— Не настаивайте, ребята, я не хочу говорить об этом сейчас, — качает головой Ракель. — Терренс, вы же с парнями хотели сыграть что-нибудь. Так сделайте это. Порадуйте нас своим выступлением и позвольте нам немного расслабиться.

— Серьезно, Ракель, чего такого могло случиться, что ты так резко загрустила? — недоумевает Эдвард.

— И вообще, что, черт возьми, за эпидемия такая? — возмущается Терренс. — Сначала мой братец приходит сюда мрачнее тучи, а теперь и у тебя кислое лицо.

— Сомневаюсь, что у вас будет хорошее настроение после того, что я хочу сообщить вам, — тихо отвечает Ракель.

— Но что такого случилось, что может испортить нам настроение? — разводит руками Эдвард. — Хуже истории с дядей Майклом и судом надо мной просто быть не может!

— Вообще-то дело касается него.

— Что? — переспрашивают Наталия, Терренс и Эдвард.

— Да. — Ракель переводит грустный взгляд на Терренса, Эдварда и Наталию. — Эдвард, Терренс, Наталия… Мне только что звонил Виктор Джонсон и сообщил, что судья назначил дату первого судебного заседания. Слушание по делу Майкла.

Терренс, Наталия и Эдвард переглядываются между собой и действительно начинают впадать в уныние. Поначалу Питер с Хелен и Даниэль с Анной стояли в стороне и иногда переглядывались между собой, а сейчас они все подходят поближе ко всем четверым.

— Дата уже назначена? — тихо интересуется Наталия, округлив глаза.

— Да , — кивает Ракель и опускает взгляд вниз.

— И… — неуверенно произносит Эдвард. — Когда же нам предстоит пройти через эту пытку?

— Двадцать восьмого октября, — спокойно сообщает Ракель. — В этот день в десять утра мы все должны быть в зале суда.

— Двадцать восьмое? — уточняет Наталия и нервно сглатывает. — Уже скоро…

— Почти неделя, — добавляет Терренс. — Получается, у нас намного меньше времени подготовиться к заседанию, чем мы думали?

— Получается, так, — кивает Ракель.

— Это сообщил мистер Джонсон?

— Да. Он сказал, что нам всем пришлют повестки в суд за пару-тройку дней до начала заседания по каждому делу.

— Господи, я думала, у нас еще куча времени… — слегка дрожащим голосом говорит Наталия. — Я и предположить не могла, что все начнется так скоро.

— Я и сам не ожидал… — задумчиво отвечает Эдвард, подходит к Наталии, крепко обнимает ее обеими руками и притягивает ее к себе, пока она прижиматься к нему словно маленькая беззащитная девочка. — Как-то слишком быстро определись с датой.

— Майкл и все его сообщники будут сидеть на скамье подсудимых все вместе, — сообщает Ракель. — Будут слушаться еще какие-то дела, по которым проходят некоторые отморозков, но мы уже не появимся в зале суда, потому что наша семья никак с ними не связана.

— Все дела будут рассматриваться по очереди?

— Да. Так что когда мы с вами услышим приговор Майклу, то кто-то из них уже получит какой-то срок.

— Ох, ничего себе… — задумчиво произносит Терренс и потирает лоб рукой. — Если все те дела будут слушаться по очереди, то эта история закончится еще нескоро.

— Объединят только те, к которым имеет отношение лишь один человек. Например, все дела, к которым причастен Майкл. Ему дадут срок после слушания каждого из них.

— Значит, дело об убийстве Николаса будет рассматриваться позже? — округляет глаза Эдвард.

— Первое слушание по этому делу состоится через день – двадцать девятого октября. Тридцатого числа – по делу Юджина Уэйнрайта.

— Да уж… Сначала буду свидетелем, а потом – подсудимым … А потом опять свидетелем… Ох, черт…

— Ах да, чуть не забыла сказать… Послезавтра в половину третьего дня состоится встреча с нашим адвокатом. Должны собраться все свидетели по всем делам, к которым причастен Майкл МакКлайф.

— С адвокатом? — удивляется Наталия.

— Да. Мистер Джонсон представит его нам, да и мы познакомимся со свидетелями. Адвокат объяснит нам, что нужно говорить, и как мы должны вести себя во время заседания. Пока что есть план мы собраться в нашем с Терренсом доме. Но если есть предложение получше, скажите мне, и я передам это мистеру Джонсону.

— Нет, — пожимает плечами Терренс и чешет затылок. — Думаю, наш дом – хорошее место для встречи.

— Отлично. Тогда я дам понять, что все решено. Мистер Джонсон сам даст всем свидетелям адрес. И ты, Эдвард, тоже должен сказать своему свидетелю, который будет защищать тебя, что он должен приехать к нам домой на встречу с адвокатом.

— Не беспокойся, я сегодня же поговорю с ним, — обещает Эдвард.

— Отлично!

— Думаю, что родители уже знают об этом, но я все равно скажу им о том, что нам придется встретиться.

— И помните, даже если у полиции достаточно доказательств вины Майкла и его дружков, это еще не значит, что мы выиграем процесс, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Не хочу лишать вас надежды, но все же нужно оставаться реалистами и не витать в облаках с надеждой, что справедливость однозначно восторжествует.

— Звучит неприятно, но это правда.

— Однако так хочется, чтобы все закончилось хорошо, — тихо вздыхает Наталия и кладет голову на плечо Эдварда, который крепко обнимает и прижимает ее к себе. — Хочу раз и навсегда забыть обо всем плохом, что произошло за последние несколько месяцев.

— Я думаю, вам нечего бояться, — уверенно говорит Даниэль. — Есть огромный шанс выиграть это дело.

— Да, но это еще не означает, что дядя не сделает что-то для того, чтобы дело обернулось против нас, — отмечает Терренс.

— Согласен, от этого человека можно ожидать чего угодно , — соглашается Эдвард. — Он ни за что не признает свою вину и будет поливать нас грязью. Возможно, даже будет убеждать судью и присяжных, что против него устроили заговор.

— Так вам-то какая разница? — удивляется Питер. — Этот человек арестован и в дальнейшем уже ничего не сможет сделать вам. Сейчас он похож на собаку, которая может лишь лаять, но не кусаться. Пусть тявкает со своими дружками сколько хочет. Ему все равно это не поможет.

— Однако как сказал Эдвард, мы можем ожидать от него чего угодно, — уверенно говорит Терренс. — Он запросто может вытащить пистолет и перестрелять всех к чертовой матери.

— Да, но на него же наденут наручники, — отмечает Анна. — Полиция будет внимательно следить за ним и не позволит никому устроить беспорядок в зале суда. А потом этого человека и его друзей уведут в сопровождении полицейских.

— Тем не менее расслабляться и правда нельзя, — уверенно отвечает Ракель, скрестив руки на груди. — Все эти люди очень опасны и могут выкинуть любой фортель.

— И нам будет очень тяжело, когда нас начнут вызывать для дачи показаний, — неуверенно говорит Эдвард. — Начнешь рассказывать правду, а тебя будут перебивать. Оскорблять. Унижать. Отрицать вину.

— Вас это не должно заботить, — спокойно отвечает Питер. — Пошли, рассказали всю правду, ответили на вопросы адвокатов и со спокойной душой сели на место.

— А если еще и адвокат дяди попытается запутать нас и своими вопросами поставит в тупик, то нам будет сложнее убедить судью в нашей правоте.

— Ох, черт… — тихонько стонет Терренс, проводя руками по своему лицу. — Ну почему весь этот суд не может обойтись без нашего участия? Адвокат бы мог представлять интересы каждого из нас и рассказывать нам о ходе суда.

— Только вот мои интересы в деле об убийстве представлять никто не будет, — скрещивает руки на груди Эдвард. — Придется говорить за себя.

— Я тоже не хочу видеть ни кого из тех людей, — слегка дрожащим голосом говорит Наталия. — Особенно того подонка, который надо мной издевался… Не знаю, смогу ли я выдержать эту пытку…

— Он не причинит тебе вреда, милая. — Эдвард крепко прижимает Наталию к себе, гладит ее по голове и утыкается носом в ее макушку. — Даже если эта тварь и посмеет дотронуться до тебя, то ему не жить. Я не позволю ему спокойно уйти из зала.

— Меня трясет от одной только мысли, что я окажусь в одном помещении с этим человеком. — Наталия тихо шмыгает носом. — Я не выдержу этого.

— Все будет хорошо, не бойся. Никто не даст тебя в обиду и не позволит ни одному из тех подонков тронуть тебя пальцем.

— Мне страшно , Эдвард… — Наталия утыкается лицом в плечо Эдварда и продолжает говорить то, что разбирает только лишь он, иногда издавая тихие всхлипы. — Все отдала бы для того, чтобы не переживать это. Я не хочу… Не хочу…

Пока Эдвард пытается успокоить Наталию, которая крепко обнимает его, положив руки на спину и лицом утыкаясь в изгиб его шеи, все остальные наблюдают с ними с неподдельной грустью. Стоящий рядом с влюбленными Терренс тоже крепко обнимает Ракель обеими руками, прижимает поближе к себе и гладит по спине, пока та также крепко жмется к нему и носом время от времени утыкается в его плечо.

— Питер успел объяснить ситуацию, — с грустью во взгляде говорит Хелен. — Мне очень жаль, что все так получилось. И надеюсь, что каждый получит по заслугам.

— Хотелось бы верить, что так и будет, — спокойно говорит Терренс, запустив пальцы в волосы Ракель на макушке. — Но как сказала Ракель, будем реалистами.

— Я бы хотел поддержать вас и приехать хотя бы на одно заседание, — признается Питер. — Не уверен, что это поможет вам полностью расслабиться, но все же.

— Конечно, приходи, — дружелюбно говорит Ракель. — Мы будем очень рады, если вы все придете в суд. С поддержкой друзей и близких нам будет немного легче. Я уже рассказала всю ситуацию своей семье, и они обещали поддержать нас. Родители Наталии тоже хотят приехать.

— Это правда, — подтверждает Терренс. — Чем больше народу в группе поддержке, тем лучше для нас.

— Мы придем ! — уверенно обещает Даниэль, переглянувшись с Хелен и Питером и Анной, которую он обнимает по спины. — Хотя бы на одно из заседаний. Можем приезжать лишь на вынесение приговора по каждому делу.

— Согласна, мы должны отложить все дела и приехать в суд, — говорит Анна.

— Ты права, уж на один день или на несколько часов мы сможем отложить все дела, — соглашается Хелен.

— Не переживайте, ребятки, — слегка улыбается Питер. — Без нашей поддержки вы точно не останетесь.

— Спасибо огромное, друзья, — дружелюбно благодарит Терренс. — Мы все очень ценим вашу поддержку.

— Все будет хорошо, — подбадривает Даниэль. — И Майкла посадят, и Эдварда оправдают, и того больного Уэйнрайта посадят, и настоящего убийцу Николаса приговорят к сроку. Главное – делать все, что вам говорит адвокат, быть честными на суде и верить в лучшее.

— Большое спасибо, — со скромной улыбкой говорит Ракель. — Вы все – чудесные люди.

Анна, Даниэль, Питер и Хелен слегка улыбаются, а Эдвард с Наталией отходят в сторону, пока в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза.

— Ох, послушайте, парни, может, нам лучше перенести репетицию на завтра или какой-то другой день? — неуверенно предлагает Даниэль.

— Да, мы можем сделать это потом, — спокойно отвечает Питер. — Ничего страшного.

— Что думаешь, Терренс? Мы с Питером будем подстраиваться под тебя.

— Нет, парни! — даже не колеблется Терренс. — Я не собираюсь отменять наши планы только из-за того, что мы впали в депрессию от мысли, что до суда осталось совсем немного. Конкретно сейчас я хочу отвлечься и как следует повеселиться перед тем, как у меня и моей семьи начнутся тяжелые деньки.

— Ты уверен, что сможешь играть? — неуверенно интересуется Питер.

— Да, смогу. Я приехал сюда, чтобы развлечься и забыть обо всем плохом. И не собираюсь откладывать репетиции. Даже если это всего лишь небольшая разминка, для нас она очень важна. Надо начинать втягиваться уже сейчас.

— Что ж! — уверенно кивает Даниэль. — Мне нравится твой настрой, приятель!

— Ни шагу назад.

— В таком случае давайте покажем высший класс и поразим наших девчонок? — предлагает Питер. — Будем вкладывать столько сил, сколько никогда прежде не выкладывали.

— Да, как никогда прежде! — с легкой улыбкой бодро восклицает Терренс.

Терренс, Даниэль и Питер переглядываются между собой и уверенно кивают друг другу. После этого они направляются к своим инструментам, которые еще не успевают настроить до конца. Ракель, Анна и Хелен отходят в сторону, а Эдвард продолжает успокаивать плачущую Наталию.

— Пожалуйста, Ракель, не надо быть такой напряженной, — мягко говорит Анна, гладя Ракель по плечу.

— Я тоже сильно нервничаю из-за этого суда, — с тревогой признается Ракель и нервно сглатывает. — И хочу, чтобы все поскорее закончилось.

— Все будет хорошо, подружка. Шансы на вашу победу в этом деле очень высоки.

— Ох, не знаю, Анна… Я не могу быть так уверена…

— Дело и правда не безнадежное, — уверенно отвечает Хелен. — А если вам еще и адвокат хороший и грамотный достался, то будет еще лучше.

— Мне больно видеть всех такими подавленными из-за этого чертового суда. Вы все видели, как я не хотела портить всем настроение. Я планировала рассказать все позже.

— Ты уже дала понять, что тебя что-то беспокоит, и мы начали переживать.

— Я знаю, Хелен, но…

— Послушай, Ракель, мы прекрасно понимаем, что ситуация очень сложная. Никто не говорит, что надо наплевательски относиться к этому делу. Но ведь Терренс сказал правильную вещь: сейчас надо как следует оторваться, чтобы набраться сил для так называемой войне.

— Я не смогу успокоиться до тех пор, пока весь этот кошмар не кончится, — тяжело вздыхает Ракель. — И еще хорошо, что сейчас у меня нет никаких съемок. Я отложила все дела до окончания суда.

— Вот и пользуйся этим, — с легкой улыбкой бодро отвечает Анна. — Сейчас парни наконец-то сыграют что-нибудь, а мы послушаем их и немного потанцуем. А потом я, может быть, приготовлю что-то поесть.

— Вот именно! — с такой же скромной улыбкой соглашается Хелен. — Мне уже не терпится услышать их в живую. Все-таки неинтересно просто смотреть видео.

— Может быть, вы и правы… — задумчиво отвечает Ракель. — Может, мне и правда стоит забыть об этом…

— Ты должна забыть.

— Знайте, девочки… Если бы не вы все, я бы предпочла лежать на кровати целыми днями, мучиться от безделья и постепенно сходить с ума от переживаний.

— Потом полежишь! — бодро восклицает Анна. — А сейчас надо веселиться!

— Точно! — соглашается Хелен. — А потом мы можем снова погонять парней. Им полезно побегать и размять мышцы.

— Да, эти придурки все равно поймают нас и будут затыкать поцелуями и лапать, — скромно хихикает Ракель.

— Ничего-ничего, пускай мальчики порадуются, — хитро улыбается Анна. — Они, глупенькие, еще не знают, что их ждет после всего этого. Уж на моего кареглазого красавчика у меня большие планы.

— Да и я собираюсь немножко поиграть с блондином, — с загадочной улыбкой отвечает Хелен.

— Ну на нашего черноволосого павлина у меня всегда есть какой-то план, — задумчиво говорит Ракель.

— Ох, если честно, я так давно не отрывалась по полной, — признается Хелен. — То работа, то забота о бабушке, то ситуация с Питером, то еще что-нибудь… Я сильно утомилась и хочу немного отдохнуть. Даже взяла пару отгулов на работе.

— Я думаю, мы все должны оторваться, — уверенно говорит Анна, приобняв Хелен и Ракель за плечи. — Мы все уж точно заслужили это. А сейчас, когда почти все разрешено, мы имеем полное право повеселиться как следует.

— Знаешь, подруга… — задумчиво произносит Ракель, думает пару секунд и слегка улыбается. — А ты абсолютно права ! Пока есть возможность, мы должны отрываться по полной и получить удовольствия на несколько недель вперед.

— Можно даже придумать какой-то план развлечений до двадцать восьмого числа, — предлагает Хелен. — Куда-то сходить или что-то вроде.

— Мы обязательно об этом подумаем, — уверенно обещает Анна. — А может, и парни подкинут нам пару идеек. Только давай на время вообще забудем о суде и будем думать только о хорошем. О тех, кого любим, например! Ну как, девчонки? Вы согласны?

— Я за, — слегка улыбается Ракель.

— Я тоже, — скромно говорит Хелен.

— Вот и прекрасно! — радостно восклицает Анна.

Ракель, Анна и Хелен дают друг другу пять и довольно находят более веселые темы для разговора, чтобы занять себя чем-нибудь, пока парни возятся со своими инструментами, проверяя, чтобы все было нормально.

Тем временем Наталия и Эдвард все еще стоят где-то в сторонке. Мужчина по-прежнему пытается утешить девушку, которая не может успокоиться из-за мысли, что уже через несколько дней ей придется увидеть своего обидчика, и разговаривает с ней мягким и тихим голосом, крепко прижимая ее к себе и нежно гладя по голове или спине.

— Любимая, ты же знаешь, что мы все поддержим тебя, — мягко говорит Эдвард. — Никто не даст тебя в обиду. Я же всегда повторяю, что если хоть одна из этих тварей посмеет приблизиться к тебе, то они сильно пожалеют.

— Я знаю, — дрожащим голосом произносит Наталия. — Но я ничего не могу с собой поделать. Меня всю трясет от мысли, что я снова увижу этого человека.

— Уэйнрайт ничего тебе не сделает, потому что за ним будут следить и сдерживать его в случае опасности.

— Я сразу же вспоминаю все то, что произошло в тот ужасный день, как только вижу его. — Наталия тихо шмыгает носом. — Вспоминаю, как бессовестно он лапал меня, когда его дружок пытался вырубить меня в день моего похищения. Я была бы рада вырваться и кричать о помощи, но не могла. Все больше ослабевала, а вскоре и вовсе отключилась. Пришла в себя тогда, когда уже было поздно сопротивляться. С мыслями о том, что меня тошнит от того, насколько сильно вонял тот тип. Я никогда это не забуду… И боюсь даже представить, что он со мной делал, когда я была без сознания. Сколько он лапал меня, целовал… Раздевал ли он меня…

— Теперь никто не будет ни лапать тебя, ни пытаться усыпить, — уверенно обещает Эдвард, обеими руками гладя Наталии щеки и аккуратно вытирая слезы у нее под глазами. — Я никому не позволю приблизиться к тебе. А если твой отец будет присутствовать на заседании, то он с радостью поможет мне расквитаться с этим ублюдком.

— Я не знаю, как смогу рассказать все это суду. Ведь нужно доказать вину Уэйнрайта, чтобы никто не подумал, что я хочу оклеветать его. Но я не уверена, что смогу говорить. А если еще адвокат этого подонка начнет давить на меня, то я вообще не смогу ничего сказать.

— Не беспокойся, солнце мое, если ты забудешь что-то сказать, то это сделаю я. Ведь я тоже буду давать показания по этому делу в качестве свидетеля. Я не буду молчать и расскажу суду все, что с тобой произошло в тот ужасный день.

— И я уверена, что не смогу забыть тот случай, даже если пройдет очень много времени, — издает тихий всхлип Наталия. — Я до сих пор все отчетливо помню. У меня перед глазами находится лицо этого человека. А в нос ударяет противный блевотинский запах пота и нечищенных зубов. Бр-р-р, мне становится плохо, когда я думаю об этом…

— Но ты же смогла забыть об этом, когда мы только начали встречаться. — Эдвард мягко гладит Наталию по голове и убирает с ее глаз пару светлых прядей. — Если ничто не напоминает о том случае, то со временем ты перестаешь думать о том, что буквально травит тебя. На это понадобится время, но я сделаю все, чтобы для тебя это прошло безболезненно.

— Даже если мне удается на время отвлечься от этого и подумать о чем-то хорошем, всегда найдется причина вспомнить это и мечтать умереть от ужаса и стыда, — подавленным голосом отвечает Наталия.

— Нет, не надо так говорить. Очень скоро ты обо всем забудешь, я обещаю. Как только этот ублюдок отправится за решетку, тебе станет намного лучше. И никто не будет напоминать тебе о том, что произошло.

— Я сойду с ума, Эдвард, — с жалостью в мокрых глазах дрожащим голосом говорит Наталия. — Все это выше моих сил. Я могла бы многое принять и забыть, но только не это. Только не то, как это грязное и вонючее животное лапало меня где только можно, облизывало и раздело почти до гола.

— Пожалуйста, Наталия, не надо об этом думать, — с жалостью во взгляде говорит Эдвард, обеими руками гладя лицо Наталии. — Я все прекрасно понимаю, но нельзя зацикливаться на этом. Ты у меня сильная девочка. Ты сможешь пережить это. Я верю в тебя.

— Да никакая я не сильная. Я лишь внушала себе это всю свою жизнь. А на самом деле я – жуткая трусиха, которая сама виновата в том, что все так далеко зашло.

— Любая девушка на твоем месте предпочла бы молчать. Насильники часто затыкают своим жертвам рот, чтобы никому не было известно о том, что они сделали. А жертвы настолько шокированы и, что и правда ничего не говорят.

— Какой же я была дурой. Боже, ну почему я вообще туда поперлась? Почему? Почему ничто не остановило меня? Все было бы иначе, если бы я была умнее!

— Не надо винить себя, Наталия.

— Но я ведь виновата!

— Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе раз и навсегда забыть этот кошмар. Пусть это займет месяца или даже годы, но я добьюсь своего.

— Это слишком сложно, Эдвард, слишком сложно… — Наталия прячет лицо в изгибе шеи Эдварда и продолжает тихонько всхлипывать, слегка трясясь, крепко обнимая мужчину, на спину которого она кладет руки, и полной грудью вдыхая запах его кожи. — Я не могу…

— Ох, моя девочка…

У Эдварда сжимается сердце, когда он смотрит на Наталию в таком состоянии. Ему и самому сейчас – ой как – не просто, однако ему изо всех сил приходиться сдерживать свои эмоции. Ведь мужчина обещал быть сильным и уверенным в себе ради свой возлюбленной, которой сейчас нужна его поддержка, любовь и забота. Он не может показать слабость и впасть в истерику от мысли, что его могут посадить за решетку.

— Ну все, милая, не надо плакать, — мягко гладя Наталию по голове или кончиками пальцев проводя по коже на ней, тихо просит Эдвард и целует девушку в макушку, пока та издает частые всхлипы и жмется к нему настолько близко, насколько это возможное. — А иначе ты сойдешь с ума.

— Мне страшно , милый… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Очень страшно…

— Не надо бояться, я с тобой. — Эдвард перекладывает обе руки на спину Наталии и начинает медленно водить ими по ней с надеждой, что это поможет ей успокоиться. — С тобой ничего не случится, если ты будешь рядом со мной.

Наталия ничего не говорит и лишь продолжает тихонько плакать, стараясь не впасть в истерику. Эдвард качает головой, нервно сглатывая, и носом тыкается в ее макушку.

— Пожалуйста, Наталия, успокойся, — с жалостью во взгляде тихо умоляет Эдвард и бросает мимолетную улыбку. — А иначе я сам начну плакать. Будем сидеть с тобой на диванчике и безутешно рыдать.

— Не бери с меня плохой пример, — усмехается Наталия.

— Разве ты его подаешь?

— Конечно! Реву как истеричка и до смерти боюсь суда над тем подонком.

— Ну разве это плохой пример? Это страх . Страх, что может случиться что-то плохое.

— Ты сейчас звучишь так уверенно. — Наталия отстраняется от Эдварда и переводит свой слезливый взгляд ему в глаза. — Хотя и сам страшно переживаешь.

— Не буду отрицать.

— И ты остался в доме из-за того, что думал об этом?

— Можно и так сказать. И я не успокоюсь до тех пор, пока дядю Майкла и всех его дружков не осудят, а меня не признают невиновным.

— Боже, и ты пытаешься утешить меня, хотя сам едва ли не вешаться хочешь?

— Не беспокойся за меня, солнце мое. — Эдвард гладит Наталии щеки обеими руками. — Я смогу пережить это. Как бы тяжело мне ни было, я справлюсь с любым давлением.

— Ты уверен в этом?

— Я в своей жизни и не такое пережил. И пытки в тюрьме, и регулярный прессинг дяди и его дружков…

— Это ведь будет маска .

— Возможно. Но я сделаю все, чтобы действительно быть сильным и уверенным в себе. Ни дядя, ни его дружки не должны увидеть, что происходит у меня в душе. Хоть они и так знают о моей слабости, я хочу стать другим .

— Я страшно боюсь за тебя и не могу представить, что с тобой случится, если что-то пойдет не так.

— Не надо, любимая, я справлюсь. Меня гораздо больше беспокоит твое состояние.

— В любом случае мне придется сделать то, что от меня требуется.

— И ты справишься.

— Только не говори, что ты веришь в то, что мы выиграем.

— Верю. Несмотря на то, что я разрываюсь между верой в лучшее и чувством полного отчаяния, у меня есть надежда, что мы добьемся самого сурового наказания для дяди, всех его сообщников, убийцы Николаса, и ублюдка, который издевался над тобой.

— Это было бы здорово, — тяжело вздыхает Наталия. — Я мечтаю об этом.

Наталия опускает взгляд вниз, но Эдвард тут же мягко берет ее лицо в руки, уставив свой взгляд в ее грустные, мокрые, но красивые голубые глаза, пока та обеими руками обвивает его поясницу.

— Все будет хорошо, поверь мне, — уверенно говорит Эдвард. — Вместе мы добьемся справедливости и посадим дядю за решетку.

— А как же ты? — округляет глаза Наталия.

— Я сделал что смог, чтобы доказать свою невиновность. Мне нужно лишь дать показания в суде и молиться о том, чтобы полиция доказала, что Николаса убил Эрик, а не я.

— А если не…

— Никаких « не »! — уверенно перебивает Эдвард и мягко берет Наталию за плечи. — Мы добьемся наказания для тех, кто строил козни против нас. А моя семья не оставит меня в тюрьме и вытащит оттуда, если суд решит, что я виновен.

— Боже, откуда у тебя такая уверенность? — недоумевает Наталия. — Ты же был уверен, что Майкл выйдет на свободу, а тебя посадят!

— Возможно, ребята правы в том, что нам нужно перестать думать о худшем. По крайней мере, сейчас я не хочу что-то говорить. Дело действительно не безнадежное, и у нас есть шанс добиться своего.

— Ты так говоришь, потому что хочешь убедить всех в том, что у тебя есть надежда. На самом деле ты все еще уверен, что все бесполезно.

— Ты знаешь, что я пытаюсь сделать так, чтобы это было правдой. — Эдвард перекладывает руки на изгибы талии Наталии и притягивает ее поближе к себе. — Потому что ты хочешь быть с уверенной в себе мужчиной, который будет оберегать тебя ото всего плохого как маленькую девочку.

— Ты у меня и так смелый и уверенный в себе мужчина. — Наталия нежно берет лицо Эдварда в руки и уставляет свой взгляд в его выразительные серые глаза. — И я уверена, что когда все это закончится, у тебя больше не будет причин сомневаться в себе.

— Никогда! Я никогда не покажу трусость. Ради близких я пойду в огонь и воду. Даже согласен в тюрьму пойти, если это спасет кому-то жизнь.

— Нет, я не хочу, чтобы ты был в тюрьме! Хочу, чтобы ты был рядом со мной и помог мне забыть то, как меня едва не изнасиловали и не убили.

— Я уже сказал, что сделаю все возможное. Если кто-то посмеет просто тронуть тебя пальцем, то он дорого за это ответит.

— А кто будет защищать меня, если тебя посадят? — издает тихий всхлип Наталия, с жалостью во взгляде смотря в глаза Эдварду, к груди которого она прикладывает руки, которые чуть позже сжимает в кулаки. — Кто будет проявлять ко мне такую нежную любовь и столь удивительную заботу? Никто не сделает это лучше тебя! А я не хочу оставаться одна!

— Ты не будешь одна, радость моя. — Эдвард заключает Наталию в трогательные объятия, одной рукой гладя ее по спине, а другую положив ей на затылок. — Ни за что.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Наталия ничего не говорит и лишь издает тихий всхлип, прижимаясь к Эдварду как можно ближе и носом утыкаясь в его плечо, пока тот крепко обнимает ее и гладит по голове и спине.

— Ну все, милая, все, — мягко, тихо говорит Эдвард и проводит рукой по всей длине золотистых волос Наталии. — Давай мы с тобой постараемся вообще об этом не говорить.

— Только если ты больше не будешь пытаться улизнуть, — слегка дрожащим голосом отвечает Наталия.

— Не буду, обещаю. — Эдвард отстраняется от Наталии и мило целует ее в щеку. — Я больше не буду отдаляться от тебя и ребят. Ибо если я останусь один, то начну замыкаться в себе и перебирать все самые худшие варианты. На меня нападет тоска и желание удавиться от стыда и ужаса.

— В таком случае я сделаю все, чтобы помочь тебе. — Наталия закидывает руки вокруг шеи Эдварда, заднюю часть которой нежно ласкает кончиками пальцев, в какой-то момент начав перебирать его мягкие волосы и гладить по щеке. — И делом, и словами.

— Для начала ты сама успокойся, — с легкой улыбкой говорит Эдвард, аккуратно вытирает слезы под глазами Наталии и поправляет ее прическу. — И перестань плакать. Я же говорил, что не хочу видеть, как ты плачешь из-за чего-то плохого.

— Хорошо, милый, я постараюсь, — скромно улыбается Наталия и тихо шмыгает носом. — Для тебя – все что угодно.

— Вот и хорошо.

Наталия улыбается намного шире, обеими руками придерживая заднюю части шеи Эдварда, и мило целует его в щеку. Мужчина же намного крепче обнимает девушку за талию обеими руками и прижимает к себе настолько близко, что их лица оказываются на минимальном расстоянии друг от друга. Это заставляет обоих скромно улыбнуться и потереться кончиками носов друг об друга. Несколько секунд влюбленные смотрят друг другу в глаза. А затем Эдвард снова очень нежно целует Наталию в немного влажную щеку, почувствовав солоноватый вкус слез, запустив обе руки в ее невероятно мягкие на ощупь волосы и заставив девушку улыбнуться. Сама блондинка пару секунд пару секунд смотрит ему в глаза и сначала мило целует его в кончик носа, а затем разомкнутыми губами касается его мягких, теплых губ. Что заставляет мужчину широко улыбнуться и почувствовать, как его сердце на мгновение замирает. Эдвард оставляет на устах Наталии несколько коротких поцелуев до того, как вовлекает ее в более продолжительный, на который она с радостью отвечает.

В какой-то момент Терренс, Даниэль и Питер собираются вместе и пытаются решить, что им сыграть. При этом иногда посматривая на Эдварда, который не замечает этого и больше увлечен Наталией.

— Ну что, настало время сделать ему предложение, — уверенно говорит Питер.

— Чует мой зад, что это решение произведет эффект бомбы, — с широкой улыбкой бодро отвечает Даниэль.

— Только глядя на него, меня что-то берут сомнения, что Эдвард согласится.

— Да брось, Питер, куда он денется! Согласится как миленький! Не ради нас, так ради своей подружки. А уж ради нее он хоть на вершину Эвереста заберется.

— Боюсь, Эдвард может принять наше предложение за шутку, — придерживая белую соло-гитару, ремешок которой перекинут через его плечо, опасается Терренс. — Как и тогда, когда я сказал ему, что могу предложить ему место в группе.

— Зато когда поймет, что мы реально хотим этого, то он будет в шоке.

— Черт, как же было бы круто, если бы он согласился, — тихо вздыхает Питер, засунув большие пальцы обеих рук в карманы на джинсах. — Если бы МакКлайф показал такую же мощную энергетику, какую показал на тех видосиках, это, как сказал Дэн, произвело бы эффект бомбы.

— Согласен, — уверенно соглашается Терренс. — Вот запомните мои слова: после того, как мы сыграем с ним один раз, ни один из нас не захочет отпускать его и упускать шанс заполучить такого талантливого парня.

— Не боишься, что малой может затмить тебя своими харизмой и мощной энергетикой? — скромно хихикает Питер. — Для тебя же это будет сильный удар по твоему самолюбию!

— Боюсь. Но желание позволить малому проявить себя сильнее. Такой талант не должен пропадать даром. Вот Джордж нашел работу, которая позволит Эдварду проявить себя как автор песен, а мы можем дать ему шанс петь и играть на гитаре в нашей группе. Тем более, что ему надо бороться со своей скромностью и начать осознавать свой талант. Он до смерти боится показать его и слишком не уверен в себе. Именно поэтому нужно сделать так, чтобы мой братец понял, что люди любят его пение и игру. Слишком любят.

— И это был бы прекрасный способ помочь ему отвлечься, — уверенно отмечает Даниэль. — А иначе у него точно крыша поедет. Серьезно, парни! Еще немного – и Эдвард реально свихнется и доведет себя до чего-то ужасного до того, как начнется суд над Майклом и ним самим.

— Нет, я даже думать об этом не хочу! — приподнимает руку Терренс.

— Вот поэтому и надо дать ему шанс. Когда я говорил с Эдвардом, то он только и делал что говорил о суде и страхе, что его посадят.

— МакКлайфу надо почаще бывал в компании хотя бы одного человека, — уверенно говорит Питер. — В одиночестве он всегда уходит в себя.

— Согласен, — кивает Терренс. — Эдвард может часами копаться в своих мыслях. Когда дядя приказал привести Наталию в его дом, этого парня было очень трудно разговорить. Он возвращался в реальность лишь на время разборок с дядей или его дружками.

— Да, когда Эдвард находится в компании, он веселый и пребывает в хорошем настроении, — отвечает Даниэль. — С нами он точно не думает о плохом.

— Поэтому и нужно загрузить его приятными делами, — советует Питер. — Джордж очень вовремя нашел ему работу. И если повезет, мы вовлечем его и в работу с нами. Эдварду будет некогда думать о суде.

— Именно! А если МакКлайф хорошо проявит себя в качества автора песен, то я уверен, что Джордж найдет еще кого-нибудь, кто захочет поработать с малым. Если дело попрет, то ему реально будет не до переживаний. Если Эдвард что-то делает, то он полностью углубляется в процесс и ни на что не обращает внимания.

— И то, как он отжигает на улицах города, прекрасно это доказывает, — уверенно добавляет Терренс.

— Вот поэтому надо воспользоваться шансом!

— Да! Давайте предложим ему сыграть с нами и посмотрим, что он на это скажет. Настаивать не будем, но попробуем сделать все, чтобы он согласился.

— Можно также подключить Наталию. Она быстро уговорит этого романтика сыграть с нами.

— Ладно… — слегка улыбается Питер, бросает взгляд в сторону и слегка хмурится. — Э-э-э… Только надо дождаться момента, когда он освободится.

— Пф, да чем малой может сейчас заниматься? — по-доброму ухмыляется Даниэль.

— А ты посмотри туда.

Терренс и Даниэль оборачиваются туда, куда сейчас с загадочной улыбкой смотрит Питер. Все трое видят скромно улыбающихся и трущихся кончиками носа друг об друга Эдварда и Наталию, которая с удовольствием отвечает на его продолжительный поцелуй после нескольких его попыток подразнить.

— О да! — с широкой улыбкой весело произносят Терренс, Даниэль и Питер.

— Ну такое дело точно нельзя прерывать! — уверенно говорит Даниэль.

— Да, ребятки, а наш малой-то не профан, — задумчиво отмечает Терренс. — Мальчик взрослеет .

— Ну да, с таким-то братцем быть не профаном! — усмехается Питер, расставив руки в бока. — И вообще мне кажется, что МакКлайф-младший хорош во всем, за что берется.

— Точняк! — соглашается Даниэль. — И мордашка милая, и поет шикарно, и играет на гитаре потрясающе, и классно двигает задницей, и знает толк в хорошем сексе и соблазнении девчонок.

— Но если он возьмет у меня парочку уроков, то его любимая блондиночка будет очень довольна, — с хитрой улыбкой уверенно отвечает Терренс.

— Ага, и чему ты можешь его научить? Откроешь для него мир БДСМ и дашь понять, что когда кто-то крепко связывает тебя и заклеивает твой рот скотчем, можно получить небывалое удовольствие?

— Сказал человек, который и сам не прочь попробовать что-то подобное. Правда, я сомневаюсь, что твоя подружка может зайти так далеко, ибо она слишком скромная и порядочная.

— Ты плохо знаешь Анну, приятель, — хитро улыбается Даниэль, гордо приподняв голову. — Если настроить ее на правильную волну, то от ее скромности ничего не останется.

— Неужели уже пробовали? — приоткрывает рот Терренс.

— Не твое дело.

— Будем считать это положительным ответом.

— Эй, да угомонитесь вы же, — вмешивается Питер. — Лучше поглядите, что наш скромняга Эдвард там делает. Наталия еще недавно плакала, а сейчас тащится от удовольствия и буквально таят в его руках.

— Слушайте, ребята, чего вас всех так тянет целоваться на моей территории? — шутливо интересуется Даниэль. — Это, твою мать, целовальный дом что ли? Вам еще осталось разойтись по гостевым комнатам, раздеться и лечь в постель со своими красавицами.

— Пф, ты же сам целуешь и обнимаешь Анну при любом удобном случае. И у себя дома, и на улице, и у кого-то дома.

— Мы же не виноваты, что наши девчонки – такие привлекательные красавицы, перед которыми трудно устоять, — невинно улыбается Терренс.

— Судя по довольной роже Эдварда, он-то уж точно кайфует, — с хитрой улыбкой предполагает Питер, наблюдая за Эдвардом, который целует Наталию в губы, запустив руку в ее волосы и придерживая за подбородок. — Никого не стесняется! Как будто нас здесь и нет!

— С этой девчонкой он забывает о неуверенности в себе, — уверенно отвечает Даниэль, скрестив руки на груди. — Стоило Эдварду оказаться рядом с Наталией, как он преобразился. И вполне может сойти за героя. Или альфа-самца.

— Наталия здорово влияет на него.

— Вы только посмотрите, как он улыбается, — скромно хихикает Терренс, видя, как Эдвард с широкой улыбкой на лице кончиком носа трется об нос Наталии, которая придерживает его за бока. — Прямо как Чеширский Кот.

— О да, я никогда не видел такой широкой улыбки на его лице. Похоже, что наш сентиментальный романтик все больше начинает раскрепощаться.

— Кто знает, может, однажды мой братец созреет для того, чтобы сделать ей предложение. Я с радостью приму Наталию в свою семью и буду счастлив иметь такую классную невестку.

— Ну раз ты говорил, что Эдвард захотел жениться на Наталии намного раньше, то на этот раз он вполне может воспользоваться своим шансом, — задумчиво отвечает Даниэль.

— И походу, у МакКлайфов желание делать предложение слишком быстро – семейное, — скромно хихикает Питер. — Что один думал жениться едва ли не в первый день знакомства, что другой задумался о женитьбе спустя всего пару-тройку месяцев.

— Просто я понимал, что встретил нужную девушку, — уверенно отвечает Терренс. — Когда я увидел Ракель, то сразу сказал себе, что она будет моей женой.

— Хотел бы я поржать с того, как Кэмерон врезала тебе по роже, когда ты начал приставать к ней и возмущался, что она не упала к твоим ногам, — усмехается Даниэль.

— А ты, Перкинс, не забывай, что мы с ребятами все еще ждем твою помолвку с Анной.

— Спокойно, Терренс! Все присутствующие здесь сто процентов будут включены в список гостей на мою свадьбу.

— Ты быстрее там думай, — поторапливает Питер. — А то охота повеселиться, шампуска бахнуть и тортику свадебного поесть. Ну а свадьба лучшего друга – такой классный повод!

— Да знаю я, что вы с братиками МакКлайфами ждете мою свадьбу только для того, чтобы пожрать, — по-доброму усмехается Даниэль. — Один всеядный, другой – сластена, а третьему курицу в любом виде подавай.

— Ну почему твою? У нас впереди еще свадьба Терренса. А я не сомневаюсь, что его прощание с холостяцкой жизнью будет королевское.

— Мое будет не хуже. На себе и свой девушке я не собираюсь экономить.

— Кто бы сомневался! — скромно хихикают Питер и Терренс.