— Мы все понимаем, но нельзя же впадать в такое отчаяние, — отвечает Питер. — Да, ситуация непростая, но все не так уж безнадежно.

— В последнее время я вообще ни в чем не уверен, если честно… — Эдвард крепче сжимает руль обеими руками после того, как меняет скорость с помощью коробки передач.

— Тебя так подкосила ситуация с этим ублюдком Уэйнрайтом? — интересуется Даниэль.

— Не только. Но еще и споры с Наталией из-за свадьбы.

— А разве вы с Наталией, Ракель и Терренсом уже решили, когда хотите жениться?

— Уж точно не сейчас.

— Не рановато начали? — тихо усмехается Даниэль. — Еще ничего не решили, а тут вдруг захотели!

— Я пытался закрыть эту тему, но моя блондиночка оказалась слишком настойчивой. И ей было наплевать, что у нас полно проблем. Ну а моя попытка открыть ей глаза перетекла в небольшой спор.

— Ох, уж эти девочки… — устало вздыхает Питер.

— Просто вам всем нужно успокоиться, — облокотившись локтем на дверцу, а головой – об ладонь, отмечает Даниэль. — Когда все разрешится, между вами наступит тишь да благодать.

— Типа мы спорим потому, что сейчас все на нервах? — уточняет Эдвард.

— Типа того.

— Хотелось бы верить, что это и правда нервы. Хотя нельзя сказать, что это не женские капризы.

— Все наладится, не переживай. Наталия сама все поймет и придет извиняться первая.

Эдвард ничего не говорит и лишь бросает короткий взгляд на рядом сидящего Питера, пока удобно расположенный на заднем сиденье Даниэль думает над услышанным. Несколько секунд парни едут в машине в полной тишине, во время которой Роуз решает посмотреть, что произошло с его раной, и разматывает пропитанную кровью бандану Перкинса.

— Ох, дело совсем плохи… — слегка хмурится Питер.

— В чем дело? — спрашивает Даниэль.

— Моя рана… Она все еще кровоточит…

— Эй, а ты разве не обработал ее? — удивляется Эдвард. — Здесь же должна быть аптечка!

— Перекиси было ничтожно мало для остановки крови – хватило только на обработку некоторых ран.

— Черт, как ты вообще стоял на ногах с такой раной? — недоумевает Даниэль. — Да еще и за руль сел!

— У меня была небольшая слабость, но я не обращал на нее внимания.

— Да, Роуз, ты ненормальный… А если бы ты вырубился и куда-то врезался?

— Плохо, что ты ушел, когда к нам приехали врачи, а вернулся, когда они уже уехали, — отвечает Эдвард.

— Но тачку-то все равно надо было забирать! — восклицает Питер.

— Забрали бы потом! Не шляться же хер знает где со звездочками перед глазами на ватных ногах.

— Не драматизируй, МакКлайф, — устало вздыхает Питер. — Все нормально.

— Ты хоть выдержишь до приезда в больницу? — спрашивает Даниэль.

— Выдержу .

— А ты сейчас как сам?

— Более-менее. Голова немного кружится, но в целом ничего.

— Черт, походу, поток крови немного усиливается, — отмечает Эдвард, бросив короткий взгляд на рану Питера, из которой вытекает небольшая струйка крови.

— Знаю, но я пытаюсь сдержать его, — спокойно отвечает Питер, давя на рану через бандану. — Черт, неужели рана все-таки намного глубже?

— Что, совсем плохо?

— Нет, просто уже много крови потерял… — Питер встряхивает головой и откидывает ее назад с прикрытыми глазами. — С тех пор, как этот отморозок порезал мне руку…

— Так, только не вздумай отключаться, — тараторит Даниэль и хлопает Питер по плечу. — Ты там слышишь меня, Роуз? Блондин! Я к тебе обращаюсь!

— Не тараторь, Даниэль, прошу тебя… — устало отвечает Питер. — Я же сказал, что потерплю до больницы…

— Но знаешь, лучше и правда не отключайся, — уверенно говорит Эдвард.

— Ох, вы оба такие заботливые… Что бы я без вас делал!

— Ничего, приятель, потерпи! Сейчас доберемся до больницы, врач сделает все, что нужно, и ты будешь как новенький.

— Ага, еще будешь порхать как бабочка или скакать как лошадка, — тихонько хихикает Даниэль.

— Ох, да заткнитесь вы оба… — тихо стонет Питер.

Эдвард и Даниэль ничего не говорят и лишь качают головой с едва заметной улыбкой. А вот Питер кладет голову на дверцу, чувствуя, что его клонит не то в сон, не то на потерю сознания, пока рана продолжает сильно кровоточить.

***

После долгого пути Даниэль, Эдвард и Питер прибывают в больницу. Оставив машину на парковке, Перкинс и МакКлайф-младший помогают Роузу дойти до кабинета медсестры и направляются в кафетерий, чтобы выпить немного воды и посидеть на мягких стульях. Немного позже Эдвард решает уйти и подождать новостей про Терренса, а Даниэль остается один, все еще пытаясь осознать все то, что с ним произошло за последние три часа. А произошло много всего. Пожалуй, столько с ним не происходило за все то время, что он страдал от амнезии, от которой наконец-то избавился.

Ну а пока Даниэль в гордом одиночестве сидит за одним из столиков в больничном кафетерии, вертит бутылку воды в руках и грустным взглядом рассматривает ее содержимое, думает обо всем, что с ним произошло за это время, сюда решают зайти Хелен, Наталия и Ракель. От пролитых слез глаза всех девушек красные и немного опухшие. Но если Рочестер и Маршалл пытаются как-то держаться, то Кэмерон находится в ужасном состоянии.

— Ракель, прошу тебя, не плачь, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — То, что Терренс погиб в твоем кошмаре не означает, что то же самое произойдет на самом деле.

— Я не могу… — со слезами низким голосом отвечает Ракель. — Не могу…

— Господи, да перестань ты напрасно настраивать себя на ужасное, — с грустью во взгляде говорит Хелен. — Мы с Наталией тоже очень переживаем за Терренса, но никто из нас не хоронит его. Мы обе верим, что он выживет. Выживет ради тебя.

— Я могла это предотвратить. Могла не допустить ничего подобного.

— Откуда ты могла это знать? Ты не волшебница и не провидица, чтобы знать все наперед.

— Я должна была убедить его в том, что мои опасения не были напрасны. Что мой кошмар не был просто кошмаром.

— Дорогая, мы бы все заставили парней никуда не ходить, если бы знали, что они встретят Уэйнрайта, — уверенно говорит Наталия. — Знала бы я, что Эдвард мог встретить того типа, то ни за что бы не пустила его туда.

— Я бы тоже не позволила Питеру следовать за ним, — уверенно заявляет Хелен. — Он вообще не имеет никакого отношения к Уэйнрайту и не должен связываться с ним. Ибо с таким ужасным человеком Пит точно не справится.

— Терренс тоже не имеет отношения к Уэйнрайту! — издает тихий всхлип Ракель. — Но пострадал именно он !

— Мы ведь еще не знаем, что там произошло, — отмечает Наталия. — Сейчас Эдвард сам все расскажет. И Питер может что-нибудь рассказать.

— Я верю, что Эдвард или Питер пытались помочь Терренсу. И не злюсь на них… Но мне очень больно…

— Уверена, что он ужасно жалеет, что не смог помочь Терренсу, — предполагает Хелен.

— Да, Эдвард сам бы предпочел пострадать, чем позволить брату или кому-то еще пострадать, — добавляет Наталия. — Вспомни, он легко согласился выстрелить в себя после того, как Майкл пытался заставить его убить Терренса. И сделал бы это, если бы твой жених не остановил его.

— Я до сих в это не верю, — дрожащим, тихим голосом отвечает Ракель. — Не верю, что происходит на самом деле.

— Ну все, милая, успокойся, пожалуйста, — мягко просит Хелен, погладив плечи Ракель. — Давай лучше выпьем чего-нибудь, чтобы ты немного пришла в себя.

— Я ничего не хочу… Хочу лишь одного: чтобы врачи сказали, что с Терренсом все хорошо.

— Он будет в порядке, дорогая, поверь мне, — приобняв Ракель за плечи, уверенно говорит Наталия. — Терренс знает, что нужен тебе.

— Этот человек не может так поступить со мной, не может… Я не смогу без него жить…

— Все будет хорошо, поверь нам.

— Слушай, Кэмерон, ну так не годится! — уверенно восклицает Хелен. — Тебе еще с врачом Терренса разговаривать, а ты слезами захлебываешься и едва можешь говорить.

— Я не могу…

— Так, все! Сейчас купим по бутылке воды и сядем куда-нибудь.

— Я не хочу ничего есть и пить… — без эмоций отвечает Ракель.

— Давай-давай, Кэмерон, пошли, — спокойно говорит Наталия. — Пошли-пошли, тебе надо успокоиться.

Ракель уставляет заплаканные мертвые глаза в пол и молча следует за Хелен с Наталией, иногда тихо всхлипывая и прикрывая лицо, дабы другие люди не увидели ее в таком ужасном состоянии. А как только девушки практически подходят к кассе и уже хотят встать за спиной человека, который уже что-то покупает, то Хелен окидывает взглядом всю кафетерию и к своему удивлению видит Даниэля, сидящий за столиком в дальнем углу с бутылкой воды в руках. Девушка слегка хмурится, дотрагивается до плеча Наталии и Ракель и указывает туда, где сидит мужчина, со словами:

— Девочки, смотрите! Там Даниэль!

Наталия и Ракель переводят взгляды туда, куда показывает Хелен, и действительно видят Даниэля.

— Да, это он , — тихо произносит Ракель.

— Интересно, что он тут делает? — удивляется Наталия.

— Может, решил провериться у врача и полечить свою пустую голову? — сильно нахмурившись и скрестив руки на груди, предполагает Хелен.

— Похоже, кто-то его неплохо побил, — тихо говорит Ракель, получше присматриваясь к Даниэлю, и шмыгает носом. — Смотрите, у него что-то с лицом…

— Наверное, достал кого-то своей тупостью и получил по голове.

— Глупо было бы говорить, что он мог быть с парнями, — задумчиво отвечает Наталия, крепко вцепившись в ручку своей сумки, висящей на ее плече.

— Даже если бы он и был, то был бы благодарен Уэйнрайту за то, что тот решил избавиться от них, — предполагает Ракель.

— Но заметьте, он какой-то грустный , — отмечает Хелен, получше присматриваясь к Даниэлю. — И даже какой-то слишком спокойный.

— Есть такое, — кивает Наталия. — Но я лучше не буду подходить к нему. А то вдруг выкинет еще что-нибудь. И потом нам страдать. Парни придут в бешенство и сделают из Перкинса отбивную.

— Да-да, лучше сделать вид, что мы его не замечаем, — соглашается Хелен.

Девушки направляются к кассе и встают в маленькую очередь, чтобы купить пару бутылок воды. И пока Наталия и Хелен пытаются успокоить дрожащую Ракель, Даниэль в первый раз за долгое время решает посмотреть в сторону и вскоре замечает девушек, стоящих у кассы. Мужчина несколько секунд рассматривает всех троих и предполагает, что они уже знают про Терренса, ибо они плачут и выглядят грустными. А немного поколебавшись, Перкинс резко выдыхает, встает из-за стола и решительно направляется к подругам.

— Ракель… — произносит Даниэль. — Хелен… Наталия…

Не ожидав, что Даниэль захочет сам подойти к ним, немного напряженные Наталия, Ракель и Хелен медленно разворачиваются к нему и хмуро смотрят на него.

— О, Перкинс, ты здесь… — холодно произносит Наталия. — Пришел по правильному адресу.

— Неужели ты так сильно довел кого-то своей истерикой, что тебя побили? — иронично смеется Хелен, скрестив руки на груди.

— Ох, меня действительно побили… — почесывая затылок, неуверенно отвечает Даниэль.

— А зачем ты к нам подошел? — без эмоций спрашивает Ракель. — Ты же просил нас оставить тебя в покое! Вот мы и выполнили твою просьбу. Или опять что-то не так?

— Да, я знаю, что вы злитесь…

— Пф, конечно, злимся! — презренно усмехается Наталия. — За то, что ты посмел так обращаться с парнями!

— Послушайте, девчонки… — Даниэль на пару мгновений бросает взгляд в сторону и с жалостью во взгляде смотрит на девушек. — Я хочу извиниться перед вами… Извиниться за то, что повел себя таким образом.

— Да ты что! — восклицает Хелен.

— Я все вспомнил и понял, что вы никогда не лгали мне. Мне очень жаль, что я обвинил вас всех во лжи и устроил тот скандал.

Хелен, Наталии и Ракель хмуро переглядываются между собой и скрещивают руки на груди.

— О, вот как! — округляет глаза Хелен. — Сначала ты обвиняешь нас во лжи и посылаешь куда подальше из-за того, что тебя развели как наивного ребенка. А сейчас говоришь, что мы правы .

— Да, меня действительно развели, — кивает Даниэль. — Бланка развела меня. А вы никогда не лгали мне. Вы всегда говорили правду, а я перестал вам верить.

— Ну по крайней мере, ты признал это, — задумчиво говорит Наталия. — И то хорошо.

— Милые девушки, мне правда очень жаль, что все так получилось, — выражает сожаление Даниэль. — Я не хотел, чтобы все закончилось таким образом.

— Что-то ты ни о чем не сожалел, когда орал на парней как ненормальный и винил их во лжи.

— Тогда – нет. Тогда я хотел отдалиться от вас. Но изначально это происходило не из-за Бланки, а из-за статьи про Питера. Я поверил всему, что в ней было написано, и подумал, что мне лучше избегать вас. А уже потом эта девчонка придумала всю ту ложь, которой я поверил.

— Но мы же говорили тебе, что та статья лживая! — восклицает Ракель. — Парни тысячу раз повторяли это!

— Знаю, я – полный идиот, который сделал много ужасных вещей.

— А мы и не спорим, — хмуро бросает Наталия. — Ты – действительно идиот. Наивный безмозглый идиот.

— Да. Идиот .

— И после всего, что ты сделал, у тебя хватает наглости приходить к нам и делать вид, что ничего не случилось? — удивляется Хелен.

— Девчонки, пожалуйста, простите меня, — с жалостью во взгляде умоляет Даниэль. — Я знаю, что был неправ, но клянусь, такого больше не повторится. Амнезии больше нет! Я знаю , кто есть кто. И больше не посмею усомниться в вас.

— Ты отвратительно поступил с парнями, Даниэль, — уверенно отвечает Наталия. — Хотя они не сделали тебе ничего плохого.

— Знаю… — Даниэль бросает взгляд в сторону и резко выдыхает. — Но я уже объяснил парням, почему вел себя таким образом, и они меня поняли.

— Что? — округляет глаза Ракель. — Ты говорил с парнями?

— Если вы не верите мне, то спросите их!

— Постой, так значит, ты сейчас был с ними?

— Получается, ты был тем четвертым, о котором говорил мистер Джонсон? — заключает Хелен.

— Да, я был с Эдвардом, Питером и Терренсом, — уверенно подтверждает Даниэль.

— Вы все встретили Уэйнрайта? — удивляется Наталия.

— Встретили. И… После борьбы с ним пострадал Терренс… — Даниэль бросает виноватый взгляд на Ракель. — Мне очень жаль, Ракель. Очень жаль. Мы сделали все, чтобы защитить друг друга, но увы – не смогли.

— Но почему? — издает тихий всхлип Ракель. — Почему именно Терренс?

— А как ты вообще оказался там с парнями? — недоумевает Хелен. — Где вы встретили Уэйнрайта? Почему пошли за ним?

— Это очень длинная история, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Но что касается Терренса, то он пошел на риск, чтобы спасти Эдварда.

— То есть, он сам позволил себе стать жертвой? — удивляется Наталия.

— Уэйнрайт хотел вколоть Эдварду какую-то дрянь, а тот настолько сильно ослаб после борьбы, что даже не сопротивлялся. Однако в последний момент Терренс оттолкнул своего брата и подставил свою руку тому подонку и получил укол вместо него.

— О, господи… — с ужасом в глазах произносит Хелен, прикрыв рот рукой.

— Не могу поверить… — чуть громче всхлипывает Ракель.

— Значит, на месте Терренса мог быть Эдвард? — со слезами тихо спрашивает Наталия.

— Мог, Наталия, — с грустью во взгляде кивает Даниэль. — Но Терренс спас его. Добровольно . И все произошло настолько быстро, что мы ничего не успели сделать.

— Боже мой… — прикрывает рот руками Ракель.

— И признаться честно, мы с Питером беспокоимся за Эдварда. Он винит себя в том, что произошло с его братом… Считает, что было бы лучше, если бы Уэйнрайт вколол что-то ему. Мол, он начал эту игру, и ему нужно было страдать.

— Нет-нет-нет-нет… — резко мотает головой Наталия, с ошарашенными мокрыми глазами прикладывает руку ко лбу и на несколько секунд отворачивается в сторону.

— Эдвард говорил об этом всю дорогу. Как бы у него крыша не поехала на этой почве. Он уже впал в истерику после того, как мы обнаружили, что Терренс потерял сознание. Нам с трудом удалось успокоить его…

— Подожди, а как вы вообще там оказались? — слегка хмурится Хелен. — Вы что сами туда пошли?

— Сами, — кивает Даниэль. — Эдвард первый увидел Уэйнрайта и решил проследить за ним, чтобы потом сообщить полиции о его нахождении. Терренс и Питер пытались остановить его и по-хорошему, и по-плохому, но этот парень оказался слишком упрям. Ну а парни не смогли бросить его и решили следовать за ним.

— А ты? — произносит Ракель. — Ты откуда там взялся?

— Я увидел их вместе и опять разругался из-за всей этой истории с ложью. А когда ситуация дошла до точки кипения, Эдвард увидел того отморозка. И с тех пор все внимание было обращено на него.

— И зачем ты пошел за Уэйнрайтом?

— Он казался мне очень знакомым … Я думал, что этот тип сможет что-то рассказать или показать мне. И мои подозрения подтвердились .

— Господи, неужели вы не понимали, что это могло плохо для вас кончиться? — ужасается Ракель. — Уэйнрайт больной и опасный!

— Мы все понимали, Ракель. Но нельзя было бросать Эдварда. Мы понимали, что сражаясь с Уэйнрайтом в одиночку, он бы погиб. Этот тип уже избил его так сильно, что МакКлайф буквально ползал с трудом. А еще тот отморозок запросто мог накачать наркотиками. Дать лошадиную дозу, от которой ему точно пришел бы конец.

— Наркотиками ? — широко распахивает глаза Наталия.

— Да. Уэйнрайт оказался наркоманом со стажем и употребляет сильные наркотики вроде кокаина.

— Ничего себе… — качает головой Хелен. — Значит, Уэйнрайт еще опаснее, чем мы думали.

— И Наталия – не единственная его жертва.

— Не единственная? — удивляется Наталия.

— Мы с парнями нашли девушку, которую Уэйнрайт держал взаперти в своем убежище и накачивал наркотиками. Она совсем молоденькая и уже сильно настрадалась из-за этого ублюдка, который… Постоянно насиловал ее… Ту девочку тоже привезли сюда, и ее состояние намного тяжелее, чем состояние Терренса.

— Насиловал ?

— Сначала она сказала, что Уэйнрайт делал это постоянно, а потом и эта тварь призналась, что насиловал ее еще с тех времен, когда эта девочка была маленькой. Этот чертов педофил издевался не только над взрослыми девушками, но еще и над подростками.

— Поверить не могу… — качает головой Наталия, резко побледнев от ужаса и широко распахнув глаза.

— Значит, ты хочешь сказать, что Уэйнрайт вколол Терренсу наркотики? — дрожащим голосом спрашивает Ракель.

— Возможно, это могла быть и доза сильного снотворного. Полиция нашла много пачек сильного снотворного в его убежище. Врачи сразу сказали, что подозрение падает на передозировку, но чем – еще предстоит выяснить.

— А сколько именно Уэйнрайт успел вколоть Терренсу? — уточняет Хелен. — Доза была большая?

— Мы видели, что Уэйнрайт успел вколоть Терренсу лишь половину содержимого шприца. А потом Эдвард вытащил иглу. Не исключаю, что это сыграет важную роль и поможет МакКлайфу.

— О, боже… — издает громкий всхлип Ракель. — За что мне все это? За что?

— Нам с парнями правда очень жаль, Ракель, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Мы не хотели, чтобы все так случилось. Особенно Эдвард.

— Ну почему? — Ракель мокрыми, ошарашенными глазами осматривается вокруг, вцепившись в свои волосы, и переводит взгляд на Даниэля. — Почему?

— Слушайте, какого черта вы четверо вообще пошли за Уэйнрайтом? — издает тихий всхлип Наталия. — Зачем ? А если этот сумасшедший вколол ту дрянь всем вам? О чем вы вообще думали, когда шли туда?

— Мы понимали все риски, Наталия, — спокойно отвечает Даниэль. — Но бросать Эдварда одного было бы преступлением ! Ты бы потеряла его!

— Но ведь вы могли отговорить его!

— Мы пытались ! Терренс кричал на него и был готов схватить за шкирку и потащить за собой. Но Эдвард оказался слишком упрямым и был одержим местью Уэйнрайту. Он говорит, что делал это ради тебя, но мы считаем, что этот парень просто соскучился по приключениям. То есть… Эдвард и правда хотел спасти тебя от этого подонка… Но ему также хотелось вновь поиграть в героя и снова доказать всем, что он непобедимый.

— Значит, вы не проявили достаточно жесткости! — восклицает Хелен.

— Я думаю, сейчас Эдвард жалеет, что затеял все это. Даже если Терренс ни в чем его не винит и сказал, что был готов к подобному, это не заставляет его почувствовать себя легче. Наверное… Дай ему пистолет или шприц с какой-нибудь дрянью, он бы без раздумий убил себя…

— Нет… — резко мотает головой Наталия и издает тихий всхлип. — Нет… Только не это… Нет!

— Слушайте, а о каком ночном кошмаре говорили парни? — слегка хмурится Даниэль. — Они сказали, что Ракель приснилось то, как Терренс умер по вине Саймона Рингера.

— Он произошел наяву! — отчаянно восклицает Ракель. — Только вместо меня был Эдвард… В том сне Терренс спас меня и умер, а сейчас пожертвовал собой ради брата…

— Вот как…

— Терренс умрет … Я уверена в этом… Мой кошмар был знаком! Знаком того, что случится самое ужасное!

— Он не погибнет, Ракель. — Даниэль мягко берет Ракель за плечи и гладит их. — Все будет хорошо. Терренс справится.

— Я не хочу терять его, Даниэль. Не хочу!

— Пожалуйста, не веди себя как Эдвард, который едва ли не хоронит своего брата и постоянно говорит, что он погибнет.

— А если так и будет? — громко всхлипывает Ракель. — Если Терренс не выживет?

— Он выживет , подруга. Врачи делают все возможное, чтобы спасти его.

— Я не смогу жить без него, не смогу. Нет…

Ракель крепко обнимает Даниэля и начинает горько плакать у него на плече, пока тот с грустью во взгляде гладит ее по голове с надеждой немного утешить.

— Не плачь, Ракель, не плачь, — мягко говорит Даниэль. — С Терренсом все будет хорошо. Он знает, что мы все переживаем за него.

— Бесполезно, Даниэль, — спокойно отвечает Хелен. — Мы тоже не можем успокоить ее. Кэмерон всю дорогу твердила одно и то же: Терренс умрет, Терренс умрет.

— Ей помогут лишь слова врача о том, что с Терренсом все хорошо, — тихо добавляет Наталия.

— Я все понимаю, — с грустью во взгляде кивает Даниэль. — Ситуация тяжелая, но давайте будем надеяться на лучшее. Врачи дают более оптимистичные прогнозы насчет состояния Терренса, чем насчет состояния той девочки.

— Кстати, а почему ты один? — с испугом в округленных глазах спрашивает Хелен. — Где Питер? С ним все в порядке?

— Не беспокойся, Хелен, Питер в порядке . Правда Уэйнрайт порезал ему руку. Прошелся ножом по запястью.

— Порезал руку?

— Не бойся, рана неглубокая. Угрозы жизни нет. Хотя и произошла большая потеря крови.

— И где он сейчас?

— Мы с Эдвардом отвели его к медсестре. Питер хотел пойти сам, но он едва на ногах стоял из-за слабости. Чуть не потерял сознание, когда вышел из машины и всю дорогу жаловался на сильное головокружение. Поэтому мы решили пойти с ним, объяснили все медсестре и ушли после того, как она привела его в чувства.

— С ним точно все будет хорошо? — с мокрыми глазами спрашивает Хелен. — Пожалуйста, Даниэль, скажи, что Питер в порядке и скоро вернется к нам!

— Не переживай, Хелен, с ним все хорошо, — погладив Хелен по плечам, мягко отвечает Даниэль. — Как только ему обработают рану, Питер тут же вернется к нам. Он знает, что мы будем либо здесь, либо в коридоре третьего этажа.

— Ох, слава богу… — с облегчением выдыхает Хелен.

— А Эдвард? — с широко распахнутыми глазами спрашивает Наталия. — Где он?

— Эдвард на третьем этаже, ждет новостей про Терренса.

— Он в порядке? Уэйнрайт сильно его избил?

— Довольно сильно. У него много синяков и ссадин. И он сам сильно ослаб после борьбы с этим кабаном.

— О, боже! — прикрыв рот рукой, с ужасом в глазах произносит Наталия.

— МакКлайфу повезло, что мы с ребятами помогали ему. В противном случае он уже давно бы сдался.

— А Эдвард показывался врачу? — беспокоится Ракель.

— Врачи осмотрели нас с Эдвардом и обработали наши раны, когда они приехали вместе с полицией туда, где все произошло. Они советовали нам пройти полное обследование, но мы отказались.

— А ты сам-то как? Нормально?

— Да, со мной все в порядке. Только сильно устал. Но сейчас я стараюсь об этом не думать.

— С Эдвардом точно все нормально? — со слезами на глазах спрашивает Наталия. — Прошу, Даниэль, скажи мне, что с ним все хорошо.

— Все хорошо, Наталия, не переживай. — Даниэль мягко гладит Наталии плечи. — Я знаю, что вы недавно поругались, но прошу тебя, сходи к нему и попробуй успокоить. Может, ты сумеешь найти к Эдварду подход. А то он ужасно нервничает и места себе не находит.

— Говоришь, он на третьем этаже?

— Да, в коридоре.

— Иди, Наталия, — мягко говорит Хелен. — А мы сейчас подойдем.

— Эдвард расскажет тебе обо всем, а я по дороге объясню ситуацию Хелен и Ракель, — обещает Даниэль.

— Хорошо… – задумчиво произносит Наталия. — Тогда встретимся уже там…

Наталия хочет развернуться и уйти, но потом она медленно останавливается, поворачивается к Даниэлю и мягко гладит его по плечу с едва заметной улыбкой на лице.

— Кстати, я очень рада, что ты наконец-то все вспомнил, — дружелюбно говорит Наталия.

— Да, Даниэль, здорово, что ты снова с нами, — слегка улыбается Хелен.

— Раз уж парни простили тебя, то и мы не будем злиться, — добавляет Ракель.

— Я рад, что вы поняли меня, — с легкой улыбкой отвечает Даниэль. — Было тяжело получить прощение парней, но они все-таки дали мне шанс.

— Здорово, — кивает Наталия. — Тогда и ты прости нас, что мы были довольно грубы с тобой.

— Все в порядке, не думай об этом. Ваша реакция была справедливой, а я был полным дебилом.

— Но смотри, Перкинс, обидишь наших парней – будешь иметь дело с нами! — угрожает Даниэлю пальцем Хелен. — Мы не позволим обижать их!

— Ни их не обижу, ни вам не причину вреда.

— Ладно, беда ты наша ходячая, поверим мы тебе! — восклицает Наталия и кулаком толкает Даниэля в предплечье.

— Спасибо большое, девчонки.

Хелен, Наталия и Ракель предлагают Даниэлю объятия, и тот с радостью обнимает каждую с легкой улыбкой на лице, обрадовавшись, что друзья все-таки поняли его.

— Ладно, я пойду к Эдварду, — задумчиво говорит Наталия. — Подходите, когда будете готовы.

Наталия разворачивается и медленным шагом покидает кафетерий, с ужасом думая о том, что Юджин мог вколоть что-то смертельное не Эдварду, а не Терренсу. Даниэль, Хелен и Ракель провожают ее грустным взглядом и переглядываются между собой после того, как она скрывается из виду.

— Ты что-нибудь знаешь про Терренса? — с волнением спрашивает Ракель. — Что говорят врачи?

— Только то, что у него тяжелое состояние, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — А незадолго до приезда врачей его сильно вырвало.

— Боже мой… — Ракель тяжело вздыхает, опускает подавленный взгляд вниз и качает головой.

— А как ты вообще оказался с парнями? — недоумевает Хелен, придерживая ручку своей сумки.

— Я же сказал, что снова разругался с ними.

— Но из-за чего?

— Дело в том, что мне прислали сообщение с угрозами с неизвестного номера. Поначалу я не мог понять, кто это сделал, но потом решил, что это были парни. Я поклялся, что все им выскажу при первой же встрече. И мне повезло, что я увидел их в одном тихом местечке. Ну я немедленно пошел к ним, показал то сообщение и снова обвинил в угрозе.

— Неужели это Бланка накрутила тебя? — удивляется Ракель.

— Нет, что касается сообщения, я уже сам так решил. Хотя она до этого успела неплохо прочистить мне мозги и рассказать искаженную правду или откровенную ложь. И когда мы с парнями разругались, я еще больше усугубил отношения с ними, обвинив во всем том, что узнал от Бланки.

— Вот наглая девчонка! — возмущается Хелен. — Явно все продумала!

— Теперь я знаю, что она – наглая обманщица.

— И что ты будешь с ней делать?

— Не знаю. Потом решу. Сейчас она меня не волнует.

— И ты говоришь, что ваша ссора прекратилась, когда Эдвард увидел Уэйнрайта?

— Да. Парни немного понаблюдали за Уэйнрайтом, а потом мы все отправились следить за ним.

— Я так понимаю, он решил воспользоваться шансом покончить с ним… — с грустью во взгляде тихо предполагает Ракель.

— Эдвард не мог не воспользоваться шансом отправить этого типа за решетку. А Терренс и Питер не ушли, сколько бы этот парень ни умолял их сделать это. Сначала он говорил, что хочет просто проследить за Уэйнрайтом, но в итоге пробрался в убежище этого отморозка.

— Кстати, ты сказал, что считал Уэйнрайта знакомым, — задумчиво говорит Хелен.

— Да. Когда я увидел этого типа, то сразу почувствовал, что от него веет какой-то угрозой, и начал чего-то бояться. Дело не в том, что Уэйнрайт выглядит страшнее орангутанга… А в том, что он казался опасным … Как будто… Как будто меня что-то с ним связывает.

— А тебя и правда что-то с ним связывает? — слегка хмурится Ракель.

— Связывает. И мою сестру тоже…

— Сестра ? У тебя есть сестра?

— Да… У меня есть младшая сестренка.

— Ты никогда не говорил про нее! — восклицает Хелен. — Откуда она взялась?

— Моя сестра пропала несколько лет назад, а полиция так и не смогла найти ее. И я все это время думал, что она мертва . Думал, что у меня нет ни родителей, ни сестры. И… Я долгие годы жил с этой мыслью…

— Мы не слышали даже намека на то, что у тебя есть брат или сестра, — отмечает Ракель.

— Я не хотел об этом говорить… Разговор о ней был слишком тяжелым для меня и причинял боль. Мне было больно вспоминать прошлое.

— Но как она связалась с Уэйнрайтом? — удивляется Хелен. — Как так получилось, что этот тип насиловал ее?

— Дело в том, что после смерти отца моя сестра связалась с наркотиками. А после смерти матери стала полностью зависимой от них. И оказалось, что она покупала их у Уэйнрайта, который и сам регулярно употреблял всякую дрянь…

Даниэль начинает подробно рассказывать Ракель и Хелен о том, как Кэссиди связалась с наркотиками, что с ней делал Юджин, каким образом издевался над бедной девочкой, как она страдала и почему ее привезли сюда вместе с Терренсом и Уэйнрайтом. Перкинс также рассказывает им о том, что произошло в тот день, когда все узнали о его амнезии. Девушки начинают искренне сочувствовать мужчине и его сестре, хотя и приходят в ужас после всего, что им пришлось узнать.

***

Тем временем Эдвард находится на третьем этаже и с волнением ожидает новостей о Терренсе. Как бы друзья ни просили его перестать винить себя в произошедшем, он все равно продолжает считать себя виновником всех бед. Даже несмотря на то, что его брат сделал это по своему желанию. Его мучает совесть. Он боится смотреть в глаза своему брату, своим друзьям, своей невесте, своим родителям… Боится, что все от него отвернутся. Боится остаться совсем один.

Глаза Эдварда нервно бегают из стороны в сторону, пока он сидит на железном стуле, согнувшись пополам, оперевшись локтями о колени и время от времени оттягивая рукава своей старой, порванной и потрепанной джинсовки или просто перебирая пальцы. Каждая мышца буквально трясется от напряжения, а в голову лезут только плохие мысли. Ему все равно на сильную боль во всем теле и синяки. Лишь иногда он может бросить несчастный, усталый взгляд на врачей, которые спешно идут по своим делам, надеясь, что кто-то из них принесет ему какие-то новости о Терренсе.

Мужчина не замечает, как в какой-то момент на третий этаж поднимается довольно взволнованная Наталия. Девушка осматривается вокруг себя округленными, напуганными глазами, постукивая невысокими каблуками по плитке. Она проходит по коридору немного дальше, поворачивает налево и доходит до тихого и уединенного места, где сейчас и находится Эдвард, в этот момент закрывший лицо руками. Придя в ужас от того, как он выглядит, Наталия решительно направляется к нему. Правда мужчина никак не это реагирует, будучи погруженным в свои мрачные мысли. Только лишь тихий, дрожащий голос девушки выводит его из транса:

— Эдвард…

Эдвард переводит взгляд на Наталию, округляет глаза и чувствует, как его сердце на мгновение замирает.

— Наталия… — произносит Эдвард.

Эдвард встает с неудобного железного стула, подходит к Наталии и крепко обнимает ее, обвив руками талию девушки и положив ладони ей на спину. Пока та сразу же обвивает руками его шею и утыкается в нее лицом. Как только мужчина обнимает свою любимую и чувствует ее присутствие и запах, то медленно выдыхает и, улыбнувшись немного шире, перекладывает одну руку ей на голову, которую начинает гладить. Тем более, его невеста все-таки дает волю эмоциям и начинает тихонько плакать, обнимая этого человека так, будто она не хочет его отпускать, и положив голову ему на плечо.

Эдвард так счастлив наконец-то обнять свою любимую Наталию, рядом с которой ему становится немного легче. Он всегда успокаивается, когда копается в мягких золотистых волосах любимой девушки, как можно крепче прижимает ее к себе, нежно гладит по голове и чувствует запах той, ради которой пойдет хоть в огонь и воду. Наталия буквально прыгает от счастья, видя своего мужчину живым. Девушка жмется к нему словно маленький щенок или котенок к маме. Она безутешно плачет и утыкается носом в плечо измученного и взволнованного жениха, хотя и сама старается помочь ему успокоиться и поверить, что его борьба окончена.

Влюбленным кажется, что проходит будто целая вечность с тех пор, как они обняли друг друга в надежде найти утешение. А в какой-то момент Наталия нарушает тишину, пока ее рука обвита вокруг шеи Эдварда, одна из ладоней придерживает его заднюю часть, а другая нежно скользит по его спине, а голова лежит у него на плече:

— С тобой все в порядке?

— Теперь да , — тихо отвечает Эдвард, мягко погладив Наталию по голове, а потом обвив рукой ее шею, пока он ладонью другой водит ее по спине, крепко прижимается к ней всем телом и целует в макушку.

— Я так боялась за тебя, — дрожащим голосом признается Наталия. — Думала, что мы больше не увидимся.

— Я тоже, любовь моя. Тоже страшно боялся, что больше не увижу тебя.

Наталия мягко целует Эдварда в щеку, отстраняется от него, тихо шмыгает носом и мокрыми глазами изучает его лицо, приложив руки к мужской груди и чувствуя его частое сердцебиение и тяжелое дыхание, пока тот смотрит на девушку и вымученно, но искренне улыбается.

— Мне было так страшно, — со слезами признается Наталия. — Этот тип мог убить тебя!

— Я знаю, — тихо с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Уэйнрайт мог убить меня много раз.

— Почему ты пошел туда? Почему, милый? Ты же знал , что это опасно!

— Я делал все это ради тебя. Чтобы защитить от этого подонка.

— Но ты мог умереть ! — Наталия издает пару всхлипов и качает головой. — Я могла остаться одна!

— Знаю, но я живой . Вот он я! Стою перед тобой!

— Эдвард…

— Все хорошо, радость моя. — Эдвард обеими руками крепко обнимает Наталию, мило целует в висок, нежно гладит плачущую и дрожащую девушку по щеке и вытирает с нее слезы, все еще держа ее в объятиях, пока та продолжать прижимать руки к его груди. — Не плачь.

Наталия ничего не говорит и несколько секунд просто тихонько плачет. А потом она мокрыми глазами смотрит на Эдварда и смещает руки так, что у него открывается часть ключицы, покрытая синяками.

— О, боже… — широко распахивает глаза Наталия и нежно проводит ладонью по ключице Эдварда. — Какие синяки…

— Скоро все пройдет, — мягко обещает Эдвард.

— Да ты весь в синяках! На тебе практически нет живого места! Да у тебя должно все болеть!

— Есть такое. Но ничего, мне не привыкать.

— Любимый… — Наталия нежно гладит Эдварда по обеим щекам, не отводя взгляда от его лица, на котором много мелких ран и синяков, и издает пару всхлипов. — Боже, что с тобой сделал этот сумасшедший… У меня нет слов!

— Не переживай, Наталия, прошу тебя, — мягко просит Эдвард, грустным взглядом смотря на Наталию, и целует ее в висок, пока он придерживает за затылок. — Со мной все хорошо.

— Если бы я знала, что произойдет что-то подобное, то ни за что не позволила бы тебе идти на такой безумный поступок. Никогда ! Я не хочу быть защищенной такой высокой ценой!

Наталия склоняет голову и прикрывает нижнюю часть лица рукой, продолжая тихо, но безутешно плакать и сильно дрожать от ужаса. Эдвард снова обнимает девушку и крепко прижимает к себе, начав нежно гладить ее по голове или перебирать мягкие волосы и обвив свободной рукой женскую поясницу. Пока она сама с чувством тепла, что исходит от тела мужчины, прячет лицо у него в груди, перестав себя сдерживать, когда их взгляды встретились.

— Пожалуйста, милая, успокойся, — шепотом просит Эдвард. — Я живой и со мной все хорошо. Теперь все кончено. И надеюсь, что навсегда.

— Я верю, любимый, верю… — немного дрожащим голосом отвечает Наталия и тихо шмыгает носом. — Мне просто тяжело… Очень тяжело…

— Теперь тебе нечего беспокоиться. Ты в безопасности.

— Я не верю… Не верю, что и правда обнимаю тебя…

— Я тоже не верю, что ты со мной. — Эдвард нежно гладит Наталию по щеке и целует ее в макушку. — Любимая… Ты здесь… Со мной…

Наталия ничего не говорит и продолжает крепко обнимать Эдварда, сначала поглаживая его по спине, а потом от волнения несильно сжимает мужскую джинсовку в руках и утыкаясь носом в его плечо. Мужчина же крепко прижимает к груди свою хрупкую, ранимую девочку, мужественно находя в себе силы держаться. Он чувствует, как ему становится легче дышать, пока женские тонкие пальцы бродят по его всклокоченным, но все еще мягким волосам, а ее горячее дыхание приятно обжигает кожу на шее. В какой-то момент Эдвард задирает голову к верху и медленно, с дрожью выдыхает, держа руку обвитой вокруг ее шеи и придерживая за затылок, пока та все еще безутешно плачет и прижимает сжатые в кулаки руки к крепкой мужской груди. Впрочем, это не мешает ей помнить о том, что мужчине также нужна поддержка. Она позволяет ему обнимать себя столько, сколько ему это нужно для того, чтобы быть в состоянии выдержать все происходящее.

Так продолжается еще несколько секунд, прежде чем оба немного успокаиваются. Наталия немного отстраняется от Эдварда, опускает мокрый и подавленный взгляд вниз и перекладывает руки на его плечи. А перед тем, как что-то сказать мужчина заботливо убирает с глаз девушки пару прядей и нежно проводит по щеке тыльной стороной ладони.

— Давай присядем, — предлагает Эдвард.