— Ну да, может, мне еще и жениться на Наталии? — скромно хихикает Терренс. — А ты встанешь перед алтарем рядом с Ракель?

— Нет, жениться на ней не надо! Она – моя невеста! А у тебя есть своя.

— Тогда и разбирайся с ней сам. Хотя я отмечу небольшой прогресс. В первый раз ты лишь намекал на помощь, как девчонка – на внимание и подарки, но не говорил об этом вслух. А теперь ты просишь помощи лично.

— Вообще-то, я не нанимал бездарного комика, который считает, что все его шутки гениальны.

— А если вы не можете договориться сейчас, то есть ли смысл жениться? Или ты совершаешь ту ошибку, которую совершили мы с Ракель, и хочешь жить с Наталией из-за сексуального влечения?

— Я-то всегда открыт к диалогу и готов решать любые проблемы, — уверенно отвечает Эдвард. — А вот Наталия не хочет. Она ведет себя как упрямая ослица и считает, что только ее мнение может быть правильным.

— Ох, Эдвард, да угомонись ты! — восклицает Питер и съедает немного чипсов из своего пакета. — Скоро Наталия успокоится и сама поймет, что перегибает палку. Если ты и правда ей так важен, то она станет лапочкой и во всем тебе уступит.

— Вот именно! — соглашается Терренс. — Если она реально боится потерять тебя, то поймет, что иногда девчонка должна слушать мнение мужчины, с кем ей придется жить. А может, родители также дадут понять, что надо не только гнуть свою линию, а еще и учитывать мнение другого человека.

— Хорошо бы, если так… — резко выдыхает Эдвард.

— Только не вздумай с ней ругаться, — советует Питер. — Ты молодец, что пытаешься избежать скандалов и не хочешь общаться с ней сейчас. Вот и продолжай в том же духе.

— Просто боюсь, что могу потерять контроль над собой и всей ситуацией. В гневе можно такого наговорить, что потом захочется удавиться от стыда.

— В любом случае я всегда готов помочь вам обоим. Только позовите – и я как добрая фея примчусь на подмогу.

— Без помощи я точно не справлюсь, — скромно хихикает Эдвард. — Так что мне понадобится поддержка.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой молодые люди скромно хихикают, доедают чипсы из своих пакетов и допивают газированную воду из небольших бутылок, сидя на зеленой траве, любуясь удивительно красивыми местами вокруг них и наслаждаясь теплой, хотя и пасмурной погодой. В какой-то момент Эдвард вытирает рот одной из салфеток, что лежит перед ним, принимает лежачее положение и рассматривает закрытые серыми облаками небо, подложив руку под голову и начав копаться в волосах. Терренс бросает взгляд в сторону, сгибает ноги в коленях и свешивает с них руки. А Питер опирается локтем о довольно приятную на ощупь траву, и удерживает свой вес на одной руке.

— Кстати, что-то от Джорджа в последнее время нет никаких новостей, — задумчиво отмечает Эдвард. — Он не выходил с вами на связь?

— Нет, с тех пор, как мы рассказали ему про статью о Перкинсе, — спокойно отвечает Терренс.

— Скорее всего, он понимает, что нет смысла встречаться и обсуждать одно и тоже по сто раз, — предполагает Питер. — Хотя я бы хотел узнать, что происходит с запланированными публичными появлениями.

— Он же сказал, что обо всем договорится.

— Тем не менее надо позвонить ему и сказать, что ситуация стала хуже, — уверенно говорит Эдвард. — Сказать, что мы поругались с Перкинсом, который обвинил нас во лжи.

— Верно… — кивает Терренс. — Я попробую сегодня вечером позвонить Смиту и объяснить ситуацию.

— Как бы Смит не пожалел о том, что вообще согласился с нами работать, — выражает опасение Питер. — Ведь у нашей группы появились проблемы уже во второй раз.

— Ну походу, пока что он готов терпеть все это. В противном случае нам уже давно пришлось бы искать другого менеджера… Другое агентство… Или самим познавать искусство менеджмента.

— Эй, парни, а как вы думайте, есть ли шанс, что когда-нибудь мы сможем выйти на сцену группой в полном составе? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Возможно, что есть. Хотя это случится еще не скоро.

— Все зависит от Перкинса, — отмечает Питер. — От того, сколько еще он будет безмозглым наивным мудаком.

— Как бы не разругаться с ним так, что мы бы сами не захотели видеть его в группе, — устало вздыхает Терренс. — Вдруг Перкинс так выведет нас из себя, что мы и впрямь выгоним его из группы. Сделаем то, о чем сейчас мечтают наши поклонники. И не возьмем обратно, даже если он все вспомнит.

— Ну я точно знаю, что если он еще раз обвинит меня в отвратительном отношении к его типа невесте, организации травле и покушении на жизнь, то точно не буду себя сдерживать, — уверенно заявляет Питер. — Мне будет все равно на все годы нашей дружбы. Серьезно, ребята, я размажу его по стенке, если еще раз услышу что-то подобное или еще хуже.

— Надо было врезать ему еще в прошлый раз, — спокойно отвечает Эдвард. — Но не хотелось делать это при девчонках.

— Да, пусть он поблагодарит их за то, что в тот раз ему крупно повезло спастись от нашего гнева, — хмуро говорит Терренс.

— Ничего, зато мы поржем, когда он все вспомнит, прибежит к нам и начнет умолять о прощении. Еще раз расскажем обо всем, что он успел натворить, и дадим понять, что он – дебил.

— В любом случае давайте привыкать к тому, что в нашей группе произошли изменения. Возможно, что далеко не временные.

— Неприятно это осознавать, но придется …

— Честно говоря… — Терренс качает головой с грустью во взгляде. — Я очень скучаю по нашим выступлением и обычным репетициям… Так хочется взять гитару и спеть одну из наших песен.

— Так что нам мешает? — слегка улыбается Эдвард. — Давайте соберемся в любое время и зажжем как следует! Тем более, что мы уже очень давно не играли для себя…

— Точно! — восклицает Питер. — В доме Терренса! Я могу привести кахон! И можно немного поработать с тем оборудованием для записи, которое у меня есть.

— Отличная мысль! — щелкает пальцами руки Терренс. — Если девчонки не захотят куда-нибудь пойти, то они могут послушать нас. А нет – так мы спокойно поиграем для себя. Отвлечемся и получим немного удовольствия.

— Хотя будьте готовы к тому, что песни будут совсем другими , — с грустью во взгляде отмечает Эдвард.

— Знаю… — кивает Питер. — Ну и ладно! Я хочу просто размять руки и немного поиграть на ударных.

Пока Питер говорит, Терренс берет свой мобильный телефон, лежащий рядом с ним, и, видя какие-то уведомления на экране, решает проверить его.

— Да ладно, девчонки с удовольствием послушали бы нас даже и в неполном составе, — с легкой улыбкой говорит Эдвард. — Нам всем это сейчас необходимо. Раз мы решили не сходить с ума из-за проблем, надо пользоваться моментом.

— И знайте, у меня тут есть одна забавная идея, — уверенно отвечает Питер. — Я тут как-то играл дома на гитаре ради развлечения, а Сэмми был рядом и играл со своей игрушкой. Так вот когда я уже спел кое-что, этот пес начал подвывать мне. Это было классно и уморительно! Но получилось неплохо !

— Серьезно? — скромно хихикает Эдвард.

— Ага. — Питер съедает маленькую горстку чипсов из своего пакета. — У этого парня есть слух! Я попробовал сыграть для него еще пару песенок, и Сэмми отлично справился.

— Надо же… Ну раз так он так хорош, может, возьмем его в группу вместо Даниэля, раз он решил послать нас в задницу?

— Я как раз хотел предложить вам это! Сэмми мгновенно крадет сердца людей, и поклонники будут в восторге от него. Никто даже не вспомнит про Даниэля.

— Можно разыграть народ и сделать объявление о том, что мы собираемся взять песика в группу.

— Отличная мысль! Главное – чтобы менеджеры не прибили нас.

— Блондин, мы – « Against The System »! Мы идем против всех правил и делаем что хотим. Армия наших верных бунтарей поддерживает нас, а менеджеры дали полную свободу и не пытаются слепить из нас кого-то, кем мы не являемся.

— Ну тогда заметано! Уверен, что Сэмми очень понравится такое внимание.

Пока Эдвард и Питер скромно смеются, Терренс копается в своем телефоне, сильно хмурясь и покачивая головой.

— Эй, Терренс, как тебе такая идея? — приняв сидячее положение, бодро спрашивает Питер. — Сэмми будет отличным дополнением к нашей группе хотя бы на некоторое время! Поднимем поклонникам настроение?

Однако Терренс слишком заинтересован изучением своего телефона, что не отвечает на вопрос. Питер и Эдвард сначала переглядываются между собой, а потом снова переводят взгляд на мужчину.

— Терренс, ты слышишь, что мы говорим? — интересуется Эдвард и машет рукой перед лицом Терренса. — Бра-а-атец, Земля вызывает тебя!

— Что, МакКлайф, переписываешься со своими поклонницами? — скромно хихикает Питер. — Для тебя это важнее, чем твой друг и твой маленький братец?

— Или нашел в своем телефоне голые фотки самого себя и едва сдерживаешься, чтобы не кончить?

— Или ты дрочишь на фотки своей обнаженной и прекрасной Ракель?

— Да уж… Парень изменяет девчонке с самим собой.

Эдвард и Питер и скромно хихикают, а Терренс бросает на них хмурый взгляд.

— Очень смешно, балбесы! — восклицает Терренс. — Лишь бы языком почесать!

— А что, разве не так? — невинно улыбается Эдвард. — Смотреть на прекрасное и неповторимое еще никем не порицалось. Мы уже чувствуем, как у тебя встает при виде своего обнаженного торса.

— Так, малой, останови на время свой словесный понос. Тут Перкинс, походу, опять с ума сходит, а вы говорите о голых фотках Ракель и моем оргазме.

— Перкинс? — удивленно произносит Питер. — А что случилось?

— Опять фортель выкинул? — интересуется Эдвард, приняв сидячее положение.

— Именно! — восклицает Терренс. — Вы только посмотрите, что он написал в наш групповой чат.

Питер и Эдвард подвигаются поближе к Терренсу и начинают смотреть на экран его телефона, увидев сообщение в их групповом чате, написанное Даниэлем:

« Даниэль : Слушайте, дебилы безмозглые, вам не кажется, что вы уже совсем охренели? Я ЖЕ, БЛЯТЬ, ПРОСИЛ ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! ХВАТИТ МЕНЯ ПРЕСЛЕДОВАТЬ И УГРОЖАТЬ МНЕ! Отвалите меня и прекратите присылать мне на телефон всякое дерьмо! У меня своя чертова жизнь, которая вас не касается! Клянусь, твари, если вы не остановитесь, то я пойду в полицию и расскажу им обо всех ваших делишках. ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ ПО-ХОРОШЕМУ! ИЛИ ПЕНЯЙТЕ НА СЕБЯ! »

Питер, Эдвард и Терренс еще пару раз перечитывают сообщение от Даниэля и удивленно переглядываются друг с другом.

— Нет, он там совсем что ли рехнулся? — постучав по виску, возмущается Питер. — Вместе с памятью у него еще и утекли мозги ?

— Так мы же оставили его в покое! — восклицает Эдвард. — Наплевали на него и его жизнь! Позволили быть обманутым Бланкой!

— И что мы ему, блять, присылаем? Я ничего не писал! И не собираюсь!

— Походу, последствия после сотрясения мозга… — Эдвард резко выдыхает. — Чем дальше, тем хуже…

— Вы подождите, парни, — спокойно говорит Терренс. — Следующий его шаг – припереться куда-нибудь с пушкой и начать расстреливать всех подряд.

— Может, нам прислать врача к нему домой? Пусть они отправят его в психушку на лечение! Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Блять, и я столько лет дружил с этим дебилом… — устало стонет Питер и прикладывает руку ко лбу. — Вот я был идиотом… Не думал, что у парня может так поехать крыша…

— Ох, ладно, он не верит нам, — резко выдыхает Терренс. — Ладно этот человек относился к нам настороженно. Я все понимаю. Но чем больше времени проходит, тем больше я начинаю злиться. Все его обвинения – уже откровенная клевета и безумие!

— Слушайте, а Перкинс-то прислал сообщение буквально несколько минут назад, — задумчиво отмечает Эдвард. — Что если иностранка опять ему лапши на уши навесила или что-то наговорила про нас? А он пришел в бешенство и пошел строчить? Вспомнил, как пользоваться сообщениями ?

— Ага, нашептала ему, что мы типа ненавидим ее и хотим разобраться с ней, — одной рукой изображает кавычки Терренс. — А Перкинс строит из себя героя, хотя на самом деле выглядит хуже, чем просто идиот.

— Может, ответить ему? — предлагает Эдвард. — Пусть соизволит обосновать свои обвинения!

— А лучше сразу врезать , — хмуро бросает Питер. — В этом случае может помочь только пара хороших ударов по роже. Или башке. Раз башкой ударился, значит, ударим по ней еще раз. Может, все вернется на свои места.

С этими словами Питер и Эдвард достают свои телефоны и заходят в групповой чат, пока Терренс еще раз перечитывает сообщение Даниэля.

— Поверьте, ему и это не поможет, — хмуро говорит Терренс. — Хотя врезать до смерти хочется.

— В любом случае пусть объясняет все, что он понаписал, — уверенно говорит Эдвард, набирая текст на телефоне. — Сейчас он не онлайн, но увидит , что мы написали ему.

Эдвард довольно быстро пишет текст и отсылает его Даниэлю, а Терренс с Питером видят это сообщение на своих телефонах.

« Эдвард : Перкинс, ты больной? У тебя крыша что ли поехала? Какого хера ты наезжаешь на нас и обвиняешь в каких-то нелепых вещах? Соизволь объяснить все, пока мы не прислали врачей из психбольницы к твоему дому! »

— Я тоже напишу, — заявляет Питер, обеими руками набирая в телефоне текст. — Этот дебил уже достал меня. Появись он здесь, я бы с радостью разукрасил его морду.

Питер отсылает сообщение, а Эдвард и Терренс видят его на своих телефонах.

« Питер : С дуба что ли рухнул? Ты просил оставить тебя в покое – мы выполнили твою просьбу! Послали тебя на хер! Так что иди-ка ты к своей Бланке и живи с ней! И оставь нас в покое! А иначе мы примем меры! »

— Да, натворил этот парень дел… — задумчиво произносит Терренс. — Да еще и с ума сходит…

— И чего ждать от него дальше? — задается вопросом Эдвард. — Может, нам вообще стоит опасаться его? Вдруг и правда возьмется за пушку и прикончит нас?

— Поразительно, как сильно амнезия могла изменить человека. Просто до неузнаваемости!

— Да это Бланка во всем виновата! Это она обрабатывает Перкинса и настраивает его против нас. Хотя мы не сделали этой девчонке ничего плохого и даже в лицо ее не знаем.

— Это точно, — кивает Питер. — Из-за нее мы окончательно потеряли контроль над Перкинсом.

— Жаль, что она больше не работает в той больнице. А то мы могли бы узнать, что эта девчонка хочет от него.

— Спорю, она бы состроила невинные глазки и сказала, что не знает никакого Даниэля Перкинса и не понимает, о чем мы говорим, — предполагает Терренс.

— Ничего, вспомнила бы! Если бы мы пригрозили пойти куда надо и сообщить, что ее семья незаконно проживает в этой стране. Обвинить ее во вторжении в частную жизнь мы не можем, а вот натравить на нее миграционные службы – вполне.

— Но что нам теперь делать? — разводит руками Питер. — Как нам заставить этого упрямого осла открыть глаза и посмотреть на себя со стороны?

— Боюсь, никак, — хмуро бросает Терренс. — Разговаривать с ним бесполезно . Надо лишь ждать, когда он все вспомнит. Хотя я сомневаюсь, что мы захотим общаться с ним после всего, что этот дебил натворил.

— Да уж… — медленно выдыхает Эдвард. — Хотели помочь другу, а в итоге оказались виноватыми и обвиненными в предательстве и даже попытке покушения.

— Нет, мне такой друг не нужен! — поднимает руки перед собой Питер. — Пошел он к черту!

— Ладно, парни, — машет рукой Терренс. — Забудьте о нем. Пусть он и живет своей жизнью. Пусть ищет свои мозги, которые он где-то оставил.

— Да, будем ждать того, что он выкинет в следующий раз, — закатывает глаза Питер. — А в следующий раз нас точно ждет что-то, что навсегда заставить нас отвернуться от этого человека.

— Ничего, будет истереть – отправим его в психушку. А он сто процентов покажет себя во всей красе, и врачи будут вынуждены одеть его в смирительную рубашку и вколоть успокоительное.

— Все это реально сводит меня с ума и…

Питер не договаривает свою мысль, потому что к ним очень быстрым и уверенным шагом подходит какой-то человек во всем черном и, крепко сжимая руки в кулаки, довольно грубым голосом дает о себе знать:

— Эй, ублюдки! Когда вы наконец оставите меня в покое и перестанете преследовать? Мне кажется, это уже слишком !

Терренсу, Эдварду и Питеру не составляет никакого труда понять, что к ним подошел Даниэль, смотрящий на всех троих с ненавистью во взгляде, довольно часто дышащий и выглядящий буквально красным от гнева, которым он одержим.

— О, смотрите, парни, истеричка наша пришла! — ехидно смеется Эдвард, отведя руки назад и начав удерживать на них свой вес. — Вот сейчас будет весело! Надеюсь, кто-нибудь догадается вызвать врачей из психбольницы.

— Закрой свой грязный рот, сопляк! — сквозь зубы цедит Даниэль. — Еще, блять, ухмыляться смеет!

— Что тебе нужно, Перкинс? — низким голосом сухо спрашивает Терренс, скрестив руки на груди. — Проваливай отсюда, пока мы не врезали тебе!

— Я же, твою мать, просил вас оставить меня в покое. ЧТО БЫЛО НЕПОНЯТНО? КАКОГО ХЕРА ВЫ СНОВА ПРЕСЛЕДУЙТЕ МЕНЯ?

— Это не мы , дебил, а твоя Бланка, — иронично усмехается Питер. — Бланка преследует тебя где бы ты ни был и промывает тебе мозги. Или… У тебя в голове уже промывать нечего, ибо ты все потерял ?

— Только попробуйте приплести к этому делу Бланку. А ИНАЧЕ ШЕЮ СВЕРНУ! ГРОХНУ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ.

— Ох, слушай, чувак, вали-ка ты отсюда, — сильно морщится Терренс. — Мы с ребятами так хорошо сидели, а ты приперся и все испортил.

— Не надо притворяться, что это не ваша работа! — грубо и громко бросает Даниэль, угрожая всем парням пальцем. — Вы и так достаточно врали мне! И БОЛЬШЕ Я НЕ СОБИРАЮСЬ ВЕРИТЬ ВАМ!

— Тебе помочь пытались, идиот! — грубо отвечает Эдвард. — А ты поверил какой-то лживой девчонке, которая играет тобой как хочет!

— Ах, пытались помочь! — закатывает глаза Даниэль. — Решили воспользоваться моим состоянием и прикинуться моими друзьями… Хорошая помощь! Из-за такой помощи я едва не был обманут!

— Это не мы пользуемся тобой, безмозглый ты осел! — раздраженно заявляет Питер. — А та иностранка! Которая свалилась черт знает откуда!

— О, значит, теперь вы утверждайте, что знайте ее. Раз вы говорите, что Бланка – иностранка!

— Да не знаем мы ее, бестолочь! — вскрикивает Терренс. — НЕ ЗНАЕМ!

— Плевать ! — грубо бросает Даниэль. — Я требую оставить меня в покое. ХВАТИТ МЕНЯ ПРЕСЛЕДОВАТЬ! Я ВАС НЕ ЗНАЮ! И ИМЕЮ ПОЛНОЕ ПРАВО ЗАЯВИТЬ НА ВАС В ПОЛИЦИЮ!

— Ты ничего не докажешь! — уверенно заявляет Эдвард. — Даже слова этой Бланки не убедят полицию в том, что мы хотим навредить тебе. Нужны улики и реальные доказательства. А у тебя их нет и не будет.

— Я все равно найду на вас управу, если вы, твари, и дальше продолжите вмешиваться в мою жизнь. А узнаю, что вы планируйте сделать что-то ужасное с Бланкой, то я лично с вами расквитаюсь. ГРОХНУ ВСЕХ ПО ОДНОМУ!

— Не выводи нас из себя, Перкинс, — сухо говорит Питер. — Твои выходки и так переходят все границы и отбивают у нас желание делать для тебя хоть что-то.

— Запомните, ублюдки, если кто-то из вас начнет еще и Бланке угрожать и присылать ей подобные сообщения, то я сживу вас со свету, — грубо заявляет Даниэль. — Я НЕ ШУЧУ! Если она скажет, что вы угрожайте ей, то вам не жить!

— Совсем что ли чокнулся?

— Уже не знаешь, в чем нас еще обвинить! — восклицает Терренс.

— Какие еще, блять, сообщения? — вскрикивает Эдвард. — Мы ничего не посылали тебе и той иностранке, которую мы вообще не знаем!

— Да? — громко удивляется Даниэль. — А кто же это? Я что ли? Я, твою мать, сам себе пишу сообщения с откровенными угрозами?

— Может, и ты ! — восклицает Питер. — Не удивлюсь!

— Не смейте это отрицать! Только вам это надо! Вам и вашим девушкам!

— Ты еще не знаешь, кто лжет, а кто говорит правду, — сухо отвечает Эдвард. — Но когда узнаешь – захочешь повеситься от стыда.

— Пусть от стыда вешается ваш белобрысый дружок, который и отправил мне это сообщение.

— Что? — громко возмущается Питер. — Опять я виноват?

— Слушай, ты опять где-то головой ударился и еще и рассудка лишился? — грубо спрашивает Терренс, постучав пальцем по виску. — Хоть понимаешь, что ты вообще несешь? Какого хера ты спускаешь на Питера всех собак?

— Не смог грохнуть меня после нападения – так решил преследовать до самого конца, — сквозь зубы цедит Даниэль. — Вот и строчит мне все эти сообщения с угрозами, думая, что я типа испугаюсь и наложу в штаны.

— Ты точно больной, — грубо бросает Питер. — Твое место в психушке!

— Нет, это ВЫ все с ума посходили! — вскрикивает Даниэль. — ВЫ! А СО МНОЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ!

— Что-то не видно!

— Хватит преследовать меня и писать всякие сообщения с угрозами! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! ХВАТИТ! ХВА-ТИТ!

— Да не писали мы тебе ничего! — раздраженно вскрикивает Терренс. — НИ-ЧЕ-ГО! Ни Питер, ни Эдвард, ни наши девушки, ни я!

— ХВАТИТ ЛГАТЬ ! — во весь голос вскрикивает Даниэль. — МЕНЯ ДОСТАЛА ВАША ЛОЖЬ! ДОСТАЛА!

— Неужели это последствия сотрясения мозга? Какая-то чертова мания преследования и навязчивые мысли!

— Не надо меня оскорблять, идиоты! Я не псих! А полностью здоровый человек, который хочет быть счастливым со своей невестой.

— Ты думаешь, мы поверим в ваши отношения после одной лишь фальшивой фотографии? — злостно усмехается Эдвард. — У нас память не отшибло, и наши мозги на месте.

— Я хочу жить НОРМАЛЬНОЙ жизнью! Но каких-то три жалких козла не дают! Они преследуют меня и мою невесту и присылают мне какие-то угрозы!

— Да не писали мы ничего! — раздраженно вскрикивает Питер, резко махая рукой. — НЕ ПИСАЛИ! Повторю еще раз, раз ты такой тупой и глухой: мы-ы-ы ничего-о-о не-е-е-е писа-а-а-ли. Повторить еще несколько раз, чтобы дошло?

— Что ж, так значит? — Даниэль резко сует руку в карман, достает свой телефон, открывает нужное ему сообщение от анонима и сует его парням под нос. — А это что, блять, такое? И только попробуйте сказать, что я придумываю!

Терренс резко выхватывает телефон из рук Даниэля и вместе с Эдвардом и Питером внимательно читает сообщение, которое он получил пару дней назад с неизвестного номера. А перечитав его пару раз, они бросают друг другу короткий взгляд.

— Похоже на угрозу , — тихо говорит Эдвард.

— Походу, он влип куда-то до того, как ему отшибло память, — шепотом предполагает Питер.

— Но куда? — недоумевает Терренс. — Как Перкинс мог так влипнуть, что от него что-то требуют?

— Автор этого сообщения определенно имеет какое-то отношение к тому нападению.

— И он еще объявится , — добавляет Эдвард. — Здесь сказано, что кто-то скоро свяжется с Перкинсом.

— Да, дело серьезное… — резко выдыхает Терренс. — Впрочем, как мы и думали…

Даниэль несколько секунд молча наблюдает за реакцией парней со скрещенными на груди руками, а затем говорит:

— Что, опять решайте, какую ложь мне рассказать? — Даниэль презренно усмехается. — Можете не пытаться! Я все равно не поверю! Что бы вы и ваши девушки ни сказали, я буду считать это ложью.

— Мы этого не писали, — уверенно говорит Эдвард, резко переведя взгляд на Даниэля. — Это чья-то угроза.

— Ты влип до того, как тебе отшибло память, — также уверенно добавляет Терренс и отдает Даниэлю телефон, который тот резко выхватывает и прячет в карман своей куртки.

— Хватит уже врать! — со скрещенными руками фыркает Даниэль. — Хоть раз скажите правду! Неужели это так сложно?

— Ты убедишься в этом, когда встретишься с автором этого сообщения, — спокойно отвечает Эдвард. — Рано или поздно от тебя что-то потребуют.

— Хорошо же вы умейте придумывать все на ходу. Молодцы! Я высоко это оценил. Только я больше не собираюсь вам верить, ибо вы все наглые лжецы. Сговорились друг с другом, чтобы уничтожить меня. Свести с ума. Заставить считать, что у меня не все в порядке с головой.

— Так у тебя и так не все в порядке с мозгами! — презренно ухмыляется Питер, скрестив руки на груди. — И мы все больше в этом убеждаемся.

— В любом случае я не боюсь ваших угроз. Особенно твоих, Педро !

— Я – Питер ! — раздраженно вскрикивает Питер. — Когда ты, блять, запомнишь наши имена?

— Мне чихать, как тебя зовут. Кем бы ты ни был, я требую, чтобы ты оставил меня в покое. А иначе я, сука, точно упрячу тебя за решетку за покушение, преследование и угрозы.

— Скорее я упрячу тебя в психушку! — грубо бросает Питер. — Чтобы тебе вправили мозги! Ты, мразь, точно доиграешься! Я сделаю это!

— Можешь сразу грохнуть! Прямо здесь ! Только тебе это с рук не сойдет! Ты все равно ответишь за то, что угрожаешь мне и пишешь всякое дерьмо.

— Я не писал это сообщение! Ни один из нас не писал! Нам не за чем писать подобные вещи, заниматься запугиванием и угрожать.

— НО ВЫ ТРОЕ ЗАНИМАЙТЕСЬ! — раздраженно вскрикивает Даниэль. — НИКАК НЕ МОЖЕТЕ УГОМОНИТЬСЯ И ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

— Угомонись, истеричка, — грубо бросает Терренс. — Народ вон оглядывается на тебя и крутит у виска. Думает, что ты – сбежавший из психушки пациент.

— Ничего, пусть все узнают, что вы вытворяйте. Это белобрысый пытается сжить меня со свету, а ты и твой сопливый братец с радостью помогайте ему.

— Ты говоришь то, что тебя заставляет думать твоя обманщица Бланка, — уверенно отвечает Эдвард. — Эта девчонка играет с тобой как с куклой, а ты, дебил, этого не понимаешь и слепо веришь всему, что она говорит.

— Она говорит мне ТОЛЬКО ПРАВДУ! И если я узнаю, что вы пытайтесь заткнуть ей рот и всячески угрожайте, то вам придет конец . Клянусь, ублюдки, я уничтожу вас, если Бланка пострадает по вашей вине. Даже если она промолчит, я буду уверен в том, что это ваша работа.

— Да хватит уже обвинять нас в том, чего мы не делали! — раздраженно вскрикивает Эдвард. — Никто из нас не угрожает ни тебе, ни обманывающей тебя иностранке!

— Если раньше мы относились к тебе снисходительно и понимали твое положение, то сейчас ты переходишь все границы, — добавляет Питер. — Все это уже откровенная наглость и клевета!

— Ладно бы ты просто не верил нам и не был уверен в том, что мы говорим правду, — уверенно говорит Терренс. — Но это все уже слишком! Ты делаешь все для того, чтобы мы раз и навсегда отвернулись от тебя.

— ДА ПОЖАЛУЙСТА! — громко бросает Даниэль. — Отворачивайтесь сколько хотите! Вы мне не нужны! Я не хочу общаться со лжецами, которые пытались меня убить!

— Мы никогда никому не угрожали и не собираемся делать это. И ни один из нас не пойдет на убийство и покушение. Если кто-то и угрожает тебе, то это абсолютно другой человек.

— Так больше некому угрожать, МакКлайф, — сухо бросает Даниэль. — Есть только трое дебилов, которым что-то надо от меня, и которые никак не угомонятся и не оставят меня в покое: ты, твой братец и ваш белобрысый дружок. Который и покушение организовал, и травлю устроил, и запугивать решил.

— Нам надо только одно, Перкинс, – вдолбить в твою тупую голову то, что тобой крутят как только захотят, — сдержанно говорит Питер. — И заставить тебя все вспомнить и найти свои чертовы мозги!

— У меня мозги на месте! В отличие от тебя и этих двоих! У которых тоже рыльце в пушку.

— Были бы у тебя мозги на месте, ты бы не вел себя так как больной мудак.

— Ясное дело, что вы завидуйте моему счастью, которое я обрел со своей невестой. Вы ненавидите ее, потому что она чудесная и неповторимая.

— Разуй глаза, придурок! — восклицает Эдвард. — Ты хоть посмотри на эту обманщицу! Она же совсем не красивая! В ней нет ничего притягательного! Ни-че-го!

— Бланка красивая! ОЧЕНЬ КРАСИВАЯ! Не смейте говорить, что это не так! И тем более не вздумайте сказать, что она толстая. Она НЕ ТОЛСТАЯ!

— Мы не знаем, какая у нее фигура, но на лицо она совсем не привлекательная, — уверенно говорит Терренс.

— Ну вот вы сами все подтверждайте! Сами подтверждайте то, что ненавидите эту девушку, считайте ее уродливой и мечтайте разлучить меня с ней. — Даниэль ехидно усмехается. — И еще и смели назваться моими друзьями! Которыми вы никогда не были! Которые поливали меня грязью еще с тех времен, когда я был в вашей чертовой группе!

— О! — со скрещенными на груди руками закатывает глаза Терренс. — Несколько секунд назад ты говорил, что не знаешь нас! Так знаешь или нет? Определись уже! Или твоя неподражаемая Бланка запуталась в показаниях и не знает, что тебе внушить: что мы пытались выжить тебя из группы и уничтожить или что каждый из нас пользуется твоим состоянием, хотя никогда не был с тобой знаком.

— А может, ты вообще притворяешься, что не знаешь нас? — предполагает Эдвард. — Вдруг ты просто хочешь внушить себе это, но не можешь? Не все показания Бланки совпадают! Вот и ты не знаешь, в чем нас обвинить, и поэтому уже сам придумываешь всякий бред.

— Да плевать я хотел! — громко, грубо бросает Даниэль. — Оставите меня в покое раз и навсегда – я не буду вас трогать. А продолжите и дальше покушаться на меня и издеваться над Бланкой – мы вместе пойдем в полицию и заявим на всех троих.

— Да, Перкинс, какой же ты дебил… — закатив глаза, резко выдыхает Питер. — Ты всегда туго соображал и многое не понимал, но сейчас у меня просто слов нет. Вот уж точно, если кто-то промоет мозги наивному дебилу и заставит его плясать под свою дудку, это будет катастрофа .

— Не смей меня оскорблять, ты, вонючий кусок дерьма! — вскрикивает Даниэль, угрожая Питеру пальцем. — Ты первым окажешься за решеткой за то, что пытался убить меня! За то, что посмел так ужасно обращаться с моей невестой.

— Ну попробуй! Давай, сажай меня в тюрьму! Попробуй доказать, что это я на тебя покушался! Как только в полиции узнают, что ты ничего не помнишь, так тебя немедленно развернут и отправят лечиться в психушку. Потому что словам выживших из ума дебилов никто никогда не верит.

— Ха, смелый больно стал, я смотрю! Сначала был слишком нежным и чувствительным и не выдержал того, что с тобой сделали заслуженно, и решил сдохнуть. А теперь ты строишь из себя героя и безуспешно пытаешься скрыть свою трусость. Заручился поддержкой этих двух дебилов и заставил их быть у тебя на побегушках.

— Ты не имеешь никакого права обвинять меня в чем-либо без доказательств. Я же не обвиняю тебя в том, что ты вынудил меня попытаться покончить с собой. Хотя видя, как ты себя ведешь, мне так и хочется спустить всех собак на тебя.

— Ты получил то, что заслужил ! — грубо заявляет Даниэль. — Нечего было связываться со мной и оскорблять мою невесту Бланку, которая пыталась понравиться тебе.

— До каких пор мне повторять, что я… Не знаю. НИКАКОЙ БЛАНКИ. МЫ УЖЕ МИЛЛИОН РАЗ СКАЗАЛИ ТЕБЕ, ЧТО НЕ ЗНАЕМ ЕЕ! СКОЛЬКО МОЖНО, БЛЯТЬ!

— Какой же ты трус, Роуз… — качает головой Даниэль. — Трусливый мудак … Ты бы не был таким смелым, если бы здесь не было этих двоих. Можешь быть крутым только рядом с ними. А оставаясь один, ты поджимаешь хвостик.

— Если ты сейчас не заткнешься, я точно врежу тебе, — сквозь зубы цедит Питер, сжимая руку в кулак и довольно тяжело дыша. — НЕ БУДУ НИКОГО СТЕСНЯТЬСЯ!

— ДАВАЙ, СУКИН СЫН, ВРЕЖЬ МНЕ! — Даниэль расставляет руки в стороны. — ЧЕГО ТЫ ЖДЕШЬ, ТРУС? ХВОСТ ПОДЖАЛ? БОИШЬСЯ, ЧТО Я НАЧИЩУ ТВОЮ НАГЛУЮ МОРДУ?

— Так хочешь оказаться валяться на земле в крови? — Питер презрительно усмехается. — Не боишься хлопнуться в обморок от ее вида? Мы ведь все прекрасно знаем, как ты реагируешь, когда видишь чью-то кровь.

— Трус… Жалкий трус… Безуспешно пытаешься быть крутым и устрашающим, хотя выглядишь ты до безумия смешно. Готов поспорить, что ты ни за что не стал бы защищать ни слабого парня, которого окружила стая более сильных, ни молодую девушку, к которой приставали бы какие-то отморозки. Ты бы стоял в сторонке и наложил бы в штаны от страха. Унес бы ноги, лишь бы спасти свою драгоценную шкуру.

— Хватит, Перкинс! — громко вскрикивает Терренс, пока Питер отводит взгляд в сторону, вспоминая о том, как не помог Анне, когда Джулиан избивал ее у него на глазах. — Оставь Питера в покое! Он не сделал тебе НИЧЕГО , чтобы ты ТАК с ним обращался! ХВАТИТ! УСПОКОЙСЯ!

— Слушайте… — Даниэль бросает взгляд на Эдварда и Терренса, расставив руки в бока. — А давайте вы все врежете мне? А, братики МакКлайф? Раз этот белобрысый слишком труслив и сейчас сжался от страха как зайчик под елочкой, то покажите ему, как должен вести себя настоящий мужик.

— Твою мать, что же с тобой стало… — качает головой Терренс. — Блять… Как может у человека поехать крыша… Я в шоке … Нет слов…

— Тоже трусите? Боитесь … Хвостики поджали… Боитесь связываться с человеком, который вас по стенке размажет.

— Да, ты реально умом тронулся… — скрестив руки на груди, хмуро говорит Эдвард. — Не удивлюсь, если у тебя в кармашке еще и ножик припрятан. Есть так, то можешь достать его и зарезать нас прямо здесь. Давай, Перкинс, вперед! Грохни нас! Или тоже боишься? Делаешь что-то только с одобрения твоей ненаглядной Бланки?

— Прекратите оскорблять Бланку! — угрожая парням пальцем, грубо требует Даниэль. — Оставьте вы нас в покое и дайте жить спокойно! МЫ ХОТИМ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМИ ! СЧАСТЛИВЫМИ, ПОНИМАЙТЕ!

— Вообще-то, это ты сейчас приперся к нам, — грубо напоминает Терренс. — Даже если бы мы увидели тебя раньше, то ни за что не подошли бы к больному ублюдку, который пляшет перед иностранкой на задних лапках и делает все, что она говорит. Ты нам не нужен! Не нужен человек, который ведет себя так безобразно и смеет винить нас в нелепых вещах.

— Я ВАМ НУЖЕН ! Чтобы уничтожить меня! Вы мечтайте разрушить мое счастье с Бланкой и грохнуть меня! Точнее, Роуз хочет, а вы, братья МакКлайф, подбадривайте его!

— Хорошо обвинять без доказательств, — уверенно говорит Эдвард. — Эта девчонка не может ничего доказать, потому что это наглая ложь. А ты веришь только лишь ее словам.

— Бланка не стала бы мне врать! — вскрикивает Даниэль. — Она оказалась единственной , кто рассказал мне всю правду о том, как вы пользовались моим состоянием.

— Если ты веришь какой-то лживой обманщице, то продолжай в том же духе, — холодно говорит Питер. — Мы больше ни в чем убеждать тебя в чем-либо. Хочешь жить во лжи и позволять себе быть марионеткой – пожалуйста.

— А, кажется, я все понял ! — восклицает Даниэль. — Все понял! Ты так бесишься из-за того, что Бланка выбрала меня , а не тебя! Выбрала смелого и уверенного в себе человека, а не жалкого труса, который смелый только на словах.

— Ты сам-то понимаешь, что говоришь? Зачем мне нужна девчонка, которую я не знаю? У меня уже есть возлюбленная! И это вовсе не Бланка!

— Спорю, что она подставная. Как и подружки братьев МакКлайф… Как их там? Рэйчел … Валерия … Впрочем, не столь важно! Вы подговорили этих девушек и ту Елену подыграть вам и убеждать меня в том, что вы – типа мои друзья. Наверное, думали, что я ничего им не сделаю и легко поверю во все, что они скажут. Но вы крупно просчитались!

— Знаешь, мне уже смешно тебя слушать, — ехидно смеется Эдвард. — Не знал, что у человека с амнезией может так здорово быть развито воображение. Если не Бланка надоумит, так сам насочиняешь всяких небылиц.

— Нет, дебилы, это ВЫ воспользовались моим состоянием. Решили сыграть роль моих друзей и играли со мной как вам вздумается. Придумали историю про какую-то девчонку, которую вы все назвали моей девушкой. Хотя этой девчонке явно надоел весь этот фарс, и она отказалась участвовать в вашем шоу, зная, что я видел ее всего лишь однажды.

— Да, тяжелый случай… — резко выдыхает Терренс.

— Просто признайтесь, что вы все неудачники и жутко завидуйте мне. Завидуйте, что у меня есть любящая девушка, а на вас никто не хочет смотреть. Вот вы и пытайтесь всячески разрушить мое счастье.

— Это тебе Бланка сказала? — интересуется Питер. — Это она надоумила тебя на то, что нам типа не везет в отношениях?

— Везло бы – вы бы не лезли в мою жизнь! В данном случае больше всего не везет тебе, ибо ты все это начал. Ты из зависти начал оскорблять и унижать бедную девушку.

— Слушай, лузер, проваливай-ка ты отсюда и не беси нас, — сухо требует Эдвард. — А иначе ты точно напросишься на неприятности.

— Этого не будет, потому что вы – трусы. Жалкие трусы, которые ведут себя не как настоящие мужики и умеют лишь строить из себя смелых и крутых. Трусы, да еще и наглые лгуны! КОТОРЫЕ НЕ МОГУТ ПЕРЕСТАТЬ ПРЕСЛЕДОВАТЬ МЕНЯ! И НАДЕЯЛИСЬ ОБМАНЫВАТЬ МЕНЯ ДО КОНЦА МОИХ ДНЕЙ!

Питер, Терренс и Эдвард до последнего держались, чтобы не врезать Даниэлю. Но сейчас их терпению приходит конец, и они больше не хотят пытаться доказать свою невиновность и проявлять желание помочь. Парни больше не хотят быть хорошими и помнить о дружбе с человеком, который буквально готов разорвать их на части и грозится расквитаться с ними за то, чего они не делали.

— Слушай, ты, ублюдок! — раздраженно бросает Питер, резко встает на ноги и подходит к Даниэлю, крепко сжав руки в кулаки и чувствуя, как сильно напряжена каждая его мышца. — Ты уже заебал нас! ДАВНО ПРОБЛЕМ, БЛЯТЬ, НЕ БЫЛО?

— Что, трусливый кусок дерьма, все-таки решил врезать мне? — ехидно усмехается Даниэль. — Неприятно слушать, что тебя не считают смелым? Решил доказать обратное?

— Я слишком долго терпел все твои обвинения и оскорбления. Но теперь все! Моему терпению пришел конец ! Больше я не собираюсь проявлять снисходительность и забуду о том, что было раньше. Я УСТАЛ!

— Я просто в шоке… В шоке от того, что кому-то может нравиться такой жалкий урод… — Даниэль с презрением во взгляде осматривает Питера с головы до ног. — Черт, что они вообще нашли в тебе? Почему эти дураки едва ли не боготворят тебя? За какие такие заслуги?

— А я в шоке от того, что мог общаться с таким безмозглым мудаком, который поверил какой-то обманщице и делает все, что она прикажет.

— Хватит беситься, что она выбрала меня, а не тебя, – грубо заявляет Даниэль. — Я не виноват, что ты оказался таким мерзким, трусливым ублюдком, который никогда не будет счастлив и однажды подавится своей чертовой завистью.

— Еще раз посмеешь оскорбить меня – и я точно врежу тебе, — низким голосом угрожает Питер. — КЛЯНУСЬ! Я ТАК РАЗУКРАШУ ТВОЮ НАГЛУЮ МОРДУ, ЧТО НА ТЕБЯ УЖЕ НИКАКАЯ ДЕВЧОНКА НЕ ПОСМОТРИТ! НИ БЛАНКА, НИ КТО-ЛИБО ЕЩЕ!

— Что, трусливый урод, неприятно слышать правду? Неприятно слышать то, кто ты есть на самом деле?

— Мне прекрасно известно, кто я есть. И с радостью расскажу тебе, кто ТЫ ! Что ты за мерзкая тварь, которая смеет обвинять меня в том, что не может доказать!

— Хотя бы имей смелость признаться в том, что ты пытался убить меня!

— Я не буду признаваться в том, чего не делал! И не буду ничего доказывать! Мне надоело ! Мне по хер, что ты думаешь! Хочешь думать, что я пытался от тебя избавиться – пожалуйста! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ПЕРЕД ТОБОЙ ОПРАВДЫВАТЬСЯ!

— Потому что ты не можешь доказать свою правоту. Бланка уже давно раскусила тебя.

— Блять, да как ты уже заебал всех со своей Бланкой! — вскрикивает Питер, вцепившись руками в свои волосы. — Бланка! Бланка! Бланка! Бланка! НЕ ЗНАЕМ МЫ ЕЕ! НЕ ЗНАЕМ! КТО ОНА ТАКАЯ? ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ?