— Ладно, и что будем делать? — неуверенно нарушает тишину Даниэль. — Ситуация непростая , должен признаться… У кого какие предложения?

— Лично я не знаю, — низким голосом отвечает Питер.

— Девчонки, а вы-то сами что думайте? — неуверенно смотрит на девушек Эдвард. — Ведь это ваш конфликт с Хелен. Мы с парнями здесь не причем.

— Да и я никогда не была втянута в этот конфликт, — задумчиво отвечает Анна, обняв себя руками. — Фактически я тоже не имею к нему отношения. Хотя не могу остаться в стороне и не поддержать девочек.

— Ладно… — спокойно произносит Терренс. — Ракель, Наталия, вы что скажете?

Только Наталия хочет взять слово, как это неуверенно делает Хелен, переведя стыдливый взгляд на девушек:

— Послушайте, Ракель, Наталия… А мы могли поговорить где-нибудь наедине? Раз уж мы все снова встретились, то было бы неплохо решить, что делать.

Наталия, Анна и Ракель переглядываются между собой и молча пожимают плечами.

— Ну если ты так хочешь, то мы согласны, — неуверенно отвечает Ракель.

— Э-э-э, мы можем выйти на задний двор и поговорить там, — спокойно говорит Анна. — Там нам никто не помешает…

— Да, мы выслушаем тебя, — тихо отвечает Наталия.

— Тогда… — стыдливо произносит Хелен. — Сделаем это сейчас…

Ракель и Наталия слабо кивают и вместе с Хелен медленным шагом направляются к двери, что ведет на задний двор. А вот Анна не спешит идти за ними и остается в гостиной, неуверенно посматривая на Терренса, Даниэля, Эдварда и Питера.

— Да уж… — задумчиво говорит Терренс. — Не думал, что все будет настолько запущено.

— Противно, что плохие люди выбирают самых слабых людей и издеваются над ними, — хмуро говорит Эдвард, оперевшись руками о спинку дивана. — И обидно, что с этим ничего не поделаешь. Так было во все времена и будет всегда.

— Ракель и Наталия не были слабыми, — спокойно отвечает Питер. — Ведь они мужественно переносили все эти унижения и не обращали на них внимания.

— Они и не были такими, — тихо говорит Анна. — Просто не хотели заработать еще больше проблем и злить эту девчонку и ее элиту.

— А разве они не пытались хоть как-то заступиться за себя? — удивляется Даниэль. — Я не верю, что они молча терпели все эти оскорбления и унижения!

— Иногда они могли что-то сказать, если у них не выдерживали нервы, хотя это никогда не срабатывало. Однако и Ракель, и Наталия всегда могли постоять за себя. Бороться с большинством не имеет никакого смысла, потому что ты все равно проиграешь.

— Обидно, что никто не мог поставить эту девчонку на место намного раньше, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Если бы ребята объединились против нее, она бы точно перестала вякать.

— Стадное чувство, Терренс. Даже Ракель с Наталией поддались ему. Поддались страху нажить себе проблем.

— И что учителя тоже были равнодушны так же, как и ко мне? — удивляется Питер.

— Нет-нет, учителя относились к ним хорошо, а Ракель всегда была у них на хорошем счету. Но к сожалению, никакие их усилия не смогли остановить эту травлю. Пока ребята сами не очнулись и не поняли, что натворили.

— Кажется, я начинаю понимать, почему Ракель и Наталия никогда не говорили, почему одноклассники не любили их, — задумчиво говорит Даниэль.

— Они не любят говорить об этом, — тихо отвечает Анна. — Им хотелось забыть то время как страшный сон. Вот поэтому и старались говорить о школьных годах как можно реже.

Даниэль резко выдыхает и безразличным взглядом осматривается вокруг, Терренс думает о чем-то своем с запущенной в волосы рукой, Эдвард стоит рядом с диваном со скрещенными на груди руками, а Питер нервно ходит по гостиной и думает о чем-то не очень хорошем.

— Ладно, ребята, оставайтесь здесь, — неуверенно говорит Анна. — А я пойду к девочкам. Попробуем решить этот вопрос. Не знаю, чем все кончится, но нам будет очень жаль, что все наши планы накроются медным тазом.

Анна медленно разворачивается и уходит на задний двор, пока Эдвард, Питер, Терренс и Даниэль провожают ее грустным взглядом. А в какой-то момент МакКлайф-старший быстрым шагом подходит к дивану и садится на него.

— Ох… — резко выдыхает Терренс. — И чего нам ждать? Неужели наши планы оттянуться пойдут коту под хвост?

— Трудно сказать, — со скрещенными на груди руками говорит Даниэль. — Однако ясно одно: подозрения девушек были ненапрасными . Говорить, что они что-то знали, – глупо. Но у них точно было какое-то предчувствие.

— И они ведь думают, что мы знали, кто такая Хелен.

— Теперь уже вряд ли. Они видели, что мы были ошарашены услышанным.

— Девчонки не могли ничего знать, потому что ни один из вас не рассказывал им про Хелен, — уверенно говорит Эдвард. — Поэтому говорить о подобном – реально глупо.

— Теперь это уже не имеет значения, — отвечает Терренс.

— Ох, блять! — тихо ругается Питер, быстрым, нервным шагом подходит к дивану и садится напротив Терренса, оперевшись локтями о колени. — Если бы я знал, что девчонки знают Хелен, то ни за что не стал бы приводить ее сюда.

— Не надо винить себя, Питер, прошу тебя, — уверенно говорит Даниэль. — Откуда ты мог знать, что Хелен окажется одноклассницей Ракель и Наталии, которая принимала участие в издевательстве над ними?

— Не знал. Но быстро понял бы, что что-то не так, если бы рассказал ей про девчонок раньше.

— Но подожди, Питер… — задумчиво произносит Эдвард и садится на диван рядом с Терренсом. — Разве ты никогда не рассказывал Хелен о том, с кем встречаются Даниэль и Терренс?

— Вообще ни разу!

— И когда ты познакомился с Терренсом, то уже знал, что он помолвлен с Ракель. А она, как мы знаем, очень хорошо известна в шоу-бизнесе.

— Мы как-то говорили про Терренса. Хелен прекрасно знала, кто он такой, потому что любит пересматривать « American Love Affair ». И она много раз говорила, что восхищалась им. Они с Джессикой обе тащатся от МакКлайфа.

— Хоть Хелен и говорит, что не следит за новостями шоу-бизнеса, я уверен, что она знала , что Терренс помолвлен с Ракель Кэмерон, — уверенно предполагает Даниэль. — Об их романе и несостоявшемся расставании знали даже отшельники, ибо об этом трещали на каждом углу.

— Может, и знала. Но я никогда не говорил ей об этом.

— Конечно, она знала! — восклицает Эдвард. — Хелен же сама сказала, что слышала имя модели Ракель Кэмерон, но не могла подумать, что это та самая девушка, с которой она училась. И я думаю, это звучит правдоподобно . С того времени Кэмерон могла сильно измениться и стать неузнаваемой.

— Слушай, Терренс, а ты видел детские фотографии Ракель? — слегка хмурится Даниэль, поглаживая подбородок. — Вдруг она и правда была серой мышкой, но с возрастом превратилась в роковую красотку!

— Вы удивитесь, ребята, но я ни разу не видел ее детские снимки, — признается Терренс. — Я знаю, как Ракель выглядела лет в семнадцать-восемнадцать лет, когда ее карьера только начиналась. Но тогда она уже была красавицей. Может, поначалу выглядела немного неуверенно на снимках, но потом сумела раскрыть свой потенциал и стать более раскрепощенной.

— Ну а что, вдруг это правда? — удивляется Эдвард. — Как говорится, из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Дети могут очень сильно меняться с возрастом. Я знал одного парня, который в детстве был страшнее чучела на Хэллоуин, но стал вполне привлекательным, когда немного повзрослел.

— Бывает и такое. А вот мне говорят, что я практически не изменился со времен популярности « American Love Affair ».

— Однако ты и правда ничуть не изменился, — отвечает Даниэль. — Может быть, только сильно возмужал, как сказала Хелен. Ну а ты принял это за комплимент и раскраснелся как девчонка после первого поцелуя.

— Да, — тихо усмехается Терренс. — А тебе, походу, было завидно, что Хелен не удостоила тебя комплиментом тебя. Наверное потому, что ты нигде не снимался и не играл роль парня, которого обожали все.

— Пф, да тебе и играть не надо было, ибо ты – полная копия Мэйсона! Он такой же наглый, напыщенный индюк, который половину экранного времени гулял перед камерами с голым торсом и трахался с молодыми девочками. Удивительно, что ты не снимался во взрослых фильмах. Ты мог бы сделать блестящую карьеру порно-актера.

— Не завидуй, Перкинс, у тебя еще есть шанс оказаться в сексуальных фантазиях какой-нибудь юной девочки. Вот когда наша группа станет известной, то у тебя появится толпа фанаток. Не знаю, конечно, за что они будут любить тебя, но будь уверен – скоро это случится.

— Даже сейчас ты не упускаешь шанс выпендриться и распушить свой хвостяра.

— Вот именно! — хмуро бросает Питер. — Нашел время похвалить себя любимого!

— Что? — широко распахивает глаза Терренс. — Я просто пытаюсь разрядить напряженную обстановку.

— Очень смешно! Тут неизвестно, что будет, а ты радуешься как дебил.

— Слушай, приятель, мы знаем, что ситуация сложная. Но давай просто подождем, пока девчонки поговорят.

— Если честно, я не знаю, как мне теперь относиться к ней после того, что я услышал, — признается Питер и скрещивает руки на груди, поджав губы. — Я-то думал, Хелен – порядочная девчонка, которая и мухи не обидит. Но она оказалась одной из этих безжалостных.

— Только не говори, что ты собрался порвать с ней, — говорит Даниэль.

— Не знаю, Даниэль… Но мне все это не нравится. — Питер резко выдыхает и проводит руками по лицу. — Блять, ну почему когда я впервые за долгое время почувствовал себя счастливым, мне подложили такую свинью?

— Может, нам не стоит судить ее за прошлые поступки? — с грустью во взгляде предлагает Эдвард. — Хелен настроена совсем не агрессивно, да и Ракель, Наталия и Анна не спешат набрасываться на нее с кулаками. Что если она и правда изменилась и поняла свои ошибки?

— Мне тоже показалось, что они ничего не имеют против нее, — задумчиво говорит Терренс. — Да, были в шоке, но не думали проявлять агрессию.

— Не знаю, ребята… — медленно выдыхает Питер и откидывается на спинку дивана. — Я вообще начинаю жалеть, что пришел сюда с Маршалл…

— Перестань, Питер, ты ни в чем не виноват, — спокойно отвечает Эдвард. — Как недавно сказал Даниэль, этот конфликт не имеет к нам никакого отношения. Девушки должны сами разобраться с ним. И я думаю, они этого хотят . Хелен вела себя очень испуганно и зажато, и я верю, что ей жаль.

— Малой правильно говорит! — соглашается Терренс. — Так что, парни, давайте не будем паниковать раньше времени. Может, все обойдется, и девчонки смогут поладить. Ракель, Анна и Наталия не такие уж и злопамятные. А несмотря на все ошибки, Хелен заслуживает второй шанс. Ведь все это время она была рядом с Питом и заботилась о нем. Я сомневаюсь, что Маршалл бы жертвовала своим временем, если блондин не интересовал ее.

— Но я все равно чувствую себя неловко, — с тревогой говорит Питер. — Мне не надо было приводить ее сюда…

— Черт, Пит, да перестань ты уже, — медленно выдыхает Даниэль и приземляется на диван вместе с Питером. — Ты не виноват в том, что все так случилось. Скорее вина лежит на нас с Терренсом. Нам надо раньше рассказать Ракель, Анне и Наталии про Хелен.

— Они-то уж точно дали бы нам повод задуматься, — уверенно добавляет Терренс. — Эту ситуацию можно было бы решить, если бы девочки услышали упоминание имен друг друга.

— Согласен, вам не надо было молчать, — соглашается Эдвард. — Любая мелочь заставила бы их вспомнить о прошлом.

— Ох, мне и самому надо было рассказать Хелен про Анну, Наталию и Ракель, — задумчиво говорит Питер. — А я чего-то не подумал об этом…

— Ладно уж, чего сейчас жалеть, — задумчиво говорит Терренс. — Уже слишком поздно винить себя и других. Сделанного все равно не вернешь. Давайте подождем, пока они поговорят, а потом будем решать.

— Может, понаблюдать за ними? — предлагает Даниэль.

— Зачем? — удивляется Эдвард, уставившись на Даниэля. — Они же хотели поговорить наедине! Раз так, то пусть общаются с глазу на глаз.

— Ну вдруг нашим красавицам там что-то взбредет в голову, и они устоят женские бои без правил? А мы хоть успеем вовремя предотвратить это. Я ведь не хочу, чтобы от моего дома остались лишь руины.

— Нет, я не думаю, что они дойдут до этого, — качает головой Терренс. — Женские бои – это не про наших красоток.

— Ой, короче, просто сидим и ждем, — уверенно вставляет Эдвард.

— Да! Так что сидите на месте и не двигайтесь. А иначе вам не поздоровится.

— Ах, приятель… — тихо хихикает Даниэль. — А дом-то вообще-то мой ! Ты в курсе, что я имею полное право выставить тебя за дверь? Так же, как и твоего мелкого братца и этого блондина!

— Ну меня-то ты не посмеешь выгнать, — с хитрой улыбкой закатывает глаза Питер.

— Почему это не посмею? Я – хозяин дома и делаю что хочу! Могу выставить за дверь хоть всех троих!

— Может, ты – и хозяин, но все равно здесь все решаю я, — уверенно говорит Терренс. — Папочка Терри быстро наведет порядок в этом курятнике.

— Будешь выпендриваться – я выставлю тебя за дверь.

— Ой как страшно, я так испугался! — Терренс тихо ухмыляется. — Ты сам-то не слишком распушай свой хвостяра. А то мне не хватит места.

— Ой, да с такой большой короной на башке и таким огромным хвостом на заднице тебе и этого дома будет мало, — скромно хихикает Эдвард, скрестив руки на груди.

— Ты был гораздо лучше, когда вел себя как тихий послушный мальчик, — хитро улыбается Терренс. — А не сейчас, когда ты строишь из себя типа умного гения! Мудреца, прожившего целую жизнь! Типа шутника, из-за шуток которого ты не можешь перестать ржать и кататься по полу.

— Ну знаешь, скромнягой ты бы тоже смотрелся гораздо лучше, — уверенно отвечает Даниэль. — Знаешь, каким милашкой ты стал бы, если бы вел себя как невинный ангелочек или маленькая трусишка.

— Прости, Перкинс, но я не могу молчать об очевидном. — Терренс гордо приподнимает голову. — Разве можно скрывать такую красоту и не давать людям обсуждать ее? Да это же преступление !

— Преступлением будет подпускать тебя к твоей армии фанаток, которые начали бы боготворить своего Аполлона и возносить его до небес.

— А ты типа был бы равнодушным, если бы тебя окружили твои поклонницы и восторженно пищали, видя тебя проходящего мимо них петушиной походкой с высоко задранным носом.

— Конечно, нет. Мне всегда приятно получать внимание молодых красивых девочек. А если у меня будет еще больше поклонниц, чем у тебя, то я буду на седьмом небе от счастья.

— Обломайся, этого никогда не будет. Никто не сможет переплюнуть меня: ни ты со своими чарующими глазками, ни мой братец со своей милой мордашкой, ни даже блондин и его гора мышц. Потому что во мне сочетается это все .

— Что-то я не припоминаю, чтобы кто-то говорил тебе подобное, — задумчиво говорит Эдвард, закатив глаза.

— Тебе и не надо припоминать. Ты просто должен молчать и слушаться своего старшего брата.

— Ага, может, тебе еще низкий поклон отвешивать, да Вашим Величеством называть?

— Я бы не возражал. Так вы бы все дали мне понять, что я не просто уникален и красив, но еще и очень важен.

— Пф, да пошел ты, братец, знаешь куда!

— Ох, твою мать… — тихонько стонет Питер, откинувшись на спинку дивана и проведя руками по лицу. — Ну и связался я с тремя придурками…

— В чем дело, блондин? — удивляется Даниэль. — Чего у тебя рожа такая кислая?

— Зато вы все веселые, я смотрю.

— Ну в самом деле, Роуз, расслабься, — со скромным смешком говорит Эдвард. — Сейчас девчонки обо всем поговорят и скажут, что готовы пойти на примирение. Не переживай ты так.

— Эх, не был бы сейчас МакКлайф за рулем, так можно было бахнуть по бутылочке пивка, — бодро говорит Даниэль. — И если бы девчонок не было. А то им точно не понравится, если мы будем бухать.

— Зато у тебя полный холодильник жратвы, — загадочно улыбается Питер. — Что если Анна любезно приготовила нам что-нибудь вкусненькое?

— А, ну все ясно! Так бы сразу и сказал – хочу жрать! А то сидишь тут с недовольной рожей и бубнишь что-то под нос.

— Ну я тоже не прочь чем-нибудь перекусить, — с хитрой улыбкой говорит Терренс, водя рукой по животу.

— Ой, да ты всегда не прочь пожрать, — ухмыляется Эдвард. — Особенно когда приезжаешь к матери в гости. Хоть вешай амбарные замки на все шкафчики и холодильник.

— Помалкивал бы лучше, пылесос, поглощающий все сладости на своем пути.

— Это правда, чувак, — невинно улыбается Питер. — Не надо прилагать огромных усилий, чтобы увидеть тебя жующим что-нибудь. Ибо ты жрешь постоянно . Когда оказываешься возле холодильника.

— Ой, да вы все тут как пылесосы – поглощайте все, что более-менее съедобно, — с усмешкой отвечает Даниэль.

— Ну для меня-то у тебя найдется что-нибудь вкусненькое? А, приятель? Я же твой друг. Твой старый любимый друг, для которого тебе ничего не жалко.

— У меня ничего нет. Сами с моей красавицей голодаем. Так что прости, Роуз, накормить не могу. Ни тебя, ни этих двух оглоедов.

— Нет, вы это слышали? — громко усмехается Питер, переведя взгляд на Эдварда и Терренса. — Вы только посмотрите, насколько это чудо обнаглело! Позвал нас в гости, но отказывается накормить! А мы еще называем себя его другом!

— Да ничего, Пит, сейчас Анна нам что-нибудь сварганит, — уверенно отвечает Эдвард. — Уж эта красавица не даст нам помереть с голоду. Она у нас добрая и заботливая милашка.

— Ага, сбросим этого чувака в холодный бассейн, закроемся в доме и будем наслаждаться чем-нибудь вкусненьким, — хитро улыбается Терренс. — Пока он мокрый, замерший и голодный будет долбиться во все окна и двери и орать, чтобы его впустили.

— Слушайте, идиоты, заткнитесь уже, — устало стонет Даниэль. — А иначе я точно выгоню вас троих и больше никогда не позволю приходить сюда.

— Поумерь пыль, крутыш. Мы знаем, что ты у нас парень с горячим темпераментом, но не надо быть слишком наглым и несносным.

— Скажи это самому себе. Вот лучше бери пример со своего братца. Эдвард, конечно, та еще заноза в заднице, но, по крайней мере, он не такой надоедливый, как ты. И умеет быть хоть немножко скромным.

— Ну да, скромный, — скромно хихикает Терренс. — Да в последнее время он обнаглел и стал просто невыносимым.

— Да от тебя любой устанет, — ухмыляется Питер. — Скажи спасибо, что у нас с Дэном и Ракель с Эдвардом такое ангельское терпение, и мы все терпим твои выкрутасы и то, как ты постоянно возводишь себя в ранги Богов. Другой бы уже давно послал тебя на хрен.

— Но только не мой любимый братик. — Терренс приобнимает Эдварда за плечи и легонько хлопает его по голове. — Вот уж на кого я всегда могу рассчитывать. И кто ни за что меня не кинет. Согласен, что он – заноза в заднице, но я все равно люблю его.

— Ну судя по его роже, он так не считает, — скрещивает руки на груди Питер.

— Эдвард просто стесняется . — Терренс с хитрой улыбкой несильно берет Эдварда за шиворот и начинает говорить с ним гораздо тише. — И только попробуй сказать иное. А иначе я точно надеру тебе зад.

— За плитку темного шоколада я и этим двоим зад надеру, — хитро улыбается Эдвард. — Думаю, я прошу не так много.

— Ладно, сладкоежка, будет тебе шоколадка. — Терренс еще раз хлопает Эдварда по голове и переводит взгляд на Питера и Даниэля. — Что, выкусили? Вон у меня какой прекрасный союзник.

— Ну да, ты купил его за шоколадку, — усмехается Питер. — Так бы МакКлайф и пальцем не пошевелил ради тебя.

— Да ладно, Питер, для нас не секрет, что эти двое два сапога – пара, — хихикает Даниэль.

— Мы – братья , приятель! — с гордо поднятой головой напоминает Эдвард и немного лохматит Терренсу волосы. — Ну как я могу кинуть этого чувака! Наш павлин, конечно, любит повыпендриваться и превозносить себя. Но ради любимого братика я и правда пойду на все.

— Мур-мур, как приятно это слышать, — с довольной улыбкой закатывает глаза Терренс.

— Ладно, — уверенно произносит Даниэль, хлопнув ладонями по своим коленям. — Раз вы сговорились, то мы с Питом будем против вас.

— Ой, как будто мы не знали, что вы спелись после примирения, — хитро улыбается Эдвард.

— Это было всего лишь маленькое недоразумение, — отвечает Питер.

— Ага, но так-то все по-прежнему, — с хитрой улыбкой говорит Даниэль и по-дружески приобнимает Питера, похлопав его по плечу. — Лучше друзья навсегда.

— Ну что, шоколадная башка, надерем задницы этим братикам? — Питер улыбается гораздо шире, хитрее. — Раз девчонки не могут контролировать их, так мы точно справимся.

— Пф, да я только за! — ухмыляется Даниэль. — Тем более, что у меня есть такой классный сообщник. А то надоело собачиться с МакКлайфом-старшим в одиночку. Ну а тут еще и братца его надо приструнить.

— Ничего, справимся с обоими.

— Ну тогда по рукам!

Даниэль и Питер с хитрыми улыбками дают друг другу пять, ударяются костяшками пальцев и не упускают шанс немного подпортить друг другу волосы, пока сидящие напротив Терренс и Эдвард с тихими ухмылками качают головой, скрестив руки на груди.

— Смейтесь-смейтесь, придурки, — уверенно говорит Терренс. — Мы с малым так вам задницы надерем, что мало не покажется.

— Да, мы уверены в себе как никогда, — хитро улыбается Эдвард, слегка приподняв голову.

— Это вы смейтесь, красавчики! — восклицает Даниэль. — Вы мне за все ответите. За все…

— И да, не забывайте, что вы все еще должны купить мне новую дверь в ванную, — напоминает Питер, бросив взгляд на Терренса и Даниэля.

— Не беспокойся, Роуз, мы купим тебе дверь и даже установим ее, — уверенно обещает Терренс.

— Ага, только не разломайте что-нибудь еще. А иначе вам придется делать ремонт в моей кроличьей норе за свой счет.

— Ну ни хера себе у тебя запросы! — громко усмехается Даниэль. — Если ты сейчас так наглеешь, то я представляю, сколько денег нам придется выложить, чтобы купить тебе дверь. Я сомневаюсь, что мы отделаемся от тебя дешевой.

— Конечно, не отделайтесь. Но если не накосячите – я попрошу немножко. Все справедливо : ломаешь – платишь.

— Да, Роуз, а оказывается, ты можешь быть очень наглым, — тихонько хихикает Терренс. — Уж мог бы и простить нам все косяки ради дружбы.

— Мог бы, но я предпочитаю принимать ванну в помещении с закрытой дверью. А поскольку ее разломал не я, то, ребятки, будьте добры возместить мне ущерб.

— Ну хорошо-хорошо, Ваше Высочество! — приподнимает руки перед собой Даниэль. — Будете вы чистить свои перышки в закрытой ванной. Не переживайте вы так.

— Я даже немножко облегчил вам задачку и написал небольшой список тех моделей, которые мне понравились.

— О-о… Мне что-то уже страшно.

— Он у меня в кармане куртки… И да, я заранее извиняюсь за немного корявый почерк. Рука все еще плохо работает.

Питер дотягивается до своей куртки, висящей на спинке дивана, и достает из внутреннего кармана небольшой листок, который с хитрой улыбкой вручает Даниэлю. Тот с опаской разворачивает его и быстро просматривает содержимое, сразу же округлив глаза и приоткрыв рот.

— Ни хрена себе! — громко восклицает Даниэль. — Чего они все такие дорогие? Двести пятьдесят баксов за какую-то жалкую дверь?

— Не так уж много, — приглаживает волосы Питер.

— Да, Роуз, ты реально охренел! Не мог что ли подешевле что-нибудь найти? Баксов там за пятьдесят или сто! А вдруг еще и на установку придется потратиться! Если мы не захотим возиться сами!

— Ну-ка дай посмотреть, — говорит Терренс, забирает у Даниэля листок, пробегается по нему глазами и закрывает им лицо. — Да, Роуз… И где твоя скромность? Где же тот милый парнишка, которого мы знали? Ты прямо как Эдвард! Сначала он строил из себя милого невинного ангелочка, а теперь совсем от рук отбился.

— Да он точно хочет грабануть нас! Где я столько найду?

— Двести-триста баксов – это средняя цена хорошей двери, — невинно улыбается Питер. — А поскольку деньжата у вас есть, то вы скинетесь по половине и купите. Конечно, я мог бы заставить вас купить дверь и за пятьсот, и за восемьсот баксов, но не буду это делать. Во-первых, вы – мои близкие друзья. А во-вторых, в мою квартиру нет смысла покупать что-то изысканное. Так что я согласен на дверь средней стоимости.

— А квартиру с домом и машиной тебе не надо покупать? — в один голос громко спрашивают Терренс и Даниэль.

Эдвард тихо хихикает со скрещенными на груди руками, пока Питер невинно улыбается как ни в чем ни бывало. Но уже через несколько секунд все четверо скромно улыбаются и начинают хихикать сначала тихо, а потом уже намного громче. А в какой-то момент Даниэль толкает хихикающего Роуза, который немного лохматит приятелю прическу, так, что он заваливается на диван, продолжая заливаться смехом. Терренс же привстает и листком бумаги шлепает блондина по носу. Ну а МакКлайф-младший закидывает руки за спинку дивана, расставляет ноги и закидывает одна на другую, продолжая с усмешкой наблюдать за происходящим и никак не планируя в это вмешиваться.

***

Как только Ракель, Наталия и Хелен оказываются на заднем двор дома, они отходят подальше от дверей, чтобы парни не смогли их подслушать, выглядя довольно взволнованными и напряженными. Тем не менее девушки не собираются проявлять агрессию и действительно намерены попытаться как-то решить сложившуюся ситуацию.

— Эй, а где Анна? — недоумевает Наталия, осматриваясь вокруг. — Я думала, она пошла с нами…

— Да вон она идет, — отвечает Ракель, указывая на Анну, которая только сейчас выходит на задний двор и закрывает за собой дверь.

Через несколько секунд Анна подходит к Наталии, Ракель и Хелен.

— Ты задержалась в доме? — интересуется Наталия.

— Да, сказала парням, чтобы сидели в гостиной и ждали, — с легкой улыбкой отвечает Анна.

— Что ж, ладно… — произносит Ракель и неуверенно переводит взгляд на Хелен, выглядящая очень напряженной и испуганно смотрящая на нее, Наталию и Анну. — Так… Что ты хотела нам сказать, Хелен?

— Да, можешь говорить, мы слушаем, — спокойно говорит Наталия.

— Э-э-э… — неуверенно произносит Хелен и замолкает на пару секунд, слегка прикусив губу. — В принципе я уже сказала все, что должна была… Просто… Хочу сказать вам, что мне правда очень жаль, что все так получилось.

— Послушай, Хелен… — спокойно произносит Ракель.

— Ракель, Наталия, я знаю, что вела себя просто ужасно по отношению к вам, — с жалостью во взгляде отвечает Хелен. — Знаю, что вы ни в чем передо мной не виноваты. Но у меня никогда не было злого умысла против вас. Да, я издевалась над вами, но при этом никогда не испытывала никакой ненависти.

— И из страха перед Эшли ты вела себя так безобразно? — удивляется Анна. — Вы все знали, что поступайте ужасно с Наталией и Ракель, но продолжали идти у нее на поводу.

— Вы же прекрасно знайте, что Эшли могла сделать, если кто-то ей не нравился, или какой-то человек шел против ее воли. Никто не хотел терпеть регулярные издевательства. Вот нам и пришлось играть роль ее друзей.

— Но это глупо , Хелен! Очень глупо! Неужели ты не понимаешь? Вы все повели себя как трусы. Как люди, у которых нет своей точки зрения. Которые готовы поддаться кому-то, кто возомнил себя звездой!

— Я знаю… Но прошу, пойми меня… Таково правило любого коллектива. Если ты как-то выделяешься и идешь против большинства, то тебя начинают презирать или до смерти ненавидеть. Как правило, люди зависимы от мнения большинства и считают нужным уступать лидеру. В нашем случае лидером была Эшли. Ей все потакали, несмотря на то, что ее любили лишь три человека. Да, никто не выбирал ее лидером – она сама себя провозгласила королевой. Но идти против нее означало прощание со спокойной жизнью.

— Разве никто из вас не понимал, что вы причиняйте боль Ракель и Наталии, которые не сделали ничего плохого и пытались быть милыми со всеми? — недоумевает Анна. — Они пытались подружиться хотя бы с некоторыми людьми, но в итоге нашли общий язык лишь друг с другом.

— Честно говоря, я ни о чем не думала… — тяжело вздыхает Хелен и заправляет прядь волос за ухо. — Вряд ли дети и подростки задумываются об этом. К тому же, мне казалось, что дружить с лидером – это круто. А поскольку я общалась с Эшли, это означало, что мне нужно было делать для нее все и выслушивать ее едкие замечания о себе и других. Знайте, как она критиковала меня! Настолько сильно, что я начинала порой сомневаться в себе. Но благо дедушка с бабушкой научили меня не обращать на это внимание.

— Вот видишь, — мотает головой Ракель. — И какой подругой могла быть Эшли, если она критиковала всех подряд, а свои недостатки не замечала?

— Сейчас я понимаю, что она никогда не была моей подругой. Тогда мне казалось, что это не так. Но нет… Настоящая критика помогает тебе становиться лучше, а не начать сомневаться в себе и забывать о том, кем ты являешься. Она не оскорбляет тебя и твои чувства. Она всего лишь указывает на твои ошибки и помогает найти способ исправить их. Я начала понимать это, когда познакомилась с подругой Питера, которая стала моим первым настоящим другом. Да, она немного резкая и порой грубоватая, но я ни разу не слышала от нее критику и унижения.

— Неужели ты никогда не хотела покончить с дружбой с Эшли? — недоумевает Наталия.

— Хотела, но не могла решиться и боялась, что она не даст мне спокойной жизни.

— Господи, ты же нормальная девчонка. Я никогда не считала тебя плохим человеком. Мы с тобой неплохо общались до того, как вы все обиделись на меня из-за дружбы с Ракель.

— Я тоже никогда не была против тебя, — уверенно признается Ракель. — Несмотря ни на что. Да и я не могу обижаться на ребят, потому что они устроили мне эту травлю лишь из-за страха перед Эшли, Если бы ты захотела, я бы и тебе дала шанс подружиться со мной. Любому дала бы.

— Я знаю, девочки, — с жалостью во взгляде говорит Хелен. — Знаю, что вы очень хорошие и добрые. И удивлена, что вы до сих пор общайтесь, даже несмотря на то, что прошло уже много лет с выпускного.

— Да, это так, — отвечает Наталия и убирает с глаз пару прядей волос. — Мы никогда не прекращали наше общение. И общаемся по Интернету, даже когда находимся на расстоянии.

— Ну а как ты уже слышала, я возобновила общение с ними гораздо позже, — добавляет Анна. — Но с тех пор мы никогда не прекращали общаться втроем. Ну а потом подружились с парнями. И я всех очень сильно люблю.

— Со мной все то же самое, — уверенно говорит Ракель. — Хоть я знакома со многими людьми, с которыми хорошо общаюсь и работаю, мои самые близкие люди – это Анна с Наталией, Терренс, Эдвард, Даниэль и Питер.

— Повезло вам… — с грустью на лице тихо вздыхает Хелен. — Наверное, люди правы, когда говорят, что каждый получает то, что заслуживает.

— Я не думаю, что ты сейчас чем-то обделена, — дружелюбно говорит Наталия. — У тебя есть бабушка с дедушкой, хорошие друзья…

— Дедушка умер спустя некоторое время после моего знакомства с Питером. Три года назад. Из родни у меня осталась только бабушка.

— Сочувствую. Но все равно ты не одинока. У тебя есть миссис Маршалл и Питер.

— Знаю. И да, если вы думали, что мы с Питером все еще друзья, то теперь у нас начались отношения.

— Мы уже поняли это, — слегка улыбается Анна.

— Да, парни рассказывали нам, что вы выразили друг другу взаимную симпатию, — добавляет Ракель.

— Это правда, — с легкой улыбкой подтверждает Хелен. — Мы признались в этом друг другу, когда Питер еще был в больнице. А пару дней назад решили попробовать повстречаться…

— Вот видишь, все не так уж и плохо, — скромно улыбается Наталия.

— Я молюсь о том, чтобы Пит не отвернулся от меня из-за этой ситуации с издевательствами. Не хочу, чтобы он думал, что я все такая же подлая и бессовестная. Если он начнет думать, что я желаю ему зла, то мне будет очень больно.

— Надеюсь, он все поймет, — выражает надежду Анна. — Может, Пит поговорит с парнями, и они помогут ему принять это.

— Ах, девочки… — тяжело вздыхает Хелен и нервно сглатывает. — Я так боюсь потерять этого мужчину… И так хотела, чтобы он не умирал. Я действительно влюбилась в него и уже не могу представить себя рядом с кем-то другим. Мне нужен только Питер. Этот человек очень важен для меня, и я готова сделать для него все . Когда ко мне пришло осознание того, что я люблю его, то никогда не мечтала о том, чтобы моя симпатия была взаимной. А уж предложение стать парой могло лишь присниться мне.

— Кстати, а парни знали, что вы с Питером начали встречаться? — слегка хмурится Анна. — Мало того, что они не сказали, что ты – есть та девушка, в которую он влюблен, так еще и об этом промолчали!

— Нет-нет, они ничего не знали. Мы с Питером сообщили им об этом, когда только пришли сюда. А вот про вас ребята и правда молчали.

— Даже имен не называли? — удивляется Ракель.

— Никаких. Только лишь знала, что Терренс уже помолвлен, а Даниэль встречается с девушкой и живет с ней. И про младшего брата Терренса они тоже никогда не говорили.

— Ты имеешь в виду Эдварда? — интересуется Наталия. — Ну да, это родной младший брат Терренса.

— Они очень похожи. Я сразу поняла, что эти парни – родственники. — Хелен слегка улыбается. — Симпатичный парень, кстати. Очень симпатичный.

— Ну да, мой мужчина очень красивый, — с широкой улыбкой закатывает глаза Наталия. — А еще он очень нежный, добрый и невероятно теплый… Обнимать его – одно удовольствие.

— Правда, мне показалось, что я уже видела Эдварда раньше. Только никак не могу вспомнить, где…

— Возможно, ты могла видеть его в каком-то репортаже, — задумчиво предполагает Ракель. — Или на одном из видео, которые сейчас очень популярны в Интернете.

— Видео? Репортаж? — Хелен щелкает пальцами. — Точно! Вспомнила! Недавно я действительно увидела несколько видео, на которых молодой парень пел где-то в городе. Он так здорово пел, что я успела посмотреть те видео несколько раз.

— Это так, на них был Эдвард, — слегка улыбается Анна.

— Боже, да у него талант! Они с Терренсом просто невероятно талантливы. Я слышала, как он пел вместе с Питером и Даниэлем, и это было божественно . Но и Эдвард мне также очень понравился.

— Люди в Интернете даже начали сравнивать их, но никак не могут выбрать лучшего, ибо оба были рождены быть музыкантами, — отмечает Ракель. — Сейчас строчат целые статьи и публикуют смонтированные видео, сравнивая братьев МакКлайф и ставя их поклонников в тупик.

— Да, но я также видела еще кое-что… — задумчиво говорит Хелен, приложив палец к губе. — Недавно я увидела какой-то репортаж, в котором упоминался Эдвард МакКлайф.

— Про Майкла МакКлайфа? — интересуется Наталия.

— Да… Эдварда назвали племянником этого бизнесмена, которого арестовали за махинации и попытки убийства.

— Чистая правда.

— И простите меня за нескромный вопрос, а правда что Эдвард скоро предстанет перед судом? Я не успела досмотреть репортаж до конца и не узнала, за что.

— Да, Эдварда действительно будут судить, — с грустью во взгляде отвечает Наталия. — Однако он ни в чем не виноват и является лишь свидетелем преступления, в котором его обвинили по ошибке. Этот человек никого не убивал и никогда бы не пошел на это.

— Правда?

— Только прошу тебя, не спрашивай его об этом. Эдварду очень больно говорить об этом. Он и так очень страдает из-за всей этой истории, которая потрепала ему нервы и отняла все силы.

— Да я и не собиралась, — пожимает плечами Хелен. — Кто я такая, чтобы в чем-то винить Эдварда? Если он и правда не виноват, то я желаю ему доказать свою невиновность. Да и я практически ничего не знаю обо всей этой историей с Майклом.

— Мы расскажем тебе обо всем, только чуть позже, — обещает Ракель. — Сейчас мы хотим расслабиться и отдохнуть.

— Да, мы ведь собрались здесь, чтобы отметить выздоровление Питера и послушать парней, — добавляет Анна. — Ну и узнать личность подружки нашего милого блондина.

— О да! — восклицает Наталия. — Нам казалось очень странным, что парни ничего не говорили нам про тебя. Недоумевали, какого черта они молчат и делают из этого секрет. Мы же не растерзали бы их, если бы они рассказали про девушку Питера, с которой нам определенно предстоит проводить время!

— Вот это я не знаю, — качает головой Хелен. — Хотя мне кажется, им и правда было не до меня. Все переживали за Питера, а у Терренса и своих проблем было по горло. Ведь… Он тоже причастен к истории с Майклом МакКлайфом.

— И ты правда никогда не рассказывала им про нас? — интересуется Ракель.

— Нет, никогда. Но если бы они рассказали мне про вас, то я могла бы строить какие-то догадки.

— Ну мы бы тоже начали задаваться вопросом, не может ли подружка Питера быть той, с кем мы учились.

— Я бы не узнала тебя, если бы не знала, что ты находишься здесь. Правда, Ракель. Ты очень сильно изменилась. Я не могу не признать, что ты стала настоящей красавицей. Такая уверенная в себе, привлекательная… Ты проделала огромную работу над собой.

— Все благодаря стилистам. Правда, изначально мне покрасили волосы в черный, а после начала отношений с Терренсом я сделала их каштановыми.

— Просто удивительно. Я до сих пор ошеломлена столь радикальной трансформацией. Уверена, что ребята бы ни за что не поверили, если бы знали, что ты – есть та самая Ракель Кэмерон, с которой они учились.

— А как ты поняла, что я – та самая Ракель?

— По голосу. Я сразу же узнала голос каждой из вас, когда вы пришли в гостиную. — Хелен переводит взгляд на Наталию и Анну. — И я быстро узнала Наталию. Потому что она совсем не изменилась с тех времен. Все такая же красивая, стильная, уверенная в себе… Волосы по-прежнему шикарные и блестящие, как и тогда… А Анна так уж точно не изменилась. У нее всегда было вот такое милое кукольное личико, от которого парни всегда были в восторге. А уж с такими яркими волосами ее любой легко запомнит.

— Да ты и сама осталась прежней, — слегка улыбается Анна. — Ничего не делала с лицом и волосами… По-прежнему выглядишь стройной и очень милой…

— И посмотрев на тебя повнимательнее, мы все поняли, кто ты такая, — добавляет Ракель.

— Да уж, никогда не думала, что все так сложится, — скромно усмехается Хелен.

— А мы тем более.

— Что ж, и теперь, как я понимаю, нас связывает не только учеба в школе, — задумчиво отмечает Наталия.

— Да, раз Хелен – девушка Питера, то она тоже становится частью нашей компании, — уверенно отвечает Анна. — Не будет же блондин проводить время с нами, но без нее. Это будет как-то несправедливо …

— А мы могли бы подружиться? — неуверенно интересуется Хелен. — Или хотя бы попытаться наладить общение ради парней?

— Вообще-то, мы не сказали, что этого не может быть.

— Хотя не буду скрывать, что мне очень неприятно вспоминать то, как ты унижала и оскорбляла меня, — неуверенно говорит Ракель. — Даже если делала это из-за чувства страха стать таким же изгоем, как и мы с Наталией. По указке Эшли Кристенсен.