— Поэтому я и говорю вам, парни, делайте все, чтобы он вспомнил вас и всю свою жизнь, — твердо говорит Джордж. — Смотрите, сколько проблем свалилось как снег на голову! Не дай бог, случится что-то еще! Я не уверен, что смогу помогать вам и дальше. Ситуация может окончательно выйти из под контроля.

— Мы понимаем, Джордж, — спокойно говорит Терренс.

— Я понимаю, что задача стоит непростая, но…

Джордж не успевает договорить свою мысль, потому что в этот момент к столику, за которым он сидит вместе с Терренсом и Эдвардом, подходит Питер, уже успевший заказать себе чашку кофе и кое-что из еды, которую он несет в руках. Он выглядит довольно расстроенным из-за произошедшего с Хелен, но пока что решает отложить личные проблемы на потом и сосредоточиться на делах группы и проблемах с Даниэлем.

— Привет всем, — без эмоций здоровается Питер. — Простите, что опоздал. Целый час простоял в пробке… Две машины столкнулись и перекрыли большую часть дороги.

— Все в порядке, — с легкой улыбкой отвечает Джордж. — Здравствуй, Питер.

Как только Питер кладет на стол все, что держал в руках, он здоровается с Джорджем с помощью рукопожатия, а потом уже и с Эдварда и Терренса, которых также хлопает по спине или плечу. После чего он садится за столик и начинает разбираться с тем, что он купил.

— Я что-то пропустил? — интересуется Питер.

— Нет, мы все также пытаемся понять, как помочь Даниэлю и сделать так, чтобы он вспомнил все до того, как Коннор захочет раскрыть рот, — пожимает плечами Эдвард.

— Но пока ничего не можем придумать, — добавляет Терренс.

— Понятно… — задумчиво говорит Питер. — Значит, вы уже успели обсудить ситуацию с Коннором?

— Да, ребята сказали мне, что он слышал вас, — кивает Джордж.

— Хорошо… — Питер раскрывает один из пакетиков с едой и начинает есть это, запивав несладким кофе. — Кстати, а вы уже знайте, что пишут про меня и Даниэля? Читали статью?

Джордж, Терренс и Эдвард немного неуверенно, испуганно переглядываются друг с другом.

— Статью? — неуверенно переспрашивает Терренс.

— Какую еще статью? — хмурит брови Джордж, сцепив пальцы рук.

— О том, что Даниэль якобы довел меня до попытки самоубийства, — спокойно отвечает Питер.

— Значит, ты уже все знаешь? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Прочитал в Интернете за завтраком, — отвечает Питер.

— И ты также видел все, что пишут в соц. сетях? — неуверенно спрашивает Джордж.

— Да, я почитал посты по хештегу # DanielGetOutOfATS . Мои упоминания и ленты в социальных сетях разрываются от грязи в его сторону и словами поддержки в мой адрес.

— Мы до сих пор в шоке, — резко выдыхает Терренс.

— У меня глаза на лоб полезли, когда я увидел все это!

— Они устроили Даниэлю реальную травлю! — восклицает Эдвард. — Все зашло настолько далеко, что ему даже желают смерти ! Потому что он якобы подвергал тебя физическому и моральному насилию и запугивал.

— Это несправедливо ! Все, что написано в той статье – абсолютная ложь! Полный бред! Даниэль никогда не избивал меня и не запугивал!

— Мы знаем, Питер, знаем, — спокойно говорит Джордж.

— Какой дебил написал такое? Из-за него сейчас все откровенно издеваются над Даниэлем и под каждым его постом в соц. сетях пишут оскорбления и пожелания умереть. Его травят ни за что ! Этот парень ни в чем не виноват!

— Мы знаем правду, но нам никто не поверит.

— Я лично могу опровергнуть эту ложь, чтобы остановить этот кошмар! Даниэль не имеет никакого отношения к тому, что я хотел умереть! Он не должен страдать из-за того, что какой-то козел распустил эти слухи.

— Нет, Питер, тебе сейчас тем более нельзя что-то говорить, — качает головой Джордж.

— Как это нельзя? — возмущается Питер. — Моего друга обвиняют в том, чего он не делал, а я должен молчать и сидеть, сложа руки? Я это так не оставлю! Лично засужу того подонка, который написал эти вещи, если он не напишет опровержение и не извинится. Перед Даниэлем.

— Спокойно, Питер, не надо так заводиться, — спокойно говорит Терренс. — Мы тоже возмущены и взбешены, но нам пока и правда лучше молчать. Любое наше слово будет выглядеть как оправдание.

— Черт, а если Даниэль увидит все это и поверит? Как нам тогда переубеждать его, что это не так?

— Интересный вопрос… — задумчиво произносит Эдвард. — И также надо найти способ защитить Даниэля от тех, кто поливает его грязью. Кто знает, что придет им в голову. Не дай бог кто-то захочет прибить Перкинса у него же дома.

— Мы должны защитить его, — уверенно отвечает Питер. — Принять какие-то меры, чтобы остановить эту травлю. Даниэль не должен страдать из-за того, что его обвиняют в таких ужасных вещах. Потому что он ничего не делал!

— Пока что вам лучше подождать несколько дней, — спокойно говорит Джордж. — Ничего не делайте и сосредоточьтесь на том, чтобы помочь Даниэлю. Так будет намного лучше, чем если бы вы с пеной у рта доказывали всем, что он не виноват.

— Ну и дела… — Питер проводит руками по лицу, медленно выдыхая. — Все навалилось разом… И амнезия, и обвинение в доведении до самоубийства… И как все это разрешить?

— Слушайте, а что если Коннор как-то к этому причастен? — предполагает Эдвард.

— Коннор? — переспрашивает Терренс.

— Вдруг он исполнил свою угрозу? Точнее, пошел еще дальше и обвинил Даниэля в том, что он ужасно обращался с Питером!

— Брось, Эдвард, какие у этого парня связи? Вряд ли он способен найти кого-то, кто написал бы эту ложную статейку! Он не Саймон Рингер!

— Но он мог написать что-то в Интернете! Зарегистрировать фейковый аккаунт в социальных сетях или еще где-то и опубликовать скриншот подписи, которую якобы оставил Даниэль под одной из своих фотографий.

— Неужели ты думаешь, что Блейк зашел бы так далеко? — удивляется Джордж.

— Я бы не удивился! У Коннора наконец-то появился шанс смешать нас с грязью и уничтожить группу. И начал с того, кто решил настроить поклонников против Даниэля. Сейчас все защищают Питера и жалеют его. Но очень скоро Блейк может придумать что-то, что заставит их отвернуться и от него. А потом возьмется и за нас с Терренсом.

— А если это правда? — задается вопросом Питер. — В таком случае Коннор не просто выдал нас. Он поступил омерзительно, обвинив Даниэля в том, чего он не делал.

— Хоть я не думаю, что это работа Блейка, это вполне возможно , — сняв очки, протерев их и снова надев, задумчиво говорит Джордж. — Так или иначе, он – главный подозреваемый.

— Если это его рук дело, то мы немедленно уволим его, — уверенно заявляет Эдвард.

— Да, мы и без него справимся, — добавляет Питер.

— Если этот парень действительно причастен к распространению этой ложной информации, то пусть он ищет другую работу, — спокойно говорит Джордж.

— Мы не простим его и заставим отвечать за свои слова, которые он ничем не доказал. Коннор не захотел, чтобы мы обращались с ним хорошо. Хорошо, значит, будем действовать по-плохому.

— Будет лично извиняться перед Даниэлем, если это его рук дело, — уверенно отвечает Эдвард.

— Да, мы научим его хорошим манерам, — обещает Терренс. — Не научили его родители – научим мы.

Джордж, Питер, Эдвард и Терренс задумываются о чем-то своем, с грустью во взгляде выпивая чай или кофе и поедая то, что они купили себе, когда зашли в кафе.

***

Тем временем Анна сидит дома в своей комнате, продолжая переживать из-за того, что с ней происходит. Девушка до сих пор не только не может прийти в себя после того, как Даниэль изменил ей на ее собственных глазах, но еще и не восторге от того, что Джулиан обращается с ней не очень хорошо. По крайней мере, сегодня она может выдохнуть с облегчением, потому что у этого человека есть неотложные дела, и он « позволил » ей остаться одной. Поначалу девушка всерьез думала, что он поможет ей отвлечься от плохого и снова начать улыбаться, но теперь ей так не кажется. Джулиан не дает того приятного тепла, которое она привыкла получать. Можно сказать, она чувствует себя еще хуже, когда приводит с ним время. Вот почему Анна все больше начинает скучать по своим друзьям, от которых отвернулась только из-за того, что она уверена в том, что они будут уговаривать ее помогать Даниэлю.

В глубине души девушка прекрасно понимает, что она и с друзьями поступает плохо, и с парнем повела себя не лучше. Однако ее обида слишком сильна. Ревность не дает проглотить все обиды, взять себя в руки, притвориться, что она ничего не видела, и помочь Даниэлю все вспомнить. Анна прекрасно помнит о его амнезии и даже немного жалеет его. Может, она даже бы пришла к нему домой, чтобы просто поговорить, не говоря ему, что является его возлюбленной. Однако в такие порывы Анна вспоминает о сцене с поцелуем в больничной палате и запрещает себе думать об этом. Даже факт амнезии не может смягчить ее сердце и внушить мысль, что вряд ли бы он поцеловал другую девушку, помня, что он уже в отношениях.

Впрочем, обида на Даниэля никак не мешает Анне погружаться в омут воспоминаний и думать о тех прекрасных моментах, которые он ей подарил, и которые она навсегда сохранит в своем сердце. О его нежных поцелуях, вызывавшие приятную дрожь по всему телу… Стоило его губам прикоснуться к любому месту на теле девушки, как у нее внутри все переворачивалось вверх дном, внизу живота крепко завязывался узел, а сердце начинало приятно щебетать и норовило выпрыгнуть из груди. Даже легкий и невинный поцелуй в щеку могли заставить ее улыбнуться и быть счастливой. Этот мужчина мог ничего не говорить и обладал способностью заставить ощущать себя любимой и желанной благодаря одному лишь поцелую. А уж в этом деле ему не было равных…

А какое же это было неописуемое удовольствие целовать его самого! Целовать его мягкие губы… В его крепких и нежных руки можно было оставаться вечно и засыпать по ночам с самыми светлыми мыслями… То, как нежно и с какой теплотой и нежностью они гладили ее по лицу, спине, талии, шее, да и все тело, невозможно сравнить с чем-либо. Только Даниэль мог обнять и прижать к себе Анну так, что чувствовала себя самой счастливой, любимой и полностью защищенной. Только с ним она могла быть королевой. Его принцессой, как он часто называл ее… А как же было здорово, когда его пальцы нежно копались в ее волосах… Его горячее дыхание на коже, которое заставляло сердце на мгновение остановиться… То, какие красивые слова он ей говорил… Его тихий, приятный, низкий и бархатистый голос, что хочется слушать вечно… Его карие добрые выразительные глаза, смотревшие на нее нежным влюбленным взглядом… Его мягкие шоколадные волосы, в которых копаться – одно удовольствие… Как же было здорово покрепче прижиматься к его груди, на которой всегда было так тепло и уютно… Или положить на нее свою голову или ладонь… Стук его сердца действовал на нее благоприятно и всегда успокаивает… А от кожи на его длинной шеи всегда исходил приятный естественный запах или же аромат любимого одеколона, который сводил ее с ума и навсегда сохранился у нее в памяти. Впрочем, ото всего его тела исходил головокружительный запах, который только больше притягивал ее к нему…

Вспоминая обо всем этом, Анна не может сдержать слез, которые текут по ее щекам, и даже не пытается вытереть их. Из-за этого соленые капли медленно падают ей на колени, а на щеках остаются мокрые дорожки. Ах, как бы она хотела повернуть время вспять, чтобы снова почувствовать все те эмоции, что заставляют ее кровь кипеть в жилах, и из-за которых дыхание становится частым и нерегулярным, а ноги – ватными. Как же сильно девушка хочет услышать хотя бы один комплимент или же банальное « Я тебя люблю », сказанное от всего сердца низким и бархатистым голосом, в который она влюбилась так же сильно, как и в его невероятно красивые глаза. Ей так не хватает нежного тепла и чувства полной безопасности, которые ей мог дать только лишь один человек.

Да, отец Анны, Максимилиан, может сказать своей дочери что-то приятное, обнять ее, поцеловать в щеку, затылок, висок или лоб. Может погладить по голове, спине, рукам, плечам и щекам. Однако это совсем не то… Любовь к человеку, что украл твое сердце, – это другое. Что-то другое, чего Анна так жаждет на данный момент…

«Ты так нужен мне, Даниэль… — сидя на кровати и просматривая некоторые фотографии в своем телефоне, со слезами на глазах думает Анна. — Я не могу без тебя… Мне так нужна твоя любовь и забота… Живу без тебя уже некоторое время и очень сильно тоскую. Тоскую по тому, что ты давал мне. По тому, как ты умел заставлять меня чувствовать себя красивой и желанной.»

Анна прикрывает рот рукой, качает головой и тихо шмыгает носом, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься пуще прежнего.

«Почему ты так поступил со мной? Почему? Разве тебе чего-то не хватало? Что я сделала? У тебя выбор: целовать или нет… Однако ты выбрал первое и разбил мне сердце. Ты не оттолкнул ту нахалку и позволил ей поцеловать тебя. И не был против. Да, у тебя амнезия, и ты не помнишь меня, но… Разве ты ничего не чувствовал? Неужели сердце ни разу не екнуло? Неужели оно не приказало тебе остановиться? Это из-за тебя я чувствую себя несчастной. Потому что ты предал меня. Предал нашу любовь. Которую я так оберегала…»

Продолжая тихонько всхлипывать, Анна кладет свой телефон на столик рядом с кроватью и сгибается пополам, проводя руками по своему лицу и запуская пальцы в свои волосы.

«Кто может заменить мне этого человека? — думает Анна, уставившись в одной точке. — Кто мог бы обнимать меня так, как Даниэль? Целовать, как он! Говорить приятные вещи! Я так скучаю по его нежным поцелуям, крепких рукам, невероятным объятиям и приятным словам… Я боюсь, что не смогу найти еще одного мужчину, который смог бы дать мне все это или быть намного лучше. Ни один из тех парней, которых я любила, не заставлял меня чувствовать те незабываемые вещи… Даниэль был лучшим, что у меня было в жизни… Он всегда знал, как свести меня с ума. Рядом с ним я была другой, но мне это нравилось. Но теперь я снова изменилась. И чувствую себя ужасно.»

Анна бросает взгляд на окно и шмыгает носом, прикрыв рот рукой.

«А еще я скучаю по ребятам, — с грустью и слезами думает Анна. — Мне так их не хватает… Ракель, Наталия, Хелен, Терренс, Эдвард, Питер… Вы нужны мне… Я так хочу рассказать вам о своей боли, но не могу… Вы скажете, что я должна проводить время с Даниэлем и помогать ему вспомнить все. Но я обижена на него… И не хочу делать ради него ничего… Он этого не заслужил. Никто из вас не знает, какой этот человек ужасный. Посмотрим, что Перкинс наплетет вам, когда все вспомнит. И я уверена, что вы все будете на моей стороне, потому что измену прощать нельзя.»

Анна начинает рассматривать свои руки.

«Хотя знаю, что вы все думайте, что я поступила плохо, не зная настоящей причины. Да, я все понимаю… Но мне ничего не удается сделать с собой, моей обидой, моей ревностью… Может, я и правда поступила плохо, так и не найдя в себе силы притвориться, что не видела, что сделал Даниэль, и помочь ему все вспомнить. Но…»

Анна сгибается пополам и закрывает лицо руками.

«А может, ребята правы, если они думают, что я бросила Даниэля в трудный момент? Что если им воспользовались? Что если это какая-то его сумасшедшая фанатка, которая узнала о его ситуации? Может, эта гадина что-то наплела ему, а он поверил и позволил ей целовать себя? Что если Даниэль не виноват и просто оказался жертвой? А я поступила с ним ужасно и сама предала нашу любовь?»

Но тут Анна снова вспоминает о поцелуе Даниэля и Бланки и качает головой, пытаясь запретить себе даже и думать о том, что на самом деле является правдой.

«Нет-нет, я не должна думать об этом… — думает Анна, вытирая слезы под глазами и тихо шмыгнув носом. — Это не может быть правдой… Я просто слишком влюблена в Даниэля и пытаюсь идеализировать его. Оправдать его ужасный поступок… Забудь об этом, Анна, забудь… Тебя предали, и ты это видела. Не надейся, что Перкинс все вспомнит, придет к тебе, встанет на колени и начнет говорить, что любит только тебя. А если так и будет, то ты не должна прощать его. Этот мужчина того не заслуживает. Что бы он ни сказал, ты не должна верить ему. Даже не думай жалеть его, Сеймур. Смирись и выкинь его из головы. Ты еще встретишь более достойного мужчину. А этот предатель должен остаться в прошлом.»

Анна тяжело вздыхает и бросает взгляд на свой мобильный телефон, лежащий на тумбочке рядом с ее кроватью, на которой она сидит. Девушка думает о том, чтобы набрать номер кого-то из ее друзей и рассказать им о своей невыносимой боли. В какой-то момент она медленно протягивает руку к телефону. Но вскоре резко убирает ее, приказав себе перестать думать о желании искать жилетку среди друзей.

«Нет. Нет… Я не могу… Не могу… Не могу… Они будут настаивать, чтобы я помогала Даниэлю. А я не хочу… Не смогу… Не смогу сделать вид, что все хорошо. Я точно залуплю ему пару пощечин, если увижу его. И точно придушу, когда он начнет оправдывать свой поступок. Нет, я не должна им звонить… Я не в состоянии бороться с теми, кто на меня давит… Ни с папой, ни с Джулианом, ни с друзьями… Я бессильна… И труслива…»

Осознание полной безысходности заставляет Анну начать плакать еще пуще прежнего. Дрожащая девушка сгибается пополам, закрывает лицо руками и окончательно позволяет своим эмоциям взять над ней верх, чувствуя себя маленькой, беззащитной девочкой, которую никто не хочет пожалеть и защитить.