Не дожидаясь ответа, Эдвард, придерживая Наталию за талию, подводит ее к железным стульям, вместе с ней присаживается на них и приобнимает девушку за плечи, пока та берет мужчину за руку.

— Я знаю , что произошло с Терренсом, — с грустью во взгляде признается Наталия. — Мне очень жаль.

— На его месте должен был быть я, Наталия, — качает головой Эдвард. — Тот укол предназначался мне ! Но Терренс оттолкнул меня и подставил Уэйнрайту руку.

— Ты ни в чем не виноват, милый, — мягко гладя Эдварда по руке, уверенно отвечает Наталия. — Я знаю, что ты никогда не желал брату подобного. И верю , что ты пытался спасти его.

— Я бы жизнь за него отдал.

— Знаю, дорогой, знаю.

— Я столько раз умолял Терренса, Даниэля и Питера уйти, но они не послушали меня. И остались . Остались, чтобы стать жертвами этого больного ублюдка.

— Один бы ты не справился. Уэйнрайт покончил бы с тобой намного раньше. Посмотри, что он с тобой сделал! Я уверена, что все было бы хуже, не будь рядом парней.

— Я изначально был против того, чтобы они шли.

— Они сделали это ради тебя, Эдвард. Чтобы спасти тебя от худшего.

— Да, но я не хотел, чтобы это было спасением ценой жизни. Не хотел, чтобы Терренс жертвовал собой.

— Если бы не помощь парней, мы могли больше не увидеть тебя. Тебе могло повезти меньше, чем Даниэлю, которого нашли Хелен с Питером.

— Значит, не повезло бы.

— Нет, любимый, не говори так! – с жалостью во взгляде умоляет Наталия.

— Есть только лишь один плюс в том, что произошло. Это то, что Даниэль все вспомнил.

— Знаю, Даниэль уже все рассказал нам с девочками.

— Ну может, еще одна хорошая новость для него – это то, что он нашел свою сестру.

— Сестру?

— Да, младшую.

— Но Даниэль никогда о ней не рассказывал!

— Тем не менее это правда. И та девочка его узнала, и он сам назвал ее сестрой, когда все вспомнил.

— Слушай, а это случайно не та девочка, которую вы с парнями нашли в убежище Уэйнрайта?

— Это она .

— Это над ней долгое время издевался Уэйнрайт?

— Да. Насиловал, колол наркотики, держал взаперти…

— Господи… — с широко распахнутыми глазами качает головой Наталия. — Бедная девочка…

— Бедняжка так настрадалась от этого мерзавца. Она давно связалась с наркотиками и доставала их через Уэйнрайта, который тоже оказался наркоманом.

— У меня нет слов.

— Так что ты – не единственная его жертва. И можно сказать, тебе еще повезло . В противном случае тебя ждало бы то же, что и ту девушку. А ты уже знаешь, что он мечтал грохнуть нас с парнями, найти тебя и твоих подруг и издеваться над вами.

— А твой дядя знал про нее? Знал ли Майкл о том, что Уэйнрайт употребляет наркотики?

— Дядя не знал про ту девочку, ибо Уэйнрайт прятал ее ото всех. По его словам, когда его посадили в тюрьму, она сбежала от него и где-то скрывалась. Но после побега он нашел сестру Даниэля, запер там, где мы с парнями нашли ее, и начал колоть ей наркотики и издеваться…

— Неужели вы так легко сумели пробраться в его убежище и спасти ту девушку?

— Да, мы пробрались в него без проблем. — Эдвард на секунду отводит взгляд в сторону и медленно переводит его на Наталию. — Я решил проследить за Уэйнрайтом с целью узнать, где он прячется, и попросил парней уйти, хотя они все равно пошли за мной. Мы забрели в самую глушь, где стоял заброшенный дом. Я видел, как он нюхал какой-то порошок, после которого ему сносило крышу. Уэйнрайт успел сделать это несколько раз, пока мы боролись с ним.

— И что потом?

— Потом… Потом я захотел пробраться туда… Так что когда Уэйнрайт куда-то свалил, мы с ребятами перелезли через ворота и попали в домик, где было очень холодно и сильно воняло. Там мы как раз и нашли огромное количество наркотиков и ту юную девушку. Но потом Уэйнрайт спалил нас, крепко побил, запер в дом, забрал девушку и ушел. К счастью, мы все сумели выбраться и встретились в другом месте. Долго боролись с ним… До тех пор, пока… Пока он не вколол Терренсу ту дрянь, не порезал Питеру руку, не принял очередную дозу наркотика и не упал с большой высоты.

— Упал с высоты?

— Да. У него начались глюки из-за наркоты, и он спрыгнул с обрыва, желая за кем-то погнаться. В итоге отбил себе все что можно и с тех пор больше не приходил в себя.

— Значит, он тоже в больнице?

— Да, его привезли сюда в сопровождении полицейских. А когда его выпишут, они тут же отправят его в тюрьму. Надолго. Тем более, что Даниэль решительно настроен добиться увеличения срока лишения свободы, предъявив обвинения в изнасиловании его сестры. Несовершеннолетней сестры.

Наталия ничего не говорит, качает головой и издает пару всхлипов, с жалостью во взгляде смотря на Эдварда. Несколько секунд в воздухе царит тишина, которую нарушает девушка, тихим, дрожащим голосом со слезами на глазах сказав:

— Почему, Эдвард, почему ? Почему ты пошел на это? Ты же прекрасно знал, что Уэйнрайт мог убить тебя! А зная, что он еще и наркотики принимал, я уверена, что этот тип мог и тебя накачать этой дрянью! О чем ты вообще думал?

— О тебе , любовь моя, — уверенно отвечает Эдвард, взяв Наталию за руки. — Я всего лишь хотел добиться справедливости и спасти тебя от этого мерзавца. Получив шанс упрятать твоего обидчика за решетку, я не мог упустить его.

— Ты не спас бы меня, если бы с тобой что-то случилось. — Наталия тихо шмыгает носом. — Ты причинил бы мне боль. Лишил смысла жизни.

— Прости, Наталия, мне жаль, что я заставил тебя страдать. — Эдвард тыльной стороной руки гладит Наталию по щеке и проводит ею по ее мягким волосам на виске. — Но я делал все это ради тебя. Чтобы ты могла без страха ходить по улицам. Я был готов на все , лишь бы тот ублюдок заплатил за издевательства над тобой, служение дяде и все, что сделал с той девушкой и то, как по его вине пострадал Даниэль.

— Даниэль? — округляет глаза Наталия и аккуратно подтирает слезы под глазами. — Неужели ты хочешь сказать, что Уэйнрайт как-то причастен к тому, что с ним произошло?

— Оказалось, что Даниэль узнал о побеге Уэйнрайта намного раньше нас – еще в тот день, когда он попал в больницу с сотрясением мозга. Этот тип рассказал ему про его сестру, но отказался отпускать ее даже за деньги. Он угрожал Даниэлю ножом, напал на него, крепко избил и толкнул на мимо проезжавшую машину. Которая не успела затормозить и сбила его.

— Они встретились случайно?

— Да. Даниэль просто прогуливался в том месте, где его нашел Питер.

— Вот мерзавец! — возмущается Наталия.

— Знаю. Вот носит же Земля таких ублюдков!

— Совершил побольше делишек, чем Майкл.

— Да уж, две поганые гадюки…

— Эй, а правда то, что Даниэль подошел к вам и устроил скандал незадолго до появления Уэйнрайта?

— Правда. Незадолго до этого Даниэль написал нам сообщение, в котором обвинял в покушении на него, и потом пришел к нам лично. Ну а мы не выдержали и дали волю эмоциям…

— Это сообщение написал Уэйнрайт?

— Да, это были его угрозы, и он сам признался в этом.

— Да уж… Не думала, что во всем будет виноват он.

— Никто не думал, солнце мое. Кто же знал, что побег Уэйнрайта из тюрьмы и амнезия Даниэля могут быть связаны.

— И что же теперь с ним будет?

— Теперь им займется полиция. Но пока он находится в больнице. Если не умрет, то его травмы могут быть серьезными, и он может перестать ходить.

— Он будет инвалидом?

— После такого жесткого падения вряд ли обойдется без последствий.

— Неужели все было так ужасно?

— О да! Мы с парнями буквально вздрагивали , когда он бился о камни, скатываясь кубарем с обрыва. И… — Эдвард слегка прикусывает губу, неуверенно смотря на Наталию. — Я тоже чуть не упал с него…

— Что? — с ужасом в глазах прикрывает рот рукой Наталия.

— Я не видел его. Обрыв был закрыт травой.

— Господи, Эдвард…

— Хорошо, что Питер с Даниэлем вовремя подоспели. А иначе бы все кончилось ужасно.

— Нет-нет… — Наталия снова издает пару еще более громких всхлипов и носом утыкается в плечо Эдварда, который мягко гладит ее по голове. — Этого не может быть…

— Успокойся, радость моя, со мной ничего не случилось.

— Ты мог умереть… — дрожащим голосом произносит Наталия. — А если бы ты действительно упал с высоты? Если бы Даниэль и Питер не успели помочь тебе? Я бы потеряла тебя!

— Нет, Наталия, не говори так. — Эдвард целует Наталию в макушку. — Я здесь, сижу перед тобой живой. Может, весь побитый и в синяках. Но я рядом.

— Ты не должен был начинать все это… Не должен…

— Я не хотел, чтобы кто-то страдал. Моей главной целью было поймать Уэйнрайта и позволить тебе жить спокойно.

— Мне оно не было бы нужно, если бы я потеряла тебя. Без любимого мужчины мой мир рухнул бы.

— Тем не менее я не мог так легко сдаться, — более низким голосом отвечает Эдвард. — Раз я начал ту игру, то должен был пройти ее до конца. Именно мне нужно было терпеть все, через что мы с парнями прошли.

— Эдвард…

— Уэйнрайт мог делать со мной все что угодно. Он и должен был вколоть мне то, что вколол Терренсу. Мой брат не должен был пострадать. Только я. Но больше никто. Вся вина лежит на мне. А значит, мне надо лежать на больничной койке и помирать.

— Нет-нет, милый, не говори так, умоляю! — Наталия отстраняется от Эдварда, мягко обхватывает его лицо, которое нежно поглаживает, и проводит рукой по волосам мужчины от макушки до задней части шеи. — Ты ни в чем не виноват.

— Виноват, Наталия. Виноват в том, что погубил своего брата. В том, что парни пошли со мной.

— Даниэль и Питер в любом случае не бросили бы тебя, потому что ты для них как брат, а Терренс заботится о тебе. Они понимали, что ты бы погиб, если бы остался один.

— Я не смог сделать то, в чем поклялся себе… — качает головой Эдвард. — А поклялся я в том, что раз уж парни пошли со мной, то буду отдавать все силы на то, чтобы защитить их. Мне было все равно на себя. Я был готов пойти на любую жертву ради ребят. И позволил бы Уэйнрайту вколоть мне ту дрянь. Но я не успел отреагировать.

— Но ты же успел вытащить иглу.

— Да, Уэйнрайт вколол ему лишь половину. Но это ничего не меняет. Это из-за меня брат может погибнуть. Уже во второй раз. Он однажды уже мог пострадать по моей вине, но ему повезло, потому что его спасла ты. Однако теперь его уже никто не спасет. Ни ты, ни я, ни кто-либо еще.

— Эдвард, пожалуйста, перестать винить себя, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, крепко обнимает Эдварда и прижимает его к себе, со слезами на глазах закинув руки вокруг его шеи и нежно погладив по голове. — Я знаю, что ты не хотел этого.

— Не хотел, но посмел этому случиться.

— Терренс сделал это, потому что не хотел, чтобы ты мучился и принял тот удар на себя.

— Это несправедливо! Несправедливо !

— Я уверена, что с ним все будет хорошо. У него есть причина, чтобы жить. — Наталия нежно гладит Эдварда по одной щеке и мило целует другую. — Твой брат знает, что нужен многим людям. Особенно Ракель, которая сейчас места себе не находит.

Эдвард ничего не говорит и просто отвечает на объятия Наталии, крепко, но нежно обняв ее обеими руками и спрятав лицо в изгибе женской шеи. Несколько секунд в воздухе царит тишина, но потом мужчина нарушает ее, тихим, дрожащим голосом сказав:

— Я не хочу терять брата, Наталия… Не хочу потерять своего лучшего друга. Если он умрет, я будто потеряю часть себя. Я… Я не знаю, что буду делать, если Терренс умрет.

— Нет, Терренс не умрет, — тихо, мягко обещает Наталия.

— Потеря близких людей – для меня самый больной и сильный удар. Эта падла Уэйнрайт будто знала мое самое слабое место и надавила на него со всей силы.

— Поверь, я тоже очень переживаю за Терренса и хочу, чтобы он выздоровел. Но я знаю, что все будет хорошо.

— Наверное, Ракель злится на меня. — Эдвард медленно отстраняется от Наталии и с грустью во взгляде смотрит на нее. — Думает, что я виноват в произошедшем с Терренсом.

— Нет, Эдвард, Ракель ни в чем тебя не винит, — поглаживая Эдварда по щеке и держа его за руку, мягко отвечает Наталия. — Она не злится на него за то, что он решил пожертвовать собой ради тебя.

— А родители? Мистер Джонсон сказал, что отец страшно зол!

— Да, твой отец недоволен. Но в глубине души он переживает за тебя и Терренса. Просто не говорит об этом открыто.

— А мама?

— Миссис МакКлайф никак не может успокоиться. Мистер МакКлайф ни на секунду не отходит от нее и утешает как может.

— Они здесь?

— Да, стоят на улице и разговаривают с мистером Джонсоном.

— И Хелен тоже?

— Да, я оставила ее с Ракель и Даниэлем в кафетерии, а сама пошла искать тебя. Даниэль сказал, что ты никак не может успокоиться, а они с Питером ничего не могли сделать, чтобы помочь тебе.

— Я успокоюсь лишь в том случае, если услышу, что с Терренсом все хорошо, и увижу, что он живой и пришел в себя.

— Все будет хорошо, дорогой, — мягко говорит Наталия и проводит рукой по волосам Эдварда от макушки до задней части шеи. — Вот видишь.

— Если Терренсу станет хуже, или он вообще погибнет, то все начнут обвинять меня в его гибели. Точнее, уже винят. Уверен, что как только отец увидит меня, то он придушит собственными руками. А Ракель возненавидит за то, что я погубил ее жениха.

— Нет, Эдвард, это не так! Никто ни в чем тебя не винит и не будет! А твой отец потом немного успокоится и все поймет.

— Черт, я уже реально начинаю жалеть, что вообще сунулся туда. — Эдвард сгибается пополам и сильно оттягивает свои волосы. — Что не слушал Терренса и был слишком упрям…

— Ты хотел как лучше. Многие говорят, что ты просто соскучился по приключениям и устал жить спокойной жизнью. А я знаю, что ты делал все это ради меня.

— Лучше бы я и правда предоставил это дело полиции… Или надо было просто проследить за этим типом и дать полиции наводку. Но из-за любви к борьбе за справедливость и желания защитить любимую девушку от одного подонка я подставил парней. А сейчас снова превратился в тряпку, веду себя как девчонка и готов едва не начать плакать от ненависти к себе.

— Любимый…

— Люди правы : я заигрался в героя. Пора кончать со всем этим. Все равно я никогда не стану сильным и смелым. Что толку что-то делать, когда все равно ничего не изменится.

— Нет, не говори так. Ты у меня очень сильный и смелый.

— Черт, как же мне стыдно… Стыдно за то, что я позволил всему этому случиться…

— Не надо, милый, прошу тебя, — мягко говорит Наталия, приподнимает лицо Эдварда за подбородок, обеими руками берет его за руку и начинает нежно поглаживать ее.

— Ты не можешь отрицать, что это правда, — без эмоций отвечает Эдвард. — Я никогда не был и не буду сильным и уверенным в себе.

— Пожалуйста, перестань вспоминать все, что тебе говорили плохие люди. Для близких людей ты – есть храбрый и решительный мужчина. Для меня ты всегда будешь таким, даже если совершись слишком много ошибок.

— Не надо меня успокаивать. Я знаю, что те люди были правы .

— Никто не идеален, Эдвард. Тебе не нужно стыдиться, что ты делаешь что-то неправильно. Ты же не бросил парней в беде и делал все, что смог, чтобы спасти и защитить их.

— Это был мой долг. Долг, который я не смог выполнить. Даже если Терренс старше, я тоже ответственен за него. Должен следить за тем, чтобы мой брат был в порядке. Но я не сумел уберечь его…

— Как и Терренс. Он всегда беспокоится о тебе и показывает себя как любящий старший брат.

— Я знаю, но не могу смириться с тем, что в итоге сейчас на больничной койке лежит он, а не я.

— Послушай, любой из вас мог пострадать. Однако это не остановило ребят. Было бы им наплевать на тебя, все трое пошли домой. Но они знали, что были обязаны помочь тебе и защитить.

— Я правда благодарен ребятам за то, что они не бросили меня, и признаю, что с ними мне было намного легче.

— Это я и имею в виду!

— Знаешь… — Эдвард на секунду бросает взгляд в сторону и неуверенно смотрит на Наталию, с грустью во взгляде держащую его за руки. — Даже если будущее всегда можно изменить, есть вещи, над которыми мы не властны. Которые произойдут с нами, независимо от того, хочешь ты того или нет.

— О чем ты?

— О ночном кошмаре Ракель. Это был некий предвестник беды. Знак того, что что-то случится. Что-то случится с Терренсом.

— Может быть… — Наталия слегка прикусывает губу, отведя взгляд в сторону. — Только вместо Саймона Рингера был Уэйнрайт, а вместо Ракель – ты…

— Когда Терренс рассказал о кошмаре Ракель, меня это не на шутку испугало. Я и сам начал предчувствовать что-то плохое. Боялся, что упущу момент и не смогу спасти своего брата. И когда он решил пойти со мной, я вдруг понял – вон он, тот самый момент.

— Значит, ты пытался отговорить Терренса идти с тобой еще и из-за того кошмара?

— Да. Терренс знал, что рискует, но его это не остановило.

— Да, но правда в том, что Терренс сейчас живой , а в том кошмаре он погиб.

— А что если это станет явью? Конечно, я не верю в сны, но этот меня пугает. Речь идет о моем близком человеке. О моем брате. Я боюсь всего плохого, что касается моих близких.

— Нет-нет, Терренс справится! — уверенно отвечает Наталия. — Он должен ! Такие чудесные люди, как он, должны жить! Твой брат – молодой и крепкий человек с прекрасным здоровьем!

— Мне страшно , Наталия… — с широко распахнутыми глазами дрожащим голосом произносит Эдвард. — Страшно от того, что я могу услышать от врача.

— Пожалуйста, любимый, прекрати едва ли не хоронить своего брата, как сейчас это делает Ракель.

— Но тот кошмар…

— Это может быть просто совпадением. Или нашей выдумкой. Это ужасно, я не отрицаю. Но вам двоим не нужно принимать это всерьез.

— Я пытаюсь заставить себя думать так, но не могу. Не могу перестать трястись и подумать хоть о чем-то хорошем.

— Ты так точно сойдешь с ума.

— На мое слабое место слишком сильно надавили… А чтобы окончательно сломаться, мне осталось лишь потерять всех друзей, доверие родителей и твою любовь.

— Нет-нет, этого не будет.

— Я не хочу остаться один! — отчаянно говорит Эдвард. — Чтобы у меня не было никого, с кем я бы мог поговорить. Я сойду с ума, если останусь один. А я этого не хочу…

— Ты никогда не будешь один, дорогой. — Наталия трогательно обнимает Эдварда, расположив руки на его спине и положив голову ему на плечо, которое иногда поглаживает. — Обещаю, я ни за что не брошу тебя.

— Если мой брат умрет по моей вине, от меня все отвернутся.

— Нет, Эдвард, этого не будет, — с мокрыми глазами немного дрожащим голосом отвечает Наталия и гладит Эдварда по голове. — Мы всегда будем на твоей стороне. А с Терренсом все будет хорошо. Он обязательно выкарабкается.

— Это единственное, чего я сейчас хочу.

— Господи, ты сначала подожди, что скажет врач. Зачем переживать заранее?

— Уверен, что не услышу ничего хорошего.

— Слушай, я прекрасно понимаю твою боль, но прошу, не позволяй себе сломаться. Будь сильным и храбрым. Сейчас нам всем нужна твоя поддержка. Без тебя мы не справимся.

— Я не смогу…

— Сможешь ! — Наталия отстраняется от Эдварда и мягко берет его за плечи, уверенно смотря ему в глаза. — Ты все сможешь! Просто скажи себе, что ты обязан быть сильным! Что я всегда тебе говорила? Ты намного сильнее, чем тебе кажется! Ты еще не знаешь, каким сильным можешь быть!

— Прости, но сейчас я не могу строить из себя смелого героя.

— В любом случае ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я сделаю все, что нужно, чтобы тебе стало лучше. Только скажи, что тебе нужно, и я найду способ помочь.

Эдвард ничего не говорит и без слов крепко обнимает Наталию, обвив руки вокруг ее талии и трясущимися руками гладит ее по спине. Она сразу же кладет одну руку его на затылок, а второй начинает придерживать его за заднюю часть шеи. Чуть позже мужчина зарывается носом в волосы девушки и закидывает одну из рук вокруг ее шеи, в изгибе которой прячет свое лицо. В какой-то момент он с тяжелым дыханием очень крепко сжимает свою невесту, но вовремя опоминается с мыслью, что может задушить ее и ослабляет хватку.

— Все хорошо, любимый, все хорошо, — мягко говорит Наталия, гладя Эдварда по голове, и целует его в щеку. — Держись. Будь сильным. Ты нужен нам всем.

Эдвард хочет что-то сказать, но больше не хочет повторяться как попугай и просто крепче обнимает Наталию, водя руками по ее спине.

— Можешь ничего не говорить, — тихо говорит Наталия и прикладывает ладонь к затылку Эдварда и медленно водит свободной рукой по его спине. — Я все прекрасно понимаю.

— Спасибо, Наталия, — попытавшись слегка улыбнуться, еще более тихим, дрожащим голосом благодарит Эдвард. — Большое спасибо…

— Тише-тише, дорогой, расслабься.

— Черт… Как же мне повезло, что ты есть у меня…

— Я с тобой, Эдвард, все хорошо.

— Спасибо, дорогая.

Эдвард целует Наталию в щеку и еще крепче обнимает ее, в какой-то момент тихо шмыгнув носом. Пока девушка продолжает копаться в его волосах и гладит мужчину по голове с мыслью, что это поможет ему успокоиться. А спустя некоторое время сюда быстрым шагом, стуча каблуками, приходит Ракель. Как только девушка видит Наталию и Эдварда, то пару секунд просто смотрит на них с жалостью во взгляде. Но почувствовав на себе чей-то взгляд, влюбленные переводят взгляд на девушку, отстраняются друг от друга и встают со стульев.

— Эдвард… — дрожащим голосом произносит Ракель.

— Ракель! — восклицает Эдвард.

Ракель и Эдвард крепко обнимают друг друга, а девушка издает еще несколько всхлипов, пока ее сильно колотит от волнения. Но вскоре они отстраняются друг от друга, а мужчина с жалостью во взгляде смотрит на девушку с красными, заплаканными и опухшими глазами, которые она опускает вниз, и мягко гладит ей плечи.

— Прости, Ракель, мне очень жаль, — извиняется Эдвард. — Я пытался защитить Терренса, но не смог.

— Не вини себя, твоей вины в этом нет, — тихо шмыгает носом Ракель. — Главное, что ты не бросил брата и друзей.

— Ты, наверное, злишься из-за того, что Терренс пошел туда из-за меня?

— Нет, Эдвард, все в порядке. — Ракель мягко гладит Эдварда по плечам, с грустью во взгляде смотря на него. — Терренс в любом случае не бросил бы тебя, потому что не может быть равнодушны к тебе. А его рискованный поступок доказал, что он готов на все ради близких.

— Если бы я успел отреагировать, то не позволил Уэйнрайту сделать тот укол, — виновато признается Эдвард. — Но все произошло очень быстро. Я лишь успел встать и вытащить иглу, когда половина шприца уже была вколота.

— Я знаю, Эдвард, — мягко произносит Ракель. — Я все прекрасно знаю. Даниэль уже обо всем рассказал.

— Мне очень жаль, Ракель. И стыдно . Я предчувствовал беду и пытался хотя бы принять все удары на себя. Но не сумел выполнить обещание, которое дал себе. Прости-прости… Мне очень жаль… Я не хотел, чтобы все так закончилось.

— Эдвард, пожалуйста, прекрати оправдываться. Я ни в чем тебя не обвиняю и не собираюсь. Тебя никто не винит в произошедшем.

— Но ведь отец злится!

— Он просто не показывает свои эмоции. Хотя на самом деле тоже сильно напуган тем, что произошло. Вы с Терренсом – его сыновья, и он не может относиться к вам равнодушно.

— Я молюсь о том, чтобы с моим братом все было хорошо. Если ему станет хуже, я не знаю, что буду делать…

— Мы все молимся, Эдвард. Знаешь, как я боюсь услышать, что Терренс может умереть!

— Мне стыдно, что я не послушал его. Я всего лишь хотел покончить с историей с Уэйнрайтом и сделать все, чтобы полиция поймала его.

— Все прекрасно понимают, что ты хотел добиться справедливости и защитить Наталию от того, что произошло с той девушкой. Сестрой Даниэля, которую привезли сюда вместе с Терренсом.

— Я был возмущен от того, что эта тварь гуляла на свободе, и поклялся, что посажу его за решетку любой ценой. И не мог упустить такой шанс, когда он был мне дан.

— Ты ведь мог умереть , — с жалостью во взгляде отмечает Ракель. — Понимаешь, как сильно ты бы рисковал, если бы парни бросили тебя? Мы могли больше никогда не увидеть тебя!

— Знаю, но мне было плевать. Я просто хотел защитить свою невесту. А узнав, что Наталия была не первой его жертвой, я пришел в бешенство и решил, что нужно любой ценой заставить того ублюдка заплатить за все, что он сделал.

— Но он ведь оказался еще более опасным! Из-за того, что употреблял наркотики!

— Когда дело касается моих близких, я готов засунуть голову в пасть тигра или плавать в океане с акулами.

— Мы знаем, Эдвард, но ты сильно рисковал.

— Я не думаю об этом, когда помогаю близких.

— Интересно, как давно Уэйнрайт принимает наркотики? — обняв себя руками, задается вопросом Наталия.

— Мне кажется, это происходило еще до того, как ты встретила его. А то и еще раньше. Зная, что несколько лет назад сестра Даниэля покупала у него наркотики.

— Кстати, а он мог быть чем-то накаченным в тот день, когда Наталия встретила его? — слегка хмурится Ракель.

— Возможно. Точнее, я уверен в этом.

— Если он и так бешеный, то что же творится, когда этот тип под кайфом?

— О, лучше не спрашивай, — резко выдыхает Эдвард. — Пока мы с парнями следили за ним, он сходил с ума и кричал как ненормальный. Буквально в каждом кустике видел врага.

— О, боже мой…

— Кстати, именно галлюцинации и заставили его спрыгнуть с обрыва. Погнался за чем-то несуществующим… Но в итоге полетел кубарем вниз и отбил себе все что можно.

— Слава богу, с тобой были Даниэль с Питером, — уверенно говорит Ракель. — А иначе бы ты сам стал инвалидом.

— Даже подумать боюсь о том, что я могла потерять тебя, — тихим, дрожащим голосом говорит Наталия, обхватывает руку Эдварда и как можно ближе прижимается к нему.

— Но к счастью, все обошлось, — отвечает Эдвард и крепко обнимает Наталию обеими руками.

— Хотя бы тебе повезло, — тяжело вздыхает Ракель. — И слава богу.

— Полагаю, нам придется оставаться здесь очень долго, — предполагает Наталия.

— Ничего, я останусь здесь хоть до ночи и никуда не уйду до тех пор, пока не узнаю, что случилось с Терренсом, — уверенно отвечает Ракель. — Как только нас пустят к нему, я немедленно пойду к нему.

— Я тем более никуда не уйду, — столь же уверенно заявляет Эдвард.

— И я буду с вами, мои дорогие, — мягко погладив Ракель и Эдварда по плечу, обещает Наталия. — Мы будем вместе.

— Спасибо, милая.

Эдвард нежно целует Наталию в висок и, приобнимая ее, прижимает к себе и Ракель, которая кладет голову ему на плечо и тихо всхлипывает. А спустя несколько секунд тишины они слышат негромкий стук каблуков и видят, как к ним подходят Хелен и Даниэль.

— Есть какие-нибудь новости про Терренса? — с грустью во взгляде спрашивает Даниэль.

— Нет, к сожалению, — качает головой Эдвард. — И боюсь, что будем ждать очень долго.

— Подождем сколько нужно, — уверенно говорит Хелен.

— Спасибо, ребята, — тихо благодарит Ракель. — Нам нужна ваша поддержка.

Даниэль и Хелен ничего не говорят и лишь с грустью во взгляде смотрят на Ракель, Эдварда и Наталию. А затем Маршалл подходит к МакКлайф-младшему и по-дружески обнимает его.

— Как ты, Эдвард? — проявляет беспокойство Хелен. — Тебя так сильно избили, что даже смотреть страшно.

— Все в порядке, не беспокойся, — вымученно улыбается Эдвард. — Поначалу было больно, но сейчас все нормально.

— И ты нормально себя чувствуешь?

— Да. Хотя о себе я сейчас думаю в последнюю очередь.

— Наверное, все уже сказали тебе об этом, но все же… Не вини себя в произошедшем с Терренсом. Мы все знаем, что ты пошел на это ради того, чтоб защитить Наталию от того больного наркомана.

— Но ведь отец все-таки злится на меня.

— Он все равно переживает. — Хелен мягко берет Эдварда за плечи. — Мистер МакКлайф не говорит об этом открыто, но мы знаем , что чувствует этот человек.

— Чувствую, он убьет меня, когда увидит в метре от себя.

— Мне кажется, мистер Джонсон сможет смягчить твоего отца, — уверенно предполагает Даниэль. — Он хоть и не одобряет твое рвение влипнуть в неприятности, но все же считает, что ты вел себя достойно .

— Ты просто плохо знаешь моего отца, — без эмоций отвечает Эдвард. — Если он злится, то с ним лучше не говорить.

— Не переживай, Эдвард, твой отец все поймет, — мягко говорит Наталия. — В глубине души мистер МакКлайф искренне переживает за тебя и Терренса. Он любит вас всей душой и страшно боится потерять.

— Вспомни, как он переживал из-за того, что вы с Терренсом не общались с ним, — добавляет Ракель. — Несмотря на все ваши ошибки, его любовь не стала слабее. И ваша мать не отвернулась от вас, независимо от того, сколько раз вы разочаровывали ее.

— Но на этот раз отец не пощадит меня, — немного взволнованно отвечает Эдвард.

— Я думаю, что он немного поругает тебя за то, что ты пошел за Уэйнрайтом, а потом немного подумает, успокоится и будет говорить иначе.

— И не надо делать из него бесчувственного монстра, — добавляет Хелен. — Он ведь так трогательно и нежно обходился с твоей мамой, которая ужасно переживает за Терренса и в ужасе, что могла потерять тебя.

— Отец просто очень любит маму и старается быть заботливым и нежным по отношению к ней. — Эдвард бросает грустный взгляд на плакаты, висящие на стене и рассказывающие о распространенных болезнях и способах их лечения и профилактики. — Судьба дала им шанс помириться, и он больше не хочет терять ту, которую любит.

— Кстати, а где сейчас мистер и миссис МакКлайф? — слегка хмурится Даниэль. — Я до сих пор не видел их!

— Стоят на улице и разговаривают с мистером Джонсоном, — отвечает Ракель. — Он только недавно приехал.

— Думаю, вас вряд ли бы нашли, если бы Эдвард не позвонил ему, — предполагает Наталия.

— Ох, честно говоря, мы не думали, что сможем выбраться оттуда… — медленно проводя рукой по волосам, признается Даниэль. — Из-за сильной усталости нам казалось, что мы ушли едва ли не на другой конец города.

— А учитывая, что нам пришлось бы тащить на себе двух пострадавших, эта задача была бы еще сложнее, — добавляет Эдвард. — И времени у нас было бы не так много…

— Значит, найденная вами девушка – это сестра Даниэля? — слегка хмурится Наталия.

— Младшая, — кивает Даниэль.

— Не знала, что у тебя есть младшая сестра.

— Мы все потрясены, — задумчиво говорит Ракель.

— Эта девочка очень похожа на Даниэля, даже если у них разница в возрасте в шесть лет, — отмечает Эдвард.

— Шесть лет? Получается, ей должно быть девятнадцать? Или должно быть?

— Ей исполнилось девятнадцать в середине февраля, — уверенно отвечает Даниэль. — В день Святого Валентина…

— Она совсем плоха? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия.

— Когда мы нашли ее, она была очень плоха, — отвечает Эдвард. — Сначала бедняжка испугалась нас и решила, что мы будем колоть ей наркотики. Кое-как удалось успокоить ее и дать понять, что мы хотим помочь.

— Ох, сильно же ее запугал Уэйнрайт, — тихо вздыхает Ракель.

— Теперь этот тип больше не будет угрожать моей сестре и никому из вас, милые девушки, — уверенно обещает Даниэль. — Думаю, у него точно будет много травм, которые не позволят ему вести нормальный образ жизни. К тому же, он теперь находится под контролем полиции и будет переправлен в тюрьму сразу же после выписки из больницы.

— Если так, то хорошо. Но самое главное, чтобы Терренс и та девушка поскорее пошли на поправку.

— Они пойдут , — уверенно отвечает Хелен. — Мы нисколько не сомневаемся.

— Хотя после выписки моя сестра будет лечиться от наркозависимости, — сообщает Даниэль. — Правда я еще не знаю, как все это устроить… Поговорю с ее врачом. Может, он что-то посоветует.

— Этой бедняжке придется пройти непростой путь, чтобы забыть этот кошмар, — с грустью во взгляде отмечает Наталия.

— В любом случае я всегда буду рядом с ней. Теперь я выполню обещание, данное родителям, и буду заботиться о сестре. Это мой долг.

— А когда будешь заниматься обвинениями в изнасиловании? — интересуется Эдвард.

— Когда Кэссиди станет лучше. Тогда я свяжусь с мистером Джонсоном и поговорю с ним, чтобы он сказал, что делать. Я добьюсь, чтобы Уэйнрайт отвечал еще и за то, что он сделал с моей маленькой сестрой.

— Правильное решение, — уверенно отвечает Ракель. — За изнасилование ему добавят приличный срок, и он еще долго не выйдет на свободу.

— Дай бог, Ракель, — выражает надежду Наталия.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард крепко обнимает Наталию обеими руками, пока та держит руки обвитыми вокруг его талии, а голову – на его плече. А затем Хелен осматривается по сторонам и обнимает себя руками, неуверенно спросив:

— Кстати, парни, а вы давно отвели Питера ко врачу?

— Точно! — восклицает Наталия. — Что-то он слишком долго находится у врача.

— Может, решил еще и в кафетерий зайти? — предполагает Ракель. — Поесть или выпить воды…

— В любом случае хуже ему не должно стать, ибо та рана не очень глубокая, — уверенно отвечает Даниэль.

— Да, хоть он и едва стоял на ногах, мы достаточно быстро отвели его к медсестре, — добавляет Эдвард. — Она сразу же начала обрабатывать рану и приводить его в чувства, ибо блондин буквально сползал со стула.

— Кстати, Сэмми места себе не находил, пока мы не знали, где вы пропадали, — с грустью во взгляде признается Хелен.

— Тоже чувствовал беду?

— Возможно. Я никак не могла успокоить его! Он лаял без остановки.

— Ах, Сэмми… — с легкой улыбкой вздыхает Даниэль. — Хотел бы я снова повидать этого пушистого…

— Уверена, что он будет рад повидать тебя.

— Кстати, Хелен, а Сэмми сейчас у тебя дома? — интересуется Эдвард.

— Нет, я оставила его дома у Ракель, — отвечает Хелен. — Служанки с радостью согласились присмотреть за ним. А как только мы поедем домой, то я заберу его оттуда.

— Ясно… — Эдвард прикладывает палец к губе. — О, чуть не забыл… Ракель, у меня к тебе есть один вопрос.

— Какой? — слегка хмурится Ракель.

— Мы с парнями приехали сюда на машине Терренса. Я был за рулем и оставил ее на парковке больницы. И сейчас встал вопрос, что делать с машиной… Я могу отогнать машину к вам домой и отдать тебе ключи… Можешь забрать ее сама… Или пусть Терренс сам заберет ее, когда покинет больницу.

— Нет-нет, я сейчас не смогу вести машину… — качает головой Ракель. — Терренсу не понравится, если я разобью его машину из-за своей невнимательности.

— Значит, мне отогнать ее к вам домой?

— Давай узнаем, что скажут врачи, а потом решим.

Пока Ракель говорит это, на третий этаж поднимается еще кто-то и спокойным, тихим шагом направляется прямо к компании.

— Хорошо, я понял, — кивает Эдвард.

Спустя несколько секунд ко всем подходит Питер, который выглядит намного лучше прежнего. Его рука хорошо забинтована, а все раны успешно обработаны.

— Ну как ты? — спрашивает Эдвард. — Уже лучше?

— Да, намного , — кивает Питер.

— Охотно верим, — уверенно говорит Даниэль. — Ибо ты больше не похож на бледную поганку.

— И чем же вы можете обрадовать или огорчить?

— Пока что ничем.

— Да, пока что ждем, — пожимает плечами Эдвард.

— Понятно… — кивает Питер.

Через пару секунд к Питеру подходит Хелен, чье появление заставляет его скромно улыбнуться.

— Хелен! — восклицает Питер.

— Питер! — с легкой улыбкой произносит Хелен.

Как только Питер крепко, но нежно обнимает Хелен, та с облегчением выдыхает, пока ее руки обвиты вокруг его шеи, руки мужчины – обвиты вокруг талии девушки, а его ладони расположены у нее на спине.

— Слава богу, с тобой все хорошо, — тихо говорит Хелен. — Я так беспокоилась…

— Не стоит, — мягко отвечает Питер. — Я в порядке.

— А как же рана?

— Ничего серьезного, милая, скоро все пройдет.

Хелен и Питер отстраняются друг от друга и обмениваются легкими улыбками, а затем к мужчине подходят Наталия и Ракель.

— Рада видеть тебя живым, блондин, — дружелюбно говорит Наталия, обняв Питера первой.

— То, что живой, это очень хорошо, — с долей юмора отмечает Питер.

Питер и Наталия скромно хихикают и отстраняются друг от друга, а затем мужчина с грустью во взгляде по-дружески обнимает Ракель.

— Мне очень жаль, Ракель, — с грустью во взгляде дает понять Питер. — Мы пытались избежать жертв, но, к сожалению, не удалось.

— Все в порядке, Питер, — тихо просит Ракель и отстраняется от Питера. — Ни ты, ни парни не виноваты в произошедшем. Даже Терренс не виноват.

— Как бы то ни было, он сильный и сумеет выкарабкаться.

— Хотелось бы верить… — Ракель отводит взгляд в сторону.

— Эй, блондин, а чего ты так долго был у врача? – интересуется Даниэль. — Неужели все было серьезно?

— Э-э-э… — запинается Питер, почесывая затылок. — Нет, мою рану быстро обработали, и я бы сразу же пошел. Но медсестра настояла, чтобы я немного посидел. А потом сказала, чтобы я пошел в кафетерий и выпил содовой. Ну я и пошел… И встретил там Льюиса…

— Льюиса? — слегка хмурится Хелен. — Какого еще Льюиса?

— Того, который лечил меня после того, как я… Хотел умереть .

— Который Льюис Тодд? — уточняет Даниэль.

— Да, тот самый. Короче говоря, мы поговорили немного, и он спросил, почему у меня забинтована рука. Но я успокоил его и сказал, что просто случайно порезал руку ножом. Не стал ничего объяснять.

— А он знает про Терренса? — спрашивает Хелен.

— Да, я сказал. Но не вдавался в подробности. Льюис и не стремился все узнавать, ибо он куда-то спешил.

— Понятно… — задумчиво произносит Эдвард.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Питер снова окидывает всех взглядом.

— Полагаю, вы уже все знайте? — спрашивает Питер. — Верно, девчонки?

— Да, Эдвард с Даниэлем рассказали нам, что произошло, — кивает Ракель.

— Будем надеяться, что Уэйнрайт заплатит за все, что сделал.

— По крайней мере шанс получить серьезные травмы, которые могут вызвать инвалидность, вполне высоки, — задумчиво отвечает Наталия.