— Значит, был шанс, что отец Хелен не бросил бы ее мать? — слегка хмурится Эдвард.

— Скорее всего. Ведь поначалу он согласился принять ребенка. Ну а после разговора с семьей взял слова обратно.

— Ох, ну и дела… — Эдвард, резко выдыхая, проводит руками по своими волосам.

— Знайте, я думаю, пока лучше не трогать Хелен, — задумчиво говорит Терренс. — Пусть немного успокоится и сама все поймет. Так или иначе ее можно понять. Тяжело узнавать такие вещи, которые ты не ожидал услышать. Ей всю жизнь лгали, а тут она неожиданно узнала об этом. Причем ей сказали это не лично, глядя в глаза.

— Миссис Маршалл и сама жалеет, что решила сначала признаться во всем мне, — признается Питер.

— Давайте будем откровенны , парни. Каждый из нас был бы потрясен, узнав что-то подобное или что-то более ужасное. Любой сначала злился бы и не верил, что это правда. Хелен не будет злиться вечно и однажды сама придет просить прощения за свое поведение.

— Ох, иногда мне хочется наплевать на нее и позволить решать свои проблемы самой. Ибо уже устал терпеть подобное отношение к себе. Понимаю, что не могу ее бросить, но у меня уже не хватает сил.

— Нет, Питер, ты не должен бросать ее, — уверенно говорит Эдвард. — Если ты бросишь ее, то вы оба не простите себе этого. Маршалл будет ругать себя за то, что довела все до такого, а тебе будет стыдно, что ты бросил ее после всего, что эта девушка для тебя сделала.

— Это единственное , почему я остаюсь с ней. Я многим обязан ей и знаю, что могу так и не отблагодарить ее за все. К тому же, я привык помнить то, что для меня делают.

— Послушай, раз ты решил пока что не трогать ее, пусть так и будет, — советует Терренс. — Раз ситуация с Ракель и мистером Кэмероном разрешилась, значит, и у тебя с Хелен все наладится.

— Я уже решил, что так и сделаю, — с грустью во взгляде отвечает Питер. — Пока что буду поддерживать ее бабушку и заботиться о Сэмми, о котором Хелен совсем позабыла. Я уже сказал ей все, что хотел, а она пусть думает, что делать. А больше мне нечего добавить.

— Так не будет продолжаться вечно. Рано или поздно она сама все поймет и подойдет к тебе и своей бабушке с извинениями. А может, Сэмми поможет ей прийти в себя.

— Если бы… Она вообще не обращает на него внимания. Как будто если я заберу Сэмми к себе домой, Хелен будет все равно. Хотя этот песик так страдает… Почти ничего не ест, не играет… Только лишь целыми днями скулит и лежит тихо в уголке.

— Бедный Сэмми… — с грустью во взгляде произносит Эдвард.

— Да уж… Не только мне и ее бабушке плохо…

— Как бы он довел себя до ужасного состояния… — выражает беспокойство Терренс.

— Мы с миссис Маршалл делаем все возможное, чтобы избежать этого. — Питер выпивает немного из своего стакана. — Лично я уже успел сильно привязаться к Сэмми и обожаю с ним возиться. И благодарен ему за то, что он помогает мне пережить это непростое время.

— Не переживай, Пит, — слегка улыбается Эдвард. — Рано или поздно все будет хорошо.

— Да, блондин, не вешай нос, — подбадривает Терренс. — Ничто не длится вечно.

— Стараюсь надеяться на лучшее… — резко выдыхает Питер.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс доедает остатки того, что лежит на его подносе, Питер устало смотрит в одну точку и обводит пальцем вокруг своего стакана, а Эдвард облокачивается на стол локтем и подпирает голову ладонью, без эмоций оглядываясь по сторонам, о чем-то думая и копаясь в волосах. Немного позже блондин переводит взгляд на МакКлайфа-младшего и только сейчас замечает пару синяков и пластырь, что ранее был прикрыт густыми, спадающими на лоб прядями волос.

— Черт, Эдвард, а что у тебя со лбом? — слегка хмурится Питер. — Откуда у тебя эти синяки?

— Действительно, Эдвард! — восклицает Терренс, повнимательнее присматриваясь к Эдварду, и тихонько усмехается. — Где это ты опять долбанулся головой? Решил проверить на прочность какую-нибудь железобетонную стенку?

— Да, братец, ты знаешь… — иронически усмехается Эдвард. — Мне вдруг стало скучно… И подумал, а почему бы мне не начать биться головой об стену.

— Смотри, МакКлайф, нам не нужен еще один с отшибленной памятью, — уверенно говорит Питер. — Так доиграешься, что тоже будешь глазеть на все ошарашенными глазами и вести себя как маленький ребенок.

— Ну скучает мой братик по драйву, — тихонько хихикает Терренс. — Успокоился на несколько месяцев, а теперь опять жаждет приключений.

— Ну знайте, лично мне сейчас не до шуток, — хмуро говорит Эдвард и медленно выпрямляется, проводя руками по своему усталому лицу.

— Блять, только не говори, что ты опять куда-то вляпался… — устало стонет Терренс. — Если это так, то я прибью тебя. Клянусь , малой.

— Появилась еще одна проблема. Но я ввязался в нее не по своей воле.

— Проблемы с Наталией? — спрашивает Питер.

— Можно и так сказать.

— Ладно, братик, давай ближе к делу, — опираясь рукой о стол, спокойно говорит Терренс. — Куда же вы с Наталией умудрились влипнуть, и кто подпортил твою смазливую мордашку?

— Ох… — Эдвард резко выдыхает, пару секунд молчит и немного неуверенно смотрит на Питера и Терренса. — Парни… Вы помните того подонка, который едва не изнасиловал Наталию? И который ранил мою руку, когда я закрыл ее собой.

— Уэйнрайта что ли? — спрашивает Питер. — Ну да, я помню этого ненормального и эти бешеные глаза! Такую рожу я точно никогда не забуду!

— Как и то, что от него отвратительно воняло, — добавляет Терренс.

— Так вот, — спокойно говорит Эдвард. — Оказалось, что некоторое время назад он сбежал из тюрьмы.

Терренс и Питер уставляют свои широко распахнутые, полные ужаса глаза на Эдварда.

— Что? — ужасается Терренс. — Уэйнрайт? Сбежал из тюрьмы?

— Сбежал, — кивает Эдвард. — И этот ублюдок сейчас бродит где-то по улицам Нью-Йорка.

— Но как? Как ему это удалось?

— Понятия не имею. Но мне известно, что перед побегом он спер пистолет у охранника и выстрелил в одного из сотрудников тюрьмы.

— Значит, этот больной отморозок на свободе? — неуверенно спрашивает Питер.

— Да… А значит, Уэйнрайт может причинить вред нашим девушкам, если нас не будет рядом.

— Подожди, Эдвард, подожди… — спокойно говорит Терренс. — Но откуда тебе это известно? Разве кто-то сказал, что Уэйнрайт сбежал из тюрьмы?

— Мы с Наталией встретили его пару дней назад, — тихо признается Эдвард. — Он появился из ниоткуда.

— Да ладно?

— И кстати, родители узнали об этом даже чуть раньше.

— То есть?

— Они проводили время с мистером и миссис Рочестер, мистером Кэмероном, а также мистером и миссис Джонсон и услышали о побеге этой суки по телевизору. Сказали, это произошло еще три недели назад, но полиция до последнего скрывала все, чтобы не пугать народ. Объявили об этом лишь сейчас. Думали, что быстро поймают его. Но увы… Уэйнрайт скрылся черт знает где.

— Вот дерьмо…

— Слышь, чувак, ну-ка расскажи об этом поподробнее, — уверенно просит Питер. — Где вы с Наталией встретили его? Что ему было нужно?

— Мы с Наталией просто проводили время вместе в одном тихом местечке, — рассказывает Эдвард и выпивает немного Sprite . — А в какой-то момент кто-то сильно толкнул ее в спину. Правда я поначалу не поверил, потому что вокруг никого не было. Но потом Уэйнрайт выскочил и дал понять, что это был он.

— Этот ублюдок опять приставал к ней? — спрашивает Терренс.

— О, приставал – это мягко сказано! Уэйнрайт хотел еще раз попытаться изнасиловать ее. Прямо у меня под носом. Успел рассказать обо всех своих грязных фантазиях и хотел забрать туда, где он скрывается, чтобы делать с ней что ему вздумается. На фоне всего этого тот факт, что этот ублюдок спер кулон, который я ей подарил, – ничто.

— Не будь в зале суда никого, он бы точно покончил с ней еще там, — с тревогой говорит Питер.

— Ох, я чуть не убил этого мудака… Из-за одного только похотливого взгляда на нее… А уж когда он начал лапать и целовать ее, я пришел в бешенство и безжалостно дубасил его руками и ногами. Мне было плевать, что он – здоровенный кабан, которого невозможно оглушить после нескольких ударов по голове.

— Бедная Наталия… — качает головой Терренс. — Представляю, что ей пришлось пережить.

— Она так сильно перепугалась, что очень далеко убежала, пока мы с Уэйнрайтом боролись, — немного взволнованно признается Эдвард и замолкает на пару секунд, чтобы выпить немного Sprite из небольшой баночки. — Не послушала меня, когда я сказал ей держаться поближе ко мне и никуда не уходить. Этот ублюдок сильно отдубасил меня и отправился за ней… Я кое-как заставил себя подняться и отправился за ними… И чуть с ума не сошел… Думал, что эта сука все-таки забрала Наталию с собой…

— Неужели она так далеко убежала, что ты не мог ее найти?

— Очень далеко. А этот ублюдок еще и затыкал ей рот, чтобы она не смогла докричаться до меня. Думал, что я так и буду бегать по всей территории и искать Наталию, если не услышу ее голос. Мне удалось отыскать Рочестер лишь благодаря ее крику. Увидел, как этот отморозок пытался придушить ее, так сразу же пришел в бешенство и еще раз отдубасил эту тварь.

— Он все-таки ушел? — спрашивает Питер.

— Да, когда понял, что я не отдам ему Наталию. К тому же, я уже так здорово отдубасил его, что он сильно хромал и держался за яйца, морщась от боли. Уэйнрайту было не до этого.

— А Рочестеры уже знают, что вы встретили его? — уточняет Терренс.

— Да, мы с Наталией уже рассказали все ее родителям. И в тот же день я поехал к отцу на работу в « The MacClife Shipping » и рассказал, что произошло. Он как раз был там с мамой, и мне не пришлось повторяться по сто раз. И мы также поговорили на громкой связи с мистером Джонсоном. Этот человек сказал, что активно занимается этим делом, а полиция усиленно его ищет.

Питер и Терренс ничего не говорят на протяжении нескольких секунд, с ужасом осознавая, что еще одна проблема свалилась на их головы.

— Ох, блять… — устало стонет Питер, проводя руками по лицу. — Еще одна проблема…

— Я хотел рассказать вам двоим еще вчера, но у меня было много дел, — тихо признается Эдвард. — Было несколько встреч с представителями некоторых певцов, которые хотели обсудить возможность работы над песнями. А потом надо было немного поработать над ремонтом в моем доме.

— А ты как себя чувствуешь? — проявляет беспокойство Терренс.

— Со мной все в порядке. Хотя поначалу было тяжело, ибо этот отморозок и меня успел сильно отдубасить. Несколько раз ударил меня головой об камень и бил по лицу… Было много крови на лице, да и носовое тоже…

— О, черт… — округляет полные ужаса глаза Терренс. — Плохо, что ты был один. Раз уж с Уэйнрайтом не могли справиться сразу несколько полицейских, когда он бегал по всему залу суда и орал как ненормальный, то один бы ты с ним не справился.

— Он тот еще кабан. Но все же не такой уж и не непобедимый. Зная, что он был полудохлым, когда оставил меня и Наталию в покое.

— Действительно, парень, с таким ублюдком надо быть осторожнее, — уверенно говорит Питер. — Он запросто мог грохнуть тебя. И мы могли бы уже не узнать, что с тобой произошло.

— Нет-нет, я не мог позволить ему одолеть меня, — резко качает головой Эдвард. — Я понимал , что должен был держаться и крепко стоять на ногах, чтобы защитить Наталию. Страшно боялся отключиться… Если бы это случилось, Уэйнрайт точно покончил бы с ней. А я не мог этого допустить. Я поклялся защищать ее и делать все, чтобы обеспечить ее спокойствие и безопасность.

— Однако это очень рискованно, — с тревогой отмечает Терренс.

— Верно, но я не боюсь. Уэйнрайт сильно недооценивает меня, думая, что я все такой же мелкий щенок, который умеет только тявкать. Если эта сука еще раз встанет у меня на пути и хоть пальцем тронет мою невесту, клянусь, я его живьем закопаю в землю. Поплатится жизнью за все страдания, которые он причинил бедной Наталии. За все, что он заставил ее испытывать, пока я безуспешно пытался найти ее в той глуши, куда она убежала, находясь в отчаянии.

— Что ж, парни, я вас поздравляю! Похоже, у нас появилась еще одна проблема! Теперь нам нужно еще и делать все, чтобы защищать девушек от этого больного ублюдка. Он видел их всех в зале суда и хорошо запомнил… И если они встретят его, а вокруг никого не будет, для них это плохо кончится.

— Однако он вряд ли будет появляться в людных местах, — предполагает Питер. — Думаю, Уэйнрайт не дебил и понимает, что может быть пойман полицией, если он появится на людях. Этот тип сразу понял, что должен скрываться.

— И я уверен, что он выбрал очень хорошее местечко.

— Да уж, очень хорошее для того, чтобы прятать там девчонок и издеваться над ними, — хмуро бросает Эдвард. — Накачать их какой-нибудь дрянью…

— Черт, надо сообщить об этом девчонкам и предупредить, чтобы они были осторожнее. И даже не думали появляться там, где может появиться Уэйнрайт.

— Я уже запретил Наталии появляться в таких местах одной. Мы договорились, что не будем бывать там, по крайней мере, до тех пор, пока этого ублюдка не поймают. Да и родители предупредили нас об этом.

— Надеюсь, она поговорит с девчонками и сама им скажет, — выражает надежду Питер. — Я же сказал, что пока что вообще не хочу пробовать приближаться к Хелен. Она все равно не станет меня слушать.

— Уверен, что нам не придется им говорить. Наталия сама все расскажет.

— Да, но никто не может быть уверенным в том, что Уэйнрайт и правда не появится на людях, — уверенно говорит Терренс. — У этого типа какие-то психические отклонения, и его официально признали невменяемым. Я не удивлюсь, если он все-таки появится где-то, где есть люди, и сделает что-то ужасное. Расстреляет всех к чертовой матери или кого-то грохнет.

— Нет, я не думаю, что он сунется в такие места, — качает головой Эдвард. — Уэйнрайт ведь не хочет идти в тюрьму. А значит, он будет скрываться и шляться лишь там, где его никто не поймает.

— И если он действительно украл пистолет, значит, ситуация ужасная, — уверенно говорит Питер. — Оружие в руках больного человека – это катастрофа!

— Ох, хорошо, что у него не было оружия, когда мы с Наталией встретили его, — тихо стонет Эдвард, проведя руками по лицу. — В противном случае я боюсь представить, что могло произойти. Может, Уэйнрайт реально грохнул бы ее… И со мной расправился бы…

— Вряд ли бы мы узнали об этом, если бы все произошло где-то за городом, — с тревогой предполагает Терренс.

— Этот тип больной . Я все больше начинаю бояться его и понимаю, что мы можем ждать от него любых выкрутасов. И все лучше понимаю Наталию, которая боится его как заяц – волка. Ибо этот тип реально внушает страх и желание унести ноги. Но с другой стороны, мне нельзя показывать это. Я ведь для него по-прежнему тявкающий трусливый щенок. И я обязан защищать Наталию. Любой ценой.

— Слушайте, ребята, а я говорил вам, что Ракель видела в своем кошмаре не только Саймона Рингера, но еще и того самого Уэйнрайта? — резко выпрямляется Терренс.

— Что? — широко распахивает глаза Эдвард. — Ракель? Видела в том сне этого мудака?

— Да. И кроме него еще видела и дядю Майкла.

— Дядю Майкла? Этого старого хрыча, который уже давно должен был сдохнуть?

— А еще была Элеанор Вудхам.

— Но ведь эта Элеанор мертва ! — восклицает Эдвард. — Полицейский выстрелил в нее так, что она не выжила!

— Знаю. Но Ракель видела всех этих людей в своем кошмаре.

— Слушайте, а может, это и правда что-то означает? — задается вопросом Питер. — Может, опасения Ракель не напрасны? Раз она видела во сне Уэйнрайта, значит, это был знак . Знак того, что он еще здорово потреплет нам нервы.

— Блять, только бы этот старый хрыч Майкл со своей шайкой не смогли сбежать, — уверенно говорит Терренс. — А иначе он точно будет мстить нам! Он ни за что не простит отца с матерью и нас с Эдвардом за то, что мы посадили его за решетку.

— Нет-нет, типун тебе на язык! — резко помотав головой, тараторит Эдвард. — Я повешусь , если эта тварь тоже сбежит. Вместе с этим ублюдком Эриком.

— И повесится Наталия… — задумчиво произносит Питер. — Из-за того, что ее обидчик на свободе…

— Знаю… — Эдвард замолкает на пару секунд и качает головой, грустным взглядом смотря в одну точку. — Мне и самому до сих пор не верится, что эта тварь на свободе.

— Кстати, а как Наталия чувствует себя после встречи с этим ублюдком? — спрашивает Терренс. — Она в порядке?

— Сейчас – да. Но в тот момент на нее было страшно смотреть. У нее случился нервный срыв… Она до смерти испугалась, впала в сильную истерику и еще долго кричала даже после того, как Уэйнрайт унес ноги. А потом у нее кончились силы… Девочка так перепугалась, что даже в обморок упала.

— Бедняжка… — с грустью во взгляде произносит Питер.

— Признаться честно, я сильно перепугался. — Эдвард нервно сглатывает. — Ужасное чувство, когда любимая девушка становится бледной и холодной… Когда она произносит « я умираю » и теряет сознание… И когда у тебя нет ничего, что могло бы привести ее в чувства.

— Понимаю, — кивает Терренс. — Сам испытал все это, когда нашел Ракель без сознания на кухне прошлой ночью.

— Было страшно, что она долго не приходила в себя и выглядела просто ужасно. Кое-как заставлял себя держаться и не поддаваться панике.

— Теперь я понимаю, почему вчера Наталия была немного напуганная. И невольно вспомнил, в каком она была состоянии, когда рассказывала нам с Ракель о том, что с ней произошло…

— Хочется все время быть рядом с ней, чтобы быть спокойным. Но понимаю, что мы не можем быть вместе сутки напролет. Что и ей надо проводить где-то время, и мне охота сходить куда-нибудь и привести мысли в порядок.

— Думаю, она будет осторожна. Совершила ошибку однажды и больше не будет ее повторять.

— Хотя многого можно было бы избежать, если бы Наталия никуда не убегала и все время была возле меня. Но к сожалению, она не сделала то, о чем я ее просил.

— Согласен. В этом случае она сделала ошибку.

— Представляю, какой ужас испытала Рочестер, пока находилась рядом с этим уродом, — резко выдыхает Питер и проводит рукой по своим волосам. — Помня, как ее страшно колотило во время судебного слушания.

— До сих пор помню, как он носился по всему залу, выкрикивал оскорбления в нашу сторону и пытался облапать всех девчонок, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Все эти люди слали нам проклятия, но Уэйнрайт превзошел всех.

— Согласен, пришлось многое выслушать… — соглашается Терренс.

— Ох… — медленно выдыхает Питер и откидывается на спинку стула. — Да, парни, жить становится « веселее »… И не знаешь, с чего начать и как разгрести все это дерьмо и снова начать жить спокойной жизнью…

— Сейчас я бы с удовольствием свалил куда-нибудь… — задумчиво признается Эдвард, проведя руками по волосам. — Хоть куда . Лишь подальше от этого дерьма.

— Да я не прочь… — бросив короткий взгляд на окно, устало говорит Терренс. — Далеко-далеко…

В воздухе воцаряется пауза, во время которой Эдвард, Питер и Терренс обдумывают свои личные проблемы, что добавились к их общим. Какое-то время парни молча сидят и смотрят друг на друга или по сторонам без эмоций, понимая, что у них пропал аппетит, и они не хотят доедать остатки своей еды. А чуть позже гробовое молчание прерывается, потому что к их столику подходит какой-то молодой парень и дает об этом знать, удивленно произнеся:

— Парни?

Терренс, Питер и Эдвард переводят взгляд на этого человека, искренне удивляясь, когда они видят перед собой Даниэля, немного неуверенно смотрящего на всех троих.

— Даниэль? — удивляется Терренс.

— О, чувак, вот так встреча! — дружелюбно улыбается Эдвард.

— А что ты здесь делаешь? Какими судьбами тебя занесло сюда?

— Э-э-э… — запинается Даниэль, слегка прикусив губу и почесав затылок. — Я… Просто зашел сюда перекусить и увидел вас троих.

— Шляешься по городу без дела? — спрашивает Питер.

— Да… Просто гуляю. Врач сказал, что мне стоит побольше гулять на свежем воздухе. Вот я и гуляю…

— Правильное решение.

— Эй, присаживайся с нами! — предлагает Эдвард. — Поболтаем немного.

— А можно? — неуверенно спрашивает Даниэль.

— Конечно! — восклицает Терренс и хлопает рукой по свободному месту рядом с собой. — Давай, приземляйся рядом со мной!

— Ну… — Даниэль бросает неуверенный взгляд на Эдварда и Терренса и несколько испуганный на Питера. — Ладно… Раз вы предлагайте…

Даниэль колеблется еще пару секунд, а затем неуверенно присаживается за стол на свободное место рядом с Терренсом и кладет на стол кое-что, что он купил в этом кафе. Мужчина все также продолжает испуганно смотреть на Питера, спрашивая себя, почему блондин спокойно находится рядом с ним, раз он довел его до самоубийства и даже угрожал ему убийством. Сам Роуз сразу же замечает столь подозрительные взгляды и начинает чувствовать себя немного неловко, но старается вести себя спокойно и дружелюбно.

— Кстати, мне показалось, что вы были какие-то грустные до того, как я пришел, — задумчиво отмечает Даниэль.

— Да у нас проблем целая куча, — копаясь в волосах, устало отвечает Терренс. — Вот и беспокоимся.

— Из-за меня?

— Не только. Вот я уже давно пытаюсь узнать, что происходит с Ракель.

— С Ракель?

— Да, моей невестой. Она уже давно кажется очень подавленной. И я хочу знать, в чем причина ее страданий.

— Разве у нее какие-то проблемы?

— Думаю, что да.

— Ох, сочувствую…

— Не думай об этом. Так или иначе это мое дело и дело моей невесты. Мы как-нибудь справимся.

— Ясно… — Даниэль бросает грустный взгляд на Эдварда и Питера, сидящие напротив него. — А с вами что? Тоже переживайте из-за девушек?

— Да, переживаем… — с грустью во взгляде отвечает Питер. — Вот у меня есть проблемы с Хелен. Моей девушкой…

— А что произошло?

— Да так… Хелен очень переживает из-за личных проблем и не подпускает меня к себе. И совсем забыла о Сэмми, своей собаке.

— Неужели все настолько плохо?

— Для нее это трагедия . А мне обидно, что она не хочет принять мою помощь…

— Вообще?

— Вообще.

— Ничего, скоро все наладится.

— Надеюсь… — с легкой улыбкой произносит Питер.

Даниэль кивает, молча что-то обдумывая, а затем переводит взгляд на Эдварда, который слегка хмурится, замечая, что ни Терренс, ни Питер не спешат делиться своими проблемами. Впрочем, он и сам решает не рассказывать обо всем, ибо считает, что Перкинс ничего не поймет или вообще все забудет.

— Ну а у нас с Наталией и своих проблем хватает, — спокойно, с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Но мне хочется верить, что рано или поздно все наладится.

— Эта девушка тоже не подпускает тебя к себе? — слегка хмурится Даниэль.

— Нет, у меня ситуация немного иная .

— Кажется, вы оба собрались жениться?

— Да, но сейчас мысли о свадьбе отошли на второй план. Мы с Наталией и Ракель с Терренсом не собираемся жениться сию минуту. Как будем готовы – так и устроим свадьбу.

— Вы не торопитесь?

— Нет. — Эдвард бросает мимолетную улыбку, дабы разрядить немного напряженную обстановку. — Пожениться мы можем в любое время – хоть сейчас, хоть через год. Нас никто не торопит, да и мы особо не спешим.

— Понятно…

Даниэль бросает взгляд в сторону и невольно думает о своей помолвке с Бланкой, отметив, что Эдвард говорил о грядущей женитьбе с Наталией с легкой улыбкой на лице и огоньком в глазах, и понимая, что его сильно тяготит мысль о женитьбе на иностранке, которая буквально одержима им.

— Ну а ты сам-то как? — интересуется Терренс, сложив руки на столе и сцепив пальцы. — Как самочувствие?

— Более-менее, — неуверенно отвечает Даниэль.

— Тебе удалось что-то вспомнить?

— Э-э-э, пока нет… — Даниэль слегка прикусывает губу. — Пока я просто думаю о том, что вижу и слышу…

С этими словами Даниэль опять бросает на Питера подозрительный взгляд и хмурится. Этот взгляд не остается незамеченным для Эдварда, Терренса и самого блондина, который чувствует себя неловко и на секунду отводит взгляд в сторону. Это заставляет их подозревать, что Перкинс мог что-то вспомнить про Роуза. Или же пытаться сделать это.

— Ну а поделиться не хочешь? — предлагает Эдвард.

— А что вы хотите знать? — неуверенно спрашивает Даниэль.

— Все, что смог вспомнить.

— Ну… Раз уж мы с вами встретились… То… Мне бы хотелось узнать одну вещь… Кое-что, что меня беспокоит меня.

— Говори, — спокойно говорит Терренс. — Мы слушаем.

— Ох… Как бы это сказать… — Даниэль снова бросает неуверенный взгляд на Питера, который после этого вопросительно смотрит на него. — Я…

— Э-э-э, прости, Даниэль… — неуверенно произносит Питер, сильно растягивая слова. — А почему ты так странно смотришь на меня? Смотришь с тех пор, как подошел к нам…

— Вообще-то, я как раз хотел об этом поговорить…

— Ты что, вспомнил что-то еще, что связано со мной?

— О, нет-нет, ничего… Просто… Э-э-э… — Даниэль качает головой и на секунду отводит взгляд в сторону. — Ответить мне на один вопрос.

— На какой?

— Скажи… Ты говоришь, что мы давно знаем друг друга давно и даже дружим… А мне вот интересно… Бывали ли у нас какие-то споры или конфликты ? Вдруг были какие-то недопонимания или что-то вроде?

— Э-э-э… — запинается Питер и чешет затылок, бросив короткий взгляд в сторону. — Ну да… Мы ругались … Я же уже говорил это, когда ты пришел ко мне домой.

— Правда?

— Да, но ты не думай ничего лишнего. Тот конфликт начался по моей вине.

— А не из-за меня?

— Нет. Этого можно было бы избежать, если бы я сумел сдержаться. Но, к сожалению, не смог… Жаждал выплеснуть свои эмоции…

— Значит, я в этом не виноват?

— Расслабься, чувак, ты ни в чем не виноват. Это я повел себя как полный мудак, когда начал орать и махать руками. То, что ты психанул и долгое время буквально бил меня по башке, совершенно нормально.

— А больше не случалось ничего подобного?

— Нет, тот случай был единственным . Мы всегда были в прекрасных отношениях.

Даниэль слегка хмурится и сразу же начинает считать, что есть что-то, что не сходится во всей этой истории с его конфликтом с Питером, который, по мнению прессы, был куда жестче. А то, что Перкинс спросил об этом, заставляет Терренса и Эдварда слегка нахмуриться, переглянувшись друг с другом и покачав головой.

— Эй, Перкинс, а почему тебя это так интересует? — интересуется Эдвард.

— Просто хочу знать правду, — спокойно отвечает Даниэль. — Знать, насколько был серьезным мой конфликт с блондином.

— Все эмоции улеглись после того, как нам стало известно, что заставило Пита так психануть, — уверенно отвечает Терренс. — Да, вы ссорились как кошка с собакой, но это было лишь однажды. А так вы оба всегда хорошо ладили. Даже слишком хорошо.

— Да, это правда, — с легкой улыбкой подтверждает Эдвард.

— Значит, я могу не беспокоиться? — слегка хмурится Даниэль.

— Не думай об этом, чувак, — скромно улыбается Питер. — Все осталось в прошлом. Нет смысла к этому возвращаться.

— Ну ладно… Раз так… Я просто спросил… Проявил любопытство…

Пока Питер, Эдвард и Терренс слегка хмурятся и переглядываются между собой, у Даниэля начинают закрадываться сомнения в том, что эти парни говорят ему правду, видя, что они немного нервничают. Это поселяет в нем еще большую уверенность в том, что конфликт, о котором пишет пресса, не придуман, а эти трое действительно утаивают правду.

— Кстати, а правда, что ты однажды приходил ко мне домой и разговаривал с девчонками? — решает перевести тему Терренс.

— Правда, — кивает Даниэль. — Хотел поговорить с тобой, но тебя не было дома. По крайней мере, девчонки так сказали.

— А тебе удалось что-нибудь вспомнить про них?

— Я… Помню, как человек, который был со мной в тот момент, когда мы нашли Питера в ванной, говорил что-то про девушку по имени Ракель.

— Про Ракель?

— Да, я рассказал ей об этом, и она объяснила, что означали слова того человека.

— А о чем они были? — слегка хмурится Эдвард.

— Э-э-э… Что-то такое, из-за чего ее пришлось приводить в чувство… Она сказала, что это было связано с сильным волнением.

— Верно, — кивает Терренс. — Так и есть.

— А ты помнишь Ракель? — спрашивает Питер. — Ту девушку, чье имя было упомянуто?

— Нет… — качает головой Даниэль. — Не помню…

— Ладно, а что-то ты вообще помнишь о девчонках? О Ракель? О Наталии? О Хелен? Об Анне?

— Э-э-э… — неуверенно произносит Даниэль. — Может быть, только то, что та блондинка – это Валерия. Ой… Или Наталия…

— А Анна? — интересуется Терренс. — Ты помнишь ее?

— Это… Вроде бы девчонка с рыжими волосами? Ее цвет волос бросается в глаза, и это единственное , что я помню о ней.

— Да, это она.

— Я бы хотел поговорить с ней. И узнать, почему я ни разу не видел ее с тех пор, как был в больнице. Почему она ни разу со мной не заговорила, а в какой-то момент вообще перестала приходить.

— Понимаешь, приятель, дело в том, что Анна куда-то пропала , — неуверенно признается Эдвард. — Мы бы с радостью дали тебе шанс поговорить с ней, но она резко оборвала все контакты с нами.

— Да, девочки вроде бы говорили. Но почему? Что с ней произошло?

— Мы бы и сами хотели знать… — устало вздыхает Терренс.

— Может, кто-то из вас обидел ее? Или… Я обидел?

— Мы точно не обижали ее, — уверенно отвечает Питер. — И всегда прекрасно относились к этой девушке.

— Жаль, что я не могу с ней пообщаться.

— Даниэль, скажи, а у тебя не было никакого чувства вины перед ней, когда она была у тебя в больнице? — задумчиво спрашивает Терренс, приложив палец к губе. — Может, ты чувствовал, что должен извиниться перед ней? Или понимал, что она как-то обидела тебя?

— Да, было такое чувство… — прикусив губу, кивает Даниэль. — Мне почему-то казалось, что я как-то обидел ее… Очень хотелось извиниться… Правда не знаю, за что… Э-э-э… Ну хотя бы за то, что я не могу вспомнить ее. За то, что заставил ее плакать.

— Думаешь, вы сильно поругались до того, как ты оказался там, где тебя нашли? — слегка хмурится Питер.

— Не знаю, наверное, — пожимает плечами Даниэль и на пару секунд замолкает. — Возможно, она не хочет общаться со мной как раз из-за этого.

— По крайней мере, мы не замечали, чтобы вы ругались, — пожимает плечами Эдвард. — Конечно, вы могли промолчать и не выносить ссор из избы, но… Все-таки вы хорошо ладили.

— Но если я и правда обидел ее, то хотел бы извиниться перед ней. Даже если не знаю, почему она злится на меня и не общается со мной.

— А каковы твои ощущения? — спрашивает Терренс. — Как ты думаешь, насколько сильно она на тебя обиделась?

— Мне кажется, сильно .

— Ты должен был очень сильно обидеть Анну, чтобы заставить ее покинуть твой дом, игнорировать все звонки и сообщения и не интересоваться тобой, — предполагает Питер.

— Ничего не могу сказать… — качает головой Даниэль.

— Жаль… — с грустью во взгляде произносит Эдвард. — Сейчас только Анна могла бы сказать, что между вами произошло. Но увы, она не общается с нами… Как будто и мы перед ней виноваты.

— Наверное, да… — смотря в одну точку с грустью во взгляде, отвечает Даниэль. — Хотя не могу отрицать, что она красивая … Очень красивая…

Даниэль может чувствовать, как от упоминания имени Анны его сердце начинает биться намного сильнее, у него появляются какие-то приятные чувства, а он сам хочет улыбаться. Терренс, Питер и Эдвард переглядываются друг с другом, скромно улыбаясь и жалея, что Анна не хочет помочь им вернуть ему память. А через какое-то время к их столику подходит невысокая темноволосая девочка подросткового возраста с небольшим рюкзачком за спиной и с легкой улыбкой смотрит на Питера, Терренса и Эдварда.

— Эй, молодые люди, а вы случайно не из группы « Against The System »? — вежливо спрашивает девочка.

— Да, это мы, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.

— О, боже, боже! — Девочка улыбается еще шире и, радостно подпрыгивая, хлопает в ладони. — Я вас обожаю! Как здорово, что я встретила вас здесь!

— Вы уже слушали наш сингл? — интересуется Питер.

— Да, он просто потрясный ! Я целыми слушаю его в своем iPod ! А еще мне очень понравился клип на него. Уже сто раз пересмотрела его.

— Спасибо большое, нам приятно слышать подобные вещи, — с легкой улыбкой благодарит Эдвард.

— Вы все нереально талантливые, парни! — радостно признается девочка. — Я жду не дождусь, когда вы наконец-то выпустите свой первый альбом! Обязательно куплю его в первый же день продаж.

— Благодарим, — искренне благодарит Питер. — Мы долго работали над ним и надеемся, что он вам понравится.

— Послушайте, парни… — Девочка складывает руки перед собой, как будто она жутко стесняется. — А вы не могли бы расписаться на моем диске с вашим синглом? Ну пожалуйста-пожалуйста! Обещаю, что я приду на ваш концерт, если он будет проходить в Нью-Йорке.

— Конечно, с удовольствием подпишем его, — с легкой улыбкой вежливо отвечает Терренс.

Девочка тут же достает из рюкзачка диск и черный маркер и протягивает их парням. Терренс забирает эти вещи и собирается оставить свою подпись. Но в последний момент Эдвард получше присматривается к диску, сильно хмурится и резко выхватывает тонкую коробочку от компакт-диска из рук брата. На лицевой стороне можно увидеть обложку, на которой изображены братья МакКлайф, а также Даниэль с Питером, одетые в черную кожаную одежду и фотографированные с некоторой высоты. Название сингла « Electric x Magnetic » написано простым тонким шрифтом белого цвета в нижней части обложки, а логотип « Against The System » – на верхней. Казалось бы, что все хорошо, но Эдвард обнаруживает, что обложка диска немного испорчена. Точнее, испорчено изображения Даниэля. Его лицо порезано ножницами и разукрашено черным фломастером. МакКлайф-младший находит это неуважением к своему приятелю по группе, но не решается спросить об этом напрямую и просто неуверенно говорит:

— Ой, простите… Кажется, обложка немного испорчена…

— Это я порезала и раскрасила ее, — холодно заявляет девочка, скрестив руки на груди.

Питер резко выхватывает диск из рук Эдварда и внимательно рассматривает, действительно замечая, что лицо Даниэля на снимке действительно порезано и разукрашено черным цветом.

— О, вы это сделали? — неуверенно спрашивает Питер, слегка нахмурившись и бросив короткий взгляд на девушку.

— Да, я, — сухо отвечает девочка.

— Но почему? — недоумевает Терренс. — Почему вы испортили именно фотографию Даниэля?

— Таким тварям, как этот человек, не место не только в вашей группе, но и на этом свете. Я терпеть не могу, когда один человек без причины подвергает другого психологическому насилию, бьет, оскорбляет, унижает, угрожает и даже доводит до желания покончить с собой.

Пока девочка говорит, Питер, Эдвард и Терренс переглядываются друг с другом широко распахнутыми глазами, заметно нервничая и поглядывая на Даниэля, который начинает чувствовать себя не в своей тарелке, понимая, что статья про его конфликт с Роузом может быть правдой.

— Боже, девушка, что вы такое говорите? — ужасается Эдвард.

— А то вы не знайте! — грубо говорит девочка и бросает презренный взгляд на растерянного Даниэля. — Все знают, что вы прикрывайте задницу этого ублюдка по команде своего менеджера. Вам запрещают говорить о том, как он унижает парня, который ничего ему не сделал.

— Ну и дела… — бубнит себе под нос Питер.

— Парни, почему бы вам не выгнать Даниэля Перкинса из своей группы? — Девочка скрещивает руки на груди. — Все ваши поклонники просят вас об этом, а вы не хотите их слушать! И продолжайте делать вид, что вы – команда! Одно целое!

— Проявите уважение к нашему приятелю, пожалуйста, — спокойно просит Терренс.

— Уважение ? Вы это серьезно? Да как можно уважать ту сволочь, которая ТАК обращается с невинным человеком!

— Вы сами видели, что он плохо обращался с кем-то из нас? — удивляется Эдвард.

— Вы это скрывайте! Делайте вид, что все хорошо! Лжете своим поклонникам, заставляя их верить, что у вас прекрасные отношения.

— Послушайте, девушка… — спокойно берет слово Терренс.

— Ему не место в группе! — Девочка с ненавистью смотрит на Даниэля. — Даниэль – бездарный человек, который вообще не умеет играть, а уж тем более – петь! Уже все видели и слышали, как он поет на самом деле. Эта мразь ни за что не сможет спеть без фонограммы! Да и я сомневаюсь, что он сам играет на гитаре! За него играет другой человек, а Перкинс лишь делает вид, что играет и поет. А вы прикрывайте его задницу!

— Даже если кто-то из нас не вытягивает ноты время от времени, это нормально, — уверенно заявляет Питер. — Мы люди, а не роботы! Можем уставать, забывать, волноваться и теряться! Что такого в том, если человек один раз не вытянет какие-то ноты или сыграет на неправильной тональности?

— Один раз! — презренно ухмыляется девочка. — Да этот придурок миллион раз позорился! То слова забудет, то на гитаре сыграет неправильно, то начинает блеять как баран!

— И что теперь? — удивляется Терренс. — Многие певцы могут оконфузиться! И ничего – любить их не перестают!

— Уж поверьте, знающие люди прекрасно все видят. Видят, что Перкинсу лучше вообще не пытаться петь и играть. Петь с автотюном любой может! Но не каждый споет вживую так же хорошо, как и на записи.

— Слушайте, вы пришли сюда автограф получить или оскорбить нашего друга? — удивляется Питер.

— Раз уж мне представился случай посмотреть этому подонку в глаза, то я с радостью выскажу все, что думаю о нем. Пусть послушает, какой он ублюдок! Наверняка он не читает комментарии о себе и не подозревает, какой грязью его сейчас поливают. Так пусть услышит это от меня!