— Нет-нет, упаси, Господь! — приподнимает руки перед собой Хелен. — Я не хочу потерять Пита! Я этого не переживу! Он и так здорово напугал меня, когда заявил, что хочет бросить меня. Сказал это на полном серьезе. И чуть не сделал это!

— Прости, подруга, но ты сама в этом виновата, — отвечает Ракель. — Блондин и так терпел твои выходки до последнего. Неудивительно, что он сорвался.

— Знаю. Но обещаю, что больше не буду так делать.

— Смотри, Хелен, парни возлагали на тебя большие надежды, — уверенно напоминает Наталия. — И ты должна оправдать твои ожидания.

— Я помню . Пусть они не переживают.

В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время Сэмми развлекает девушек некоторыми выкрутасами и радостным лаем и напрашивается на небольшую порцию ласки.

— Кстати, Наталия, как там у тебя дела с аллергией? — интересуется Хелен. — Я смотрю, ты больше не чешешься.

— Все отлично, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Вчера я получила результаты анализа и сходила ко врачу. Он подтвердил, что у меня обнаружена аллергия на тот сок из апельсинов.

— А что с той пудрой? — спрашивает Ракель.

— Не знаю. Но чтобы не рисковать, я выбросила ее. Лучше поищу свою любимую пудру в магазине или куплю в Интернете.

— А ты как себя чувствуешь сейчас? — интересуется Хелен.

— Отлично. Намазала руку специальной мазью – и жизнь стала намного лучше. — Наталия бросает взгляд на свою руку, на которой есть едва заметные покраснение и волдыри. — Покраснение потихоньку проходит.

— Да уж, оказывается, аллергия у тебя не только на одних кошечек… — задумчиво говорит Ракель. — Тебе и цитрусовые нельзя…

— Знаю… Но, по крайней мере, на собак у меня аллергии точно нет. А если бы была, то сильно бы расстроилась. Ведь я так обожаю Сэмми…

Сэмми негромко подает и подставляет свою морду Наталии, чтобы та немного поласкала его. Пока Ракель и Хелен скромно улыбаются, глядя на счастливого пса, не перестающего вилять хвостом, и также уделяют ему немного внимания.

— Ох, девочки… — с грустью во взгляде произносит Ракель. — Меня совсем не радует все, что происходит в последнее время. Если мы пока что решили забыть о Даниэле и позволить ему жить как он хочет, то ситуация с Анной пугает меня.

— Не только тебя, Ракель, — тихо вздыхает Наталия. — Меня бросает в дрожь от мысли, что какой-то отморозок безжалостно издевается над нашей маленькой, беззащитной девочкой.

— Даже мистер Джонсон не может помочь нам. Чтобы что-то предпринять, нам нужны доказательства и люди, которые знают, как помочь нам.

— Верно, — кивает Хелен. — Выход был бы, если бы мы знали родителей Анны. Ну или если бы Даниэль все вспомнил и сказал нам, как найти ее мать и отца…

— Но, как вы понимайте, на этого глупца нам не стоит надеяться.

— Слушайте, а ваши родственники не могли знать родителей Анны? Вот моя бабушка точно не знает их! Но вдруг кто-то из вашей семьи как-то пересекался с ними?

— Нет-нет, мой дедушка не знает их, — уверенно качает головой Ракель.

— Мои родители – тоже, — спокойно говорит Наталия. — Да и вообще, родители Анны не очень общительные, так скажем…

— По-моему, они даже не особо общались с родителями ее одноклассников, — слегка хмурится Хелен. — Если другие как-то контактировали между собой, то Сеймуры – никогда.

— Слава богу, что из-за этого к Анне не относились как-то пренебрежительно, — уверенно отвечает Ракель. — Хотя и не сказать, что она была близка с кем-то еще, кроме нас.

— Но конфликтов у нее и правда ни с кем не было, — кивает Хелен.

Все девушки бросают грустные взгляды в разные стороны, а Сэмми очень тихо скулит, наблюдая за каждой из них.

— Знайте, вот вроде бы хочется тоже отложить решение этой проблемы до лучших времен, — признается Хелен. — Но… Мы не можем позволить Анне страдать от рук этого типа! Она – наша подруга, и мы должны помочь ей. Если не спасти ее, то она может серьезно пострадать.

— Мне очень неприятно это говорить, но боюсь, нам придется это сделать, — неуверенно отвечает Ракель, крепко сцепив пальцы. — Сейчас мы ничего не можем сделать. И в ближайшее время никакого решения не предвидится. Как бы мы того ни хотели, нам придется ждать удачного момента.

— Да и мистер Джонсон сказал примерное то же самое, — отмечает Наталия. — Мол, подождите и отдохните немного… Когда-нибудь все разрешится.

— Только вот надежда у меня не очень-то и большая.

— Мистер Джонсон – очень умный человек, который не будет что-то советовать зря, — уверенно говорит Хелен. — Раз он говорит ждать – значит, нужно ждать. Да сами подумайте – что мы можем сделать? Да ничего ! Все пути ведут к Перкинсу. А без него мы не можем сделать даже меньше половины.

— Самое противное в любой ситуации – то, что ты ничего не можешь сделать и просто вынужден сидеть без дела, — резко выдыхает Наталия. — Когда все зависит не от тебя.

— Кстати, Хелен, пока не забыли… — задумчиво говорит Ракель. — Нож и кольцо… Которые вы с Питером и Сэмми нашли возле Даниэля в тот день, когда на него напали… У кого они сейчас: у тебя или Питера?

— Нож и кольцо? — переспрашивает Хелен и слегка прикусывает губу. — Э-э-э… Да, я помню… Кажется, эти вещи у Питера.

— Он забрал их с собой? — спрашивает Наталия.

— Не знаю… Но вроде бы я отдала их ему. — Хелен начинает накручивать прядь волос на палец. — И потом не спрашивала Роуза о тех вещах после визита в больницу… Да и, честно говоря, я только сейчас вспомнила о них…

— Мы тоже… — задумчиво говорит Ракель.

— А что? Разве они вам нужны?

— Не нам, а мистеру Джонсону, — уверенно отвечает Наталия. — Он хочет взглянуть на те вещи, чтобы узнать, могут ли они принадлежать кому-то, кто фигурирует в каком-то деле.

— Э-э-э… Это вам лучше обратиться к Питу… У меня этих вещей нет. По крайней мере, я не видела их с того дня…

— Кстати, мистер Джонсон не рад, что мы не показали эти вещи Даниэлю, — признается Ракель.

— А был бы толк? — разводит руками Хелен. — Мы столько всего рассказали и показали Перкинсу, но он сумел вспомнить только лишь то, что Питер пытался покончить с собой.

— Ну он считает, что эти вещи были найдены там по причине. А раз так, значит, надо было показать их Даниэлю и узнать, что он может сказать.

Сэмми в знак согласия пару раз подает голос, сидя рядом с Хелен и внимательно слушая разговор девушек.

— Возможно, он прав… — задумчиво отвечает Хелен. — Сэмми никогда ничего не приносит без причины. И не будем забывать, что это он привел нас с Питером к Перкинсу.

— Да, но теперь уже поздно говорить об этом, — тяжело вздыхает Наталия. — Поскольку наш уважаемый мистер Перкинс злится на нас, то мы не сможем показать ему эти вещи.

— Да, жаль, что мы не догадались сделать это раньше. Может, он хотя бы вспомнил, что с ним произошло.

— Вы думайте, ни одна из этих вещей не принадлежит ему? — слегка хмурится Ракель.

— Вряд ли, — качает головой Хелен. — Питер говорит, что Даниэль никогда не носил никаких колец и не любит их. Если бы мы нашли браслет, то можно было бы что-то сказать. Но кольцо… Нет… Оно не его.

— Анна говорила об этом, — вспоминает Наталия.

— И нож, скорее всего, тоже не его. Сами подумайте, зачем он ему? Вряд ли Перкинс стал бы носить с собой нож, пистолет или что-то вроде.

— В любом случае надо показать эти вещи мистеру Джонсону и узнать, что он скажет, — уверенно говорит Наталия. — Терренс с Эдвардом обещали поговорить с Питером и попросить его отдать им эти вещи. Либо они сами свяжутся с тем полицейским, либо мы все к нему сходим.

— Не думаю, что это может здорово помочь нам, но надо все пробовать, — устало вздыхает Ракель. — Любая информация также даст нам причину порассуждать.

Хелен и Наталия кивают, а в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Сэмми негромко подает голос и подставляет девушкам свою морду, чтобы те погладили и почесали ему шерстку.

— Кстати, Наталия, а как у тебя дела с Эдвардом? — осторожно спрашивает Ракель. — Вы уладили свои разногласия?

— Нет, мы уже несколько дней не разговариваем, — с грустью во взгляде признается Наталия.

— Слушай, Рочестер, а не рановато ли вы начали говорить о свадьбе? — интересуется Хелен. — У нас и так проблем много, а вы еще и решили поругаться из-за того, о чем мы все должны думать в последнюю в последнюю очередь.

— Ах, девочки… — тяжело вздыхает Наталия и убирает с лица некоторые пряди волос. — Честно говоря, я уже и не знаю, поженимся ли мы или нет… Все слишком сложно… Я боюсь, что мы не справимся с этой нагрузкой… Да, я знала, что будет непросто, но не думала, что настолько …

— Послушай, Наталия, я прекрасно понимаю, что ты очень нервничаешь и хочешь быть королевой в этот день, — спокойно говорит Ракель. — Я тоже ужасно нервничаю и сама толком не знаю, чего хочу. Но извини, глупо отменять свадьбу лишь из-за того, что вы не можете договориться.

— А ты думаешь, я этого хочу? Вовсе нет! Просто моя главная проблема – это МакКлайф. Который считает, что только его мнение правильное.

— Наталия…

— Я не понимаю, почему Эдвард так одержим идеей сделать скромную свадьбу. Это же такое грандиозное событие! Обидно, что он не хочет прислушиваться ко мне и сделать то, что я хочу. А я хочу красивую, пышную и шикарную свадьбу, которую можно было бы вспоминать всю жизнь.

— Но ты же все равно будешь в свадебном платье. У тебя будет все, о чем ты мечтаешь. И ты, и я будем одеты в такие наряды, что гости просто ахнут!

— Чувствую, что не будет. МакКлайф настаивает на том, чтобы все было скромно, — Наталия тихо хмыкает, скрестив руки на груди. — Представляет себе все это и приходит в шок от того, сколько денег придется потратить на нашу свадьбу. И я буду в шоке, если Терренс захочет его поддержать. Если у нашего Аполлона что-то заклинит, и он откажется от возможности покрасоваться перед сотнями гостей.

— А что в этом такого? — удивляется Хелен. — Дешевая свадьба может быть не хуже дорогой. Знаешь, сколько денег можно сэкономить! Отложить их, например, на свадебное путешествие за границу.

— Ха, да я готова поспорить, что он бы предпочел надеть рубашку и джинсы, чтобы зарегистрировать наш брак официально. А если мы каким-то чудом и доживем до свадьбы, и мы решим устроить роскошную церемонию, то я нисколько не удивлюсь, если на нем и костюма не будет. Если одолжит старый пиджак и брюки у парней.

— Разве так важно то, насколько церемония шикарна, чем сам факт, что ты выходишь замуж за любимого человека? — с легкой улыбкой недоумевает Хелен. — Иногда беседа с двумя очень близкими людьми бывает куда более душевной и запоминающейся, чем времяпрепровождение с огромным числом людей, многих из которых ты вообще можешь не знать.

— Но один единственный раз в жизни можно разориться! — восклицает Наталия. — Это моя свадьба! И я хочу, чтобы она была грандиозная! Чтобы люди надолго ее запомнили.

— Неужели для тебя свадьба, сравнимая с королевской, намного важнее, чем будущая жизнь с мужчиной, которого ты любишь? — искренне удивляется Ракель.

— Да! Для меня это очень важно! Я больше не собираюсь выходить замуж. Один раз на всю жизнь! Как мои родители!

— Слушай, лично мне все равно, будет ли моя свадьба скромная или пышная. Я вообще никогда не мечтала о ней, как все девочки, и не делала ее целью всей своей жизни.

— А вот я всегда мечтала о пышном торжестве! О роскошном свадебном платье и куче гостей, которые подтирали бы слезы радости под глазами.

— Господи, да я запросто пойду к алтарю хоть в майке и джинсах, с растрепанными волосами и без макияжа. Потому что мне важна жизнь рядом с тем, кого я люблю.

— Может, кто-то и правда так сказал бы. Но я хочу помнить это всю жизнь.

— Но, Наталия, для того, чтобы помнить что-то до конца дней, необязательно тратить огромные деньги, — уверенно отмечает Хелен. — Да, ты вполне можешь сделать это, потому что у тебя есть деньги. Но все-таки я думаю, что Эдвард в какой-то степени прав. Для него важнее не помпезность, а сам факт женитьбы.

— Господи, да я готова сама заплатить за все, лишь бы он успокоился и перестал считать каждый цент. Благо, что я родилась в обеспеченной семье, и мои родители сразу сказали, что не пожалеют денег на мою свадьбу.

— Хорошо, тогда давай поделим обязанности, — предлагает Ракель. — Пусть один вкладывает силы и деньги в что-то одно, а другой занимает чем-то еще. Парни пусть занимаются одним, а мы с тобой возьмемся за что-то другое. В этом деле главное – общение. Умение слышать друг друга и находить компромиссы.

— Я всего лишь хочу шикарную свадьбу, которую все будут помнить еще очень долго. Хочу такую, какая была у моих отца и матери. Прошло почти тридцать лет, а все их друзья до сих пор вспоминают ее. Родители были такие красивые и счастливые на свадебных снимках. Я с радостью их пересматриваю время от времени.

— Поверь, милая, твоя свадьба будет еще лучше, — уверенно обещает Хелен. — Сейчас намного больше возможностей, чем тридцать лет назад. Можно устроить просто незабываемую свадьбу, которую запомнят на долгие годы.

— А для этого нужны большие деньги и много гостей!

— Знайте, девчонки, самое лучшее, что я могу вам посоветовать, – это отложить этот разговор, — уверенно говорит Хелен. — Если вы хотите прямо сейчас начать поиски свадебного платья, туфель, украшений и стилиста, то ради бога. Это уже ваша забота, а не Эдварда и Терренса.

— А есть ли смысл? — с грустью во взгляде вздыхает Наталия. — Вдруг мы вообще не поженимся?

— Если ты продолжишь капризничать и спорить с МакКлайфом, то так все и будет.

— Но я не хочу… — Наталия уставляет грустный взгляд вниз. — Не хочу, чтобы мы расставались. Я безумно люблю Эдварда и хочу заботиться о нем. Он – мое все. Я пришла в ужас от его предложения разорвать помолвку и расстаться!

— Прости, Наталия, но ты сама пытаешься все до этого довести, — осторожно говорит Хелен. — Эдвард всеми силами пытается избежать конфликтов. Он сказал это еще в тот день, когда ты поехала в больницу. Твой жених не хочет ссориться с тобой и боится потерять.

— Сейчас его слова ничего не значат, и они были сказаны сгоряча, — добавляет Ракель. — А в следующий раз все может быть уже серьезно. Эдвард может не выдержать, прямо как Питер, и сорваться на тебе. Высказать все, что он о тебе думает и послать тебя к черту.

— Не знаю… — пожимает плечами Наталия. — Возможно, я и правда перегнула палку…

— Не возможно, а перегнула, — отмечает Хелен.

— Удивляюсь, что мы спокойно провели время дома у родителей МакКлайфов и не разругались в пух и прах.

— Не разругались бы, — уверенно говорит Ракель. — Мы с Терренсом не дали бы. Он бы занялся своим братом, а я бы остудила твой пыл.

— Нет, лучше вы оба поговорите с МакКлайфом и вдолбите ему в голову, что я хочу шикарную и незабываемую свадьбу. Я была бы очень благодарна вам.

— Подготовка к свадьбе – это что-то вроде проверки отношений. Первое испытание, которое покажет, сможете ли вы находить компромиссы во время споров и признавать, что вы неправы, когда это нужно. Воспринимайте это как проверку перед совместной жизнью, а не как желание одного из вас отказаться от женитьбы.

— Вы же знайте, что я на все готова ради Эдварда и не могу представить своей жизни без него, — с грустью во взгляде вздыхает Наталия. — Хотя мне и обидно, что он меня не слышит и упрямится как осел.

— Тогда и пойди ему на встречу и исполни его желание, — мягко отвечает Хелен. — Он ведь не требует невозможного. Всего лишь жениться на тебе в кругу близких и друзей.

— Но ведь это свадьба !

— Свадьба может быть любой. Важно не то, сколько денег ты на нее потратишь, а сама свадебная атмосфера. Будет куча шуток, танцев и позитивных эмоций – гости запомнят ее на долгие годы. Главное – эмоции! А не оформление, цена еды и шампанского и профессионализм обслуживающего персонала.

— С этим… Трудно поспорить…

— Так что если не хочешь плакать в подушку, лучше помолчи. А когда вы оба успокойтесь, тогда и начинайте что-то решать.

— Не могу обещать, что удержусь от разговора о свадьбе…

— Ну ты уж постарайся, подружка, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Как говорили мы с Терренсом, вы заставляйте людей улыбаться, вместе выглядите очень милыми и умейте любому поднимать настроение одним лишь своим видом.

Наталия ничего не говорит и лишь скромно хихикает, чуть позже переведя взгляд куда-то в пол с мыслью, что ее друзья абсолютно правы. Ну а Сэмми негромко подает голос и прижимается ко всем девушкам по очереди, упустив возможности поиграть с игрушкой в руках Хелен и принять от нее немного лакомства, что всегда лежит в ее сумочке.

***

Питер, Терренс и Эдвард решили провести время на природе. Парни собрались в одном тихом местечке, где каждый может посидеть на чистой зеленой траве напротив небольшого озера и полюбоваться шикарным видом, что предстает перед глазами. На противоположном берегу можно увидеть различные высокие здания и много-много зеленых деревьев. Даже если погода сейчас пасмурная, это никак не влияет на красоту здешних мест, в котором дует легкий, прохладный ветерок. Если пройти немного дальше, то можно увидеть несколько скамеек, на которых можно спокойно посидеть и что-то почитать, и небольшие урны для мусора почти на каждом углу. А кое-где стоят небольшая палатки, в которых за небольшие деньги продают какие-то вкусности. Вот и молодые люди не устояли против желания купить себе кое-что, что они сейчас с удовольствием едят, удобно сидя на зеленой траве в самом уединенным местечке, которое они смогли найти.

— Что ж, значит, Хелен признала , что была не права? — подогнув ноги под себя, интересуется Терренс.

— Признала, — опираясь рукой о траву, спокойно отвечает Питер.

— Неужели ты все-таки сумел донести до нее, что она вела себя некрасиво?

— Можно и так сказать. Правда в конце у меня уже не выдержали нервы, и я немного психанул и наорал на нее.

— А может не стоило? — согнув ногу в коленях и свесив с нее руку, спрашивает Эдвард.

— Клянусь, я держался до последнего. Но когда Хелен снова начала незаслуженно оскорблять и бить меня, то я сказал себе: « Довольно! ».

— Надо же…

— Я не оскорблял ее и не унижал… Просто сказал все, что пытался донести до нее долгое время, еще раз, но уже очень громко и раздраженно. Устал быть нежным и мягким… Впрочем, это отлично сработало, и Хелен начала понимать, что поступает неправильно, и извинилась передо мной и миссис Маршалл.

— Что ж, мы рады, что все закончилось хорошо, — с легкой улыбкой говорит Терренс.

— Кстати, надо поблагодарить еще и Сэмми, — признается Питер. — Ведь этот пес тоже помог мне вернуть Маршалл и заставить ее понять, что мы с ее бабушкой ни в чем не виноваты.

— Правда? — удивляется Эдвард.

— Да! И я скажу вам, ребята, вот что… Этот пес – мастер в этом деле! Едва ли не всплакнул, отчаянно пытаясь уговорить Хелен « вернуться к нему ».

— Надо же… — скромно хихикает Эдвард. — Собака плачет …

— Однако это здорово сработало. Именно Сэмми удалось заставить ее извиниться передо мной и ее бабушкой.

— Знаешь, может быть, Сэмми и ревнует тебе к Хелен, но он все равно любит тебя. А иначе бы он определенно подливал бы масла в огонь и сделал все, чтобы не дать тебе быть с ней.

— Думаю, пушистый просто отблагодарил меня за то, что я заботился о нем все это время, пока Хелен было все равно на него, — предполагает Питер. — Да и вообще, Сэмми здорово поддерживал меня и не давал сойти с ума. Так сказать, горе объединило нас.

— Только не удивляйся, если скоро все начнется сначала, — тихо хихикает Терренс. — Сейчас Сэмми придет в себя и снова начнет играть в ревнивца.

— Знаю. И если честно, иногда мы с Хелен не знаем, куда спрятаться от него. Хотим где-нибудь уединиться и спокойно посидеть, но пушистый все равно находит нас и начинает постоянно мешать. Не любит, когда мы обнимаемся и целуемся.

— Ой, да найдите вы ему какую-нибудь красивую и милую собачку, — бодро предлагает Терренс. — Сэмми забудет про вас двоих, если вы приведете ему самку.

— Ах, если бы мы могли найти ему подружку, — по-доброму усмехается Питер. — У вас и девчонок ведь нет красивых и одиноких собачек женского пола.

— Ну лично я бы был не против завести щенка, — задумчиво признается Эдвард. — Хоть я и не собачник до мозга и костей, но мне нравятся собаки.

— Да и я собак люблю… — отмечает Терренс. — Правда встречались две противные, которые не слишком любили меня и вечно делали какие-то гадости.

— Что-то тебя животные очень « любят », братец, — скромно хихикает Эдвард, заведя руки за спину и начав удерживать на них свой вес. — То кошки царапали руки, то собаки не хотели оставлять тебя… Да ты популярен , парень!

— Так звезда же! — по-доброму усмехается Питер. — Даже животные понимают это и встречают его как звезду! Ты что! Сам Терренс МакКлайф находится в поле зрения! Как его не поприветствовать!

— Оказывается, не только маленькие девочки пускают по нему слюни. Кошечки и собачки тоже неравнодушны к такому шикарному петуху с огромной короной на голове.

— Так, а ну рты закрыли, придурки! — восклицает Терренс и кулаком несильно ударяет усмехающихся Эдварда и Питера в предплечья. — Разговорились тут!

— Мы же не виноваты, что ты пользуешься такой популярностью среди двуногих и четвероногих, — невинно улыбается Питер.

— Уверен, что твой сольный концерт для братьев наших меньших прошел бы просто великолепно, — уверенно говорит Эдвард. — Тебя бы неоднократно вызывали на бис.

— Эй, я слова вам не давал! — с хитрой улыбкой восклицает Терренс. — А будете много болтать – подговорю Сэмми сделать вам гадость. Или если мы с Ракель однажды решим завести собачку, то я сделаю так, что она все время будет кусать ваши задницы.

— Ну а мы с Эдвардом подкупим Сэмми вкусненьким, — с легкой улыбкой обещает Питер, переглянувшись с Эдвардом. — За любимые лакомства этот пес готов душу продать.

— А еще ему нравится мое личико, — бодро добавляет Эдвард и хитро улыбается, с гордостью приподняв голову. — Да и вообще я – просто красавчик! У меня никогда не было отбоя от девчонок. Хотя как можно не хотеть молодого горячего парня с таким шикарным телом?

— Странно… — слегка хмурится Терренс. — Я думал, это говорили обо мне…

— Про тебя все давно уже забыли. А я становлюсь все более популярным. Хотя… Это неудивительно ! Ведь девчонки становятся мокренькими сразу же после одного взгляда на меня.

— М-м-м, да, Терри, а твой братик-то все больше наступает тебе на пятки… — загадочно улыбается Питер. — Смотри, братан, а то скоро перетянет все внимание на себя и сделает тебя своей тенью.

— Не смеши меня, Роуз, — хихикает Терренс и с гордо поднятой головой приглаживает свои волосы. — Такого мужчину, как я, просто невозможно забыть. Ведь я будто сошел со страниц книжки. А Эдвард… У Эдварда только личико милое. И не такое запоминающееся, как мое.

— Да, только почему-то все говорят, что из меня можно сделать твою копию, — отмечает Эдвард.

— Только лишь копию . Оригиналом тебе никогда не станешь. Оригинал незаменим.

— Пропадешь из поля зрения – про тебя быстро забудут.

— Никогда! Терренс МакКлайф великий ! Он был кумиром молодежи в двухтысячных годах и считался одним из секс-символов.

— Был , Терренс. Был . Сейчас настал звездный час для других звезд. — Эдвард хитро улыбается. — Например, меня. Я могу стать секс-символом две тысячи десятых годов. Стать героем чьих-то бурных сексуальных фантазий.

— Или я, — с гордостью вставляет Питер и немного приглаживает свои волосы. — Вы же знайте, что девчонки не могут устоять против красавчика с такими шикарными волосами и роскошным телом. У меня есть все для того, чтобы стать секс-символом этого десятилетия. Стоит только показать себя – и любая готова раздвинуть передо мной ноги.

— Расслабьтесь, ребятки, вам мое место никогда не занять, — уверенно заявляет Терренс. — Еще одного такого, как я, больше не существует.

— Ой все, братец, лучше заткнись, — закатывает глаза Эдвард. — А иначе я точно настучу тебе по башке…

— Да, а то ты что-то давно не получал пинок под зад, — добавляет Питер. — Надо это исправить. Чтобы держать в тебя ежовых рукавицах.

— Кому и надо надрать задницу, так это вам, балбесы, — хитро улыбается Терренс. — А то вы что-то совсем от рук отбились, а я потерял над вами контроль из-за всех этих проблем.

— Значит, когда мы со всем разберемся, я обязательно займусь тобой, — обещает Эдвард, берет из своего пакетика немного соленых чипсов и съедает несколько кусочков. — Это мое любимое занятие.

— Ну вот опять напомнил о том, что мы по уши в дерьме, — устало стонет Питер и тоже съедает немного из своего яркого пакетика с чипсами с луком и сметаной.

— Ну знайте, как бы сильно мы ни хотели забыть обо всем том дерьме, это невозможно , — отмечает Терренс и берет свой пакет с острыми чипсами и съедает горстку. — У нас есть целая куча проблем, которые нужно как-то решать.

— Мы пока решили забить на Перкинса и послать его куда подальше, — задумчиво отвечает Эдвард. — Поэтому остается лишь проблема с Анной.

— А что мы можем сделать с проблемой Анны? — пожимает плечами Питер. — Перкинс там медленно сходит с ума и трахается с той иностранкой, которую я типа оскорблял… Над Анной издевается какой-то больной ублюдок, который возомнил себя черт знает кем… А у нас нет контактов с ее родителями, чтобы объяснить ситуацию.

— Ну а чтобы дело сдвинулось с мертвой точки, надо ждать, когда к Перкинсу вернется память. Хотя в такой ситуации любое промедление может привести к катастрофе.

— Знаю, но мы сейчас бессильны ! Мы можем столько угодно обсуждать эту проблему и сочувствовать бедной девочке, но от этого ничего не изменится.

— Вот проклятье! Еще и эта Бланка, которая так нагло обманывает его! А Перкинс как дебил верит ей!

— Эй, кстати, кое-что о Перкинсе! — щелкает пальцами Терренс и переводит взгляд на Питера. — Питер, у тебя остались нож и кольцо, которые вы с Хелен нашли в тот день, когда на этого идиота напали?

— Нож и кольцо?

— Или они у Хелен? — уточняет Эдвард.

— Э-э-э… — Питер несколько секунд о чем-то думает и затем резко хлопает рукой по лбу. — Черт, я совсем забыл про них! Спрятал у себя дома в шкафу и даже не вспоминал.

— Они у тебя?

— Да, у меня дома. — Питер слегка хмурится и переводит взгляд на Эдварда и Терренса. — А что? Они вам нужны?

— Да. Мы с Терренсом понимаем, что это может быть бесполезно, но ты можешь отдать нам эти вещи, чтобы показать мистеру Джонсону? Он хочет взглянуть на них.

— Он хочет узнать, не принадлежат ли те вещи кому-то, кто уже проходит по какому-то делу, — уточняет Терренс и съедает немного чипсов.

— Этот человек думает, что Перкинс связался с бывшим уголовником? — спрашивает Питер.

— Не исключено.

— А еще ему не понравилось, что мы не показывали Перкинсу эти вещи, — добавляет Эдвард. — Отец с матерью тоже были не в восторге, когда мы признались в этом.

— А чтобы изменилось? — разводит руками Питер. — Он бы сказал, что либо не знает, что это за вещи, либо начал бы мямлить, что ему они знакомы.

— Кто знает, может, мистер Джонсон окажется прав, — задумчиво говорит Эдвард. — Если уж Перкинс ничего бы не вспомнил, то хотя бы был шанс найти того, кто виноват в случившемся.

— Э-э-э, ну ладно, я отдам вам эти вещи, без проблем… — почесывая затылок, немного неуверенно отвечает Питер. — Но почему-то я не думаю, что это поможет нам найти того, кто напал на Перкинса.

— Мы просто покажем их мистеру Джонсону и посмотрим, что он сможет сказать, — уверенно отвечает Терренс. — И как мы уже сказали, наши родители полностью поддерживают его.

— Хорошо, ребята, — пожимает плечами Питер. — Вы можете заехать ко мне домой и забрать кольцо и нож.

— Отлично, значит так и делаем. — Терренс сгибает одну ногу в колене и позволяет руке свисать с нее.

Воцаряется небольшая пауза, во время которой все трое съедают еще немного чипсов из своих пакетов и выпивают немного чистой газированной воды из небольших бутылочек.

— Ладно, а что дальше? — задумчиво говорит Эдвард.

— А что дальше? — пожимает плечами Терренс. — Пытаться искать решение проблемы Анны не имеет смысла. И боюсь, что нам придется забыть и про нее. Я понимаю, что может пройти очень много времени, и Анна успеет многое вытерпеть от того типа. Но сейчас нам остается только ждать и верить, что мы успеем спасти ее.

— Это и так было ясно, — кивает Питер. — Как я уже сказал, все зависит от Перкинса, потому что он – та самая ниточка, ведущая к корню всех проблем. Только если ему удастся все вспомнить, и он поможет нам найти родителей Анны, то дело сдвинется с мертвой точки. Не факт, что нам удастся сделать что-то грандиозное за один день, но мы хотя бы расскажем все родителям Сеймур.

— Ох, Перкинс, Перкинс… — устало стонет Эдвард, на секунду откинув голову назад. — Столько людей страдает из-за какой-то амнезии… Точнее, из-за того, что он шлялся хер знает где и был сбит машиной. А больше всех страдает Анна. Ей плохо из-за этого чувака, который поддался влиянию какой-то иностранки и решил жениться на ней. Да еще и какой-то ублюдок издевается над ней и безжалостно дубасит.

— До сих пор удивляюсь, что же заставило его пойти туда, — признается Терренс. — Пустынные и заброшенные места – это не про Перкинса. Что он вообще там забыл? Я бы не удивился, если бы там нашли тебя, ибо ты – завсегдатай подобных мест. Но Перкинс…

— Когда-нибудь этот чувак расскажет нам обо всем, — задумчиво отвечает Питер. — Хотя это и правда вызывает вопросы. И я полагаю, что Перкинс пришел туда пешком, поскольку мы с Хелен нигде не видели его тачки.

— А может, он оказался там не по своей воле? Вдруг оказался там по чьей-то милости?

— Хочешь сказать, что его привезли туда насильно?

— Кто знает… В таких случаях можно ждать чего угодно .

— Ох, да ладно вам, парни, — машет рукой Эдвард. — Мы же решили забить на него и позволить ему жить как он хочет! Мы и пальцем не пошевелим ради него. Ради того, кто не является нашим другом. Если прежний Даниэль и вернется к нам, то мы подумаем, прощать его или нет. Но сейчас лично я вообще не хочу иметь с ним никаких дел.

— Я тоже, — кивает Питер. — Особенно после того, как этот идиот посмел предъявить мне просто нелепые обвинения, поверив той Бланке, которая умно воспользовалась статьей про мою попытку самоубийства и обвинила меня во всех грехах.

— Вот именно! Перкинс просил нас оставить его в покое – мы сделали это. Пусть позволяет себе быть марионеткой той иностранки.

— Это точно! А потом мы поржем на тем, как он с щенячьими глазками начнет оправдываться за свое глупое поведение. Как будет бегать за нами хвостиком и умолять простить его. А так и будет ! Вот увидите!

— Хотел бы я увидеть его рожу в тот момент, когда он поймет, что та Бланка обвела его вокруг пальца, — скромно хихикает Терренс.

— Увидим, чувак, не переживай, — хитро улыбается Эдвард. — Я и сам хочу на это посмотреть.

Молодые люди тихо хихикают и на несколько секунд замолкают, поедая чипсы из своих пакетов и запивая их водой. Но в какой-то момент Эдвард бросает грустный, задумчивый взгляд в сторону, перебирая пальцы или же щелкая ими.

— Эй, Эдвард, все в порядке? — интересуется Терренс. — Чего ты загрустил?

— Все нормально, — задумчиво отвечает Эдвард, почесывая затылок. — Просто думаю о ситуации с Наталией.

— Опять поругались? — спрашивает Питер.

— Нет, я пока что вообще не хочу с ней разговаривать. И уже несколько дней избегаю ее.

— Но ведь когда-то придется заговорить, — отмечает Терренс.

— Знаю, но не сейчас. А иначе сделаю только хуже. И мое предложение разорвать помолвку и расстаться будет единственным правильным решением.

— Но ты же не думаешь об этом всерьез? — спрашивает Питер.

— Конечно, нет! Я все еще хочу жениться на ней. Сказал это для того, чтобы немного остудить ее пыл. Чтобы она перестала вести себя как капризная девчонка и услышала меня.

— Ну и как, сработало?

— Я бы сказал, что да. Рочестер тут же прекратила капризничать, и все ее слова были лишь о том, что она не хочет отмены свадьбы и нашего расставания.

— Разговор о том, что не касается темы – неплохой психологический прием, — уверенно говорит Терренс. — Или о том, что человек не ожидает услышать.

— Хотя она все равно продолжала говорить о желании устроить шикарную свадьбу. Но хорошо, что мне позвонил один человек и попросил о встрече, чтобы обсудить сотрудничество. Ведь нашему спору не суждено было стать огромным скандалом.

— Э-э-э-э, ты это, поосторожнее со словами, парень, — тараторит Питер. — А то вы и правда разругайтесь, припомните друг другу былые обиды и разбежитесь.

— Типун тебе на язык, Питер! — хмуро бросает Эдвард. — Мне уже хватило одного расставания с ней! Второго я точно не переживу. Хотя если блондиночка продолжит вести себя подобным образом, то она заставить меня усомниться в желании жениться на ней. Усомниться в ее желании быть со мной.

— Эдвард…

— Серьезно, иногда мне кажется, что ее больше волнует сама свадьба, чем я. Будто ей по фиг, за кого выходить. Лишь бы у нее был шанс пофорсить в свадебном платье и нацепить на голову фату.

— Но ты же любишь ее! — восклицает Терренс.

— Разумеется, я люблю ее. Очень сильно. Но ее капризы сведут меня с ума. Мне обидно, что она не поддерживает мое мнение о том, что наша свадьба должна быть скромной, безо всяких понтов, огромных затрат и большого числа гостей. Ей, видите ли, подавайте свадьбу королевских размахов!

— Но согласись, любая девушка хотела бы чувствовать себя настоящей королевой на своей свадьбе, — отмечает Питер.

— Ты считаешь, что надо тратить огромные деньги для того, чтобы народ запомнил свадьбу?

— Нет-нет, я согласен, что необязательно тратить кучу денег на свадьбу, когда и при небольших тратах можно устроить шикарное торжество.

— Я прекрасно понимаю ее желание сделать все запоминающим, ярким и потрясающим. И тоже хочу помнить это всю жизнь. Но ведь за небольшие деньги можно устроить такое шикарное торжество, что оно составит конкуренцию самому пышному и дорогому. Да и к тому же, я вообще не хочу никаких пышных торжеств. Серьезно! Для меня это не столь важно.

— Хорошо, тогда пусть Наталия берет часть обязанностей на себя, — предлагает Терренс. — У ее родителей полно денег, и они не будут жалеть их. Она и Ракель сделают все как захотят, а нам с тобой займемся чем-то еще.

— Да, а потом девчонки скажу, что нам с тобой наплевать на все! — хмуро бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Что мы не помогаю им и ничем не интересуемся! Мол, нам останется только появиться на церемонии и сказать свое « да »! Я в любом случае буду виноват! И если предоставлю Рочестер право заняться всем самой, и если буду высказывать свое мнение и принимать участие в подготовке.

— Как бы Кэмерон не наслушалась бы свою подружку и правда не пошла в разнос… — опасается Терренс. — А у этой девицы нрав куда более буйный… Если ее понесет, то хер остановишь.

— Иногда девчонки бывают такими капризными, — резко выдыхает Питер. — Я вон тоже не думал, что Маршалл сойдет с ума, ибо она всегда казалась спокойной и сдержанной. Но тут вон как заклинило! Пока ей буквально не дали леща, она не угомонилась.

— И это мы еще даже не начинали подготовку к свадьбе. Просто пытались прощупать почву. Я боюсь даже представить, что будет, когда мы выберем день и начнем готовиться уже серьезнее.

— В любом случае даже если девчонки что-то возьмут на себя, надо высказывать свое мнение. Вы вроде бы при делах, а вроде бы позволяйте невестам заниматься подготовкой самостоятельно.

— Но как? — разводит руками Эдвард. — Как разговаривать с Наталией? Наши мнения во всем расходятся! И я боюсь, что мы вообще можем не пожениться. К тому же, какого черта она заговорила об этом сейчас? Прекрасно ведь знает, что у нас проблем выше крыши, а ее волнует только то, что она хочет быть королевой и слышать похвалу гостей.

— Знаешь, Эдвард, ты все больше заставляешь меня нервничать… — признается Терренс. — Я как-то не думал об этом, но теперь мне как-то не по себе.

— Еще не вечер, брат. Ракель у тебя штучка горячая и упрямая… Она запросто может устроить куда более грандиозный скандал, чем Наталия.

— До вашей с Наталией помолвки мы ни разу не говорили о нашей свадьбе. Я бы сказал, мы даже подзабыли, что были помолвлены. Вспоминали об этом только тогда, когда родственники интересовались датой свадьбы.

— Да ладно, мужики, у вас еще полно времени! — восклицает Питер. — Чего вы так разволновались?

— Это ты, братан, объясняй нашей любимой мисс Рочестер, — отвечает Эдвард. — Которая торопится так, словно свадьба назначена на завтра-послезавтра.

— К тому же, если вам так не хочется тратить кучу бабок, то есть куча людей, которые согласятся в чем-то помочь. Если постараться, то все будет чики-пуки! Просто бомба!

— Будь моя воля, я бы вообще приперся в простой футболке, старых джинсах и удобных кроссах… — скромно хихикает Эдвард.

— Нет, МакКлайф, ты обязан быть при параде, — уверенно отвечает Питер, похлопав Эдварда по плечу. — Джинсы и футболку ты можешь надеть на мальчишник, а на свободной церемонии вы с братом должны надеть новенькие костюмчики. Вот я, ваш шафер, не посмею заявиться на церемонию в старом барахле, когда мужики наденут идеально выглаженные костюмы, а женщины – шикарные платья.

— Это верно. Если я надену то, в чем мне комфортно, то Наталия точно прибьет меня на глазах у всех.

— Мы сделаем все так, что и она, и Кэмерон ахренеют, когда увидят тебя и Терренса.

— Только давайте поговорим об этом позже, — предлагает Терренс. — Не стоит обсуждать это прямо сейчас, когда у нас творится непонятно что.

— Именно! Лучше подождите немного и успокойтесь. А потом вы соберетесь вместе и будете искать решение, которое устроит всех.

— Да, Роуз… — качает головой Эдвард. — Вижу, ты возомнил себя экспертом по подготовке к свадьбе… Раздаешь советы с умным видом и делаешь вид, что знаешь абсолютно все об идеальной свадьбе…

— Пф, я бы организовал ничуть не хуже! — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Вы ведь прекрасно знайте, что я бесподобен во всем, за что берусь. Даже если я чего-то не умею, я все равно в этом идеален.

— В таком случае попробуй выполнить невыполнимую миссию. Попробуй убедить Наталию в том, что моя идея лучше?

— Прости, брат, но это твоя девушка. Разбирайся с Рочестер сам. Тебе же с ней жить, а не мне. У меня есть своя капризная королева, которая бесит меня с самой первой нашей встречи.

— Ну пожалуйста, братик… — строит щенячьи глаза Эдвард. — Окажи мне услугу…