— О, а с чего вдруг тебя так беспокоит эта девчонка? — скрещивает руки на груди Питер. — Хочешь повыпендриваться и выглядеть героем в ее глазах?

— Кэссиди – моя младшая сестра , — уверенно признается Даниэль.

— Да? Тогда Терренс и Эдвард – мои братья! О, нет! Я – сын английской королевы!

— Я серьезно! Девочка, которую мы нашли, – моя сестра.

— Так, отлично! — с прищуренными глазами покачав головой, более низким голосом произносит Питер. — И почему же мы никогда не слышали о ней?

— Это долгая история. Но самое главное в ней то, что Уэйнрайт накачивает ее наркотиками и издевается над ней еще до восемнадцатилетия.

— Ну это мы и без тебя знаем!

— Хоть он и говорит, что Кэссиди сама согласилась на это, я ни за что в это не поверю. Моя сестра не могла по своей воле согласиться трахаться с ним!

— Конечно, не сама! Наталия как будто хотела, чтобы этот больной ублюдок раздел ее и оттрахал на глазах его обдолбанных дружков. Как будто хотела специально вывести Эдварда из себя.

— И если бы не он, то Рочестер ждала бы та же участь, какую постигла и мою сестру.

— А откуда мне знать, реально ли она твоя сестра?

— Знаю, я никогда не говорил это, но…

— Прости, Даниэль, но я не верю тебе, — покачав головой, сдержанно говорит Питер. — Ты окончательно запутался и уже не знаешь, что сказать. Или упорно твердишь, что мы с парнями и девчонками врем тебе.

— Знаю-знаю, я…

— Значит, мы устроили на тебя покушение? Это по нашей вине ты торчал в больнице с сотрясением мозга? Из-за нас ты ни хера не помнишь? И веришь лгунье, которую мы знать не знаем!

— Я могу все объяснить.

— Не надо мне ничего объяснять. Мне не нужны объяснения человека, который потерял мое доверие.

Питер уверенно разворачивается и уходит, но Даниэль тут же следует за ним.

— Послушай, Питер, я знаю, что вел себя безобразно и наговорил много лишнего, — пытается спокойно оправдаться Даниэль. — Мне правда очень жаль. Я не хотел, чтобы все так случилось.

— М-м-м, я ждал этого момента, — ехидно усмехается Питер. — Ждал, когда ты начнешь оправдываться за все свои ужасные поступки и словечки. Хотя можешь не стараться – я все равно не поверю. Как и МакКлайфы.

— Ладно, обсудим это потом. Сейчас самое главное – найти братьев МакКлайф и забрать с собой Кэссиди. Ей срочно надо в больницу!

— Да ладно? Неужели? А я и не знал!

— Слушай, блондин, прекрати выпендриваться! Неужели ты не видишь, что Кэссиди плоха и может запросто умереть! Я не намерен снова потерять свою сестру! Этот ублюдок Уэйнрайт и так испортил ей жизнь! Ей полжизни придется приходить в себя после всего, что она пережила!

— Ха! — Питер резко останавливается и подлетает к Даниэлю, презрительно смотря на него. — Ты же сказал, что она не твоя сестра!

— Я не помнил ее. То есть… Я понимал , что эта девочка мне знакома. Но не мог вспомнить, где и как.

— Берешь свои слова обратно? Настолько сильно поджал хвостик, что готов на все?

— Я врал , — спокойно произносит Даниэль. — Врал насчет всего.

— М-м-м, теперь уже ты врешь! Так кто же все-таки врет?

— Уж точно не вы с парнями и девчонками.

— Вот как! Теперь ты вычеркнул нас из списков предателей? Или это временная мера? Ради того, чтобы мы отвели тебя домой? Не бросили здесь подыхать?

— Да нет же! Я все прекрасно помню и знаю, кто есть кто!

— Нет, Перкинс, ты ничего не знаешь. У тебя просто крыша поехала от страха! Вон какой бледный стоишь! Это все от страха! Стоило Уэйнрайту прижать тебя к стенке, как вся твоя крутость куда-то пропала.

— Ты можешь выслушать меня и дать мне наконец все объяснить?

— Мне не нужны твои объяснения.

— Я не хотел никого обижать.

— Но ты разозлил ! — со скрещенными на груди руками срывается на крик Питер. — Разозлил и сильно разочаровал! Конечно, я знаю, что у тебя далеко не идеальный характер. Но в этот раз ты перешел все границы. Таких заявлений я еще от тебя не слышал. И то, что ты смеялся над неудачами в моей личной жизни и ставил под сомнение мою ориентацию, – еще цветочки.

— Я и сам не ожидал от себя такого.

— Только не надо давить на жалость. Со мной этот фокус не пройдет. Как и всеми остальными.

— Послушай, Питер, я прекрасно понимаю, что ты, мужики и девушки злитесь на меня из-за моей тупости.

— Надо же! — с хитрой улыбкой уверенно кивает Питер. — Неужели ты наконец-то выучил мое имя? Запомнил, что меня зовут Питер ! А не Педро!

— Да, я обвинял вас всех во лжи… Повел себя отвратительно… Но воспоминания наконец-то вернулись ко мне, и теперь я знаю, что именно вы говорили мне правду.

— Ах, теперь мы говорим правду!

— Вы все имеете право ненавидеть меня. Особенно вы с парнями. Ибо вам пришлось вытерпеть намного больше дерьма. Особенно ты. Ведь я спустил на тебя всех собак и винит хер знает в чем. Хотя ты ни в чем не виноват.

— Да нет же, я ведь реально покушался на тебя и организовал то нападение, — иронично отвечает Питер.

— Питер…

— Ты хотел, чтобы я признался! Вот я и признаюсь! Я до смерти хотел сжить тебя со свету. Только потому, что ты никогда мне не нравился. Я слишком многое вытерпел от тебя. И в какой-то момент мое терпение лопнуло. Я решил убрать тебя с дороги и подговорил Терренса и Эдварда помочь мне.

— На меня напал Уэйнрайт. И он же толкнул меня на дорогу, по которой проезжала машина. Которая меня и сбила…

— А мне-то что? Это уже твои проблемы!

— Слушай, я признаю, что был неправ и наговорил много лишнего. Я вел себя как полный дебил.

— Радует, что ты признаешь отсутствие мозгов.

— Ты прав… — Даниэль резко расслабляет плечи и на пару секунд бросает взгляд вниз. — Моя тупость не знает границ. Мне стыдно из-за всего, что произошло… Ладно бы просто оскорблял, но я ведь еще и драться полез…

— Ага, а еще желал нам троим сдохнуть . Хотел, чтобы девчонки бросили нас. Грозил едва ли не тюрьму посадить!

— Знаю… — Даниэль на пару секунд прикладывает руки ко лбу. — Мне правда очень жаль…

— Не буду скрывать – я хотел и до сих пор хочу хорошенько набить твою физиономию.

— Твое право. Вы все имейте его. И это было бы справедливо .

— Как красиво ты сейчас заговорил… Я прямо-таки заслушался … Вот-вот развешу уши и поверю тому, кто вряд ли сумеет вернуть доверие тех, кого он фактически предал.

— Знаю, что мне придется приложить много усилий, чтобы заслужить прощение. Я должен был благодарить вас за то, что вы пытались помочь мне. Но вместо этого облил вас всех грязью и повел себя как больной псих.

— Поэтому мы все послали тебя к черту. Чтобы ты сам разбирался со всем этим дерьмом. Нам уже по хер, куда ты влип, кто тебя обманывает, и что с тобой происходит.

— Это все Бланка… — качает головой Даниэль. — Эта лгунья настраивала меня против вас, а я слепо верил ей и думал, что она говорит мне правду.

— О да, ты стал подкаблучником этой иностранки, которую мы и знать не знаем! Делаешь все, что она тебе говорит. Вряд ли бы ты сам додумался до того, что заявил нам всем.

— Я и думать не думал об этом. Это Бланка настроила меня против вас.

— Да уж… — резко выдыхает Питер. — Эта мадам постаралась на славу! Такого наговорила, что ты был готов нам глотку перегрызть.

— Эта стерва очень грамотно воспользовалась ситуацией и знала , что ответить на любой мой вопрос. Как будто заранее все спланировала… Моя амнезия явно была выгодна для нее.

— А ты, безмозглый мудак, стал пешкой в ее руках. Бланка делает с тобой что хочет, а ты даже этого не замечаешь.

— Теперь не будет! — уверенно заявляет Даниэль.

— Да конечно! Ты тут же побежишь к ней, стоит ей поманить тебя пальчиком. А стоит Бланке отдать команду « Фас! », так ты тут же набросишься на нас. Возьмешься за оружие и поубиваешь нас на хер!

— Теперь она не сможет мной командовать. Я все выскажу этой наглой обманщице и пошлю ее к чертовой матери!

— Ой ладно, ты сейчас так говоришь из-за страха сдохнуть. Стоит нам выбраться отсюда, как ты снова будешь грозиться грохнуть нас и посадить за решетку, если мы еще раз приблизимся к тебе или твоей ненаглядной Бланке.

— Я знаю, что не должен был доверять ей. У меня никогда не было чувства, что она знакома мне. В отличие от вас с ребятами. Все это время именно вы казались мне знакомыми, а не та девчонка. Поначалу я еще как-то доверял вам, потому что чувствовал себя хорошо рядом с вами, но… В какой-то момент перестал…

— И ты нагло врал, утверждая, что не знаешь нас. А потом тут же говорил то, что противоречило этому.

— Признаю…

— Тогда зачем врал нам и сам себе противоречил?

— Я испугался .

— Чего? Неодобрения своей королевы Бланки?

— Нет, дело не в этом… Я…

— Ты поступил омерзительно , Даниэль! — сухо перебивает Питер. — Как можно было быть таким лошарой из-за какой-то девчонки, которая неизвестно как узнала о том, что с тобой произошло, и начала играть с тобой как ей вздумается? И какого черта ты сразу не рассказал про нее?

— Я рассказал про нее девчонкам, когда однажды пришел к Терренсу домой. Они ответили, что не знают никакой Бланки, но я не принял во внимание их слова. А позже решил, что Хелен, Ракель и Наталия врали мне.

— Мы никогда не врали тебе! И нам жутко обидно от того, что один дебил не верил, когда мы говорили ему правду!

— Да, я знаю…

— Мы столько времени потратили на то, чтобы помочь тебе все вспомнить. И как ты нас отблагодарил? Наорал на нас, обвинил во лжи и предательстве, угрожал посадить за решетку или вообще грохнуть и пожелал сдохнуть!

— Я понимаю…

— Да лучше бы мы послали тебя на хер и занимались своими делами! Встречались с друзьями, ходили на свидания, готовились к свадьбе Эдварда и Наталии и Терренса и Ракель…

— Пожалуйста, не надо думать, что я не ценю ваши усилия. Я правда благодарен за всю вашу помощь.

— Если бы ты не подошел ко мне и парням, то никто из нас даже не посмотрел бы в твою сторону. Ты послал нас на хер – мы сделали то же самое! Все! Живи как хочешь! Нам плевать на тебя и твою чертову Бланку!

— Да, я понимаю… Понимаю … — Даниэль скрещивает руки на груди и на секунду бросает в сторону. — Понимаю, что после такого я не скоро смогу вернуть доверие друзей. Может, вы трое и ваши девушки вообще не хотите общаться со мной.

— Ха, даже не надейся, что мы все забудем и продолжим общаться с тобой так, будто ничего не случилось! — ехидно ухмыляется Питер. — Можно многое простить и забыть, но на этот раз ты перешел все границы!

— Не беспокойся, я все пойму. Но знай, что сейчас вы с парнями можете рассчитывать на меня. Я помогу вам разобраться с Уэйнрайтом. Даже если мне придется бороться с ним в одиночку, я все равно не останусь в стороне.

— Спасибо, как-нибудь обойдемся!

— Я не намерен уходить отсюда и не высказать этому ублюдку все, что думаю о нем. Этот сукин сын ответит за то, что он едва не лишил меня сестры.

— Только потому, что Уэйнрайт заявил, что он прислал то сообщение, которое якобы написали мы с МакКлайфами?

— Не только.

— Ты еще скажи, что встречался с ним.

— Встречался . Я встретил его в тот день, когда меня сбила машина.

— Да ладно? — слегка хмурится Питер.

— Это правда. Я шел себе спокойно, а потом этот отморозок вылез откуда ни возьмись.

— И что ему от тебя нужно?

— Он угрожал мне. — Даниэль разворачивается лицом к Питеру. — Мы какое-то время боролись… Уэйнрайт пытался убить меня и угрожал ножом… Которым порезал мне руку…

— А откуда он знал, что ему надо было искать тебя?

— Он запомнил нас с тобой еще во время суда над ним, Майклом и всей их шайкой. Уэйнрайт много говорил о желании уничтожить нас с тобой, Эдвардом и Терренсом, снова отыскать Наталию и изнасиловать ее. Сделать то же самое и с Ракель, Анной и Хелен. А потом речь зашла о намерении накачать их наркотой. Также этот ублюдок упомянул Кэссиди.

— И откуда он узнал, что ты – ее брат?

— Уэйнрайт сказал, что понял это еще во время суда. Мол, он видел мою фотку в телефоне Кэссиди и запомнил меня. Вот и узнал, что я – тот самый Даниэль.

— В любом случае она не сама с ним связалась.

— Нет, все как раз наоборот! Кэссиди долгое время покупала у него наркотики на свои деньги. А когда она перестала быть способной платить, то какое-то время брала наркоту в долг. Но чуть позже Уэйнрайт сказал, что простит ей все долги, если она согласиться стать его… Рабыней … Не убираться, стирать и готовить… А ублажать его… Позволять ему трахать ее столько, сколько он хочет.

— Ну да, и эта девчонка согласилась!

— Согласилась . Я не уверен, что добровольно, но Кэссиди пошла на это. И когда она сопротивляется, то он накачивает ее какой-то наркотой или снотворным и делает с ней все, что хочет.

— Если это правда, то дела плохи.

— Дела просто ужасны ! Я могу запросто заявить на этого ублюдка в полицию и предъявить обвинения в изнасиловании моей несовершеннолетней сестры. И я это сделаю ! Пусть эту тварь посадят на долгие годы! Он обязан ответить за то, что сделал с Кэссиди, и что мог сделать с Наталией.

— Постой, значит, ты уже давно знаешь о побеге Уэйнрайта из тюрьмы? — слегка хмурится Питер. — Мы все узнали об этом совсем недавно, хотя знаем, что с того момента прошло чуть больше месяца.

— С нашего последнего концерта прошло много времени. Вот я и узнал об этом спустя два дня после него.

— О, твою мать…

— Когда суд дал Уэйнрайту срок, Кэссиди сбежала из того места, где он скрывал ее. Но стоило этому ублюдку свалить из тюрьмы, как эта паскуда снова нашла ее и спрятала в этом доме.

— Это могла быть не первая его попытка сбежать.

— Она и не была первой. Уэйнрайт сказал, что несколько раз пытался сбежать, но его всегда ловили. Однако в тот раз он все тщательно продумал. Спер пистолет, выстрелил в сотрудника тюрьмы и сбежал.

— Мы так и думали…

— И он сказал мне то же, что и вам всем: даже если мы выплатим все долги Кэссиди, она не станет свободной. Уэйнрайт не отпустит мою сестру и продолжит дальше издеваться над ней. Хочет устроить у себя что-то вроде гарема, найдя всех наших девчонок, накачав всякой дрянью, раздев и начав трахать.

— Мы и так знаем, что Наталии крупно повезло, что Эдвард защитил ее, — задумчиво говорит Питер. — А иначе бы с ней произошло то же, что и с Кэссиди.

— Эта сука больная ! Он реально помешан на молодых и красивых девушек! Готов трахать любую, что встанет у него на пути! Все это идет из детства! Он сам сказал, как его папаша без спроса трахал мамашу, а пятеро детей были свидетелями их игр. И он открыто заявляет, что его не волнует статус отношений девчонки. Ему по хер на ее желания! По хер, что она может испытывать боль! Главное, чтобы он кончил!

— Этого не будет! Мы с Эдвардом и Терренсом уже приняли все меры, чтобы защитить девчонок.

— Боюсь, это не поможет. Девчонки будут спасены от него только лишь в том случае, если полиция арестует его, или он сдохнет. Больше другого пути нет.

— Это нам и без тебя ясно. Ты не сделал гениальное открытие.

— Ты мне не веришь?

— Верил бы. Если бы был уверен в том, что ты вообще говоришь правду. Вдруг ты придумал половину всего, что сейчас наговорил, и хочешь запудрить мне мозги?

— Я ничего не придумываю!

— Да! И как ты меня убедишь в этом?

— Хотя бы этим. — Даниэль достает из внутреннего кармана порванной кожной куртки складной нож и показывает его Питеру. — Уэйнрайт угрожал мне этим ножом перед тем, как меня сбила машина.

— О, дерьмо! — округляет глаза Питер, резко выхватывает нож из рук Даниэля, рассматривает его и несколько раз складывает и раскладывает. — Это же точно такой же нож!

— Что? — слегка хмурится Даниэль. — В смысле?

— Мы с Хелен нашли точно такой же нож возле тебя в том месте, в котором ты лежал без сознания.

— Такой же? Прямо один в один?

— Именно! Правда там еще было черное кольцо…

— Кольцо?

— Да… Кажется, мужское…

— И где сейчас эти вещи?

— У меня дома.

— Черт, так получается, ты и правда был в том месте?

— С Хелен. Мы выгуливали Сэмми недалеко оттуда.

— О, черт! Но как вы там оказались? Это же было черт знает где!

— Сначала Сэмми принес твой бумажник с документами и деньгами, а потом привел меня и Хелен к тебе. Правда мы не сразу поняли, чего он от нас хотел, и думали, что пушистый просто бесится. Мы и предположить не могли, что ты окажешься неподалеку в ужасном состоянии. Думали, что ты просто потерял бумажник с правами, карточками, деньгами и прочими бумажками, и хотели отдать при встрече.

— Ясно… — Даниэль призадумывается на пару секунд и слегка хмурится. — Эй, ты говоришь, что точно такой же нож есть у тебя дома?

— Да, только на том была кровь. Твоя , скорее всего.

— Он порезал мне руку этим ножом. — Даниэль переводит взгляд на руку, которую порезал Юджин. — Было ужасно больно… Орал как резаный…

— Интересно… — слегка хмурится Питер, внимательно рассматривая нож. — Значит, у Уэйнрайта был еще один такой же нож?

— Сейчас это уже не так важно.

— Может быть…

Даниэль бросает взгляд в сторону, а Питер отдает ему нож, который тот прячет в карман, и скрещивает руки на груди.

— Хорошо, допустим, я в это поверю , — сухо говорит Питер. — Это звучит правдиво. Да и Уэйнрайт намекнул на то, что знал об этом.

— Я рассказал что мог, — пожимает плечами Даниэль.

— Но это не означает, что твой рассказ что-то поменяет. Нет гарантии, что ты снова не психанешь так, как пару часов назад и дня три-четыре назад.

— Твою мать, да я же уже все объяснил! Что тебе еще нужно?

— Ничего . Мне от тебя ничего не нужно. Ничего не нужно от человека, который буквально плюнул нам в лицо.

— Мне очень жаль, Питер, — с жалостью во взгляде оправдывается Даниэль. — Клянусь, я не хотел, чтобы все так случилось.

— И все? — ехидно усмехается Питер. — Это все, что ты хочешь сказать в свое оправдание?

— Пожалуйста, пойми меня. Смотреть на кого-то, когда у тебя амнезия, все равно что смотреть на кого-то, кто ты ни разу в жизни не встречал.

— Мы бы поняли тебя, если бы ты не закатил нам истерику и не обвинил нас черт знает в чем! Я и ребята все понимали! Мы все терпели! Знали, что будет непросто! Но мы точно не ожидали того, что ты с нами сделал.

— Я будто был канатом в руках друзей и руках Бланки. Все хотели перетянуть меня на свою сторону. Стоило небольшому перевесу случиться, то я поддавался течению и плыл по нему. Я как мелкий наивный мальчик верил всему, что мне говорили, и считал это правдой. Я даже не пытался докопаться до всего глубже. Мне было достаточно одних лишь слов… Лишь однажды я потребовал у Бланки доказательства. Но тогда я просто психанул из-за ее истерики.

— И что теперь? — удивляется Питер. — Пожалеть бедного мальчика Дэна, который стал подкаблучником какой-то Бланки и поверил, что реально как-то связан с ней?

— Блять, как я мог распознать ложь, если толком не понимал самого себя? Не знал, кто я такой! Сомневался в том, что живу в своей шкуре!

— Это уже твои проблемы.

— Но, Питер…

— Ты, дебил, Даниэль. Безмозглый дебил. Ребенка и то сложнее обмануть, чем тебя! Ибо у него побольше мозгов будет.

— Знаю, но…

— И это ты знаешь только о части своих проблем. Поверь мне, ты влип куда серьезнее. И ты вряд ли решишь все за один день. А может, вообще не решишь!

— Хорошо, что мне сделать? Чего ты хочешь от меня? Что я должен сделать для того, чтобы ты поверил мне?

— Я же сказал, что ничего ! — громко отрезает Питер. — И вообще – отвали от меня и проваливай отсюда! Я и так потратил на тебя кучу времени, которое могло бы потратить на помощь МакКлайфам. Которые находятся в большой беде.

Питер разворачивается и хочет быстрым шагом уйти, но Даниэль резко подхватывает под руку и разворачивает к себе лицом со словами:

— Послушай, Питер…

— Не трогай меня! — резко выпускает свою руку из хватки Даниэля Питер.

— Просто выслушай.

— Заткнись! Просто заткнись! Мне по хер, что ты хочешь сказать. Иди к своей Бланке и живи с ней как хочешь. А нас с парнями оставь в покое! Раз и навсегда! ПОНЯЛ МЕНЯ? НЕ СМЕЙ БОЛЬШЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К НАМ!

— Пока не расквитаюсь с этим ублюдком Уэйнрайтом и не заберу отсюда Кэссиди, я никуда не уйду отсюда, — уверенно заявляет Даниэль.

— О Кэссиди мы сами позаботимся. А ты вали отсюда, пока еще живой! Пока я со злости не закопал тебя здесь!

— Делайте что хотите… — резко выдыхает Даниэль. — Я готов заплатить за свою ошибку.

— А если уж так хочешь побыть героем – ладно, иди сражайся и убивай. Только не смей попадаться нам на глаза! И тем более просить нас о помощи! Выкручивайся как хочешь и не рассчитывай на нас.

— Но…

— Все, отвали! Я пошел искать Терренса и Эдварда. А ты добирайся домой сам. Мы не намерены лицезреть твою рожу еще пару часов.

Питер резко разворачивается и быстрым шагом направляется по прямой по коридору, но Даниэль тут же начинает следовать за ним, очень уж не желая навсегда терять то, что много для него значит.

— Чувак… — с грустью во взгляде произносит Даниэль. — Чувак, давай поговорим. Я все тебе объясню!

— Пошел на хер, козел! — грубо бросает Питер. — И хватит уже шастать за мной!

— Слушай, мне реально очень жаль, что все так случилось. Знаю, что мне, возможно, еще не скоро простят мою выходку… Но я не хочу терять своих друзей из-за тупости и наивности.

— Ты уже потерял их! Раз и навсегда!

— Нет, я с этим не смирюсь!

— Твои проблемы. Пусть Бланка заменит тебе всех тех, кого ты безжалостно вычеркнул из своей жизни.

— Я никого не вычеркивал! И не собираюсь!

— Оставь меня в покое, Перкинс! — грубым, низким голосом бросает Питер. — Проваливай отсюда, пока я не врезал тебе по роже или по яйцам!

— Нет! Я так это не оставлю и буду искать любые способы заслужить прощение.

— На меня не надейся! На братьев МакКлайф – тоже! А девчонки тем более не простят тебя, ибо они на нашей стороне. Так что можешь исчезнуть из нашей жизни. Никто не будет сожалеть!

— Отказаться от тех, кто стал моей второй семьей? Да лучше еще раз все забыть и пройти через все, что я прошел!

— Не смей называть нас своей семьей!

— Пожалуйста, брат…

— Я тебе НЕ БРАТ! — Питер резко останавливается и разворачивается лицом к Даниэлю, на которого уставляет свои налитые кровью, широко распахнутые глаза. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!

— Я не хотел этого, клянусь! Понятия не имею, о чем я думал, когда решил спустить на тебя всех собак!

— Ты сделал это ОСОЗНАННО ! ПО ПРИКАЗУ СВОЕЙ ЛЮБИМОЙ БЛАНКИ!

— Неправда! Она запудрила мне мозги и наговорила то, что заставило меня поверить именно ей!

— Объясняй это кому-то другому, а я устал тебя слушать!

— Но, Питер…

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

Только Питер замахивается, чтобы залупить Даниэлю сильную пощечину, как тот ловко уходит от удара, перехватив его руку, которую удерживает в паре метров от своего лица.

— Эй-эй-эй, не надо, Роуз, не надо! — громко тараторит Даниэль. — Успокойся! Успокойся, говорю!

— Пусти меня, сволочь! — пытается вырвать руку Питер. — Ты сейчас допрыгаешься! Пусти, блять! Глухой что ли? Или тупой? Клянусь, я убью тебя! УБЬЮ! СЛЫШИШЬ!

— Просто выслушай меня, а потом иди куда хочешь! Я не стану удерживать!

— Мне плевать на то, что ты хочешь сказать!

— Тебе придется. И ты меня, блять, выслушаешь ! — Даниэль резко выпускает руку Питера и отталкивает его от себя, пока тот слишком часто дышит и крепко сжимает руки в кулаки. — Мне очень жаль! Я бы никогда не сделал всего того, что сделал, если бы все помнил. Если бы все-таки прислушался к своим ощущением и доверился не Бланке, а вам с ребятами.

— Ты всегда был тупым бараном – вот и не изменился даже после потери памяти. Которая только больше усугубила ситуацию.

— Пожалуйста, не думай, что я – неблагодарный ублюдок, который даже и « спасибо » не скажет за то, что друзья пытались ему помочь. Я правда благодарен вам всем за то, что вы не бросали меня, даже когда я спрашивал, кто вы такие.

— Ты сам признался в том, кто ты есть.

— Но я хочу это исправить .

— Поздно, Перкинс. — Питер разворачивается спиной к Даниэлю и отходит в сторону, скрестив руки на груди. — Я не хочу ничего исправлять.

— Неужели ты так легко забудешь все годы, что мы дружим? — Даниэль качает головой с широко распахнутыми глазами. — Чувак, мы же тысячу лет знаем друг друга и прошли вместе через многое!

— Ты слишком поздно об этом вспомнил. А я слишком плохо тебя знал. Не знал, что ты на самом деле самая настоящая паскуда. Точнее, не хотел замечать те первые звоночки, когда ты начал поливать меня грязью, прикрываясь желанием пошутить.

— Только не говори, что ты хочешь разорвать нашу дружбу.

— Я этого не хотел. Но после всех твоих поступков – у меня нет выбора.

— Нет, Пит… — с жалостью во взгляде качает головой Даниэль и подходит чуть ближе к Питеру, стоящему к нему спиной. — Прошу, не отворачивайся от меня… Ты мне как брат, которого я не хочу потерять. У меня в жизни не было лучшего друга, чем ты! И вряд ли будет!

— Ох, какие мы стали сентиментальные… — с ехидной ухмылкой закатывает глаза Питер. — Надо поискать платочек у себя в кармане. А то плакать сейчас начну.

— Может, я знал и дружил со многими людьми. Но большая часть предавала меня или просто прекращала общаться со мной. Многие врали мне и подставляли… А порой я мог и сам перестать общаться с ними. Но только не ты. Ты никогда не предавал меня. Никогда не врал. И всегда был готов помочь в трудной ситуации.

Питер молча качает головой, держа руки скрещенными на груди и даже не думая поворачиваться к Даниэлю лицом.

— Я все прекрасно понимаю, — спокойно добавляет Даниэль. — Признаю свои ошибки и сожалею о них. И я не хочу, чтобы все это стало причиной прекращения нашей дружбы. Хотя бы дай знать, что у меня шанс сохранить ее.

— А откуда мне знать, что ты реально все помнишь и не врешь? — низким голосом спрашивает Питер.

— Ладно! А если я скажу то, чего не мог знать при амнезии? Задай мне любой вопрос, и я на него отвечу!

— Ну говори! Удиви меня!

— Ладно! Вот, к примеру, я бы точно не знал, что на прослушивании в группу Альберта ты смог начать играть лишь со второго раза, потому что ужасно нервничал и не был уверен в своей игре. Да и когда всем желающим попасть в группу пришлось играть в группах из нескольких людей, ты тоже не сразу собрался.

— Ну и кто же заставил меня собраться?

— Я! Именно я помог тебе! Хотя ты не очень стремился к общению со мной. Да и с другими не особо разговаривал. Но ты все равно справился и отлично сыграл с теми, кого для нас выбрали. И каков результат? Меня и тебя взяли в группу, а тех двух парней, что играли с нами – нет!

— И кто это знает?

— Только мы с тобой. Мы никогда не говорили Эдварду и Терренсу о таких вещах.

— И под каким номером я выступал? — Питер резко разворачивается и подходит к Даниэлю, уставив на него свой уверенный взгляд.

— Тринадцатым . Многие ребята тогда хихикали и шептались, что тринадцатому номеру не повезет. Но ты сумел заставить их заткнуться вопреки мнению, что тридцать – несчастливое число.

— Ладно… — задумчиво произносит Питер. — А теперь рассказывай все, что знаешь о моих шрамах на руках.

— После того, как ты попытался покончить с собой, у тебя на левой руке остался шрам из-за слишком глубокого пореза. — Даниэль бросает короткий взгляд на левую руку Питера. — Сейчас его не видно, но он до сих пор не зажил. И поэтому ты думал сделать на этом месте татуировку.

— Неплохо. — Питер бросает короткий взгляд на свои браслеты. — А теперь история одного из браслетов на моей руке. Откуда он у меня?

— Тот серебристый … — Даниэль смотрит уже на серебристый браслет Питера. — Мы с друзьями подарили его тебе на день рождения. На нем есть небольшое пожелание, которое ты должен прочитать, если чувствуешь, что сдаешься или находишься на грани. Таковы были наши слова, когда мы подарили его.

— И что это за слова?

— Что бы ни случилось, оставайся таким же добрым, веселым, преданным, сильным, смелым, улыбчивым и уверенным, какой ты и сейчас. Вроде фраза не несет в себе чего-то особенного, но мы с друзьями подумали, что это будет помогать тебе в трудные моменты.

— И кому какое слово принадлежит?

— Мое слово – « веселый ». Я выбрал его, потому что хочу, чтобы ты был по-настоящему веселым, а не притворялся таким. Слово Терренса – « преданный ». Эдвард выбрал слово « уверенный ». Хелен – « смелый », Анна – « улыбчивый », Ракель – « сильный », а Наталия – « добрый ».

— Все верно… — кивает Питер. — А теперь вопрос посложнее: назови имена двух моих соседок, с которыми я постоянно собачусь.

— Марта и Хиллари. Марта Шеппард… Хиллари Уолкер…

— А та, с которой хорошо общаюсь?

— Кларисса. Кларисса Ларсон.

— За что Эдварда едва не посадили в тюрьму?

— За убийство друга его отца – Николаса Картера.

— Имя мужика, который виновен в смерти родителей Ракель и едва не прикончил ее и Терренса?

— Саймон Рингер.

— Имя главного сообщника Майкла МакКлайфа?

— Эрик Браун. — Даниэль резко встряхивает головой и удивленно уставляется на Питера. — Черт, чувак, что за допрос?

— Имя девчонки, которая пела в группе Альберта и вела себя как королева?

— Все, хватит ! — резко отрезает Даниэль. — Довольно! Ты что, решил до вечера задавать мне все эти вопросы?

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Даниэль и Питер напряженно смотрят друг на друга, но потом последний прерывает ее:

— Ладно, будем считать, что тест пройден.

— Амнезии больше нет, — уверенно говорит Даниэль. — Я наконец-то стал собой ! Тем, кем всегда был! И больше не чувствую так, словно живу чужой жизнью.

— Жаль, что это случилось так поздно. Когда ты уже настроил всех против себя.

— Я бы никогда не сделал что-то подобное, зная, кто мои друзья, и кто говорит правду.

— Но ты сделал это, даже если прекрасно чувствовал, что мы тебе знакомы, а Бланка – нет.

— Знаю…

Питер ничего не говорит и на пару секунд отводит взгляд в сторону, пока Даниэль с жалостью в глазах смотрит на него.

— Пожалуйста, Питер… — тихо произносит Даниэль. — Прости меня … Прости, что поверил во все это дерьмо и наговорил много лишнего… Я не хотел, чтобы все закончилось таким образом. Не надо прощать меня сейчас, если ты не можешь. Но… Но хотя бы дай знать, что у меня есть шанс. Есть шанс, что я по-прежнему смогу называть тебя своим другом и рассчитывать на твою поддержку и помощь.

Есть что-то такое, что заставляет Питера начать менять свое мнение относительно отношения к Даниэлю и призадуматься о том, не пожалеет ли он, если даст отказ сохранить их дружбу. Мужчина помнит все то хорошее, что этот человек для него сделал. В глубине души он признает, что хочет дать приятелю шанс, понимая, что не так-то просто вычеркнуть человека, с которым общался на протяжении многих лет.

А подождав несколько секунд и так и не получив ответа, Даниэль решает, что больше нет смысла продолжать этот разговор.

— Ладно… — напряженно произносит Даниэль и бросает взгляд в сторону. — Ты… Вроде бы хотел искать МакКлайфов… Иди… Я больше не буду тебя задерживать. А ребятам нужна твоя помощь.

Только Даниэль обходит Питера и собирается уйти отсюда, как блондин поворачивается к нему лицом и, опустив руки, спокойно произносит:

— Эй, подожди.

Даниэль разворачивается к Питеру лицом, а тот две-три секунды молчит перед тем, как кивнуть и спокойно сказать:

— Прости, что тоже вел себя как быдло. Возможно, где-то я и сам перегнул палку и в гневе наговорил много лишнего.

— Все было справедливо , — с легкой улыбкой отвечает Даниэль. — Я не могу никого осуждать за то, как вы со мной обращались.

— Надеюсь, в следующий раз ты будешь включать мозги.

— Буду лучше прислушиваться к своим ощущениям.

— Хорошо, — с едва заметной улыбкой кивает Питер.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, а затем Даниэль немного неуверенно протягивает Питеру руку и тихо произносит:

— Ну так, что? Мир?

— Да, — намного шире улыбается Питер. — Мир .

Питер и Даниэль жмут друг другу руки, улыбаясь все шире с каждой секундой. А через пару-тройку секунд молодые люди заключают друг друга в крепкие объятия, с облегченным выдохом и легкой улыбкой на лице обменявшись хлопком по спине.

— Рад, что ты все вспомнил, — с легкой улыбкой говорит Питер.

— И я рад снова стать собой, — тихо усмехается Даниэль.

В последний раз хлопнув друг друга по спине или плечу, Питер и Даниэль отстраняются друг от друга с легкими улыбками.

— Да, выглядишь ты не очень… — слегка хмурится Даниэль.

— Знаю, пришлось повозиться с этим кабаном, — резко выдыхает Питер. — Хотя ты и сам не лучше.

— Да уж… Этот ублюдок силен …

— Ох, ладно… — почесывая затылок, задумчиво говорит Питер. — Надо валить отсюда и найти Эдварда с Терренсом. Здесь опасно находиться, ибо Уэйнрайт может вернуться в любой момент.

— Кстати, а что он сделал с вами тремя после того, как Эдвард побежал за Уэйнрайтом, а Терренс рванул за ним?

— Скорее всего, запер их в разных комнатах. Но они свалили через разбитое окно. В двух комнатах творится полный бардак, а окна разбиты.

— Тебя тоже запер?

— Да. Я поджидал его в одной из комнат и со всей силы огрел бейсбольной битой по башке. Но он даже не моргнул.

— Меня он тоже запер… Затащил в какую-то комнату, отдубасил и запер дверь. Благо, что мне удалось выломать ее.

— Я тоже… Правда пришлось потрудиться, чтобы сломать эту гребаную дверь. — Питер массирует плечо, которое все еще побаливает после нескольких попыток открыть им дверь. — До сих пор плечо ноет…

— Да уж… А я-то думал, эти двери легко выломать…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Даниэль быстро осматривается по сторонам, проводя руками по взъерошенным волосам.

— Ох, ладно, мы что-то задержались здесь… — спокойно говорит Даниэль. — Надо валить. Раз Терренс и Эдвард свалили через окно, то они где-то на улице, и нам надо искать их там.

— Боюсь, нам придется еще долго искать их… — резко выдыхает Питер, проводя рукой по спутанным волосам. — Скорее всего парней уже давно нет где-то поблизости. Так же, как и этого отморозка.

— В любом случае далеко они не могли уйти. — Даниэль резко срывается с места и делает подзывающий жест. — Идем! Надо найти этих красавчиков, пока этот ублюдок не грохнул их. Давай-давай, Роуз, не спи!

Пока Даниэль убегает куда-то по небольшому коридору, Питер, слегка нахмурившись, сначала провожает его взглядом, но потом все же спешит догнать его. Через несколько секунд они оба оказываются в холле и осматриваются вокруг.

— Эй, а что на втором этаже? — спрашивает Даниэль.

— Только пыль и ненужный хлам, — качает головой Питер.

— Ничего интересного?

— Абсолютно!

С этими словами Питер подходит ко входной двери дома, пытается открыть ее и обнаруживает, что она заперта и не поддается ни тогда, когда он оттягивает ее от себя, ни тогда, когда тянет на себя.

— Блять, дверь заперта! — возмущается Питер, дергая дверной замок.

Даниэль подходит к двери, пытается открыть ее и тоже терпит неудачу.

— Черт, ни туда, ни сюда! — ругается Даниэль.

— Вот падла! — хлопает рукой по двери Питер. — Этот мудак еще и дом до кучи закрыл!

— Похоже, придется выламывать .

— Нет выбора. Но черт… — Питер тихонько стонет, массируя плечи и шею. — У меня уже плечи и ноги ноют после многократных ударов по двери… Чуть не отбил себе все, пока пытался выбраться оттуда.

— Выбить ее не получится , ибо она открывается « на себя ». Надо искать что-то, чтобы сломать замок.

— Тут полно всякого дерьма…

Питер подходит к одному из углов коридора и начинает осматривать весь хлам. А чуть позже он переводит взгляд на старый, хриплый шкаф, через который выглядывает маленький луч света.

— Эй, эй, смотри! — восклицает Питер и подходит к шкафу. — За этим шкафом есть окно!

— Окно? — удивляется Даниэль, подходит к шкафу и осматривает его, тоже увидев тот самый лучик света. — Точно! За ним окно!

— Можно отодвинуть шкаф, выбить окно и спокойно выбраться отсюда.

— Только если получится. — Даниэль безуспешно пытается сдвинуть шкаф с места. — Ох, блять… Тяжелый … Не сдвинешь с места…

Питер также пробует сдвинуть шкаф с места, но тоже не может это сделать.

— Может, вообще разломать его к чертовой матери? — предлагает Питер.

— Или попробовать сдвинуть его вместе? — выдвигает встречное предложение Даниэль.

— Идет! Бери с одной стороны, а я – с другой.

Даниэль хватается за один край шкафа, а Питер – за другой. После чего они несколько секунд мысленно настраиваются на то, чтобы хотя бы просто сдвинуть его с места.

— Готов? — спрашивает Даниэль.

— Да, — кивает Питер.

— Тогда вперед!

Питер и Даниэль пробуют вместе сдвинуть этот шкаф, прилагая как можно больше силы. И вскоре это приносит некоторые результаты, поскольку этот предмет немного смещается в сторону.