— Ты должна извиниться перед миссис Маршалл и перестать игнорировать ее, — уверенно говорит Питер. — Она очень переживает из-за тебя и в последние дни буквально сидит на таблетках. Она так извела себя, что эта женщина запросто могла оказаться в больнице.

— Я знаю… Прости … Мне очень жаль.

— Не передо мной извиняйся, а перед ней . Потому что она ни в чем не виновата и делала все лишь ради твоего блага.

— Я извинюсь… Извинюсь… Обещаю. Клянусь…

Поскольку в какой-то момент Хелен немного ослабила хватку, то сейчас она снова крепко обнимает Питера и кладет голову ему на плечо, быстрыми, нервными движениями водя руками по его спине.

— Хорошо, я верю тебе, — спокойно говорит Питер.

— Не бросай меня… — дрожащим голосом умоляет Хелен и громко шмыгает носом. — Пожалуйста, Питер, не делай это! Я не хочу потерять тебя! Пожалуйста-пожалуйста… Ты нужен мне! Я не смогу жить без тебя!

— Не переживай, милая, я не брошу тебя, — поглаживая Хелен по голове, мягко отвечает Питер.

— Знаю, что я вела себя ужасно и сама заставила тебя думать об этом, но умоляю, не бросай меня. Пожалуйста, Питер… Я готова сделать что угодно, лишь бы ты остался со мной. Только не оставляй меня…

— Не брошу, не брошу. — Питер целует Хелен в макушку и гладит ей затылок. — Не бойся.

— Но ты сказал, чтобы я больше не подходила к тебе и решала свои проблем сама.

— Я сказал об этом сгоряча. Прости, что я столько всего наговорил… Мне очень жаль… Я не должен был это делать.

— Нет-нет, не извиняйся. — Хелен тихо шмыгает носом. — Ты сказал все абсолютно правильно . Это я – безмозглая дура… Истеричка, которая говорила черт знает что! И теперь сгорает от стыда!

Хелен сжимает обе руки в кулаки и прикладывает их к груди Питера, время от времени негромко всхлипывая, пока тот крепко держит ее в своих объятиях и пытается успокоить.

— Ну все-все, малышка моя, успокойся, — мягко говорит Питер и гладит Хелен по голове и спине. — Я здесь, с тобой и никуда не уйду.

— Прости, Пит… — дрожащим голосом со слезами умоляет Хелен. — Я не хочу потерять тебя… Не хочу… Не отворачивайся от меня… Умоляю …

— Мне не за что сердиться на тебя. И я прекрасно понимаю все твои чувства.

— Мне так стыдно… Я кричала, оскорбляла, унижала… Б-била тебя… Господи, я сгораю от стыда… Хочу зарыть голову в песок… Я не могу… Не могу…

— Мне было обидно, но я понимал, что должен быть терпеть это. Я не мог бросить тебя и делал все, что было в моих силах… Всего лишь хотел, чтобы ты успокоилась, спокойно поговорила со своей бабушкой, перестала сердиться на нее и обратила внимание на Сэмми, который тосковал по тебе.

— Сколько же тебе пришлось вытерпеть… Боже мой… — Хелен немного отстраняется от Питера и мягко берет его лицо в руки, стыдливо смотря ему в глаза и иногда тихо шмыгая носом. — Говорила Бог знает что! Я не жалела тебя и думала только о своей обиде… А ты терпел все эти оскорбления и избиения…

— Все в порядке, Хелен, не надо об этом думать, — спокойно отвечает Питер. — Я все понимаю.

— Клянусь, я не считаю тебя таким плохим, каким называла. Не считаю ни предателем, ни трусом, ни подлецом, ни двуличным. Это неправда! Клянусь памятью дедушки Роджера!

— Я знаю, радость моя, знаю.

— Мне ужасно стыдно… — тихо шмыгнув носом, качает головой Хелен. — Прости меня, Питер, прошу тебя… Прости… Я больше не буду так с тобой поступать… Обещаю! Этого никогда не повторится! Не бросай меня, я этого не вынесу. Я слишком долго ждала начала наших отношений, чтобы так легко все разрушить. Нет, я не хочу… Не хочу!

— Пожалуйста, Хелен, перестань извиняться. — Питер немного отстраняется от Хелен и берет в руки ее лицо, с легкой улыбкой смотря в красные и мокрые глаза девушки. — Я все понимаю и знаю, почему ты так отреагировала. И это нормально .

— Нет, совсем не нормально.

— Я ведь и сам реагировал почти также, когда был в депрессии. Ты… Ты выгнала меня из комнаты так, как я однажды выгнал Джесс из квартиры… С криками и силой… Как будто… Как будто бумеранг вернулся ко мне…

— Знаю… — издает тихий всхлип Хелен. — Мне очень жаль… Очень-очень жаль…

— Не думай об этом, милая. Все уже прошло.

— Питер… — Хелен убирает с глаз Питера небольшую прядь волос и мягко проводит тыльной стороны руки по его щеке, виновато смотря на него. — Ты правда не злишься на меня за то, что я была идиоткой, которая чуть не разрушила все своими руками? Прошу, скажи, что ты не злишься… Скажи, что не бросишь меня и будешь со мной.

— Ни за что не брошу. — Питер с легкой улыбкой нежно прикладывает ладони к щекам Хелен, вытирает слезы, скопившиеся у нее под глазами, которые он осторожно целует, и соприкасается своим лбом с ее лбом. — Ни за что …

Хелен улыбается сквозь слезы, смотря на Питера мокрыми и красными глазами, закидывает руки ему на шею и обнимает его крепко, но очень нежно и тихо шмыгает носом. Чуть позже она запускает пальцы в его блондинистые пряди волос на затылке и начинает поглаживать заднюю часть его шеи, пока он, улыбнувшись намного шире и почувствовав огромное облегчение, отвечает на объятия так же трогательно, как и она. Блондин зарывает лицо в изгибе шеи девушки, а его руки уверенно и крепко обвивают ее поясницу. Но чуть позже одна ладонь начинает гладить ей спину, а вторая – копаться в коротких, черных, немного лохматых волосах.

Сэмми все это время с интересом наблюдает за влюбленными и становится более веселым, понимая, что хозяйка снова будет заботиться о нем, кормить чем-нибудь вкусным и играть. Конечно, пес бы был готов ждать еще очень долго, но вряд ли бы был счастливым и радовался жизни. А в какой-то момент Питер, все еще гладя Хелен по спине, голове или нежно целуя какие-то части ее лица, переводит взгляд на Сэмми, который – что удивительно – ни разу не попытался развести их в стороны, как любил делать это ранее из ревности. Мужчина с более широкой улыбкой подмигивает ему, проводя рукой по волосам Хелен, пока она иногда продолжает издавать тихие всхлипы. Пес с высунутым языком задирает лапу, что-то вырисовывает в воздухе и тихонько лает. Блондин бесшумно говорит: « Спасибо, приятель! », а питомец снова подает голос, будто говоря: « И тебе спасибо! ».

Через несколько секунд Хелен и Питер медленно отстраняются друг от друга с легкой улыбкой на лице, не разрывая зрительного контакта, берутся за руки, прикладывают их к груди и соприкасаются лбами на несколько секунд. Потом девушка гладит мужчину по щекам обеими руками с более широкой улыбкой на лице, смотря ему в глаза. Она немного колеблется и сначала мило целует его в щеку, а потом берет лицо возлюбленного в руки и дарит ему нежный, продолжительный поцелуй в губы, на который блондин с удовольствием отвечает. Может быть, Сэмми и хочется немного пошалить, но сейчас он просто сидит напротив них и с радостью наблюдает за ними, решив пошутить над влюбленными чуть позже. Пока те понимают, как сильно скучали друг по другу и тем эмоциям, что они испытывают, находясь вместе.

Немного позже Питер сам обхватывает лицо Хелен обеими руками и дарит ей несколько коротких поцелуев как в губы, так и в уголки рта, щеки и кончик носа, пока та скромно смеется и радует мужской взгляд своей нежной улыбкой. А чуть позже девушка и сама одаривает его парочкой таких же, обнимает мужчину за плечи и кладет голову на одно из них с легкой улыбкой на лице, пока тот копается в ее волосах.

— Я люблю тебя, милый … — с прикрытыми глазами и легкой улыбкой на лице шепчет Хелен.

— И я тебя тоже люблю, радость моя, — скромно улыбается Питер. — Очень-очень сильно!

Хелен улыбается намного шире, мило целует Питера в щеку и гладит по голове. А чуть позже они, не отстраняясь друг от друга, переводят взгляд на Сэмми, с большим интересом все еще наблюдающий за ними с высунутым языком, переглядываются между собой и снова смотрят на пса.

— Спасибо, что не начал играть в ревнивца, приятель, — с легкой улыбкой говорит Питер и немного крепче обнимает Хелен.

— Думаю, пока что он не будет кусать тебя за зад, — шутливо отвечает Хелен.

Сэмми пару раз негромко подает голос, подходит поближе к Питеру с Хелен и подставляет морду, чтобы те его погладили. Ну а те со скромными улыбками на лице почесывают его за ухом и проводят руками по мягкой пушистой шерсти, пока тот наслаждается одной из тех вещей, которые просто обожает. А через некоторое время в комнату девушки немного неуверенно заходит Скарлетт, которая желает что-то сказать Питеру, уже успевший отстраниться от своей возлюбленной.

— Питер, ты не мог бы помочь мне кое с чем? — спокойно спрашивает Скарлетт, даже не смотря в сторону Хелен.

— Конечно, без проблем, — с легкой улыбкой пожимает плечами Питер. — Что нужно сделать?

— Пошли со мной, я объясню по дороге.

Только Питер хочет подойти к Скарлетт и уйти вместе с ней, как Хелен останавливает женщину, на которую она смотрит широко распахнутыми, испуганными глазами, неуверенно говоря:

— Бабушка… Подожди, пожалуйста…

— В чем дело, Хелен? — с грустью во взгляде разворачивается к Хелен Скарлетт.

— Понимаешь, я… — Хелен медленно подходит к Скарлетт, сгибает руки в локтях и сцепляет пальцы, виновато смотря на женщину. — Я… Я хочу… Извиниться за то, что была так груба…

— Послушай, Хелен…

— Я знаю, что виновата перед тобой, и правда очень сожалею об этом. Ты не хотела причинять мне боль, а я не понимала этого и… Считала, что ты хотела сделать мне больно… — Хелен на секунду переводит взгляд вниз и тихо шмыгает носом. — Я ужасно вела себя с тобой, Питером и Сэмми… Тебе пришлось страдать, потому что я обижалась на тебя и дедушку Роджера за ту ложь, которую вы всегда говорили мне. Теперь я понимаю, что Питер оказался замешан в этом поневоле и просто хотел, чтобы мы сами решили этот вопрос. А Сэмми… Сэмми страдал, потому что я забыла о нем… Буквально сделала его виноватым…

Хелен бросает короткий, слезливый взгляд на Питера, наблюдающий за происходящим, стоя рядом с Сэмми, который тихонько поскуливает.

— Клянусь, я не хотела причинять никому боль! — отчаянно восклицает Хелен и издает горький всхлип. — Я не знаю, о чем думала, когда говорила такие вам обидные вещи… Обвиняла в предательстве и сговоре… Я… Я повела себя как безмозглая дура! И… Мне правда очень стыдно …

Едва успокоившись, Хелен снова начинает плакать, пока она объясняется со Скарлетт и смотрит на нее с огромной жалостью.

— Пожалуйста, бабушка, прости меня… Прости, что я вела себя так ужасно и винила тебя во многих вещах. Клянусь, я никогда не думала ничего плохого о тебе и дедушке и безмерно благодарна вам за то, что вы буквально спасли меня и вырастили. Вы – самые близкие люди на этом свете, которых я всегда буду любить. Мне очень стыдно… Дедушка Роджер наверное… В гробу переворачивается из-за моего отвратительного поведения… Из-за того, как я поступала со всеми, кто ни в чем не виноват… — Хелен прикрывает рот рукой и качает головой, издав пару громких всхлипов. — Мне очень-очень стыдно, что я такая глупая и плохая… Хотя совсем не хочу потерять близких мне людей. Умоляю, бабушка, прости меня… Не отворачивайся от меня… Ты очень нужна мне… Да, я плохая… Но я не хочу остаться одна… Пожалуйста, бабуля, пожалуйста…

Скарлетт, внимательно слушая Хелен, улыбается все шире с каждой секундой от осознания того, что ее внучка все осознала. Женщина не может сдержать своих слез, что начинают медленно стекать вниз по ее щекам и ничего не говоря на протяжении несколько секунд, что становятся для молодой девушки некой пыткой.

— Хелен, милая… — со слезами произносит Скарлетт.

— Пожалуйста, бабушка Скарлетт… — дрожащим голосом говорит Хелен и берет Скарлетт за руки, продолжая смотреть на нее слезным взглядом. — Прости меня… Мне правда очень стыдно за все, что я сделала…

— Нет, внученька, это ты прости меня. Прости, что молчала и не рассказала всю правду гораздо раньше.

— Я все понимаю… Понимаю, почему ты так поступила…

— Мне не хватало смелости признаться тебе во всем. Твой покойный дедушка Роджер тоже боялся причинить тебе боль и считал, что нам лучше рассказать все потом. Мне очень жаль, что мы оба боялись сказать правду, но не стеснялись лгать и заставлять тебя верить в то, чего не было. Верить в смерть своих родителей, которые на самом деле живы .

— Если и судить кого-то, то только их. — Хелен шмыгает носом. — Вот их я точно никогда не прошу. Не прощу за то, что они бросили меня. Не прощу мать за то, что она хотела убить меня. Не прощу отца за то, что он отказался бороться за маму. Раз они выбрали этот путь, то мне эти люди не нужны.

— Они были еще очень юными.

— Знаю, но… Как можно убить что-то живое? Убить своего ребенка! Свою родную кровинку! Почему у матери ничего не дрогнуло?

— Мы с твоим дедушкой никогда не понимали, как Венди могла так легко отказаться от своего ребенка. Слава богу, мы хотя бы не дали ей сделать аборт. Для нас это непростительно . Раз уж ребенок начал расти в теле женщины, значит, она должна рожать.

— А во всем виноват отец. Если бы он не был маменькиным сыночком, который во всем слушал свою семью, все могло бы быть иначе.

— Думаю, твой отец не хотел избавляться от тебя. Бруклин вряд ли бы одобрил желание твоей мамы сделать аборт. Все-таки он хотел ребенка, когда узнал о беременности твоей мамы. Но у его семьи были другие планы: сначала образование, потом – работа, а потом – семья.

— Значит, не так сильно любил, раз бросил ее, зная, что она ждала ребенка.

— Кто знает, детка, — тяжело вздыхает Скарлетт. — Подробностей их отношений я не знаю и рассказываю тебе только то, что мне известно со слов твоей матери.

— В любом случае они не заслуживают прощения.

— Знаю… Мы с твоим дедушкой сделали все, чтобы заставить Венди одуматься. Но к сожалению, твоя мама отказалась даже смотреть на тебя. Когда мы с Роджером держали тебя на руках и показывали ей, ее сердце не дрогнуло. Думали, что проблема была в послеродовой депрессии, но слишком поздно решили лечить нашу дочь.

— Мне никогда этого не понять… Никогда…

— К тому же, она понимала, что ребенок будет занимать все ее время. А сидеть дома было не для нее. Твоя мама практически не бывала дома, когда была подростком и не ходила на учебу. Все время проводила время с друзьями и твоим отцом, в которого по уши влюбилась. Мы с Роджером обладали достаточным контролем над ней, когда она была ребенком, но стоило дочке вырасти, что-то было упущено. К сожалению.

Хелен ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает, грустным взглядом смотря куда-то вниз или на свои руки.

— В любом случае мне очень жаль, что я скрывала от тебя правду и врала. Я понимала, что рано или поздно ты бы все равно узнала это, но страх за твою реакцию и психическое состояние пугал меня. Мы с Роджером думали, что расскажем все попозже, но… Постоянно тянули … Боялись твоей реакции… Боялись представить, что будет, если ты узнаешь, что твои родители не мертвы, а живы.

— Думаю, лучше поздно, чем никогда, — с едва заметной улыбкой отвечает Хелен. — Я рада, что узнала правду. Пусть она и не самая приятная, но теперь я знаю, что больше нет смысла поминать отца и мать и недоумевать, почему ни разу не видела их могилу.

— Теперь ты все знаешь.

— Да… И я еще раз прощу у тебя прощения. Я не хотела, чтобы все зашло так далеко…

— Не переживай, солнце мое. — Скарлетт мягко гладит Хелен по щеке, мокрыми глазами смотря на ее заплаканное лицо практически без грамма косметики. — Я даже и не думала сердиться на тебя. Ты имела право злиться и ненавидеть меня и своего дедушку.

— Однако я не должна была так поступать с тобой, — виновато отмечает Хелен.

— Самое главное, что ты искренне жалеешь. А раскаяние ценится намного больше.

— Ты правда не сердишься?

— Нет, детка, не сержусь.

— Ах, бабушка… — Хелен сквозь слезы улыбается и прикладывает сложенные руки ко рту. — Знай, что я очень люблю тебя. И всегда буду любить. Несмотря ни на что.

— Я тоже очень сильно люблю тебя, Хелен. Мое самое сокровенное сокровище, которое у меня только есть.

Хелен улыбается намного шире и заключает Скарлетт в свои трогательные объятия, которые та с радостью принимает. Женщина и сама начинает тихонько плакать и чувствует себя так, словно с ее плеч упал тяжелый груз. Питер все это время стоит рядом с Сэмми и с легкой улыбкой на лице наблюдает за происходящим, испытывая легкость от мысли, что одна проблема все-таки решена. В какой-то момент блондин взгляд на пса и подмигивает ему. Когда тот негромко лает, он опускается на корточки и выставляет руку ладонью к нему. В ответ на что Сэмми лапой дотрагивается до нее, будто давая ему пять.

— Ах, приятель, ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив, — с легкой улыбкой говорит Питер, поглаживая шерстку Сэмми. — Я уж думал, что она никогда не поймет свою ошибку.

Сэмми тихонько скулит и подходит поближе к Питеру, чтобы тот продолжил гладить его.

— Большое спасибо, Сэмми. Ты сумел найти подход к своей хозяйке и разбудить нашу Спящую Красавицу.

Сэмми кладет лапу на руку Питера и негромко подает голос.

— Хоть ты и умеешь давить на жалость, я все равно люблю тебя, — с доброй усмешкой отмечает Питер. — И я хочу отблагодарить тебя. Когда ты будешь у меня дома, я покажу тебе сюрприз. Уверен, что ты точно его оценишь.

Сэмми пару раз радостно подпрыгивает и скромно лижет Питеру нос и щеку.

— Спасибо, друг! — с искренней улыбкой благодарит Питер. — Что бы я делал без такого чудесного песика…

Сэмми кладет лапы на плечи Питера и прижимается к нему как можно ближе. Мужчина же с удовольствием обнимает пса и снова чешет и гладит его мягкую, приятную на ощупь густую шерстку, что находится в идеальном состоянии, чувствуя огромное облегчение и впервые за долгое время улыбается по-настоящему искренне.

***

На следующий день где-то часам к четырем-пяти Виктор Джонсон приехал домой к Эдварду, Джейми и Ребекке МакКлайф, которых решили навестить и Наталия и Терренс с Ракель. Хоть МакКлайф-младший и его невеста стараются соблюдать дистанцию, это не мешает им спокойно общаться на любые темы как друг с другом, так и с остальными. Все они надеются услышать хорошие новости про Юджина Уэйнрайта, но Виктор сообщает кое-что другое, пока Ребекка и Джейми сидят вместе напротив него, Ракель с Наталией – по левую руку от них, а Терренс с Эдвардом – по правую.

— К сожалению, я ничем не смогу обрадовать вас, — с грустью во взгляде разводит руками Виктор. — Анонимный звонок, который мы получили, оказался ложным . Полиция немедленно отправилась в то место, которое назвал тот человек и тщательно все осмотрела, но не нашла там Юджина Уэйнрайта.

— И не было ничего, что могло бы принадлежать ему? — удивляется Джейми.

— Нет, там было пусто. Нет никаких признаков того, что он вообще бывал там.

— Значит, ситуация по-прежнему очень сложная? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Мы делаем все возможное, Эдвард. Но увы, наши усилия пока что не приносят никаких плодов.

— И даже нет маленькой надежды поймать его? — с испугом в глазах спрашивает Ребекка.

— Надежда всегда должна быть, Ребекка. Никому из вас не стоит опускать руки и считать, что Уэйнрайт никогда не будет пойман. Он будет пойман. Рано или поздно.

— Но вы же сами говорите, что нет никаких предположений о том, где прячется этот тип, — разводит руками Терренс.

— Да, но я обещаю, что полиция ни за что не опустит руки. Они будут искать этого человека где только можно, опрашивать людей, патрулировать улицы и проверять любую подозрительную личность, с кем он может сговориться.

— Вы думайте, он с кем-то сговорился? — слегка хмурится Наталия.

— Все может быть. Мы проверяем любую информацию и постоянно патрулируем город.

— Да, этот гад скрылся так, что его не найдешь… — резко выдыхает Джейми.

— Согласен. Но я прошу вас, не теряйте надежду. Я лично контролирую это дело и выезжаю на каждое место, где может быть этот тип.

— Мы стараемся, мистер Джонсон, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Но ситуация кажется настолько безвыходной, что будет проще пустить все на самотек.

— Нет, Ракель, даже не думай об этом! — уверенно возражает Виктор. — Если пустить это дело на самотек и позволить этому типу разгуливать на свободе, то он может причинить вред еще многим невинным людям. А никому из нас не нужны жертвы! Достаточно того, что Уэйнрайт едва не убил сотрудника тюрьмы.

— А он сейчас и правда в порядке? — интересуется Ребекка.

— Да, все хорошо! Его уже выписали из больницы, и очень скоро он снова вернется к работе.

— Ну и слава богу… — задумчиво говорит Наталия.

— В любом случае не беспокойтесь, господа. Этот тип обязательно получит свое наказание и будет под еще более пристальным наблюдением. Рано или поздно предназначенная ему участь станет реальностью.

— Надеюсь, так оно и будет, — выражает надежду Эдвард.

Виктор берет со столика чашку с горячим кофе и выпивает немного перед тем, как решает сменить тему.

— Ну ладно, господа, — уверенно говорит Виктор. — Давайте сменим тему. Эдвард, Терренс, Наталия, Ракель… Я бы хотел поговорить об истории, произошла с вашими друзьями.

— Да, мистер Джонсон, — кивает Эдвард. — Это правда.

— Я знаю, что ваш приятель страдает амнезией и был обвинен в том, что по его вине едва не погиб еще один ваш приятель. И также знаю об исчезновении его девушки.

— В обоих случаях все намного сложнее, чем кажется, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Боюсь, теперь мы уже не сможем ничего сделать.

— В смысле? — слегка хмурится Виктор.

— Это правда, мистер Джонсон, — подтверждает Ракель. — Мы потеряли шанс помочь Даниэлю. И… Теперь вряд ли можем назвать себя его друзьями… По крайней мере, сейчас …

— Его нагло обманывает какая-то девчонка, желающая женить его на себе, — объясняет Эдвард. — Она рассказала Даниэлю кое-что, из-за чего он обвинил нас во лжи, попросил оставить его в покое и разругался с нами всеми в пух и прах.

— Боже! — ужасается Ребекка. — Как все запущенно!

— Девушка? — удивляется Виктор. — А что за девушка?

— Какая-то иностранка, — спокойно говорит Наталия. — Пару дней назад я ходила в больницу, где она работала, и узнала кое-что про нее. Не очень много, но, по крайней мере, мы узнали, что Даниэль не выдумал ту девчонку. Что она существует .

— Ох… Ну и дела… А что насчет его девушки?

— А с Анной все еще хуже, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Пару дней назад Питер видел, как какой-то тип издевался над ней и даже избивал ее. И сказал Роузу, что они встречаются.

— Избивал? — приходит в ужас Джейми. — Но почему?

— Просто так, — пожимает плечами Терренс. — Едва раскрыла рот или посмотрела не в ту сторону – пощечина по лицу.

— Господи… — качает головой Ребекка. — Получается, Анна связалась с насильником?

— Что-то вроде того.

— Ох, бедная девочка… — ужасается Джейми. — Насильники – ужасные люди. Их трудно распознать, потому что они умеют заставить всех считать себя ангелами. Так все перевернут, что жертве никто не поверит. И эта жертва будет считать, что она сама во всем виновата, а насильник правильно ведет себя с ней.

— И обидчик Анны этим пользуется, — отвечает Эдвард. — Для ее родителей он – ангел во плоти, а для Анны – ночной кошмар.

— Это очень серьезно! — уверенно отмечает Виктор. — Вы должны сообщить в полицию на этого человека! Он может быть очень опасен. Того типа могут посадить на долгие годы даже за однократное насилие. А если он причинит вред здоровью, то ему точно не отделаться от наказания.

— Да, но вряд ли мы можем доказать его причастность к ее избиению лишь на основании слов Питера. И тот тип может как-то выкрутиться или заставить Анну прикрыть его. Отец прав – ее обидчик так выкрутится, что полиция не станет слушать эту девушку. Если он назовет ее выжившей из ума или как-то иначе, то ему поверят больше.

— Вам нечего бояться, ребята. Я лично возьмусь за любое дело по вашей просьбе и сделаю все, чтобы доказать вину всех преступников.

— Мы знаем, мистер Джонсон, — уверенно говорит Терренс. — Но нужны реальные доказательства и показания самой Анны. А иначе мы будем выглядеть клеветниками в глазах людей.

— Да, а куда смотрят родители той девочки? — недоумевает Ребекка. — Неужели ее отец и мать не беспокоятся о том, что Анна связалась с таким ужасным человеком?

— Питер слышал, как тот тип дал понять, что отец Анны сам дал добро на их отношения, — с грустью во взгляде отмечает Ракель. — И добавил, что если она попытается сбежать от него, снова рассказать отцу о нем или пойти в полицию, то он сделает ей еще хуже. Едва ли не угрожал убить.

— И даже если этот тип никем не приходится Анне, он обращается с ней так, словно она – его жена, — добавляет Наталия. — Хочет во всем ее контролировать и знать, что она делает, куда ходит, с кем разговаривает…

— А еще этот тип – явно ярый противник женщин, — уверенно отмечает Эдвард. — По словам Роуза, женщина для того отморозка – бесправное существо, которое может лишь молчать, обслуживать мужчину, немедленно делать то, что он говорит, рожать детей и удовлетворять его, когда он этого хочет.

— Такими ублюдками точно не рождаются, — задумчиво говорит Джейми, скрестив руки на груди. — Полагаю, перед ним был пример плохого обращения с женщинами, который выставлялся как нормальный. Или же у него был неудачный роман с девушкой, которая сильно его обидела.

— Господи, вот и угораздило Анну связаться именно с ним! — резко выдыхает Ракель. — Она сроду не общалась с такими ужасными людьми, а тут ее вдруг потянуло к подонкам.

— Полагаю, дело очень серьезное и не может быть пущено на самотек, — уверенно отмечает Виктор. — Эта девушка может пострадать, если ее вовремя не спасти.

— Да, но как? — разводит руками Терренс. — Мы ничего не можем сделать! Так же, как и в случае с Даниэлем!

— Хорошо, а вы пробовали поговорить с ее родителями?

— К сожалению, у нас нет никаких контактов с ними.

— Что, вообще никаких?

— Даниэль мог бы знать хотя бы адрес ее матери, — спокойно говорит Эдвард. — Но как вы уже знайте, у него амнезия, и он разругался с нами.

— Ну а ее родители знают кого-то из вас, кроме Даниэля? — Виктор переводит взгляд на Наталию и Ракель. — Девушки! Ракель, Наталия! Вы же дружите с Анной с самого детства, насколько я знаю! Неужели у вас тоже нет их контактов?

— Увы, мистер Джонсон, мы не знаем, как связаться с родителями Анны, — пожимает плечами Наталия.

— Родители Анны не очень любили нас, хотя на то не было никаких причин, — спокойно добавляет Ракель. — Обосновывали свое прохладное отношение к нам как « эти девочки плохо влияют на нашу дочь ».

— Но разве вы ни разу не бывали у нее дома и не общались с кем-то из ее родителей? — удивляется Виктор.

— Бывали, но насколько мы знаем, после развода эти люди переехали в разные квартиры, а свою общую вроде бы продали. Это произошло уже после того, как Анна ушла из их дома.

— И вы даже не можете назвать примерный адрес ее родителей?

— Нет, к сожалению, — с грустью во взгляде качает головой Наталия. — И у нас нет никаких общих знакомых…

— Да уж… — тихо выдыхает Виктор и потирает лоб рукой. — Ситуация очень сложная… И даже опасная … Даже не знаю, что можно посоветовать…

— И это обидно, — устало говорит Терренс. — Обидно, когда ты ничего не можешь сделать. Мы и правда сейчас бессильны. Потому что разругались с Даниэлем, который не хочет нас видеть, и не знаем, как связаться с родителями Анны и защитить эту девушку.

— Кстати, насчет Даниэля… — Виктор, поглаживая подбородок, переводит взгляд на Эдварда и Терренса. — Терренс, Эдвард, я слышал, что у вас есть нож и кольцо, которые вы нашли рядом с вашим приятелем, когда он был без сознания. Почему вы до сих пор не показали ему эти вещи и не спросили, не знакомы ли они ему?

— Ну, во-первых, эти вещи находятся не у нас, а у Питера, и он же их нашел… — задумчиво отвечает Эдвард. — А во-вторых, уже поздно показывать ему нож и кольцо, ибо мы поругались с Даниэлем из-за его, грубо говоря, тупости и наивности.

— Вы должны были сделать это в первую очередь. Да, вы все возили Даниэля по каким-то местам и что-то о себе рассказывали. Но забыли самое главное – показать ему то, что было найдено на месте преступления.

— Мы не были уверены в том, что это помогло бы нам, — признается Терренс. — Мы уже столько всего перепробовали, чтобы заставить его вспомнить все, но ему все просто казалось знакомым, как он говорил изначально. И единственное, что Даниэль сумел вспомнить, – это попытка Питера умереть.

— Зря, парни, очень зря, — устало вздыхает Виктор. — Не зря же те вещи были найдены рядом с ним. Есть большая вероятность, что нож и кольцо принадлежат виновнику произошедшего.

— Верно, но будет ли смысл? — разводит руками Наталия. — Не думаю, что Даниэль так легко скажет нам, чьи это вещи. Он знать не знает, что произошло с ним в тот день, и почему его нашли на дороге без сознания в ужасном состоянии.

— Очень жаль. Мне кажется, это могло бы помочь вам.

— Ох, честно говоря, мы уже потеряли надежду, что хоть что-нибудь заставит его вспомнить все… — почесав затылок, задумчиво отвечает Ракель. — А сейчас, когда он обвинил нас во лжи из-за той испанки, что прочистила ему мозги, вообще бессмысленно что-либо делать. Ну… Разве что ждать, пока Даниэль все вспомнит и поймет, что поступил с нами отвратительно.

— Виктор прав, ребята, — уверенно говорит Ребекка. — Зря вы не подумали об этом.

— Кстати, а что вы еще знайте про ту иностранку? — слегка хмурится Джейми. — Вы говорите, она работала в больнице?

— Да, Наталия узнала, что та девчонка работала в больнице уборщицей, но была уволена из-за хамского поведения, халатного отношения к работе и проблем с документами, — объясняет Эдвард.

— А откуда вы знайте, что это именно та самая девчонка? — недоумевает Ребекка.

— Во-первых, Даниэль показал нам поддельную фотографию с ней и собой. Хотя на самом деле там были он и Анна. А во-вторых, я вспомнил, что видел эту иностранку в больнице, когда Перкинс был там. Я тогда спросил у нее кое-что, а она нагрубила мне. Послала на испанском.

— А как же вам удалось так легко узнать что-то про эту девушку? — удивляется Виктор.

— Просто врач оказался разговорчивым, — слегка улыбается Наталия. — Стоило упомянуть уборщицу, которая послала меня на непонятном языке, как он сразу все выложил. Ну не сразу… Пришлось включить режим дурочки и сделать вид, что я впервые пришла в ту больницу и столкнулась с грубой уборщицей. Но зато я узнала все, что было возможно.

— А ты была в больнице просто так? — уточняет Джейми.

— Нет, я записалась на прием к аллергологу.

— Аллергологу? У тебя разве аллергия?

— Да. Пару дней назад я проснулась с сильным кожным зудом и очень долго чесала руку, которая была покрыта сыпью и волдырями. Ну а поскольку все так сложилось, мы с ребятами решили, что можно узнать что-нибудь про девчонку, которая обманывает Даниэля. Вот мы и запустили рыбку в пруд.

— И что ты узнала? — спрашивает Виктор.

— Та девушка родом из Испании и живет в этой стране где-то два-три года со своими родителями и младшей сестрой в очень плохих условиях. Работала в больнице уборщицей, но была уволена из-за проблем с документами. Врач сказал, что она прибыла сюда по визе, срок которой уже закончился. И кроме того, он подтвердил, что она неоднократно приходила к Даниэлю в палату, когда нас с ребятами не было, а его врач постоянно ее выгонял. Сказал, что эта девчонка проявляла к нему повышенный интерес.

— А как она узнала, что Даниэль лежал именно в той палате? — недоумевает Ребекка.

— Этого я не знаю, миссис МакКлайф, — пожимает плечами Наталия. — Но та девчонка точно знала, что это именно Даниэль, потому что его группа так или иначе известна и уже обзавелась поклонниками и ненавистниками.

— Хочешь сказать, она – фанатка, которая одержима им? — слегка хмурится Джейми.

— Думаю, что да. Хотя с другой стороны, мы с ребятами считаем, что та испанка может использовать Даниэля для того, чтобы остаться здесь легально.

— Да, ведь получить грин-карту – один из способов остаться здесь легально, имея иностранное гражданство, — уверенно отмечает Терренс. — Ну а заключив брак с местным, ее можно получить, хотя и придется повозиться с документами. А пожив здесь несколько лет, эта девчонка вполне может подать запрос на получение гражданства.

— Однако этой девушке в любом случае придется долго возиться с документами, — отвечает Джейми. — Даже если она и выйдет замуж за местного, это не облегчит ей задачу и сократит срок ожидания. Если эта девчонка думала, что все легко, она ошибается.

— Только я не понимаю, как эта испанка собралась жить здесь, если она с трудом два слова может связать, — спокойно говорит Эдвард. — Она с трудом говорит по-английски. С жутким акцентом. А раз она не сумела научиться сносно говорить за два-три года, то это может что-то означать. Например… Что она глуповата… И ленива … Зная, что она прохлаждалась на работе и просто где-то шлялась…

— Верно, уж за два года можно в совершенстве выучить любой язык, если жить среди его носителей, — уверенно отмечает Ребекка. — Видно, эта девочка и правда далеко не трудолюбивая…

— Наверняка она из тех, кто хочет удачно выйти замуж и ничего не делать, — отвечает Терренс. — Ну а Перкинс прекрасно ей подходит: молодой, холостой, обеспеченный, живет один, хорош собой… Прямо мечта любой девчонки, которая хочет красивой жизни.

— И поэтому та иностранка и воспользовалась его состоянием, внушила ему то, что ей надо, и сделала все, чтобы он поверил, будто мы желаем ему зла, — добавляет Ракель. — Надо признать, она умело воспользовалась той статьей, в которой обвиняют Даниэля в доведении Питера до самоубийства. Эта девчонка убедила Перкинса в том, что он так издевался над Роузом, потому что тот якобы невзлюбил иностранку, оскорблял и унижал ее и был против их отношений.

— А Анну она вообще выставила его бывшей девушкой, которая устраивала ему истерику и строила из себя недотрогу, — уверенно говорит Наталия. — Мол, Даниэль уже хотел бросить ее. И сделал это, когда якобы появилась Бланка Морено, та самая иностранка.

— Вот и промыла она мозги нашему не то нынешнему, не то бывшему другу и заставила поверить лжи, разорвать с нами дружбу и изменить Анне. Мы уверены , что Даниэль целовался и обнимался с этой девчонкой, веря, что она – его невеста.

— О, господи… — резко выдыхает Ребекка. — Ну и дела…

— Да… — задумчиво произносит Виктор, поглаживая подбородок и сильно хмурясь. — Здесь попахивает незаконной иммиграцией…

— Может, есть какой-то способ избавиться от нее? — интересуется Эдвард.

— Есть, конечно. Если специальные службы проверят ее и ее семью и обнаружат, что они проживают здесь незаконно, то их незамедлительно депортируют на родину. За этим последует запрет на въезд на несколько лет. А поскольку она живет здесь, то ей могут запретить пребывание в этой стране.

— А можно заставить ее ответить за то, что она так нагло обманывает Даниэля? — спрашивает Терренс.

— Даниэль вполне может обратиться в полицию или суд и потребовать ордер на запрет приближения к нему. Однако для этого нужны веские обоснования. Например, угроза жизни. Если она хотя бы раз угрожала убить его, тогда есть шанс арестовать ее за попытку покушения. Да и в принципе эта девушка может пойти под суд по обвинению во вмешательстве в частную жизнь.

— Ну а если эта девчонка психически нездорова, то это тоже может стать причиной, по которой можно потребовать орден, — задумчиво отмечает Джейми. — Ее проверят и отправят на принудительное лечение, если врач выдает заключение о ее невменяемости.

— Да, тоже верно. В моей практике было несколько случаев, когда психически нездоровый человек преследовал кого-то.

— Если она – одержимая фанатка Даниэля и так нагло пользуется им, то у нее уже что-то не так с головой, — уверенно говорит Ракель. — Ведь даже если она знает про группу, то выбрала почему-то его . А не Питера, Эдварда или Терренса.

— Господи, да нужно просто депортировать ее и ее семейку в Испанию! — восклицает Наталия. — Пара звонков в миграционную службу – и к ним быстро придут с проверкой.

— Можно, но не забывайте, что у нас в стране живет очень много нелегальных иностранцев, — уверенно отвечает Виктор. — И это только согласно официальной статистике. А о скольких мы еще не знаем! Миллионы людей со всего мира регулярно пребывают сюда в поисках лучшей жизни и не всегда делают это законным путем.

— Да, но она должна оставить Даниэля в покое. И единственный способ этого добиться – сообщить о ней как о нелегально проживающей.

— Да пусть она живет здесь со своей семьей сколько хочет, — устало вздыхает Терренс. — Пусть просто оставит Даниэля в покое и прекратит наговаривать на нас и обвинять Питера в том, чего он не делал.

— Вряд ли она так просто отвяжется от него, — предполагает Ребекка.

— И что нам делать? — разводит руками Эдвард. — Из-за этой девчонки мы практически потеряли своего друга, а группа – участника.

— Не беспокойтесь, молодые люди, я подумаю над всем, что вы мне сказали, — уверенно обещает Виктор. — Хотя помните, что если вы хотите, чтобы полиция открыла дело против этой девушки, Даниэль сам должен заявить на нее.

— Мы знаем.

— И да, раз уж вы не показали Даниэлю нож и кольцо, я бы хотел сам взглянуть на них и попробовать узнать, не могут ли эти вещи принадлежать тому, кто уже проходит в полиции по какому-то делу.

— Хорошо, мистер Джонсон, мы скажем Питеру, чтобы он отдал нам эти вещи или сам показал их вам, — кивает Терренс.

— Спасибо большое. Сделаю все, чтобы помочь вам.

— Что бы мы без вас делали, — скромно улыбается Наталия.

— Пока могу сказать вам лишь одно: никогда не теряйте надежду. Помните, что выход из любой ситуации может появиться неожиданно. Там, где мы его не ищем. Не торопитесь решить все проблемы одновременно за один день. Лучше подождите и отдохните немного. Тем более, что вы четверо выглядите немного усталыми.

— О, мистер Джонсон, вы, как всегда, настроены оптимистично в любой ситуации, — скромно смеется Ребекка.

— Я – оптимист по жизни, миссис МакКлайф! И во всем стараюсь найти что-то хорошее.

— Немного завидую вашему бесконечному оптимизму, — с легкой улыбкой скромно говорит Ракель.

— Лучше не завидуйте, а сами верьте в лучшее и не теряйте надежду, — дружелюбно отвечает Виктор.

— Постараемся, — пожимает плечами Эдвард.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все переглядываются между собой, а Виктор выпивает все кофе из чашки, которую берет со стола.

— Ладно, господа, — задумчиво произносит Виктор. — Вы уж простите, но я вынужден оставить вас. Мне надо работать. Я заглянул вам лишь для того, чтобы сообщить новости о Юджине Уэйнрайте.

— Спасибо большое, мистер Джонсон, — с легкой улыбкой благодарит Эдвард. — Если узнайте что-то еще, сообщите нам, пожалуйста.

— Обязательно.

Виктор прощается со всеми с легкой улыбкой на лице, обменявшись крепким рукопожатием. После чего он прочищает горло и забирает свои вещи со стола. Джейми провожает гостя до двери, открывает и закрывает ее после того, как капитан полиции покидает дом, а после возвращается в гостиную, где находятся Эдвард, Ребекка, Ракель, Наталия и Терренс.