— Хелен, Хелен, послушай, посмотри на меня, — спокойно говорит Питер и крепко берет лицо Хелен в руки, заставив ее посмотреть ему в глаза. — Послушай. Я знаю, что тебе сейчас плохо. Но, пожалуйста, позволь помочь тебе. Просто скажи, что поможет тебе почувствовать себя лучше. Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты свалил отсюда к чертовой матери! И больше НИКОГДА НЕ ПОЯВЛЯЛСЯ В МОЕМ ДОМЕ!

— Я не брошу тебя в таком состоянии. Делай со мной все, что хочешь: хоть избивай, хоть оскорбляй. Но я не позволю тебе остаться одной. Если ты чувствуешь боль – скажи мне об этом. Хочешь ударить – ударь меня! Я все выдержу! Просто выплесни все свои эмоции, но позволь мне помочь тебе!

— Иди лучше утешай мою бабушку. А мне не приближайся!

— Представь себя на месте своей матери. Чтобы ты чувствовала, если тебе было шестнадцать, и у тебя должен был родиться ребенок?

— Даже если бы если я и забеременела в шестнадцать, то однозначно сохранила бы ребенка! Я скорее убью себя, чем соглашусь избавиться от ребенка или позволю кому-то убить его. Если моя мать была готова убить меня, то я никогда не пойду на это.

— Но она же все-таки решила оставить тебя.

— А потом бросила! — вскрикивает Хелен. — Как ненужную собачку! Называется: « Живи, доченька, как хочешь, но ты на хрен мне не нужна! Поблагодари моих отца и мать за то, что они позволили тебе родиться! ».

— Да, она поступила плохо, не спорю. Но не забывай о ее возрасте… О том, что та женщина еще сама была ребенком.

— Какая разница? Убивать своего ребенка – это непозволительно !

— Я знаю, милая, знаю. — Питер прижимает Хелен поближе к себе, целует ее затылок и утыкается в него носом, водя свободной рукой по ее спине. — Я все прекрасно понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! НИЧЕГО ! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! ОТПУСТИ МЕНЯ!

— Эй-эй, тише, не надо кричать, — мягким, тихим голосом успокаивает Питер, покачивая плачущую Хелен словно ребенка. — Не пугай свою бабушку.

Сэмми с жалобным поскуливанием лапой мягко касается плеча Хелен и носом утыкается в ее ладонь, будто бы умоляя девушку успокоиться и прекратить так обращаться с Питером.

— Послушай, любимая, давай мы вот как поступим… — тихим голосом говорит Питер. — Ты вздремнешь пару часов, а потом спокойно поговоришь с бабушкой.

— Ты издеваешься надо мной? — со слезами на глазах громко удивляется Хелен и резко отстраняется от Питера, кулаками больно ударив его в грудь. — Какой, черт возьми, вздремнуть? Несколько минут назад я узнала, что меня бросили на произвол судьбы, а близкие мне люди сговорились против меня. И я чувствую себя так, будто мне наплевали в лицо! И ты, блять, предлагаешь МНЕ ВЗДРЕМНУТЬ ?

— Поверь, тебе станет легче, если ты немного поспишь. Сейчас ты на эмоциях и не следишь за тем, что делаешь и говоришь. Но уверен, что потом ты будешь сожалеть и стыдиться всего, что сейчас происходит.

— Не буду! НИКОГДА НЕ БУДУ!

— Просто сделай так, как я говорю.

— Иди ты к черту, Роуз! Я не хочу с тобой разговаривать!

Хелен прижимает колени к себе и начинает рыдать пуще прежнего, спрятав в них свое лицо. Питер снова обнимает девушку и прижимает ее к себе, поглаживая по спине и голове и иногда целуя ее в лоб, макушку или висок. Та опять начинает пытаться вырваться из его хватки, но тот знает, что не должен оставлять ее одну, и мужественно готов терпеть все сильные удары в грудь и по рукам.

— Отпусти меня, Роуз! — грубо требует Хелен, без сожаления дав Питеру пару пощечин. — ПУСТИ, ГОВОРЮ! ПУСТИ МЕНЯ!

Сэмми, с жалостью в глазах смотря на Хелен и поджав хвост от страха перед ее громкими криками, снова начинает тихонько поскуливать. С одной стороны, Питеру ужасно обидно слышать подобные вещи от своей любимой девушки и получать от нее пощечины. Но с другой – мужчина прекрасно понимает ее эмоции и считает, что ей просто нужно успокоиться для того, чтобы адекватно мыслить. Ведь сейчас девушка одержима эмоциями. Далеко не самыми лучшими. А он по себе знает, что в подобном состоянии можно натворить много всего ужасного.

— Т-с-с, все хорошо, милая, все хорошо… — шепотом говорит Питер, прижав Хелен поближе к себе и погладив ее по голове. — Я рядом…

— Я не хочу тебя видеть… — издает громкий всхлип Хелен. — Не хочу с тобой разговаривать…

— Я рядом, милая. Все хорошо.

Пока Питер крепко обнимает Хелен и прижимает ее к себе, Сэмми подходит к ней и кладет лапу на ее колено, жалобно поскуливая и тычась носом в лицо своей хозяйки. Которая, впрочем, не обращает на пса никакого внимания…

— Мне очень плохо… — со слезами дрожащим голосом говорит Хелен, спрятав лицо в груди Питера. — Очень плохо…

— Я сделаю все, чтобы помочь тебе, — спокойно обещает Питер, медленно перебирая волосы Хелен и кончиками пальцев водя по коже ее головы. — Обещаю, я не брошу тебя… Потому что должен … Я готов вытерпеть от тебя все… Абсолютно все…

Хелен ничего не говорит и сжимает в руке распахнутую рубашку Питера и слегка тянет ее на себя, продолжая постоянно всхлипывать и прятать лицо в груди мужчины. Он бросает на нее свой грустный взгляд, полный боли и страданий, и гладит брюнетку по голове медленными движениями руки, еще крепче прижав к себе свою возлюбленную, у которой постепенно заканчиваются силы на то, чтобы рвать и метать.

— Ничего не говори… — шепчет Питер, покачивая Хелен как ребенка. — Просто знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я прекрасно знаю, что значит не иметь человека, который мог бы выслушать и поддержать тебя. Точнее, были люди, которые могли оказать мне помощь, но я сам отказывался сближаться с ними, надеясь справиться самому. И это была моя ошибка . Но благо, я вовремя понял ее… И хочу верить, что и ты поймешь. Может быть, не сейчас, а чуть позже. Любая боль проходит не сразу, а постепенно . Мои раны тоже затянулись не сразу… Да и я не скрываю, что до сих пор страдаю от последствий всего, что со мной произошло. Я все еще борюсь с собой… Эта борьба дается мне очень тяжело, но я держусь , благодаря тебе и друзьям. Не будь у меня таких прекрасных людей, я бы уже давно покончил с собой.

Питер замолкает на пару секунд и утыкает носом в макушку плачущей Хелен, обняв ее чуть крепче и погладив по голове, пока та всхлипывает уже намного тише.

— Ракель чувствовала все то же самое, когда она узнала о смерти своих родителей, — тихо, мягко напоминает Питер. — Ей было тяжело тогда. Ей все еще тяжело сейчас. И стало намного тяжелее, когда она узнала, что ее родители погибли по вине ужасного человека. Этой девушке тоже не стоило обижаться на своего дедушку, который не хотел причинить ей боль. Но благо, она поняла, почему он так поступил.

Питер бросает короткий взгляд в сторону и тихо вздыхает, пока Сэмми продолжает наблюдать за ним и Хелен, на которую объятия мужчины начинают действовать благоприятным образом, ибо она больше не пытается вырваться и всего лишь горько плачет.

— Ты не должна обижаться на свою бабушку, Хелен. Она – единственная твоя родственница. Твой дедушка погиб, но ему тоже было бы очень больно осознавать, что ты обижаешься на него и бабушку. Да, миссис Маршалл должна была сказать всю правду. И она сама прекрасно понимает, что совершила ошибку. Хотя она всегда желала тебе счастья и не хочет причинять боль. Может, то, что ты обижаешься на нее, в какой-то степени нормальная реакция, но это не повод отвергать ее. Срывайся на ком угодно, но только не на этой женщине. Как я уже сказал, выбери меня. Я выдержу .

Питер снова замолкает на несколько секунд, прячет лицо в плече Хелен, вдыхая запах бархатистой женской кожи, и гладит ее по щеке, пока Сэмми кладет морду на ее колени и тихонько поскуливает.

— Я сделаю это, — низким, дрожащим голосом обещает Питер. — Независимо от того, насколько мне будет больно, я позволю себе стать грушей. Я никогда не забуду, что ты спасла мне жизнь. И буду всю жизнь благодарен тебе за это. Не забывай, что я сильно люблю тебя и готов на все ради тебя. Лишь бы не видеть слезы и грусть в твоих прекрасных глазах. Лишь бы видеть твою улыбку, которая делает меня счастливым. Это будет непросто, но я клянусь, что выдержу. Обещаю …

Питер начинает понимать, что ему трудно дышать и чувствует, что его глаза становятся влажными из-за скопившихся в них слез.

— Прошу, Хелен, не поступай так со мной… — шепчет Питер и целует Хелен в щеку. — Не поступай так со своей бабушкой… Не поступай так с нами… Ты делаешь нам больно… Очень больно… И не заставляй Сэмми страдать. Посмотри, как ему больно видеть тебя в таком состоянии.

Сэмми негромко подает голос, с жалостью наблюдая за тем, как Питер едва сдерживает себя, чтобы не дать волю эмоциям, и тем, в каком состоянии сейчас находится Хелен. В какой-то момент мужчина, прижимающийся спиной к холодной стене, переводит взгляд на пса и с грустью смотрит на него, прижимая притихшую девушку к своей груди.

— Мне больно видеть ее такой, приятель, — с грустью в мокрых глазах говорит Питер и тихо шмыгает носом. — Я не могу… Хотя знаю, что должен держаться ради нее. Ибо она нуждается во мне.

Сэмми снова жалобно скулит с очень грустными глазами, будто и самому желая плакать из-за своей хозяйки и ее возлюбленного, подходит к Питеру, тычется носом ему в лицо и лижет щеку.

— Почему это происходит, Сэмми? — тихо спрашивает Питер. — Все ведь было так хорошо. Мы были счастливы и радовались первым успехам группы, грядущей свадьбе Эдварда и Наталии и Терренса и Ракель… Не было причин страдать. А тут проблемы начали наслаиваться одна на другую…

Сэмми жалобно скулит с грустью во взгляде, устроившись рядом с Питером, который гладит живот собаки. Правда от того, что пес всеми силами пытается утешить его, ему не становится лучше. Его янтарные глаза полны слез, а тело трясется от сильного напряжения в каждой мышце. А спустя какое-то время Питер понимает, что Хелен успела окончательно затихнуть. Мужчина переводит свой взгляд на девушку, чья голова лежит у него на груди, и замечает, что ее глаза закрыты, а тело кажется более расслабленным, чем раньше.

— Хелен… — тихо произносит Питер и прикладывает ладонь к щеке Хелен, которую нежно гладит. — Хелен…

Поначалу Питер начинает беспокоиться из-за мысли, что Хелен потеряла сознание из-за сильного потрясения. Но он получше присматривается к ней и прислушивается к звукам, и замечает, что ее грудь поднимается и опускается, а она сама дышит тихо и равномерно. Это дает ему понять, что она успела немного успокоиться, и поэтому он мысленно выдыхает с облегчением.

— Все будет хорошо, милая, — мягко шепчет Питер, осторожно гладит Хелен по голове и щеке, целует ее в лоб, убирает кое-какие пряди волос с ее бледного лица, на котором есть мокрые дорожки, и нежно вытирает слезы под ее глазами. — Я обещаю .

Сэмми снова тихонько скулит, но Питер, приложив палец к губе, шикает, давая понять, что ему лучше не шуметь. Пес быстро смекает, чего от него хотят, и просто прижимается к блондину, иногда бросая грустный взгляд на Хелен, уснувшую на мужской груди. А через некоторое время в ванную комнату неуверенно заходит Скарлетт и округляет глаза, увидев то, что там происходит.

— О, господи, Хелен… — со слезами в глазах произносит Скарлетт, прикрыв рот рукой. — Хелен, девочка моя, что с тобой?

— Тс-с-с, — шикает Питер, приложив палец к губе. — Не беспокойтесь, с ней все в порядке. Она просто заснула, а не потеряла сознание.

— Заснула? — шепотом спрашивает Скарлетт.

— Да. Сначала я тоже так подумал, но нет.

— Ох, а я перепугалась… — Скарлетт прикладывает руку к сердцу. — Думала, она не выдержала такого потрясения.

— Думаю, это хорошо, что ваша внучка уснула. — Питер нежно гладит Хелен по голове. — Пусть поспит немного… Может, она немного успокоится, когда проснется.

— Да, ты прав… Пусть девочка поспит… Она и так мало спит из-за своей работы. — Скарлетт бросает взгляд на грустного Сэмми и гладит его по голове. — Сэмми, мальчик мой… Прости, что я довела твою хозяйку до такого состояния. Это я виновата…

Сэмми очень тихо начинает скулить и лапой что-то изображает в воздухе, выглядя подавленным и обеспокоенным.

— О, боже мой… — тяжело вздыхает Скарлетт и переводит взгляд на Питера. — Слушай, Питер… Ты можешь отнести Хелен в ее комнату? А я пока налью тебе воды, чтобы ты и сам успокоился.

— Да, конечно, — кивает Питер, нежно гладя Хелен по щеке и придерживая ее второй рукой. — Я отнесу ее.

— Приходи в мою комнату. Я сейчас приду туда.

— Хорошо.

Скарлетт уходит из ванной, склонив голову и тихо шмыгнув носом. Питер еще пару секунд смотрит в одну точку, а затем опускает Хелен на пол и поднимается на ноги. После чего мужчина подкладывает одну руку ей под спину, а другую – под колени и осторожно берет ее руки, так, чтобы ее голова покоилась на его плече. Сэмми первым выходит из ванной и внимательно следит за происходящим, а следом за ним идет Питер со спящей Хелен на руках, пока одна ее рука опущена и свободно болтается в воздухе, а вторая – согнута в локте и прижимается к груди мужчины. Блондин быстро доходит до комнаты девушки и осторожно кладет ее кровать. Мужчина нежно гладит свою возлюбленную по щеке, целует ее в лоб и пару секунд с грустью во взгляде наблюдает за ней, заметив, что она слегка шевелится во сне и морщится, но не просыпается. А затем Питер решает вместе с Сэмми идет в комнату Скарлетт, которая протягивает ему стакан с водой.

— Воды? — тихо произносит Скарлетт.

— Да… — тихо, задумчиво говорит Питер, берет стакан и отпивает немного воды, чтобы промочить сухое горло. — Спасибо большое…

— Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, не беспокойтесь.

— Точно? Может, дать тебе успокоительное?

— Нет, не надо, я в порядке.

— Ну что ж, как знаешь.

Скарлетт присаживается на кресло, Сэмми подходит к ней и кладет морду ей на колени, а Питер присаживается на кровать, медленно выдыхая.

— А вы-то сами как? — обеспокоено спрашивает Питер.

— Подавлена , — с грустью во взгляде отвечает Скарлетт, поглаживая Сэмми по голове. — На всякий случай я выпила немного успокоительного. А то что-то сердце слишком часто билось.

— Врача не надо вызвать?

— Нет-нет, Питер, не надо. Все нормально.

— Ох… — Питер проводит рукой по своему бледному лицу. — Ну и ситуация…

— Согласна. Я, конечно, была готова к тому, что она будет потрясена. Но не думала, что ее реакция будет такой .

— Мне кажется, у нее не было такой истерики, даже когда умер мистер Маршалл, — задумчиво предполагает Питер. — Но в этот раз она превзошла саму себя. Я просто не узнавал Хелен.

— Да уж… И ладно она злится на меня, но ведь она сделала виновным и тебя.

— Я и сам не думал, что мое решение позволить вам поговорить обо всем могло сделать меня виноватым, — уставив печальный взгляд на стакан в своих руках и слегка согнувшись пополам, устало отвечает Питер.

— Знаешь, дорогой, я думаю, тебе не стоит обижаться на нее. Я понимаю, что тебе было неприятно слушать все эти слова, но помни, Хелен просто не понимала, что говорила, и была одержима эмоциями.

— Я и не обижаюсь на нее. Хотя признаюсь, что мне было очень неприятно все это слышать. Делаешь для человека все , а он так с тобой обращается.

— Думаешь, мне приятно было слышать такие вещи? Мне казалось, что моя внучка все-таки сможет меня понять. Но нет…

— Для нее это оказалось сильным ударом. — Питер с тяжелым вздохом ставит стакан на столик. — Мне было безумно больно смотреть на нее в таком состоянии… Я едва сдерживал свои эмоции.

— Я слышала , о чем ты с ней говорил, — мягко отвечает Скарлетт. — Мое сердце разрывалось, пока я слушала вас. В какой-то момент мне даже показалось, что Хелен захочет бросить тебя.

— Я просто пытался уговорить ее не сердиться хотя бы на вас. Сказал, что готов принять весь удар на себя и выдержать любую ее истерику. Если она и хочет на ком-то срывать злобу, то пусть это буду я.

— Ты уверен, что справишься? — Скарлетт встает с кресла, подсаживается к Питеру на кровать и берет его за руки. — Ведь у тебя и самого полно проблем. Та же ситуация с твоим другом. За которого ты переживаешь.

— Не беспокойтесь, миссис Маршалл, я справлюсь. Я знаю, что должен вытерпеть все это и ждать столько, сколько потребуется. Все ради человека, которого я люблю, и которому многим обязан.

— Я рада это слышать, — бросает легкую улыбку Скарлетт. — Ты молодец, что не собираешься бросать ее. Хотя и должен быть готов к тому, что на тебя будут кричать. Оскорблять… Унижать…

— Не только кричать. Хелен еще и умудрилась бить меня. Успела понадавать несколько пощечин. Достаточно крепких…

— О, господи…

— Ничего, пускай. Уж лучше пусть она дубасит меня, чем поднимает руку на вас. Я приму весь удар на себя, а потом она немного успокоится и будет уже не в силах злиться. Пока что это единственное , что я могу сделать.

— Мне больно осознавать, что это происходит, — со слезами на глазах признается Скарлетт. — Я не хотела, чтобы ты ссорился с ней, и чтобы моя внучка так с тобой обращалась.

— Я тоже, но обещаю, что выдержу, — резко выдыхает Питер и приобнимает Скарлетт за плечи. — Вот увидите, миссис Маршалл.

— Дай-то бог, Питер. — Скарлетт тяжело вздыхает и потирает лоб рукой. — Боже, мне так стыдно… Я должна была рассказать ей обо всем гораздо раньше и не тянуть до последнего. А мы с Роджером решили скрыть всю правду о Венди и Бруклине… И я расплачиваюсь за это, слыша такие вещи от своей кровиночки.

— Мне неприятно это говорить, но будьте готовы к тому, что Хелен будет какое-то время сердиться на вас, — неуверенно говорит Питер. — Просто… Я вспоминаю ситуацию с Ракель и ее дедушкой… Она тогда тоже долго злилась на него, не разговаривала с ним, могла нагрубить…

— Но тогда эта девочка была еще совсем маленькой. Ракель узнала о смерти своих отца и матери в очень юном возрасте. Однако Хелен-то уже давно не ребенок, чтобы вести себя как бунтующий подросток. Она – взрослая девушка.

— Просто дайте ей время. Она выплеснет на меня весь свой негатив и успокоится.

— Конечно, я дам ей время остыть и принять эту ситуацию. Хотя и всегда буду на ее стороне, потому что очень люблю свою родную девочку.

— Я тоже буду ждать, пока она не успокоится и дам понять, что она всегда может положиться на меня. И… — Питер замолкает, чтобы нервно сглотнуть. — Я готов к тому, что… Что не получу от нее никакой благодарности. По крайней мере, сейчас . Буду готов все время получать тумаки и слышать оскорбления и унижения…

— Ты не боишься, что можешь сорваться? Что усилия твоих друзей пойдут насмарку? Они ведь с таким трудом спасли тебя и вытащили из депрессии, а ты можешь запросто загнать себя в ту же самую бездну.

— Иногда приходиться идти на жертвы ради близкого человека. Но я готов к этому и сделаю все, чтобы пережить это время. Независимо от того, сколько мне придется ждать.

Сэмми тихонько скулит, смотря на грустного Питера, и подходит к нему, чтобы тот мог погладить его. Скарлетт же качает головой, мягко погладив мужчину по спине.

— Кстати, а ты и правда думаешь, что твоя мама хотела убить тебя? — неуверенно спрашивает Скарлетт. — Сделать аборт?

— Не исключаю, — низким голосом отвечает Питер, обеими руками погладив Сэмми по голове и потрепав его за уши. — Возможно, в свое время ей тоже запретили делать аборт, а она согласилась родить под давлением каких-то людей.

— Но тогда она бы бросила тебя где-нибудь на улице или отдала в приют.

— Может, первое время она мирилась, но потом что-то произошло, и ее отношение ко мне ухудшилось. Моя мать начала пить предположительно после моего рождения и… Я думаю, что-то заставило ее пожалеть о том, что она родила меня.

— А может, твоя мать относилась к тебе нормально, но ты просто этого не помнишь, потому что был маленьким?

— Возможно… Но не думаю. Моя мать всегда относилась ко мне как к чему-то ненужному… Будучи трезвой, она просто не замечала меня, а напившись в хлам, не только оскорбляла и унижала меня, но еще и запросто могла поднять руку.

Сэмми тихонько скулит и кладет морду Питеру на колени, с грустью во взгляде смотря на него.

— Знайте, как сильно мне иногда хотелось обнять ее и услышать, что она любит меня… — тихо говорит Питер и запускает руку в свои белокурые волосы. — Но увы, моя мать никогда не любила меня… Точнее, презирала… Кто-то хочет отдалиться от родителей в определенном возрасте, а я наоборот – хотел быть как можно ближе к ним. Хотел, чтобы мама любила меня… Хотел, чтобы у меня бы отец, который научил бы быть сильным и уверенным в себе. Но я был совсем одинок … Не было никого, к кому я мог бы обратиться за помощью и поддержкой.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, Питер, — с сочувствием говорит Скарлетт, гладя Питеру плечи и все еще крепко приобнимая его. — Нет ничего плохого в том, что ты хотел быть ближе к своей матери. Любой маленький ребенок тянется к ней.

— Иногда я даже хотел, чтобы кто-то забрал меня в приют. Я думал, что там буду хоть кому-то нужным. Что хоть кто-то любил бы меня и видел во мне парня, который хотел общаться с кем-то, играть, радоваться жизни и знать, что он не такой ужасный. Не хотел, чтобы во мне видели грушу для битья. Но увы… Я всегда ею был.

— Зато сейчас ты окружен прекрасными людьми, которые с радостью поддержат тебя и помогут в трудной ситуации.

— Знаю. Именно близкие друзья стали для меня семьей, которой у меня никогда и не было.

— Кстати, советую тебе не скрывать от них, что произошло с тобой и Хелен. Может, они помогут тебе выдержать это непростое время и не дадут сломаться.

— Нет-нет, я не буду скрывать. Я расскажу ребятам, что произошло. Хелен пусть сама решает, говорить или нет, но я не хочу больше лгать своим друзьям и делать вид, что все хорошо.

— Это правильно, милый, — слегка улыбается Скарлетт. — В таких ситуациях всегда нужен кто-то, кто поддержит тебя.

Питер бросает Скарлетт едва заметную улыбку, пока та немного поправляет ему волосы и гладит по голове и щеке, пока Сэмми с жалостью в глазах смотрит на них и тихонько скулит.

— Как вы думайте, как скоро проснется Хелен? — спрашивает Питер. — Долго она будет спать?

— Не знаю, — пожимает плечами Скарлетт. — Но лучше не будить ее. Пусть девочка поспит немного. Хотя мне надо подумать о том, чтобы подсунуть ей чай с каким-нибудь успокоительным отваром.

— Если она снова начнет так себя вести, то лучше и правда дать ей что-нибудь.

— И если хочешь, то ты можешь посидеть с ней, пока она не проснется.

— Да, я посижу с ней, — спокойно отвечает Питер. — Все равно я сегодня абсолютно свободен. А чуть позже я прогуляюсь с Сэмми. Что-то мне подсказывает, что Хелен будет не до этого.

— Спасибо большое, Питер, — с едва заметной улыбкой говорит Скарлетт. — Я пойду пока выпью что-нибудь. Но если тебе что-то понадобится – дай мне знать.

— Хорошо. Спасибо, миссис Маршалл.

Скарлетт с грустью во взгляде смотрит на Питера и Сэмми, которого гладит по голове, медленно встает и выходит из комнаты. Мужчина тоже встает с кресла и пару секунд стоит на одном и том же месте. А затем он переводит взгляд на неотрывно смотрящий на него пса.

— Пойдем, Сэмми, — почесывая шерстку Сэмми, спокойно говорит Питер. — Посидим с Хелен хотя бы чуть-чуть, а потом я прогуляюсь с тобой.

Сэмми тихо подает голос и первым подходит к выходу. А через пару секунд Питер также покидает это место и направляется в комнату Хелен. Как только они заходят в нее, то видят, что девушка по-прежнему спит. А в какой-то момент Питер смотрит на Сэмми, который тихонько скулит, прекрасно чувствуя, что сейчас его хозяйке очень плохо. Пес медленно подходит к кровати, на которой лежит девушка, садится и начинает рассматривать ее лицо, что сейчас выглядит умиротворенным, хотя и немного бледноватым, ее закрытые глаза едва заметно дергаются, а грудь поднимается и опускается в зависимости от того, дышит ли она или выдыхает.

Немного поколебавшись, Питер медленно и неуверенно подходит к Хелен, присаживается на кровать и осторожно гладит ее по руке, наблюдая за ней грустным взглядом, полный боли и печали.

«Ты – сильная девушка, Хелен, — перебирая короткие, лохматые волосы Хелен, лежащие на подушке, думает Питер. — Я знаю, что ты справишься с этим. Если ты обижена на меня, то я готов ждать, когда твоя обида пройдет. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала. И теперь пришло время отплатить тебе той же монетой. Однажды ты терпела мое депрессивное состояние и жертвовала собой ради меня, а теперь это буду делать я. Это будет безумно трудно, ибо я еще до конца оправился от того, что со мной произошло. Но я возьму себя в руки и стисну зубы…»

Пока Сэмми кладет свою морду на кровать рядом с рукой Хелен и нюхает ее своим слегка влажным носом, Питер гладит девушку по голове и плавно переходит к ее щеке, кожа на которой невероятно мягкая и гладкая.

«Я найду в себе силы пережить любые твои оскорбления, унижения и избиения, — обещает Питер, осторожно берет руку Хелен и мягко гладит ее. — Несмотря ни на что, я всегда буду рядом с тобой, и ты в любое время можешь рассчитывать на мою поддержку. Просто скажи, что ты хочешь, и я сделаю что могу, чтобы помочь тебе. Чтобы больше не видеть твоих слез и страданий. Они убивают меня…»

Наблюдая за Питером, который с жалостью и грустью во взгляде смотрит на Хелен и тыльной стороной руки проводит по ее щеке, Сэмми прижимается поближе к нему, тихонько поскуливая и желая хоть как-то помочь ему и своей хозяйке.

— Ах, Сэмми… — тяжело вздохнув, шепчет Питер. — Мне тоже больно видеть твою хозяйку такой… Знаешь, как мне плохо… Но пока что нам придется лишь ждать. Хотя неизвестно, как долго Хелен будет злиться на нас и принимать то, что она узнала.

Сэмми скромно лижет Питеру нос, когда тот наклоняется к нему и обеими руками гладит его морду, заставив его бросить мимолетную улыбку.

— Ну ничего, мы справимся, — уверенно шепчет Питер. — Я сделаю что угодно ради Хелен. И буду с ней, несмотря ни на что. Обещаю , Сэмми. Я ни за что не брошу твою хозяйку и помогу ей пройти через это. Как бы тяжело мне ни было самому.

Какое-то время Питер гладит тихо скулящего, грустного Сэмми и почесывает его шерстку. А в какой-то момент мужчина встает с кровати, опускается на колени и продолжает чесать пса до тех пор, пока тот не кладет лапы и морду ему на плечо. Блондин в ответ на это обнимает собаку, чувствуя, что ему немного легче, хотя и переживая из-за того, сможет ли он выдержать столь непростое испытание. В глубине души мужчина понимает, что может сорваться и нарушить свое обещание в случае, если спустя некоторое время Хелен продолжит так ужасно обращаться с ним.

***

На следующий день у Эдварда, Терренса и Питера запланирована встреча с Джорджем. Они договорились встретиться в четыре часа в небольшом кафе, где их никто бы не послушал. Правда пока что только Терренс, Эдвард и Джордж встретились в кафе и заказали себе по чашке кофе или чая и кое-что из еды, удобно расположившись за круглым столиком возле окошка.

— Хм, что-то Питер сильно опаздывает… — задумчиво говорит Джордж, размешивая сахар в чашке чая.

— Он сказал, что стоит в пробке, где произошла какая-то авария, — спокойно отвечает Эдвард, раскрывая небольшой пакетик с какой-то едой.

— Мне показалось, у него был какой-то странный голос, — отпивая кофе из своей чашки, задумчиво говорит Терренс.

— В каком смысле? — удивляется Джордж, сделав пару глотков чая.

— Не знаю… Но он был какой-то тихий и немного грустный .

— Думаю, это из-за сложившейся ситуации. Парень просто переживает.

— А может, у него что-то случилось? — задается вопросом Эдвард.

— И что же именно?

— Может, он тоже поддался влиянию Коннора и начал впадать в депрессию? — предполагает Терренс.

— Вообще-то мы все подвержены ему, — хмуро отвечает Эдвард и делает глоток горячего кофе.

— Да уж, похоже, этот парень и правда вытягивает из вас все хорошее… — задумчиво отвечает Джордж. — Вы все становитесь такие мрачные, когда говорите о нем.

— Кстати, Джордж, мы как раз хотели поговорить с вами насчет Блейка… — уверенно говорит Эдвард.

— Пока ничем не могу помочь, парни, — с грустью во взгляде пожимает плечами Джордж. — У меня нет знакомых, которые могли бы его заменить.

— Да, но вообще-то, мы хотели поговорить о другом, — задумчиво признается Терренс. — Есть кое-что, что мы бы хотели вам рассказать.

— Говорите. — Джордж ставит свою чашку на стол после того, как выпивает немного из нее. — Я слушаю.

— Дело в том, что после нашего с вами разговора мы встретили Коннора, — объясняет Эдвард. — Он сказал, что слышал нас разговор о Даниэле. И упомянул все, что мы тогда вам сказали.

— Да, Джордж, это правда , — с тревогой подтверждает Терренс. — И мы боимся, что он может выдать нас в любой момент. Расскажет о чем-то плохим людям или опубликует что-то в Интернете.

— Так значит, вы попросили о встрече именно в кафе по этой причине? — слегка хмурится Джордж.

— Да, мы боялись, что Коннор опять мог подслушать нас, — уверенно кивает Эдвард. — Разговаривать о таких вещах в студии или агентстве опасно, ибо этот сопливый мальчишка болтается где только можно и узнает последние новости у самых болтливых людей, которые работают в этих местах.

— Мы хотели предупредить вас, чтобы вы были в курсе, — добавляет Терренс. — Можно сказать, что мы так или иначе находимся в руках Коннора. А я не думаю, что он блефует. Этот парень пойдет на все , чтобы испортить нам жизнь.

— Да уж, если он все-таки расскажет всем о вас, это будет катастрофой , — задумчиво говорит Джордж, поглаживая подбородок. — Его выходки переходят все границы даже для неуправляемого подростка.

— А вы говорите, не обращать на него внимание. Да Коннор мертвого из земли достанет! Мне искренне жаль его родителей, у которых вырос такой монстр.

— Мне тоже. Видно, они мало лупили его ремнем, и он решил, что все ему дозволено. Хоть я не сторонник таких методов воспитания, есть дети, которых можно приструнить только ремнем.

— Коннор очень наглый и совершенно невоспитанный, — хмуро отмечает Эдвард.

— И оскорбляет нас без причин, — добавляет Терренс. — В прошлый раз этот сопляк решил вспомнить обо всех наших грехах, о которых давно известно людям. Серьезно, еще бы немного – и мы бы точно врезали ему. С ним невозможно находиться больше одной минуты.

— Что ж, я вас понял, — кивает Джордж и делает небольшой глоток чая. — Ладно, парни, не переживайте. Я подумаю над этой ситуацией.

— Мы уже думаем над тем, кто мог бы заменить Блейка.

— И также не забывайте, что вы должны сделать все, чтобы поскорее заставить Даниэля вспомнить все.

— А что мы можем? — разводит руками Эдвард. — Ситуация кажется безвыходной .

— Ну что, у вас вообще нет никаких идей?

— Наши с Эдвардом родители предложили кое-что, — задумчиво отвечает Терренс и отпивает немного кофе из своей чашки. — Вчера мы разговаривали с ними, и они посоветовали нам показать Даниэлю нож и кольцо, которые Питер и его девушка нашли в тот день, когда стало известно об амнезии Перкинса.

— То есть, те вещи могут быть как-то связано с произошедшим? — сделав глоток чая, спрашивает Джордж.

— Собака девушки Питера вряд ли бы принесла им эти вещи, если бы они не могли помочь нам, — пожимает плечами Эдвард.

— Ладно. Тогда покажите Даниэлю то, что у вас есть. Не факт, что вам это поможет, но вы хотя бы попробуйте. Возможно, хотя бы одна из вещей принадлежит тому, кто сделал это с вашим другом.

— Наши родители сказали то же самое… — задумчиво говорит Терренс. — Точнее, они настаивали на этом.

— Хотя, если честно, мы не уверены, что это поможет, — признается Эдвард.

— Тем не менее попробуйте, — советует Джордж. — А было бы еще лучше поговорить с кем-то из полиции. Кто знает… Может, эти вещи принадлежат кому-то из преступников, которые уже проходят по каким-то делам.

— И мы знаем, кому можно довериться, — съев немного из содержимого небольшого пакетика, говорит Эдвард. — У нашего с Терренсом отцом есть старый приятель. Он работает в полиции и дослужился до капитана. Этот человек всегда помогал отцу, когда ему требовалась помощь.

— Это прекрасно, Эдвард! Не тяните, парни, действуйте как можно скорее! Если хотите, чтобы ваш друг поскорее все вспомнил, делайте все, что можете. Рано или поздно вы точно попадете в яблочко.

— Мы сделаем это, — спокойно обещает Терренс. — Хотя надежды у нас мало.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард, Джордж и Терренс пьют кофе или чай и бросают короткий взгляд на пару проходящих мимо человек, наслаждаясь тихой приятной музыкой, что здесь играет.

— Слушайте, а Питер долго простоит в пробке? — задумчиво спрашивает Джордж.

— Кто знает… — пожимает плечами Терренс.

— В ней можно простоять очень долго, — отмечает Эдвард.

— Знайте, парни… — неуверенно произносит Джордж и слегка потирает лоб. — Я тут подумал кое о чем… Это даже хорошо , что его сейчас нет. Потому что у меня к вам двоим есть один разговор. Довольно неприятный.

— В чем дело, Джордж? — обеспокоено спрашивает Терренс.

— Вы думайте, с Питером что-то происходит? — округляет глаза Эдвард.

— Нет-нет, дело не в этом… — качает головой Джордж и поправляет очки на переносице. — Хотя дело касается и его тоже. Дело в том, что вчера я обнаружил кое-что, что меня беспокоит. Что может вам не понравиться…

Эдвард и Терренс переглядываются друг с другом и вопросительно смотрят на Джорджа, ставящий свою чашку на стол после того, как он делает пару глотков.

— И что же? — сильно растягивает слова Терренс.

— В социальных сетях Даниэлю устроили травлю, — с грустью во взгляде сообщает Джордж.

— Травлю? — переспрашивает Эдвард.

— Его обвиняют в доведении Питера до попытки самоубийства. Мол, он подвергал его постоянному насилию и издевался на ним психологически и морально.

— Ох… — резко выдыхает Терренс. — Да, мы уже знаем.

— Мы прочитали статью на каком-то сайте, — с грустью во взгляде подтверждает Эдвард.

— Я так и думал, что вы знайте, — спокойно говорит Джордж.

— Еще со вчерашнего дня, — отвечает Терренс. — Я был дома у Эдварда и наших родителей. Они уехали по делам после разговора с нами, а мы остались вдвоем. Сначала обсуждали ситуацию с Даниэлем, а потом я в телефоне открыл ту самую статью. Народ начал наперебой отправлять ее нам в социальных сетях с просьбой прочитать ее. Ну… Мы и прочитали.

— А потом нашли еще несколько похожих на других сайтах и пришли в шок, когда увидели, что наши поклонники пишут про Даниэля, — добавляет Эдвард.

— Бедного парня совсем затравили, — с тревогой отмечает Джордж. — У меня глаза на лоб полезли! Дошло до того, что ему даже начали желать смерти.

— Мы знаем, Джордж.

— Те статьи лживые ! — уверенно заявляет Терренс. — Как они вообще посмели написать такие вещи? Да, Питер и Даниэль действительно сильно поругались, а группа могла развалиться. Но Перкинс никогда не опускался до того, что ему приписали авторы той клеветы. Даже будучи озлобленным, Даниэль не делал с Питером таких ужасных вещей.

— Я знаю, Терренс, знаю, — с грустью во взгляде кивает Джордж. — Но доказать обратное будет очень трудно. Многие люди могут принять это за пиар, который вы устроили из-за выхода альбома.

— То есть, вы думайте, люди могут подумать, что мы сами пустили этот ложный слух ради пиара? — широко распахивает глаза Эдвард.

— Именно!

— Но мы ведь не идиоты, чтобы так клеветать на друга!

— Однако некоторые так и думают.

— Нет, это просто возмутительно ! — восклицает Терренс. — Откуда вообще пошли эти слухи? Кто их распространил?

— Все в одно мгновение возненавидели Даниэля! — добавляет Эдвард. — Они издеваются над парнем, которым ни в чем не виноват, и просят нас выгнать его из группы. Точнее, требуют , чтобы он ушел.

— Но вы же не собирайтесь это делать? — спрашивает Джордж.

— Конечно же, нет! — восклицает Терренс. — Мы ни за что не выгоним Даниэля! И если будет нужно, мы будем защищать его от нападок.

— Да, нельзя допустить, чтобы все обвиняли его в том, что Питер едва не покончил с собой, — уверенно добавляет Эдвард. — Потому что это неправда. Мы знаем причины, по которым он хотел сделать это, но они никак не связаны с якобы издевательствами Даниэля, которые ему приписали.

— Еще и посмели заявить, что он постоянно избивал, оскорблял, унижал и даже угрожал убить его, если кто-то узнает об их конфликте. Якобы заставлял делать вид, что все хорошо, и они – лучшие друзья.

— Да-да, я знаю, — кивает Джордж и делает глоток чая из своей чашки. — Я изучал все, что они пишут, и вчера, и все сегодняшнее утро. И мне показалось, что ваши поклонники даже не обратили внимания на новость о том, что Даниэля сбила машина, которую мы сообщили прессе. Их это не волнует. Они пишут ему гадости, обвиняют в лицемерии и требуют выгнать его из группы и действительно желают ему смерти. Все начали еще больше жалеть Питера и усиленно защищают его.

— Но это несправедливо ! — восклицает Эдвард. — Даниэль ни в чем не виноват! Он никогда не обращался с Питером так, как пишут в этих статьях.

— Бедный Даниэль… — качает головой Терренс, запустив руку в свои волосы. — Представляю, какой у него будет шок, когда он прочитает все это.

— А ведь он еще и ничего не помнит… — задумчиво отмечает Джордж. — И наверняка может поверить, что они с Питером и правда были врагами.

— Послушайте, может, нам все-таки сделать заявление о том, что это – наглая ложь? — предлагает Эдвард. — Нашего друга совершенно незаслуженно травят и смешивают с грязью. А мы будем отмалчиваться и делать вид, что это нас не касается? Мы должны защитить Даниэля и заставить того, кто распространил эту гнусную ложь, написать опровержение.

— Нет-нет, вам это не может. Это только больше усугубит ситуацию. Ваши поклонники думают, что Питер и Даниэль ведут себя как друзья на публике не только по указке менеджеров, но еще и из-за якобы угроз Перкинса. Вам двоим они тоже не поверят. Они будут считать, что ваши менеджеры сказали вам молчать и поддерживать версию, что ваши коллеги прекрасно ладят.

— Мы знаем, но нельзя молча смотреть на то, как наши поклонники травят Даниэля ни за что, — уверенно отвечает Терренс.

— Пока что вам лучше молчать, — задумчиво отвечает Джордж, почесывая свою бороду. — Сейчас народ возбужден и будет очень внимательно следить за Даниэлем и Питером. Точнее, за тем, как они взаимодействуют друг с другом. Они будут выискивать малейший намек на что-то плохое. А если эти двое, кто-то один или вы оба начнете с пеной у рта доказывать, что это неправда и демонстрировать дружбу на камеру, вряд ли люди поверят.

— Питер – жертва, никто этого не отрицает. Но не Даниэля. Даниэль не доводил его до желания покончить с собой.

— Ох, Терренс, ну что ты мне это говоришь… Я и так прекрасно все знаю. Но поймите вы оба, бесполезно что-то объяснять человеку, когда он на взводе. И слишком усердные попытки защитить и обелить вашего друга не принесут ничего хорошего. Я приведу вам похожий пример. Есть известная пара. Они кажутся идеальными примерами для подражания, и все их любят. Но в какой-то момент кто-то находит что-то, что наводит на наличие проблем в их паре, и все начинают говорить об их расставании. Эта пара упорно доказывает, что у них все в порядке, хотя сами уже давным-давно не вместе. И если в какой-то момент они выдадут себя, люди начнут говорить, что эти двое врут. Вот и у вас похожая ситуация.

— Однако эти слухи нужно развеять! — твердо отвечает Эдвард. — Нельзя позволять им и дальше издеваться над Даниэлем. А если сам Перкинс увидит, что про него пишут, то это будет катастрофой .

— Вот! А ваша ситуация еще сложнее, потому что Даниэль ничего не помнит. Сейчас он более уязвимый, чем когда-либо. Ваш друг обязательно поверит во всю эту ложь и под давлением ваших поклонников может сам захотеть уйти из группы. Этот парень не может ни защитить себя, ни опровергнуть все, в чем его обвиняют.

— Что-то мне подсказывает, что над ним издеваются не только все наши поклонники, — предполагает Терренс, крепко сцепив пальцы рук и сложив их на столе. — Да, большая часть поверила этому бреду, но я думаю, есть маленький процент, который все равно будет на нашей стороне. Наши самые верные поклонники, которые любят нас четверых.

— Боюсь, этой лжи поверили абсолютно все, — с грустью во взгляде предполагает Джордж и выпивает немного чая из своей чашки. — Мы с вашей командой менеджеров не нашли ни одного хорошего комментария про Даниэля. Никакого сочувствия, никакого сожаления, никаких попыток попытаться разобраться в ситуации.

— Именно поэтому мы должны прекратить это!

— Я уже сказал, что сейчас вы ничего не можете сделать. Вы можете что-то написать в социальных сетях – ради бога. Но вы сделайте себе только хуже. Самое лучшее, что вы можете сделать, – это подождать несколько дней, пока эмоции утихнут.

— Настоящие поклонники Даниэля ни за что бы не поверили тому, что про него написали, потому что они знают и видят, что на самом деле он и Питер – друзья, практически братья, — отвечает Терренс и выпивает немного кофе из своей чашки, — Лично я считаю, что этот случай может показать, кто наш настоящий фанат, а кто – нет.

— Хоть в глубине души я яростно протестую против этой несправедливости, вынужден признать, что мы и правда бессильны, — резко выдыхает Эдвард. — Что бы мы ни делали, нам не поверят.

— Да, думаю, Джордж прав… Я и сам столкнулся с подобным, когда снимался в кино. И все мы прекрасно помним историю Ракель, которую тоже оклеветали. Когда она думала, что это моих рук дело. Поначалу народ поливал ее грязью, но со временем успокоился и вскоре получил полное опровержение.

— Тем не менее, мы можем попробовать сделать это, — пожимает плечами Джордж. — Ответить на любой пост поклонников, что-то опубликовать в соц. сетях… Или ваша команда менеджеров может выступить с официальным заявлением. Если хотите, можно пригрозить судом тем, кто пустил эти слухи. Поставить перед выбором: либо они пишут опровержение и извиняются, либо мы подаем иск.

— Надо подумать, что лучше сделать… — задумчиво говорит Эдвард. — Но если это травля не прекратится, нам и правда придется подать иск в суд. Потребовать написать опровержение… А если нам выплатят какие-то деньги, то можно отдать их приюту или пожертвовать в какой-то фонд.

— Благотворительность – это всегда хорошо. А когда о ней не объявляют всему миру, это еще лучше. Ведь как известно, о добрых делах не говорят на всех углах.

— Согласен, — соглашается Терренс. — Идея хорошая.

— Но мы обсудим это позже. Пока что я советую вам подождать. И не говорить Питеру об этом хотя бы какое-то время.

— Но он все равно узнает.

— Знаю, но я бы не хотел травмировать его. Любое напоминание о том периоде заставит его вспомнить все, что ему пришлось пережить.

— Мы тоже думали пока что не говорить ему, но понимаем, что рано или поздно Питер все узнает, — отвечает Эдвард. — Так же, как и Даниэль.

— И если нам ничего не надо объяснять Роузу, ибо он и сам все знает, то с Перкинсом будет гораздо сложнее. Мы вряд ли сможем убедить его, что это ложь, если он поверит.