— Ха! — громко смеется Блейк. — Слышь, Роуз, а ты уверен, что фанаты любят именно вашу группу? Да, может быть, они пускают сопли по твоим накаченным рукам, шикарному прессу и белобрысым волосам, которые сто процентов крашеные, и мечтают о таких же тонких ногах, как у тебя. Может быть, они пускают сопли по милой сопливой мордашке МакКлайфа-младшего или же чарующим глазкам Перкинса. Но помни… Восемьдесят процентов фанатов группы – это маленькие девочки, пускающие слюни по Терренсу МакКлайфу. Они кричат не из-за тебя, Роуз, не из-за Перкинса, который поет под фонограмму, судя по тому, что он не может тянуть ноты. И даже не из-за МакКлайфа-младшего, которого негласно считают моторчиком группы. Они кричат из-за МакКлайфа-старшего – из-за того, по кому девочки сходили с ума с тех времен, когда он снимался в кино. Может быть, оставшиеся двадцать процентов и любят вас, но вам троим следует помнить, что МакКлайфа-старшего вам точно не затмить, как бы вы ни пыжились.

— И зачем ты это говоришь? — немного грубо спрашивает Эдвард, держа руки скрещенными на груди. — Думаешь, на нас это как-то повлияет? Да даже не надейся! Нас не волнует мнение какого-то тупого недомерка, который умеет только лишь трахать девчонок и оскорблять тех, кто ему ничего не сделал.

— Просто ты не хочешь признаться, что присосался к своему известному старшему брату, дабы получить свой кусочек славы. Ведь члены семьи такого известного человека, как Терренс МакКлайф, просто не могут работать за гроши. Они должны жить на широкую ногу ! Вот ты и пускаешь в ход свои коготки, защищая себя и упорно стоя на том, что твой успех – результат долгой упорной работы.

— Ну извини, что ты не родился в семье МакКлайф! — закатывает глаза Эдвард. — Что ты не брат Терренса МакКлайфа, чьей славой ты бы обязательно воспользовался.

— Ну ты-то, сосунок, этим правом воспользовался по полной . Пока другие работают годами, чтобы получить первые плоды, ты добился своего всего за несколько месяцев.

— Слушай ты, кусок дерьма, закрой-ка свой грязный рот и не раскрывай его, — подойдя к Блейку поближе, грубо требует Терренс. — А иначе тебе придется очень пожалеть об этом. Я раньше терпел твои выходки и старался сдерживать парней. Но теперь вижу, что ты переходишь все границы! И я не намерен это терпеть!

— Ах, МакКлайф, МакКлайф… — с презрением смотря на Терренса, качает головой Блейк. — Хватит уже носиться с этим маменькиным сыночком как курица – с яйцом. Гони ты его к черту. Все равно из этого бездарного урода ничего не выйдет.

— Не выводи меня из себя, Коннор. А иначе ты узнаешь, кто такой Терренс МакКлайф.

— Успокойся, парень, все и так знают. Знают, что у тебя не все в порядке с психикой, и ты заводишься по любому поводу. — Блейк тихо усмехается. — Вы с братцем стоите друг друга… У одного язык слишком длинный, и он боится признать свою трусость… А второй все время распускает руки и мнит себя едва ли не Богом, которому все должны поклоняться.

— Как будто меня интересует твое мнение, — с презрением усмехается Терренс.

— Однако ты прекрасно о нем знаешь.

— Просто заткни свой грязный рот и оставь нас в покое!

— Будешь и дальше защищать своего маленького братика? Активно продвигать его в шоу-бизнес так же, как и этого белобрысого и еще одного бездаря, которого здорово трахнули по башке?

— Ради друзей и близких людей я готов на все, — сухо бросает Терренс.

— Дружба – это сокровище, которое не каждому дано сохранить, — уверенно говорит Питер. — Не каждый способен по-настоящему ценить его и уметь не только пользоваться им, но еще и яростно оберегать.

— Ну да, я вижу… — хихикает Блейк.

— Эдвард – мой младший брат, Коннор, — напоминает Терренс. — Брат, которого я уважаю. За которого в той или иной мере ответственен. И которого я никому не позволю оскорблять.

— Надо же, какая трогательность! Я сейчас расплачусь!

— А Даниэль с Питером – мои близкие друзья, которые для меня тоже как братья. Только тебе не понять этой любви, потому что ты ни к кому не привязан. Но если бы у тебя был брат, сестра или кто-то близкий, возможно, ты меня бы понял.

— Ха, сомневаюсь, что с таким мерзким характером он стал бы защищать кого-то, — более низким голосом сухо говорит Питер. — Если бы у него был брат или сестра, то Коннор скорее бы подставил их под удар, лишь бы спасти свою драгоценную задницу.

— И это говорит человек, который хотел одним махом уничтожить группу, — со злой усмешкой говорит Блейк. — Который так хотел сдохнуть! А, Роуз? Разве ты не подставил свою группу, когда вел себя как истеричная девчонка? Когда строил из себя жертву и типа заставил всех волноваться, взяв ножик и порезав себе руки!

— Ты слишком много знаешь, прыщавый недомерок. Даже слишком !

— Да ладно, все в студии знают, как ты чуть не угробил свою группу! Как вы с Перкинсом собачились почти каждый день, а однажды чуть не разнесли здесь все! Я все про вас знаю! И если бы МакКлайф и Перкинс позволили бы тебе сдохнуть, то тебя обвиняли бы в том, что ты развалил группу ко всем чертям! Никто не поставил бы тебе шикарную могилу и не вспоминал бы как великого героя.

— Коннор, заткни свой чертов рот! — прикрикивает Эдвард, крепко сжав руки в кулаки. — Или ты напрашиваешься на то, чтобы один из нас набил твою наглую морду?

— А силенок-то хватит? — ехидно смеется Блейк.

— Хватит ! Глядя на тебя, я не сомневаюсь, что вырублю тебя с первой же попытки.

— Ну попробуй. — Блейк расставляет руки в стороны. — Давай, маменькин сыночек, врежь мне! Посмотрим, после какой попытки ты сумеешь вырубить меня.

— Сначала походи в качалку пару месяцев, а уже потом вызывай нас на дуэль. Хоть ты, мудак, реально уже задолбал нас, в моих планах нет цели грохнуть тебя.

— Да что ты! Так ты же уже сделал это! Уже кого-то грохнул! И даже успел побывать в тюрьме за убийство какого-то мужика! Предстал перед судом в качестве подсудимого… Но удивительным образом был оправдан. — Блейк с презрением рассматривает Эдварда с головы до ног. — Да… И как девочки могут восхищаться убийцей ? Я реально удивлен!

— А ты уверен, что знаешь всю историю? — сухо спрашивает Эдвард, расставив руки в бока. — Или же ты все знаешь, но намеренно говоришь ложь?

— Неужели будешь говорить, что ты не сидел в тюрьме и чуть было не получил тюремный срок?

— Я ничего не обязан тебе объяснять.

— Ну и пошел к черту! Я и так все знаю! Знаю, что ты – убийца! Что та милая блондиночка обрекла себя не несчастье, решив выйти замуж за того, кто сидел за решеткой вместе с зэками.

— Тебе же сказали, заткнуть свой поганый рот! — грубо бросает Терренс.

— Мы не потерпим подобное обращение! — уверенно заявляет Питер. — И если будет нужно, мы готовы набить тебе морду!

— Ах, клоуны, хоть бейте, хоть – нет, но правда остается правдой, — ехидно смеется Блейк. — Я так полагаю, для блондиночки больше не осталось женихов, раз она выбрала вот этого маленького щеночка, который умеет только тявкать. Хотя говорят, у нее было очень много поклонников…

— Если ты сейчас не заткнешься, я покажу тебе, на что способен этот щенок, — немного тяжело дыша, сквозь зубы шипит Эдвард.

— Что, неприятно слышать правду? Кто еще скажет тебе и твоей банде, кто вы есть на самом деле.

— Нам по хер на твое мнение!

— Да и вообще классная у вас компания собралась! — Блейк скрещивает руки на груди. — Бывший зэк, едва не севший в тюрьму за убийство… Белобрысый клоун, который едва не сдох по собственной воле… Самовлюбленный павлин, изменявший своей невесте и избивавший ее… Ну и жалкий дебил, падающий в обморок при виде крови и не умеющий играть и петь, но усердно притворяющийся крутым и грозным.

— Ты хочешь, чтобы мы и правда начистили тебе морду? — грубо спрашивает Эдвард. — А, сосунок поганый? Давно не получал по башке? Мы это исправим!

— И нам будет уже плевать на Джорджа, команду менеджеров и всех, кто здесь есть, — уверенно заявляет Питер. — Ибо такой мудак, как ты, может довести кого угодно !

— В таком случае вы все прославитесь как жалкие истерички, которые закатывают скандал любому, кто не восхваляет их, — грубо заявляет Блейк. — Здесь полно болтливых ребят, которые могут продать информацию любому журналу. Хоть за бесплатно, хоть за деньги. Уж я-то в этом хорошо убедился.

— Так все, парни, нам пора сваливать отсюда! — тихо прорычав, сухо бросает Терренс. — Если мы не уйдем, то я точно преподам ему пару уроков хороших манер.

— Да, давайте скорее сваливать отсюда, пока я еще держу себя в руках, — сухо говорит Эдвард.

— Валим, парни, валим, — тараторит Питер. — Эта тварь сейчас нас точно выведет из себя.

Эдвард, Терренс и Питер быстро разворачиваются и уходят как можно дальше от Блейка, который с завистью, злостью и презрением смотрит им вслед.

— Неприятно правду слушать, верно? — громко спрашивает Блейк, скрестив руки на груди. — Да, я понимаю! Но ничего, это не последняя наша встреча. Я еще скажу все, что хотел. А еще очень скоро все узнают о том, что у Перкинса амнезия, и он ни черта ничего не помнит. Это я вам обещаю, ублюдки! Хотя можете перестать рвать задницы, потому что скоро ваша группа все равно развалится к чертовой матери.

Блейк гордо приподнимает голову, резко разворачивается и уходит куда-то по своим делам. А через несколько секунд Питер, Эдвард и Терренс выходят на улицу и медленно выдыхают с закрытыми глазами, едва справляясь с напряжением и негативными эмоциями, что они чувствуют после разговора с юным парнем.

— Ох, черт, я едва сдержался, чтобы не набить ему морду, — приложив руку ко лбу, устало стонет Терренс. — Этот маленький ублюдок чуть не довел нас!

— Я тоже, — резко выдыхает Эдвард. — Мои руки так чесались поставить его на место с помощью кулаков.

— Блять, вот уж не думал, что мы встретим здесь этого прыщавого паразита, — более низким голосом говорит Питер. — Что он вообще делает в агентстве?

— Болтает с персоналом, — сухо бросает Терренс. — Решил собрать последние сплетни, поговорив с самыми болтливыми.

— И хорошо, что мы не начали оправдываться перед ним, — уверенно добавляет Эдвард. — Лично для меня это было бы унижением пытаться что-то ему доказать.

— Только толк-то какой? Коннор и так сует свой нос в чужое дело!

— Слушайте, ребята, а если он выдаст нас и разболтает всем о том, что произошло с Даниэлем? — выражает беспокойство Питер. — Он сказал, что слышал наш разговор с Джорджем!

— Точно! — хлопает рукой по лбу Эдвард. — Этот сопляк знает все , что мы ему сказали! Стоял под дверью и все слышал!

— Если Коннор реально раскроет свой рот, то мы пропали, — устало говорит Терренс. — Никакие оправдания и заявления менеджеров не помогут нам.

— Если он реально слышал наш разговор, то надо предупредить Джорджа, — уверенно говорит Эдвард. — А еще надо встречаться с ним вне стен агентства и студии. Если Смит знал, что Коннор здесь, то он совершил огромную ошибку, попросив нас приехать сюда.

— Уж лучше бы мы встретились в каком-нибудь кафе, — резко выдыхает Питер.

— Этот сопляк и туда бы приперся для того, чтобы послушать нас и полить грязью в очередной раз.

— Твою мать! Если этот идиот разболтает всем об амнезии Перкинса или распространит информацию в Интернете, то мы будем вынуждены признаться во всем. А это значит, что журналисты и поклонники завалят нас одними и теми же вопросами.

— Так, парни, давайте не паниковать раньше времени! — положив руки на плечи Эдварда и Питера, уверенно говорит Терренс. — Для начала предлагаю встретиться со Смитом завтра или послезавтра и рассказать ему про Коннора. Он мужик умный и поймет, что нам лучше встречаться на нейтральной территории.

— А потом что? — разводит руками Эдвард.

— Пока что будем тянуть время. Мы понимаем , что невозможно делать это вечно, но у нас нет выбора… Пусть Джордж разбирается с запланированными интервью и выступлениями, а мы сосредоточимся на том, чтобы помочь Даниэлю все вспомнить.

— О, Перкинс, доставил же ты нам проблем… — проведя руками по лицу, устало стонет Питер.

— Да уж, вот уж угораздило парня влипнуть… — задумчиво говорит Эдвард.

— Еще и поперся черт знает куда… — добавляет Терренс.

Терренс, Эдвард и Питер замолкают и переглядываются между собой, думая над тем, как они могут исправить ситуацию и избежать неприятных последствий, к которым может привести амнезия Даниэля. Они не знают, как помочь другу вновь обрести потерянные и забытые воспоминания. Да, дело все-таки не стоит на месте, но никто не знает, сколько времени пройдет, прежде чем Перкинс вспомнит хоть что-нибудь и сможет рассказать, что произошло с ним до того, как кто-то попытался устранить его.

***

Вряд ли бы Даниэль наплевал на свою группу, которую сейчас пытаются спасти Эдвард, Питер и Терренс, если бы у него не было амнезии. Этот человек всегда с ответственностью относился к своему делу и никогда не подводил парней и всех тех, кто работает с ними. До настоящего времени. А пока его друзья пытаются придумать, что им делать, сам Перкинс собирается встретиться с семьей Бланки, которая заявилась к нему домой и сказала, что сегодня он сможет увидеть ее родителей и сестру.

— Ты волноваться из-за встреча с mi padres [31]? — на ломаном английском высоким голосом спрашивает Бланка, сидя вместе с Даниэлем на заднем сиденье желтого такси и прижимаясь поближе к нему.

— Э-э-э… — теряется Даниэль, пока его глаза бегают из стороны в сторону, а он сам чувствует себя напряженным. — Да , немного…

— Не переживай, mi amor , — скромно улыбается Бланка. — Они быть взволнован встретить тебя.

— Ты говоришь, я еду знакомиться с ними впервые?

— Si [32]. Но я быть уверенна, что mi madre, mi padre y mi hermana любить тебя. Я уже предупредить их, что приехать домой не одна.

— А они хорошие люди?

— Si, mi amor [33], — уверенно говорит Бланка. — Они есть хороший и не сделать тебе ничего плохого.

— И… — неуверенно произносит Даниэль и слегка прикусывает губу. — Твоя семья… Одобряет… Наши отношения?

— ¡Si, si! [34]Сейчас они радоваться за меня! Я быть такой счастливой, когда mi padres наконец-то сказать, что они не иметь ничего против наш отношения.

— А разве они одобрили их не сразу?

— Нет … Они раньше иметь сомнения… Mama y papa [35]хотеть, чтобы я быть с испанцем… Они… Бояться… Что я… Не мочь общаться с местный…

— Мне кажется, ты говоришь нормально. — Даниэль напряженно улыбается. — Я вполне способен понимать тебя.

— ¡Graсias, mi gatito[36]! Это ты научить меня говорить по-английски так хорошо и чувствовать себя уверенно.

— Меня только смущают некоторые слова… Я… Не понимаю, что они означают… И как мне реагировать…

— Неужели ты думать, что я сказать тебе что-то плохой?

— Нет… Я… Э-э-э…

— No te preocupes, mi querida[37]. Я обязательно научить тебя говорить на испанский. Чтобы ты чувствовать себя уверенно, когда ты знакомиться с mifamila [38].

— Не знаю, смогу ли я что-то запомнить… Но можно попробовать.

— Ты все мочь, miamor [39]. Yo creo en ti, puedes hacerlo [40].

— Э-э-э… Прости?

— Ой… Я хотеть сказать… Я верить в тебя и знать, что… Ты все мочь…

— Правда?

— ¡Si, si! [41]

С этими словами Бланка гладит Даниэля по щеке и нежно улыбается ему. Правда он скорее предпочел бы отстраниться от нее, а лучше – убежать куда подальше, потому что эта девушка вызывает у него отторжение из-за слишком сильного давления на него и отсутствия шанса сделать выбор. Это давление сильно напрягает его. Заставляет чувствовать себя не таким расслабленным, каким он чувствовал себя вчера, когда неплохо провел время с Эдвардом и Терренсом.

— Кстати, мы почти приехать, — с легкой говорит Бланка, осматриваясь по сторонам. — Espera un poco[42].

— Хочешь сказать, ты живешь в этом районе? — удивляется Даниэль.

— Si [43]. Mi famila [44]иметь здесь квартира… Мы хотеть найти что-то, за что платить немного. И нам помочь один знакомый mi papa , который давно здесь жить.

— Здесь совсем не так, как в том месте, где я живу…

— Да, это место есть очень скромный. Здесь жить бедный люди. Но я знать пара людей, который бежать из родной страны и жить здесь.

— Понятно…

Даниэль переводит пустой взгляд на окно и наблюдает за всем, мимо чего проезжает такси. Бланке очень это не нравится, и она берет его лицо в руки и резко поворачивает к себе, удивленно спрашивая:

— А почему ты смотреть туда? ¿Por que, Daniel? ¡Aquí estoy! [45]

— Разве я не могу посмотреть в окно? — пожимает плечами Даниэль. — Мне интересно посмотреть на то, мимо чего я проезжаю.

— Пока я быть рядом, ты обязан смотреть только на меня. — Бланка поправляет волосы Даниэля, сидящего с каменным лицом и смотрящего на девушку абсолютно пустыми глазами. — Я не любить, когда ты не обращать на меня внимание.

— Но, Бланка, что такого в таком, что я просто посмотрю в окно машины? — разводит руками Даниэль.

— Я – есть весь мир для тебя, и я хотеть, чтобы ты доказать это все время.

— Я и так уделяю тебе столько внимания, сколько нужно. Почему ты хочешь, чтобы я неотрывно смотрел лишь на тебя?

— Нет, Даниэль, ты делать все неправильно. Я хотеть, чтобы ты смотреть только на меня. Чтобы ты думать только обо мне, когда я не быть рядом. Чтобы твоя голова быть полна мыслями обо мне.

— Я просто пытаюсь вспомнить все, что со мной произошло, и всех, кого забыл. И проявляю интерес к тому, что меня окружает.

— Ты быть обязан вспомнить только меня, querida , — крепко взяв Даниэля за волосы на затылке и обхватив его подбородок, говорит Бланка. — Ты иметь только меня, твой невеста, который скоро быть твой жена.

— Ты же знаешь, что я пытаюсь это сделать… — неуверенно отвечает Даниэль, будучи не в восторге от того, как сильно его схватила Бланка за волосы и подбородок, и все больше чувствуя дискомфорт, пока она находится рядом с ним.

— Вот сосредоточься только на этом. А если у тебя ничего не получиться, то я не сомневаться, что ты влюбиться в меня заново. Я сделать для этого все.

— Думаешь, я смогу заново влюбиться в тебя?

— ¡Claro, mi amor[46]! — широко улыбается Бланка. — Я знать много такие случай, когда человек забыть, что он любить кого-то, но влюбиться заново. Ты тоже любить меня вновь, если не вспомнить, кто я.

— Э-э-э… — Даниэль пожимает плечами. — Да… Конечно, милая … Конечно…

— А чтобы это случиться, ты быть обязан все время смотреть на меня.

— Хорошо… Буду смотреть на тебя…

— Вот так лучше.

Даниэль пытается выдавить из себя что-то наподобие улыбки, чувствуя, как все его тело буквально скованно тяжелыми цепями. Бланка же смотрит на него с легкой улыбкой на лице около двух-трех секунд, а затем она резко сокращает расстояние, разделяющее его и ее, не слишком нежно прикладывает ладонь к покрытой легкой щетиной щеке мужчины, крепко хватает его за заднюю часть шеи и впивается в мягкие на ощупь губы. Хоть Перкинс и отвечает на ее слишком уж напористый, далеко не самый приятный поцелуй, никакого удовольствия он не испытывает и просто поддается ей, будучи не в силах бороться с таким давлением. Мужчина начинает испытывать чувство легкой тошноты и желание либо прочистить желудок, либо как-то избавиться от неприятного привкуса во рту после того, как там оказывается ее язык, не слишком скромно исследующий ротовую полость. Она просовывает его так глубоко, что он едва борется с щекоткой в горле и желанием покашлять.

Даниэль чувствует сильное напряжение в каждой мышце его тела, что отчаянно противится происходящему и подать сигнал о том, что это не то, что должно ему понравиться. Сердце настаивает, что Бланка не должна целовать его. Однако он позволяет ей это делать. Потому что не знает, что его обманывают. У него в голове пустота. Мозг просто принимает то, что происходит, и не пытается остановить мужчину. Сильный прессинг и наглость Бланки одерживают победу. Она полностью контролирует ситуацию и берет мужчину под свою власть, всерьез думая, что этот мужчина принадлежит только лишь ей. И это чувство приносит ей огромное удовольствие.

А когда Бланка одаривает Даниэля напористым поцелуем, от которого его выворачивает на изнанку во всех смыслах, и безо всякого стеснения добирается до изгиба мужской шеи, который она покрывает очень мокрыми поцелуями и довольно сильными укусами, вызывающие у него боль, водитель такси останавливает машину. Он смотрит в зеркало заднего вида, видя, как испанка с горячей кровью пытается соблазнить мужчину, который внешне остается равнодушным к подобному проявлению любви, а внутри испытывает сильное чувство отвращения и напряжение.

— Эй, голубки, мы приехали! — с доброй усмешкой сообщает водитель. — У вас уже не будет времени заняться любовью на заднем сиденье.

Бланка резко отстраняется от Даниэля и вопросительно смотрит на водителя, пока Перкинс мысленно выдыхает с облегчением от мысли, что эта девушка наконец-то перестала облизывать его.

— ¿Perdón, que[47]? — удивляется Бланка.

— Оплачивайте проезд, молодежь, — уверенно говорит водитель. — Мы уже приехали!

— Да-да! — Бланка с легкой улыбкой переводит взгляд на Даниэля. — Давай, mi amor [48], плати скорее! Я хотеть поскорее познакомить тебя с mi padres [49]!

— Э-э-э, разве плачу я? — неуверенно спрашивает Даниэль.

— ¡Claro! [50]

— Но я думал, ты будешь платить за себя, а я – за себя…

— Настоящий мужчина быть обязан платить за свой девушка.

— Но, Бланка…

— ¡Ahora, Daniel[51]! — чуть раздраженно прикрикивает Бланка. — И не смей мне возразить!

Даниэль медленно выдыхает, проводит руками по лицу и, решив не спорить с Бланкой, достает из своего бумажника нужную сумму денег и отдает водителю такси, который быстро пересчитывает их и слегка улыбается.

— Спасибо большое, — вежливо говорит Даниэль.

— ¡Gracias, señor[52]! — немного раздраженно говорит Бланка и бросает взгляд на Даниэля. — Идем, querida [53]!

Даниэль слегка качает головой, лениво открывает дверь, выходит из машины и начинает осматриваться вокруг. Впрочем, Бланка сразу же выводит его из раздумий, в которые он погружается.

— Эй, помоги девушка выйти! — громко восклицает Бланка. — Дай мне рука! И закрой за мной дверь!

Даниэль неохотно протягивает Бланке руку и слегка морщится, когда она больно вцепляется в кисть его руки, хотя и ничего не говорит и закрывает дверь машины. А когда водитель уезжает, девушка резко берет мужчину под руку и начинает тащить за собой в нужном ей направлении, пока тот мысленно возмущается и все больше начинает чувствовать сильный дискомфорт и желание избавиться от нужды видеть ее.

Через некоторое время Бланка, так скажем, притаскивает Даниэля к какому-то обшарпанному невысокому зданию, в которое она заходит, и доходит до какой-то двери, которую она открывает с помощью ключей. Испанка спокойно заходит в небольшую квартирку, все также таща мужчину за собой и крепко держа его под руку, пока тот мысленно стонет и закатывает глаза.

— ¡Hola, mamá, papá[54]! — громко говорит Бланка. — ¡Estoy en casa[55]!

Через несколько секунд в коридор заходит женщина среднего возраста с иссиня-черными волосами, забранные в пышный пучок, и карими глазами. Она выглядит очень похожей на Бланку, хотя ее можно назвать, по крайней мере, просто симпатичной в отличие от ее дочери, которая не отличается красотой. Эту женщину также нельзя назвать худышкой, ибо у нее широкие бедра и далеко не тонкая талия. Тем не менее в ней есть что-то, что делает ее так или иначе привлекательной и обаятельной. Далее их встречает мужчина с густыми черными волосами, парой седых волосков, бородой и черными глазами. Далеко не красавец, но вполне ухоженный человек со слегка морщинистой кожей. А самой последней неуверенно подходит юная девушка со темными жидкими волосами до плеч и карими глазами, носящая очки, держащая в руках какую-то книгу в толстом темном переплете и прижимающую ее к себе. Про таких, как она, говорят, что они – серые мышки, которые ничем не могут запомниться. В этой девушке нет ничего такого, что могло бы легко броситься в глаза и стать некой особой приметой.

Когда все эти люди все видят Даниэля, они смотрят на него не слишком дружелюбным взглядом. Как будто не слишком горя желанием знакомиться с ним. Из-за этого ему становится не слишком комфортно, и он нервно сглатывает, мечтая побыстрее уйти отсюда и неуверенно окидывая всех взглядом.

« Они все так странно смотрят на меня… — думает Даниэль. — Хотя Бланка говорила, что эти люди будут рады встрече со мной. Неужели она меня обманула? »

— Бланка, кто это за мужчина? — спрашивает женщина, которая говорит с небольшим акцентом. — Кого ты к нам привела?

— Семья… — широко улыбается Бланка и крепко обхватывает руку Даниэля, начав виснуть на нем и крепко прижиматься к нему. — Familia [56]… Я хотеть представить вам мой жених! Mi querida [57], который очень скоро стать mi marido [58].

Даниэль слегка кивает, но ничего не говорит, чувствуя себя ужасно неловко и мечтая побыстрее оказаться дома, где он чувствует себя намного лучше. Ну или же рядом с теми, кто пытается помочь ему вспомнить все, что он забыл… С этими людьми ему намного комфортнее, чем с теми, кто смотрит на него так, словно он какой-то подозрительный тип, собирающийся сделать им что-то плохое. А спустя несколько секунд мужчина с карими глазами и черными волосами тоже кивает и немного натянуто улыбается.

— Рад встречи, синьор, — спокойно, без столь явного акцента, как у Бланки говорит мужчина на английском. — Меня зовут Пабло Морено. Я – отец Бланки.

— Я – Беатрис Родригес, ее мама, — вежливо представляется женщина.

— Э-э-э… — запинается девушка в очках и с испугом в глазах еще крепче прижимает к себе книгу, когда Бланка неодобрительно смотрит на нее. — М-м-мия… Мия Морено, сестра Бланки… М-младшая…

— Э-э-э, рад познакомиться, — буквально не дыша, неуверенно произносит Даниэль. — Даниэль… Даниэль Перкинс…

Спустя пару секунд Даниэль медленно пожимает руку Пабло, который первым протягивает ее, а затем уже руку Беатрис и Мии. Пока Бланка неотрывно смотрит на свою младшую сестру, будто бы пугая ее и заставляя прятаться лицо своей книгой.

— Бланка рассказывала нам про вас, — спокойно говорит Пабло. — И мы рады, что познакомились с вами.

— Да, к-конечно… — неуверенно произносит Даниэль.

— Кстати, она сказала, что вы уже успели предложить ей стать вашей женой.

— Э-э-э…

Только Даниэль хочет раскрыть рот и что-то сказать, как Бланка с широкой улыбкой на лице вмешивается в разговор, все еще очень крепко держа мужчину под руку:

— ¡Si, papá, es verdad! Soy la prometida de Daniel. Esta propuesta de matrimonio tan inesperado y romántico[59].

— Милая, говори по-английски, — мягко просит Беатрис. — Этот синьор не понимает тебя.

— Si , si [60], простите… Я хотеть сказать… Э-э-э… Я есть невеста Даниэля. И… Его предложение быть неожиданный и романтичный.

— Ах, дорогая, ты уже столько времени живешь в этой стране, но до сих пор очень плохо говоришь, — устало вздыхает Пабло. — Совсем не хочешь тренировать свой разговорный английский и учить правила.

— Я работать над этим, папа. Ты же знать, что я… Не мочь знать языки… Хотя я начать говорить гораздо лучше благодаря mi querida [61]. Mi amor [62], который я просто обожать.

— Правда?

— Э-э-э, да… — неуверенно произносит Даниэль. — Бланка так сказала…

— Должна признаться, вы здорово смотритесь вместе, — с немного натянутой улыбкой говорит Беатрис.

— С-спасибо большое…

В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время которой Даниэль изо всех сил старается вести себя спокойно и не подавать виду, что ему ужасно неловко находиться с теми, кто смотрит на него так странно. И что он мечтает хотя бы на время отделаться от Бланки…

— О, а давайте выпьем чаю или кофе и поговорим, — предлагает Беатрис.

— Мы мочь пойти в мой комната, — с легкой улыбкой предлагает Бланка.

— Ну раз это твой гость, то пойдем в твою комнату, — слегка улыбается Пабло.

— Мия, солнце мое, сделай нам и нашему гостю по чашке чая, — с легкой улыбкой говорит Беатрис и переводит взгляд на Даниэля. — Или вы предпочитайте кофе, синьор?

— Как вам будет угодно, — спокойно отвечает Даниэль. — Что дадите – то и буду.

— Хорошо. Сейчас моя дочка все сделает. Мия…

Мия кивает и, ничего не говоря, быстрым шагом куда-то уходит, сильно склонив голову и почти что уткнувшись носом в свою книжку. Глядя на нее с грустью во взгляде, Даниэлю становится немного жаль эту девушку, которая выглядит такой испуганной и несчастной, а не слишком добрый взгляд Бланки заставляет ее буквально трястись как зайчик – перед волком.

— Ну что ж, следуйте за нами, синьор, — спокойно говорит Пабло и жестом указывает в сторону.

Бланка снова крепко вцепляется в руку Даниэля и тащит его за собой в свою комнату, пока Пабло и Беатрис переглядываются между собой и покачивают головой. Через несколько секунд они все оказываются в небольшой комнатке с желтоватыми потолками, в которой местами ободраны обои и царит полный беспорядок.

— Ох, прости за небольшой беспорядок, — смущенно говорит Бланка. — Я хотеть убраться здесь, но я не иметь времени… Прости…

— Да и вы не смущайтесь, что у нас дома очень скромно, — неуверенно говорит Беатрис. — Мы далеко не богачи, чтобы жить в шикарном месте. Тех денег, что мы зарабатываем всей семьей, едва хватает на все необходимое.

— Не беспокойтесь, я не смущен, — бросает мимолетную улыбку Даниэль.

— Вы присаживайтесь, пожалуйста, — предлагает Пабло, указав рукой на не застеленную кровать. — А я пока принесу стул для себя.

И пока Пабло покидает комнату, а Беатрис присаживается на деревянную табуретку, которую она берет из угла комнаты, Бланка, буквально прилипшая намертво к руке Даниэля и не собирающаяся отпускать ее в самое ближайшее время, присаживается с ним на свою кровать.

— Прости, Бланка, но раз ты знала, что приведешь этого мужчину к себе домой, то могла бы прибраться у себя в комнате, — осторожно говорит Беатрис.

— Прости, мама, я ничего не успевать из-за моя работа, — с грустью во взгляде отвечает Бланка.

— Ох, дочка-дочка… Как же ты будешь жить? Я не понимаю…

— Por favor, mama [63], не говори об этом сейчас. Я хотеть, чтобы мы проводить хороший время с Даниэлем. Специально приводить его сюда, чтобы ты и papa встретиться с ним.

— Я все понимаю, но к таким встречам надо готовиться заранее.

— Не беспокойтесь, мэм, — неуверенно вмешивается Даниэль. — Я не смущен из-за этого.

— Вы уж извините ради бога, — кладет руку на сердце Беатрис. — Бланка у нас такая.

— Ничего, все в порядке.

Бланка молча опускает взгляд вниз и кладет голову Даниэлю на плечо, все также крепко прижимаясь к нему, пока тот крепко сцепляет пальцы и даже не хочет приобнять ее. А через пару секунд в комнату возвращается Пабло, который ставит еще одну деревянную табуретку рядом с Беатрис и присаживается напротив своей дочери и мужчины, чувствующий себя жутко неуверенно.

— Ну что ж, пока Мия делает нам чай, я предлагаю познакомиться поближе, — уверенно говорит Пабло. — Во-первых, мы с Беатрис знали , что у Бланки появился какой-то молодой человек. Хотя нам и не нравилось то, что она предпочла американца, а не испанца. Но только потому, что мы были уверены в том, что им будет мешать языковой барьер.

— Да, синьор Перкинс, вы и сами видите, что Бланка плохо говорит по-английски, да еще и с жутким акцентом, — добавляет Беатрис. — Иногда она вставляет в свою речь испанские выражения или вообще неправильно произносит некоторые слова.

— Да… — кивает Даниэль. — Признаюсь, меня это напрягает .

— Но вам в целом комфортно общаться с ней таким образом?

— Ну… Вполне… Я вроде бы понимаю ее… И она… Хоть как-то доносит свою мысль.

— И вы действительно хотите пожениться? — удивляется Пабло.

— Ну… — запинается Даниэль. — Раз Бланка сказала, значит… Это правда…

— Хорошо, раз вы так любите друг друга, то никто из нас не будет против ваших отношений. И мы также примем тот факт, что вы приняли решение пожениться.

— Да-да, мы решить играть свадьба, — широко улыбается Бланка.

— А вы не слишком рано решили жениться? — слегка хмурится Беатрис. — Вы же знайте друг друга не так долго, чтобы думать о браке!

— Нет, мама, что ты такое говорить! Мы быть абсолютно уверены в этом. Я не мочь жить без Даниэля, а он не мочь жить без меня. Всегда говорить, что он бояться потерять меня и любить от всего сердца.

— Вы и правда так любите мою дочь? — обращается к Даниэлю Пабло.

— ¡Si, papa, si! ¡Soy su princesa[64]! Он назвать меня так! Говорить, как сильно любить меня. Я быть расстроена, что Даниэль не помнить это. Но я клясться, что не бросить его и помочь все вспомнить.

— Ладно… — задумчиво произносит Беатрис. — И где же вы познакомились?

— Я встретить его в клуб, куда ходить с одна подруга, — с легкой улыбкой восторженно говорит Бланка. — И как только я увидеть его, так я сразу понять, что он – есть моя судьба. Mi vida [65].

— Подруга? — округляет глаза Пабло. — Ты никогда не говорила нам, что у тебя есть подруга.

— Это… Одна девочка с работы… Мы неплохо общаться, и она предложить мне пойти в клуб, где я встретить mi amor y mi vida [66].

— Вот как… Ну тогда мы с твоей мамой рады, что у тебя есть друзья… А то ты всегда говорила, что никто не хочет с тобой дружить.

— Ну да, никто не хотеть… — с грустью во взгляде отвечает Бланка, все еще обвивая руку Даниэля руками и щекой прижавшись к его щеке. — Но я прекрасно ладить с ней.

— Что ж, ладно… — с немного натянутой улыбкой говорит Беатрис. — И ты хочешь сказать, что начала встречаться с этим парнем после той встречи?

— Да-да, мы начать встречаться в свободный время. Когда я не работать в больнице, я проводить время с ним. Сначала общаться как друзья, а потом Даниэль признаться мне в любви и сказать, что испытывать симпатия ко мне. Мы встречаться некоторый время, а потом он сделать мне предложение.

— Хм… — Беатрис переводит взгляд на Даниэля. — Синьор Перкинс, а вы сами не считайте, что сделали предложение моей дочери очень рано? Я понимаю, что вы любите ее, но мне кажется, вам стоило бы повстречаться еще немного.

— Э-э-э… — хочет сказать Даниэль.

— Нет, мама, — с широкой улыбкой резко прерывает Бланка и целует Даниэля в щеку своими сухими, шершавыми губами. — Он сам сказать мне, что он хотеть прожить всю свою жизнь со мной. Что он не интересоваться другими девушками. Что я есть единственный , в ком он нуждаться.

— Это он так сказал? — слегка хмурится Пабло. — Или ты так думаешь?

— Он так сказать! Я бы не принять его предложение, если бы наша любовь не быть взаимной. Не быть такой сильной. И вот уже очень скоро я осуществить свою мечту примерить свадебное платье как у la princesa [67]и идти к алтарю. Я хотеть самsй красивый.

— Хорошо, синьор Перкинс, а как давно вы знайте мою дочь?

— Примерно полтора года, а мы начать встречаться где-то спустя месяц после наш знакомство, — с легкой улыбкой отвечает Бланка, не давая Даниэлю говорить, хотя он уже несколько раз пытался вставить хоть слово и становится немного напряженным из-за такого поведения девушки. — На одном из свидании он случайно проболтаться мне, что я нравиться ему. Я быть очень шокированный, но это есть так приятно и волнительно… Тогда-то он и подарить мне elmejorbesodemivida [68]. Я до сих пор дрожать от того, что тогда испытать…