Проходит еще пару дней. Время около двух или двух с половиной часов дня. Даниэль находится у себя дома в полном одиночестве и перебирает какие-то вещи в своей комнате, иногда выпивая что-то из чашки, стоящей на тумбочке рядом с кроватью, на которой он сидит. В какой-то степени он напоминает маленького ребенка, который потрясенными глазами изучает все, что видит перед собой, и даже чувствует страх перед тем, что может случиться. Именно так и чувствует себя Даниэль. Он на все реагирует довольно спокойно или с восторгом. Не чувствует себя самим собой. Как будто совершенно другой человек. Поэтому мужчина чувствует себя не в своей тарелке и мечтает поскорее вернуть память и прекратить мучиться догадками и удивляться простым вещам.

Даниэлю так ничего и не удается вспомнить после изучения всего, что он находит у себя в комнате, которая стала тихой и пустой после того, как Анна покинула дом. Чуть позже мужчина решает сложить все по своим местам, иногда роняя какие-то вещи на пол из-за того, что руки не всегда слушаются его. После чего он медленным шагом подходит к окну и рассматривает все, что происходит за его пределами. Большой бассейн на заднем дворе, вода в котором слегка покачивается в зависимости от силы и направления ветра, деревянные шезлонги, яркая трава на большой части свободной территории, много зеленых насаждений, красивые цветы, небольшой столик с огромным зонтом, что могут раскрываться и закрываться, и вполне комфортные стулья…

Рассматривая пейзаж на заднем дворе своего дома, Даниэль слегка улыбается, держа руки скрещенными на груди. Он стоит у окна в этой же самой позе еще в течение нескольких секунд, а потом решает спуститься на первый этаж дома. Мужчина берет со столика рядом с кроватью уже пустую чашку и покидает свою комнату. Он неспешным шагом спускается вниз по лестнице и хочет пойти на кухню, дабы помыть чашку и подумать над тем, что ему делать дальше, и как ему не помереть со скуки в полном одиночестве. Но по дороге Даниэль так сильно задумывается, что даже не замечает, как налетает на край дивана и больно ударяется об него ногой. Мужчина с негромким писком сильно морщится, резко сгибается пополам и хватается за ногу, на которую пришелся удар, энергично потирая ее с чувством жгучей боли где-то в районе мизинца. Впрочем, он быстро приходит в себя, идет на кухню уже более спокойным шагом, моет за собой чашку, кладет ее в нужное место и снова возвращается в гостиную.

Даниэль лениво окидывает глазами все помещение, а потом ему на глаза попадается небольшой столик, стоящий где-то в самом углу гостиной. Его вообще невозможно заметить, если не смотреть по сторонам повнимательнее. Из любопытства мужчина медленно подходит к нему и изучает все, что находит на нем. И обнаруживает, что самом деле здесь нет ничего интересного: какие-то старые журналы, вырезки из газет, пара книжек, небольшая ваза с искусственными цветами и несколько свечек разной толщины и высоты. Но через какое-то время Даниэль обращает внимание на небольшую кожаную записную книжку черного цвета. Он немного неуверенно берет ее, рассматривает со всех сторон в течение нескольких секунд и медленно раскрывает. Как оказалось, в ней написаны какие-то адреса домов или квартир, чьи-то имена и телефонные номера.

Все имена написаны в алфавитном порядке, а в книжке есть небольшие вкладыши с названиями букв английского алфавита. Что-то написано несколько небрежным почерком, будто кто-то писал на скорую руку. А что-то – довольно красивыми и аккуратными буквами, каждая из которых выведена на бумаге очень старательно. Мужчина узнает свой собственный небрежный почерк, но не понимает, кто еще мог что-то писать в ней. Даниэль заинтересовывается этими записями и ради любопытства решает повнимательнее пробежаться по ним, надеясь выяснить, есть ли здесь имена тех людей, которые помогают ему с тех самых пор, как он оказался в больнице. Мужчина медленно идет к дивану в гостиной и садится на него, продолжая внимательно изучать записи.

Даниэль обращает только на те имена, которые слышал некоторое время назад. Есть еще много других в этой книжке, но он не помнит, кто они такие, поскольку с кем-то общался мало, а с кем-то уже давно не поддерживает связь. Мужчина плохо помнит, как зовут его близких друзей, но запомнить их хотя бы благодаря внешности. Правда он не слишком хорошо запоминает своих друзей-брюнетов: Терренса, Эдварда, Ракель или Хелен… А вот ситуация с Анной, Питером и Наталией немного иная…

«Имена всех этих людей есть в этой книжке… — думает Даниэль. — По крайней мере, я точно запомнил, что Наталия Рочестер – это блондинка, а Анна Сеймур – рыжая… Уж их-то я определенно ни с кем не спутаю…»

Даниэль снова переводит взгляд на книжку и, слегка нахмурившись, открывает страницу с именами на букву « P ».

«Хм, Питер Роуз… — слегка прикусывает губу Даниэль. — Питер Роуз… Питер Роуз… Если я не ошибаюсь, это тот блондин, который был за рулем машины, когда меня выписали из больницы… Его мне тоже легче запомнить, потому что у него светлые волосы…»

Даниэль продолжает о чем-то думать, иногда бросая взгляд в разные стороны.

«Иногда мне кажется, что я знаю этого парня слишком хорошо, — думает Даниэль. — Я уже где-то видел его раньше, но не знаю, где… Он кажется мне каким-то знакомым… Слишком знакомым…»

Даниэль опять начинает листать записную книжку, обращая внимание на те имена, которые знакомы ему.

«Хотя они все мне знакомы… — думает Даниэль. — Они-то ведь откуда знают меня… Значит, и я должен знать их… Точнее, я уверен, что знаю их. Только откуда? Кем они были для меня, когда я еще все помнил? Может, меня и правда что-то связывает с ними, раз мне так хорошо с ними? Правда… Я бы с удовольствием провел время с каждым из них…»

Даниэль бросает взгляд куда-то в сторону и смотрит в одно из окон в гостиной.

«А может, мне попробовать поговорить с кем-то из них? — думает Даниэль. — Ну или хотя бы попробовать поехать по одному из адресов, которые я вижу рядом с именами этих людей? Думаю, что кто-то и согласится уделить мне немного времени… Но только тогда куда мне поехать сначала?»

Даниэль переводит свой взгляд на записную книжку.

«Ну например, поехать по адресу, который написан под именем этого… — думает Даниэль. — Питера Роуза… А потом можно попробовать поехать и по остальным адресам… Ну или же позвонить… Здесь тоже какие-то есть номера… А вообще надо бы получше поизучать эту книжку… Здесь столько разных имен… Может, я вспомню еще кого-то…»

Даниэль еще несколько секунд думает над тем, стоит ли ему ехать по адресу, который написан под именем Питера в записной книжке. Но что-то все-таки заставляет его сделать это. Какое-то чувство подсказывает, что это может хотя бы немного помочь ему найти что-то, что приблизит его к цели. Именно поэтому Даниэль неторопливо встает с дивана, берет ручку и бумажку с того же самого столика, на котором он нашел эту записную книжку, переписывает название улицы и кладет этот листок в карман на своей распахнутой рубашке, надетой поверх футболки. А поскольку он не знает, и как добраться до нужного ему места, то мужчина решает позвонить в службу такси, номер которой он также находит в записной книжке.

***

Анна находится дома, у своего отца Максимилиана, который ушел по своим делам и оставил свою дочь одну. Сидя на диване в гостиной, она вспоминает о тех днях, когда мечтала сбежать от своих родителей, которые хотели решать, как ей жить. Да, ей позволили жить так, как ей хочется, и она получила от своего отца благословение на отношения с Даниэлем. Но… Девушка вдруг начала задумываться… А может быть, она все-таки должна была послушаться своих родителей? Может, ей жилось бы гораздо лучше в браке с тем, кого они для нее выбрали? В какой-то момент Анна даже начинает жалеть, что решила оставить своих родителей. Ведь она вряд ли бы убивалась целыми днями из-за того, что кто-то предал ее. Она предпочла бы жить с нелюбимым человеком и ничего не чувствовала к нему, чем страдать из-за своей любви так сильно, что едва ли не возникает желание умереть.

Впрочем, даже опыт ее друзей, Ракель и Терренса и Наталии и Эдварда, не может заставить Анну призадуматься о том, что Даниэль мог не хотеть ее предавать. Будучи одержимой ревностью и злостью, девушка не жалеет мужчину из-за того, что он многое забыл и сейчас отчаянно пытается вспомнить это. Она не думает о том, что его беспомощным состоянием могли воспользоваться, чтобы внушить то, чего никогда не было. Или было, но происходило с другими людьми… Пока что девушка следует совету своего отца Максимилиана и проводит время с Джулианом Поттером, который, по его мнению, сможет помочь его дочери перестать горько плакать в своей комнате, страдая от любви к предателю. Правда девушка не чувствует себя лучше рядом с ним. Наоборот – он делает ей даже хуже.

Джулиан – очень загадочный человек, который вызывает какое-то недоверие, отторжение и вообще – не слишком приятные чувства. Его взгляд всегда очень холодный и пронзительный, а объятия не приносят того чувства, которое должны приносить… Когда Джулиан обнимает Анну по ее инициативе при встрече или прощании, то она не чувствует ничего приятного. Какую-то неприязнь, холод, панику, желание побыстрее отстраниться и убежать… Кроме того, мужчина резко стал скупым на комплименты и никогда не говорит девушке что-то приятное. Все его действия носят требовательный характер. Он всем видом дает понять, что не может терпеть отказов. Это не проявление заботы и желание отвлечь ее от мыслей, приносящих ей боль. Это его требование, которому Анна должна подчиняться вне зависимости от своего желания. Если поначалу Поттер еще как-то пытался обращаться с ней более-менее вежливо, то после этого что-то в нем резко изменилось…

С одной стороны, такое давление напрягает Анну. Она чувствует себя не в своей тарелке, когда ее принуждают к тому, что ей не хочется делать. Но с другой – девушка заставляет себя верить, что Джулиан – хороший и милый человек, который пришел в ее жизнь, чтобы отвлечь от плохих мыслей и научить снова радоваться жизни. Да и у нее по-прежнему есть желание сделать что-нибудь в отместку Даниэлю. Возможно, девушка даже согласилась бы встречаться с Поттером, лишь бы проучить своего бывшего возлюбленного и заставить его ревновать. Ради этого она закрывает глаза на то, что каждая клеточка ее тело яростно сопротивляется любым действиям Джулиана и умоляет дать то, что оно получало от Даниэля. Анна внушает себе, что друг семьи Сеймур ни в чем не виноват. Просто ее чувства слишком сильны, а сцена измены серьезно ранила сердце, что заживет еще нескоро.

Анна как раз думает обо всем этом, с грустью во взгляде сидя в гостиной, пока пребывающий в гостях Джулиан отошел в сторону на пару минут, чтобы с кем-то поговорить.

«Я чувствую себя не очень хорошо рядом с Джулианом, — думает Анна, уставив мокрый взгляд в одной точке. — Когда я обнимаю его, то не чувствую никаких приятных чувств… Мне хочется убежать… От него веет каким-то холодом… И мне становится не по себе, когда он смотрит на меня. По крайней мере, сейчас в нем что-то изменилось…»

Анна бросает короткий, пустой взгляд в сторону и видит Джулиана, который разговаривает по телефону, согнув свободную руку в локте и выглядя относительно спокойным.

«Не знаю, может, я просто так сильно привыкла к тому, что меня обнимают и постоянно говорят что-то хорошее… — предполагает Анна. — Ведь я столько времени была окружена любовью и заботой… Чувствовала себя принцессой… Но увы, Джулиан ужасно скуп на комплимент. Он становится щедрым только лишь в присутствии отца…»

Анна тяжело вздыхает и шмыгает носом.

«О, господи, я так скучаю по тому приятному чувству после тех приятных слов, которые мне говорил Даниэль, — с подступающими к грустным глазам слезами думает Анна. — Он всегда относился ко мне с особой нежностью… Стойко терпел все мои капризы и перепады настроения… Никогда и слова плохого не говорил. Я была королевой для него… Так мне казалось, когда я была ослеплена любовью к нему. Когда я окончательно развесила уши и потеряла всякую бдительность, то он решил бросить меня…»

Анна тихонько хмыкает и качает головой.

«Ну ничего, я как-нибудь справлюсь. Может, этот предатель и не узнает о том, что я хочу проучить его. Но зато я точно уверена в том, что больше не хочу страдать из-за этого человека… Папа прав: погрустила, поплакала и высказалась – и хватит. Я не могу всю жизнь страдать и обрекать себя на одиночество из-за любви к Перкинсу. Да, я все еще люблю его, но мне нужно забыть об этом.»

Анна на пару секунду прикрывает глаза, медленно выдыхая.

«Забудь его, Анна, забудь! Ты не с ним. А он и думать про тебя забыл. И уже никогда не вспомнит. Джулиан очень вовремя вошел в твою жизнь и поможет тебе отвлечься. Он не виноват, что ты так сильно любишь и не можешь и взять себя в руки… И Поттер вовсе не холодный и бесчувственный… Это просто тот тип мужчин, которые не показывают своих эмоций… Так-то он хороший… Да, он хороший… Я должна сделать все, чтобы открыться ему и дать понять, что готова принимать его помощь и внимание. Должна…»

Анна слегка улыбается уголками рта, но перестает, когда через несколько секунд к ней уверенной, гордой походкой подходит Джулиан, заставляющий ее почувствовать легкий мороз на коже благодаря одному лишь своему появлению.

— Так все, я уладил все свои дела, — без эмоций уверенно чеканит Джулиан. — Мы можем идти. Я отвезу тебя в одно просто шикарное место, где тебе точно понравится.

— А твои дела и правда очень серьезные? — неуверенно спрашивает Анна.

— Это не столь важно, — сухо бросает Джулиан. — Я сказал, что все уладил, и мы можем ехать.

— Это как-то связано с работой?

— Не задавай лишних вопросов. И не суй свой нос туда, в чем ты никогда не разбиралась.

— Ладно-ладно, прости. Я просто спросила.

— Меньше чеши языком – быстрее двигайся! Какого хрена ты двигаешься медленнее черепахи?

— Слушай, а может, мы проведем время здесь ? — со страхом в глазах неуверенно спрашивает Анна, обняв себя руками. — Мой отец сейчас уехал по делам работы, и я буду одна весь день. Мы вполне можем побыть здесь одни до самого вечера. Выпить кофе… Съесть что-нибудь и…

— Ты слышала, что я сказал? — грубо прерывает Джулиан. — Или мне еще раз повторить, чтобы ты, твою мать, запомнила?

— Джулиан, почему ты так со мной разговариваешь? Что я тебе сделала? Что с тобой произошло? Ты же был таким вежливым и добрым пару дней назад! А сейчас что?

— Да, девочка… Твои мамаша с папашей ничему тебя не научили. Не научили главному – не перечить мужику и помнить, что его слово намного важнее бабского. Что девка, особенно такая сопливая, как ты, обязана молчать, слушать и делать то, что ей говорят.

— Д-джулиан… — с широко распахнутыми глазами дрожащим голосом произносит Анна.

— И раз я сказал, что мы поедем, то мы поедем , — грубо, уверенно отвечает Джулиан. — И мы поедем туда, куда я хочу! Так что, малявка, будь добра, подчиняться мне и делать то, что я говорю. Вот родишь детей – тогда и будешь ими командовать.

— Ты обращаешься со мной так, словно я – твоя жена. Хотя мы проводим время как друзья или хорошие знакомые.

— Не выводи меня из себя, Анна, — скрестив руки на груди, немного раздраженно отвечает Джулиан. — А иначе ты, сука, пожалеешь об этом.

— Господи… Что ты такое говоришь?

— Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь. Очень хорошо запомнила. Я терпеть не могу, когда мне перечат. Ненавижу уговаривать людей и требую, чтобы они подчинялись мне. И особенно сильно я ненавижу, когда мне перечат девки. — Джулиан с презрением окидывает Анну взглядом с ног до головы, все больше внушая ей страх и заставляя трястись перед ним словно заяц – перед волком. — Всякие сопливые девки, которые строят из себя крутых и взрослых и думают, что могут сами решать, как им жить.

— Ты никогда не разговаривал со мной таким тоном…

— Ты – никто , Анна. Никто . Потому что ты – баба . Баба, у которой нет права что-то решать. Которая должна кивать и МОЛЧА делать все, что ей говорят. А не реветь и писклявым голосом что-то мямлить и спрашивать, что же случилось.

— Я не узнаю тебя… — дрожащим голосом произносит Анна и тихо шмыгает носом. — Почему ты предъявляешь мне какие-то претензии? Я всего лишь сказала, что хочу провести время дома, потому что мне не хочется никуда идти!

— Я не спрашивал тебя о твоих желаниях. Они меня вообще не интересует. Меня никогда не интересовало бабское мнение. — Джулиан ехидно усмехается. — Какая-то соплячка вздумала перечить мне! Не выйдет, дура! Еще ни одна баба не помыкала мной и заставляла прогнуться под себя.

— Разве прислушиваться к желанию девушки – это плохо? Что плохого в том, чтобы все сделать так, как хочет она? Чтобы она была счастлива! Чтобы она радовалась жизни!

— Хватит нести всякую чепуху, соплячка, — грубо бросает Джулиан. — Я все сказал! Ты поедешь со мной, и это, БЛЯТЬ, НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ!

Такая излишняя требовательность и тот факт, что Джулиан кричит на нее, начинают не на шутку пугать Анну. Бледная от страха девушка широко распахивает свои мокрые глаза, непонимающе смотря на несколько раздраженного мужчину. Его серые, налитые кровью глаза буквально готовы просверлить дырку в ее голове, а он сам едва сдерживается, чтобы не сделать ей что-то плохое, судя по тому, что он дышит словно взбешенный бык и крепко сжимает большие по размеру руки в кулаки. Рыжеволосая девушка чувствует, как от страха ее сердце начинает стучать намного чаще, а дышать становится как-то трудно. И понимает, что лучше ей не злить Джулиана и подчиниться его воли.

— Хорошо, — тихо произносит Анна, склонив голову. — Я поеду… Поеду куда ты хочешь… Раз ты так хочешь.

— И не надо вести себя так, словно ты делаешь мне одолжение, — грубо говорит Джулиан. — Радоваться должна, что я трачу свое время на такую безмозглую дуру, как ты. Так бы послал тебя к черту и занимался своими делами.

— Я не просила тебя об этом. Ты сам поклялся моему отцу, что готов проводить со мной столько времени, сколько нужно.

— Лучше заткни свой поганый рот, бесправное существо. А ИНАЧЕ ТЫ, ТВАРЬ, ПОЖАЛЕЕШЬ! ПОНЯТНО ТЕБЕ?

— Не кричи на меня… — с испуганными, мокрыми глазами тихо произносит Анна. — Прошу…

— Я СПРАШИВАЮ, ТЕБЕ ПОНЯТНО? ОТВЕЧАЙ « ДА » ИЛИ « НЕТ », КОГДА Я ЗАДАЮ ТЕБЕ ВОПРОС, ТЫ, БЕСТОЛОЧЬ МАЛОЛЕТНЯЯ!

— Понятно… — Анна склоняет голову, едва сдерживая подступающие к глазам слезы и чувствуя, как она сильно дрожит. — Понятно…

— Вот так ты и должна говорить все время, — уставив свой холодный взгляд на испуганную и бледную Анну, требовательным тоном отвечает Джулиан. — Да! Нет! Хорошо! И НИКАК ИНАЧЕ!

Анна ничего не говорит и тихо шмыгает носом, крепко обняв себя руками и почувствовав себя беззащитной девочкой перед лицом страшного врага. Пока Джулиан с отвращением смотрит на ее пижаму, в которую она сейчас одета.

— И да, сейчас же иди переоденься в нормальную одежду! — грубо требует Джулиан. — Чтобы я больше не видел эти поношенные лохмотья, которые носят только бомжи! И причеши свои патлы! И готовься, что однажды я возьму ножницы и лично отрежу их! Бабам длинные патлы не нужны!

Анна буквально сжимается от страха в клубочек и забивается в дальний угол, не зная, куда ей деться от столь агрессивного человека, который запросто может придушить ее собственными руками.

— Я не понял, ты что глухая или тупая? — раздраженно, громко спрашивает Джулиан, едва сдерживая гнев, злость и желание оттаскать бледную, плачущую Анну за волосы. — БЫСТРО ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ! У ТЕБЯ ЕСТЬ ПЯТЬ МИНУТ! ПРИВЕДИ СЕБЯ В ПОРЯДОК! Я НЕ СОБИРАЮСЬ ПОЗОРИТЬСЯ С ТОБОЙ!

— Да, я иду… — шепчет Анна, склонив голову. — Иду …

— И смотри, коротышка, если мне не понравится то, что ты наденешь, то я вытащу все твои гребаные шмотки и сам выберу, что тебе надеть. И только попробуй отказаться это сделать. ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ, МРАЗЬ!

Резко вздрогнувшая Анна медленно встает с дивана и идет в свою комнату, чтобы переодеться во что-нибудь, пока Джулиан продолжает с ненавистью смотреть на бедняжку. Но даже и после такого случая девушка решает, что у мужчины просто плохое настроение, или он нервничает из-за каких-то проблем, которые пока не может разрешить. Девушка никак не хочет верить, что сын давнего друга ее родителей такой плохой и способен сделать ей что-то плохое. Да и ее отец вряд ли бы позволил бы своему ребенку проводить время с людьми, которые могут быть опасны и очень-очень плохо на нее влиять. Но Анна боится даже подумать о том, что Джулиан может сделать в следующий раз, если она снова даст ему повод прийти в ярость.

***

Через некоторое время Даниэль приезжает в нужное место в машине такси. Когда водитель говорит, что они приехали, мужчина отдает ему деньги и покидает салон. Проводив желтую машину взглядом, брюнет оглядывается вокруг и смотрит на высокое здание, напротив которого сейчас находится. И опять же все кажется ему знакомым, и он уверен, что прекрасно знает, как тут ориентироваться.

«Это место мне знакомо… — слегка хмурится Даниэль. — Что за черт?! Я приехал сюда в первый раз, но прекрасно знаю, где что находится. Как будто я бывал здесь раньше… Должна же быть причина, почему мне знакомы эти места!»

Еще раз осмотревшись возле себя, Даниэль неуверенным медленным шагом подходит ближе к зданию. Он мог бы зайти внутрь и добраться до квартиры, номер которой он нашел в записной книжке под именем Питера. Но стоит ему немного подойти к главному входу, как брюнет слышит разговор двух пожилых женщин, которые сидят на скамейке, расположенная рядом с этим зданием и посматривают на мужчину с не слишком довольной ухмылкой.

— О, Марта, смотри, вот и дружок Питера пришел, — говорит одна из пожилых женщин.

— Это, пожалуй, самый пришибленный из компании Роуза, — уверенно отвечает Марта. — Давненько я его здесь не видела.

— Господи, уже представляю, что они сейчас устроят. Ведь если эта сладкая парочка вместе, то здесь начнется хаос.

— И не говори, Хилари! — восклицает Марта. — Как только я где-то вижу этого парня, так меня в дрожь бросает.

— Кстати, я сегодня видела еще и подружку Роуза.

— Да, она была здесь. Опять притащила свою собачатину рано утром. И сейчас мои бедные кошечки прячутся дома по углам, потому что до смерти боятся этого граммофона.

— О, да! — восклицает Хилари. — Эта собака так громко лает, что мне даже не нужно пользоваться слуховым аппаратом, чтобы услышать ее.

— Да эту собаку весь дом слышит! Сколько раз я говорила Роузу не приводить сюда эту псину, но он только грубо посылает меня.

— Да Питер вообще невоспитанный мальчишка! Со старшими нормально разговаривать не умеет, выходит из себя на раз-два, и толку от него совсем никакого.

— А чего ты хочешь? Родителей-то ведь у него нет! Вон папаша сбежал, когда он еще был сопливым, а мамаша была алкоголичкой и тоже вскоре куда-то пропала! С чего же у них будет нормальный сын!

— И родственников у него нет! Которые воспитали бы его настоящим мужчиной! Который приносил бы людям пользу, вместо того чтобы действовать всем на нервы и заниматься черт знает чем.

— Знаешь, Хилари, я каждый день молюсь о том, чтобы Роуз поскорее съехал отсюда куда подальше. Он уже просто достал меня! Грубый, невоспитанный, матом ругается, никогда не поможет донести тяжелые сумки и придержать двери… Да еще и позволяет своей подружке притаскивать свою собачатину.

— Ага, а дружки его лучше что ли? — удивляется Хилари. — Что Перкинс, что эти двое… Как их там… Актеришка МакКлайф, да братец его младший!

— Да веселая компания! Такие же бездельники, как и Роуз!

— Боже, как они здесь орут, когда приходят сюда! Ржут над какими-то глупыми шутками, носятся по всей квартире как дети и распевают свои идиотские песни.

— И не говори, дорогая моя! — восклицает Марта. — Всем этим мужикам под тридцать лет, а они все еще ведут себя как мальчики. Господи, что же за инфантильное поколение! Вообще не хотят взрослеть!

— Держись, Марта, сейчас здесь будет что-то! — Хилари бросает короткий взгляд на Даниэля, который в этот момент осматривается по сторонам. — Раз сюда приехал Перкинс, который орет громче, чем псина подружки Роуза, то не жди ничего хорошего.

— И вообще, лучше бы все эти люди пошли на работу и приносили пользу людям! Что такое! Что за поколение пошло! Вообще никто не хочет работать! Мир перевернулся с ног на голову! Мужики отказываются за что-то отвечать и хотят сидеть на шее у мамочек или девочек. А женщины забыли, что они рождены быть женами и матерями. Они пашут на трех работах и вкалывают больше, чем мужики! Обслуживают этих лодырей!

— Согласна. Всегда можно найти работу в каком-нибудь магазинчике или больнице. Продавцы, кассиры и уборщики всегда везде нужны. Раз уж у Роуза и его банды нет никакого образования, то пусть хотя бы туда идут. Или пусть ищут работу, где требуются крепкие мужики. Вон какие все молодые и крепкие!

— Эх, кто бы этим сильным еще мозгов дал бы, да научил уважать старших… — тихо вздыхает Марта. — Или эти псевдозвездочки так зазвездились, что простые люди для них теперь пыль? Подумаешь, поют какие-то жалкие песенки! Зачем они нужны людям? Их группу все равно никто не слушает! Разве что глупые малолетние девочки!

— Но Роуз уже возомнил себя звездой! Считает, что он запросто может предъявлять всем свои права и командовать нами! Правда никто не выбирал его лидером. — Хиллари ехидно усмехается. — Подумаешь, единственный парень во всем доме! Роуз все равно не делает для нас ничего полезного! Про ремонт я молчу, но уж пару лампочек этот придурок мог бы поменять.

— О да, как я с тобой согласна! — закатывает глаза Марта. — У него уже вошло в привычку врываться в мою квартиру и жаловаться на моих любимых кошечек, которые не делают ему ничего плохого! Не понравилось, черт возьми, что я принесла домой еще двоих очень милых кота.

— Ты смотри, Марта, а то Роуз может раскидать какую-нибудь отраву, чтобы все эти кошечки отравились или вообще умерли.

— Да они у меня постоянно травятся. Я не удивлюсь, если Роуз уже раскидывает везде отравленную еду. А нам говорит, что мои кошечки сами виноваты. Мол, они едят все подряд.

— А эта Кларисса еще защищает его! Как она с ним любезничает!

— Ой, Ларсон мне никогда не нравилась! — машет рукой Марта. — Не зря ведь муженек бросил ее! Выпила у бедного мужика всю кровушку и вынудила его спасать свою шкуру.

— Да мне вообще все равно! Слава богу, она меня не трогает и живет своей жизнью. В отличие от Роуза, который обожает совать свой нос в чужое дело.

— Боже, а ты слышала, какую музыку он слушает? Это же ужас какой-то! У меня голова начинает болеть, когда он врубает ее на всю громкость!

— Согласна. Я вообще не понимаю, как можно слушать такую гадость. Вот послушал бы музыку, которую выпускали в наше время. Такая душевная, такая хорошая… А главное – со смыслом! А сейчас что! Поют про дорогие тачки, дома, секс, наркотики или что-то похуже!

— Единственное, что меня радует, – это то, что Роуз не слушает песни о наркотиках, сексе и суициде. Или те, в которых каждое второе слово – матерное. А то сейчас понавыпускали столько подобного дерьма, что из ушей кровь идет.

— А может, и слушает! Кто его знает! Вот из-за этой пропаганды Роуз однажды уже чуть не свел себя в могилу. Помнишь, когда сначала его дружки приперлись сюда, а потом и врачи приехали и увезли его с собой? Белобрысый вернулся домой спустя очень долгое время.

— Да уж… Хотя признаться честно, мне было жалко этого парня. Может, Роуз – та еще заноза в заднице, но я не желаю ему смерти.

— А мне совсем не жалко его, — уверенно заявляет Марта. — Так поступают только эгоисты. А Роуз – как раз эгоист. Настоящий мужик никогда бы не стал решать свои проблемы попыткой самоубийства или бутылкой виски. Ничего не разрешится, если ты порежешь вены ножиком или выпьешь весь алкоголь в баре.

— Ну видно, он это понял, раз остался живым.

— Такое просто так не проходит. Уверена, что при малейшем стрессе Роуз снова попытается покончить с собой. И на этот раз этому слабаку уже никто не поможет. Возможно, сейчас он уверен, что находится в порядке, но это не так.

— В любом случае он уже не ребенок и может сам решать, как ему жить.

— Он – ребенок , Хилари. И не мужик! Настоящий мужик никогда не станет вести себя как девчонка и думать, что самый простой способ решить проблемы – умереть. Слабак ! Самый настоящий слабак! Жаль, что Роуз никогда это не признает.

— Это проблема целого поколения.

— Господи, что за мужики в наше время пошли… Такое поколение молодежи вырастает… В наше с тобой время такого не было… Мужики были мужиками, а девочки – девочками. Дали идиотам возможность писать всякую чушь в Интернете и чему-то учить! И по телевизору хватает дерьма!

— Да, и где же наши старые добрые времена… — тяжело вздыхает Хилари. — Когда каждый знал свое место! Женщина думала лишь о домашнем очаге и воспитывала детей, а мужчина вкалывал на работе и обеспечивал свою семью! Вот это правильно ! А то напридумывали сейчас черт знает чего!

— Сейчас все перевернулось с ног на голову! Мужчины ведут себя очень грубо и не умеют быть вежливыми. Даже не могут помочь донести сумку до квартиры, ибо рученьки слабые. Не держат ничего тяжелее синей ручки! А девушки ведут себя, как настоящее быдло: ругаются матом, пьют, курят и сами навязываются мужчинам… Раньше я встречала таких милых девушек! Таких нежных и прекрасных созданий! А сейчас выросли какие-то боевые бабы! Малолетние шлюхи! Забыли, что женщина должна оставаться невинной до самой свадьбы и принадлежать лишь мужу. А нет! Трахаются со всеми подряд, а потом рожают в шестнадцать-семнадцать!

— Абсолютно согласна. Очень жалею, что сейчас нежность и скромность не в почете.

— Вот лично я в свое время была очень нежной и тщательно выбирала себе мужчин, а не бросалась на шею первому, кто пальчиком поманит. Знаешь, какая я была красавица лет в двадцать лет! За мной бегало столько парней! Но я не бежала ко всем подряд и выбрала лишь того, кто ухаживал за мной гораздо лучше. Мой покойный муж очень долго добивался моей любви и не сдавался, пока не сумел покорить мое сердце.

— Да и у меня было много воздыхателей… Но везло лишь единицам.

— Это такая редкость, когда мужчины влюбляются по-настоящему сильно, и готовы жениться… Вон сколько пар сейчас разводятся! А раньше развод считался едва ли не позором, и их практически никогда не было. Ну а сейчас что? Женятся, живут немного и разбегаются.

— Не умеют они быть мужьями и женами. Не умеют. Все стали слишком эгоистичными и требовательными.

— Еще как! — соглашается Марта, — Господи, что же происходит с этим миром? Что в нем останется после нашей смерти? Я смотрю на нынешнюю молодежь и просто прихожу в шок. Взять того же Роуза и его компанию! Вот что станет с миром из-за таких, как они? Что?

— Кстати, как бы я не хотела это говорить, но должна признаться, что подружка Роуза довольно неплохая, — задумчиво отмечает Хилари. — Всегда здоровается и ведет себя очень скромно. Ее научили быть вежливой и женственной.

— Ну не знаю… Вдруг мы плохо ее знаем! Может, на самом деле она любит выставлять свои прелести на всеобщее обозрение. Расфуфырится как проститутка и снимается голой!

— Даже если это и так, то Роуз явно не против. Он и сам тот еще бесстыдник и запросто может ходить без трусов. На радость маленьким девочкам, которые восхищаются им.

— Да уж… Вот что значит расти сам по себе… Разве может мать-алкоголичка дать своему ребенку что-то хорошее? Да ничего! Разве что научить пить водку, да старшим грубить!

— Что он и делал, когда был в депрессии. Помнишь, как две его подружки однажды убирали квартиру Роуза и выносили огромные мешки с гремящими бутылками? Да он точно пил каждый день по бутылке без остановки!

— Ничего, Хилари, — уверенно произносит Марта. — Рано или поздно он точно кончит плохо. Нажрется водки как свинья и замерзнет где-нибудь под забором до смерти. Вот пойдут дела его группы плохо – и Роуз точно запьет! От горя. Ведь он же не хочет устроиться на нормальную работу! Для него это будет катастрофа !

— Увы, Марта, пока по его группе сходят с ума всякие соплячки, у нее все будет хорошо. Правда не будем забывать, что большая часть этих фанаток сходят с ума по актеру из этой группы. Ну, которого распиарили так, словно он – Бог! Говорят, в начале двухтысячных он был на пике славы.

— Да уж, и что в нем особенного? Вот станет этот актеришка старым, то он уже никому не будет нужен, а все эти малолетки найдут себе нового кумира. Они же у них меняются едва ли не каждый год.

— Всему свойственно кончаться. Вот и слава этого актера не будет вечной. И красота тоже. Если уж кто-то думает, что она у него есть.

— Согласна.

Даниэль все это время стоит неподалеку и слушает разговор Марты и Хилари, немного смутившись, когда одна из этих женщин указывает на него пальцем и начинает охотно обсуждать его со своей подругой. Мужчина еще несколько секунд стоит на том же месте, а потом неуверенно подходит поближе к зданию, стараясь не замечать их и желая не мешать им. Однако когда он хочет зайти внутрь, его громко окликает Хилари:

— Эй, парень! Опять пошел в гости к своему дружку?

Растерянный Даниэль несколько секунд смотрит куда-то в одну точку, а потом неуверенно переводит взгляд на Марту и Хилари.

— Э-э-э… — запинается Даниэль. — Что, простите? Это вы мне ?

— А кому же еще? — тихо усмехается Хилари. — Ты здесь единственный парень.

— Э-э-э… — Даниэль неуверенно осматривается по сторонам. — Да… Кажется…

— А что же ты с нами не здороваешься? — слегка прищурив глаза, спрашивает Марти. — А, парень? Тебя родители разве не учили здороваться со старшими?

— Или ты, твой дружок Роуз и еще двое из вашей группы так ослеплены славой, что для вас вежливое отношение к старшим – это что-то нечто недостижимое? — холодно спрашивает Хилари.

— Э-э-э, простите, мэм, а разве я вас знаю? — неуверенно спрашивает Даниэль.

— Вот это заявление! — громко восклицает Марти, слегка приоткрыв рот и удивленно смотря на Даниэля. — Совсем уже зазвездились молодые! Никакого уважения к пожилым! А мы еще хотим, чтобы после нас было достойное поколение.

— Это точно! — возмущается Хилари. — Теперь уже и решили делать вид, что не знают нас!

— Э-э-э, простите, но я не очень понимаю вас… — неуверенно отвечает Даниэль.

— Да, и чему вас только родители учили в свое время? — недоумевает Марта. — Или вы все сами по себе были, прямо как ваш дружок Роуз? Папаши вообще не было, а мамаша переживала только из-за того, как бы ей достать бутылку спиртного, а потом вообще ушла и не вернулась.

— Не знаю… Наверное… Э-э-э… — Даниэль испуганно осматривается вокруг, немного тяжело дыша. — Простите, но… Я спешу… Мне нужно идти … Раз уж я вас знаю, то добрый день… До свидания… Ой… То есть, добрый день… Э-э-э… В общем, я пойду…

Немного взволнованный Даниэль быстрым шагом направляется ко входу в здание, пока Марта и Хилари провожают его вопросительным взглядом, переглядываются между собой и пожимают плечами.

— Такой странный, — отмечает Марта. — Точнее, еще более странный, чем раньше.

— А глаза-то потерянные … — с хитрой улыбкой говорит Хилари. — Видела? Он какой-то слишком рассеянный…

— Есть такое… У меня такое чувство, что он где-то ударился головой, и у него отшибло память.

— Возможно… Ведь этот парень ведет себя так, будто находится здесь впервые. Точнее, забыл, что уже миллион раз бывал в этом месте.

— Я тоже это заметила.

Марта и Хилари продолжают сидеть на скамейке рядом со входом в здание и обсуждать странности в поведении Даниэля, иногда окидывая взглядом все, что происходит у них перед глазами, и наслаждаясь теплой солнечной погодой.

А тем временем сам Даниэль внимательно осматривается вокруг, все больше удивляясь тому, что прекрасно знает, куда идти, как будто уже бывал здесь ранее. Мужчине даже не приходится ломать голову над тем, куда идти, потому что ноги сами ведут его в нужном направлении. Через несколько секунд он вызывает лифт и заходит в него, видя, что здесь уже находится какой-то мужчина в возрасте, очень заинтересованно читающий газету. Он не обращает внимания на брюнета, который бросает ему свой короткий взгляд, нажимая кнопку нужного этажа.

И пока лифт едет на нужный этаж, Даниэль облокачивается спиной о стенку и неуверенно осматривается вокруг себя. Он начинает испытывать какое-то странное чувство, стоя на этом месте, в этом лифте… Нет, Перкинс не испытывает страха перед лифтами или клаустрофобии… Это что-то совершенно другое, не похожее на какую-то фобию… Но это странное, знакомое чувство почему-то вызывает у него чувство тревоги и заставляет понимать, что ему немного тяжело дышать.

« Черт, почему я так странно чувствую себя, пока стою здесь? — удивляется Даниэль. — Не понимаю… Неужели есть что-то, с чем это связано? Какая-то причина? Может, что-то случилось со мной в этом лифте? »

Вскоре лифт останавливается на нужном этаже, Даниэль немного неуверенно выходит, а незнакомец с газетой жмет кнопку и поднимается выше, странно смотря на молодого парня до тех пор, пока кабина не закрывается. Мужчина осматривается вокруг и продолжает куда-то уверенно идти куда-то, прислушиваясь к своим ощущениям и позволяя своим ногам вести его куда нужно. Пройдя по небольшому коридору с множеством различных дверей, Даниэль подходит к месту, где есть несколько ведущие в разные квартиры. Дверь одной из них сейчас открыта, а на ее пороге стоят какая-то низкорослая женщина с седыми короткими волосами и высокий блондин, одетый в серо-черную толстовку с закатанными на четверть рукавами и серыми штанами. Его пшеничные волосы немного взъерошены, а он сам держит в руках какие-то вещи, с легкой улыбкой разговаривая с женщиной.

— Спасибо большое, миссис Ларсон, — с легкой улыбкой благодарит Питер. — Мне это нужно всего на один день. Обещаю, я завтра же верну вам эту вещь.

— Пользуйся на здоровье, Питер, — дружелюбно отвечает женщина. — Я все равно пользуюсь ею только в редких случаях.

— Все равно спасибо вам. Вы меня очень выручили. Сейчас я ни как не могу отлучиться даже на час.

— Я все понимаю, дорогой. Ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, если тебе понадобится помощь.

— Я знаю. Спасибо вам еще раз.

— Всегда пожалуйста, — слегка улыбается женщина.

— Ладно, тогда я пойду, — задумчиво говорит Питер. — А то мне надо присматривать за собакой. Она может что-нибудь испортить в мое отсутствие или начать громко лаять. Ну а вы знайте, что миссис Шеппард не любит это из-за того, что собачий лай мешает ее кошкам.

— Постарайся не обращать на нее внимания. Не будешь ее трогать – Марта от тебя отстанет. Мне она тоже не нравится, но я не хочу вступать в конфликт с ней и другими соседями.

— Я знаю. Постараюсь.

— Хорошо.

— Ладно, спасибо вам еще раз. До свидания.

— Еще увидимся.

Женщина заходит в свою квартиру и закрывает за собой дверь. А Питер на секунду бросает взгляд на то, что у него в руках и почти сразу же решает вернуться к себе домой. Правда за секунду до того, как он слегка давит на дверную ручку, он бросает взгляд в сторону и к своему удивлению видит Даниэля, который неуверенно подходит чуть ближе после того, как немного понаблюдал за блондином.

— Даниэль? — округляет глаза Питер. — Вот уж не ожидал увидеть тебя.

— Привет… — засунув большие пальцы в карманы на джинсах, немного неуверенно отвечает Даниэль. — Значит, ты и правда живешь здесь?

— Ну да, это моя квартира…

— А это была твоя соседка?

— Да, Кларисса Ларсон. Очень хорошая женщина. Попросил у нее мясорубку. Моя сломалась, а я не могу сейчас выйти, чтобы отвести свою в ремонт или купить новую.

— Вот как… Ясно…

— Эй, а ты, кстати, как здесь оказался? — слегка хмурится Питер.

— Э-м-м… — запинается Даниэль, на секунду бросив взгляд в сторону. — Я нашел адрес в записной книжке и решил поехать сюда…

— А ты разве ты знаешь, как ехать сюда?

— Нет, нашел номер такси.

— Такси? А я подумал, ты на машине. Или ты не помнишь, как водить?

— Нет, водить-то я вроде бы умею… Но пока не хочу садиться за руль… Да и врач не советовал…

— О, понятно… — задумчиво отвечает Питер. — А что насчет твоего самочувствия? Может, тебе стоило остаться дома, а не мотаться по городу?