придется отдать все свои деньги на ее лечение, Кэсс выкарабкается. Больше я не буду таким безответственным раздолбаем…»

Даниэль бросает взгляд на мимо проходящего человека и отходит немного в сторону, ибо ранее стоял посреди коридора.

«Надеюсь, Терренс тоже выживет… — с грустью во взгляде думает Даниэль. — Будет несправедливо, если он умрет. Да, его поступок был безрассудным и опасным, но МакКлайф ведь хотел спасти своего брата. Если есть справедливость на этом свете, этот человек обязан жить. Ради Ракель. Ради своих родителей. Эдварду он тоже нужен… Бедный парень не может перестать винить себя в произошедшем…»

Даниэль начинает негромко щелкать пальцами рук, прислонившись спиной к стене.

«Друзья тоже нуждаются в нем… Группа нуждается в нем… Он – наш мудрый советчик и один из самых умных людей, которых я знаю… Папочка, который следит за порядком и держит всех в крепкой узде… Мы все нуждаемся в нем… Держись, брат, прошу тебя… Черт, ты же сильный мужик! Выкарабкайся!»

Даниэль на пару секунд бросает грустный взгляд в сторону.

«Ох, ладно, надо бы пройтись здесь и попробовать найти Ракель. Не хочу возвращаться к остальным… А то мне опять будет неловко находиться рядом с Анной, которая упорно делает вид, что не замечает меня. Вот черт! Как я мог так облажаться? Почему я позволил всему докатиться до такого? — Даниэль хлопает себя рукой по лбу. — Вот же безмозглый идиот! Сам же разрушил все своими руками! Все, что я так боялся потерять! Если мне удалось оправдаться перед друзьями, которые все равно косо смотрят на меня из-за истории с Бланкой, то я не смогу так легко получить прощение своей девушки. После измены, которой я вообще не хотел. Я вряд ли смогу доказать, что люблю только Анну и не хотел предавать ее. »

Даниэль медленно выдыхает с прикрытыми глазами.

« Ох… — мысленно стонет Даниэль. — Если бы я знал Анну во время амнезии, то послал бы эту лживую мерзавку Бланку обратно в Испанию. Это из-за нее я все испортил! Все, что я так бережно пытался хранить. Вот я мудак! Тупой наивный осел! Блять, я не знаю, что буду делать, если не смогу вернуть ее. Я не хочу ее терять! Она – свет моей жизни!»

Так ничего и не решив, Даниэль резко встряхивает головой и решает походить по больнице и поискать Ракель. Чтобы не возвращаться к остальным и начать нервничать из-за присутствия Анны и ее игнорирования, которое причиняет ему невыносимую боль.

***

Тем временем Эдвард ходит по больнице в поисках Ракель, изо всех сил пытаясь держать свои эмоции под контролем. Поскольку он ходит со скрещенными на груди руками не таким уж быстрым шагом, то ему нужно некоторое время, чтобы пройтись по практически половине больнице. А спустя некоторое время, находясь на последнем этаже больницы, МакКлайф-младший проходит некоторое расстояние по пустому коридору до того, как видит семейную пару средних лет. Немного подумав, Эдвард резко выдыхает и уверенно подходит к ней, вежливо произнеся:

— Простите, пожалуйста…

Мужчина и женщина прекращают разговор и переводят свои взгляды на Эдварда.

— Вы случайно не видели здесь высокую девушку с темными длинными волосами, одетую в джинсы и черную кожаную куртку?

— Э-э-э… — запинается мужчина. — Проходила здесь похожая девушка.

— Да, она безутешно плакала , — с грустью во взгляде добавляет женщина. — Как будто умер кто-то из ее близких.

— А вы не знайте, куда она пошла? — задумчиво спрашивает Эдвард.

— Кажется, туда. — Мужчина указывает рукой на левую сторону коридора. — Да, точно! Туда!

— А потом повернула направо, — добавляет женщина.

— Я все понял, — спокойно отвечает Эдвард. — Спасибо большое.

Эдвард быстро разворачивается и направляется в ту сторону, в которую ему указала эти мужчина и женщина, проводившие его немного грустным взглядом, а затем продолжившие болтать о чем-то своем, как будто он к ним и не подходил. МакКлайф-младший уверенно идет по широкому, длинному коридору больницы и внимательно осматривается по сторонам. Белые стены и запах различных лекарств в воздухе заставляет испытывать дискомфорт и желание как можно скорее покинуть это место. За окном уже начинает темнеть в то время, пока в больнице светят очень яркие потолочные лампы. Кажется, что еще светло, но время на часах, которые висят во многих местах коридора, палат и кабинетов на каждом этаже, дает понять, что это не так.

Пройдя некоторое расстояние по пустому коридору, Эдварду так и не удается найти Ракель. В какой-то момент мужчина останавливается и осматривается вокруг себя, думая, куда же ему идти дальше, и потихоньку начиная сдаваться. Но ему не приходиться долго думать, потому что от куда-то неподалеку доносятся тихие звуки, похожие на безутешный женский плач. МакКлайф-младший уверенно идет на них, пока те по мере приближения становятся все громче и яснее. И вскоре в самом непопулярном месте больницы Эдварду удается найти Ракель, которая сидит на холодном и грязном полу прямо рядом со стульями и безутешно плачет, прижав согнутые в коленях ноги к себе и закрыв лицо руками. Мужчина пару секунд потрясенным и жалостливым взглядом смотрит на нее, а потом решительно подходит к девушке.

— Ракель, что ты здесь делаешь? — мягко спрашивает Эдвард, опускается на корточки и гладит Ракель по руке. — Мы все тебя обыскались!

Однако Ракель ничего не говорит и продолжает безутешно плакать.

— Пожалуйста, дорогая, не надо так себя изводить, — с грустью во взгляде умоляет Эдвард. — Нам всем больно видеть тебя такой разбитой.

— Он умрет , Эдвард… — сильно дрожащим голосом произносит Ракель, убирает руки с лица и переводит взгляд, полный слез, на Эдварда. — Я потеряю Терренса…

— Нет-нет, не говори так, — качает головой Эдвард. — Терренс не умрет. Он будет жить ради тебя.

— Нет надежды на лучшее…

— Мой брат – сильный человек и должен выкарабкаться.

— Врач же сказал, что доза снотворного в его крови уже смертельная.

— Но нам дали понять, что еще не все потеряно.

— Нет… Все кончено…

— Нет, Ракель, пожалуйста, не надо…

Но поскольку Ракель продолжает плакать пуще прежнего, Эдвард крепко обнимает ее обеими руками, прижимает к себе и нежно гладит по голове, пока та носом утыкается в его плечо.

— Все хорошо, дорогая, все хорошо, — тихо говорит Эдвард и бросает быстрый взгляд в сторону. — Так, знаешь… Давай-ка мы с тобой встанем… Не надо сидеть на холодных и грязных полах. А то не дай бог заболеешь…

Эдвард сначала сам встает на ноги, а потом поднимает и Ракель, которая просто позволяет ему делать это. Он подводит девушку к стулу, усаживает ее и сам садится рядом с ней, крепко приобняв за плечи и прижав к себе.

— Послушай, Ракель, я тоже ужасно переживаю за Терренса и боюсь, что он может умереть, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — Я никогда не скрывал, как много мой брат значит для меня. Мои мать с отцом тоже не находят себе места. И ребятам не легче.

— Я знала , что тот кошмар был знаком, — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Все было так, как и в моем сне…

— Может, и так, но не надо зацикливаться на этом.

— Раз он умер в моем кошмаре, значит, умрет и сейчас. Я потеряю его, Эдвард… Потеряю…

— Нет-нет, Ракель не говори так, прошу тебя.

— Я не смогу без него жить… — Ракель тихо шмыгает носом. — Не смогу.

— Сны ничего не значит. Даже если тебе снится чья-то смерть, это не значит, что кто-то умрет.

— Значит ! Я никогда не ошибаюсь в своих предчувствиях! Раз я говорю, что кого-то ждет беда, значит, так и будет.

— Ну да, я и сам поверил в тот кошмар, когда Терренс рассказал про него. И я пытался как-то изменить ситуацию. И если бы я успел вовремя отреагировать, то ни за что не позволил бы Терренсу пожертвовать собой.

— Нет, Эдвард, ты ни в чем не виноват, — со слезами на глазах качает головой Ракель. — Только я во всем виновата. Я должна была предчувствовать это спасти Терренса.

— Боже, но откуда ты могла знать, что это случилось бы? — Эдвард мягко берет Ракель за руки. — Никто из нас не обладает магической силой, способностью видеть будущее и менять события…

— Я предчувствовала беду и могла предотвратить ее.

— Прошу, милая, не вини себя в том, в чем ты не виновата.

— Я во многом виновата перед Терренсом! Во многом!

— Боже, неужели ты решила вспомнить обо всех ваших прошлых ссорах? — резко выдыхает Эдвард.

— Из меня получилась не такая прекрасная возлюбленная, которой так заслуживает Терренс. Я никогда не была таковой… С самого начала наших отношений… Мне крупно повезло, что мы однажды решили дать друг другу шанс. Хотя я того не заслужила.

— Ракель…

— Он бросит меня. Устанет терпеть меня и быть со мной… Найдет себе другую девушку и будет с ней счастлив… А я буду страдать… Кусать локти из-за того, что не ценила то, что у меня было.

— Слушай, Ракель, ты уже не понимаешь, что говоришь, — качает головой Эдвард, обеими руками крепко обнимает Ракель и прижимает ее к себе. — Я понимаю, что тебе тяжело, но ты должна держаться и быть сильной. Ради Терренса.

— Я знаю , что говорю, — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Знаю, что все равно останусь одна. Умрет Терренс или нет, он уйдет.

— Нет, милая, ты не потеряешь его, — уверенно возражает Эдвард. — Терренс слишком сильно любит тебя, чтобы бросать. Ты – его причина, по которой он живет. Мой брат сошел бы с ума, если бы вы тогда не нашли в себе силы спасти свои отношения.

— Ты ничего не понимаешь…

— Я прекрасно знаю своего брата и вижу, что ему не нужен никто, кроме тебя. Он и сам не отрицает, что ты – единственная, кто пробуждает в нем жизнь и поддерживает огонь. Вряд ли кто-то еще способен дать ему те эмоции, которые даешь ты.

— Он и близко меня к себе не подпустит, если узнает то, я уже давно пытаюсь ему сказать, — уставив мертвый взгляд в одной точке, низким голосом признается Ракель. — Терренс либо выставил бы меня с вещами из дома, либо сам бы ушел жить в другое место…

— Ракель, прекрати говорить глупости! — уверенно просит Эдвард, мягко гладя Ракель по голове. — Все хорошо… Все хорошо…

— Твой брат не простит меня… Он посчитает меня предательницей…

— Пожалуйста, прекрати так изводить себя. Нам не хватало еще и знать, что ты сходишь с ума и впадаешь в депрессию. А какого будет Терренсу, если он узнает, что ты с собой делаешь! Уверен, что он не хотел бы видеть тебя такой.

— Ох, я и так уже давно в депрессии… — Ракель отстраняется от Эдварда и, тихо шмыгнув, переводит заплаканный взгляд на свои руки. — Я разваливаюсь на мелкие кусочки, которые вряд ли будет возможно собрать вместе… А если Терренс бросит меня, то я потеряю смысл жить…

— С чего ты взяла, что он должен тебя бросить? — недоумевает Эдвард.

— Из-за того, что я от него скрываю… Если он все узнает, то точно не простит меня…

— Слушай, ты уже начинаешь пугать меня, — обеспокоено говорит Эдвард. — Ты говоришь какие-то странные вещи.

— Это правда, Эдвард… Я виновата перед Терренсом…

— Дорогая… — Эдвард снова приобнимает Ракель за плечи, пока та с удовольствием тянется к нему, обхватив руками его руку и положив голову ему на плечо. — Слушай… Я тоже рву на себе волосы из-за чувства вины перед Терренсом и парнями. Но я пытаюсь держаться. Это безумно тяжело. Однако я держусь. Потому что знаю, что нужен многим людям, которых должен успокоить.

— Ты ничего не понимаешь, Эдвард… — тихо всхлипывает Ракель. — Тебе еще не приходилось сталкиваться с тем, с чем придется столкнуться Терренсу, когда я во всем ему признаюсь.

— Но в чем ты должна признаться ему? — удивляется Эдвард. — Что за тайну ты от него скрываешь, раз он должен немедленно обозлиться и бросить тебя?

— Ужасную … — качает головой Ракель, буквально захлебываясь слезами.

— И почему ты решила, что Терренс бросит тебя? Я уверен, что он все поймет! Чтобы ни случилось!

— Не поймет… — Ракель резко отстраняется от Эдварда и издает пару громких всхлипов. — Терренс бросит меня, когда узнает, что я потеряла ребенка!

— Какого еще ребенка? — округляет глаза Эдвард.

— Я была беременна … — дрожащим голосом признается Ракель. — Но у меня случился выкидыш… И если твой брат узнает об этом, то нашим отношениям придет конец.

Эдвард резко бледнеет и округляет полные ужаса глаза, вопросительно смотря на Ракель и буквально перестав дышать. На несколько секунд у него пропадает дар речи, но потом он все-таки находит в себе силы произнести хоть что-нибудь тихим, дрожащим голосом:

— Ч-что? Что ты сказала?

— Я потеряла ребенка , — со слезами на глазах признается Ракель. — Для нас не секрет, как сильно Терренс хочет ребенка… И я понимаю, что уже готова стать мамой. Хочу ребенка от твоего брата. Но когда я забеременела, то потеряла нашего малыша.

— Ох… — тихо произносит Эдвард, медленно подносит руку ко рту, прикрывает его и медленно качает головой. — Не могу поверить…

— Это правда, Эдвард. Я так и не смогла родить его.

— Подожди-подожди, но как? Как это произошло? Как получилось так, что ты потеряла этого ребенка? Когда?

— Это долгая история…

— Ох, черт, мне что-то трудно дышать… — Эдвард слегка оттягивает свою футболку, ошарашенными глазами оглядываясь по сторонам. — Ничего себе…

— Я не лгу, Эдвард, клянусь тебе, — отчаянно отвечает Ракель. — У меня действительно был выкидыш!

— Но почему? Что ты такого сделала? Ты разве больна? Ты не можешь родить?

— Нет… — Ракель издает еще один тихий всхлип и на пару секунд опускает взгляд на свои руки. — Я узнала о своей беременности во время суда на твоим дядей Майклом. Примерно через пару недель после начал процесса я начала чувствовать слабость, головокружение, тошноту и желание упасть в обморок. Но долгое время списывала это на стресс…

— Во время суда над Майклом? — удивляется Эдвард.

— Да… — Ракель бросает взгляд на свои руки, но потом снова смотрит на Эдварда своими красными и мокрыми глазами. — Но лучше мне не становилось… Я все время хотела спать, а иногда меня тошнило при виде определенной еды… Это меня насторожило, и… В один из свободных дней я решила сходить ко врачу, но никому не сказала об этом.

— И Терренсу тоже?

— Да, Терренс ничего не знал. Я не очень боялась, когда сдавала все анализы и проходила обследование. Но когда врач сказал мне, что я беременна, то мой мир перевернулся с ног на землю. То есть… Я была рада… Но также меня это шокировало и пугало. И я не знала, как сказать Терренсу об этом… А чтобы не вызвать у него подозрений, мне приходилось тщательно скрывать от него любые недомогания и списывать все на стресс из-за суда, если он все-таки проявлял беспокойство.

— Значит, Терренс так и не узнал о том, что ты ждешь ребенка?

— Нет, не успел… — Ракель издает негромкий всхлип и вытирает катившуюся по щеке слезу. — Спустя еще пару-тройку недель у нас снова был свободный день, который Терренс проводил с тобой, Питером и Даниэлем в студии. Девочки были чем-то заняты, а я была дома абсолютно одна. Служанки уехали к себе домой… Мы отпустили их на выходные… Я занималась своими делами и не думала о плохом… Но в какой-то момент мне резко стало плохо… У меня очень сильно начал болеть низ живота… Я буквально скручивалась от боли… А когда я кое-как доползла до ванны, то… Обнаружила, что у меня началось кровотечение. Кровь текла по моим ногам… Я тогда сильно закричала от страха. От страха, что потеряю ребенка. Это была первая мысль, которая пришла мне на ум, когда я увидела кровь.

— Ничего себе…

— Поначалу я не знала, что делать, — низким голосом говорит Ракель и окончательно отводит взгляд в сторону, крепко сцепив дрожащие руки. — Кричала от боли, плакала и молила Бога о том, чтобы мой ребенок был в безопасности. И в итоге решила сама добраться до больницы, никого не предупредив.

— Но почему ты не вызвала скорую домой? Зачем надо было ехать в больницу самой? Да еще и одной!

— Я испугалась … Испугалась, что была совсем одна… Настолько отчаялась, что села за руль и поехала… Мне было очень больно, но я терпела… Я… Была в состоянии вести машину… Слава богу, я быстро доехала, и мне сразу же оказали необходимую помощь. А через какое-то время врачи буквально убили меня новостью о том, что я потеряла ребенка. Потеряла , Эдвард! Потеряла маленькую крошку, которую я уже могла бы сейчас держать на руках.

— Но как так получилось, что никто ничего не узнал? Ведь из больницы должны были позвонить кому-то из твоих близких!

— Я ушла из больницы в тот же день. — Ракель тихо шмыгает носом. — Через несколько часов… Врачи настаивали на том, чтобы я осталась. Говорили, что я должна остаться под наблюдением хотя бы несколько дней. Однако я не стала там оставаться… И все-таки ушла. Мне пришлось подписать бумагу о том, что я беру всю ответственность на себя, а больница за последствия не отвечает. Так что, я поехала домой. И после этого много спала и лежала. Через какое-то время мне стало лучше. Физически. Морально же я чувствовала себя ужасно.

— Ну и дела… — с ужасом в глазах качает головой Эдвард.

— Я до сих пор не могу отойти от того шока, что испытала в день, когда потеряла своего ребенка. Если бы я заботилась о себе, то этот малыш уже мог бы родиться. Но я не заботилась и в итоге поплатилась за это. Я страдала все эти несколько месяцев. Держала все в себе. Никто до сих пор ничего не знает о том, что тогда произошло. Я молчала . До сегодняшнего дня. Ты первый, кто узнал эту тайну.

Если поначалу Эдварду казалось, что Ракель была немного не в себе, то сейчас он так не думает. Уж слишком сильно девушку трясет. Слишком безутешно она плачет после того, как призналась во всем. У ошарашенного МакКлайфа-младшего снова пропадает дар речи, и он несколько секунд не может ничего сказать, широко распахнутыми глазами неотрывно смотря на невесту своего брата. В воздухе несколько секунд царит молчание, нарушаемое лишь негромкими всхлипами Ракель, но затем Эдвард все-таки заговаривает после того, как медленно выдыхает и проводит рукой по лицу:

— Какой ужас… Поверить не могу…

— Теперь ты понимаешь, почему Терренс разозлится на меня? — низким голосом спрашивает Ракель и тихо шмыгает носом. — Он бросит меня, если узнает, что я скрыла от него свой выкидыш. Что не смогла уберечь нашего ребенка.

— Невероятно… — Эдвард прикладывает руку ко лбу. — У меня нет слов!

— Моя ложь разрушит наши отношения. Разрушит…

— Но почему? — недоумевает Эдвард. — Почему ты раньше не сказала об этом? Неужели тебя удерживал лишь страх перед реакцией Терренса?

— Он расстанется со мной, Эдвард! — громко всхлипывает Ракель. — Ты же прекрасно знаешь его вспыльчивый характер! Терренс тут же придет в бешенство, обвинит меня во всем и выставит за дверь дома со всеми вещами. И подумает, что я не способна родить ребенка.

— Неужели ты решила, что молчание было бы лучше для него? Лучше для ваших отношений?

— Мне очень жаль… Клянусь, я хотела рассказать ему о своей беременности, но не успела.

— И ты две недели собиралась ему рассказать?

— Я не знала как!

— Послушай, Ракель… — Эдвард замолкает пару секунд и медленно выдыхает, приложив ладони друг к другу и поднеся их ко рту. — Мне очень, что так случилось. Но ты поступила некрасиво с моим братом. Терренс – отец этого ребенка! Он должен был знать и о беременности и выкидыше. Ты могла не сказать это его родителям, своим тете с дедушкой или же мне. А уж тем более ты могла не сказать это нашим друзьям. Но мой брат – твой жених. Раньше за тебя отвечал мистер Кэмерон, но скоро у тебя появится муж, который возьмет на себя эту ответственность.

— Знаю. Моему молчанию нет оправдания…

— Я согласен, что у Терренса далеко не идеальный характер, но это не означает, что ты должна все от него скрывать. Ложь не спасает отношения, она их разрушает.

— Я не хотела, чтобы Терренс узнал все от кого-то другого. Я хотела сама во всем ему признаться. Хотя до сих пор не решилась.

— Но рано или поздно он все равно узнает.

— Я знаю, знаю… — Ракель закрывает лицо руками и сгибается пополам. — Я знала , что меня будут осуждать! Страх быть осужденной тоже заставлял меня молчать.

— Постой, так это то, о чем ты молчала? — задумчиво спрашивает Эдвард, приложив палец к губе. — То, что мы все так отчаянно пытались выяснить?

— Да… Вы хотели узнать мою тайну – вот пожалуйста! Я рассказала тебе всю правду.

— Мы все подозревали, что с тобой что-то не в порядке. И у нас были подозрения, то твой секрет имеет какое-то отношение к Терренсу.

— Мне было очень страшно, — дрожащим голосом признается Ракель. — Я понимала, что поступаю ужасно и веду себя как трусиха. Но не могла побороть этот страх. Это убивало меня… А пока никто не видел, я плакала и рвала на себе волосы… Иногда мне даже кошмары снились. Я часто плакала по ночам, а Терренс несколько раз ловил меня на этом и жертвовал сном, дабы успокоить меня. Он отдавал всего себя ради меня, а у меня сердце сжималось от мысли, что я так с ним поступаю.

— Ох, Ракель, бедняжка… — Эдвард обнимает Ракель и прижимает ее себе, гладя ее по голове, пока та жадно отвечает на его объятия, горько плачет и носом утыкается в его плечо. — Мне очень-очень жаль. Жаль, что твой малыш не родился.

— Мне стыдно … Стыдно, что я врала не только ему, но и всем. Говорила, что все хорошо, глядя людям в глаза. Даже если они прекрасно видели, что со мной что-то не так.

— Терренс тоже переживал из-за тебя и не знал, в чем причина твоих слез. Нам всем было его очень жаль. Ведь он страдал.

— Я так устала , Эдвард… — дрожащим голосом отвечает Ракель и тихо шмыгает носом. — Устала переживать! Мне постоянно кажется, что я вот-вот сойду с ума… Что я сорвусь с обрыва в бесконечную пропасть… Но я отчаянно цепляюсь за край только ради близких людей. Потому что знаю, что они нуждаются во мне… Сначала я сломалась из-за выкидыша и страха признаться во всем. А сейчас мне страшно, потому что я могу снова потерять Терренса.