— Ты прекрасно знаешь, что виноват в том, что я стал таким, — срывается на отчаянный крик Эдвард. — Я столько лет надеялся, что ты обратишь на меня внимание. Хоть один чертовый раз. Но тебе было по фиг. Абсолютно. Ты беспокоился о ком угодно, но только не обо мне. Я всегда был твоим балластом! Ребенком, который напоминал тебе обо всех грехах твоего прошлого. Да лучше бы я провел все эти годы в приюте. Там бы мне уделяли гораздо больше внимания, чем мой собственный отец. Который типа сделал доброе дело, забрав у матери одного из двух ее детей.

В этот момент по щеке Эдварда медленно скатывается слеза.

— Даже не надейся, что я сделаю вид, что ничего не случилось! — восклицает Эдвард, нервно размахивая руками, и подходит поближе к Джейми. — Я никогда не забуду то, как ты обращался со мной все эти годы! Как с половой тряпкой! И да, я действительно мечтал свалить из дома! Свалить из того чертового дома, в котором меня никто не любил. Ник-то! Ни ты, ни Изабелла, ни ее дети, которые тем более ни во что меня не ставили! Единственный человек, который в то время реально проявлял беспокойство и интерес к моей жизни, – это Николас Картер. Только он спрашивал меня о моей жизни и моих чувствах, когда приходил к тебе домой. И все! Больше я никого не интересовал!

Эдвард замолкает на пару секунд, довольно часто дыша и крепко сжав руки в кулаки.

— Это из-за тебя я всегда был жутко неуверенным в себе слабаком, которого никто никогда не называл настоящим мужиком. Я был для всех лишь щенком! Мелким гребаным щенком, которого пинали все подряд! Все смеются надо мной из-за того, что я такой трусливый и зажатый! Никто не верит, когда я играю роль смелого героя, для которого нет никаких препятствий. Для них я, черт возьми, клоун!

— Ух ты… — бубнит себе под нос Терренс, округлив глаза. — Ну и прорвало его…

— Эдвард… — широко распахнув полные ужаса глаза, качает головой Джейми. — Боже мой… Что ты такое говоришь?

— И знаешь, дядя Майкл был отчасти прав , когда говорил, что я никогда не был кому-то нужен. Уж ты-то точно проклинаешь мой день рождения – десятое мая тысяча девятьсот девяносто первого года. В этот день родился я, ненужный тебе ребенок, который испортил все к чертовой матери. И наверняка ты стыдишься меня, потому что я совсем не похож на настоящего мужика. Ты хотел иметь решительного и уверенного в себе сына. Но был я, жалкий щенок, который тебе не нужен, но которого и на улицу выкинуть жалко.

— Это неправда! Я никогда не считал тебя ненужным себе. И твоя мать никогда так не думала. Несмотря на сложную ситуацию в семье, мы ждали твоего появления.

— Не надо, отец, я все прекрасно понимаю. — Эдвард резко выдыхает и качает головой с грустью во взгляде, начав говорить гораздо тише. — Понимаю, что не могу просить любить меня, потому что никогда этого не заслуживал. Никогда не был идеальным сыном для тебя. Мало того, что я жутко труслив и нерешителен, так еще и не приносил никакой пользы. Не делал ничего хорошего, чтобы мной можно было гордиться. Я никогда не чувствовал себя уверенным и решительным. Никаких причин гордиться таким человеком, как я.

— Не говори так, пожалуйста.

— Увы, но мне не удалось оправдать твои надежды. Ты окончательно разочаровался во мне и переключил все внимание на Джереми и Уильяма. Они были совсем другие. Не такие слабые тряпки.

— Пожалуйста, перестань думать, что я любил тебя меньше всех своих сыновей. Это совсем не так, клянусь. Я никогда не любил кого-то из своих детей больше другого. Для меня все одинаковы.

— И почему я должен тебе верить?

— У тебя есть право не верить. Я понимаю, что вел себя некрасиво по отношению к тебе, и действительно отчасти виноват в том, что произошло. Знаю, что должен был уделять тебе больше внимания и проявлять интерес к твоей жизни. Научить давать отпор и оставаться сильным в любой ситуации. В этом заключается моя ошибка. И я это признаю .

— Почему ты всегда относился ко мне так, будто я не был нужен тебе? Почему заставлял меня жалеть о своем рождении? Почему ни разу не давал мне понять, что ты хотя бы не считаешь меня своей обузой?

— Да, я часто срывался на тебе из-за плохого настроения и неумения сдерживать себя. Но это не значит, что я не любил тебя и считал ненужным. Все мои дети равны, независимо от того, что они делают и чего добились.

— Но я никогда не чувствовал этого равноправия. На первом месте у тебя всегда стояли именно дети от Изабеллы. Да, они младше, и им требовалось больше внимания. Но это не значит, что про меня можно было забыть.

— Неужели ты думаешь, я сюсюкался с ними и постоянно говорил им о своей любви? Нет, Эдвард! В то время я не особо любил проявлять свою любовь и предпочитал быть более сдержанным. Однако у меня не каменное сердце. Я умею испытывать разные эмоции. Моя любовь была менее открытая. И я не кричал о ней на всех углах.

— Боялся проявить чувства? — хмурится Эдвард.

— Нет, просто помнил, что мужчины должны быть сдержаны. Твоя мама подтвердит это. Я очень сильно люблю ее, но не заваливал кучей комплиментов и проявлял свои чувства в меру. Поначалу ей казалось, что я холодный и каменный, но со временем она смирилась с тем, что таков мой характер. Да и вообще я не слишком романтичный и сентиментальный, если честно.

— Я понимаю, что не стоит баловать сыновей, потому что буквально зацелованные мальчишки могут запросто вырасти несамостоятельными и неспособными постоять за тебя. Но неужели было так трудно хоть раз подойти обнять меня и сказать, что ты любишь своего сына? Этих слов мне было бы вполне достаточно! Всего лишь немного любви, поддержки и заботы, которую я никогда не получал, но о которых так мечтал. Из-за недостатка любви я всегда чувствовал себя одиноким и несчастным. Ты всегда отказывался обращать на меня внимание и говорил: « Уйди прочь! ». У нас никогда не было разговоров на те темы, которые меня волновали.

— Поверь, Эдвард, мне правда очень жаль, что я не уделял тебе достаточно внимания, — выражает сожаление Джейми и подходит поближе к Эдварду. — И не выполнил свой отцовский долг. То, что я не смог дать тебе должной заботы и не быть хорошим отцом, заставляет меня чувствовать себя виноватым. Возможно, ты и правда не был бы таким проблемным, если бы я уделял тебе достаточно внимания и всерьез занимался твоим воспитанием.

— Жаль, что ты поздно это понял.

— Я не из тех людей, кто раньше не думал о своих детей, но решил наладить с ними контакт, когда они уже выросли. Возможно, даже извлечь какую-то выгоду, если они добились серьезных вещей.

— С меня нечего взять, кроме старой облезлой одежды, которую я носил едва ли не в подростковом возрасте.

— Мне ничего от тебя не нужно. Все, чего я хочу, – это наладить наши с тобой отношения и исправить те ошибки, которые я допустил двадцать лет назад. Знаю, что уже поздно, но я все равно хочу дать тебе поддержку и любовь, которые ты не дополучил в детстве и подростковом возрасте. Хочу, чтобы ты знал, что можешь всегда на меня рассчитывать. Что я помогу тебе, если у тебя будут какие-то проблемы.

— И ты можешь уверить меня в том, что не поступишь так же, как тогда?

— Я готов на все, чтобы ты дал мне шанс. Не надо любить меня. Просто дай знать, что я могу быть рядом с тобой и заботиться о тебе. Так, как тебе это нужно.

— Знаешь… — неуверенно произносит Эдвард, на секунду отведя взгляд в сторону и замолчав. — Мне… Это было бы и правда здорово. Несмотря ни на что, мне все еще нужен отец. Я очень хочу, чтобы ты был рядом. Может быть, с твоей помощью мне удастся прекратить быть трусливым и неуверенным в себе. У меня уже есть люди, ради которых я хочу меняться. Но все же было бы здорово, если бы ты тоже помог мне.

— Конечно, помогу! Я прожил достаточно, чтобы быть способным научить тебя всему, что ты должен знать.

— Я хочу стать более мужественным ради своей девушки. Ей нужен как раз такой человек, а я не могу остаться трусом и постоянно сомневаться в себе, потому что очень люблю эту девушку. Ради нее я готов пойти на все . Когда дело касается моей девушки, то я заставляю себя забывать обо всех страхах и перестаю сомневаться в себе. То же самое и в случае с моей семьей. Я не хочу и не буду скрывать то, как сильно люблю каждого ее члена. Потеря кого-то из этих людей не принесет мне никакого счастья. Только лишь боль, разочарование и потерю веры в себя. У меня больше не будет мотивации меняться, если я останусь совсем один. Однако я совсем не хочу снова становиться трусливым и нерешительным! Мне нравится быть мужественным и твердым в своих решениях. Хочу буквально убить в себе трусливого пацана. Хочу, чтобы во мне родился взрослый уверенный в себе мужчина, знающий себе цену и не боящийся ничего на свете.

— Если ты хочешь меняться, то прежде всего нужно начать с себя. Прекрати все время говорить об этом. Так ты и сам веришь в это, и других заставляешь считать также. На самом деле ты вовсе не настолько трусливый и не слабый. Ты умеешь быть смелым и решительным. Если ты поставишь себе такую цель, то обязательно станешь другим. Хотя ты уже меняешься. Медленно, но верно. Не в плохую, а в хорошую сторону. Все-таки нужно иметь огромное мужество, чтобы вступить в опасную войну со столь ужасным человеком, как мой брат.

— Всего лишь хотел не только привлечь внимание, но и сделать так, чтобы моя семья не пострадала.

— Думаю, у тебя и правда были очень сильные мотиваторы, раз ты был упрямым и боролся до самого конца.

— Есть вещи, ради которых можно пойти на что угодно.

— И может быть, у тебя недостаточно твердый характер. Но все же есть то, что было у тебя всегда . Доброта, сочувствие и понимание. Я очень рад, что после всех этих событий ты остался порядочным человеком и не превратился в такого же завистливого злого ублюдка, как Майкл.

— Я не смогу быть таким же. Если я сделаю что-то плохое, то захочу удавиться от стыда.

— И перестань верить всему, что говорил этот подонок. Слушай то, что тебе говорят твои близкие. И поверь уже, наконец, в свой талант к музыке. Потому что ты действительно просто великолепен в этом.

— Это всего лишь мое увлечение, которое помогает мне почувствовать себя счастливым.

— Хоть ты и скрывал это, когда мы жили вместе, я много раз слышал , как ты перебирал струны гитары и напевал что-то тихим, но очень красивым голосом.

— Что? — Эдвард уставляет на Джейми удивленный взгляд. — Ты слышал, как я играю и пою?

— Да, Эдвард, — с легкой улыбкой отвечает Джейми. — Я часто слышал, как ты играл в своей комнате.

— О… — запинается Эдвард и виновато склоняет голову. — Прости, папа… Я не хотел тебе мешать… Боялся играть громче, потому что думал, что ты не одобришь это.

— Что не одобрю? То, что тебя тянет к музыке, и ты невероятно талантлив в этом деле? Нет, дорогой мой, ты ошибаешься! В этом нет ничего плохого! Я и сам очень любил играть на гитаре в свое время, правда в какой-то момент бросил и уже давно не играл на ней. Я никогда не возражал против твоего увлечения музыкой. Если бы ты захотел развиваться в музыкальном направлении, я бы тащить тебя в свой бизнес.

— И… Тебе правда нравилось, что я там пиликал на гитаре и напевал?

— Будь ты немного поувереннее в себе, у тебя получалось бы еще лучше, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Джейми. — Ты стесняешься показать весь свой талант, хотя я уверен, что он у тебя огромный.

— Не знаю… Может быть, я не такой уж и бездарный. Но уж точно не считаю себя великим.

— Никто не рождается великим. Им становятся благодаря желанию, целеустремленности и упорному труду. Любой талант нужно развивать. Даже если ты в чем-то хорош, следует помнить, что можно делать это еще лучше.

— Это, конечно, все замечательно. Но к сожалению, у меня нет шанса проявить его. Хотя я к этому и не стремлюсь.

— Ты просто не уверен в себе и жутко стесняешься. Хотя это поправимо. И я мог бы помочь тебе, если бы ты позволил мне сделать это.

— Правда? — округляет глаза Эдвард.

— Я хочу быть рядом с тобой не только для этого, но еще и для того, чтобы дать тебе то, чего ты был лишен все эти годы.

— Отец…

— Прошу тебя, Эдвард, позволь доказать тебе, что ты не безразличен мне, — с жалостью во взгляде умоляет Джейми. — Позволь мне провести последние годы жизни с тобой. Я не хочу умирать, не дав своим детям все, что им нужно. Ты вправе на меня сердиться и даже отказываться от меня как от отца. Но я хочу извиниться перед тобой за то, что никогда не интересовался твоей жизнью и предоставил тебе полную свободу действий.

— Я все понимаю.

— Пожалуйста, сынок, прости меня за то, что я кричал на тебя и срывался, когда у меня было плохое настроение. То, что я кричал на тебя, вовсе не означает, что мне было все равно на тебя. Мне никогда не было все равно на тебя. В глубине души я всегда беспокоился о тебе. Просто всегда был слишком занят работой и не умел выражать чувства более открыто.

— Ты действительно этого хочешь?

— Сейчас я больше всего хочу быть рядом со своими детьми. Если ты дашь мне шанс исправиться, то больше я никогда не буду обращаться с тобой как к половой тряпкой. Ты никогда не услышишь от меня плохого слова и не будешь развернут, если тебе захочется поговорить или обнять близкого. Пожалуйста, Эдвард… Дай мне шанс побыть с тобой до конца моих дней. Мне и так осталось не так уж и много… Я хочу умереть со спокойной душой, а не с камнем на сердце…

— Нет! — резко мотает головой Эдвард. — Нет, не надо говорить о смерти! Прошу тебя! Не говори так, будто тебе осталось всего несколько дней.

— Увы, Эдвард, никто из нас не вечен. Однажды настанет и мое время.

— Нет, папа, нет! Не говори так!

— Мне станет намного легче, если ты простишь своего отца и позволишь ему заботиться о тебе.

— Конечно! Конечно, прощу! Только… — Эдвард на пару секунд замолкает и опускает взгляд вниз, но затем с жалостью во взгляде смотрит на Джейми. — Только ты тоже прости меня за то, что я не стал для тебя хорошим сыном. Мне действительно очень жаль, что я совершил столько ошибок. Заставил подумать, будто это я убил твоего друга. И бросил тебя одного. Мне стыдно , что иногда я и сам кричал на тебя. И мне невыносимо жаль, что я едва не убил вашего с мамой старшего сына. Клянусь, я не хотел этого и даже оружие не взял бы в руки, которого до смерти боюсь, если бы был гораздо решительнее. Пожалуйста, отец, прости меня за все. Позволь мне стать для тебя тем сыном, о котором ты мечтал. Которого ты бы с гордостью назвал таковым.

— Ах, сынок… — Джейми с легкой улыбкой берет Эдварда за плечи, с гордостью смотря на него. — Я уже невероятно горжусь тобой! За то, что ты выдержал все трудности с честью и достоинством и остался таким же, каким всегда и был. Были ловушки, в которые ты мог легко попасть, но тебе удалось их избежать.

— Думаю, мне помогла любовь.

— И я уверен, что судьба вознаградит тебя за все страдания и преподнесет тот подарок, о котором ты мечтаешь.

— Он уже у меня, — с легкой улыбкой уверенно говорит Эдвард. — Мне дали возможность найти и обрести семью. И встретить ту девушку, которая делает для меня намного больше, чем мне нужно. Ту, что заставляет меня быть таким, каким она хочет меня видеть, и изменила мою жизнь в лучшую сторону. Судьба дала мне шанс помириться со всеми, кого я успел обидеть и разочаровать… И я не могу жаловаться, потому что теперь у меня есть все, что нужно.

— И я надеюсь, что ты не совершишь прежних ошибок.

— Никогда. — Эдвард замолкает на пару секунд и скромно улыбается. — А еще я безумно рад, что у меня появилась возможность общаться со своим отцом. В смерть которого я так легко поверил.

— Эдвард…

— Серьезно, папа, ты себе не представляешь, какой ужас я испытал, когда дядя сообщил мне, что ты мертв. — Эдвард нервно сглатывает. — Я так сожалел о том, что не успел поговорить и попрощаться с тобой. Даже клялся, что отомщу ему за тебя и сделаю все, чтобы посадить его в тюрьму.

— Но к счастью, со мной ничего не случилось, и я здесь, со своей семьей, — мягко отвечает Джейми, сжав сначала плечи Эдварда, а затем – его бицепсы. — И надеюсь, что больше ничто не разлучит меня с ней.

— Я тоже надеюсь, что на нашем пути больше не встанет никакой дядя Майкл.

— Пусть все так и будет, — с чувством облегчения обнажает свою улыбку Джейми, которая столь же очаровательна, как и у Эдварда. — Теперь мы будем все вместе.

— Сейчас это одно из моих желаний, — с такой же легкой улыбкой отвечает Эдвард.

Джейми улыбается намного шире и еще искреннее, подходит поближе к Эдварду и снова сжимает его плечи, пока тот неотрывно смотрит на него, едва сдерживая слезы радости. Пару секунд они борются с неуверенностью и чувством еще не до конца преодоленного барьера. После чего заключают друг друга в крепкие объятия, выдохнув с облегчением в разное время и почувствовав, как эмоции мгновенно накрывают их с головой после того, как, пожалуй, впервые в жизни проявили подобную нежность друг к другу. Эдвард чувствует, как ему становится все легче и легче вдыхать воздух по мере того, как он избавляется от груза, под тяжестью которого буквально прогибался. Мужчина все больше и больше выпрямляется и приобретает силы и уверенность в себе. Как, впрочем, и Джейми, на глазах которого появляются слезы радости. Которого бросает в легкую дрожь от огромного волнения.

Все это время Ребекка и Терренс наблюдали за происходящим, успев отойти в сторону и встать вместе. Мужчина наблюдает за этой картиной с искренней улыбкой на лице и иногда бросает взгляд на свою маму, которую мило приобнимает за плечи обеими руками. Сама же женщина в какой-то момент переглядывается со старшим сыном с широкой улыбкой на лице и аккуратно подтирает слезы под глазами, как маленький ребенок радуясь, что все так хорошо закончилось.

Через несколько секунд Эдвард и Джейми отстраняются и хлопают друг друга по плечам, улыбаясь намного шире прежнего, немного тяжело дыша и слегка дрожа от сильного волнения. Пока парень полусухими глазами смотрит на своего отца, тот легонько хлопает его по щекам обеими руками.

— Эдвард, сынок… — слегка дрожащим от волнения голосом произносит Джейми. — Как же я рад… Рад, что вновь встретил тебя. Узнал, что с тобой все хорошо. Я места себе не находил, когда понял, что ты ушел из дома.

— Моя жизнь была непростой, но я все-таки выжил, — отвечает Эдвард.

— Я даже сначала не поверил, когда однажды Виктор сказал мне, что Эдвард Локхарт – это ты. Что ты мой сын. Сын, которого я чуть не потерял по своей глупости.

— Теперь все будет иначе. Обещаю.

— Ох, сынок…

— Я люблю тебя, папа, — мягко признается Эдвард. — Всегда любил. Несмотря ни на что.

— Я тоже очень люблю тебя. И всегда буду любить. Какие бы ошибки ты ни совершил.

— Мечтал услышать это лет десять-пятнадцать.

Джейми еще раз крепко обнимает Эдварда, мягко погладив его по голове, пока тот все больше чувствует, как его глаза становятся мокрыми. А когда они отстраняются спустя несколько секунд, то обмениваются искренней, широкой улыбкой и переводит взгляд на Терренса и Ребекку, которые стоят в обнимку и наблюдают за происходящим. Пока Джейми нервно сглатывает, Эдвард кивает и медленным шагом подходит к Ребекке, вместе с которой он отходит немного дальше. Ну а Терренс пару секунд колеблется и неуверенно подходит к своему с желанием что-то сказать.

— Отец, я хотел бы… — неуверенно произносит Терренс.

— Послушай, Терренс, я понимаю, что для нас с тобой сложилась довольно непростая ситуация, — спокойно отвечает Джейми. — Тем не менее я очень рад, что ты наконец-то узнал всю правду. Пусть даже не от меня. Как я того хотел. Как считал правильным.

— Теперь я знаю, что ты не хотел этого, — неуверенно говорит Терренс. — Мне легко представить все, что ты чувствуешь сейчас и чувствовал тогда. Как и ты, я буду извиняться перед девушкой, которую посмел так обидеть, до конца своих дней. Я не смогу забыть это так же, как и ты не смог забыть свой конфликт с мамой спустя чуть больше двадцати лет.

— Если бы я сам через это не прошел, то посоветовал бы тебе забыть об этом. Сказал бы, что это уже в прошлом, и та девушка уже простила тебя. Но я не могу этого сделать. Да и как я могу что-то советовать после того как бросил тебя с матерью, решив, что будет лучше, если вы меня больше не увидите.

— Не беспокойся, я все понимаю. Если бы моя невеста не ушла сама, я бы сам от нее ушел. Не потому, что был зол. А потому, что было жутко стыдно. И… Я страшно нервничал, когда мне пришлось рассказать матери о том, что произошло. Думал, что она осудит меня, возненавидит, перестанет называть своим сыном… Да, ей действительно это не понравилось. Но потом мама успокоилась и смогла понять меня.

— Я жалею, что бросил вас с матерью и лишил тебя возможности общаться с братом и расти вместе с ним. Хорошо, что вы оба были еще маленькие и особо не помнили, что с вами происходило. Хотя лично я все еще помню, что ты очень трепетно относился к Эдварду, когда он только родился. Когда твоя мама вернулась вместе с ним домой.

— Я не могу осуждать тебя тогда, когда и сам поступил почти также. — Терренс медленно выдыхает. — Увы, но я не могу назвать себя невинным ангелочком.

— Я не хочу судить тебя. Было много причин, по которым ты мог бы поверить, что твоя невеста была неверна тебе.

— Я думал, что виновата она, но в итоге сам едва не разрушил свои отношения, когда решил притвориться безумно влюбленным в одну девчонку. Не для того, чтобы забыть Ракель. Для того чтобы она убедила своего отца помочь мне начать музыкальную карьеру. В какой-то момент я даже начал верить, что забыл свою невесту, но понял, что ошибался, когда встретил ее вновь. Она видела меня с той девушкой и устроила нам огромный скандал.

— Я слышал об этом.

— В тот момент у нее были проблемы с одним ужасным человеком, который убил ее родителей. К сожалению, я бросил ее после того, как обещал помочь, и вынудил ее самой разбираться с тем типом. Хотя в последний момент все же вновь помог ей, желая хоть как-то искупить свою вину и действуя ради любви к ней. Да, изначально мы сошлись под влиянием страсти, но потом я стал понимать, что она для меня не просто красивая девушка, которая была хороша в постели.

— Твоя мама рассказывала мне о том человеке. И я считаю, что ты поступил очень достойно. Как по-настоящему смелый и решительный человек, который не испугался трудностей и того, что тебя могут не поблагодарить.

— Я делал это не ради благодарностей и похвалы, а ради любви и желания искупить вину.

— Я знаю, Терренс, знаю. Ты молодец.

— Да, молодец… — Терренс хмыкает безо всяких эмоций на лице. — Если не считать, что я поднял руку на девушку.

— Самое главное – ты искренне жалеешь о содеянном, — с легкой улыбкой мягко отвечает Джейми. — Как бы то ни было, ты не зарыл голову в песок. Это значит, что твоя невеста действительно многое значит для тебя.

— Я не смогу жить, если потеряю ее, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Без нее жизнь будет уже совсем не интересна. С Ракель никогда не бывает скучно. Она умеет быть неожиданной и приятно удивлять.

— Ты не потеряешь ее, Терренс, — уверенно отвечает Джейми. — Ракель и сама очень сильно любит тебя. Эта девушка совершила потрясающий поступок, когда с помощью Виктора и его напарника организовала арест Майкла.

— Я знаю.

— К сожалению, я не успел пообщаться с этой девушкой. Мы даже не представлялись друг другу и говорили лишь по делу. Хотя мы и без этого поняли, кто есть кто. В любом случае я считаю, что Ракель блестяще справилась со своей задачей и доказала свои любовь к нашей семье, которую буквально спасла от рук моего больного братца.

— Не сомневайся, отец, я уверен, что она тебе понравится, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Она потрясающая. Самая лучшая из всех девушек, которых я когда-либо знал. Мне невероятно повезло, что я выбрал себе именно ее. И… Иногда мне кажется, что между нами есть особая связь… Мы очень хорошо чувствуем друг друга… Я знаю, когда ей плохо или хорошо, и она прекрасно чувствует, что происходит со мной.

— Мне уже нравится эта девочка, — слегка улыбается Джейми. — Если она делает тебя таким счастливым, то я не могу не радоваться за тебя и не любить ее. Тем более, что твоя мама всегда очень тепло отзывается о ней.

— Ну а если маме кто-то нравится, то человек и правда очень хороший.

— Уж мне-то это хорошо известно. Она всегда умела определять, что из себя представляет человек, даже если плохо знала его.

— Честно говоря, маме никогда не нравились все мои бывшие девушки так, как ей нравится Ракель. Она никогда не вмешивалась в мою жизнь и никому не грубила. Просто высказывала свое мнение и советовала мне быть осторожнее. И не ошибалась. Некоторых девушек мама не взлюбила по реальной причине. Например, ей очень не нравилась и та девчонка, с которой я изменял Ракель. Она сразу сказала, что не примет ее, если мы будем вместе. Мол, Рэйчел вроде и кажется милой и невинной, но есть в ней что-то отталкивающее. Ну а как ты уже слышал, я никогда не любил ее по-настоящему, а лишь играл в любовь ради своей выгоды. Да, это было грубо, но желание проучить Ракель и забыть ее и перспектива начать музыкальную карьеру взяли надо мной верх.

— Знаешь, Терренс… — Джейми на секунду бросает взгляд в сторону, поглаживая подбородок. — А ведь я женился на Изабелле с надеждой забыть твою маму. Я никогда не был на нее в обиде за что-либо. Просто хотел, чтобы она нашла другого мужчину, который сможет дать ей все, что она хочет. Не вынуждал ее жить в нищете. Если бы Майкл не отобрал у меня почти все, то я смог бы обеспечить твою маму и тебя с братом. Но увы, по его вине и своей глупости я остался ни с чем. Потерял все : деньги, дом, компанию твоего дедушки…

— Кстати, я тут вспомнил, как Эдвард говорил, что никогда не видел, чтобы ты был без ума от Изабеллы, — задумчиво признается Терренс. — Мол, для тебя она была просто партнером.

— Это правда. Я никогда не любил Изабеллу, как женщину. Она была для меня хорошим другом и коллегой по работе. Не могу сказать, что считаю ее плохой. Нет, наоборот! Твоя мачеха была очень хорошей женщиной. Доброй, понимающей, заботливой… Никогда не устраивала скандалы и истерики. Умела уступать и извиняться, если была неправа. С ней мне просто было комфортно . Но… Я так и не сумел полюбить ее. Хотя она мне совсем не раздражала, и я не чувствовал себя так, будто жил с ней по принуждению.

— Любил маму?

— Да. Я всегда любил только Ребекку. Даже когда получил документ о заключении брака с Изабеллой. Я пошел на это ради выгоды. Ради крыши надо головой для меня и твоего брата. Изабелла очень вовремя встала у меня на пути, и я не мог не воспользоваться этим шансом. Она была готова на все ради меня, а я просто пользовался ее чувствами. Знаю, что это было очень жестоко, но я был готов пойти на это ради сына, которого не смог бы прокормить, если бы так и остался жалким нищебродом.

— И когда ты начал жалеть о том, что женился на женщине, которую не любил?

— Со временем я начал понимать, что совершил ошибку, женившись на ней. Первые несколько лет я был уверен, что поступаю правильно… Но чем больше взрослел Эдвард, тем больше я думал о твоей матери. В твоем брате было то, что ему досталось от матери. И глядя на него, я думал о ней . Жалел, что бросил ее. Вспоминал о тебе. Задавался вопросом, что с тобой происходит. В какой-то момент меня начало сильно тянуть к первой семье. Без которой мне было плохо и тоскливо.

— Значит, ты не расстроился, когда дядя рассказал Изабелле про твое двоеженство?

— Может, я бы и не расстроился. Но было больно от того, что эта женщина хотела лишить меня возможности общаться с младшими сыновьями, которых я тоже очень люблю. Они ведь ни в чем не виноваты. Не виноваты в том, что их папаша – полный идиот, решивший сходить на сторону после того, как так омерзительно поступил со своей семьей.

— Хм… — слегка хмурится Терренс. — Интересно, а я бы тоже жил подобным образом, если бы захотел жениться на другой девушке, чтобы забыть Ракель?

— Ты бы не смог полюбить другую. И я очень рад, что ты не сделал еще одну девушку несчастной. Она бы была по уши влюблена в тебя, а тебе было бы наплевать на нее, и ты жил бы с ней лишь ради своей выгоды. Ради желания забыть ту, которая якобы предала тебя.

— Знаешь, за все свои годы я много раз слышал, как люди сравнивали меня с тобой. Мне часто говорили, что я очень похож на своего отца. Поначалу меня это бесило, потому что я ненавидел тебя и верил, что ты ужасный. Но постепенно я начал понимать, что люди были правы. Ведь мы и правда похожи.

— Ты – практически полная копия молодого меня. Смотря на тебя, я вижу себя в том же возрасте, что и ты. Мы с тобой одинакового роста, носим один и тот же цвет волос… У нас одинаковые черты лица, характер… У меня даже прическа была похожая. Единственное различие – это то, что у тебя материнские глаза. Она у нас голубоглазая красавица. Вот и тебе они достались.

— Полагаю, я вижу самого себя, который будет жить лет через двадцать пять-тридцать, — с доброй усмешкой говорит Терренс. — Хотя должен отметить, что ты здорово сохранился.

— Просто повезло с генами, — скромно отвечает Джейми. — Все МакКлайфы медленно стареют и даже в пожилом возрасте остаются полными сил. Только твой дядя Майкл сейчас похож на восьмидесятилетнего старика, у которого все болит. А так мы все выглядели здорово и поздно превращались в дряхлых стариков.

— Я заметил. На твоем фоне он был заторможенной улиткой. Ты выглядел намного выигрышнее и бодрее.

— В любом случае это не самое главное. Самое главное, чтобы твоя жизнь сложилась намного лучше. И чтобы вы с братом не повторили нашу с Майклом судьбу. Не стали такими же врагами.

— Нет, отец, этого не случится, — уверенно отвечает Терренс. — Мы с Эдвардом крепко привязаны друг к другу. Конечно, порой бесим друг друга, но все равно любим. Поначалу мне было непросто принять новость о том, что мы с ним родственники. Что у меня вообще есть брат. Мы с мамой хотели найти его, но даже и не подозревали, что он был рядом. Что им оказался тот, кто представился нам Эдвардом Локхартом. Однако теперь я могу сказать, что очень счастлив. Счастлив, что моя маленькая детская мечта сбылась. Ведь… Я часто просил у мамы братика или сестренку, когда был маленьким.

— Я очень рад это слышать, — слегка улыбается Джейми. — И не хочу, чтобы мои собственные дети были врагами и завидовали друг другу. Когда я узнал о вашей ссоре, то был очень расстроен и переживал, думая, что вы так или иначе мстить друг другу.

— Нам неприятно вспоминать тот конфликт. Однако именно он научил меня и Эдварда ценить друг друга и то, что нас связывает. И помнить, что когда однажды мы потеряем наших родителей, то мы останемся вдвоем и сможем рассчитывать только друг на друга.

— Надеюсь, вы продолжите так думать. И знаешь… Может, даже и хорошо , что вы с Эдвардом не росли вместе и узнали друг о друге гораздо позже. Кто знает, были бы ли вы сейчас так близки. Вдруг вы бы начали ссориться еще в детстве и не забыли детские обиды даже во взрослом возрасте.

— Вы с мамой сами говорили, что я был очень рад, когда родился мой брат, и даже помогал вам.

— Ты был малышом, а твой брат – еще младше. Вы еще не могли играть и общаться между собой. Единственное, что ты мог сделать, – это подойти к кроватке и поглазеть на Эдварда. Зато потом у вас бы началась борьба за игрушки и внимание родителей.

— Может быть, мы и правда поубивали бы друг друга из-за игрушек. Но думаю, ни один из нас не был бы обделен родительской любовью. Как это было в случае дяди.

— На самом деле твои бабушка с дедушкой любили Майкла и никогда не плевали на него, как утверждает этот человек. Но поскольку он доставлял им сплошные хлопоты, не хотел учиться и не обладал талантами, то все внимание было приковано ко мне. Я был гордостью своих родителей. А Майкл всегда завидовал, что все доставалось мне. К тому же, к семи годам он привык, что был единственным ребенком. Но тут мать шокировала его новостью, что скоро у него родится брат. Не знаю, возможно, родители не учли, что он может не принять меня. А может, твой дядя стал неисправимым эгоистом и стал еще хуже после того, как я родился и буквально украл все внимание твоих бабушки и дедушки. Маленький ребенок постоянно в этом нуждается, а Майкл был уже достаточно взрослым для того, чтобы самому о себе позаботиться.

— А дедушка с бабушкой не пытались подружить вас?

— Конечно, пытались. Все время объясняли Майклу, что я еще маленький, и он должен относиться ко мне с уважением и любовью. Но этот человек продолжал портить мне жизнь. Сначала начал с малого: крал мои игрушки и вещи, прятал и ломал их и делал вид, что понятия не имеет, о чем шла речь. Но с каждым годом пакости становились все серьезнее и серьезнее. — Джейми на пару секунд замолкает. — Поначалу я не понимал Майкла и спрашивал себя, за что он меня так ненавидит. Пытался подружиться с ним, был у него на побегушках и делал все, что он хотел. Но потом мне это надоело, и я начал понимать, что все это было бесполезно. Мой брат стал настоящим эгоистичным чудовищем к подростковому возрасту, и я в итоге сам возненавидел его.

— Мне жаль, что все так случилось. Я бы и сам не позволил своим детям враждовать. Никогда не любил бы одного больше другого. Проявлял бы ко всем одинаковую заботу, несмотря на любые их поступки.

— Это правильно, — с легкой улыбкой мягко отвечает Джейми. — Я всегда любил тебя, Эдварда, Джереми и Уильяма одинаково сильно и никогда не выделял кого-то одного. Для меня не существовало разницы между старшим, средним и младшим ребенком. И… Сейчас я уже не представляю свою жизнь без детей. Я могу лишиться всего и был раздетым до гола, но не смогу жить, если у меня не будет моих сыновей.

— Я знаю.

— Когда у тебя будут дети, ты поймешь, что твоя жизнь без них не имеет никакого смысла. Они станут для тебя всем миром. Ты отдашь им последнее, а сам будешь ходить голодный и босой и трястись от холода. Я нисколько не сомневаюсь, что из тебя получится прекрасный любящий отец.

Терренс ничего не говорит и просто скромно улыбается, в какой-то момент склонив голову.

— Э-э-э… — запинается Терренс и неуверенно смотрит на Джейми. — Отец… А я могу… Сказать тебе кое-что? Точнее… Попросить кое о чем…

— Конечно, Терренс, — с легкой улыбкой уверенно говорит Джейми — Проси у меня что хочешь.

Терренс замолкает на несколько секунд, настраивая себя на то, что он уже давно должен был сделать. А затем он резко расслабляет плечи, уверенно смотрит в глаза Джейми и говорит слегка дрожащим голосом:

— Я хочу попросить у тебя прощения… За то, что я столько лет считал тебя ужасным человеком и верил какому-то больному проходимцу. Пожалуйста, отец, прости меня за то, что почти десять лет игнорировал тебя и не хотел ничего слышать о тебе. За то, что был слишком упрямым и отказывался поговорить с тобой. Уверен, все было бы иначе, если бы я рассказал тебе, почему так поступал с тобой. Мама поступила правильно, когда позволила тебе самому объясниться. Клянусь, я бы не стал бегать от тебя, если бы знал, что ты на самом деле не избивал маму. Мне очень жаль, что все так получилось…

Не веря своим ушам и едва дыша от переизбытка эмоций, Джейми качает головой. Пока Ребекка и Эдвард с легкими улыбками переглядываются между собой.

— О, боже мой… — слегка дрожащим голосом произносит Джейми. — Терренс… Боже мой… Ты… Ты себе даже не представляешь, как я счастлив это слышать. Господи… Я ждал этого почти десять лет!

— Я был несправедлив к тебе все это время, — с жалостью во взгляде признается Терренс. — И когда я узнал всю правду от дяди, то хотел сгореть от стыда. А уж когда ты появился в кабинете, то мне было ужасно неловко находиться с тобой. Не потому, что увидел тебя впервые в своей жизни. А потому, что мне было стыдно смотреть тебе в глаза. Ведь я уже узнал, что якобы погибший отец Эдварда был и моим отцом тоже. Хотя мне и сейчас стыдно смотреть на тебя.

— Не надо стыдиться, Терренс, ты ни в чем не виноват. Это останется только на совести Майкла.

— Я считал маму сумасшедшей из-за того, что она так легко простила столь ужасного человека. Но теперь понимаю, почему несмотря ни на чьи-либо слова, она всегда пыталась обелить тебя.

— Просто твоя мама не умеет долго сердиться и легко прощает людей. И я считаю, что она поступает верно. Чем тяжелее груз обид, тем больше он травит твою душу и тянет тебя вниз. Тем сложнее тебе наслаждаться жизнью и фокусироваться на том, что действительно важно.

— Ты прав.

— Знаешь, вообще-то, я хотел извиниться перед тобой первым. Но… — Джейми на пару секунд замолкает и с еще большей жалостью смотрит на Терренса. — Я тоже прошу тебя простить меня. Пожалуйста, Терренс, прости меня за то, что я бросил тебя и Ребекку на произвол судьбы, разлучил с твоим братом и не интересовался твоей жизнью почти пятнадцать лет. За то, что столько лет скрывался от своей первой семьи. Пока Виктор и Лидия, его жена, буквально вытаскивали твою мать из депрессии и заставляли ее жить хотя бы ради тебя.

— Ничего страшного, я все понимаю.

— Не думай, что я стал хорошеньким и спустя много лет пришел к тебе и Ребекке, решив быстренько загладить вину. Это не так. Я действительно очень жалею о прошлом и хочу наладить с тобой отношения. Хочу быть рядом с тобой и Эдвардом до конца своих дней, утешать вас в трудные времена и помогать в любых ситуациях.

— Уверен, что смогу сблизиться с тобой.

— Я хочу доказать, что никогда не был таким ужасным. Что я умею любить и проявлять чувства. Уж теперь я буду проявлять их гораздо чаще и более открыто.

— Я верю, отец, — с чувством облегчения скромно улыбается Терренс. — И не надо переживать: я уже давно простил тебя и больше не буду в чем-то винить. Ведь ты оказался невиновен в том, в чем тебя обвинили.

— Спасибо, сынок.

— Ты уж прости своего глупого и наивного сына, который столько лет верил твоему злейшему врагу, — скромно улыбается Терренс. — Я не хотел обижать тебя.

— Нет, ты вовсе не глупый! — возражает Джейми. — А наивным я когда-то и сам был… Ничего страшного. Все мы ошибаемся. По крайней мере, ты всегда оставался смелым, преданным, заботливым и уверенным в себе человеком.

— Приятно это слышать.

— Ракель очень повезло иметь такого прекрасного жениха. И я очень надеюсь, что она это понимает.

— Конечно, понимает.

— И я хочу, чтобы ты помнил одну вещь. Несмотря ни на что, я всегда буду любить тебя и гордиться тобой. Мне совсем не стыдно заявить всем, что я – твой отец. Ты – мой первенец. Ребенок, рождение которого разделило мою жизнь на до и после.

— Ну а я горжусь иметь таких чудесных родителей, — с гордо поднятой головой широко улыбается Терренс. — Что у меня есть такая потрясающая мама, которая является самым добрым, заботливым и нежным человеком из всех, кого я знаю. И не менее потрясающий отец, чьи смелость и решительность заставляют меня восхищаться им. Я до сих пор в восторге от того, как уверенно ты держался во время борьбы с дядей. Это было изумительно .

— Я сделал все это ради семьи. Ради ее спасения и благополучия.

— А поскольку ты доказал это своими поступками, то я считаю, что ты заслуживаешь второй шанс. Которым, как я надеюсь, ты воспользуешься вполне разумно. И не будем вспоминать прошлое. Все совершают ошибки. Нет совершенно идеального человека. Жизнь – это опыт, опыт – это ошибки, а ошибки – это вкус, который может быть сладким, приятным и хорошим или горьким, противным и ужасным.

— Обязательно, сынок, — с легкой улыбкой отвечает Джейми, похлопав Терренса по плечу. — Сделаю все, чтобы стать прекрасным отцом не только для Эдварда, но и для тебя.

Терренс облегченно выдыхает с легкой улыбкой на лице. Джейми немного неуверенно протягивает ему руку, и тот сразу же пожимает ее, неотрывно смотря на своего отца. Поскольку они в первые приблизились друг к другу настолько близко, то они чувствуют себя немного скованными и тратят некоторое время на то, чтобы сломать некий психологический барьер и преодолеть нерешительность и стеснение. Чуть позже они слегка хлопают друг друга по плечу свободной рукой, постепенно избавляясь от чувства неловкости и чувствуя себя более расслабленными. Улыбки Терренса и Джейми становятся все более широкими и уверенными, а напряжение покидает тело. После долгого пристального взгляда в глаза отец и его старший сын заключают друг друга в крепкие объятия, почувствовав, как им тяжело дышать от резко нахлынувших эмоций.

Внутренний голос говорит Терренсу, что это действительно его отец. Оказавшись в его объятиях, он мгновенно чувствует связь с Джейми. Что-то теплое, будто бы давно забытое начинает зарождаться внутри него и дарит чувство, что он нашел потерянную частичку себя. Этот момент оказывается настолько эмоциональным, что широко улыбающийся мужчина не сдерживает слезы, что медленно скатываются по его щекам. Джейми и сам буквально задыхается от переизбытка эмоций и не скрывает своей широкой улыбки. В какой-то момент на его глазах также проступают маленькие слезинки, пока он крепко обнимает своего старшего сына, положив руку ему на затылок, пока тот тихо шмыгает носом и слегка дрожит от небольшого напряжения.