На данный момент Анна находится дома и сидит в своей комнате. Девушка уже начинает жалеть о том, что начала проводить время с Джулианом, который относится к ней очень плохо. Вчера его приказной тон, с которым он говорил с ней, сильно напугал ее. Она боялась, что тот в порыве гнева мог запросто поднять на нее руку. Поначалу Анна пыталась убедить себя в том, что Джулиан хороший и просто из-за чего-то переживает, стараясь не показывать свои эмоции и жаловаться всем подряд. Но сейчас она считает, что этот человек далек от идеального. Как бы девушка ни хотела избегать сравнения того, как с ней обращается Джулиан и того, как с ней обращался Даниэль, она невольно думает об этом и вспоминает нежную ласку, искреннюю любовь и надежную защиту, которые ей давал Перкинс…
Ах, как же ей сейчас не хватает этого… Ей так хочется сбежать из этого ада и вновь почувствовать себя счастливой. А каждый раз, когда Анна спрашивает себя, а стоило ли ей вообще уходить оттуда, где она жила, так она вспоминает о поцелуе Даниэля с другой девушкой и мгновенно забывает о сожалении. Но черт! Как же ей нужен Даниэль! Это тот случай, когда она так нуждается в ком-то, кто мог бы закрыть ее своим телом и разобраться с человеком, который заставляет ее чувствовать боль. Где-то на подсознательном уровне Анна уже очень сильно скучает по Даниэлю и хочет увидеть его. Однако ее обида все равно сильнее. И она не позволяет ей все забыть и вести себя так, будто ей ничего неизвестно о его измене.
А пока Анна думает обо всем этом, смотря в окно, сначала в дверь кто-то тихонько стучится, а затем на пороге показывается Максимилиан, с грустью в глаза смотрящий на свою дочь.
— Дорогая… — мягко произносит Максимилиан. — Там пришел Джулиан. Он просит тебя выйти к нему. Хочет поговорить.
— Скажи ему, что я плохо себя чувствую… — не отрывая взгляда от окна, тихо отвечает Анна. — Я не хочу видеть его…
— Дочка, так нельзя . К тебе пришел гость, а ты его прогоняешь.
— Скажи ему что-нибудь, чтобы он ушел.
— Но…
— Пожалуйста, папа, не пускай его сюда, — с жалостью во взгляде умоляет Анна, переведя слезный взгляд на Максимилиана. — Я не хочу ни видеть его, ни проводить с ним время. Ни за что.
— Послушай, Анна… — Максимилиан с грустью во взгляде присаживается на кровать рядом с Анной и мягко гладит ее по голове. — Я прекрасно понимаю, что ты переживаешь из-за Даниэля и не можешь смириться с его предательством. Но ты не можешь вечно страдать и жить прошлым. Раз уж так случилось, ты должна взять себя в руки и двигаться дальше.
— Дело не в этом предателе. Дело в том, что я просто не хочу видеть Джулиана. Мне с ним плохо .
— Нет, не говори так, солнышко. Джулиан очень хочет помочь тебе и научить снова радоваться жизни. Он отложил все свои дела и готов уделять тебе столько времени, сколько ты хочешь.
— Джулиан плохой, папа, — с мокрыми глазами тихо шмыгает Анна. — Он вчера накричал на меня и сильно напугал. Джулиан не хотел ничего слышать о моем желании остаться дома и заставил меня ехать с ним. А еще… Этот человек назвал меня безмозглой и бездарной…
— Да, я знаю, что он вчера накричал на тебя. Джулиан сам только что рассказал об этом и умолял простить его. И я простил, потому что увидел сожаление в его глазах.
— Он не знает, что это такое. Джулиан не умеет любить и быть хорошим. Этот человек может лишь приказывать и обращаться с человеком как с половой тряпкой. Как с прислугой, которой только приказывают.
— Джулиан совсем не такой, как Даниэль. Тот обращался с тобой слишком мягко, и ты привыкла к этому. Ты так тяжело это воспринимаешь, потому что на тебя никто никогда не кричал.
— Он не только кричит, но еще и оскорбляет, унижает… А еще говорит, что девушка не имеет права голоса и должна делать все, что приказывает мужчина. Мол, он главный и всегда все решает.
— Да нет, дочка, ты преувеличиваешь , — слегка улыбается Максимилиан. — Джулиан никогда не говорил таких слов. Уж Норман не стал бы учить его подобному. Неужели ты не знаешь, как трогательно он обращался со своей покойной женой Женевьевой? Как он любил ее! Ее смерть стала для него трагедией, после которой ему до сих пор не удалось оправиться.
— Ты совсем не знаешь Джулиана, папа! С тобой он ведет себя едва ли не лучше Даниэля. Но когда тебя нет, этот человек становится монстром .
— Прошу тебя, Анна, не надо наговаривать на него. Джулиан просто очень нервничает из-за проблем с работой. Ты не знаешь, что значит целый день сидеть в офисе и работать с кучей бумаг. Важно ничего не перепутать и сделать все качественно. А сколько еще нужно сделать звонков! Естественно, что человек устает! Знала бы ты, как у меня голова кругом ходит после всей этой волокиты!
— Усталость и плохое настроение – не повод срываться на человеке с надеждой, что ему станет легче. — Анна тихо шмыгает носом. — Иногда мы даже не представляем, какую сильную боль можем кому-то причинить, сказав всего пару обидных слов.
— Джулиану очень жаль, что он накричал на тебя и сорвал на тебе зло. Он сам сказал, что не знает, какой демон в него вселился.
— Я боюсь его, папа, — дрожащим голосом со слезами признается Анна. — Мне с ним плохо. От него веет холодом и ненавистью. Ненавистью ко мне. Джулиан ненавидит меня, хотя и не понимаю, почему.
— Нет, Анна, это не так. Джулиан очень любит тебя и желает только добра.
— Я ведь ничего ему не сделала! Ничего такого, чтобы разозлить! Ничего не говорю – плохо! Едва раскрою рот – тоже плохо! А начну протестовать – это вообще непростительно!
— Ах, дорогая, ну что ты у меня такая нежная и впечатлительная… — тихо вздыхает Максимилиан, взяв Анну за руки. — В кого ты такая? Я совсем не такой… Твоя мама тоже не плакала и не бегала от человека, когда на нее кричали. Мы оба привыкли к проявлению строгости. А тут Джулиан прикрикнул на тебя, и ты уже едва ли не называешь его монстром. Или вообще каким-нибудь насильником .
— Так оно и есть! Джулиан – монстр ! Он притворяется хорошим.
— Нет, милая, не драматизируй, — мягко погладив Анну по щеке, отвечает Максимилиан. — Если бы Джулиан был плохим человеком, я бы не позволил тебе проводить время с ним. Однако я знаю его и его отца уже очень много лет и полностью им доверяю.
— Он плохой, папа, плохой! — издает негромкий всхлип Анна. — Почему ты не веришь мне? Почему думаешь, что я пытаюсь его оболгать?
— Семья Поттеров очень хорошая. Норман и Джулиан – чудесные люди, а Райан – так вообще просто золото.
— Насчет Райана я не сомневаюсь. Он и правда хороший. Но его старший брат – нет.
— У хороших людей не могут быть плохие дети, Анна. Их мать всегда старалась привить своим сыновьям все самое лучшее. А после смерти Женевьевы это продолжает делать Норман. И их старания не прошли даром, ибо их дети просто замечательные: умные, трудолюбивые, заботливые… А когда Райан закончит учиться, он найдет себе хорошую работу.
— И вообще, очень странно, что Райан смог стать таким чудесным человеком, живя в одном доме с Джулианом.
— Прошу тебя, Анна, не надо говорить такие вещи про Джулиана. Как можно так обращаться с человеком, которого ты знаешь большую часть своей жизни? Поттеров знали еще твои бабушки с дедушками!
— Неужели ты не веришь мне? Мне, своей собственной дочери? Господи, папа, открой глаза! И посмотри на Джулиана без розовых очков! Ты ведешь себя как мальчишка, влюбленный в девчонку и не замечающий ее недостатков!
— Джулиан не сделал тебе ничего плохого, чтобы ты относилась к нему так неуважительно. То, что он просто накричал на тебя один раз, это совсем не страшно. Все кричат! Знаешь, сколько раз кричали на меня! Родители, шефы… А сколько раз мы с Лилиан кричали друг на друга! И вообще, я не могу сказать, что с тобой обращалась как с принцессой. Только тогда ты почему-то реагировала на это так остро и не говорила, что тебя окружают насильники.
— Ты делаешь мне больно , — с жалостью в глазах тихо всхлипывает Анна. — Тем, что не веришь…
— Слушай, дочка, давай мы с тобой прекратим этот разговор, и я просто приведу сюда Джулиана. Он перед тобой извинится, и ты перестанешь клеветать на него.
— Нет! — широко распахнув глаза, громко восклицает Анна. — Нет! Прошу тебя, папа, не пускай его сюда! Я не хочу снова слышать, как он будет оскорблять меня.
— Никто не будет тебя оскорблять, — уверенно отвечает Максимилиан и прижимает к себе плачущую Анну, поправляя ей волосы. — И чтобы ты убедилась в том, что он хороший, я буду здесь до тех пор, пока он не извинится перед тобой.
— Нет, папочка, прошу тебя… — со слезами отчаянно умоляет Анна, прижавшись поближе к Максимилиану. — Защити меня… Ради бога… Ты – единственный , на кого я могу рассчитывать.
— Обещаю, пока он не извинится, я не уйду. Джулиан поклялся мне сделать это после того, как я сказал, что пущу его сюда при условии, что он попросит у тебя прощения.
— Не пускай Джулиана сюда…
— Некрасиво так поступать с гостем. Он и так слишком долго ждет.
— Ради всего святого…
— Я позову его сюда.
— Нет, папа, не надо!
Однако несмотря на все мольбы Анны, без остановки издающая негромкие всхлипы, Максимилиан все равно встает с кровати, подходит к двери и делает подзывающий жест. А через пару секунд в комнату входит Джулиан, появление которого вызывает у девушки чувство пробегающего по коже мороза и желание свернуться в клубочек от страха перед человеком, что смотрит на нее с жалостью, которую трудно назвать искренней.
— Привет, Анна… — немного неуверенно произносит Джулиан, крепко сжав пальцы рук.
— Я себя плохо чувствую, Джулиан, — начав скрывать свои слезы и отворачивать свое лицо, более низким голосом отвечает Анна. — Уходи, пожалуйста…
— Послушай, милая…
— Я никуда не пойду с тобой… Хочу остаться дома с папой… И немного поспать…
— Дорогая, мне правда очень-очень жаль, что я накричал на тебя вчера, — выражает неискреннее сожаление Джулиан. — Пожалуйста, прости меня… Я не знаю, что на меня нашло. Какой-то демон заставил меня сорвать на тебе зло. Клянусь, я не хотел обижать тебя. Обижать ту, которую люблю всей душой.
— Уходи, Джулиан, — без эмоций тихо говорит Анна. — Нам не о чем разговаривать.
— Прошу тебя, не злись. Если бы ты только знала, как меня замучила совесть! Я всю ночь не спал из-за переживаний! Корил себя за то, что посмел поступить так!
— Я тебе не верю, ты лжешь! — уверенно заявляет Анна. — Ты просто хочешь выглядеть хорошим для моего отца.
— Пожалуйста, Анна, не причиняй мне еще большую боль. Я не смогу жить, если ты не скажешь, что простила меня. Неужели ты хочешь, чтобы я продолжал мучиться и страдать?
— Сомневаюсь, что ты страдаешь.
— Энни… Милая … — Джулиан качает головой, с жалостью во взгляде смотря на Анну. — Я ведь страдаю … Страдаю из-за тебя … Из-за того, что ты говоришь своему папе такие ужасные вещи обо мне. Я ведь слышал весь ваш разговор. И мне очень больно от того, что ты посмела подумать, будто я способен не просто кричать, но едва ли не, прости, господи, бить .
— Ты сам сказал, что будешь дубасить свою женщину ремнем, если она посмеет тебя ослушаться. Ведь она же для тебя никто! Что-то, у чего нет прав.
— Что? — широко распахивает глаза Джулиан. — Я никогда этого не говорил! Тебе все это приснилось! Ты хочешь оболгать меня!
— Мне неинтересно слушать твои оправдания. Уходи.
— Анна, клянусь тебе… — Джулиан подходит к Анне и берет ее за руки, заставив ее вздрогнуть и мгновенно почувствовать обжигающий холод и желание убежать куда подальше. — Такого больше никогда не повторится. Я буду контролировать себя. Я… Я… Я буду бить себя по лицу, если посмею оскорбить или унизить. Накричу или скажу что-то плохое – со всей силы залуплю себе пощечину.
— Ты врешь . — Анна резко вырывает руки из рук Джулиана. — Пытаешься вызвать к себе жалость. Надеешься, что я все забуду и поверю тебе.
— Твой отец прав: ты все воспринимаешь слишком близко к сердцу. Это неправильно, милая. Неужели ты будешь все время так вести себя каждый раз, когда на тебя будут кричать? Нельзя быть такой впечатлительной.
— Уходи, Джулиан, — без эмоций тихо говорит Анна, смотря куда угодно, но не на Джулиана.
— Я обещаю, такого больше такого не повторится, — с жалостью во взгляде тараторит Джулиан. — Если ты хочешь, то я могу встать на колени, чтобы доказать, что мне очень жаль. Готов сделать что угодно, чтобы заслужить твое прощение.
— Я не хочу тебя слушать.
— Анна, пожалуйста… — качает головой Джулиан, с жалостью смотря на Анну, и складывает ладони перед собой так, как будто он молится кому-то. — Клянусь здоровьем своего отца, что такого больше не повторится! Я обещаю, что исправлюсь! Только скажи мне, что ты хочешь, и я дам тебе все, что ты захочешь!
— Джулиан…
— Послушай, дорогая, я знаю, как тебе сейчас плохо, и как ты страдаешь из-за предательства того негодяя. Но обещаю, что вскоре ты забудешь о нем. Я сделаю для этого все. Ради тебя я отложил все свои дела и попросил отца помочь мне решить некоторые очень важные.
— Лучше иди занимайся своими делами, — тихо говорит Анна, переведя взгляд на окно. — Тебя никто не просил торчать возле меня. Я и сама как-нибудь справлюсь. У меня есть отец. А может, на днях и мама захочет проведать меня.
— Я не могу… Ты же знаешь, как сильно я беспокоюсь о тебе… Как сильно люблю тебя и дорожу тобой… Неужели я ничего для тебя не значу? Мы же с тобой так давно знакомы!
— Хватит, Джулиан, я устала…
— Прошу тебя, Анна, поверь ему, — мягко вмешивается Максимилиан, погладив Анну по голове. — Ты только посмотри в его глаза! Джулиану и правда очень жаль, что он сделал это.
— Очень-очень-очень жаль! — с жалостью во взгляде произносит Джулиан. — Я не могу спокойно жить, зная, что ты обижена на меня… Мне больно, что ты совсем не ценишь всего, что я для тебя делаю.
— Вот именно. Ты должна ценить то, что человек жертвует своим временем ради тебя.
— Я очень хорошо знаю, что тебе нужно. Знаю, как помочь тебе забыть о любви к тому, кто не заслуживает такую чудесную девочку.
— Ради бога, доченька, дай Джулиану еще один шанс. Он не сделал тебе ничего ужасного. Все мы порой выходим из себя и можем натворить такого, о чем потом сильно жалеем.
— Прошу тебя, детка, не поступай так со мной. — Джулиан опускается на корточки перед сидящей на кровати Анной и снова берет ее за руки, заставляя девушку мгновенно напрячь каждую мышцу тела и посмотреть на Максимилиана так, будто она умоляет его о помощи. — Я очень хочу получить твое прощение. Наши с тобой отношения для меня многое значат. Наши родители дружат между собой много лет. Так что и мы тоже должны быть в хороших отношениях. Я искренне желаю тебе только счастья и хочу, чтобы ты перестала грустить и загонять себя в угол. В твоем возрасте жизнь только начинается. К тому же, я помню, что у тебя скоро день рождения. И я обещаю сделать его незабываемым . Сделаю тебе самый лучший подарок и окружу тебя вниманием и заботой.
— Ну вот, дочка, посмотри, на что этот человек готов ради тебя, — слегка улыбается Максимилиан. — Разве будет тот, кто не уважает тебя, относиться к тебе с такой теплотой? А ты хочешь отвергнуть его! Это неправильно, Анна! Ты должна быть благодарна Джулиане за все, что он делает для тебя. Мы с матерью учили тебя благодарить людей, когда они что-то тебе дают.
— Пожалуйста, папа… — дрожащим голосом произносит Анна.
— Прошу тебя, Анна… — изо всех сил выдавливает из себя жалость Джулиан, чуть крепче сжав руки Анны и не переставая упорно смотреть ей в глаза, и буквально заставляет себя проронить одну слезинку для убедительности. — Прости меня… Теперь все будет иначе… Клянусь отцом… Клянусь памятью моей мамы…
Снова оказавшись под давлением отца и сына его друга, Анна теряется и не находит в себе силы противостоять и с еще большим усердием защищать себя. Да и тот факт, что раньше Поттер всегда был с ней вежлив и очень дружелюбен, заставляет ее изменить свое мнение. Она не верит, что мужчина мог так резко поменяться. И заставляет себя верить, что действительно восприняла его крики слишком близко к сердцу, а его поведение может быть вполне нормальным.
— Хорошо… — без эмоций тихо произносит Анна. — Я прощаю тебя… Прощаю …
— Правда? — округлив глаза, дрожащим голосом спрашивает Джулиан. — Ты правда прощаешь меня?
— Но предупреждаю: если такое повторится еще раз, то я уже не буду верить твоим словам и прислушиваться к отцу.
— Нет-нет, детка, ты больше не услышишь! Никогда ! Клянусь! Я буду обращаться с тобой как с королевой!
— Хотелось бы верить.
— Ах, милая…
Джулиан встает на ноги и с широкой улыбкой начинает нацеловывать Анне руки. Это не приносит ей удовольствия, а наоборот – внушает неприятные и в какой-то степени пугающие чувства, которые заставляют ее желать резко вырвать их из его хватки и снова сравнивать его с Даниэлем. Вспомнить те нежные и теплые чувства, которые он ей давал… И мысленно рыдать от мысли, что она уже вряд ли снова сможет испытать что-то подобное. Вряд ли встретит того, с кем ей было бы так же тепло и спокойно.
— Спасибо большое, спасибо, — слишком уж громко и тяжело дыша, дрожащим голосом благодарит Джулиан. — Теперь все будет абсолютно иначе. Ты не пожалеешь. Я буду очень хорошим. Обещаю. Сделаю все, чтобы ты чувствовала себя королевой.
— Только помни, что больше шансов у тебя не будет, — без эмоций отвечает Анна. — Это твой последний шанс…
— Конечно-конечно! Я все понял!
Джулиан с широкой улыбкой расставляет руки в сторону, как бы предлагая Анне обнять его ради желания устроить целое шоу для Максимилиана. Который не замечает ничего подозрительного и плохого и слегка улыбается, наблюдая за происходящим. Поттер старается выглядеть очень убедительно, и пока что у него неплохо получается. Пока тело самой Анны усиленно сопротивляется его отстраненным объятиям и не может расслабиться в руках того, кого она невольно представляет огромной ледяной глыбой. Джулиан каким-то образом забирает все хорошие эмоции и оставляет после себя пустоту, тоску и тревогу. Он вообще не дает ей ничего хорошего из того, что приносят те, кто по-настоящему любит ее. Правда сейчас ей не на кого рассчитывать: отец ей не верит, с друзьями она оборвала все связи, а про своего бывшего возлюбленного даже и слушать не хочет. Даже если где-то в глубине души мечтает получить от него защиту от столь ужасного человека, как Джулиан Поттер.
***
Время около половины восьмого вечера. Эдвард отправился в один из клубов Нью-Йорка вместе с Даниэлем для того, чтобы попытаться помочь своему приятелю вспомнить хоть что-нибудь. Быстро найдя свободное место на парковке, МакКлайф-младший без проблем на нем паркуется, пока Перкинс, сидящий на пассажирском сиденье машины, осматривается вокруг.
— Слушай, неплохое местечко, — с легкой улыбкой отмечает Даниэль. — Мне уже здесь нравится.
— Мне тоже, — с легкой улыбкой бодро отвечает Эдвард, постукивая пальцы по рулю машины. — Отличное место, где можно выпить по стаканчику чего-то крепкого, послушать хорошую музыку, потанцевать и просто поболтать с друзьями.
— А ты часто здесь бываешь?
— Да, часто. Когда-то один, когда-то – с друзьями. А пару раз даже приглашал сюда свою невесту.
— Ты говоришь про тех двоих, которые мне помогают? Как их там… Питер и…
— Терренс.
— Да, Терренс .
— Не только они. У меня есть еще несколько друзей, с которыми тоже могу проводить время.
— А я знаком с ними?
— Да, но думаю, что ты не сможешь вспомнить их. Ты общался с ними, но гораздо реже, чем со мной, Питером или Терренсом.
— Ну а как их зовут? Может, их имена помогут мне что-то вспомнить?
— Ну… Допустим Кристофер, Кевин и Бенджамин…
— Кристофер, Кевин и Бенджамин? — Даниэль задумывается на пару секунд, слегка нахмурившись. — Знакомые имена… Мне кажется, я видел их в той записной книжке, в которой нашел адрес Питера.
— Вот как…
— А остальные ребята знают их?
— Конечно! Однажды я представил Кевина и Кристофера парням и девушкам, и они все очень быстро с ними поладили.
— А третий?
— Бенджамин? Это друг детства Терренса, но остальные тоже знают его. Да и я быстро подружился с ним, когда мой брат познакомил нас.
— Здорово, — слегка улыбается Даниэль.
В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Даниэль рассматривает свои ладони, одна из которых все еще перебинтована.
— Ладно, парень, чего мы здесь сидим, — прочистив горло и пригладив волосы, нарушает паузу Эдвард и немного одергивает свою светло-голубую джинсовую жилетку, надетую поверх светлой футболки нараспашку. — Пошли уже. Найдем более-менее тихое местечко и поболтаем немного.
— Да, пошли, — соглашается Даниэль.
Эдвард отключает мотор машины, отстегивает ремень безопасности, выходит из нее и закрывает, когда Даниэль делает это немного лениво. После чего они уверенно подходят к зданию большого клуба. Через несколько секунд они заходят в него и почти мгновенно погружаются в его предрасполагающую к веселью атмосферу. Здесь не очень много людей, несмотря на то, что это место довольно популярное. Клубная музыка на этот раз не очень громкая, а множество разноцветных прожекторов освещает большое темное помещение с танцевальной площадкой, барной стойкой, а также некой VIP-зоной, в которой тусуются люди с какими-то особыми привилегиями.
Эдвард и Даниэль быстро привыкают к такой обстановке и покачивают головой в такт музыки, пока они пытаются пройти мимо некоторых людей, которые куда-то идут, танцуют или же пьют что-то из напитков либо сидя, либо стоя. Кто-то едва стоит на ногах от большого количества алкоголя в крови. А кто-то даже в этом случае продолжает либо отважно устоять и продолжать танцевать, либо сидеть за столиком или барной стойкой и не отключиться или не уснуть. Успешно, хотя и с трудом пройдя мимо всех этих людей, друзья наконец-то доходят до того места, где расположены барные стойки и несколько столиков и стульев. Осмотревшись вокруг, Эдвард видит, что все столики на данный момент заняты хотя бы одним человеком. Так что он и Даниэль присаживаются за барную стойку. После чего Перкинс осматривается вокруг себя и искренне поражается некоторым людям, которые очень пьяны, но продолжают самоотверженно пытаться устоять или влить в себя еще одну стопку.
— Некоторые люди кое-как стоят на ногах, — отмечает Даниэль.
— Есть такое, — спокойно произносит Эдвард. — В подобных местах это не редкость . Переборщишь с выпивкой – тебя также будет шатать.
— Сколько же надо выпить, чтобы так себя вести.
— Кому-то и одного глотка достаточно, а кто-то и бутылку выжрет и не опьянеет.
— Да уж…
Даниэль еще раз окидывает взглядом всех людей, которые здесь находятся, пока Эдвард глазами выискивает кого-то из барменов и приподнимает руку, прося подойти к нему. И вот через несколько секунд к друзьям подходит молодая блондинка и вежливо им улыбается.
— Добрый вечер, — вежливо здорово девушка. — Что будете заказывать?
— Добрый вечер, — дружелюбно отвечает Эдвард. — Думаю, я возьму Coca-Cola со льдом…
— Э-э-э… — задумывается Даниэль. — Наверное, я буду то же самое … Стакан Coca-Cola , пожалуйста…
— Хорошо, сейчас все сделаю, — с легкой улыбкой кивает барменша.
Девушка уходит выполнять полученный заказ, пока Эдвард и Даниэль несколько секунд наблюдают за ней.
— Конечно, я бы с радостью взял себе что-нибудь алкогольное, но не могу, — признается Эдвард. — Я ведь за рулем. А мне совсем не охота лишаться водительских прав.
— А вот я могу это сделать.
— Лучше не надо.
— Почему?
— Не уверен, что тебе сейчас можно пить.
— Да нет, вроде можно, но немного.
— Не боишься, что тебе станет хуже?
— Я же не стал бы пить слишком много! — разводит руками Даниэль. — Всего лишь пару глотков!
— В любом случае пока что тебе стоит беречь себя.
— Ладно, я тебя понял. Буду пить то же, что и ты.
— Вот и хорошо, — слегка улыбается Эдвард. — Для тебя сейчас опасно прикасаться к спиртному. Не будем рисковать.
— Как скажешь.
Даниэль бросает легкую улыбку и переводит взгляд на свои руки. В разговоре воцаряется пауза на пару секунд, во время которой парни молча смотрят по сторонам, слушают музыку и наблюдают за находящимися здесь людьми.
— Ладно, ты вроде сказал, что хочешь поговорить со мной… — задумчиво говорит Эдвард. — Я готов выслушать тебя и ответить на все твои вопросы.
— Да, еще раз спасибо, что согласился провести со мной время, — с легкой улыбкой благодарит Даниэль. — И прости, если отвлек от каких-то дел.
— Не беспокойся, Даниэль, ты не отвлек меня. Я же сказал, что хотел куда-нибудь сегодня вечером. И рад, что ты решил составить мне компанию.
— Спасибо, Терренс .
— Я – Эдвард.
— Ой, прости! — виновато произносит Даниэль и чешет затылок. — Прости, я никак не могу всех запомнить… Запомнить, кто есть кто…
— Все в порядке, — с легкой улыбкой подбадривает Эдвард. — Мы все прекрасно понимаем.
— Ладно… Э-э-э… Эдвард … Э-э-э… Правильно?
— Правильно.
— Эй, а тот Терренс… — Даниэль слегка прикусывает губу. — Он…
— Он – мой брат. Старший брат.
— Вас запомнить намного сложнее, потому что вы очень похожи.
— Согласен. Да и люди часто говорят, что мы похожи. А те, кто плохо знаком с нами, вообще путают нас. Меня называют Терренсом, а его считают мной…
— Наверное, вам это бесит.
— Нет, нисколько. Лично мне даже нравится быть похожим на Терренса.
— А как вы ладите между собой?
— Очень хорошо. Он – мой самый лучший друг, который знает меня как никто другой. Мой брат всегда понимает, когда меня нужно поддержать, когда – утешить, когда подбодрить… Мне даже не надо ничего говорить, ибо Терренс поймет все без лишних слов.
— Вы так любите друг друга?
— Конечно. Я всем сердцем люблю своего братика и не знаю, что делал бы без него. Конечно, порой Терри жутко бесит меня и вызывает желание придушить его. Но без него моя жизнь была бы не такой интересной.
— Понятно… — слегка улыбается Даниэль и локтем облокачивается о поверхность барной стойки. — А как я познакомился с вами двумя?
— Сначала с тобой и Питером познакомился Терренс, а уже потом мой брат познакомил меня с вами двумя.
— Правда?
— Да. Вы с Роузом тогда подошли к нам и попросили Терренса поговорить с ним. У вас был конфликт из-за одной девушки, которая настроила вас против моего брата, наговорив кучу гадостей. Но тогда вы вами подошли к нему, извинились и сказали, что были неправы.
— Надо же…
— И кстати… — Эдвард призадумывается на пару секунд, слегка прикусив губу и бросив взгляд в сторону. — Я познакомился с тобой и Питером… Именно в этом месте…
— В этом месте? — удивляется Даниэль.
— Да. И здесь ничего не изменилось с того момента. Хотя прошло уже чуть больше года.
— Хм… — Даниэль осматривается вокруг себя, начиная понимать, что обстановка ему знакома, хотя воспоминания об этом месте очень смутные. — Обстановка какая-то знакомая … Я как будто уже бывал здесь.
— А ты помнишь что-нибудь? И что ты вообще чувствуешь?
— Воспоминания очень смутные… Какие-то очертания… Но общая картина очень размытая…
— Даже находясь в знакомых местах, ты ничего не можешь вспомнить?
— Увы, — пожимает плечами Даниэль. — Ничего …
— Надо же…
— И знаешь… Это заставляет меня чувствовать себя паршиво. — Даниэль неуверенно переводит взгляд на Эдварда. — Наверное, со стороны я выгляжу как сумасшедший…
— Нет, Даниэль, не надо стыдиться этого. Твоя потеря памяти – временная вещь. Постепенно ты все вспомнишь и перестанешь чувствовать себя таким образом.
— Очень хотелось бы… А то я чувствую себя ужасно… Как будто я живу не своей жизнью.
— Мы с друзьями делаем все, чтобы ты поскорее вернул свои воспоминания и снова стал собой.
— Я знаю.
В разговоре на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Даниэль переводит взгляд в сторону танцующих людей, а Эдвард постукивает пальцами по поверхности барной стойки.
— Эй, а это правда, что у тебя скоро свадьба? — неуверенно спрашивает Даниэль.
— Это правда , — с легкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард. — Очень скоро я женюсь на своей любимой девушке. Женюсь в один день со своим братом. А наши девчонки, которые дружат со школы, станут родственницами.
— Правда?
— Да! Никто не думал, что все так сложится. Но раз уж у любимой женщины моего братка нашлась такая замечательная подружка, которая сразу же покорила меня, то я не могу отказаться от возможности сделать ее своей.
— А ты уже точно решил жениться?
— Да, точно , — с широкой улыбкой кивает Эдвард. — Я безумно сильно люблю эту девушку и не представлю себе никого вместо нее. Наталия – это мое все . И не знаю, что делал бы без той, которая каждый день поддерживает себя и дает силы и желание двигаться вперед.
— А давно вы вместе?
— Чуть больше года.
— И… Я так понимаю, ты уже делал ей предложение?
— Да! В марте. Нашел самое красивое кольцо и в один из тех дней попросил ее стать моей женой. И она ответила согласием.
— Здорово, — слегка улыбается Даниэль.
— Правда путь к этому решению оказался непростым.
— То есть?
— Однажды нам с Наталией, моей невестой, пришлось пройти через кое-что, из-за чего мы едва не расстались, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — Я думал, что она лгала мне и предала нашу любовь. Но ситуация оказалась намного сложнее и ужаснее. И я бросил ее в трудный момент, хотя и не знал этого… Я узнал правду очень поздно…
— И вы сумели помириться?
— Да. Мы поняли, что не можем жить друг без друга и решили дать нашим отношениям еще один шанс. И я невероятно счастлив, что так случилось. Ведь если бы этой девушки не было в моей жизни, я бы потерял смысл жить. После той истории я понял, что сильно люблю Наталию. И… Я сделал ей предложение с уверенностью в том, что в семейной жизни мы будем еще счастливее, как и сейчас.
— А что ты чувствуешь, когда смотришь на свою невесту?
— Желание оберегать ее от всего плохого. Обнимать и целовать… Наталия – очень сентиментальная и впечатлительная девушка. Она может казаться немного дерзкой, но на самом деле это невероятно нежное создание, которое постоянно нуждается в любви и ласке. Совсем как ребенок.
— И тебе совсем не хочется отстраниться от нее? Не испытываешь никакого холода или что-то вроде, когда она обнимает или целует тебя?
— Ты что, чувак! Да я хочу обнимать и прижимать ее к себе каждую секунду, которую провожу рядом с ней. Она дарит мне чувство тепла и заботы… С ней мне всегда спокойно… Я забываю обо всех проблемах и тревогах. И я нисколько не сомневаюсь, что когда мы поженимся, то буду чувствовать себя как дома там, где буду жить с ней.
— Она так сильно изменила твою жизнь?
— Перевернула ее с ног на голову. — Эдвард бросает короткий взгляд в сторону. — В хорошем смысле. Ради нее я готов на все . Она помогла мне измениться к лучшему и научиться быть более уверенным в себе и более смелым.
— А что, раньше ты не был таким?
— Раньше я лишь притворялся таким. Но сейчас все иначе . Когда-то люди не верили, когда я говорил, что ничего и никого не боюсь, и смеялись надо мной. Однако сейчас таких стало намного меньше. В меня наконец-то поверили. И я сам понял, что могу быть намного сильнее, чем мне казалось.
— Я рад за тебя, — слегка улыбается Даниэль.
— Но есть вещь, которая ничуть не изменилась. Моя сентиментальность. Многие говорят, что я – слишком сентиментальный человек, потому что не скрываю своих эмоций и достаточно ярко выражаю свои чувства. И я когда-то стыдился этого. Но сейчас понимаю, что это я. Настоящий я. Даже если я способен плакать от обиды, отчаяния и страха.
— Ты молодец.
— Эмоции и чувства не умрут, если ты будешь скрывать их и держать внутри себя. Они будут медленно убивать тебя самого и приводят туда, откуда ты уже вряд ли вернешься.
— Думаю, ты прав.
— Наталия заставила меня понять, что в этом заключается моя индивидуальность. Я могу проявлять слишком много эмоций, но уже не стыжусь этого. Потому что чувствую себя собой . И я не слушаю тех, кто говорит, что мужик не плачет и обязан сдерживать свои эмоции и быть холодным. Быть уникальным – не значит стыдиться и быть плохим. Это значит следовать своей собственной дорогой и делать то, чего ты сам хочешь.
— Звучит вдохновляюще…
— Я не могу быть каменным. Особенно в те моменты, когда рядом со мной находится моя любимая невеста. Я хочу и буду проявлять свои эмоции по отношению к ней. И мне абсолютно все равно, кто что подумает. Пусть хоть весь мир узнает, как сильно я люблю Наталию. Моя прекрасная блондиночка, что делает меня лучше каждый день.
Даниэль ничего не говорит и просто скромно улыбается, размышляя о тех чувствах, которые испытывает, находясь рядом с Бланкой. Понимая, что это вовсе не то, что могло бы подходить под то описание, которое дал Эдвард. Все совсем наоборот … Его совсем не тянет к той испанке. Он не хочет ни целовать, ни обнимать ее, ни даже просто находиться рядом с ней. А пока мужчина думает об этом, через несколько секунд к нему и МакКлайфу-младшему подходит барменша с двумя стаканами небольшого количества Coca-Cola в руках, которые она с легкой улыбкой ставит перед парнями.
— Спасибо большое, — вежливо говорит Эдвард.
— Да, спасибо, — благодарит Даниэль.
— Э-э-э, вы извините, если я беспокою вас, парни… — неуверенно говорит девушка, разглядывая то Эдварда, то Даниэля. — Но ваши лица мне очень знакомы …
— Правда?
— Да… Кажется, вы – парни из « Against The System », рок-группы, которая недавно выпустила свой первый сингл.
Пока Даниэль не понимает, о чем говорит эта девушка, то Эдвард берет инициативу в свои руки, стараясь делать вид, что с его приятелем ничего не случилось.
— Да-да, вы правы, — с легкой улыбкой уверенно подтверждает Эдвард. — Это мы. Эдвард МакКлайф, лид-гитарист, и Даниэль Перкинс, басист.
— Я так и поняла, — дружелюбно отвечает девушка. — Вас невозможно не узнать.
— Вы уже слушали наш сингл « Electric x Magnetic »?
— Конечно! И не один раз! Я скачала его на свой телефон и постоянно слушаю. А еще вашу песню очень часто крутят в нашем клубе и вообще – по радио.
— Мы очень рады, что вам нравится наш сингл.
— С нетерпением жду вашего альбома.
— Перед этим выйдет еще один или два сингла.
— Здорово! С удовольствием послушаю. И надеюсь, что такие талантливые ребята, как вы, смогут пойти дальше.
— Спасибо большое. Это очень приятно слышать.
— Знайте, а я тут вспомнила, что вы уже бывали здесь, — задумчиво отмечает девушка. — Правда очень давно… Год или полтора назад…
— Да, — слегка улыбается Эдвард. — Мы бывали здесь однажды.
— Значит, я не ошиблась.
— И неужели вы смогли узнать нас, даже если прошло столько времени?
— Конечно! У меня очень хорошая память на лица, и я легко могу сказать, кто приходит сюда впервые или уже в сотый раз.
— Ничего себе… — искренне удивляется Даниэль.
— И кстати, даже могу сказать, что в тот день, когда вы пришли сюда, с вами были еще двое парней. Хотя вы пришли сюда не все вместе.
— Верно, — кивает Эдвард. — Так все и было.
— Вот вы , Эдвард, были здесь с мужчиной, очень похожим на вас. У него были такие же черные волосы, хотя рост у него повыше. Это был Терренс МакКлайф.
— Правда. Я приходил сюда со своим братом.
— Мне показалось, что тогда он был расстроен. Но думаю, это было связано со слухами о его расставании с моделью Ракель Кэмерон.
— Да, но слава богу, все обошлось. Как вы знайте, сейчас мой брат очень счастлив со своей невестой и готовится к свадьбе. Как и мы с моей невестой.
— Мечтаю поскорее увидеть фотографии со свадебной церемонии, — скромно улыбается девушка.
— А я? — неуверенно спрашивает Даниэль. — С кем был я? Вы помните?
— Конечно. Вы. Даниэль, были здесь с очень симпатичным блондином.
— Блондином?
— Да, Питером Роузом… Он играет на барабанах в вашей группе. Должна признаться, этот парень такой милашка. А еще у него просто роскошные светлые волосы. А я, знайте ли, питаю слабость к блондинам… Они такие красавчики .
— Нашим поклонникам нравятся не только его волосы, но и его тело, — с легкой улыбкой отмечает Эдвард. — Как он поиграет своими мускулами, так девчонки начинают визжать от восторга.
— Есть тому причина, — загадочно улыбается девушка. — Этот парень умеет сводить с ума, не говоря ни слова.
— И что же мы с ним тогда делали? — слегка хмурится Даниэль.
— Сначала вы сидели за этой стойкой. Правда с того края. — Девушка указывает на край барной стойки, где уже сидят какие-то парни. — Вы долго над чем-то смеялись, но не стали ничего заказывать. А потом вы осмотрелись вокруг, увидели двух черноволосых мужчин, которые сидели за одним из столиков, и подсели к ним за столик.
— Это были братья МакКлайф?
— Да. Их тогда обслуживала девушка, которая сегодня не работает и придет только завтра. Она пыталась обратить на себя их внимание, но тем было все равно. Ее это сильно задело, и та девушка потом долго жаловалась мне и нашим коллегам, что те парни не хотели замечать.
— Да, я помню ее, — слегка улыбается Эдвард. — Она и правда пыталась строить нам с братом глазки. Но я уже был влюблен в другую девушку, а Терренс не хотел ни на кого смотреть, потому что все еще любил Ракель.
— Она флиртует со всеми симпатичными парнями. Очень влюбчивая девчонка. Из-за этой слабости ее отношения не длятся больше месяца.
— Никому не понравится, если кто-то будет заигрывать с другими. Я бы тоже сбежал от такой, буду с вами честен.
— Я понимаю.
Хоть Даниэль не помнит всего, что только услышал от этой девушки, он решает сделать вид, что у него нет никакой амнезии, пользуясь также тем, что Эдвард также пытается как-то скрыть этот факт.