Пока в Лондоне уже послеобеденное время, то в Нью-Йорке только наступает утро. Время около половины десятого утра. Один из самых больших аэропортов города, в котором обычно бывает очень много народу. Кто-то приезжает в город, а кто-то уезжает из него и разъезжает по всему миру. Кто-то едет куда-то по важному делу, а кто-то хочет где-нибудь отдохнуть и увидеть красивые места.

Вот и Наталия собирается покинуть страну по очень важному делу. На данный момент она находится в аэропорту и собирается сесть в самолет и отправиться в Лондон, чтобы сделать Ракель сюрприз и узнать, как она там поживает. А так как до посадки в самолет остается еще несколько минут, девушка в одиночестве сидит в огромном зале и ждет каких-то объявлений о своем рейсе, время от времени осматриваясь вокруг и наблюдая за тем, что делают другие люди, которые так же, как и она, ждут своей очереди.

Девушка решила не тратить время зря и сегодня же отправиться в поездку. К счастью, ей удалось заполучить один из последних билетов на самолет до Лондона и получить возможность отправиться в гости к своей подруге, по которой ужасно соскучилась за все эти дни, что та проводит время у своей тетушки Алисии, чьи проблемы брюнетка пытается решить на протяжении нескольких дней. А поскольку Анна сейчас занята подготовкой к экзаменам в университете, то Наталия решила отправиться за границу в гордо одиночестве.

«Представляю, как Ракель обрадуется, когда увидит, что я приехала в Лондон, — сидя на далеко не самом удобном стуле и ожидая хоть какого-то объявления о вылете, с легкой улыбкой думает Наталия и слегка прикусывает губу. — Она ведь не знает, что я собираюсь навестить ее. Хочу сделать ей маленький сюрприз. А если так сложится, то я с радостью встречу Рождество со своей подружкой и ее тетушкой. Хоть узнаю, как у нее дела. А то я уже несколько лет не общалась с Алисией и не знаю, как она сейчас живет.»

Наталия тихо вздыхает с грустью во взгляде.

«Только жаль, что Анна не смогла поехать со мной, — думает Наталия. — Мы бы отправились в Лондон вместе и порадовали нашу подружку. Которая что-то совсем забыла про нас. Забыла, что есть две девчонки, которые с нетерпением ждут от нее каких-либо новостей. Но которые так ничего не получили.»

Наталия бросает короткий взгляд на мимо проходящего нее человека.

«Ну да, я понимаю, что у нее там и без того полно дел… — думает Наталия. — Она там решает какие-то проблемы Алисии, о которых та не хочет говорить. Но ведь это же не значит, что нельзя найти хотя бы пару минут для того, чтобы взять телефон и написать маленькое сообщение. Сказать, что все хорошо, и всякое такое.»

Наталия качает головой.

«Ну да ладно, — думает Наталия. — Раз Кэмерон не выполняет свое обещание часто писать нам с Сеймур и мистером Кэмероном, то я отправлюсь к ней в Лондон и сама узнаю, как она там поживает. Раз уж мне нечем заняться, так хотя бы попутешествую по миру. Тем более, что я не была там уже лет сто. Наверное, с тех пор, когда мы с Ракель были там вместе.»

Наталия бросает легкую улыбку.

«Сейчас надо молиться лишь о том, чтобы вылет не отменили или не перенесли, — думает Наталия. — Все-таки я хочу улететь без проблем и не быть вынужденной отправляться домой с огромным чемоданом, полным моими вещами. А тащить его по снегу, который выпал совсем не вовремя, – не самое лучшее занятие.»

Наталия заправляет прядь волос за ухо.

«И молиться о том, чтобы не оказаться в одном самолете с Терренсом МакКлайфом, — думает Наталия. — Чтобы не быть вынужденной проводить с ним время и слушать его ложь о том, что его вины в распространении сплетен нет. А иначе я точно придушу его где-нибудь в начале или середине нашего пути. И он точно не долетит до пункта назначения.»

Наталия тихо усмехается.

«Надеюсь, он либо улетел намного раньше меня, либо полетит гораздо позже, — думает Наталия. — А иначе мне точно не удастся так просто от него отвязаться. А то еще захочет попросить у меня помощи в поисках Ракель. Хотя я и сама не знаю, где ее искать. Ведь я не знаю точный адрес, где живет Алисия. Не знаю, что буду делать. Но сначала надо хотя бы долететь до Лондона без приключений.»

Наталия тихо вздыхает и призадумывается о чем-то своем, внимательно вслушиваясь в каждое объявление, которое сообщает кто-то из сотрудников аэропорта. Девушка не замечает, как к ней в какой-то момент подходит какой-то молодой мужчина, держащий в руках только что забранный из кассы билет и паспорт, без которого невозможно путешествовать по миру.

— Простите, мисс, место рядом с вами не занято? — вежливо спрашивает какой-то мужчина.

Наталия быстро переводит свой взгляд на того, кто к ней подошел, и мысленно стонет, поскольку перед ней стоит Терренс МакКлайф. Тот, кого она хотела видеть меньше всего на свете. С кем она совсем не хочет оказаться в одном самолете.

— Серьезно? — сильно хмурится Наталия. — МакКлайф?

— Доброе утро, — уверенно говорит Терренс. — Не знал, что вы тоже собирайтесь куда-то полететь.

— О, господи, за что Ты так со мной? — закатив глаза и задрав голову к верху, стонет Наталия. — Что я такого сделала, раз Ты подвергаешь меня такому?

— Вы случайно летите не в Лондон? — Терренс уверенно присаживается на один из стульев рядом с Наталией. — Неужели мы с вами окажемся в одном самолете?

— Да не дай бог! — восклицает Наталия. — Я специально выбирала рейс с надеждой, что вы полетите раньше или позже меня.

— Ну лично вылет моего самолета был запланирован на девять пятнадцать.

— Что? — широко распахивает глаза Наталия. — Вы серьезно?

— Да.

— С ума сойти!

— А ваш тоже?

— Ох… — Наталия проводит руками по лицу. — Ну я попала!

— Да ладно вам, Наталия, все хорошо! — восклицает Терренс.

— Серьезно? Хорошо?

— Неужели вам неприятна моя компания? Разве вы не хотите провести время с самим Терренсом МакКлайфом?

— Если бы мы с вами встретились раньше того дня, когда про Ракель начали распространять лживые сплетни, я бы с радостью бросилась вам на шею с радостными воплями и начала бы умолять дать мне автограф человека, который сыграл всеми любимого Мэйсона.

— Я же сказал вам, что не имею никакого отношения к распространению сплетен.

— А откуда мне знать, что вы говорите правду?

— Я вам не вру.

— Вы вполне можете прикрывать свой прекрасный зад из страха, что вас разоблачат. А если это случится, то вы уже точно потеряйте шанс реанимировать свою карьеру актера. И вы это прекрасно понимайте.

— Да я и так потерял надежду ее реанимировать. — Терренс устало вздыхает, откинувшись на спинку стула. — Все мои усилия оказываются бесполезными. Ни одного предложения сыграть нормальную роль.

— Зато теперь я начинаю понимать, почему вы до сих пор не сообщили миру, что являйтесь тем анонимом, который оклеветал Ракель, — уверенно отвечает Наталия.

— Я не автор тех сплетен.

— Ой все, я не хочу это обсуждать!

— Однажды вы поймете, что я не лгу вам.

— Сомневаюсь.

— И надеюсь, что однажды настоящий аноним раскроет себя и расскажет, зачем он это сделал.

— Послушайте, Терренс, у меня нет времени и желания с вами разговаривать, — спокойно говорит Наталия. — Так что оставьте меня одну и найдите себе другого собеседника.

— А вы зря торопитесь, мисс. Похоже, что вылет задержат на долгое время.

— Что? — широко распахивает глаза Наталия.

— Мне сообщили, что нынешние погодные условия не предназначены для полетов.

— Вы должно быть шутите .

— Не верите – спросите сотрудников аэропорта.

— Не хватало только застрять здесь. Да еще и с вами .

— Поверьте, я и сам никак не ожидал чего-то подобного. Думал, что без проблем сяду на самолет и улечу в Лондон. Но тут внезапно выпало слишком много снега. Да еще и практически канун Рождества.

— Это значит, нам придется ждать?

— Боюсь, что да. Как мне сказали, сейчас кто-то решает, отменять ли некоторые рейсы или просто отложить их на некоторое время.

— О боже мой…

— Так что, к сожалению, нам с вами придется побыть здесь.

— Да уж… — задумчиво произносит Наталия и с тяжелым вздохом откидывается на спинку стула. — Похоже, Бог явно решил за что-то меня наказать…

— Да ладно, не переживайте так! — скромно улыбается Терренс и гордо приподнимает голову. — Воспринимайте это как возможность поближе познакомиться с неотразимым красавчиком, по которому весь мир сходит с ума.

— Красавчиком, который оскорбил и унизил мою подругу?

— Какие вам нужны доказательства для того, чтобы поверить в мою невиновность?

— Весомые. Неопровержимые. У вас такие есть?

— Нет… Пока нет…

— Ну и тогда какого черта я должна вам верить? — громко возмущается Наталия. — Да еще и вести с вами милую беседу!

— Вы можете доверять мне. Я вам не вру и говорю чистую правду.

— Рассказывайте эти сказки кому-то другому. Например, своему соседу по месту в самолете.

— Ну а если так получится, что наши места будут расположены рядом с другом?

— Я… Я тогда повешусь !

— Да уж… — скромно хихикает Терренс. — Вы очень даже похожи на свою подружку. Такая же дерзкая и боевая, как она.

— Просто иногда надо хорошенько учить некоторых самовлюбленных ослов, которые думают, что они – повелители всего и всех.

— Я не нарцисс!

— Больной не признает свою болезнь.

— Эй, ну ведь я нормально с вами общаюсь! — восклицает Терренс. — Не грублю, не оскорбляю…

— Еще бы вы меня оскорбляли! — ехидно усмехается Наталия. — Я бы высказала вам такое, что вы точно не слышали от моей подруги. Уж поверьте, я умею за себя постоять.

— Послушайте, мисс, давайте мы с вами не будем ругаться. Я хочу, чтобы вы составили мне компанию. Чтобы мне не было скучно в ожидании начала посадки.

— Ну да, а станцевать вам случайно не надо?

— Наталия…

— Я не хочу разговаривать с человеком, который так ужасно обошелся с моей лучшей подругой, — уверенно заявляет Наталия. — С той, которую я очень сильно люблю. Люблю как свою родную сестру.

— Я понимаю.

— И я уже чувствую себя ужасно от того, что общаюсь с тем, кто посмел так оклеветать ее. С тем, кто думал, что никогда не будет получать отказы от девушки. И сможет без труда потрахаться с любой, кто ему понравится.

— Перестаньте, Наталия…

— Для Ракель это может весовым поводом разозлиться. Она думает, что я – надежный человек, проверенный временем.

— Разве она запретила вам общаться со мной?

— Нет. Но тем не менее…

Наталия немного поправляет свои волосы и переводит взгляд на сложенные перед ней руки.

— Я прекрасно понимаю, что вы мне не верите, — спокойно говорит Терренс. — Но я правда ни в чем не виноват. Я не распространял эти сплетни.

— Ну а кто же это сделал? — удивляется Наталия.

— Пока что я не могу это сказать. Но когда обо всем узнает Ракель, то вы тоже будете в курсе.

— Ну хорошо. Тогда кем этот человек ей приходится? Друг? Знакомый? Родственник?

— Я могу только лишь сказать то, что этот человек был на той фотосъемке, на которой я работал с Ракель.

— Да мы это и так знали! — ухмыляется Наталия. — В своих письмах аноним сам признался в том, что был на съемках. Упомянул длинное красное платье, в котором Ракель была на той фотосессии.

— Верно, на ней оно было. — Терренс бросает легкую улыбку. — И должен признаться, она была в нем просто великолепна. Это был мой самый любимый образ из всех, которые она примерила.

— Вот как… — задумчиво произносит Наталия.

— Да и вообще, вашей подруге очень идет красный цвет. Она в нем невероятно притягательная и сногсшибательная.

— Я так понимаю, вы насильно поцеловали ее тогда, когда Ракель была именно в том платье?

— Верно. А когда она только появилась на площадке, я был поражен ее красотой. И злился из-за того, что ее сразу же обступили практически все мужчины, которые там присутствовали.

— Вы же ей не парень, чтобы ревновать ее и злиться. Она – девчонка свободная и имеет право общаться с кем ей захочется.

— Знаю, но я так хочу, чтобы она была только моей. Чтобы ее не интересовал больше никто из мужчин.

— Увы, уважаемый, но у вас вряд ли что-то получится. Ракель никогда не обратит на вас внимание. А если и обратит, то только в ваших снах.

— Я добьюсь ее внимания. И докажу ей, что не виноват в том, что произошло.

— Попробуйте. Но если у вас не получится, то Кэмерон сделает все, чтобы превратить вашу жизнь в настоящий ад. Она пойдет на все, чтобы заставить вас пережить то же, что сейчас переживает она.

— У меня получится . Я раскрою ей личность того, кто это сделал. Раз уж аноним в своих письмах так сильно не хочет показывать себя.

— В любом случае на меня не рассчитывайте.

— Жаль. А ваша помощь мне была бы очень кстати.

— Ничем не могу помочь.

— Но, Наталия…

— Нет, Терренс, даже не просите! — восклицает Наталия, приподняв руку ладонью к Терренсу. — Я не предам свою подругу и не стану вам помогать!

— Вы ведь на самом деле знайте, где остановилась ваша подруга. Знайте, где она сейчас живет.

— Если бы и знала, то ничего не сказала бы.

— Пожалуйста, Наталия, помогите мне! — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Помогите мне разыскать Ракель.

— Вы что, реально собирайтесь заявиться туда, где она живет?

— Нет, но…

— Вы в своем уме?

— Наталия…

— Да она точно подумает, что вы преследуйте ее. И обязательно обратится в полицию, чтобы ее защитили от вас.

— Вы слишком драматизируйте.

— Я говорю правду. Ракель придет в ярость, когда увидит вас на пороге, и даже не станет с вами разговаривать.

— А может, и станет!

— Я очень хорошо знаю свою подругу и уверена, что вы сразу же получили смачный пинок под зад.

— Простите, а вы вообще давно с ней дружите? — интересуется Терренс.

— Еще со школы.

— Со школы?

— И все это время считали друг друга едва ли не сестрами, которых у нас никогда не было.

— То есть, ни у одной из вас нет братьев и сестер?

— Зачем вам это знать?

— Ну ответьте…

— Ладно, отвечу. — Наталия заправляет прядь волос за ухо. — Нет, у наших родителей только один ребенок.

— Понятно…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза.

— Какое-то время Ракель была моей единственной подругой, которой я могла доверить все свои секреты, — признается Наталия, рассматривая свои руки. — Но потом появилась Анна…

— Это та рыжая девушка, с которой вы вчера были в кафе? — уточняет Терренс.

— Да, она.

— Ясно.

— С ней мы быстро подружились и до сих пор поддерживаем друг друга. Однако Ракель всегда была и будет моей самой лучшей подругой. У меня может быть миллион друзей, но только она будет мне ближе всех.

— У вас действительно такая крепкая дружба? — слегка хмурится Терренс.

— Да, очень крепкая. Ракель – самый лучший человек из всех, кого я знаю. — Наталия бросает легкую улыбку. — Она настоящая . Не притворяется. Умеет любить и быть преданной. А те, кого я когда-то считала близкими себе людьми, лишь играли роль настоящих друзей.

— В вашей жизни были такие? — удивляется Терренс.

— Были. И очень много. Однако Кэмерон сумела убедить меня в том, что у нее были только добрые намерения по отношению ко мне. Она никогда не пыталась мне навредить и причинить мне боль. Никогда .

— Надо же, какая у вас крепкая дружба…

— Верно…

Наталия откидывается на спинку стула, бросив взгляд на какого-то проходящего мимо человека с огромным багажом, который он везет на тележке.

— А если я не дай бог соглашусь быть вашей сообщницей, то запросто могу эту дружбу разрушить, — уверенно добавляет Наталия. — Потому что помогать предателям – ужасный поступок.

— Я не враг, — уверенно возражает Терренс. — Вы можете мне доверять.

— Помогать не буду! Сами разбирайтесь!

— Ну хорошо, я как-нибудь сам разберусь, раз вы так хотите. Но все же не перестану надеяться на вашу помощь.

— Господи, да я сама не знаю, где она сейчас находится. Я еду в Лондон и понятия не имею, где ее искать.

— Может, нам повезет, и она остановилась в том же отеле, в котором я забронировал номер?

— Не дай бог, вы еще забронировали номер в том же отеле, что и я.

— А если так? — загадочно улыбается Терренс. — Вдруг судьба настаивает на том, что мы должны действовать сообща?

— Я не буду с вами сотрудничать.

— А вот другая бы девчонка с удовольствием помогла бы самому Терренсу МакКлайфу.

— Будь Терренс МакКлайф хорошим и воспитанным, все было бы иначе.

— А я очень хороший.

— Да что вы!

— Я всегда был предан своим друзьям и близким и никогда не отказывал в помощи, если она была кому-либо нужна.

— Ну да, конечно…

— Это все могут подтвердить.

— А вот с девушками вас точно не научили обращаться.

— До встречи с Ракель мои методы соблазнения работали .

— Привыкайте к тому, что система очень часто может давать сбои.

Терренс устало вздыхает, покачав головой, пока Наталия бросает на него короткий, хитрый взгляд.

— Кстати, а расскажите мне, как вы познакомились и подружились с Ракель, — просит Терренс.

— А зачем вам это знать? — слегка хмурится Наталия.

— Просто предлагаю немного поболтать, пока мы ожидаем новостей о нашем самолете. Не молчать же нам все это время. Надо чем-то занять себя… Например, разговорами .

— А разве я приглашала вас на беседу?

— Я ведь нормально с вами общаюсь. Так что вы должны проявить ко мне такое же уважение.

— Ну хорошо… — устало вздыхает Наталия. — Раз уж мне не избавиться от вас, по крайней мере, сейчас, то так и быть.

— Так что там насчет вашей подруги?

— А что насчет моей подруги?

— Насколько я понимаю, вы дружите уже много лет…

— Верно… — кивает Наталия. — Мы дружим с самого детства… Знакомы примерно лет с одиннадцати… И дружим примерно с того же возраста…

— Значит, вы одного возраста?

— Да, учились вместе. В одной школе.

— О, так вы еще и одноклассницы?

— Все правильно. Хотя мы с Ракель подружились не сразу, а лишь спустя какое-то время. Где-то несколько месяцев спустя после того как я перешла в новую школу. В ту, где уже училась Ракель.

— Ненавидели друг друга?

— Нет, не ненавидели.

— А что так?

— Это… Довольно долгая история.

— Ну так расскажите.

— Вы уверены, что хотите это знать?

— Конечно, хочу.

— Ну хорошо… Раз вы хотите…

— Я вас внимательно слушаю, — уверенно дает понять Терренс.

— Только сразу скажу, что не буду рассказывать всех подробностей.

— Почему?

— Потому что Ракель никогда не любила говорить о том, что происходило с ней в детстве.

— Не любила?

— Да. Но вкратце расскажу, с чего вообще началась наша дружба.

— Хорошо, рассказывайте.

— В общем… — Наталия отрывает спину от спинки стула и переводит взгляд на Терренса. — Я познакомилась с Ракель, когда меня перевели в ту школу, в которой она училась. Это было где-то в четвертом или пятом классе, если мне не изменяет память.

— А почему перешли? — интересуется Терренс.

— Были кое-какие обстоятельства, из-за которых родители были вынуждены сделать это.

— Ясно…

— Я точно помню, что это был конец начальной школы.

— Вы сразу начали общаться?

— Нет, поначалу мы вообще никак не общалась, хотя мне очень хотелось хотя бы немного поговорить с ней.

— А почему?

— Э-э-э… — Наталия слегка прикусывает губу. — Дело в наших одноклассниках. Они немного недолюбливали ее…

— Ничего себе… — задумчиво произносит Терренс.

— Впрочем, это довольно долгая история.

— Ну и когда же вы с Ракель заговорили?

— Тогда, когда в один прекрасный день Ракель сама подошла ко мне после уроков и заговорила со мной.

— Вот как?

— Мы тогда были недалеко от школы и ждали школьного автобуса. Я сидела там одна после того как попрощалась с некоторыми ребятами, а немного погодя появилась и Кэмерон и попросила разрешения присесть со мной.

Наталия начинает вспоминать тот день, когда Ракель в первый раз подошла к ней и заговорила. Однако некоторые детали девушка решает все-таки упустить из-за того, что считает их достаточно личными. Например, она не хочет ничего не говорить про издевательства одноклассников над ее подругой, так как это всегда была довольно деликатная тема, о которой лучше рассказывать самой Ракель.

***

Девятнадцатое февраля две тысячи третьего года.

После нескольких долгих уроков в школе голубоглазая девочка с белокурыми волосами по имени Наталия собирается отправиться домой. Сегодняшний день выдался отнюдь не самым простым, поскольку учителя были немного не в настроении и часто срывались на учениках. Что с ними со всеми произошло – неизвестно, но некоторые предполагали, что они могли получить строгий выговор на совете педагогов, который состоялся сегодня между уроками. Выговор мог касаться плохой успеваемости, безобразного поведения некоторых детей, и плохой посещаемости, и по еще очень многих причин.

Тепло попрощавшись со своими одноклассниками, юная Наталия отправляется к тому месту, к которому скоро должен подъехать школьный автобус и отвести всех детей по домам. Конечно, далеко не все ученики разъезжают в автобусе, поскольку многих их них забирают родители, а те, кто постарше вполне может добираться до дома самостоятельно: пешком или на собственном автомобиле. Но все-таки есть такие люди, кто пользуется школьным автобусом, чтобы добраться до дома. А милая голубоглазая блондинка является одной из них.

Так как автобус должен подъехать примерно через пять минут, девочка быстро окидывает взглядом окружающую ее обстановку и присаживается на пустующую лавочку, которая стоит недалеко от школы, не обращая внимания на то, что она немного мерзнет из-за прохладного ветра, даже если на ней надета теплая одежда. Делать Наталии абсолютно нечего, и поэтому она лишь смотрит по сторонам, изучая то, что находится вокруг нее, а чуть позже достает кое-какие учебники и тетрадки из своего темно-розового рюкзака и начинает что-то изучать в них.

Спустя некоторое время к ней немного неуверенно подходит невзрачная девочка с русыми волосами и серыми глазами. Она довольно высокая для своего возраста и кажется ровесницей юной блондинки, которая к этому моменту уткнулась в какой-то учебник. Девочка далеко не самая симпатичная и красивая, но и страшненькой ее не назовешь. Ее волосы собраны в две тоненькие косички, а зимняя одежда довольно старая и определенно не может помочь ей стать красивее. Глаза полны испуга, а каждое движение неуверенное и скованное. Ну а ее голос начинает сильно дрожать, когда она подходит к уже занятой скамейке и тихо спрашивает:

— П-п-прошу прощения…

Наталия отвлекается от того, что она ищет в учебнике, и переводит взгляд на только что подошедшую к ней девочку.

— Я могу присесть на скамейку? — смотря то на Наталию, то на свободное место рядом с блондинкой, неуверенно спрашивает девочка.

— Э-э-э, да, конечно, — пожав плечами, дружелюбно отвечает Наталия. — Садись, пожалуйста.

Темноволосая девочка молча присаживается на край скамейки и уставляет свой грустный взгляд куда-то вдаль, задумавшись о чем-то своем.

Наталия же не обращает внимания на рядом сидящую девочку и еще какое-то время что-то вычитывает что-то в своем учебнике. Но потом она закрывает его и кладет в свой рюкзак, а затем с интересом начинает рассматривать ту, что сидит рядом с ней и выглядит очень неуверенной и немного испуганной.

— Ты ждешь автобуса, верно? — задумчиво спрашивает Наталия.

— Э-э-э, д-да, я жду автобуса, — очень тихо, с испугом во взгляде отвечает девочка.

— Я тоже…

— Вроде бы он должен подъехать минут через пять…

— Да, где-то так…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза.

— Сегодня родители забрали многих ребят, — задумчиво отмечает Наталия. — А вот мне придется добираться домой на школьном автобусе. Потому что мои отец и мать не смогут меня встретить…

— Почему? — округляет глаза брюнетка.

— У них сегодня много дел. Они еще утром сказали, что мне придется добираться домой на автобусе.

— Вот как…

— Конечно, я не очень люблю кататься на школьном автобусе, но выбора у меня нет.

— Понятно…

Темноволосая девочка уставляет свой взгляд куда-то вдаль. Наталия несколько секунд ничего не говорит, а затем получше присматривается к той, что сидит рядом с ней.

— Эй, а ты вроде бы учишься со мной… — задумчиво говорит Наталия.

— Э-э-э… — запинается темноволосая девочка, крепко сцепив пальцы рук.

— Кажется, тебя зовут Ракель? Верно?

— Э-э-э, д-д-да, меня зовут Ракель, — переведя взгляд на Наталию, слегка неуверенно подтверждает девочка. — А ты вроде бы Наталия. Верно?

— Да, все верно.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Наталия слегка улыбается жутко неуверенной в себе девочке по имени Ракель.

— Знаешь… — тихо произносит Наталия. — Я иногда наблюдаю за тобой.

— Правда? — округляет глаза Ракель. — Ты наблюдаешь за мной?

— Мне так тебя жаль.

— Жаль? Ты серьезно?

— Ты кажешься такой испуганной и неуверенной в себе, а наши одноклассники заставляют тебя чувствовать себя еще хуже.

— Ах, Наталия… — Ракель тяжело вздыхает с грустью во взгляде. — Если честно, то я уже привыкла к такому отношению к себе. Смирилась с тем, что мне никогда не найти друзей в этой школе.

— Мне… — неуверенно произносит Наталия. — Правда жаль, что они так с тобой обращаются… Ты ведь… Не делаешь им ничего плохого.

— Верно… И поэтому я до сих пор не понимаю, почему они так ко мне относятся.

— Я и сама не понимаю, почему все так упорно настраивают тебя против меня. Почему они издеваются над тобой каждую перемену и каждую минуту, пока учителя нет в классе.

— Клянусь, я никогда не делала ребятам ничего плохого. Я всегда старалась быть хорошей для них. Даже готова давать им списывать мои домашние задания и контрольные работы.

— Я знаю…

— Я даже ни разу не выдавала их учителям, когда они что-то делали не так. Хотя мне неоднократно выпадал такой шанс. Потому что я не привыкла всех сдавать. Да и не нужно мне это. Зачем ходить и стукачить? Это плохо!

— Мне кажется, что они просто завидуют тебе, — с легкой улыбкой предполагает Наталия.

— Завидуют? — широко распахивает глаза Ракель. — Но почему? Во мне же нет ничего такого, из-за чего другие могли бы мне завидовать!

— Ну… — Наталия на пару секунд призадумывается. — Например, завидуют тому, что тебе легко удается все понимать. Ведь ты учишься намного лучше, чем все ребята в школе. До них дойдет только после того как ты им объяснишь одно и тоже еще раз двадцать. А вот тебе удается понимать все почти сразу.

— Да глупости! — отнекивается Ракель. — Никто мне не завидует.

— Наверняка, многие хотели бы быть такими же умными, как и ты.

— Ну да… Мальчики особенно сильно завидуют моему уму… Или та же Эшли… Которая никак не может оставить меня в покое.

— Ой, да выгонят скоро эту Эшли из школы! — машет рукой Наталия.

— Не выгонят.

— Насколько мне известно, Кристенсен уже однажды была на грани отчисления из школы из-за ужасных оценок. Ей сказали, что если она так и не возьмется за голову и не исправит все свои оценки, то учителя точно поставят вопрос о ее отчислении. Ну… Или хотя бы такое устроят ее родителям, что эта девочка тут же начнет прилежно учиться и забудет о своих подружках. Забудет об издевательствах над тобой.

— Ребята помогут ей выкрутиться.

— В этом случае они ничего не смогут сделать. Как бы усердно ребята ни умоляли, учителя не пойдут у них на поводу.

— Они всегда стоят за нее горой. Эта девочка же как бы самая популярная девчонка в школе, с которой все хотят дружить. А всех зубрилок, вроде меня, она и ее друзья презирают, унижают и постоянно обзывает уродливыми и бесполезными. И вечно портят мои вещи…

— Но это совсем не так! — возражает Наталия. — Ты совсем не уродливая.

— Да нет, она права. Я совсем не красивая! Эдакая неприметная серая мышь… На фоне девочек из нашей школы я кажусь совсем страшной. Они все такие милые и симпатичные! Умеют одеваться и делать красивые прически…

— Нет, Ракель, не говори так, ты вовсе не страшная, — со скромной улыбкой качает головой Наталия.

— Страшная. Бесполезная и бездарная девчонка.

— Если ты очень сильно захочешь, то сможешь заткнуть всем рты и показать свою красоту.

— Нет… Вряд ли.

— Ты совсем не страшная. Я тебя не обманываю.

— Я красивая только для своего дедушки Фредерика и своей тети Алисии. А для других я – уродина. Уродина, которая никогда ничего не добьется в своей жизни и будет все время страдать.

— А вот я так не думаю! — уверенно заявляет Наталия.

— А? — резко переводит взгляд на Наталию Ракель.

— Мне кажется, если бы ты немного поработала над своим внешним видом, научилась бы лучше одеваться и стала бы более уверенной в себе, то к тебе будут по-другому относиться.

— Увы, я не могу позволить себе купить все те дорогие вещи, которые носит Эшли. У ее семьи есть деньги, а мы с дедушкой едва концы с концами сводим. А ребята постоянно смеются над мной из-за этого. Называют жалкой нищенкой, которая донашивает вещи своих соседей.

— Моя мама говорит, что можно выглядеть стильно и дорого даже в платье за один доллар. Нужно просто научиться подать себя так. Нужно быть такой уверенной, чтобы всем казалось, будто наряд на самом деле стоит куда дороже. Будто ты носишь что-то из коллекции известного бренда.

— Вряд ли.

— Знаешь, почему надо тобой все издеваются?

— Почему?

— Потому что ты подаешь себя так, чтобы тебя считали слабой! Ты всегда не уверена в себе и всех и всего боишься. Хочешь быть невидимкой. Тихой как мышка. Вот ребята это прекрасно понимают и поэтому еще больше топят тебя.

— Они просто говорят правду, которую не хотят говорить мои дедушка с тетей.

— Посмотри на Эшли. Возле нее все крутятся как раз потому, что она умеет подать себя и знает себе цену. Ты хоть раз видела ее неуверенной в себе или испуганной? Лично я – нет!

— Она – красавица. Это все признают. Все мальчики в школе хотят встречаться с ней. Я постоянно слышу это. Слышу, что девочки подражают ей и хотят быть ее подругами.

— Господи, да это единственное, что в ней есть, — уверенно отвечает Наталия. — Но так-то она дура. Просто дура. Безмозглая дура, которая всегда думает только о себе и лишь пользуется теми, кто пляшет перед ней на задних лапках. Она сама назвала себя лидером, а ребята ей поддакивают.

— Да брось! Думаешь, мальчишкам нужны ее мозги? — Ракель тихо усмехается. — Они нужны им лишь на время школьных тестов. А в остальное время парни смотрят только на красоту… Только и слышу, как все твердят о ней. Никто не говорит, что любит девочку за то, какая она умная.

— Ну да, не отрицаю, — пожимает плечами Наталия. — А парни из старших классов не стесняются говорить о том, что хотят переспать с ней.

— Знаю…

— Поверь мне, если ты научишься вести себя увереннее и начнешь модно одеваться, то парни изменят твое мнение о тебе.

— Я уже сказала, что у меня нет возможности хорошо одеваться.

— В любом случае у тебя будет большее преимущество перед Кристенсен: в тебе будет сочетаться и красота, и ум. А Эшли, увы, напрочь лишена второго. Она просто красивая.

— Вряд ли, — резко качает головой Ракель.

— Ты слишком не уверена в себе. Это неправильно.

— Я не считаю себя какой-то уродкой, но и красавицей не могу себя назвать.

— Не обижайся, конечно, но сейчас я тоже не могу тебя назвать красавицей, — неуверенно говорит Наталия. — Одета ты, мягко говоря, ужасно, а эти косички тебе совсем не идут.

— Знаю… Но, по крайней мере, учеба дается мне довольно легко. Я не испытываю проблем с оценками. — Ракель переводит взгляд на свои руки. — Но увы, всем на это наплевать.

— В любом случае будь уверена, если ты поработаешь над своей прической, стилем одежды, походкой и уверенностью в себе, то будешь очень даже симпатичной девочкой, — уверенно дает понять Наталия.

— Нет, от этого вряд ли что-то изменится.

— Вот увидишь! Если ты начнешь менять себя в лучшую сторону, то и другие начнут думать о тебе не так, как раньше.

— Не смеши меня… — Ракель начинает смотреть куда-то под ноги. — Надо мной и так смеются. А если я попытаюсь хоть что-то изменить в себе, то могу сделать себе еще хуже. И ребята начнут издеваться надо мной еще больше.

— Не слушай их, Ракель, прошу тебя! — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Ведь из-за того, что с каждым днем они издеваются над тобой все больше и больше, ты становишься все более замкнутой и пугливой. А уж поверь мне, именно этого они и добиваются.

— Думаешь?

— Они хотят видеть тебя сломленной и униженной. Стадо выбрало тебя в качестве жертвы и будет топтать тебя ногами до тех пор, пока ты не перестанешь сопротивляться.

— Ребята будут делать это до тех пор, пока я не окончу школу. Только тогда я смогу отвязаться от всех этих людей.

— Если не начнешь защищаться и не перестанешь выглядеть так, будто кто-то будет ругать тебя за плохую оценку по какому-то предмету – да.

— Да, но… — Ракель, слегка нахмурившись, недоверчиво смотрит на Наталию. — Но ты ведь тоже за них, раз общаешься с ними. И являешься подружкой Эшли, которая приняла тебя сразу же, как только ты пришла к нам.

— Да, я с ними общаюсь, — тихо говорит Наталия. — Не отрицаю.

— Как ты можешь говорить про нее такие вещи? Когда ты с кем-то дружишь, нельзя говорить что-то плохое за спиной друзей.

— Мое общение с ребятами еще не означает, что мне нравится то, как они над тобой глумятся.

— Наталия…

— И если ты не заметила, я никогда не издевалась над тобой вместе со всеми.

— Правда? — Ракель резко смотрит на Наталию и уставляет на нее свой удивленный и вопросительный взгляд. — Ты не издевалась?

— Никогда, — качает головой Наталия. — Я всегда молчала и стояла в сторонке.

— Но…

— Я не принимаю в участие в травле, потому что совсем этого не одобряю. Мне не нравится, что все эти люди ни за что обращаются с тобой так ужасно. Ты этого не заслуживаешь.

— Но что поделать? Я ничего не могу сделать!

— В любом случае я против того, что происходит, и ни за что не скажу против тебя хоть одно плохое слово. Ты не сделала мне ничего плохого, чтобы я так с тобой обращалась.

— Знаешь… Каждый раз, когда к нам приходили новенькие ребята, у меня появилась малюсенькая надежда заговорить хоть с кем-нибудь. Найти себе друга… Но… Мои мечты были постоянно разрушены.

— Я правда хотела подойти к тебе и познакомиться с тобой. Однако ребята сразу же начали настраивать меня против тебя. Они… Говорили о тебе ужасные вещи… Называли и нищей, и грязной, и уродливой, и бездарной… Короче, долго перечислять.

— Они прекрасно знали, что я всегда надеялась подружиться с новенькими. И каждый раз смеялись мне в лицо, когда им удавалось промыть новенькому человеку мозги и заставить его издеваться надо мной.

— Да, но я никогда не верила, что многое из того, что они говорили, было правдой. Ведь ты… Всегда была такой невзрачной, скромной, тихой и забитой девочкой… Которую мне всегда было очень жаль…