— Господи, да что ты такое говоришь? — качает головой Максимилиан. — Что же с Джулианом не так, раз ты и Анна наговаривайте на него? Моя дочь называет его едва ли не насильником, а ему это неприятно, потому что он делает все, чтобы помочь ей прийти в себя.

— Анна точно серьезно пострадает, если продолжит общаться с ним, — уверенно заявляет Лилиан. — Вчера я встретила Райана и поговорила с ним немного. Так вот, он намекнул на то, что Анне может угрожать большая опасность, и просит нас с тобой принять какие-то меры и огородить ее от общения с ним.

— Райан? И он туда же! Да как он может наговаривать на своего старшего брата? Это некрасиво! Куда смотрит Норман?

— Райан знает своего брата лучше, чем мы с тобой, и пока что живет с ним и отцом. И этот парень говорит, что Норман и Джулиан что-то замышляют против нее и хотят навредить ей. А значит – навредить и нам с тобой.

— Это бред , Лилиан! — качает головой Максимилиан, отказываясь верить словам Лилиан и не желая замечать, как ее трясет от волнения и ужаса. — Бред! Мы оба знаем Джулиана и Нормана много лет. А Норман когда-то был нашим партнером по бизнесу. У нас всегда были хорошие отношения.

— Господи, неужели ты успел промыть бедной девочке мозги, раз она готова едва не замуж за него выйти? Что ты ей наговорил?

— А что такого? Джулиан – прекрасный партнер, с которым она никогда не будет в чем-то нуждаться.

— Она будет нуждаться. В любви, внимании и заботе. Джулиан никогда и слов-то таких не знал и считает, что можно купить любовь. Купить себе прислугу, которая будет обслуживать его. Анна такой и станет, если выйдет за него. Наша дочь станет его рабыней. Бесправной рабыней.

— Прости, Лилиан, но ты ненормальная.

— Нет, Максимилиан, это ты ненормальный. Безмозглый и слепой. Потому что не видишь, что твоя дочь страдает. Все это видят – один ты считаешь, что поступаешь правильно.

— Я всегда желал своей дочери счастья. И никогда бы не позволил ей общаться с кем-то, кто может причинить ей вред.

— Что-то не видно! Ты усиленно подталкиваешь ее к саморазрушению. Вот уже Райан признает, что Джулиан может принести Анне много бед. Этот мальчик уж точно всегда желал ей только добра.

— Райан клевещет на своего брата, потому что у него не очень хорошие отношения с ним и отцом. После смерти его матери они стали только хуже. Когда Женевьева была жива, в их доме было все нормально, но теперь этого парня понесло не в ту сторону. Еще и совсем свихнулся из-за учебы. Ему надо о семье и работе думать, а он до сих пор учится.

— Боже, Макс, ну почему ты не хочешь услышать меня? — с жалостью во взгляде недоумевает Лилиан. — Открой глаза и посмотри на вещи в реальном свете!

— Анна страдает не из-за Джулиана, а из-за расставания с тем, кого любила. И она это не скрывает. Не скрывает, что очень сильно любит, но не сможет простить измену.

— Успокаивай себя, успокаивай. — Лилиан кладет обе руки на талию, хмуро смотря на Максимилиана. — Ты просто не хочешь замечать, что твоя дочь страдает из-за этого Джулиана, который никогда не внушал мне доверия.

— Не выдумывай, Лилиан.

— Боже, Макс, какой же тупой… — устало стонет Лилиан. — Просто тупой, наивный баран, которому слепо верит всем, что ему говорят.

— Хочу напомнить тебе, что ты сама хотела, чтобы Анна вышла замуж за члена семьи Поттеров, — уверенно говорит Максимилиан.

— Я хотела, чтобы она вышла за Райана, а не за Джулиана! Это наши родители хотели этого. А я убедила всех, что моей дочери будет лучше с младшим сыном Нормана.

— Вот как? — Максимилиан скрещивает руки на груди. — А с каких пор ты начала идти им наперекор? Ведь ты была такой послушной и во всем слушала их!

— Не надо делать из меня бессердечную женщину, которой было все равно, что будет с ее дочерью.

— Да что ты! — громко восклицает Максимилиан. — Вообще-то, ты хотела, чтобы и твоя дочь была такой же!

— Я всегда желала ей только добра!

— О да! Только добра!

— Только не надо строить из себя хорошего отца, — громко говорит Лилиан. — Ты не сделал ничего хорошего, что сделало бы ее нормальным человеком! А все потому, что ты все ей позволял! Она делала все, что ей хотелось, а ты закрывал на это глаза и выгораживал передо мной и нашими родителями.

— Я не хотел, чтобы она целыми днями сидела дома! — уверенно заявляет Максимилиан. — Анна должна была общаться со сверстниками и друзьями. А не читать скучные книжки и учиться тому, что ей в современной жизни никогда бы не пригодилось.

— Вот поэтому она и выросла бунтаркой! Если бы ты не развязал ей руки, то Анна бы не стала такой и не захотела противиться нашей воле и воле наших родителей!

— Я и говорю, что ты хотела сделать ее своим подобием. Хотела, чтобы она была покорной и выполняла все твои желания и желания наших родителей по первому приказу.

— Она – девочка! И должна вести себя соответствующе! Представляю, что из нее выросло бы, будь у нее только лишь такой безмозглый папаша, как ты.

— Зато ты слишком умная, я смотрю!

— Намного умнее тебя!

— Ну конечно! — закатив глаза, громко восклицает Максимилиан. — Этой умной что-то вдруг взбрело в голову, и она неожиданно заявила, что наша дочь не должна общаться с Джулианом. Против которого ты раньше ничего не имела против.

— Он никогда не нравился мне! Я просто не показывала этого! Как и положено! Уж я-то всегда умела вести себя как настоящая леди, скрывать свои эмоции и показывать те, что нужны людям.

— Ах, ты не показывала! — Максимилиан расставляет руки в бока.

— Да, не показывала!

— А чем же тебе не нравился тот парень, с которым встречалась Анна? Он хуже Джулиана? Райана? Кого-то еще?

— Мы его не знаем! Вдруг он такой же, как Джулиан? Или еще хуже? Как я могу доверять человеку, которого никто в моем окружении не знает?

— Но как-то же люди доверяют кому-то! Не все женятся по знакомству!

— Сейчас это уже не важно, раз Анна рассталась с ним. Меня тот парень не волнует. Меня волнует только Джулиан. Только то, что твоя дочь страдает. Она страдает из-за него!

— Ну и как ты докажешь мне это? Чтобы обвинить человека, нужны какие-то доказательства. А у тебя их нет! Значит, я делаю вывод, что и ты, и Анна клевещете на него. Хотя я не понимаю, почему.

— На то есть много причин. Во-первых, я вижу, что моя дочь боится Джулиана и сама хочет избавиться от него. Во-вторых, я полностью доверяю Райану и знаю, что он врать не будет. И, в-третьих, материнское чутье никогда не ошибается.

— О, я смотрю, у тебя проснулся материнский инстинкт. А всего-то надо было узнать о побеге своей дочери из дома.

— Зато у тебя отцовского никогда не было! Тебе плевать на Анну, и ты вынуждаешь ее страдать из-за своей безответственности и нежелания замечать ее страданий.

— Ах, это я виноват? — громко удивляется Максимилиан, указав на себя пальцем. — А ты не виновата в том, что твоя дочь сбежала из дома? Анна ушла из-за твоих нравоучений и желания выдать ее за нелюбимого человека! Ты хотела контролировать ее жизнь, как это делали наши родители вплоть до самой гибели! Но она поняла, что не хочет этого, и выбрала свой путь.

— Я хотела сделать ее жизнь лучше ! — раздраженно заявляет Лилиан. — Как и любая мать!

— И что в итоге ты получила? Ничего хорошего! Заставила свою дочь сбежать с тем парнем и скрываться от нас несколько месяцев.

— Но она все-таки вернулась домой. Поняла, что он запудрил ей мозги, поиграл с ней и бросил, когда она ему надоела. Хотя если бы Анна не сделала этого, то она бы обрела покой с Райаном.

— Значит, ты по-прежнему хочешь ее брака с Райаном? Поэтому так яро отговариваешь ее от общения с Джулианом?

— Сейчас мне уже все равно, за кого она выйдет. Главное – чтобы мужчина был хорошим и мог обеспечить ее.

— Ну а чем Джулиан плох? Он в состоянии дать нашей дочери все, что ей нужно.

— Джулиан погубит ее, Максимилиан! Услышь меня наконец! Этот тип сделает ее своей служанкой, и она будет целим днями обслуживать его и слышать оскорбления и унижения, если что-то будет не так.

— Прекрати говорить чушь! Джулиан такой же хороший человек, как Райан. Вам с Анной пора перестать наговаривать на него!

— Господи, неужели ты настолько слеп, что не можешь понять, что этот тип обводит тебя вокруг пальца? — недоумевает Лилиан. — Очнись, Максимилиан! Посмотри, до чего Анна довела себя из-за твоего безразличия! Я не узнала свою дочь, когда увидела ее! Была такая счастливая девочка с широкой улыбкой и блеском в глазах, а теперь стала запуганной и неуверенной в себе. Анна будто забыла все, чему ее учили, и сейчас держится неуверенно. Сутулится, склоняет голову, совсем не следит за собой, не наряжается… Да еще и говорит, что Джулиан ни в чем не виноват. Мол, это она его провоцирует!

— Ты бредишь, Лилиан, бредишь!

— Я – ее мать и чувствую, что с ней происходит что-то ужасное. И я знаю, что она не должна быть с этим человеком, с которым моя дочь не будет счастлива. Которого никогда не полюбит! А если Анна и выйдет за Джулиана, то будет просто терпеть его. Так же, как я терпела тебя. Только я сомневаюсь, что она сможет развестись так же легко, как мы с тобой.

— О, разве теперь ты за брак по любви, а не по расчету? — закатывает глаза Максимилиан и скрещивает руки на груди. — Когда твои родители погибли и перестали контролировать твою жизнь, ты изменила свое мнение!

— Я за счастье своей дочери.

— Твои обвинения звучат просто смешно, — раздраженно заявляет Максимилиан. — Умоляешь Анну не встречаться с Джулианом, говоришь, что Райан наговорил на своего брата, и обвиняешь меня в том, что моя дочь страдает из-за меня. Хотя и сама не позволяла ей жить так, как она хочет.

— Потому что она была ребенком . А ребенок не может решить за себя.

— Но сейчас-то Анна уже не ребенок! Она может ответить за свои поступки. И доказала это, когда сбежала из дома с тем парнем.

— Все находишь оправдание своей безответственности? Тому факту, что ты так легко позволяешь ей гулять с Джулианом, у которого всегда были свои тараканы в голове!

— Это тебе хочется так думать! — холодно бросает Максимилиан. — И Райану, который уже сходит с ума после смерти своей матери. И из-за постоянной учебы, которую, похоже, никогда не оставит.

— Райан не сумасшедший! — раздраженно вскрикивает Лилиан. — Это у тебя нет мозгов! И ты всегда был ужасным отцом для своей дочери!

— Я люблю и всегда буду любить свою единственную дочь, Лилиан Роксана Дикманн! — приходит в бешенство Максимилиан, угрожая Лилиан пальцем. — Не смей говорить такие вещи!

— Что, неприятно правду слышать? Правду о том, что тебе вообще нельзя доверять детей, ибо ты погубишь их своими тупостью и безответственностью!

— Да, ты как будто ты хорошая мать! Ты же никогда не любила свою дочь и всегда относилась к ней пренебрежительно.

— Закрой свой рот, Сеймур! — со злостью сквозь зубы цедит Лилиан.

— Когда Анна ушла из дома, тебя волновало только то, что подумает семья Поттеров, а сама дочь тебя вообще не волновала. Зато сейчас ты приходишь едва ли не в слезах и жалостливо говоришь: « Милая дочка, я так скучала по тебе и переживала! » Притворяешься любящей мамой и смеешь обвинять меня в том, что мне наплевать на мою дочь!

— Да как ты смеешь? — широко раскрыв рот, закипает Лилиан. — Как ты смеешь обвинять меня в том, что я наплевательски отношусь к своей дочери? Да я всегда хотела, чтобы у нее было самое лучшее! А когда Анна ушла из дома, я чуть с ума не сошла от горя и переживаний!

— Да, я так и поверил! — немного грубо бросает Максимилиан. — Целыми днями лила слезы и молилась о том, чтобы твоя дочь нашлась и вернулась домой!

— Ради нее я жертвовала всем! Например, здоровьем! Забыл, как я страдала из-за того, что моя беременность протекала тяжело? Какой сильный токсикоз у меня был! Как я ничего не могла делать и целыми днями лежала в кровати! А как насчет того, что у меня были преждевременные роды? На восьмом месяце! Сказать, сколько часов я мучилась от боли и стонала каждый раз, когда у меня были схватки, до того, как врачи решили делать кесарево? Сколько времени ушло на то, чтобы прийти в себя после операции! Сколько времени я пробыла в больнице из-за того, что моя дочь родилась недоношенной! И сколько времени ушло на то, чтобы сбросить вес! А набрала я очень много! Больше, чем положено набирать во время беременности.

— И зачем ты это говоришь? Захотела вспомнить, через какие круги ада мы прошли до того, как родилась Анна?

— Чтобы дать тебе понять, что ты никогда не заботился обо мне так, как должен был. С тобой я никогда не чувствовала себя женщиной. И совсем забыла это уже после того, как погрузилась в заботы о ребенке. Ни одного приятного слова! Ни одного комплимента! Никакой благодарности хотя бы за то, что я родила тебе дочь! Я всегда была для тебя пустым местом!

— Мы оба никогда не скрывали, что не любим друг друга, — грубо заявляет Максимилиан. — Я не понимаю твоих претензий! А если бы не моя дочь и наши родители, я уже давно послал бы тебя к черту. И сейчас невероятно рад, что наконец-то развелся с тобой.

— Ну знаешь, я тоже рада, что избавилась от тяжелого груза. — Лилиан с неким презрением окидывает Максимилиана с головы до ног. — Все равно от тебя толку никакого не было!

— Да? — удивленно произносит Максимилиан. — А ничего что я один работал сутками напролет, пока ты несколько лет сидела дома с ребенком? Забыла, что это я настоял на том, чтобы ты не работала? Я один пахал как лошадь и жутко уставал! Но даже несмотря на это, я всегда находил силы помогать тебе в воспитании дочери.

— Ага, погладил по головке и поцеловал в лобик! Это ты называешь помощью? Да ты ни разу в жизни не менял дочери подгузники и не кормил ее из бутылочки! Его Величество могло лишь покатать девочку в коляске по какому-нибудь парку. И то минут десять! Уставал он, видите ли!

— Неправда! Я всегда делал то, что ты просила, и возился со своим ребенком. Мне жаль, что ты обо всем этом забыла.

— Я ничего не забыла! — грубо бросает Лилиан. — Я не забуду то, что ты никогда не был хорошим отцом и лишь пытался притвориться им.

— Не надо меня оскорблять и говорить так, будто я бросил свою дочь и наплевал на нее.

— Ты фактически это сделал! А иначе бы ты лучше понимал, с кем Анне можно общаться, а с кем – нет! Взрослый мужик, а мозгов как у ребенка! Не может понять, когда ему улыбаются фальшиво!

— Если бы Джулиан действительно был плохим, я бы запретил Анне приближаться к нему.

— Но он ужасный и опасный! А ты продолжаешь наплевательски относиться к своему ребенку! Сам позволяешь ей губить себя и подталкиваешь к пропасти, из которой моя дочь уже не выберется. Такого наговорил моей бедной девочке, что она согласна выйти замуж за того подонка!

— Джулиан не подонок!

Максимилиан и Лилиан продолжают ссориться и обвинять друг друга в том, что были и есть плохими родителями для своей дочери, которая страдает немного сильнее, чем они могут себе представить. Бывшие супруги настолько одержимы желанием высказать все, что у них накипело, что ни один из них не беспокоится о том, что Анна может услышать их разговор. Впрочем, девушка и так слышит все, что они говорят, сидя на кровати, прислоняясь спиной к ее изголовью, прижимая согнутые в коленях ноги к себе и безутешно плача. Она как будто медленно сходит с ума и считает, что на самом деле все происходит в ее голове, а не наяву. Анне очень больно слышать, как ее родители кричат друг на друга и обвиняют во всем, чем только можно. Тем более, что Максимилиан и Лилиан раньше старались никогда не выяснять отношения, если знали, что их дочь находится поблизости и как-то сдерживали себя.

Анна очень хочет рассказать родителям всю правду о том, что с ней делает Джулиан. Однако девушка не может. Потому что Поттер может снова сделать ей что-то ужасное. Бедняжка безутешно плачет и чувствует себя беззащитной в этом жестоком мире. Ей кажется, что нет никакого выхода из сложившейся ситуации, ее никто не сможет спасти и защитить, а любое сопротивление может закончиться плачевно. Но несмотря на страдания и боль, Анна готова жертвовать собой и своей жизнью ради жизни Максимилиана и Лилиан и позволять Джулиану делать с ней все что угодно, прекрасно осознавая то, что ей точно не стоит ждать искреннего проявления любви. А в те моменты, когда ей так нужна любовь и защита, девушка всегда вспоминает о Даниэле, который буквально боготворил ее и был готов на все, лишь бы она была счастлива. Ей сейчас сильно не хватает всего этого… И становится еще обиднее от осознания того, что ей уже никогда не представится шанс пережить все эти незабываемые чувства вновь… Девушка уже никогда не будет счастлива, улыбаться и чувствовать покой.

— Мама, папа, простите меня… — со слезами, которыми она буквально захлебывается, дрожащим голосом произносит Анна и тихо шмыгает носом. — Простите… Я должна молчать… Я жертвую собой ради вас… Ради вашей жизни… Мне придется быть во власти Джулиана, чтобы спасти вас от него и его отца… Если я расскажу всю правду, то потеряю вас… А я не хочу этого… Вы – единственные мои близкие люди, которые у меня остались. У меня нет другого выхода, кроме как терпеть всю эту адскую боль… Простите …

Анна на секунду утыкается носом в колени, а затем медленно ложится на живот и сжимает в руках простынь, все также продолжая безутешно плакать и дрожать от страха и осознания того, что никто не может помочь ей.

— Никто не сможет мне помочь и спасти меня от этого кошмара… — со слезами говорит Анна. — У меня нет никого … А если кто-то и есть, то они все бессильны … Я беззащитна и одинока … Одна со своим страхом и желанием спасти родителей… Даже если мама и верит мне, она тоже ничего не сможет сделать… Мне придется смириться со своей судьбой… Я в руках Джулиана… К сожалению…

Анна прячет голову руками и продолжает горько плакать и страдать от вынужденного одиночества, не зная, как долго будет продолжаться эта пытка, и есть у нее ли шанс хоть как-то спастись ото всего, что сейчас кажется ей страшным ночным кошмаром. Есть ли шанс проснуться и понять, что все происходящее оказалось ее сном.

***

Неожиданное появление Даниэля несколько удивило Терренса, Питера, Эдварда, Ракель, Наталию и Хелен. Они чувствуют себя ужасно неловко из-за того, что мужчина смотрит на них с таким презрением, обрадовавшись возможности высказать все, что у него накипело. Несколько секунд в воздухе стоит неловкая тишина, во время которой все неуверенно переглядываются между собой, пока их друг с гордо поднятой головой медленно подходит поближе, а Сэмми все еще пытается привлечь его внимание негромким лаем. А вскоре Терренс становится первым, кто все-таки решается нарушить эту тишину и немного неуверенно произносит:

— Даниэль… Что ты здесь делаешь?

— Э-э-э… — запинается Даниэль, почесывая затылок, и бросает неуверенный взгляд в сторону. — Проезжал мимо…

— Был в том торговом центре? — слегка хмурится Эдвард.

— Э-э-э… Да… Я был там.

— Ладно, тогда присоединяйся, раз уж решил подойти, — пожимает плечами Питер.

— Несомненно, — немного сухо произносит Даниэль и скрещивает руки на груди. — Тем более, что у меня есть к вам разговор.

— Разговор? — слегка хмурится Терренс.

— Мы ведь не договорили в прошлый раз. И сейчас я собираюсь покончить с этим раз и навсегда.

Эдвард, Питер и Терренс, слегка нахмурившись, переглядываются между собой, как будто чувствуя, что Даниэль собирается еще раз предъявить им обвинения во лжи. Наталия, Хелен и Ракель решают не отмалчиваться и присоединяются к разговору, надеясь хоть как-то уладить неприятную ситуацию.

— Не стесняйся, Даниэль, — с легкой улыбкой произносит Ракель. — Давай поболтаем немного.

— Да, Даниэль, расскажи, изменилось ли что-нибудь за все это время, — предлагает Наталия. — Может, тебе удалось что-то вспомнить или узнать?

— Э-э-э… — запинается Даниэль и слегка прикусывает губу. — Нет, ничего… Пока что никаких изменений…

— Парни сказали, что ты быстро убежал из кафе во время вашего разговора, — задумчиво говорит Хелен.

— Да, у меня голова разболелась… — врет Даниэль, пока его глаза бегают из стороны в сторону. — Вот я и… Вернулся домой…

— Мы с парнями тоже быстро свалили, ибо не могли выносить того маленького паразита, который всю плешь нам проел, — хмуро говорит Питер.

— Того парня, который к нам подошел?

— Да, — кивает Терренс. — Блейк Коннор, помощник нашей группы. Ненавидит нас с самого начала, хотя мы не делали ему ничего плохого.

— И я так понимаю, вы тоже не любите его.

— Шутишь? — удивляется Питер. — Да ему уже давно пора хорошенько треснуть кувалдой по башке! Этот сопляк совсем обнаглел и позволяет себе слишком многое.

— А что он такого сделал? — Даниэль медленно подходит к одному из камней, на которые сидят все остальные, и тоже присаживается.

— Он обожает оскорблять парней, припоминать им ошибки прошлого и обвинять во многих вещах, — спокойно говорит Хелен. — Парни говорят, что он – нечто, всасывающее счастье из человека.

— Это правда, — уверенно кивает Эдвард. — После встречи с ним мы всегда чувствуем себя опустошенными . А в прошлый раз он достал нас настолько сильно, что мы врезали ему пару раз.

— Да, и плевать, что на глазах у всех, — добавляет Терренс. — Нам ничуть не стыдно. И напоследок заявили, что он уволен и может искать себе другую работу.

— А может, он не такой плохой, как кажется? — слегка хмурится Даниэль.

— Перкинс, не будь таким наивным идиотом! — хмуро бросает Питер. — Этот паразит ненавидит нас с самого первого дня знакомства. Завидует, что он не смог ничего добиться за всю свою жизнь, кроме как перебрать кучу девчонок.

— Мы с девочками сами не раз становились свидетелями того, как Блейк оскорбляет их, — уверенно говорит Ракель. — Хотя к нам он относится хорошо.

— Да, по крайней мере, он не оскорбляет и не унижает нас, — добавляет Наталия.

— Просто знает, что мы ему глотку перегрызем, если он посмеет как-то оскорбить хоть одну из вас, — уверенно отвечает Терренс.

— Ну раз так, значит, вы чем-то его обидели, — предполагает Даниэль. — Парень-то вроде хороший и совсем безобидный.

— Ха, ни фига себе безобидный! — громко ухмыляется Эдвард. — Неужели ты уже забыл, как он опозорил тебя на все кафе и пытался убедить в том, что то, что о тебе говорят, чистая правда?

— А может, так оно и есть? Может, тот парень был прав, а вы лжете мне?

— Нет, Даниэль, это ложь , — уверенно говорит Ракель. — То, в чем тебя обвиняют – самая настоящая ложь. Парни не лгут тебе, и мы с девочками это подтверждаем .

— Да, но только почему-то другие люди говорят совсем иное и хотят, чтобы я свалил из группы. Кто-то и вовсе желает мне смерти.

— Пожалуйста, перестань читать все, что они пишут, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Просто какой-то придурок распространил эти ложные слухи, из-за которых все ополчились против тебя. Но мы знаем правду об этой истории.

— Мы подозреваем, что это Коннор, но он говорит, что не делал этого, — признается Эдвард. — Пытались прижать его к стенке, но этот сопляк твердит, что это не его рук дело.

— Только есть много доказательств того, что это правда, — уверенно отвечает Даниэль.

— Какие еще доказательства? — удивляется Питер. — То, что я подтвердил факт, что у нас с тобой был конфликт, не означает, что пытался покончить с собой из-за этого.

— Хорошо ваши менеджеры промыли вам всем мозги. Молодцы! Я восхищен тем, как вы прыгайте перед ними на задних лапках. С целью испортить мне жизнь!

— Даниэль, прекрати нести всякую чушь! — уверенно требует Терренс. — И верить той лжи, которую пишут в Интернете!

— Почему вы так упорно скрывайте от меня правду? — качая головой, спрашивает Даниэль. — Я уже устал от этого! Устал от вашей лжи! Устал от того, что мною нагло пользуются! От того, что вы прекрасно знайте о моем состоянии и пользуйтесь им ради своей выгоды.

— Это неправда! — возражает Питер. — Мы все говорим правду !

— Я не верю вам! Не верю! Вы все лжецы! Пользуйтесь мною и моим состоянием!

— Но почему, Даниэль? — округляет глаза Хелен. — Почему ты не веришь нам?

— Потому что вы врете ! Думайте, что я поверю вам и никогда не узнаю всей правды, которую вы решили от меня скрыть.

— Клянусь, мы говорим тебе правду. И ты не виноват в том, что произошло с Питером. Это все подтвердят! А Терренс, я и моя подруга Джессика вместе пытались помочь этому человеку. Мы трое даже сделали тест на совместимость с его кровью. Правда только мой результат оказался положительным. Только я могла стать донором тому, у кого самая редкая группа крови на свете.

— И зачем ты мне это говоришь? Думаешь, я поверю? Я уже не верю ни одному вашему слову после того, как окончательно убедился в том, что вы пользуйтесь моим состоянием.

— Нам нет смысла врать тебе, — уверенно отвечает Ракель. — Единственная наша цель – помочь тебе вспомнить все и вернуть того Даниэля, которого мы всегда знали.

— Но вы врете ! — возражает Даниэль. — Нагло врете!

— Да никто тебе не врет! — чуть громче возражает Эдвард. — Мы говорим то, что произошло на самом деле! Мы понимаем, что ты не помнишь нас и не можешь поверить до конца. Но мы точно знаем, что не врем тебе и желаем лишь добра.

— Довести вы меня хотите! — громко заявляет Даниэль. — Заставить страдать!

— Господи, Даниэль, неужели ты веришь чужим людям больше, чем нам, кто знает тебя как облупленного? — с грустью во взгляде недоумевает Наталия.

— Но вы же не можете это доказать! Только лишь чешете своими языками, а никаких доказательств не хотите предоставить.

— Разве тот факт, что мы все это подтверждаем, ничего для тебя не значит? — удивляется Хелен.

— Вы просто делайте то, что вам приказывают менеджеры группы. Мне было достаточно услышать все, что сказали та юная девочка, которая откровенно обвинила меня в том, что произошло с этим блондином, и тот парень, которому известна вся правда, которую вы так упорно от меня скрывайте.

— Черт, нашел кому верить! — громко ухмыляется Питер. — Коннор как раз пользуется тем, что кто-то распустил эти слухи и с удовольствием поливает тебя грязью! А может, это его работа, и тебя все возненавидели как раз из-за него.

— Он всего лишь сказал правду . Правду, которую вы не хотите рассказывать.

— Слушай, Перкинс, если тебе кажется, что этот мелкий паразит реально говорит правду, то извини меня, ты не в себе, — уверенно отвечает Терренс. — Как можно верить человеку, который только и рад оскорбить нас по причине и без?

— Да? — Даниэль резко встает с камня и окидывает всех своим презрительным взглядом, крепко сжав руки в кулаки. — А может, это вы все не в себе? Сговорились против меня и думали, что я НИ О ЧЕМ НЕ УЗНАЮ!

Терренс, Ракель, Эдвард, Наталия, Питер и Хелен переглядываются между собой, будучи потрясенным тем, как Даниэль начал вести себя, пока Сэмми наблюдает за ним и будто бы старается понять, что к чему.

— Даниэль, ты чего? — спокойно недоумевает Ракель. — Все хорошо, успокойся. Не надо так нервничать.

— Я спокоен ! — грубо бросает Даниэль. — Абсолютно спокоен! Не считая того, что я очень зол!

— Чувак, мы все понимаем, но давай ты не будешь так заводиться, — уверенно говорит Эдвард.

— Что, думали, вы сможете водить меня за нос до конца моих дней? Нет уж, твари! Вы крупно просчитались!

— Даниэль, что ты такое несешь? — недоумевает Питер. — Где ты понабрался всего этого?

— А я-то думал, что вы реально хотите мне помочь. Верил вам как наивный глупый идиот… Думал, вы желайте мне добра. А вы только пользовались мною.

— Ты и так ведешь себя как наивный идиот, если думаешь, что мы лжем тебе.

— Хватит уже все отрицать! — повышает голос Даниэль. — Я все знаю! Хватит! Довольно! Я устал от этой лжи! Хочу наконец-то услышать правду и узнать, что вам от меня нужно.

— Мы хотим помочь тебе, — с грустью во взгляде говорит Наталия.

— Как? Заставить почувствовать себя дерьмом? Слепо верить тем, кого я не знаю!

— Ты же сам сказал, что можешь знать нас, — напоминает Питер. — Все время твердишь, что мы знакомы тебе!

— Это вы заставили меня так думать! Наговорили всякого дерьма и заставили поверить в него!

— Значит, ты хочешь сказать, что и я не пытался умереть? Что вы с Терренсом не видели меня, лежащего в ванной со вскрытыми венами! Что ты не грохнулся в обморок, когда увидел кровь!

— А может, я вспомнил другого человека? Похожего на тебя! Я мог вспомнить кого угодно, но только не тебя! Ведь ты не единственный блондин на свете!

— Что? — громко ухмыляется Питер. — Не меня?

— А может, это вообще неправда! Может, я просто на время тронулся умом, а ты заставил меня поверить, что это правда?

— Да, а как другой человек мог оказаться в моей квартире?

— Не знаю! — грубо бросает Даниэль. — Если это так, то тем блондином мог быть кто угодно. Тот, кого я знаю .

— Нет, ребята, вы это слышите! — качает головой Питер, параллельно переглядываясь со всеми. — У него что, крыша поехала? Теперь он утверждает, что в моей квартире был другой человек!

Сэмми с грустью во взгляде негромко подает голос, как бы тоже подтверждая, что все говорят Даниэлю правду.

— Если у кого и поехала крыша, то только у вас всех, — громко и грубо заявляет Даниэль.

— Перкинс, что ты, черт возьми, несешь? — разведя руками, громко недоумевает Терренс. — Какая муха тебя укусила, раз ты дал заднюю и начал отрицать, что знаешь нас и видел Питера со вскрытыми венами?

— Я не верю, что это был он! — заявляет Даниэль, указывая пальцем на Питера. — Не верю! Это было мое воображение! Вы заставили меня думать, что это правда.

— Это правда , Даниэль, — уверенно подтверждает Хелен. — Никто не пытается внушить тебе то, чего никогда не случалось.

— Да, а как я мог оказаться в квартире этого парня, если все говорят, что мы ненавидим друг друга? Что я оскорбляю и унижаю его и даже угрожаю грохнуть !

— И ты так уверен, что это правда? — удивляется Ракель. — Твои ощущения говорят тебе об этом?

— Я уже не знаю, что думать! Вы так промыли мне мозги, что я совсем запутался! Может, меня даже и не Даниэль зовут! Хер его знает!

— Ты сам себе противоречишь, Даниэль, — уверенно говорит Наталия. — Сначала говоришь, что знаешь, что именно Питер пытался покончить с собой, а потом спрашиваешь, как ты мог знать его, и заявляешь, что либо видел какого-то другого блондина, либо это вообще твое воображение.

— Да, парень, ты хоть определись! — восклицает Терренс.

— А может, я знал другого человека по имени Питер? — предполагает Даниэль. — Может, тот человек просто похож на него? Или это все-таки ложь!

— Слушай, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — спрашивает Эдвард. — Обвиняешь нас всех во лжи и заявляешь, что Питер не предпринимал попытку убить себя. Ты еще обвини нас в том, что это мы устроили травлю против тебя с целью свести с ума!

— А я не удивлюсь! — грубо бросает Даниэль. — Не удивлюсь, если вы сами и начали все это! Договорились с менеджерами группы и распространили ложные слухи обо мне.

— Ну знаешь, Перкинс, это уже слишком, — уверенно говорит Хелен. — Ты и правда запутался в показаниях. Хочешь в чем-то обвинить, но не знаешь, в чем. И поэтому придумываешь всякий бред.

— Это вы никак не договоритесь о том, что мне сказать. Хоть бы подумали об этом, раз уж решили притвориться моими друзьями.

— Господи, Даниэль, что с тобой происходит? — недоумевает Ракель. — Почему ты не веришь тем, кто говорит чистую правду? Мы знаем, что ты боишься обмана со стороны других людей. Но мы не хотим сделать тебе ничего плохого.

— И был бы у нас смысл помогать тебе вспомнить все, если бы мы не знали тебя? — удивляется Питер. — На кой черт нам беспокоиться о человеке, которого мы знать не знаем!

— Но я-то вас вообще не знаю! — громко бросает Даниэль и быстро окидывает всех взглядом. — Кто вы, блять, такие? Что вам от меня нужно? Откуда вы меня знайте? Как узнали о том, что со мной произошло? Какую выгоду вы хотите для себя извлечь? Что вы хотите доказать? Скажите мне!

Терренс, Эдвард, Питер, Ракель, Наталия и Хелен качают головой, приоткрывают рты и округляют глаза, напряженно переглядываясь между собой.

— Мы – твои друзья , Даниэль, — растерянно говорит Ракель. — Мы хотим помочь тебе. Настоящие друзья всегда помогают друг другу и…

— Хватит говорить, что вы – мои друзья! — приподняв руку ладонью к своим друзьям, взрывается Даниэль. — Хватит! Не бесите меня! Я и так уже охерел от вашей бесконечной лжи!

— Перкинс, да ты реально не в себе! — восклицает Терренс. — Одумайся! Прекрати нести какую-то чушь!

— Это не чушь, а правда!

— Послушай, Даниэль…

— Все, ваша игра окончена ! Я знаю о вас все! Знаю, что вы лжете мне! И раз уж вы в сборе, то я с радостью готов высказать все, что думаю о каждом из вас.

— Черт, да хватит уже вести себя как тупой осел, — устало стонет Наталия. — Как нам еще доказать тебе, что ты наезжаешь на нас без причин? Нас не в чем винить! Ты не имеешь никакого на то права!

— Да, а ВЫ имейте право пользоваться мной? Как вам, блять, не стыдно? Девушки, какого черта вы участвуйте в афере этих парней? Ладно, они сговорились и решили опозорить меня на весь мир и выгнать из группы, но вы-то…

— Так ты определись уже: знаешь нас или нет! — восклицает Питер. — То говоришь, что не знаешь нас, то заявляешь, что тебя все-таки хотят выгнать из группы! А значит, ты уверен в том, что мы с тобой знакомы!

— Да, Перкинс, ты сам-то не знаешь, чему верить, — уверенно предполагает Ракель. — Уж мог бы выбрать, в чем нас обвинить, прежде чем переться сюда с целью устроить скандал.

— Да плевать! — раздраженно бросает Даниэль. — Хотя бы просто признайтесь честно, что вы все подчиняйтесь приказам своих менеджеров, которые заставляют вас лгать всем и говорить, что все написанное в Интернете и газетах – ложь. Хотя бы это вы можете сделать? Или я типа тоже запугал вас и угрожал убить? Один вон уже боится и усиленно делает вид, что все хорошо!

— Приказы менеджеров? — громко удивляется Эдвард. — Да менеджеры как раз прикрывают твою задницу! Тянут время, чтобы не говорить людям, что тебе, черт возьми, память отшибло!

— Да мне по хер на вас! Я не желаю участвовать в ваших делишках. Если и существует какая-то группа, в которой я с вами состою, то я сваливаю из нее. Раз вы так хотели выгнать меня, то вы своего добились. ПОЗДРАВЛЯЮ !

— Черт, Даниэль, да одумайся ты наконец! — раздраженно и громко требует Питер. — Какой отморозок успел промыть тебе мозги и настроить против нас? Заставил верить в эту ложь!

— Ха, а то ты не знаешь! — презренно ухмыляется Даниэль. — Прекрасно знаешь, чьих рук это дело, но упорно делаешь вид, что ничего не знаешь!

— Да, ребята… Тяжелый случай… Говоришь правду, а тебе не верят…

— Правду ? — злостно усмехается Даниэль и скрещивает руки на груди. — Какую еще правду? О том, что ты оскорблял и унижал мою невесту, а твои дружки поддакивали тебе?

Пока все остальные вопросительно переглядываются между собой, ошарашенный Питер приоткрывает рот и резко мотает головой, смотря на Даниэля как на сумасшедшего.

— Чего? — сильно хмурится Питер. — Я ? Оскорблял и унижал твою невесту?

— Ты не глухой и все прекрасно слышал! — сухо восклицает Даниэль.

— Совсем что ли рехнулся? — постучав по виску, грубо спрашивает Питер. — Долго думал, прежде чем это сказать?

— Не прикидывайся, что ты ничего не знаешь, белобрысый, — раздраженно бросает Даниэль, резко указав пальцем на Питера. — Я знаю, как ужасно ты вел себя с моей невестой!

— Слушайте, парни, я что… — тихо ухмыляется Питер, бросив короткий взгляд Эдварду и Терренсу. — Схожу с ума? Неужели я и правда слышу весь этот бред?

— Теперь-то я знаю настоящую причину, по которой началась вся эта история. Знаю, кто именно настраивает людей против меня. Знаю, кому и правда стоит хорошенько начистить морду.

— Перкинс, твою мать, ты вообще соображаешь, что несешь? — недоумевает Питер. — Какой мудак сказал тебе этот полнейший бред? Покажи мне его!

— Моя невеста была права. Это ты устроил заговор против меня. Воспользовался моментом и решил отомстить за то, что я задел твою честь.

— Я? — тычет в себя пальцами Питер. — Ты обвиняешь меня в том, что тебе предъявили обвинения в моей попытке умереть?

— Хороший способ вызвать к себе жалость. Я смотрю, тебя все боготворить начали! Ах, бедный блондин! Как этот мудак Даниэль посмел так обращаться с ним! Мы едва не потеряли его из-за Перкинса!

— Значит, по-твоему, это я пустил эти слухи?

— Ты ! — грубо бросает Даниэль, активно жестикулируя, и пальцем указывает на Терренса и Эдварда. — А эти двое помогли тебе! Решили поддержать заговор против меня!

— У тебя что, вместе с памятью утекли еще и мозги? Совсем уже перестал, блять, соображать?

— Как ты только посмел? Как ты посмел так обращаться с моей невестой, которая пыталась понравиться тебе? Что бедная девушка тебе сделала, раз ты так ненавидишь ее? ЧТО?

— Перкинс, ты рухнул с дуба вниз головой? — громко возмущается Терренс. — Какого черта ты наезжаешь на Питера и обвиняешь его черт знает в чем?

— Не надо ничего отрицать! — резко отрезает Даниэль. — Моя невеста все мне рассказала! Рассказала, как ваш дражайший дружок вел себя с ней!

— Да ты не в себе! Опять где-то головой ударился, а?

— Теперь-то все наконец-то прояснилось, — с учащенным дыханием сжимая руки в кулаки, сквозь зубы цедит Даниэль. — Вы очень ловко воспользовались моим состоянием! И друзьями моими прикинулись, и скандал спровоцировали. Браво, придурки, браво!

— Да… — качает головой Эдвард, скрестив руки на груди и хмуро смотря на Даниэля. — А врач не предупреждал нас о том, что человек с амнезией может стать совершенно другой версией себя. Более больной, истеричной и психованной.

— Вы думали, что я ничего не узнаю и буду слепо верить вашей лжи. Но нет. Я наконец-то узнал всю правду и теперь знаю, от кого мне надо держаться подальше. Кому я не позволю испортить мне жизнь!

— Господи, Даниэль, что ты такое говоришь! — качает головой Хелен. — Кто тебе сказал все это? Кто так усердно хочет настроить тебя против нас?

— Нет, Елена , это вы все хотите настроить меня против моей невесты. Мечтали разлучить меня с ней. Не могли смириться с тем, что я нашел себе другую.

— Во-первых, ее зовут Хелен, а во-вторых, у тебя нет никакой невесты, — уверенно заявляет Наталия.

— Да, у тебя есть девушка, но ни о какой свадьбе речи не шло, — спокойно добавляет Ракель. — С чего ты решил, что вы успели объявить о своей помолвке?

— Потому что мы уже помолвлены ! — грубо заявляет Даниэль. — И очень скоро состоится наша свадьба!

— Пф, свадьба… — закатив глаза, ухмыляется Питер. — То даже не собирался жениться, а тут вдруг приспичило…

— Вы все хотите, чтобы я чувствовал себя сумасшедшим. Хотите заставить меня сходить с ума. Но я не больной и не сумасшедший. А всего лишь страдаю от амнезии. Хотя уже жду не дождусь того дня, когда она наконец-то пройдет!

— Слушай, Перкинс, мы не знаем, про какую невесту ты там говоришь, но у тебя ее нет, — уверенно говорит Эдвард. — У тебя есть только девушка. Девушка, которая пропала и не хочет с нами общаться.

— Но недавно мы узнали, что у нее есть огромные проблемы, — добавляет Хелен. — И если мы ей не поможем, то все это может плохо кончиться для той девушки.