— Черт, заперто! — восклицает Эдвард и качает головой, начав довольно тяжело дышать. — Черт! Черт! Черт! Нет! Я не могу позволить этому больному ублюдку выиграть! Нет! Это несправедливо ! НЕСПРАВЕДЛИВО!

Эдвард руками бьет по двери несколько раз и соприкасается с ней лбом, начиная все больше нервничать от того, что ничего не может сделать для того, чтобы спасти себя и помочь Кэссиди.

— Ох, надеюсь, парни свалили отсюда… — выражает надежду Эдвард. — Я не хочу, чтобы они пострадали. Не хочу…

Эдвард уставляет мертвый взгляд на дверь, опираясь на нее локтем и приложив к ней ладонь.

— Лучше я буду страдать заслуженно, чем позволю им подвергать себя опасности. Я не могу позволить им быть втянутыми в это дело. Если эта падла хочет, то пусть он разбирается со мной. А тронет их хоть пальцем – разорву на части.

Эдвард снова соприкасается лбом с дверью на пару секунд, медленно поворачивается к ней сначала боком, а потом – спиной, запускает обе руки в волосы и быстро скатывается вниз, согнув ноги в коленях и спрятав в них лицо, пока его глаза все больше увлажняются из-за слез.

— Мне очень жаль, парни… — дрожащим, полным отчаяния голосом произносит Эдвард. — Простите меня за все … Не обижайтесь, если что-то было не так… Я нахожусь здесь заслуженно… Если вы сбежали отсюда, то, пожалуйста, больше не возвращайтесь сюда. Никогда . Здесь вы встретите свою верную гибель… Вы должны жить. Должны… Я не хочу, чтобы вы погибли…

От осознания безвыходности ситуации Эдвард все больше сдается. У него уже нет надежды на чудо и внезапное спасение. Он совсем один. И ему страшно. Нет, не быть одному. А умирать . Оставлять тех, кого он так любит. Знать, что кто-то будет лить слезы и скорбеть по нему, когда все узнают о его гибели. Думая об этом, мужчина чувствует, как больно сжимается его сердце. Как в груди что-то давит и не дает ему нормально дышать. Как на глаза наворачиваются слезы, которые он едва сдерживает. МакКлайф-младший закрывает лицо руками и пальцами больно оттягивает волосы, в какой-то момент все-таки дав волю эмоциям и позволив себе пустить слезу, пока никто этого не видит.

— Черт, я реально не смогу справиться с этим один, — тихим, низким голосом говорит Эдвард. — Да, я должен был заставить парней уйти отсюда… Но… С их помощью мне было намного легче противостоять этому больному ублюдку.

Эдвард бросает взгляд на свои руки, которые сильно трясутся от напряжения.

— Мне нужна чья-то помощь… — Эдвард тихо шмыгает носом, чувствуя себя словно маленький, беззащитный ребенок, который потерялся среди кучи незнакомых людей. — Я не хочу умирать… Блять… Я не хочу сдаваться! Мне страшно… Страшно быть здесь одному… Я хочу, чтобы кто-то был рядом…

Еще несколько секунд Эдвард оттягивает волосы и пустыми глазами рассматривает полы, довольно тяжело дыша. А потом он чувствует какое-то странное чувство в груди. Нет, не боль или чувство, что ему не хватает воздуха. Это что-то теплое и приятное . Дающее надежду, веру и энергию… Мужчина не сразу понимает, что во внутреннем кармане джинсовой куртки, расположенный как раз на груди, лежит позолоченный кулон Наталии. Его рука тянется к нему и достает оттуда из него немного грязное украшение с подвеской в форме буквы « N ». Эдвард несколько секунд рассматривает ее, пока она лежит у него на ладони, покрытой кровью, вертит ее в руках и проводит по ней кончиками пальцев. Он понимает, что Наталия была так или иначе права, когда говорила, что эта вещица заставляет ее чувствовать какие-то теплые и приятные чувства и внушал веру в лучшее. Ведь мужчина начинает чувствовать то же самое…

Эта вещица – точнее, мысли о ее владелице – придает Эдварду уверенность в том, что он не должен сдаваться. Ему стало стыдно, что он на секунду посмел усомниться в себе. Ведь эта девушка считает его смелым, заботливым и бесстрашным. Эдвард – ее герой! А герой не имеет права проиграть. Он должен бороться до тех пор, пока твердо стоит на ногах. Может, это всего лишь самовнушение, но мысли о Наталии заставляют МакКлайфа-младшего понять, что не может даже думать о проигрыше, пока у него есть причина жить и за что-то бороться.

— Нет, я не могу… — тихим, дрожащим голосом произносит Эдвард и качает головой. — Не могу … Не быть побежденным. Ради Наталии. Я не могу заставить ее считать меня слабаком. Не имею никакого права. Для нее я – герой . Смелый, уверенный в себе, бесстрашный и сильный мужчина. Я обещал , что буду сильным ради нее. И я буду…

Эдвард берет в ладонь подвеску с буквой « N », которая даже в темной комнате при пасмурной погоде переливается красивым блеском, когда он поворачивает ее в разные стороны.

— Я не сдамся, Наталия, ни за что, — с легкой улыбкой обещает Эдвард. — Клянусь жизнью… Сделаю все, чтобы выбраться отсюда и покончить с этой историей. Уэйнрайт не доберется до тебя… Из любой ситуации есть выход. Я не проиграл. Ведь я еще живой . Могу стоять на ногах. И я обязан бороться так, будто от этого зависит моя жизнь. Моя трусость ничем не может быть оправдана.

Эдвард шмыгает носом, набирает в легкие побольше воздуха и медленно выдыхает, не отрывая взгляда от кулона Наталии.

— Это не только ради тебя, любимая, — с учащенным дыханием говорит Эдвард и крепко сжимает кулон в руках. — Но еще и ради всех тех, кто мне близок… Я люблю всех этих людей. Они – самое дорогое, что у меня есть. Я могу потерять все и остаться в одних трусах. Но я не могу потерять семью, друзей и любимую девушку. А еще у меня есть группа… Группа, которую я не могу предать. Парни верят в меня, и я обязан оправдать их ожидания. Доказать, что они не зря дали мне шанс заниматься любимым делом. Все это – то, ради чего я должен бороться. Должен остановить Уэйнрайта. И спасти Кэссиди. Эта бедная девочка страдала намного больше, чем Наталия. Которую ждала бы та же участь, если бы я не защищал ее.

С тяжелым дыханием Эдвард на пару секунд прикрывает глаза и прикладывает кулон Наталии к груди, пока по его щекам медленно текут слезы.

— Соберись, Эдвард, ты сможешь сделать это, — решительно приказывает Эдвард. — Просто думай о тех, кто тебе близок. Думай о тех, для кого ты вовсе не облезлый бесполезный щенок, а смелый и уверенный в себе герой.

Эдвард резко выдыхает, прячет кулон во внутренний карман и быстро поднимается на ноги. Несколько секунд он осматривается вокруг, пытаясь придумать, как ему выбраться отсюда. И первое, что он придумывает, – это попробовать выломать дверь ногой. Мужчина со всей силы бьет ногой по дверному замку. Однако нескольких попыток так и не приносят МакКлайфу-младшему никакого результата.

— Черт, слишком крепкая дверь, да еще и открывается не от меня… — раздраженно говорит Эдвард, немного тяжело дыша. — Похоже, я не смогу сломать ее… Надо искать другой способ…

Эдвард осматривается вокруг себя и вскоре останавливает свой взгляд на очень старых шторах, закрывающие часть окна, что заставлено книжной полкой, которую он раньше не замечал. Мужчина пулей подлетает к ней, со всей силы толкает ее, валит на пол со всем содержимым и видит, что за ней находится окошко среднего размера.

— Да! — слегка улыбается Эдвард. — Окно! Я смогу выбраться через него!

Эдвард останавливает взгляд на большой, покрытой пылью и грязью вазе. Мужчина пробирается сквозь беспорядок, хватает ее и с прищуренными глазами бросает в окно, находясь на более-менее безопасном расстоянии. Стекло тут же трескается, а многочисленные кусочки разлетаются в разные стороны вместе с осколками вазы. Не теряя времени, Эдвард ловко взбирается на столик, который он ставит под оконную раму и осторожно пролезает в окно, стараясь не поранить руки об торчащие в раме осколки. После чего он выпрыгивает, приземляется на корточки, поднимается на ноги и осматривает себя, чтобы убедиться в том, что на его руках нет порезов.

— Надо сообщить обо всем мистеру Джонсону, — тихо, уверенно говорит Эдвард. — Даже если парни уже пытались связаться с ним, я лично дам ему знать, что со мной все нормально.

Поскольку Эдвард пулей добирается до входа в дом, который оказывается завален старой мебелью и еще какими-то огромными и тяжелыми вещами, не зная, что Питер, Терренс и Даниэль все еще заперты здесь и пытаются выбраться. Он обнаруживает, что ворота тоже чем-то подперты, когда пытается оттолкнуть их от себя и встречает сопротивление. Именно поэтому мужчина подбегает к каменной оградке, взбирается по ней наверх, заставив себя наплевать на жуткую слабость во всем теле, и спрыгивает уже на другую сторону. Далее он пробегает еще какое-то расстояние по прямой, резко останавливается и осматривается вокруг. А немного прислушавшись, Эдварду кажется, что он слышит звуки, издаваемые проезжающими неподалеку автомобилями.

— Кажется, я слышу звуки машины… — задумчиво отмечает Эдвард. — Значит, где-то есть дорога… Возможно, что даже недалеко отсюда…

Эдвард резко выдыхает и расставляет руки в бока.

— Не уверен, что смогу объяснить мистеру Джонсону, где я нахожусь, ибо не знаю эти места. Но можно попробовать отправить ему сообщение со скриншотом моего текущего местоположения на карте? Хотя для начала было бы просто неплохо дозвониться ему, ибо я не уверен, что здесь есть сотовая связь.

Эдвард достает свой мобильный телефон, который, к его удивлению, остался целым после ожесточенной драки с Юджином. Он видит на экране кучу разных уведомлений о звонках, сообщениях и многом другом, но не обращает на них внимание. Мужчина быстро открывает список контактов, находит номер Виктора Джонсона, набирает его и ждет ответ, округленными глазами оглядываясь вокруг и переминаясь с одной ноги на другую. И через несколько секунд ему как раз отвечает Виктор, который только лишь успевает произнести слово « Алло », ибо МакКлайф-младший начинает взволнованно тараторить:

— Алло, мистер Джонсон? Это Эдвард МакКлайф! Простите, если я отвлекаю вас, но мне срочно нужна ваша помощь. Если вы не поможете мне прямо сейчас, то дело может кончиться плохо. — Эдвард прикладывает руку ко лбу и резко выдыхает. — Я знаю, где находится Юджин Уэйнрайт. Мы с ребятами выследили его. Убежище этого типа находится очень далеко от города – мы проделали долгий путь. И здесь Уэйнрайт скрывается не один: этот тип держит в заложниках девушку девятнадцати лет. Она в очень плохом состоянии, потому что Уэйнрайт накачивал ее наркотиками или снотворным.

Эдвард взволнованно оглядывается по сторонам.

— К сожалению, Уэйнрайт поймал нас и не позволил нам уйти, но мы все равно сумели оглушить его. Я уговорил парней бежать, чтобы спасти их… А сам остался . Он запер меня в том доме, где прятался сам и скрывал ту молодую девушку. Но мне удалось выпрыгнуть через окно. Уэйнрайт не знает этого, но он намерен поджечь дом, чтобы я погиб. Этот тип говорил и про парней, но я думаю, что они успели сбежать. — Эдвард медленно проводит рукой по лицу. — К сожалению, я не смогу объяснить вам, где нахожусь, ибо вокруг нет никаких опознавательных знаков. Однако я пришлю вам сообщение со скриншотом моего текущего положения на карте. Я прошу вас прислать сюда полицию и скорую помощь для девушки. Ей срочно надо в больницу. Я пока что останусь здесь и буду тянуть время, чтобы этот тип не сбежал.

Эдвард делает шаг вперед, немного тяжело дыша.

— Пожалуйста, мистер Джонсон, помогите мне, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Я боюсь, что не справлюсь с ним один. Но обещаю, что буду держаться и не дам ему ничего со мной сделать. А если парни свяжутся с вами в случае, если они еще не сделали это, то скажите им, что со мной все порядке. Пусть они не беспокоятся обо мне. Успокойте их… Особенно Терренса. Я знаю , что он сильно переживает за меня. Прошу, дайте ему знать, что со мной все будет хорошо, и я скоро свяжусь с ним. Сейчас я пришлю вам сообщение с моим текущим положением на карте. Заранее спасибо за помощь…

Не дав Виктору сказать и слова, Эдвард отключает звонок, открывает карту в телефоне и отмечает свое текущее положение, увидев, что неподалеку действительно есть дорога. Мужчина делает скриншот фрагмента карты, пишет капитану Джонсону сообщение, прикрепляет картинку и отправляет все ему. После чего он прячет телефон в карман и смотрит куда-то вдаль, с гордо поднятой головой сжав руки в кулаки.

— Клянусь драться так, словно от этого зависит моя жизнь, — уверенно говорит Эдвард. — Бороться до последнего стука сердца. Защищаться всеми способами. Не позволить этому ублюдку сбежать. Остаться живым и помочь Кэссиди. Это все ради моих близких людей. Только ради них… Я готов. Готов бороться в одиночку. Независимо от того, как дорого мне это обойдется.

Эдвард пару секунд уверенно смотрит в одну точку, резко расслабив и расправив плечи. А затем он сдвигается с места и бежит куда-то по прямой, не зная, куда это его приведет, и сможет ли он выбраться отсюда после того, как все закончится.

***

Терренс уже давно почувствовал себя лучше и смог встать на ноги, хотя его по-прежнему мучает боль в затылке, которым он ударился об острый угол стола. Впрочем, мужчина не обращает на это внимания и думает лишь об одном – о том, что ему нужно выбраться отсюда и помочь брату и друзьям. На лице МакКлайфа-старшего гораздо больше царапин и ссадин, чем кровоподтеков, а на его руках очень много синяков. Под носом застывает небольшая струйка крови, которую он немного позже убирает рукой, а от многократных ударов по всему телу мужчина испытывает достаточно сильную боль. Черная джинсовка с закатанными рукавами покрыта пятнами крови и порвана во многих местах, на темно-синих джинсах есть порезы и грязь, серые кроссовки окончательно загрязнились… А на серой, чуть порванной в некоторых местах футболке также есть следы крови, поскольку мужчина иногда вытирал об нее руки и лицо.

Терренс пытается выбраться отсюда, прикладывая много силы, чтобы открыть дверь, но ему это не удается. Никакие удары ногой и попытки выбить ее плечом не приносят никакого результата. Дверь здесь также очень крепкая и открывается оттягиванием на себя. От осознания своей беспомощности, МакКлайф-старший со злостью бьет по ней кулаком, подходит к кровати и садится на нее, с учащенным дыханием начав массировать плечо, которое начинает болеть после многократных ударов.

— Ракель была права , когда говорила о своих опасениях… — уставив взгляд в одной точке, без эмоций тихо говорит Терренс. — Если я не смогу выбраться отсюда, то у меня не будет шансов выжить. Уэйнрайт подожжет этот дом ко всем чертям, и мы все погибнем .

Терренс поднимает голову и переводит взгляд на противоположную облезлую стенку.

— Если парни не смогли противостоять Уэйнрайту, то они все еще должны быть здесь и оказаться запертыми так же, как и я. Они точно не ушли… Я уверен в этом…

Резко выдохнув, Терренс сгибается пополам и запускает руки, на которых есть несколько небольших царапин, в свои волосы и слегка оттягивает черные спутанные пряди.

— Черт, я не знаю, что делать! — отчаянно восклицает Терренс. — Ситуация безвыходная ! Я не могу выбраться отсюда. Не могу помочь ребятам. Я НИЧЕГО, БЛЯТЬ, НЕ МОГУ!

Терренс проводит руками по своему лицу.

— Нет… — качает головой Терренс. — Нет-нет… Я не хочу умирать! Не хочу оставлять Ракель. Она не переживет этого… Я не могу… Нет… Я не могу сдаться… Не могу…

Терренс нервно сглатывает и на несколько секунд прикрывает глаза, понимая, как часто бьется его сердце.

— Прости меня, Ракель… Прости, что снова сделал все по-своему и теперь вынужден отвечаю за свои ошибки. Мне очень жаль, любовь моя… Я не хотел заставлять тебя страдать и переживать. — Терренс медленно выпрямляется и на пару секунд уставляет грустный взгляд на пожелтевшие плинтуса на потолке. — Клянусь, милая, я бы ни за что не пошел сюда, если бы… Если бы Эдвард не захотел пойти за Уэйнрайтом. Я не мог бросить своего брата. Не мог … Представив себе все, что Уэйнрайт может с ним сделать, мне стало плохо . Я должен был сделать это. Должен был пойти с ним и следить за тем, чтобы он был в порядке. Я не хочу его терять. Не хочу, чтобы он погиб…

Терренс шмыгает носом и медленно выдыхает, отчаянно пытаясь не поддаваться панике.

— Эдвард – не просто мой младший брат… — с грустью во взгляде тихо говорит Терренс. — Он – мой лучший друг , который знает меня лучше друзей. Который понимает меня с полуслов. Не надо ничего говорить, ибо мы все равно поймем, о чем думаем, и что чувствуем. Такой крепкой связи у меня нет ни с кем из друзей… Именно ему я могу рассказать то, чего не могу сказать кому-то другому. Это тот человек, к которому я никогда не буду безразличен. Каким бы Эдвард не был, я люблю своего брата… Даже если он – мелкий, бесящий и надоедливый спиногрыз, который бесит меня все больше с каждым днем. Который обожает искать приключения на свою задницу.

Терренс бросает мимолетную улыбку и переводит грустный взгляд вниз.

— Я не могу бросить его в беде, даже если он того хочет. Эдвард может погибнуть, если я, твою мать, не найду способ свалить отсюда. Если уже не погиб… На него было страшно смотреть после зверских избиений Уэйнрайта. Черт! Только бы он не избил Эдварда до смерти… Я не хочу потерять брата… Отец с матерью тоже не переживут этого… А Наталия… Она уже никогда не будет знать покоя, если потеряет Эдварда.

Чувствуя, как сильно дрожит каждая его напряженная мышца, Терренс прикрывает глаза и начинает думать о Ракель. О ее лице. О ее словах. Мужчина представляет себе, как она ласкает его лицо, голову или руки, искренне надеясь, что причина, что заставляет его чувствовать себя живым, поможет найти в себе силы не сдаться.

— Прошу, Ракель, дай мне силы… — тихо, с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Дай силы выдержать это… Я чувствую, как сдаюсь. Уэйнрайт не должен выиграть и грохнуть нас всех. Я не хочу умирать … Не хочу бросать тебя одну. Не хочу позволить брату и друзьям умереть. Если в моих силах спасти их, я не могу упустить шанс. Это мой долг . Как самый старший из нас, я отвечаю за них и не имею права допустить, чтобы с ними что-то случилось.

Терренс бросает взгляд на разбитые кусочки маленького зеркала, валяющиеся на полу в углу комнаты, медленно встает с кровати, подходит к ним, опускается на корточки и начинает рассматривать их, осторожно взяв некоторые из них в руки. Честно говоря, он и сам не понимает, чем его так привлекли куски разбитого зеркальца, но мужчине трудно оторвать от них взгляд и отбросить их куда подальше, чтобы не поранить руки. А через несколько мгновений МакКлайф-старший берет четыре кусочка зеркала, недолго рассматривает их и пытается соединить вместе. В итоге у мужчины получается маленький кружок из четырех практически одинаковых кусочков. И он невольно проводит параллель между этими кусочками зеркала, и собой, Питером, Эдвардом и Даниэлем.

— Сила четверых … — задумчиво произносит Терренс. — Сила дружбы… Сила единства… Пока мы были вместе, нам держались. Но как только мы разбежались, то каждый из нас проиграл .

Терренс разъединяет все кусочки зеркала.

— А значит, один лишился части силы других… — слегка хмурится Терренс. — Когда все эти кусочки зеркала были соединены вместе, они будто бы дополняли друг друга и образовали одно целое.

Терренс бросает мимолетную улыбку.

— Прямо как мы с парнями… Эти кусочки – как мы все: я, Эдвард, Даниэль и Питер… Мы разные . Но мы дополняем друг друга. Мы – одно целое. Когда Эдвард присоединился к нашей группе, то мы стали другими. Более сильными, уверенными, энергичными… А все потому, что мы нашли недостающий элемент, который завершил эту картину и сделал ее идеальной.

Терренс смотрит на кусочки зеркала и снова соединяет их вместе, видя, что у него получается целое небольшое зеркальце и скромно улыбнувшись.

— Чтобы выйти победителями, мы должны быть вместе , — уверенно говорит Терренс. — Сражаться против Уэйнрайта общими силами и не позволять ему нанести кому-то вред. Как говорится, один за всех, и все за одного. Мы должны бороться вчетвером. Или втроем. Только так мы будем сильными, одолеем этого ублюдка и заберем отсюда Кэссиди.

Терренс улыбается уже намного шире и несколько секунд молча смотрит на соединенные кусочки зеркала, в какой-то момент гордо приподняв голову.

— Ты не потеряешь меня, Ракель. Нет . Я не позволю этому ублюдку Уэйнрайту выиграть. Так и знай, милая. Я буду помогать брату и друзьям и защищать их настолько яростно, насколько это возможно. Буду бороться до последнего вздоха ради близких мне людей и любви к ним. Может, в итоге мы получим много травм и будем истекать кровью, но каждый из нас обязан остаться в живых. У нас есть те, ради кого мы живем.

Терренс еще пару секунд рассматривает кусочки зеркала, уверенно встает на ноги и осматривается вокруг.

— Я обязан выбраться отсюда, — уверенно говорит Терренс. — Неважно, как! Я обязан !

В какой-то момент Терренсу приходит идея проверить, есть ли здесь окна. А поскольку здесь все заставлено какими-то полками и ящиками, мужчина начинает разгребать завалы с ящиками и переворачивать полки без всякого сожаления. Его не волнует сохранность вещей в этом доме, и он готов уничтожить все , лишь бы спасти себя и остальных. Полки и ящики одна за другой с громким грохотом падают на пол, а что-то разбивается вдребезги. А уже через некоторое время Терренс находит точно такое же окно, которое есть в комнате, где заперт Эдвард.

— Да! — с легкой улыбкой восклицает Терренс. — Я смогу выбраться! Через окно!

Быстро осмотревшись вокруг, Терренс берет какую-то деревянную тяжеловатую палку, лежащая в углу комнаты, немного отходит от окна и с громким криком бьет ею прямо по стеклу. Оно не выдерживает такого давления и мгновенно разбивается. Почти все осколки оказываются в одной кучке, хотя какие-то кусочки отбрасывает в сторону. Мужчина отбрасывает палку в сторону, взбирается на небольшой подоконник, осторожно хватается за рамы окна, стараясь не поранить руки и ноги, и обнаруживает, что ему придется прыгнуть прямо в грязь. Впрочем, его это не волнует, и МакКлайф-старший выпрыгивает из окна, оказавшись прямо в грязи. Терренс упорно вязнет в ней, но прилагает много усилий, чтобы выбраться из нее, как может очищает ноги и бежит к главному входу дома, который полностью завален мебелью.

— Черт, куда мне идти? Попробовать зайти в дом и поискать ребят? Вдруг кто-то из них все еще находится там?

Только Терренс осматривается вокруг и собирается проникнуть в дом, как он бросает взгляд на землю, на которой видит какие-то вмятины. Мужчина подбегает к ним, опускается на корточки и внимательно рассматривает их.

— Следы от обуви… — задумчиво произносит Терренс. — Разные… Сомневаюсь, что это следы Уэйнрайта, ибо у него слишком огромные ласты, Перкинс тоже не такой обладатель размера… Значит, это либо от обуви Питера, либо от обуви Эдварда… Ну-ка…

Терренс быстро поднимается и наступает ногой рядом с одним из следов, чтобы сравнить их.

— Почти одинаковый размер… Значит, это следы Эдварда! У нас одинаковый размер обуви, а у Питера он все-таки поменьше. Да, это точно мой братец! Черт… Неужели он все-таки выбрался отсюда?

Терренс, слегка нахмурившись, смотрит вдаль.

— Следы ведут к воротам, — задумчиво произносит Терренс и бросает взгляд в сторону дома. — Значит, выбрался… Но как ? Дверь ведь заблокирована!

Терренс подходит поближе к дому, осматривает некоторые окна и обнаруживает одно, которое разбил Эдварда.

— Разбитое окно… — слегка хмурится Терренс. — Вроде бы оно не было разбито, когда мы осматривали дом… Значит, Эдвард разбил его, выпрыгнул и куда-то убежал. А раз так, то надо немедленно его найти.

Терренс быстро осматривается вокруг.

— Попробую пойти по следам. Уверен, что они приведут меня туда, куда нужно.

Терренс подбегает к каменным воротам, которые он не может открыть, и решает перелезать через них. Мужчина без проблем вскарабкивается на самый верх, осторожно проверяя все камни, за которые собирается хвататься, и спрыгивает вниз на другую сторону. После этого Терренс уверенно бежит по следам своего брата, заметив еще чьи-то следы и надеясь, что они принадлежат Даниэлю или Питеру.

***

Питер также пытается освободиться. У него уже начинают болеть руки от того, что он яростно пытается выбить дверь ладонями и плечами. Но, к сожалению, ему ничего не удается сделать. В какой-то момент блондин со злостью пинает дверь ногой и бьет ее рукой, резко отходит от нее и опирается руками о стол, довольно тяжело дыша и дрожа от сильного напряжения в теле. Ему все равно на кровоподтеки, царапины и синяки по всему телу. Все равно, что пшеничные волосы полностью взъерошены и спутаны, серые джинсы испачканы в грязи, темно-синяя джинсовка порвана в некоторых местах, особенно сильно – на локтях, серая футболка пропитана кровью, а черные ботинки все в грязи.

Питер тоже начинает терять надежду на то, что он выберется отсюда и сможет помочь парням. К сожалению, в этой комнате нет окна, которое он мог бы разбить. Можно только лишь выбраться с помощью двери, но она не поддается. Безуспешные попытки выбраться отсюда все больше заставляет его впасть в отчаяние. Страх умереть становится все сильнее. Не только он. Обретя близких людей однажды, он не хочет их терять. Одна только мысль об их гибели приводит его в ужас и заставляет почувствовать, как сердце настолько сильно сжимается, что это приносит ему дискомфорт.

— Черт, мне страшно … — уставив взгляд в одной точке и опираясь обеими руками о стол, слегка дрожащим голосом Питер. — Я не хочу потерять друзей… Не хочу остаться один ! Я боюсь одиночества! До смерти! Если я останусь один, то сойду с ума! Надо выбираться отсюда, но я не знаю, как. Я не могу спасти друзей! Я бессилен !

Питер отходит от стола и начинает нервно наматывать круги по всей маленькой комнате.

— Твою мать, должен же быть какой-то способ выбраться отсюда! Этот ублюдок Уэйнрайт не может выиграть и грохнуть нас. Нет… Я должен помочь им! Даже был бы готов пожертвовать собой, чтобы спасти их… Перетерпеть адскую боль от резания запястий или всего тела… Что угодно…

Питер останавливается посреди комнаты и на пару секунд прикрывает глаза, медленно выдыхая.

— Я на все готов, чтобы помочь друзьям и своей девушке. Да, я мог бы бросить Эдварда и Терренса. Но я не сделал это, потому что не смог. Не смог бросить друзей в беде. Я хотел помочь им и защитить. Мы могли бы проклинать МакКлайфа-младшего из-за его упрямства и желания попасть в беду, но нет… Мы с Терренсом готовы жертвовать и защищать его.

Питер нервно сглатывает.

— Я прекрасно понимаю, почему Терренс не хотел позволять Эдварду идти одному. И не мог этого допустить по той же причине. Они оба для меня как братья… У меня никогда не было родных братьев и сестер, но эти ребята – не просто мои лучшие друзья. Они – моя семья .

Питер слегка улыбается с грустью во взгляде.

— Мои братишки … — тихо произносит Питер. — Если бы не их поддержка, я бы сейчас лежал в земле и гнил… Я живой только благодаря своим друзьям и девушке, которую очень люблю. Девчонки тоже для меня как сестренки… Пока парни помогают словами и делом, девчонки всегда готовы обнять и позаботиться. С ними я чувствую себя кому-то нужным. Я не забыт и не брошен.

Питер медленно выдыхает и переводит грустный взгляд на стены.

— Это единственные люди, которые у меня есть. У меня нет семьи. Я – сирота. Я никогда не чувствовал, что у меня есть мать. Ей всегда было по хер на меня. Она выбирала водку. Я не знал, что такое любящая семья… Но… Мои друзья стали ею… Они дали мне то, чего я был лишен всю свою жизнь. Если я потеряю их и останусь один на этом свете, больше не будет смысла жить. Не для кого. Я не хочу оставаться один. Я боюсь. Меня накрывает паника, когда я думаю об этом.

Через пару секунд Питер переводит взгляд на левую руку, на которой у него до сих пор есть небольшой, не слишком заметный шрам, напоминающий ему о том, что некоторое время назад он медленно губил себя, постепенно закрывался ото всех и едва не покончил с жизнью.

— А еще я ужасно боюсь сорваться и снова начать резаться. Эта привычка мгновенно затянет меня в свои сети. А второго шанса спасти меня уже не будет. Мне повезло, что я смог сдержаться тогда, когда чуть не сделал это дома у Хелен. Но в следующий раз я вряд ли смогу остановиться. Хотя я так не хочу разочаровывать их… Подводить… Я дал слово! Пообещал, что возьму себя в руки!

Какое-то время пустые глаза Питера бегают из стороны в сторону, а он сам отчаянно пытается не поддаваться панике, из-за которой он слегка трясется и с трудом может дышать.

— А еще я не хочу бросать Хелен, — дрожащим голосом говорит Питер. — Она будет страдать без меня… Как и я – без нее. Словами не могу описать то, как я благодарен ей. Хелен дала мне надежду, что однажды я смогу жениться и стать отцом. Раз у меня никогда не было семьи, я все еще могу завести свою собственную. И воспитывать своих детей в любви и заботе.

Питер на пару секунд прикрывает глаза, понимая, что каждый вздох дается ему с трудом.

— Черт, как же я хочу, чтобы кто-то был рядом… — с грустью во взгляде говорит Питер. — Даже Сэмми мог бы помочь мне… Может, он не может говорить, но пушистый все прекрасно понимает и знает, что нужно делать.

Питер медленно переводит взгляд на пол, а потом его внимание привлекают повязки на правой руке. Он до сих пор не избавился от привычки носить много браслетов на одной руке. А поскольку сейчас на нем надета одежда серого и темного-синего цвета, то и браслеты подобраны в тон. Однако есть один, серебристый, который Роуз носит с одеждой любых оттенков. Это презент на его день рождения ото всех друзей. На нем есть элегантная гравировка в виде фразы, всегда подбадривающей мужчину, который присаживается на кровать, пока с интересом смотрит на свои браслеты.

— Всегда оставайся таким же добрым, веселым, преданным, сильным, смелым, улыбчивым и уверенным, какой ты и сейчас, — с легкой улыбкой вслух читает Питер и медленно окидывает комнату взглядом. — Эта фраза всегда заставляет меня улыбаться…

Питер на пару секунд призадумывается.

— Хм… Какой ты сейчас … — Питер снова читает фразу на браслете и улыбается гораздо шире. — Нет… Нет… Я не должен сдаваться. Ради тех, кто мне близок. Ради тех, кого я люблю. Это мой долг ! Я не привык бросать друзей в беде и отказывать им в помощи, когда могу помочь. Как бы страшно мне ни было, я обязан помогать тем, кто однажды спас меня. Я не могу допустить, чтобы они посчитали меня неблагодарной сукой.

В какой-то момент Питер отстегивает застежку на браслете с гравировкой фразы, снимает его с руки и несколько секунд вертит в руке.

— Мы с парнями должны быть вместе. Больше всегда лучше. А значит, шансов выиграть намного выше. По крайней мере, я не собираюсь бросать друзей. Я больше не буду стоять в сторонке и трусить, наблюдая за страданиями близких людей. Пора посмотреть страху в глаза. В лицо опасности.

Через несколько секунд Питер снова надевает свой браслет на руку, застегивает застежку и бросает взгляд на свой шрам на левой руке.

— Больше нет того Питера Роуза, над которым издевался каждый, кому не лень, — уверенно говорит Питер. — Который причинял себе дикую боль в качестве наказания. Сейчас есть Питер Роуз, который еще докажет, что он не забитый, несчастный и слабый. Что меня не стоит недооценивать. Я не груша и никогда ей не стану.

Питер встает с кровати, гордо поднимает голову и уставляет свой уверенный взгляд на стенку напротив.

— Ты – сильный, преданный, смелый, уверенный, честный и справедливый человек, Питер, — уверенно говорит Питер. — Так говорят мои друзья. Точнее, моя семья… Благодаря этим людям я живой … И обязан отблагодарить их за это. Теперь я знаю, во что верю. Пришло время делать то, что я должен. Что бы ни случилось, я буду стоять на своем и не сдам позиций. Я ни за что не продам свою душу какому-то ублюдку, который хочет грохнуть всех нас. Ты этого не дождешься, Уэйнрайт. Раз напал на моих братьев – будешь иметь дело со мной.

Питер переводит свой взгляд на запертую дверь и слегка хмурится.

— Надо любым способом выбираться отсюда. Другого выхода у меня нет. Здесь нет окна, через которое я смог бы выпрыгнуть. Значит, остается лишь ломать эту гребаную дверь. Как угодно. Хоть головой !

Питер подлетает к двери, с громким криком ногой один раз сильно бьет по замку и наносит по ней еще один удар, но уже плечом. Затем его взгляд падает на бейсбольную биту, которую он хватает с пола и пару раз бьет ею по двери. В какой-то момент мужчина начинает видеть, что она начинает потихоньку прогибаться. Поэтому Питер продолжает идти к своей цели выбраться отсюда, обретая все больше уверенности и обещая себе любой ценой сбежать и найти своих друзей. Чуть позже мужчина отбрасывает бейсбольную биту в сторону и решает добивать дверь с помощью рук и ног. Питер делает еще ударов до того, как со всей силы бьет по ней пяткой. В конце концов замок падает на пол, погнутая дверь резко распахивается, а доски, которыми она была заперта, ломаются.

— Да! — радостно восклицает Питер. — У меня получилось!

Питер пулей выбегает из комнаты и быстро осматривается по сторонам и пытается решить, куда сейчас бежать, и где он может найти друзей.

— Мне кажется, я слышал чьи-то голоса, пока торчал здесь… — задумчиво говорит Питер. — Не знаю, кому они принадлежали. Хотя я точно слышал, как кто-то из парней кричал…

Спустя пару секунд Питер решает проверять все комнаты. Он пулей подбегает к каждой двери и заглядывает внутрь, но пока что не приносит ему никаких результатов. А через некоторое время Роуз подбегает к запертой двери, которую, похоже, уже кто-то пытался выбить.

— Эй, там кто-то есть? — постукивая кулаком по двери, громко спрашивает Питер. — Кто-нибудь?

Недолго думая, Питер предпринимает попытку выломать замок. Сначала блондин снимает все доски, а потом находит неподалеку лом, с помощью которого за несколько секунд ломает замок и открывает дверь. Правда в этой комнате он никого не находит, хотя и замечает выбитое окно и видит, что на полу лежат куски разбитой вазы и стекла.

— Окно выбито… Похоже, Уэйнрайт кого-то здесь запер, а тому удалось сбежать через окно.

Питер подходит к разбитому окну, осторожно перешагивая через осколки, и смотрит то, что происходит на улице, но ничего интересного не находит. Поэтому блондин решает не терять времени зря и продолжать осматривать другие комнаты. Заглянув еще в парочку, Питер также ничего не находит, но потом он подбегает ко второй комнате, в которой выбита дверь.

— Кто-то еще сбежал отсюда… Значит, нужно искать еще одну комнату.

Питер проверяет оставшиеся комнаты, не пропуская ни одной, и даже залезает на второй этаж, где также ничего не находит. И тот факт, что он нигде не видит даже намеки на следы присутствия парней, начинает пугать Роуза и наводить на худшие мысли. Но вскоре Питер прибегает к запертой комнате, дверь в которую повреждена, но не очень сильно.

— Эй, кто там есть? — громко спрашивает Питер. — Ребята? Вы там?

Питер не получает никакого ответа и решает ломать дверь с помощью лома. Он справляется с этим за несколько секунд и после этого пулей забегает в комнату, где, к его удивлению, также никого нет.

— Вот дерьмо, где же парни? — с ужасом в широко распахнутых глазах качает головой Питер. — Здесь тоже выбито окно, а значит, кто-то свалил через него…

Питер крепко вцепляется в свои волосы.

— Блять, они что, все свалили и бросили меня здесь? — недоумевает Питер и начинает окидывать взглядом всю комнату, в которой многое перевернуто вверх дном. — Даже не захотели помочь мне выбраться? Черт! Еще и Уэйнрайт свалил куда-то с Кэссиди.

В какой-то момент Питер переводит взгляд на четыре кусочка, лежащие на полу и соединенные вместе. Мужчину привлекают эти штучки, и он медленно опускается на корточки, с интересом рассматривает эти осколки и проводит по ним рукой, видя в них свое отражение.

— Четыре кусочка зеркала… Эти фрагменты образуют собой целый кусок. Как и мы с парнями… Не будь кого-то одного – все будет иначе. Мы – дополнение друг друга… Если хотя бы один кусочек отсутствует, то это уже не станет целым кругом. — Питер поднимает свой уверенный взгляд вверх. — А раз так, то мы должны действовать вместе . Чем больше, тем лучше. По одиночке мы будем не так сильны, как все вместе… Или по крайней мере, хотя бы втроем… Ведь Перкинс, несомненно, воспользовался шансом свалить отсюда.

Питер резко выдыхает и проводит руками по волосам.

— Ой, да по хер на него, я срочно должен найти Терренса и Эдварда, — уверенно говорит Питер. — В этом доме их точно нет. Значит, нужно валить отсюда и осматривать окрестности.

Питер резко встает на ноги, выходит из комнаты и решает покинуть этот дом, чтобы осмотреться уже на улице. Однако пробежав некоторое расстояние по небольшому коридору, в котором обеим сторонам есть раскрытые и выбитая двери, мужчина не замечает, как кто-то резко выбегает из одной из этих комнат и сталкивается с блондином. Оба тут же падают на пол, потирая лоб или плечи. А встряхнув головой, Роуз переводит взгляд на того, кто сбил его с ног, и широко распахивает глаза.

— Даниэль? — удивляется Питер.

— Питер? — усиленно потирая лоб, удивляется Даниэль. — Черт, ну наконец-то хоть кого-то нашел!

В этот момент сначала Питер медленно встает на ноги, а потом уже и Даниэль.

— Где Терренс с Эдвардом? — спрашивает Даниэль.

— В доме их нет, — спокойно отвечает Питер. — Я осмотрел все комнаты и выломал запертые двери, но там тоже никого нет.

— Я тоже никого не нашел, — немного тяжело дыша, качает головой Даниэль.

— Они могут быть на улице. В двух комнатах разбиты окна, из которых они могли выпрыгнуть.

— Значит, мы должны немедленно найти их! Уэйнрайт вот-вот грохнет их!

— Мы ? — Питер тихо усмехается и, удивленно уставившись на Даниэля, скрещивает руки на груди. — А с чего ты решил, что мы будем делать это вместе? Мне твоя помощь не нужна! Я как-нибудь сам справлюсь.

— Позволь мне кое-что объяснить.

— И да, я удивлен, что ты еще не свалил отсюда. — Питер ехидно смеется и расставляет руки в бока. — Неужели так понравилось играть в героя, что ты решил остаться? И доказать нам, что ты чего-то стоишь?

— Я серьезно , Питер! — взволнованно восклицает Даниэль. — Если Уэйнрайт грохнет нас всех, то нашим девушкам придет конец! Этот ублюдок либо превратит их в наркоманок и будет все время издеваться над ними, либо убьет их!

— Ну да, знаешь ли… Уэйнрайт и правда очень опасен…

— Я и так это знаю!

— Да? Надо же! А я-то думал, ты ничего не знаешь. Оказывается, в твоей башке еще что-то есть.

— Послушай, сейчас не время для шуток и издевательств.

— Да ты что!

— Ситуация серьезная. Уэйнрайт гораздо опаснее, чем мы думали. Он реально хочет избавиться от нас, чтобы добраться до девчонок и сделать с ними то же, что и с Наталией. Не просто разденет и изнасилует, но еще и накачает всякой дрянью. До смерти!

— Так-так! — приподнимает руку Питер, с подозрением смотря на взволнованного Даниэля. — Стоп, Перкинс! Ты не можешь знать, что произошло с Наталией. И помнить ее имя, ибо ты так до сих пор и не запомнил, как нас зовут. Среди нас нет ни Валерии, ни Педро, ни Елены.

— Но я-то знаю !

— Потому что Уэйнрайт сказал?

— Нет, потому что Эдвард и Наталия сказали!

— Тебе лично никто ничего не говорил!

— Я все знаю! — уверенно заявляет Даниэль, подойдя поближе к Питеру. — Абсолютно все .

— Ты знаешь только то, что тебе рассказали.

— Неправда! Я знаю все ! Знаю, кто я такой, что произошло, и кто мне знаком!

— Ну да, знает он! — презрительно усмехается Питер.

— Память вернулась ко мне! Я все вспомнил и знаю все, чего не знал до этого.

— Что, чувак, все-таки наложил в штанишки? — Питер расставляет руки в бока. — А нечего было идти за нами! Ты все равно как ненужный балласт. От которого мы никак не избавимся.

— Это правда, Роуз! — взволнованно восклицает Даниэль. — Теперь мне все известно!

— Слушай, Даниэль, я понимаю, что ситуация непростая. Что мы можем погибнуть, а ты из страха готов на все, лишь бы сбежать в безопасное место. Но давай ты не будешь еще больше сходить с ума. Либо сам проваливай отсюда, либо жди, пока мы с ребятками закончим и отведем тебя домой.

— Я не лгу, клянусь, — уверенно отвечает Даниэль. — Сейчас мне все ясно, и я знаю всю правду. А еще я знаю, что если не найти способ остановить Уэйнрайта, то может случиться что-то ужасное. С нашими девушками. Если не устранить этого ублюдка, то он перегрохает всех нас!

— Тише, Перкинс, тише, — сдержанно говорит Питер, плавно жестикулируя. — Я понимаю, что твои труселя намокли после того, как тот тип приставил ножик к твоему горлу. Но не надо еще больше сходить с ума. Окей? Ты и так ведешь себя как больной. И трясешься как трусливый зайчик.

— Слушай, я понимаю, что сильно перегнул палку, и мне правда очень жаль. Но прошу, поверь мне. Дело очень серьезное.

— Не переживай, мы как-нибудь с этим разберемся. Ты можешь спокойно свалить отсюда. А мы с Эдвардом и Терренсом покончим с Уэйнрайтом.

— Ну уж нет, я не собираюсь никуда валить! — чуть громче заявляет Даниэль. — До тех пор, пока этот ублюдок не ответит мне за то, что сделал с Кэссиди!