— Не беспокойся, мне уже намного лучше, – слегка улыбается Даниэль. — Хотя временами головные боли все же беспокоят меня. Но врач сказал, что при сотрясении мозга это нормально.

— Надеюсь, ты соблюдаешь все указания врача?

— Делаю все, что он сказал. Вроде бы врач говорил, что скоро мне придется приехать в больницу на обследование.

— Это хорошо, — бросает мимолетную улыбку Питер. — Ну ладно. Заходи в квартиру, раз уж пришел. Не буду же я держать тебя на пороге.

Даниэль пожимает плечами и вместе с Питером заходит в его квартиру, которая практически мгновенно начинает казаться ему знакомой. Даже слишком знакомой… И есть здесь что-то, что снова вызывает в нем чувство беспокойства и легкого холодка по коже.

«Черт, мне знакома эта квартира… — осматриваясь вокруг, с округленными глазами думает Даниэль. — Я точно знаю, что бывал здесь раньше. И запросто могу ориентироваться в этом месте. Что же все это значит? Неужели я и правда знаю всех тех людей, которые мне помогают? По крайней мере, этого парня! Который кажется слишком знакомым…»

— Эй, да ты не стесняйся, — дружелюбно говорит Питер, закрывая входную дверь на замок. — Проходи дальше.

— Такое чувство, что я уже был здесь, — признается Даниэль и разворачивается к Питеру лицом. — Мне очень хорошо знакомы все эти места. Я приезжаю сюда в первый раз, но ориентируюсь так, словно это не так.

— И ты знаешь, где какая комната?

— Догадываюсь.

— Ладно. Тогда давай пойдем в мою комнату.

А только Даниэль и Питер собираются покинуть коридор, сюда прибегает Сэмми, который, быстро узнав брюнета и энергично завиляв хвостом, негромко подает голос.

— Эй, привет, — с легкой улыбкой говорит Даниэль. — А ты кто такой?

Сэмми тычется носом в ладонь Даниэля, нюхает ее, лижет, а потом подставляет свою морду. Сначала мужчина сначала не понимает намек, но потом он немного неуверенно гладит собаку по голове.

— Тебе что, нравится, когда тебя гладят? — с легкой улыбкой спрашивает Даниэль.

— Он душу продаст ради порции ласки, — уверенно отвечает Питер. — Кстати, зовут Сэмми.

— Милое создание… — Даниэль переводит взгляд на Питера, пока Сэмми снова тычется носом в его руку. — Твое?

— Не совсем. Хелен – хозяйка этого песика.

— Хелен?

— Невысокая брюнетка с черными короткими волосами и карими глазами.

— А, да… Забыл…

— Походу, ты ему нравишься . — Питер бросает взгляд на Сэмми, не перестающий вилять хвостом. — Вон как хвостом виляет.

— Мне и самому он нравится… Как его там… Э-э-э…

— Сэмми.

— Да, Сэмми. — Даниэль на секунду бросает взгляд в сторону и немного неуверенно смотрит на Питера. — Слушай, ты извини, что я постоянно забываю имена и путаю их. Никак не могу всех запомнить.

— Все в порядке, Даниэль, не извиняйся. Врач сказал нам, что это последствия травмы головы. Но не переживай – это скоро пройдет.

— Хотелось бы верить…

Даниэль еще раз гладит Сэмми по голове с легкой улыбкой на лице, а затем проходит чуть дальше в квартиру, продолжая изучать ее своим потерянным взглядом. А Питер в этот момент наблюдает за ним и приседает на корточки рядом с песиком, шерсть которого он начинает почесывать.

— Мне кажется, он может что-то вспомнить, — шепчет Питер. — Я не думал, что Перкинс придет сюда, но считаю, это хорошо. Есть шанс, что он сможет что-то вспомнить. Ведь Даниэль бывал здесь много раз.

Сэмми тихонько подает голос, будто соглашаясь с Питером.

— Слушай, Сэмми, я хочу попросить тебя лаять не слишком громко, — тихо просит Питер. — Не только из-за соседок. Просто после травмы головы у Даниэля повышенная чувствительность к громким звукам. Поэтому оставайся, пожалуйста, тихим.

Сэмми очень-очень тихо лает и тычется носом в щеку Питера, который легонько хлопает пса по спине, встает на ноги и тихо выдыхает.

— Ладно, приятель, давай понаблюдаем за ним и посмотрим, что он будет говорить, — предлагает Питер. — Пошли, Сэмми. Давай-давай, вперед.

С этими словами Питер делает некий жест рукой, пропуская Сэмми вперед и следуя за ним. А через несколько мгновений они приходят в комнату блондина, в которой сейчас находится Даниэль, изучающий ее своим взглядом.

— Кстати, а почему этот песик находится с тобой, а не с той девушкой, раз она – его хозяйка? — переведя взгляд на Питера, спрашивает Даниэль.

— Сейчас Хелен на работе, — объясняет Питер. — Она часто оставляет Сэмми со мной, когда у нее рабочие дни. А после работы она приезжает сюда вечером и забирает его. Ну а иногда я сам кормлю, гуляю с ним и везу к ней.

— За ним что, некому присматривать?

— Иногда ее бабушка присматривает за ним, но мы не хотим слишком сильно нагружать ее. Она очень любит его и с радостью возится с ним, но все-таки нужно много сил, чтобы справиться с ним. Сэмми – очень активный пес и слишком любопытный.

Сэмми негромко подает голос, будто соглашаясь с тем, что было сказано.

— Он как будто понимает людей, — с легкой улыбкой отмечает Даниэль.

— Может, и так… — погладив Сэмми по голове, отвечает Питер. — Но Сэмми и правда понимает все, что ему говорят. Скажешь ему, что надо идти гулять, он тут же подходит к двери и ждет. Зовешь есть – сию минуту прибегает на кухню и ждет, когда ему наполнят миску.

— Здорово.

— Да, Сэмми у нас очень умный. Любит, конечно, повредничать, но прекрасно все понимает.

Даниэль кивает с легкой улыбкой и переводит взгляд на какую-то штуку, крепко прикрепленную к стене.

— Знакомая штуковина, — задумчиво говорит Даниэль. — Я как будто уже использовал ее…

— Это турник, — объясняет Питер. — Чтобы подтягиваться. Правда для этого нужны крепкие руки.

— И ты занимаешься?

— Конечно. Я регулярно на нем занимаюсь, чтобы оставаться в форме. И не только. Я также занимаюсь в спортзале или делаю какие-то упражнения дома, если нет времени мотаться по фитнес-клубам.

— Хм… Говоришь, подтягиваться… — Даниэль на пару секунд задумывается, приложив руку ко рту. — О, кажется, я знаю…

Даниэль уверенно подходит к этому турнику, поднимает руки, подпрыгивает, хватается за поручень и пробует подтянуться, сделав это довольно легко. После этого мужчина подтягивается несколько раз, а затем спрыгивает на пол и стрясает что-то с ладоней.

— Это было удивительно легко, — с легкой улыбкой говорит Даниэль.

— Только ты пока поосторожнее с такими занятиями, — советует Питер. — Сначала тебе надо окончательно поправиться.

— Врач советовал прислушиваться к себе. Если плохо – надо лежать в кровати. А если нормально – можно и встать. Но мне, если честно, уже надоело лежать. Належался в больнице всю неделю.

— Понимаю. Но так нужно.

— Знаю.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Сэмми очень тихо подает голос и обращает на себя внимание Даниэля.

— Кстати, тут возле входа сидели какие-то женщины, — задумчиво говорит Даниэль, приложив палец к губе. — Забыл, как их звали, но похоже, что они живут здесь.

— Я понял тебя, — кивает Питер. — Это мои соседки сверху. Марта и Хилари.

— Я не совсем уверен, но мне показалось, что они обсуждали тебя. Не в лучшем свете. И меня удивило, что эти женщины указали пальцем на меня и спросили, почему я не поздоровался с ними, когда проходил мимо.

— Ах, эти старые клуши снова сидят на скамейке, как сладкая парочка, и обсуждают, кто что делает, — тихонько хихикает Питер. — Хотя что еще остается делать бабулям, у которых нет ни мужей, ни детей.

— А ты что не ладишь с ними?

— Да, у меня с ними не очень хорошие отношения, и они постоянно обсуждают меня в ужасном свете. Но больше всего я конфликтую именно с Мартой. Она должна была быть в очках с толстыми линзами.

— Да, припоминаю. А что вы не поделили?

— Ничего. Просто меня уже задолбали ее чертовы кошки, которые жрут всякую дрянь, постоянно травятся и орут как во время брачного периода.

— Они даже хотят, чтобы ты съехал отсюда.

— О, да! Эти бабули спят и видят тот великий день. Спорю, что Марта закатит пир в честь моего переезда, если он когда-нибудь состоится.

— А еще им очень не нравится этот песик.

— Только потому, что Сэмми громко лает, а ее кошки прячутся по углам, когда Хелен приводит сюда этого бандита.

Сэмми громко лает после того, как слышит упоминание о кошках.

— И ты хочешь, чтобы она отдала их кому-то? — спрашивает Даниэль.

— Нет, пусть они живут у нее, раз кошаки заменяют ей мужей и детей, — отвечает Питер. — Я бы и слова не сказал про этих кошек, если бы она следила за ними. Но моя соседка позволяет им бродить по подъезду или вообще выпускает на улицу и разрешает есть то, что они находят в мусорных пакетах или на помойке. А потом они травятся всем этим, начинают блевать и гадят во всем подъезде. И по утрам они часто не дают мне спать и будят черт знает во сколько своими громкими мяуканьями.

— О, сочувствую… — с грустью во взгляде произносит Даниэль.

— Я ничего не имею против кошек и отношусь к ним хорошо. Но меня раздражают конкретно эти кошки. Которые задолбали не только меня, но и весь дом. Но увы, на эту женщину ничто не действует.

— Ясно… — Даниэль снова осматривается вокруг себя, пока на пару секунд в воздухе воцаряется тишина. — Эй, я вроде бы слышал, что эти женщины говорили о какой-то группе… В которой ты играешь…

— Да, у нас есть группа, — с легкой улыбкой отвечает Питер.

— У нас ?

— Конечно. Ты тоже являешься ее частью.

— Я являюсь частью группы?

— Да, я играю на ударных, ты – на бас-гитаре, Терренс – на ритм-гитаре, а Эдвард – на соло-гитаре. И мы все поем.

— О, вау! — с легкой улыбкой произносит Даниэль. — А кто такие Терренс и Эдвард?

— Наши друзья. У них обоих черные волосы. Один – самый высокий из нас, а второй – пониже, но повыше нас с тобой.

— Да-да, кажется, я помню… Правда путаю их между собой. Они очень уж сильно похожи.

— Они – родные братья. С разницей в два года. Терренс, который повыше, старший, а Эдвард, который пониже, – младший.

— Надо же… — Даниэль снова окидывает взглядом всю гостиную и указывает пальцем на какие-то вещи, лежащие где-то в углу. — О, а что там лежит?

— Это оборудование для записи песен, — задумчиво отвечает Питер, почесав затылок. — Ну там… Э-э-э… Микрофоны, поп-фильтры, гитара, кахон, еще кое-что…

— И зачем тебе это?

— Хочу оборудовать у себя дома студию. Правда пока что оборудование лежит без дела, хотя у меня на компьютере есть все нужные программы. У меня есть опыт в работе над музыкой благодаря работе в студии и шансу поэкспериментировать с настройками.

— Здорово! А что мешает тебе сделать это?

— Соседки, конечно же! — Питер тихонько усмехается. — Они и так до смерти ненавидят меня, а если я начну громко петь и играть на инструментах, то эти люди точно подожгут мою квартиру вместе со мной. Марта уж точно устроит против меня всемирный заговор и пойдет на мою квартиру с горящим факелом в руке.

— Ты думаешь, она сможет? — тихо хихикает Даниэль.

— Поверь мне, Перкинс, я знаю эту женщину много лет и всегда был уверен, что у нее не все дома. Может, были бы у нее муж и хотя бы один ребенок, то все было бы иначе. Но увы, она – одинокая старушка, скрашивающая одиночество кошками.

— Ну по крайней мере, та женщина, с которой ты говорил, относится к тебе нормально.

— Это так. Кларисса – единственная из соседей, с кем у меня нормальные отношения. Я всегда могу прийти к ней и что-то попросить. Эта женщина тоже живет одна, но правда муж очень давно бросил ее, а дети уже выросли и живут своей жизнью.

— Понятно…

В воздухе воцаряется пауза, которая нарушается лишь негромким лаем Сэмми, что бегает вокруг Питера, не скрывающий своей тихой ухмылки.

— Эй, в чем дело, пушистик? — спрашивает Питер, с легкой улыбкой почесывая Сэмми за ухом. — Чего ты такой веселый? А, приятель?

А пока Сэмми наслаждается этим почесыванием, энергично виляя хвостом, Даниэль недолго о чем-то думает, еще раз окинув взглядом всю комнату.

— Слушай… — задумчиво говорит Даниэль. — о… Опять забыл, как тебя… П… П… Педро …

— Питер, — с легкой улыбкой поправляет Питер.

— Да, Питер… Прости…

— Ничего, все нормально.

— Слушай, Питер, а если мы все-таки знакомы, то ты не мог бы рассказать что-нибудь о себе? Или остальных?

— А что конкретно ты хочешь услышать?

— О, честно говоря, я даже не знаю, с чего начать… — неуверенно отвечает Даниэль, осматриваясь по сторонам и почесывая затылок. — Ну… Для начала расскажи, как я познакомился с тобой и остальными парнями и девушками.

— Ну лично я познакомился с тобой, когда мы оба проходили прослушивание в группу, в которую в итоге были приняты.

— Мы играли в группе?

— Да, но совершенно другой. Не той, в которой играем сейчас. С нами тогда пела одна противная девчонка по имени Марти Пэтч. Она была жуткой задирой и самой настоящей эгоистичной стервой, которая считала, что ей все должны. Вела себя ужасно практически со всеми.

— С нами тоже?

— О, нас она на дух не переносила. Кстати, именно из-за нее мы покинули ту группу после нескольких лет работы. Марти тогда еще заставила нас заплатить деньги за пару уничтоженных вещей. Мы заплатили и навсегда попрощались с ней.

— Ясно… А как мы попали в другую группу?

— На самом деле это была твоя идея. Ты предложил нам обоим попробовать создать группу. Ради развлечения.

— Значит, в группе было лишь два человека?

— Сначала только мы вдвоем. Но спустя время к нам присоединился Терренс… А через несколько месяцев Эдвард тоже стал участником группы и, так сказать, разбудил трех сонных мух и дал им то, в чем они нуждались.

— А как мы познакомились с этим двумя?

— Сначала мы познакомились с Терренсом. Он тоже был принят в группу, в которой была Марти. Точнее, его привела Рэйчел, дочка человека, который работал с нашей группой. Правда Терренс продержался в группе лишь пару недель, а потом его выгнали. Всплыли кое-какие неприятные факты, с которыми Альберт, тот самый мужчина, не готов был мириться. Ну а чуть позже мы предложили этому парню присоединиться к нам, а потом он познакомил нас с Эдвардом.

— Вот как! А что насчет девушек?

— Про Ракель мы оба много знали, ведь она – известная модель, хотя и не знали ее лично. Но однажды мы собрались вместе и познакомились с Ракель и Наталией.

— Наталия – это которая длинноволосая блондинка?

— Да, она. А Ракель – брюнетка.

— А другая девушка?

— Хелен? А она стала частью нашей компании чуть позже.

— Вот как… — Даниэль слегка улыбается. — Кстати, должен признаться, что они все красивые девушки.

— Здесь трудно поспорить.

— А с кем каждая из них встречается? Ну… Кроме Хелен… Которая, как ты сказал, – твоя девушка…

— Ракель собирается выйти замуж за Терренса, а Наталия скоро станет женой Эдварда.

— Здорово, — с легкой улыбкой говорит Даниэль.

— Я очень рад за них. Они все здорово смотрятся вместе.

Сэмми в этот момент уверенно подает голос.

— Даже Сэмми согласен, — с легкой улыбкой добавляет Питер, потрепав Сэмми за уши.

— Слушай, он такой забавный, — отмечает Даниэль и гладит Сэмми по голове, когда тот подставляет ему свою морду. — Мне нравится этот пес. Правда.

— Кстати, а ты помнишь, как впервые его увидел?

— О… А разве я уже знал его?

— Конечно. За день до случая с тобой мы с Хелен привели Сэмми, чтобы вы все познакомились с ним.

— Надо же… Я совсем этого не помню…

Сэмми тихо поскуливает, с грустью во взгляде смотря на Даниэля.

— Не переживай, Сэмми, память рано или поздно вернется к Даниэлю, и он вспомнит тебя и всех нас, — уверенно говорит Питер. — Надо лишь немного подождать.

— Однако даже если я не помню тебя, ты все равно мне очень нравишься, — скромно улыбается Даниэль. — Ты – очень хороший песик.

Сэмми снова подает голос, дружелюбно виляя хвостом.

— Ну все, пушистый, хватит уже напрашиваться на ласку, — скромно хихикает Питер. — Тебя и так сегодня целый день наглаживают.

— Да ладно, я с радостью повожусь с этим песиком, — отвечает Даниэль, потрепав Сэмми за уши. — Такому хорошенькому созданию стоит дать много любви.

— Смотри, приятель, а то Сэмми запросто сядет тебе на шею и будет легко клянчить у тебя то, что не даем ему мы с Хелен. Сэмми у нас тот еще обжора. Поесть он просто обожает . А за вкусняшку готов хоть станцевать на задних лапах.

Даниэль скромно хихикает и уделяет еще немного внимания Сэмми до того, как решает подойти к окну. Однако мужчина не следит за тем, куда идет, и в итоге натыкается на угол письменного стола, на краю которого стоит чашка кофе, которую Питер некоторое время назад поставил на него. Перкинс спотыкается об угол столика, который слегка пошатывается. Этого оказывается достаточно, чтобы чашка перевернулась, упала на пол и разбилась. Часть кофе проливается на пол, а часть – на край футболки Даниэля. Он подскакивает как ошпаренный из-за кофе, которое оказывается еще горячим и обжигает низ живота. Сэмми также отпрыгивает назад с негромким поскуливанием, чудом избежав попадания горячего напитка на его шерстку.

— Черт! — сильно морщится Даниэль.

— Эй-эй, смотри, куда идешь! — восклицает Питер, подходя к столику и разбитой чашке. — Задумался что ли?

— Прости, я случайно… — виновато извиняется Даниэль, резко трясся край футболки, залитой горячим кофе. — У меня все еще плохо с координацией… Да и руки не всегда слушаются…

— Вот поэтому и надо сидеть дома!

— Ага, только там я тоже постоянно обо что-то спотыкаюсь и что-то роняю. — Даниэль бросает короткий взгляд на разбитую чашку, испачканный коврик и столик, на которое пролилось немного кофе. — Уже второй раз за день спотыкаюсь об эти углы! А утром чуть чашку не разбил, ибо она выскользнула из рук.

— Ох, ладно, проехали! — Питер рассматривает Даниэля с головы до ног и видит большое кофейное пятно на его футболке. — Только вот придется замачивать и стирать твою футболку. Слишком большое пятно…

— Да ничего страшного, я просто застегну пуговицы на рубашке, — посмотрев на свою рубашку, надетую поверх футболки, отвечает Даниэль. — Она вроде бы чистая…

— Слушай, давай я одолжу тебе что-нибудь из своей одежды, чтобы ты смог доехать до дома. И либо я постираю твою футболку, либо ты заберешь ее домой. К тому же, ее надо протереть содой или замочить в воде и укусе…

— Нет, спасибо, не надо одалживать ничего.

— Но, Даниэль…

— Не беспокойся, Педро . — Даниэль слегка улыбается. — я сейчас просто помою футболку водой и прикрою ее рубашкой.

— Что ж, как хочешь, — пожимает плечами Питер. — Хотя сразу скажу, что водой ты ничего не смоешь.

— Я хотя бы попробую.

— Ладно, иди в ванную, а я пока соберу осколки и попробую убрать пятно на ковре.

— Может, тебе помочь? Все-таки это я виноват…

— Все в порядке, это мне не нужно было ставить чашку на край. Я поставил ее туда и совсем забыл… — Питер на пару секунд вцепляется руками в волос и резко выдыхает. — Совсем замотался с домашними делами…

— Окей…

— Если не знаешь, где ванна, то иди прямо по коридору и налево. Закрытая дверь, что чуть ближе, чем кухня.

— Понял. Спасибо.

Даниэль уходит в ванную, по пути трясся край свой футболки. А Питеру же ничего не остается, кроме как начать собирать целую кучу острых осколков с помощью совка и метелки, которые он быстро находит на кухне, пока Сэмми буквально кружит вокруг него и негромко лает.

— Не ходи здесь, Сэмми, — спокойно говорит Питер, легонько отталкивая Сэмми от кучи осколков. — Не ходи, говорю. Хочешь лапу поранить? Не ходи, сказал! Сэмми, нельзя!

Сэмми тихо подает голос и просто садится напротив Питера, наблюдая за тем, как он собирает осколки разбитой чашки.

— О, черт… — резко выдыхает Питер. — Все это сводит меня с ума, если честно… И мне даже страшно представить, что будет дальше… Полагаю, Перкинс еще долго не сможет ничего вспомнить…

А пока Питер собирает осколки чашки и пытается избавиться от пятна кофе на ковре, Даниэль медленно подходит к ванной комнате и бросает взгляд на закрытую дверь, что вызывает у него какие-то странные чувства. Но он быстро приходит в себя, открывает ее и заходит в небольшую ванну. Увидев кран, мужчина подходит к нему, включает воду и начинает пытаться избавиться от большого пятна на футболке, все еще чувствуя, как кожа на животе слегка горит после вылитого на нее горячего кофе. Однако ему не удается ничего сделать, как бы усердно он не пытался оттереть пятно руками, и на его светлой футболке по-прежнему остается огромное желтое пятно.

В какой-то момент Даниэль оставляет попытки убрать пятно, невольно переводит взгляд на свое отражение в зеркале и пару секунд смотрит на себя, внимательно всматриваясь в свое лицо, что в последние дни выглядит слегка бледным и абсолютно пустые карие глаза. Но чуть позже мужчина начинает сквозь зеркало окидывать взглядом всю ванную комнату, с каждой секундой все больше понимая, как сильно начинает нарастать чувство тревоги и страха. Что-то начинает подсказывать, что это место очень даже ему знакомо. Даже слишком . А еще ему настолько некомфортно находиться здесь, что он нервно сглатывает и чувствует легкий холодок, проходящий по коже и заставляющий вздрогнуть.

Какое-то время из крана продолжает течь вода, но затем мужчина выключает ее и еще больше сосредотачивается на том, что чувствует. Даниэль медленно разворачивается и встает спиной к зеркалу, снова и снова окидывая всю ванную комнату широко распахнутыми глазами. Находиться здесь становится еще более некомфортно. Это странное чувство заставляет его начать дышать все тяжелее, буквально задыхаться и понимать, как что-то давит у него в груди. Все тело сковывает сильный мороз, а страх буквально парализует и лишает возможности двигаться. Из-за чего он чувствует себя еще более жутко.

«Черт, что происходит? — пытаясь хотя бы изредка дышать с чувством легкого головокружения, думает Даниэль. — Почему мне так плохо, пока я нахожусь здесь? Ох… Мне что-то совсем нечем дышать…»

В течение какого-то времени Даниэль продолжает осматриваться вокруг с чувством нехватки воздуха, а чуть позже переводит взгляд в пол и секунды три всматривается в него. После чего ему в голову начинают приходить кое-какие видения, которые вызывают в нем еще большую панику и заставляют изо всех сил сдерживать желание закричать во все горло. Эти белоснежные полы когда-то были в крови. На них было очень много крови. Даже такие же белоснежные стены были покрыты красными пятнами… Это заставляет его нервно сглотнуть и почувствовать еще большую тяжесть в груди, будучи едва способным дышать. А еще большую панику у него вызывает его видения о том, что в воображаемой луже крови без сознания лежит какой-то парень… Блондин… Его запястья полностью изрезаны… На них нет живого места. А его одежда и белокурые волосы полностью испачканы в крови… Он буквально тонет в ней и едва дышит…

Чуть позже Даниэль начинает слышать в голове чьи-то голоса. Точнее, голос… Голос человека, который пытается помочь пострадавшему и говорит, что он живой, но очень слабый пульс. Просит кого-то немедленно вызвать скорую… Просит кого-то не падать в обморок и помочь ему. Думая обо всем этом, Даниэль качает головой, продолжая тяжело дышать, широко распахнутыми глазами окидывая всю ванную и понимая, что едва стоит на ногах и испытывает легкое головокружение.

«Что это такое? — чувствуя, как учащенное сердцебиение эхом отдается в голову, думает Даниэль. — Я что, схожу с ума? Почему мне кажется, что я видел здесь какого-то парня в крови? С порезанными руками… И кто он такой? Я не могу вспомнить лицо того человека…»

Через несколько секунд до Даниэля внезапно доходит то, что тот блондин из того, что он только что увидел или вспомнил, очень уж сильно похож на Питера, в квартире которого он сейчас находится.

« Но он очень похож на того парня… — думает Даниэль. — На Питера… Они очень похожи… Как будто это один и тот же человек… »

Даниэль качает головой и прикрывает рот рукой, приходя в ужас от своих же собственных мыслей.

— Черт, неужели это и правда был он? — задается вопросом Даниэль. — Неужели это Питер лежал здесь на полу с изрезанными венами? И именно ему кто-то пытался помочь?

Даниэль снова бросает взгляд на пол.

— Нет-нет, я должно быть сошел с ума… — качает головой Даниэль. — Нет… Этого не может быть… Я не верю. Не верю. Я никогда не был здесь! Нет-нет… Нет…

Взгляд Даниэля падает на кран, и он, начав дышать куда тяжелее, на ватных ногах подходит к нему и умывает лицо холодной водой, смотря на отражение своего резко побледневшего лица в зеркале. Мужчина пытается понять, почему его сейчас так трясет: из-за страха, что он сошел с ума, из-за того ужаса, который вдруг пришел ему в голову, или же из-за чего-то другого. Находиться в этом месте ему становится все более невыносимо. Оно вызывает у него какую-то панику и приступ легкой тошноты. Такое чувство, будто здесь вот-вот закончится кислород. А посмотрев на свое отражение еще несколько секунд, Даниэль медленно поворачивается спиной к ванне и еще раз осматривается вокруг, чувствуя, что еще немного – и он точно лишится чувств.

— Это неправда, неправда… — произносит Даниэль. — Нет… Это просто последствия травмы головы… Врач забыл сказать об этом… Сказать, что иногда я могу сходить с ума… Что у меня могут быть галлюцинации… Это неправда… Нет…

Даниэль снова переводит взгляд в пол и медленным шагом подходит к выходу из ванной комнаты. Он вовсе не спешит входить отсюда, а хочет попробовать воспроизвести свое видение наяву. Мужчина пытается встать там, где кто-то стоял во время его видения, в котором также был еще один человек, вместе с которым они ринулись к бессознательному парню после того, как открыли дверь. Правда тогда она была другая … Не такая, какая стоит здесь сейчас… Даниэль представляет себе того самого человека, лежащего на полу, смотря именно на то место, где он лежал, также думая о рядом валяющимся бритвенном лезвии, покрытое свежей ярко-красной кровью. Далее он неуверенно опускается на колени, не отрывая взгляда от пола и все более остро ощущая приступ легкой тошноты и головокружения. И в какой-то момент в его памяти начинают всплывать некоторые обрывки фраз, которые произносил кто-то из тех людей.

И тот факт, что в видении кто-то назвал его имя и упомянул имя Питера, заставляет Даниэля усомниться в том, что это неправда. Он продолжает делать то, что и некто в его видении. Мужчина резко встает на ноги и встает туда, где кто-то стоял, будучи довольно взволнованным и широко распахнутыми глазами окидывая взглядом всю ванную. А потом Перкинс представляет, как кому-то из его фантазии становится плохо от вида крови. И Даниэль даже чувствует все, что происходит с этим человеком: головокружение, тошнота, комок в горле и ослабевшие ноги. Чувствуя, что ему стало очень плохо, мужчина слегка пошатывается на месте и рукой упирается в холодную стенку, чтобы не свалиться на пол, и пытается как можно глубже дышать, чтобы оставаться в сознании.

А когда ему становится совсем плохо, Даниэль перестает повторять действия кого-то из своего видения. Его ошарашенный взгляд хаотично бегает из стороны в сторону, а его самого слегка трясет не то от мороза по коже, не то от страха перед тем, что внезапно пришло мужчине в голову и заставило испытывать то, что привело его в глубокое потрясение.

— Это не мое видение… — шепчет Даниэль. — Это правда … Кто-то называл мое имя… И имя Питера…

Даниэль резко встряхивает головой.

— Черт… Такое чувство, что я был здесь… Был здесь и видел, как он истекает кровью… Я видел все это… — Даниэль прикладывает руку к бешено стучащему сердцу. — Нет-нет, этого не может быть… Я схожу с ума… Нет…

Пока Даниэль стоит на месте и, вцепившись себе в волосы, пытается понять, реально ли то, что только что всплыло в его голове, Питеру удается справиться с пятном на ковре и собрать все осколки разбитой чашки. В какой-то момент мужчина переводит взгляд на Сэмми, который все это время наблюдал за ним, а вскоре начинает тихонько лаять, будто предчувствуя что-то нехорошее.

— Сэмми… — растерянно произносит Питер, перестав натирать ковер с помощью небольшой щетки. — В чем дело, приятель?

Сэмми снова негромко подает голос и поворачивает голову в сторону ванной комнаты. И через пару секунд до Питера доходит, что Даниэль уже очень давно находится в ванной комнате.

— Слушай, Перкинс находится там слишком долго, — задумчиво отмечает Питер. — Я уже все успел убрать, но он так и не вернулся.

Сэмми в очередной негромко подает голос, заставляя Питера слегка нахмуриться и перевести взгляд в сторону ванной комнаты.

— Эй, Даниэль, с тобой там все в порядке? — громко спрашивает Питер.

Однако никакой реакции, кроме лая Сэмми, не следует. Что еще больше пугает Питера, подозревающий что-то неладное.

— Даниэль? — настораживается Питер. — Даниэль, ты чем там занимаешься?

Не получив никакого ответа, Питер переглядывается с Сэмми, смотрящий на него своим грустным взглядом.

— Так, Сэмми, ну-ка пошли, — уверенно говорит Питер. — Вдруг ему там плохо стало.

Питер поднимается на ноги и вместе с Сэмми быстрым шагом направляется в ванную комнату. А поскольку дверь в ванную комнату приоткрыта, блондин осторожно заглядывает в нее и видит Даниэля, стоящего на месте как вкопанный и широко распахнутыми смотрящий в пол.

— Даниэль, ты в порядке? — проявляет беспокойство Питер. — Даниэль…

Питер подходит к Даниэлю со спины и кладет руку ему на плечо. Не на шутку испугавшийся брюнет резко вздрагивает с широко распахнутыми глазами и едва не заваливается на пол из-за того, что его нога подворачивается.

— Эй-эй, Перкинс, ты чего! — тараторит Питер, крепко схватив Даниэля под руку. — Ты же снесешь всю мою квартиру, если не будешь смотреть под ноги.

Сэмми негромко подает голос, с грустью во взгляде смотря на жутко бледного Даниэля, продолжающий окидывать взглядом всю ванную комнату с учащенным дыханием.

— Черт, чувак, да ты весь побледнел, — отмечает Питер. — Ты как будто увидел что-то такое, что тебя потрясло.

— Кровь … — едва шевелит дрожащими губами Даниэль, уставив свой взгляд в одну точку. — Здесь было много крови… Очень много крови …

— Э-э-э… — Питер слегка стряхивает головой и удивленно смотрит на Даниэля. — Что, прости?

— На полу было много крови… Именно на этом полу, в этом месте… — Даниэль пальцем указывает на то место на полу, в котором и лежал парень в его видении. — Вот … Здесь была лужа крови, а в ней лежал человек… Его вены… Они были вскрыты… Кровоточили …

— Ты… — неуверенно произносит Питер, начав хорошо понимать смысл слов Даниэля. — Уверен в этом?

— Уверен… Это был парень… Молодой парень со светлыми волосами… Он… Он был без сознания … В крови … А рядом с ним лежало лезвие… Окровавленное … Здесь все было в крови…

Сэмми тихонько поскуливает, глядя на буквально зеленого Даниэля, который сильно дрожит от ужаса и чувствует, как что-то крепко сдавливает горло и не дает ему дышать.

— Спокойно, приятель, спокойно, — тихо произносит Питер, похлопав Даниэля по спине. — Все хорошо. Здесь нет никакой крови.

— Но она была ! — с широко распахнутыми глазами, полными ужаса, восклицает Даниэль. — Я видел ! Вся ванна была в крови! Я видел парня! Знаю, что его кто-то пытался спасти! Их… Было двое… Двое …

Даниэль медленно переводит ошарашенный взгляд на Питера и пару секунд пристально рассматривает его.

— Это был ты , Питер, я видел в этой луже тебя… — дрожащим голосом признается Даниэль. — Я… Я знаю того парня… Это был ты … Ты очень похож на него…

— Ты уверен в этом? — уточняет Питер. — Может, ты ошибся?

— Говорю же, это был ты ! — взволнованно, чуть громче подтверждает Даниэль, начав нервно работать руками. — Кто-то называл твое имя! Какой-то еще парень называл того парня, лежащего в крови, Питером… Тебя пытались привести в чувства, а потом приехала скорая… То есть… Ее вызвал тот, кому-то стало плохо от вида крови… Я… Я все больше начинаю быть уверенным в том, что… Что мне это знакомо …

— Правда?

— Я… Я не знаю… Я зашел сюда, начал смывать пятно на футболке… А потом… А потом у меня появилось чувство… Мне стало страшно … Я буквально начал задыхаться… Чего-то бояться… Не мог даже дышать… Я… Я до сих пор не могу успокоиться… Все это … Все это было слишком реальным…

— Послушай, Даниэль…

— Я чувствую все то, что чувствовал кто-то из моего видения. — Даниэль обхватывает рукой горло, чувствуя, что ему определенно не хватает воздуха. — Мне так же плохо, как и тому, кого просили не падать в обморок…

— Ты слишком напряжен. Тебе надо успокоиться.

— Слушай, мне что-то нехорошо… — тихо произносит Даниэль, резко встряхивает головой и прикрывает рот рукой. — Голова кружится… Тошнит… И не могу стоять…

— Тихо-тихо, приятель, спокойно, — обеспокоено произносит Питер, снова крепко взяв Даниэля под руку. — Дыши глубже. А то и правда сейчас в обморок свалишься.

— Мне не хватает воздуха… Я здесь задыхаюсь…

— Все хорошо, чувак, я рядом.

Питер с ужасом в широко распахнутых глазах качает головой.

« Он знает… — думает Питер. — Даниэль знает о моей попытке самоубийства. Это место позволило ему вспомнить о том случае… Значит ли это, что он теперь помнит меня? Или же Перкинс вспомнил лишь мою попытку покончить с собой? »

Сэмми, все это время находившийся рядом, негромким лаем выводит Питера из транса и заставляет сделать что-то, чтобы помочь тяжело дышащему Даниэлю, ошарашенным взглядом глазея на блондина или окидывая им всю ванную.

— Э-э-э… — запинается Питер, быстро прочищает горло и проводит рукой по волосам. — Слушай… Давай уйдем сюда.

Питер хватает Даниэля под руку, жестом просит Сэмми отойти от прохода, выводит его из ванной комнаты и направляется в свою спальню и придерживая своего друга, чтобы тот не упал от слабости в ногах. Пес следует за ним, иногда тихонько подавая голос и искренне беспокоясь за Перкинса, на которого смотрит с жалостью во взгляде.

— Посиди здесь, я сейчас приду, — усадив Даниэля на кровать, спокойно говорит Питер и переводит взгляд на Сэмми. — Сэмми, присмотри за ним.

Пока Даниэль уставляет широко распахнутые глаза в одну точку, Питер отправляется на кухню и вскоре возвращается со стаканом воды, который он протягивает своему приятелю. После чего тот, держа его дрожащими руками, делает пару больших глотков.

— Ну что, лучше? — спрашивает Питер.

— Да, теперь все нормально, — кивает Даниэль.

— Ты уверен? Может, вызвать скорую? Или отвести в больницу?

— Нет-нет, не надо. Мне уже лучше. Правда.

— Точно все нормально?

— Да-да, все хорошо. Не беспокойся.

— Если честно, я испугался , когда увидел тебя в таком возбужденном состоянии, — признается Питер и садится крутящийся стул, который располагает напротив Даниэля. — Стоял весь бледный и ошарашенный.

— Я и сам понятия не имею, что это было… — крепко сжимая руками стакан с водой, медленно выдыхает Даниэль. — Как будто я сошел с ума… Как будто это какие-то галлюцинации …

— Говоришь, ты видел кровь на полу?

— Да… Я просто смотрел по сторонам и вдруг начал представлять себе, как вся ванная испачкана кровью… Ее было очень много… Я будто оцепенел и не мог двигаться… Не мог дышать… Мной овладел такой сильный страх… И даже не могу объяснить, почему.

— И ты представлял себя в том, что видел?

— Именно… Мне казалось, что я будто уже чувствовал что-то подобное… Эти чувства были очень знакомы. И… Может, это звучит странно, но я представлял себе… Запах той крови … И меня выворачивало наизнанку… Было не только страшно, но еще и… Противно …

— Ты испугался вида крови? Или того, что в ней лежал человек?

— Не могу объяснить… Было страшно по обеим причинам… — Даниэль замолкает на пару секунд и делает пару глотков воды. — От крови я чувствовал приступ тошноты и головокружения… А видеть того парня, лежащего в крови с перерезанными руками, было еще более жутким зрелищем. Я… Я бы закричал, если бы увидел такое наяву.

Сэмми тихо поскуливает, а Питер гладит его по голове.

— Неужели я схожу с ума? — задается вопросом Даниэль, немного испуганно смотря на Питера. — Почему я видел кровь там, где ее нет? Разве видеть то, чего не существует, нормально? И… Почему я вообще подумал об этом? Почему подумал о случае, который произошел именно в той ванной? Это же галлюцинации ! Последствия травмы головы!

Питер пару секунд ничего не говорит, а затем медленно качает головой, напрягая все мышцы своего тела и нервно потирая руки.

— Нет, Даниэль… — уставив взгляд в одной точке, отвечает Питер. — Это не галлюцинации… И ты не сходишь с ума…

— В смысле? — округляет глаза Даниэль.

— Ты был прав . — Питер переводит взгляд на Даниэля. — Это действительно был я. Тот самый парень, лежащий в луже крови… В той ванной…

— Ты ? — уставив свой потрясенный взгляд на Питера, удивляется Даниэль. — Но что с тобой произошло? Почему?

— Однажды… Однажды я пытался покончить с собой… Но та попытка была неудачной… Я хотел умереть, но мне не дали…

— О, нет… — с потрясенным взглядом качает головой Даниэль.

— До того случая я долгое время резал себя, но скрывал это ото всех. Никто не знал, что я причинял себе вред и… Как бы наказывал себя за то, что был полным неудачником… Точнее, за то, что думал так… Однако в какой-то момент я был… Одержим настолько сильной депрессией и чувством вины, что… Что решил умереть…

— Значит, это мое воспоминание?

— Мне казалось, что выхода из моей ситуации нет. Что только лишь моя смерть могла решить мои проблемы. Хотя в глубине души я понимал, что сам виноват в некоторой части… Например, я долгое время отказывался от отношений из-за крупного унижения в прошлом. Я был уверен, что снова переживу это… И… Поэтому отказывался с кем-то встречаться и… Тихо завидовал тем, кто был в кого-то влюблен…

Даниэль ничего не говорит и лишь с грустью смотрит на Питера, пока Сэмми тихонько поскуливает.

— За некоторое время до попытки свести счеты с жизнью я отправил сообщение Хелен и ее подруге Джессике с просьбой простить меня, — крепко сцепив пальцы, более низким голосом признается Питер. — А немного ранее я нагрубил Джессике и выгнал ее из своей квартиры. Она обиделась на меня и не хотела ничего обо мне слышать. Позже ко мне пришла Хелен… На тот момент она была моей давней подругой… Нас познакомила Джессика, с которой я учился в одной школе…

— Которая хозяйка этого песика?

— Да… — Питер на пару секунд переводит взгляд на свои руки. — А затем я позвонил Терренсу… Он тогда был с тобой, и мне это было на руку… Ибо я хотел попрощаться с вами и извиниться за то, что доставил вам столько проблем. По моей вине наша группа едва не распалась… Вы не хотели играть без меня, а я отказался возвращаться в нее. Был в такой глубокой депрессии, что мне было все равно. Я послал все к черту … И это привело к тому, что… Я все-таки сделал это… Написал для вас небольшую записку, заперся в ванной… И изрезал себя…

Питер смотрит на свои запястья и показывает Даниэлю одно из них.

— У меня до сих пор есть небольшой шрам после того случая. Он самый глубокий из всех, что у меня были… Наверное, поэтому этот шрам так и не зажил до конца… И по сей день напоминает мне о том периоде, когда мне было ужасно плохо… Когда я винил себя во всем … Когда я считал себя лузером, который подвел кого только можно и… Умудрился разругаться со всеми, кто был готов предложить ему помощь.

— Ничего себе… — ужасается Даниэль.

— Хоть… Прошло уже достаточно времени… Иногда я вспоминаю то время… И все еще борюсь с собой. Пытаюсь принять все это и забыть о тех людях, которые причинили мне боль. Да, сейчас я намного счастливее, чем когда-либо. Но… Я понимаю, что еще не до конца пришел в себя… Борьба продолжается… И… Даже возникает желание снова взяться за лезвие… Не по какой-то причине. Просто по привычке. Но пока что я держусь.

— Значит… — тихо произносит Даниэль. — Я и правда был здесь, когда ты попытался умереть?

— Был .

— Со мной должен был быть еще кто-то…

— Это был Терренс. Вы оба приехали ко мне домой после моего звонка и вызвали скорую после того, как выломали дверь и попали в ванную.

— Именно поэтому в ванной стоит другая дверь?

— Да. Вы купили новую за свои деньги и заплатили за ее установку.

— То есть, ты хочешь сказать, что именно… Терренс … Был в моем… Воспоминании ?

— Ты не помнишь его?

— Нет… Я… Я знаю, что со мной был кто-то еще, но не помню, кто. Не могу вспомнить лицо…

— А голос?

— Тоже не помню. Я помню какие-то обрывки фраз, но не знаю, кто их сказал…

— А расскажи еще раз, что ты помнишь из того, что тогда произошло.

— Ну… — Даниэль слегка прикусывает губу и крепко сжимает в руках полупустой стакан. — Я помню, как зашел с кем-то в ванную… Как мы нашли тебя в крови, пытались растормошить… А потом кто-то попросил меня вызвать скорую. И… Мне стало плохо от вида крови… То есть… Мне стало плохо почти сразу… Но… Именно после звонка в скорую я едва мог стоять на ногах… У меня кружилась голова, а к горлу подступала тошнота…

— Терренс сказал, что ты тогда едва не упал в обморок.

— Я помню, как кто-то пытался растормошить меня… И в какой-то момент мне стало легче … То есть… Меня по-прежнему тошнило… Но я был в состоянии что-то делать…

— Знаешь, я, честно говоря, удивлен, что тебе не удалось вспомнить Терренса. Вы долгое время держались вместе, пытаясь узнать, что со мной происходило…

— Не знаю, может, ты и прав… Но, по крайней мере, у меня появилось немного больше уверенности в том, что я знаю тебя… Раз помню, как ты лежал в крови без сознания. И… Даже помогал тебе.