Какое-то время Терренс стоит на улице, осматривается вокруг и поднимает взгляд к небу, на котором он замечает красивую россыпь из звезд разного размера, что могут быть очень яркими или слишком блеклыми. Глядя на них, мужчина слегка улыбается и переводит взгляд вдаль, почувствовав себя немного лучше, пока прохладный ветер приятно обдувает его лицо, легкие наполняются свежим воздухом, а разум становится более чистым. Но через некоторое время МакКлайф-старший все-таки решает вернуться в дом, поскольку начинает потихоньку замерзать. Скрестив руки на груди, он медленным шагом заходит на кухню через тот же черный ход и закрывает за собой дверь. Но не спешит идти в гостиную. Мужчина решает промочить горло, взяв чистый стакан из небольшого шкафчика, налив немного воды и залпом выпив ее. После чего он ополаскивает стакан под струей теплой воды, кладет его на место и все-таки решает покинуть кухню.

Терренс выключает свет и направляется в ванную комнату, чтобы умыться. Он открывает дверь, заходит в ванную, включает в ней свет, подходит к крану, включает теплую воду и быстро ополаскивает лицо, в какой-то момент оперевшись руками о раковину и вглядываясь в свое сонное, немного измученное лицо. У него всегда был немного бледноватый оттенок кожи. Даже солнечные лучи не помогает ему выглядеть более загорелым. Из-за этого его густые черные взъерошенные волосы сильно контрастируют на фоне кожи и голубых сонных глаз… По лицу и шее медленно стекают капли воды, а серая футболка уже немного намокла. Впрочем, его это не слишком сильно заботит… Он лишь продолжает молча смотреть на свое собственное отражение, уж точно не думая и том, что никто не может с ним сравниться.

Еще немного простояв здесь, Терренс все-таки выключает воду, покидает ванную, выключает свет и закрывает за собой дверь. И теперь-то он решает вернуться в гостиную, чтобы вместе с Ракель отправиться в их комнату и лечь спать. Правда когда он приходит в гостиную и собирается подойти к дивану, то видит, что она лежит на диване. Голова девушки чуть повернута на бок и лежит на подлокотнике дивана. Ее плечо оголено из-за того, что рукав ее шелкового халата спал с него. Одна рука лежит у нее на животе, а вторая – вытянута и расслаблена. Ну а слегка взъерошенные волосы спадает с плеч. На ее щеках все еще есть дорожки от слез, ресницы едва заметно дергаются, а бледное, измученное лицо кажется спокойным и умиротворенным. Терренс подходит к Ракель и проверяет, не потеряла ли она сознание. Вскоре он слышит ее тихое дыхание и видит, что женская грудь поднимается и опускается в зависимости от того, как она дышит. Это успокаивает мужчину, и он понимает, что девушка просто спит, так и не дождавшись его возвращения. Мужчина опускается на корточки рядом с ней и с сочувствием смотрит на нее, в какой-то момент нежно погладив по щеке и убрав те слезы, которые остались у нее на лице. А когда он гладит ее по голове, то снова поднимается на ноги.

Терренс осторожно берет спящую Ракель на руки таким образом, что ее голова лежит у него плече, а руки согнуты и сложены перед ней, и направляется к лестнице. Мужчина быстро поднимается на второй этаж, доходит до своей комнаты, дверь которой в какой-то момент приоткрыл сквозняк, заходит в нее и осторожно кладет девушку на кровать, заметив, как она в какой-то момент что-то тихо мычит и слегка морщится. Он хочет накрыть ее одеялом, чтобы ей не было холодно, но бросает взгляд на ее шелковый халат. После чего развязывает пояс на талии девушки, подкладывает руку под ее спину, осторожно приподнимает и снимает с нее этот предмет одежды, который кладет туда, куда она обычно его кладет. А уже потом МакКлайф-старший снимает с нее ее тапочки, укладывает свою невесту так, чтобы ей было удобно, и накрывает ее одеялом. Далее он присаживается на кровать, гладит по голове и проводит рукой по ее мягким волосам, слегка улыбнувшись от мысли, что во сне она кажется очень милой и нежной.

— Ты – лучшее , что есть у меня в жизни, — шепчет Терренс. — Никогда не перестану говорить, что сделаю все для того, чтобы ты была счастлива.

Терренс слегка улыбается и, нежно смотря на Ракель, аккуратно убирает в сторону некоторые ее пряди волос.

— Я люблю тебя, милая, — шепотом добавляет Терренс. — Всегда буду любить.

Через пару секунд Терренс медленно наклоняется к Ракель, оставляет короткий поцелуй на ее губах, отстраняется и гладит ее по щеке. Он еще пару секунд наблюдает за ней и слушает ее тихое, равномерное дыхание, а затем встает, снимает свои тапочки, оставляет их неподалеку, подходит к своей половине кровати и ложится, накрывшись одеялом и отдав большую часть спящей девушке. Мужчина обнимает свою любимую спящую красавицу, прижимает ее к себе и дает себе слово, что будет охранять ее сон и следить за тем, чтобы ей снились хорошие сны. Немного позже Ракель поворачивается лицом к Терренсу и кладет голову ему на плечо, а ладонь – на грудь, прижавшись к нему как можно ближе. Какое-то время МакКлайф-старший лежит в кровати именно в таком положении и не может уснуть, позволив своей невесте пригреться у него под мышкой и с ужасом думая о том, что она ему рассказала. И не замечает, что через какое-то время и сам начинает медленно закрывать глаза и засыпать в объятиях той, ради которой может пережить все что угодно.

***

Время около двух часов дня. Питер, Эдвард и Терренс договорились сходить в одном не очень многолюдном кафе, чтобы обсудить последние новости и дела их группы. На данный момент встретились лишь Питер и Терренс, которые успели купить себе немного еды и выпивки и сели за один из уединенных столиков, а вот Эдварда пока что нет. Впрочем, молодые люди не слишком обеспокоены тем, что он немного задерживается, поскольку погружены в обсуждение проблем, которые свалились на них практически одновременно.

— Они до сих продолжают писать Даниэлю ужасные вещи, — листая ленту постов на своем телефоне, ужасается Питер. — Люди продолжают просить нас выгнать его.

— Да уж, я до сих пор в шоке, — задумчиво отвечает Терренс, просматривая ленту новостей в социальных сетях. — Его аккаунт просто взрывается ото всех этих гневных комментариев.

— Черт, да чего же жестоки бывают люди… Народ откровенно желает Дэну сдохнуть и гореть в аду за то, что он якобы сделал.

— Знаю… Прошло уже несколько дней, а они как не могут успокоиться.

— Я почему-то начинаю сомневаться, что до них дойдет, что это наглая ложь. Что Перкинс ни в чем не виноват.

— Так и хочется ответить всем этим людям и заставить их открыть глаза, — резко выдыхает Терренс. — Но походу, Джордж прав . Нам пока что нельзя высовываться.

— У меня тоже руки чешутся. Я буквально закипаю от этой несправедливости. От того, что они так обращаются с моим другом.

— Не ты один, Пит.

— Ох… — резко выдыхает Питер, отключает и откладывает телефон в сторону, устав читать все эти негативные комментарии. — Я удивляюсь, как просто заставить человека верить лжи. Вот серьезно! Скажи народу что угодно, и они запросто в это поверят. И самое обидное, что не так-то просто убедить всех в том, что это неправда.

— Привыкай, Питер, — устало отвечает Терренс. — Не хочу тебя пугать, но на месте Даниэля может быть каждый из нас. Каждого из нас могут унижать, а люди могут начать травить нас за то, чего мы не делали.

— Но это несправедливо ! Ладно это была бы кучка хейтеров, которая так и жаждет оскорбить нас. Я могу это понять. Однако все эти люди – наши поклонники! Или те, кто просто посмотрел наши фотки и выбрал себе кумира.

— Согласен, это тоже обидно.

— Ох, твою мать… — Питер с тихим стоном проводит рукой по своим волосам и откидывается на спинку стула, бросив короткий взгляд на окно. — А как ты думаешь, есть ли шанс найти тех, кто не верит этому дерьму?

— Думаю, что есть, — отвечает Терренс.

— В смысле?

— Смотри! — Терренс протягивает Питеру свой телефон, чтобы что-то показать. — Изучая все с хештегом # DanielGetOutOfATS я нашел парочку твитов от людей, которые находятся на нашей стороне.

— Да ладно? — Питер приближает телефон Терренса поближе к себе и действительно видит пару твитов от людей, кто не верит тем слухам, которые кто-то распространил. — Ух ты! Смотри-ка! Хоть у кого-то есть своя голова на плечах!

— Да, оказывается, ситуация не такая уж и безнадежная, — бодро отмечает Терренс. — Есть шанс, что ситуация с травлей Перкинса скоро разрешится.

— Надо же, они откровенно дают понять, что не верят слухам, — слегка улыбается Питер.

— Сейчас зачитаю парочку лучших твитов. — Терренс смотрит в телефон и с легкой улыбкой пару секунд что-то выискивает. — О, вот! Ну как между этим двумя может быть вражда? Народ! Вы только посмотрите, какие они солнышки! Как эти ребятки искренне улыбаются! Как здорово они взаимодействуют!

К этому твиту прикреплена фотография Даниэля и Питера, на которой они сфотографированы в тот момент, когда обсуждают что-то интересное с широкими улыбками на лице. Парни уж точно не выглядят как люди, которые ненавидят друг друга: Перкинс не настроен агрессивно к Роузу, а тот с удовольствием что-то обсуждает со своим приятелем и от души над чем-то смеется вместе с ним.

— Кажется, это фото с одного развлекательного шоу, — задумчиво говорит Терренс. — Мы вроде бы отвечали на вопросы поклонников.

— Я помню, — с легкой улыбкой кивает Питер. — Было очень весело. Так насмеялись, что едва голоса не потеряли. И животы потом болели…

— Не только мы, но и все те, кто работал над съемками.

— Точно!

— Кстати, вот еще один твит. — Терренс бросает Питеру короткий взгляд и начинает читать что-то с телефона. — Вау! А я и не знала, что человек, доводящий другого до самоубийства, избивать его и угрожать убийством, может с таким удовольствием дурачиться с ним. А человек, страдающий от его нападок, – не просто подпускать к себе такого человека, но еще и самому подшучивать над ним.

— Ну радует, что хоть кто-то на нашей стороне, — слегка улыбается Питер.

— О, чувак, да нам надо было просто повнимательнее полистать ленту. Вот уже нашли парочку хороших твитов от людей, которые видят, как вы с Даниэлем реально относитесь друг к другу.

— Хотелось бы верить, что все наши поклонники поймут, что поступают несправедливо по отношению к Даниэлю. Что они не должны были устраивать такую серьезную травлю.

— Рано или поздно это случится, — медленно выдохнув, выражает надежду Терренс. — Все забывается со временем, если никто не напоминает об этом.

— Знаю…

В воздухе воцаряется пауза, во время которой Терренс и Питер откладывают свои телефоны в сторону и съедают немного из того, что лежит перед ними на столе, запивая все это своими напитками в пластиковых стаканах. А пока в кафе играет тихая музыка в стиле поп, и люди стоят в очереди, сидят за столиками или идут куда-то по своим делам, блондин повнимательнее к лицу своего приятеля и слегка хмурится, будучи немного обеспокоенным из-за его внешнего вида.

— Кстати, Терренс, что-то ты выглядишь каким-то усталым , — задумчиво отмечает Питер. — Глаза заспанные, мешки под ними, бледное лицо…

— Знаю… — хмуро бросает Терренс, запустив руку в волосы и облокотившись на стол локтем. — Сам охерел, когда посмотрел на себя в зеркало.

— Так сильно переживаешь из-за происходящего?

— Да нет… Просто у меня была « насыщенная » ночь.

— Не спал?

— Что-то вроде того. — Терренс переводит взгляд на Питера и слегка хмурится. — Хотя ты и сам-то выглядишь не очень бодрым.

— Верно… — устало произносит Питер. — Последние несколько дней были довольно напряженными для меня… Кое-как заставляю себя держаться…

— Думаю, не только мы выглядим такими. Вчера я встретил Хелен и Наталию, и они обе были какие-то уставшие и грустные. Спросил, в чем дело, но они не захотели говорить…

— Наверное, они переживают из-за Анны. — Питер выпивает немного напитка из своего стакана. — Ведь она будто сквозь землю провалилась и не отвечает на наши звонки и сообщения.

— Да уж… Я до сих пор не понимаю ее…

— Я тоже… Как бы было здорово, если бы она была с нами… Даниэль так нуждается в ее помощи, а Анна сбежала.

— Ох, честно говоря, я вообще не знаю, что ему может помочь… — тяжело вздыхает Терренс. — Мы многое перепробовали, но практически ничего не добились.

— Да уж, угораздило его попереться неизвестно куда… И чего парню дома не сиделось? Какого хера Перкинс вообще поперся в ту глушь? Сроду в таких местах не шлялся! Раньше его можно было найти лишь в каком-нибудь ночном клубе с бухлом в руке. А тут такое!

— Мы лишь предполагаем, что его сбила машина. Но никаких улик у нас нет.

— Думаю, это не столь важно. Надо лишь думать о том, как заставить Даниэля все вспомнить.

— И думать над тем, как решить свои личные проблемы, которые никак не связаны с группой.

— О, а разве у тебя есть какие-то проблемы? — слегка хмурится Питер.

— Меня беспокоит кое-что… Уже давно…

— Не хочешь поделиться?

— Понимаешь, приятель, тут такое дело…

Терренс не договаривает свою мысль, потому что к столику, за которым он сидит с Питером, неторопливым шагом подходит Эдвард, выглядящий таким же усталым и грустным, держа в одной руке железную банку с прохладным напитком Sprite .

— Привет, парни, — низким голосом произносит Эдвард. — Простите, что пришел поздно.

— Здорово, Эдвард, — по очереди устало здороваются Питер и Терренс.

Эдвард приветствует Питера и Терренса, лениво дав им пять и похлопав по плечу, приземляется рядом с блондином и ставит свою банку с напитком на столик.

— Да, братец, выглядишь ты, мягко говоря, не очень, — задумчиво говорит Терренс. — Какой-то измотанный…

— Реально, чувак, ты как будто всю ночь не спал и караулил преступников, — тихонько усмехается Питер.

— Да и вы тоже особо не распространяйте радость, — устало посмотрев на Терренса и Питера, спокойно отвечает Эдвард, раскрывает банку и отпивает немного Sprite из нее. — Сами сидите, как в воду опущенные…

— Ох, да радоваться, честно говоря, особо нечему, — медленно выдыхает Питер, положив обе руки на стол и вытянув их вперед. — Проблем все больше, и они становятся все сложнее…

— Согласен, — соглашается Терренс, похлопав по щекам и проведя руками по своему лицу. — Что ни день, так новые трудности…

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс смотрит в одну точку и рукой потирает лоб, будучи не прочь немного поспать, Эдвард пьет Sprite и бросает взгляд в сторону, а Питер массирует шею и съедает что-то из того, что лежит перед ним.

— Кстати, Терренс, ты вроде хотел что-то сказать… — задумчиво говорит Питер.

— Да… — быстро прочистив горло, произносит Терренс. — Я помню…

— Что, братец, утомился после слишком бурного секса с Ракель? — тихонько хихикает Эдвард. — Потратил слишком много сил? Кэмерон была в ударе?

— Ох, да какой там секс… Не до него сейчас!

— Ладно. И что же произошло? Ты опять решил проснуться посреди ночи и бродить до дому?

— Нет, на этот раз первой проснулась Ракель.

— Ракель? — удивленно переспрашивает Питер. — А что с ней произошло?

— Прошлой ночью она упала в обморок…

— Что? В обморок ?

— Я нашел ее на кухне. Проснулся из-за нехорошего предчувствия, пошел туда и увидел, что она лежала на полу.

— Ничего себе… — с грустью во взгляде произносит Эдвард.

— Я кое-как привел ее в чувства, а потом она опять потеряла сознание…

— О, черт… Надеюсь, с ней все в порядке?

— Да-да, все хорошо.

— Но почему? Почему она упала в обморок?

— Ей приснился кошмар, который сильно шокировал ее… Ракель долго не могла успокоиться… Тряслась, плакала… Наверняка бы и кричала, если бы не была ночь.

— Надо же, что же бедняжке такого приснилось, что она даже в обморок упала? — выпив немного из своего стакана, задается вопросом Питер.

— Моя смерть .

Эдвард и Питер удивленно переглядываются между собой и резко переводят свои потрясенные взгляды на Терренса.

— Твоя смерть ? — широко распахивает глаза Эдвард.

— Да… — на удивление спокойно отвечает Терренс, смотря в одну точку. — Ракель приснилось, что я умер после того, как получил ранение в сердце.

— Твою мать… — Эдвард качает головой, прикрыв рот рукой.

— Не удивлен, что Ракель пришла в такой сильный шок… — с грустью во взгляде задумчиво говорит Питер.

— Да и я тоже… — резко выдыхает Терренс.

— Эй, а кто в тебя стрелял? Она не сказала?

— Это был Саймон Рингер.

— Саймон ? — удивленно переспрашивает Эдвард. — Тот самый, который едва не погубил ее карьеру своей клеветой? Который потащил ее за собой, когда падал с крыши?

— Тот самый. По словам Ракель, все происходило в лесу. Полиции там не было – только я, Ракель и Саймон.

— Интересно… — задумчиво произносит Питер.

— Этот тип угрожал нам пистолетом, хотел изнасиловать Ракель и принимал ее за ее мать, а меня – за ее отца. — Терренс отпивает немного из своего стакана и резко выдыхает. — В какой-то момент я сбил Саймона с ног, побил его и хотел увести Ракель подальше от него. Но он снова угрожал нам убийством… Сказал, что убьет нас, если Ракель не будет с ним. Этого не случилось. Поэтому Рингер направил пистолет на нее и хотел выстрелить. Однако я закрыл ее собой, получил пулю в сердце и сразу же умер.

— Ну ничего себе… — резко выдыхает Эдвард.

— А расправившись со мной, Саймон решить убить Ракель… Не пистолетом… А бензопилой… И как раз после этого Ракель и проснулась.

Эдвард и Питер с широко распахнутыми глазами, полными ужаса, глазами качают головами и смотрят на Терренса, будучи глубоко потрясенными услышанным.

— О, дерьмо… — тихо произносит Эдвард. — Это какой-то фильм ужаса… Какой-то потрошитель с бензопилой…

— Похоже на то, — кивает Терренс.

— Она разве пересмотрела каких-нибудь ужастиков? — удивляется Питер. — Вы что там смотрели на ночь глядя?

— Да ничего мы не смотрели! А она говорит, что и думать не думала о Рингере.

— Ну значит, думала, раз ей приснилась твоя смерть.

— Ох, честно говоря, мне трясет , когда я это слышу… — резко выдыхая и довольно заметно нервничая, признается Терренс. — Когда пытаюсь представить себе… Свою собственную смерть … А Ракель еще рассказывала все это во всех подробностях… Пришлось приложить усилия, чтобы держать себя в руках.

— Представляю, что чувствовала бедняжка после такого ужаса.

— Я тоже, но мне страшно думать об этом. Это такое мерзкое чувство, когда ты слышишь что-то про свою смерть… Но гораздо ужаснее, что какой-то другой человек видит все это и буквально проживает те ужасные моменты.

— Может, она думает о чем-то плохом, раз ей снятся такие вещи? — предполагает Эдвард, сложив руки на столе перед собой. — Тем более, что Ракель уже давно сама не своя.

— Это верно. — Терренс выпивает немного из своего стакана и ставит его на стол. — Кстати, вчера я встретил Стивена. Фотографа, с которым она много лет дружит и часто работает. Мы немного поболтали, а потом он начал расспрашивать меня о ее странном поведении. И сказал, что помощница Ракель видела, как она плакала в туалете. А почему – никто не знает!

— Ничего себе…

— Мы уже все это заметили и не можем ничего отрицать.

— Знаешь, Терренс, по-моему, тебе надо что-то делать, — уверенно говорит Питер. — Если ты вовремя не узнаешь, что происходит, вряд ли это закончится для Ракель чем-то хорошим.

— Я бы с радостью, Питер, но она ничего не рассказывает и всегда говорит, что с ней все хорошо.

— А сколько конкретно времени Ракель так себя ведет? — слегка хмурится Эдвард.

— Еще с времен суда над дядей Майклом.

— Серьезно? Ты гонишь?

— Я не знаю, что с ней тогда произошло, но ее поведение стало странным как раз спустя какое-то время после начала судом над этим старым ублюдком.

— Но, Терренс… Почему ты думаешь, что все началось именно в тот момент? Ведь мы все переживали! Посадят ли дядю и его шайку… Решит ли суд арестовать меня… Была масса причин нервничать!

— Поначалу я тоже так думал, но даже после окончания суда ничего не изменилось. Ракель по-прежнему странно себя ведет. Да, она улыбается и становится счастливой если что-то заставляет ее забываться. И то не всегда… Но стоит ей остаться одной, так она становится задумчивой и думает о чем-то плохом.

— А у тебя есть какие-то предположения на этот счет? — интересуется Питер.

— Нет, никаких… — разводит руками Терренс. — Она может переживать только лишь за своих близких. Но мистер Кэмерон и Алисия в полном порядке, а проблемы с Даниэлем и Анной начались недавно. Значит, дело в них.

— Может, проблемы с Анной и Даниэлем наслоились на те, что она переживает? — предполагает Эдвард. — А это еще больше усилило ее переживания!

— Может быть.

— А у вас двоих точно все нормально? — слегка хмурится Питер. — Может, вы двое опять поругались?

— Нет, все отлично! Мы с Ракель живем очень хорошо и готовимся к свадьбе. Хотя признаться честно, иногда я виню себя в том, что с ней происходит. Думаю… Может, я что-то сделал не так… Может, как-то обидел ее… Чего-то не дал…

— По крайней мере, девчонкам она точно не жалуется на тебя, — задумчиво отвечает Эдвард и выпивает немного Sprite .

— Хотелось бы верить… Однако как бы то ни было, я реально начинаю бояться за нее. Серьезно, парни. Я понимаю, что иногда девушки бывают странными, но с Ракель это происходит уже давно. И самое обидное, что я ничего не могу сделать, ибо не знаю, в чем причина ее страданий. А Ракель отказывается идти на контакт и что-то объяснять.

— Да уж, девчонки бывают очень странными… — резко выдыхает Питер, проводя руками по своим волосам. — Не знаешь, чего от них ждать…

— Точно… — Терренс замолкает на пару секунд, бросает взгляд в сторону и смотрит на Эдварда и Питера. — Эй, ребята, а помните день нашего последнего концерта, перед которым я немного вздремнул?

— Ну да, я помню, — пожимает плечами Питер. — А что?

— В ночь перед тем интервью я практически не спал из-за Ракель. Из-за того, что с ней произошло.

— Опять упала в обморок? — удивляется Эдвард.

— Нет… Но тогда я также проснулся от нехорошего предчувствуя, не увидел Ракель в комнате и пошел искать ее, чтобы убедиться в том, что с ней все в порядке. — Терренс выпивает немного из своего стакана. — Ну а потом я зашел в ванную, где тогда горел свет, и увидел, что она сидела на холодном полу. И… Горько плакала …

— Ого! — удивленно произносит Эдвард. — Так значит…

— Я половину ночи успокаивал Ракель и пытался узнать причину ее слез. Но так и не смог ничего и добиться, и она кое-как пришла в себя. Ну и… Как вы можете понять, я не мог хорошо выспаться в тот день, потому что нам нужно было вставать очень рано и ехать на съемки интервью и выступления.

— В принципе я так и понял, что ты явно не спал в тот день, ибо выглядел не очень свежо.

— Я не хотел говорить, потому что мы были заняты мыслями о съемках и выступлениях. А поскольку они шли у нас не очень хорошо, то… Я решил не усугублять все еще больше…

Эдвард и Питер с грустными глазами качают головами, начинав всерьез переживать за Ракель, которую, по их мнению, нужно спасать от того, о чем они еще не знают.

— Слушай, Терренс, это уже ненормально , — уверенно говорит Эдвард. — Я тоже начинаю бояться за Ракель и ее психическое состояние. Если так пойдет и дальше, то нам вообще придется отвести ее ко врачу.

— Похоже, помощь врача скоро понадобится, потому что я вообще не знаю, что делать… — отвечает Терренс и запускает руки в волосы. — Серьезно ! Я всю голову сломал, размышляя над причинами ее поведения.

— Мне кажется, ее переживания очень сильны, раз она видит ночные кошмары и потом падает в обморок, — предполагает Питер.

— Клянусь, если вдруг я еще раз найду ее на полу и буду слышать, как она в бреду говорит о моей смерти и вообще думает, что перед ней стоит не Терренс, то точно сойду с ума. У меня и так чуть крыша не поехала, когда я нашел ее на кухне без сознания. Я реально остолбенел и не мог ничего делать, глядя на ее мертвенно-бледное лицо. Не знаю… Не могу я сразу собраться, если вижу, как Ракель страдает. Меня заклинивает …

— Не переживай, брат, я тебя понимаю, — спокойно говорит Эдвард.

— Это сводит меня с ума… — Терренс потирает ладонью свой лоб. — Да еще и ее кошмар с моей смертью… Ракель теперь все время повторяет, что предчувствует какую-то беду. Мол, скоро со мной скоро что-то случится. И меня это, честно говоря, пугает …

— Приятель, не надо так думать, — спокойно говорит Питер, похлопав Терренса по плечу. — Это был всего лишь ночной кошмар. Да, ужасный, но это неправда. С чего ты решил, что должен умереть или пострадать?

— Просто Ракель столько раз была права, когда отговаривала меня что-то делать, хотя я все равно мог не прислушаться к ней и пожалеть. А зная это, я боюсь, что ее опасения – не просто слова. У Ракель чутье на подобные вещи. Если что-то должно случиться, рано или поздно ее опасения сбываются.

— Лично я верю тебе, — уверенно говорит Эдвард. — И признаться честно, напуган тем, что ты сказал. Но все же не надо постоянно думать об этом и ждать, что ты не пострадаешь. Да, предчувствия Ракель много раз бывали верными, но если ты будешь все время думать и ждать этого, то сойдешь с ума, или же это реально случится. Притянешь к себе беду. А мы не хотим, чтобы с тобой что-то случилось.

— Я пытаюсь, Эдвард, но у меня не получается. Все больше начинает казаться, что со мной что-то и правда должно случиться.

— А может, не с тобой? Может, с кем-то еще?

— Не знаю… Но, черт, я реально боюсь! Меня бросает в дрожь от мысли, что в любой момент я могу пострадать.

— Перестань, Терренс, — спокойно говорит Питер. — Ракель просто была в шоке и поэтому наговорила черт знает что.

— Не думаю… — Терренс облокачивается локтем на стол, подперев голову ладонью. — Она все понимала… Хотя я пытался внушить ей, что она все себе напридумывала. Хотел успокоить ее и не развивать эту тему. Ракель и так была на грани истерики, а я понимал, что могу ухудшить ее состояние, если не остановлюсь.

— Но все-таки постарайся не зацикливаться на этом. А иначе ты и правда сойдешь с ума, если тебя будет преследовать эта паранойя.

— Хотелось бы, но не могу. Я практически не спал не только из-за того, что приводил Ракель в чувства, но еще и потому, что много думал о ее предупреждении.

— Слушай, у нас и так полно проблем, а ты еще решил мучить себя этими мыслями.

— Знаю, но ведь ее кошмар был обо мне. О моей смерти.

— Действительно, Терренс, не думай об этом, — немного взволнованно говорит Эдвард. — У нас и правда полно других проблем, которые мы должны разрешить как можно скорее.

— Черт, только не говорите, что у вас тоже что-то произошло. — Терренс резко выпрямляется и слегка хмурится, смотря на Питера и Эдварда. — И да, объясните-ка мне, почему ваши красавицы такие грустные.

— Ты это о чем? — слегка хмурится Эдвард.

— Я вчера встретил Наталию и Хелен в том кафе, в котором разговаривал со Стивеном.

— Ты встретил Наталию?

— Да, я видел ее.

— Надо же… А она мне не говорила…

— Мы с девчонками как раз обсудили поведение Ракель. Я думал, что они что-то знают, но ни одна из них не смогла что-то сказать. Она даже своим подругам ничего не говорит. Не только своему собственному жениху.

— Вот как…

— Кстати, мне показалось, что Хелен тоже была очень странная. Мало говорила, выглядела какой-то напряженной… Я спросил Наталию об этом, когда Маршалл ушла поговорить с кем-то по телефону, но Рочестер тоже не могла ничего понять. Хотя и видела , что с ее подругой что-то не так.

— А на то есть причина… — с грустью во взгляде тихо признается Питер.

— Вы поругались?

— Не совсем, но… Можно и так сказать…

— В смысле? — слегка хмурится Эдвард. — У вас что-то случилось?

— Понимайте, ребята… — Питер проводит рукой по своему немного усталому лицу. — Просто я на днях разговаривал с миссис Маршалл, бабушкой Хелен… И она рассказала мне кое-что о ее родителях…

— Что?

— Родители Хелен отказались от нее после рождения.

— От Хелен отказались родители?

— Сама Хелен не знала этого, но была в шоке, когда подслушала наш разговор. В котором миссис Маршалл рассказала мне всю историю ее отца и матери.

— Хочешь сказать, что именно поэтому Хелен и ведет себя так? — удивляется Терренс.

— Именно! Хелен наотрез отказывается заботиться о Сэмми, который очень скучает по ней и страдает. Да и меня не подпускает к себе.

— Не хочет разговаривать?

— Не просто не хочет. Хелен решила спустить на меня всех собак и винит меня во всех грехах.

— Ты это серьезно? — широко распахивает глаза Эдвард.

— Хелен буквально возненавидела меня за то, что я всего лишь хотел позволить ей и миссис Маршалл самим разобраться во всем. Я невольно оказался втянутым в эту историю и стал виноватым. Просто пообещал ничего не говорить, а она едва ли не записали меня в списке предателей.

— Но это же глупо ! Ты ни в чем перед ней не виноват!

— Да, но она обращается со мной так, словно я предал ее.

— Так была шокирована новостью про своих родителей, что начала говорить черт знает что?

— Скорее всего. Я понимаю, что она немного не в себе и может говорить что угодно. Но с другой стороны, мне ужасно обидно. Обидно, что эта девушка так обращается со мной в то время, когда я готов горы свернуть ради нее. Пойти на все, чтобы она была счастлива.

— И как давно она ведет себя подобным образом? — спрашивает Терренс.

— Где-то дня три-четыре… А пару дней назад, когда я пришел к ней домой, чтобы еще раз поговорить с ней, она вообще выставила меня и Сэмми из своей комнаты. Перед этим снова полила грязью, отдубасила со всей силы и дала пинок под зад с криками: « Проваливай из моего дома! ».

— Ничего себе… — качает головой Терренс.

— Прости, что я это говорю, Питер, но Хелен реально сошла с ума, — уверенно говорит Эдвард. — Как она могла так поступить? Какая муха ее укусила?

— Не знаю, парни, — с грустью во взгляде тихо выдыхает Питер. — Я чувствую себя будто бы оплеванным . Если бы не мое отношение к ней, я бы уже давно послал ее к черту. Но понимаю, что должен быть с ней. Я люблю ее и многим ей обязан. Даже если она буквально забыла обо всем, что между нами было, я заставляю себя терпеть.

— Нам правда очень жаль, чувак. — Эдвард хлопает Питера по плечу. — И мы не понимаем ее поступков.

— Да уж… — резко выдыхает Терренс. — Мы так надеялись на эту девчонку! Думали, что ты будешь счастлив с ней. А она вот что выкинула!

— Мне и самому не верится… — качает головой Питер. — Все было так хорошо, а тут ее понесло… Ладно бы я реально был виноват. Но я не делал ей ничего плохого! Всего лишь решил не вмешиваться в дела ее семьи и заботиться о миссис Маршалл, которая начала плохо себя чувствовать из-за переживаний. Из-за того, что Хелен презирает и игнорирует ее.

— Значит, эта женщина тоже у нее виновата? — удивляется Эдвард.

— Именно. — Питер бросает короткий взгляд в сторону. — Не знаю… Я думал, она успокоится на следующий день и поймет, что поступила глупо. Но ничего не меняется… А я решил больше не пытаться. Все равно она не станет меня слушать. Надает мне кучу тумаков и обвинит в том, чего я не делал… Пока что я не вижу никакого выхода, кроме как на время, грубо говоря, послать Хелен к черту и заботиться о ее бабушке и Сэмми. Делать все, чтобы он не чувствовал себя одиноким и брошенным.

— Знаешь, Пит, это немного напоминает мне ситуацию с Ракель, — задумчиво признается Терренс. — В свое время Мистер Кэмерон долгое время скрывал от нее смерть ее родителей. А когда она узнала, то злилась на него и не разговаривала с ним. Кэмерон даже сбежала из дома, но была быстро найдена полицией. Благо, эта ситуация разрешилась сама собой, когда Ракель немного успокоилась и поняла, что ее дедушка всего лишь хотел уберечь свою внучку от потрясений.

— Я тоже думал об этом. Да и бабушка Хелен также считает. Однако Ракель не вела себя так, как ведет себя Хелен. Вряд ли эта девушка позволяла себе оскорблять, унижать и даже дубасить кого-то.

— Верно, но мистеру Кэмерону в свое время тоже пришлось настрадаться из-за поведения его внучки.

— Но с другой стороны, девчонок можно понять, — задумчиво отвечает Эдвард. — Да, их хотели уберечь от правды и ради этого все время лгали. Но рано или поздно правда всплыла бы наружу. Ракель бы узнала о смерти своих родителей, а Хелен пришлось бы принять то, что она не была нужна отцу и матери.

— Да, а в каком смысле они отказались от Хелен? — уточняет Терренс. — Ее родители просто отдали девочку миссис Маршалл и отказались воспитывать ее?

— Не совсем, — спокойно говорит Питер. — Ее отца заставили забыть о ребенке и отправили учиться за границу по воле семьи. А мать вообще хотела сделать аборт. Когда этот мужчина бросил ее, она сказала, что ей не нужен ребенок. Даже несмотря на то, что ее родители обещали помочь ей.

— Ну раз ее папаша не захотел бороться со своей семьей, значит, ребенок ему и правда не был нужен, — уверенно отвечает Эдвард. — Наверняка мать Хелен нужна была ему лишь для развлечения. А как узнал, что она беременна, то быстренько смылся.

— Они были подростками, когда у них родилась Хелен.

— Подростками?

— Да, матери Хелен было шестнадцать, когда она узнала о беременности, а ее отцу – семнадцать. Если семья отца плохо отреагировала на новость о ребенке и сделала все, чтобы разлучить его с дочерью, то семья матери сразу сказала, что будет помогать воспитывать ребенка.

— И аборт она хотела делать, потому что не была готовой к материнству? — интересуется Терренс.

— Да, но тот факт, что ее бросил отец этого ребенка, тоже повлияло на это. Однако бабушка и дедушка Хелен тут же отговорили ее от аборта и заставили рожать. Они думали, что их дочь рано или поздно проникнется любовью к ребенку, но нет… Ничего не изменилось… Ее мать отказалась от своей маленькой девочки и вскоре вообще куда-то ушла. Так спряталась, что даже полиция не смогла найти ее.

— И они до сих пор не объявились?

— Увы. Ни отец, ни мать. Но вряд ли они погибли… Учтивая возраст Хелен, им должно быть чуть больше сорока лет.

— Ох, бедняжка… — с грустью во взгляде качает головой Эдвард. — Хоть Хелен поступила с тобой ужасно, мне все равно ее жаль . Она ведь могла бы не родиться, если бы не вмешались ее бабушка с дедушкой.

— Я прекрасно понимаю, что она чувствует, понимая, что не нужна своим родителям, — спокойно говорит Терренс. — Но Хелен не стоит сердиться и отталкивать всех от себя. Она должна быть благодарна бабушке и дедушке за то, что ей буквально дали ей жизнь. Мать точно бы не позволила ей родиться. Не сделала бы аборт – так спровоцировала бы выкидыш. Если она так не хотела этого ребенка…

— И это злит Хелен, — с грустью во взгляде говорит Питер. — Она обижена, что от нее все время скрывали от нее правду… Что ей говорили, будто отец погиб до ее рождения, а мать – во время родов. Что мать хотела убить ее своими же руками… Говорит, что ни за что не стала бы делать этого и в любом случае позволила своему ребенку родиться.

— Да, но нельзя же из-за этого делать виновными тех, кто не имеет к этому делу никакого отношения, — уверенно отвечает Эдвард.

— В любом случае я и сам прекрасно понимаю ее чувства… Ведь моя мать практически отказалась от меня. А в последнее время я все больше думаю о том, что ее тоже могли заставить рожать.

— Думаешь, твоя мать тоже бы сделала аборт, даже если кто-то не попытался бы уговорить ее не делать это? — с сочувствием посмотрев на Питера, спрашивает Эдвард.

— Скорее всего… Если бы она любила меня, то не относилась бы так наплевательски. Мать наверняка хотела сплавить меня куда-нибудь, но видно, было некому. Родственников у нас нет, а об отце она отказывалась говорить.

— Эй, а ты что-то знаешь об их отношениях? Они были женаты? Разведены? Или просто встречались?

— Не знаю, Эдвард. Единственное, что я понял за все эти годы, – это то, что моя мать явно ненавидела отца. Не исключено, что он тоже мог бросить ее, когда она так надеялась на него. Возможно, она никогда не любила меня, потому я напоминал ей о нем. О человеке, который когда-то предал ее.

— А если бы вы встретились на улице, и она начала бы умолять тебя о прощении, ты бы дал ей шанс? — спрашивает Терренс.

Питер молчит пару секунд, уставив свой взгляд в одной точке и не зная, как ответить на этот вопрос. Но затем он немного отпивает из своего пластикового стакана и качает головой перед тем, как тихо говорит:

— Не знаю, Терренс… Вроде бы она – моя мать, и я не должен отказываться от нее. Но поскольку ей было все равно на меня, и она никогда не пыталась сделать что-то, чтобы облегчить мне жизнь, я не хочу прощать ее. Не хочу в чем-то помогать ей. Моя рана слишком глубокая… Раз мать куда-то ушла, то пусть живет как хочет. Мне все равно.

— Хоть у меня была совершенно другая ситуация, я тоже думал, что никогда не прощу отца… — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Однако обстоятельства сложились так, что мое мнение изменилось, и я все-таки нашел в себе силы простить его. Хотя, по сути, его можно было обвинить лишь в одном: в том, что он струсил, сбежав от мамы в тяжелое время. Но я рад, что отец полностью признал свою вину и сейчас старается не повторять прежних ошибок.

— Какие бы наши родители не были, мы должны уважать и любить их хотя бы за то, что они дали нам жизнь, — спокойно отмечает Эдвард. — Может, некоторые родители не воспитывают своих детей, но все же они дают им шанс родиться. Благодаря им мы и приходим в этот мир.

— Боюсь, мне этого никогда не понять, ибо я не знаю, что такое родительская любовь, — устало признается Питер. — Вообще . На нее даже намеков не было.

— Хелен тоже росла без родителей.

— Да, но ее любили . И до сих пор любят. Ее бабушка с дедушкой были готовы на все ради нее. Согласились взять на себя ответственность за свою внучку, когда ее мать сбежала, а отца отправили за границу.

— Но эту женщину в принципе можно понять. Ей было всего шестнадцать… Она была еще ребенком… И тут ей пришлось родить своего собственного, и она была не готова к этому. Думаю, никто не готов становиться родителями в таком возрасте. Да, я не одобряю то, что она бросила свою дочь и ни разу не вспомнила о ней. Но всему этому можно найти объяснение.

— В любом случае эту девушку всегда окружали любовью и заботой. Но увы… Сейчас она забыла об этом…

— Окей, с ее матерью все понятно, — уверенно говорит Терренс. — Но папаша-то… Неужели он так и не решил разыскать свою дочь и помочь в ее воспитании? Ладно его семья решала что-то за него, когда он был мелким, несовершеннолетним пацаном. Но этот человек уже давно взрослый и живет своей жизнью. Родственники не могут всю жизнь решать все за него и запрещать общаться с дочерью.

— Миссис Маршалл сказала, что он был очень сильно зависим от мнения семьи. Я не удивлюсь, если он не просто забыл о своей дочери, но еще и женился на той, которую родственники посчитали достойной парой.