— М-м-м, у меня уже слюнки текут, — с широкой довольной улыбкой говорит Терренс и водит рукой по своему животу. — И в животе урчит…

— Пф, по-моему, у тебя всегда урчит в животе, — хихикает Эдвард. — Такое чувство, что у тебя не желудок, а какая-то бездонная бочка. Сколько в нее ни закидывай, все будет мало.

Терренс ничего не говорит и лишь качает головой, борясь с желанием немного поиздеваться над Эдвардом и сказать ему что-нибудь эдакое.

— Ладно, ребята, не переживайте, накормлю я вас досыта, — обещает Ребекка. — Голодными не останетесь.

— Спасибо, мама, — благодарит Терренс. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Только вот я хочу немного полюбопытствовать… — Ребекка переводит взгляд на Эдварда, приложив палец к губе и слегка нахмурившись. — Эдвард, я тут заметила, что ты очень тепло отзываешься о Наталии… Она как будто вовсе не твоя бывшая девушка.

— Вообще-то она и правда уже не моя бывшая девушка, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард. — Самая что ни есть настоящая.

— Правда? Неужели вы помирились?

— Да, мы снова вместе .

— Уже дней четыре-пять, если я не ошибаюсь, — с хитрой улыбкой уточняет Терренс.

— Боже, какая радость! — радостно восклицает Ребекка, приложив сложенные друг к другу руки ко рту. — Я так рада за вас! Как же я об этом мечтала!

— Наталия – снова моя девушка, и я невероятно горд называть ее таковой, — уверенно отвечает Эдвард.

— А ведь я так не хотела, чтобы вы расставались. Наталия – такая чудесная девочка. Она так мне нравится. Такая добрая, ласковая, заботливая, вежливая. Просто золото!

— Больше я не намерен ее терять. И не потерплю другого мужчину рядом с ней. Я никому не отдам Наталию и сделаю все, чтобы она даже и не думала бросать меня.

— Я верю, дорогой, верю, — с широкой улыбкой отвечает Ребекка, гладя Эдварда по щеке. — Поздравляю вас обоих! Надеюсь, что больше подобной ситуации никогда не повторится.

— Спасибо, мама. Обещаю, такого больше никогда не повторится. На этот раз все будет совсем иначе.

— Думаю, мне не стоит напоминать о тех уроках, которые ты должен был усвоить.

— Конечно, я многое понял и не буду повторять прежних ошибок.

— Ну и слава богу! Я очень рада, что у тебя появилась такая хорошая девочка.

— О, поверь мне на слово, мама, у этих двоих сейчас полная идиллия, — с широкой улыбкой уверенно говорит Терренс. — Я лично видел эту парочку и то, как они воркуют между собой. Удивляюсь, как они смогли сегодня оторваться друг от друга, ибо два-три дня Эдвард и Наталия были вообще неразлучны.

— У меня идиллия с Наталией, а у тебя все прекрасно с Ракель, — отмечает Эдвард. — Сначала ругались по мелочам как кошка с собакой, а теперь наслаждайтесь обществом друг друга.

— Как я уже сказал, в последнее время мы видимся реже из-за того, что она занята на съемках.

— Кстати, я очень давно не видела Ракель, — задумчиво отмечает Ребекка. — Не помню, чтобы ты брал ее с собой и приезжал сюда за последние несколько месяцев.

— Как-нибудь приедем. С делами разберемся и обязательно навестим тебя.

— Ну а как сейчас поживает эта девочка?

— Она в порядке. Ракель сейчас проводит время со своими подругами: Наталией и еще одной девочкой. Возлюбленной басиста из моей группы. Мы с Эдвардом рассказывали тебе про нее.

— Да-да, кажется, Анна…

— Да, Анна!

— Кстати о группе… Терренс, а как там поживает барабанщик?

— Вполне неплохо, — слегка улыбается Терренс. — Три дня назад он пришел в себя, и мы с Даниэлем навестили его. Наконец-то узнали, почему он хотел умереть, помирились с ним и уговорили не бросать группу.

— Правда? — выражает радость Ребекка. — Значит, с ним все в порядке?

— Да, к счастью, Питер в порядке. Хоть ему еще долго предстоит пробыть в больнице, он быстро идет на поправку.

— Здорово! Я очень рада, что он смог выкарабкаться.

— Надо было просто найти правильный подход. Это и помогло нам разговорить Питера и добиться желаемого.

— Кстати, а из-за чего он пытался покончить с собой?

— Вообще-то, это долгая история… Но расскажу вкратце… Он жил в бедной неблагополучной семье, его матери было наплевать на этого парня, и она была алкоголичкой. Над Питером регулярно издевались в школе. Очень жестоко издевались. А она девчонка однажды воспользовалась его влюбленностью и опозорила перед всей школой, заставив до смерти бояться влюбиться в кого-то. И оказалось, что за несколько дней до окончания тура Питер прочитал плохие комментарии о самом себе, которые заставили его сорваться и спровоцировали разлад в группе.

— Ох, ничего себе, бедный парень… — ужасается Ребекка, покачав головой. — Еще такой молодой, а уже столько всего пережил…

— Увы, но это правда.

— А что, кроме матери у него никого не было?

— Нет, у него была только мать. Неизвестно, что произошло с отцом, и этот парень ничего не знает о нем, а братьев и сестер у него никогда не было. И сейчас вообще нет никого, потому что мать однажды ушла из дома и уже не вернулась. Мол, как хочешь, так и живи. До этого забирала у него все деньги, которые он иногда зарабатывал, чтобы купить выпивку, а потом вообще ушла.

— Вот тварь-то! — возмущается Ребекка. — Всегда возмущали мамаши и папаши, которые способны предать своего ребенка.

— Полагаю, Питер никогда не был ей нужен. Просто рос сам по себе, страдая от недостатка внимания. У него не было никого, кто мог бы научить его защищать себя и оказал бы любовь и поддержку.

— Да, но подожди… Если его мать была алкоголичкой, то почему его не забрали в приют? Это же возмутительно, что маленький ребенок все это время жил с такой мамашей!

— Наверное, никто ими не интересовался. Вот Питера и не забрали в приют.

— Господи, иногда просто поражаюсь тому, насколько люди бывают жестоки и бессердечны.

— Согласен. Никто не пытался защитить Питера и помочь ему. Ни собственная мать, ни учителя в школе, которые не могли – или не хотели – сделать ничего, чтобы остановить травлю. Он не сделал никому ничего плохого! С ним обращалась так ужасно лишь потому, что он не хотел подстраиваться под всех. У него всегда было свое мнение. Не было желания становиться одним из серой массы. Но к сожалению, никому это не понравилось.

— Очень жаль… Очень… Да, а что насчет того, что кто-то воспользовался его влюбленностью?

— Была одна девчонка, в которую Питер был влюблен, — объясняет Эдвард. — Так называемая королева школы, которая всем руководила и решала, с кем надо дружить, а кого – презирать. Она воспользовалась его чувствами, решив разыграть огромную любовь перед ним.

— Сходили на несколько свиданий, а потом начали встречаться по ее просьбе, — уточняет Терренс. — Девчонка притворялась где-то пару месяцев, а потом перед всей школой сказала, что бросает его, и заявила, что она с кем-то поспорила на него. Если она повстречается с ним, то кто-то что-то должен был ей дать. Эта девчонка усыпила бдительность Питера и заставила ребят играть роль его друзьях. А когда он начал чувствовать себя своим, то ему нанесли удар в спину. После этого травля усилилась, и ее уже нельзя было остановить.

— Вот наглая девица! — возмущается Ребекка. — Ни грамма совести! Как эта девчонка посмела так поступить с ним?

— У нее было не было ни совести, ни мозгов, — хмуро отвечает Терренс. — И Питер говорил, что она страшно боялась растолстеть и стать уродливой. Ей приходилось следить за собой, потому что у нее была предрасположенность к полноте. А если бы эта девчонка растолстела, то парни не укладывались бы штабелями у ее ног. Все были поражены ее красотой и говорили, что могли бы сделать что угодно ради нее. Хотя я не знаю, действительно ли она была настолько красива.

— И неизвестно, была ли эта красота настоящей, — задумчиво добавляет Эдвард.

— Она наверняка тратила кучу денег на одежду, косметику и салоны красоты. Ее родители были обеспеченными и вполне могли купить ей все, что она попросила бы.

— А если нормальный мужик узнает, что она успела переспать со всей школой, то вряд ли захочет встречаться с той, которая побывала в стольких постелях с раннего возраста.

— Было бы справедливо, если бы этой девчонке не повезло в жизни, — уверенно говорит Ребекка. — Если бы она и правда никого не встретила. Хотя я уверена, что все так будет. Господь видит все и заставит ее ответить за то, что она издевалась над невинным парнем. А ему пошлет хорошую порядочную девушку, которая ни за что не предала бы его и полюбила бы всем сердцем.

— Думаю, эта девушка уже была послана ему, — с загадочной улыбкой отвечает Терренс. — Долгое время мы считали ее исключительно подругой Питера, но недавно выяснилось, что эта девушка влюблена в него. Да и он неровно дышал к ней. Правда, они молчали об этом. Он боялся вновь быть преданным и отвергнутым. А она видела, что мой приятель отвергал всех девушек подряд и никому не давал шанса, и боялась, что с ней произойдет то же самое.

— Но все же они признались друг другу в любви и, как сказал Терренс, даже поцеловались, — задумчиво добавляет Эдвард.

— Здорово, — слегка улыбается Ребекка. — Дай бог, ему повезет с этой девушкой. Я чувствую, что он – очень хороший парень, который заслуживает самого лучшего.

— Надеюсь, так и будет, — выражает надежду Терренс. — Мы много общались с этой девушкой, и я уже убедился в том, что она очень хорошая.

— Я с ней не знаком и не могу ничего утверждать, — говорит Эдвард. — Но раз Терренс говорит, что она хорошая, значит, можно верить, что Питеру повезло.

— И уверен, что скоро они скажут, что захотят встречаться.

— Хорошо, если так, — с легкой улыбкой говорит Ребекка.

— Главное – чтобы он постарался не вспоминать об этом кошмаре и понял, что теперь его окружают люди, которые всегда придут ему на помощь, — отвечает Эдвард.

— Вы уж не бросайте этого парня, ребята. Предательства с вашей стороны он точно не выдержит. И вся его вера в хороших людей пропадет.

— Не беспокойся, мама, мы ни за что не бросим его, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Если бы было нужно, мы бы даже пожертвовали группой ради него. Но поскольку он отказался покидать ее и позволять нам распускать ее, мы будем двигаться дальше.

— Я, конечно, не специалист по делам таких людей, но все равно обращайтесь. Помогу каким-нибудь советом.

— Спасибо огромное.

— Ох, давайте пока не будем говорить о плохом, — устало предлагает Эдвард. — Даже если впереди нас еще ждет суд, лучше не думать об этом сейчас. По крайней мере, я хочу постараться не думать об этом.

— Я тоже, — с грустью во взгляде тихо произносит Ребекка. — Однако нам не избежать этого. Ваш дядя Майкл обязан ответить за все. А ради этого мы должны рассказать обо всем его делишках.

— Мы знаем, мама. В любом случае я надеюсь, что он не затянется на месяца или даже года.

— И было здорово, если бы все закончилось нашей победой, — спокойно говорит Терренс. — Чтобы дядя провел, возможно, последние свои деньки за решеткой, а Эдварда признали невиновным.

— Давайте верить в лучшее. И пока что отложим этот разговор до того, когда придет время.

— Ох… — Терренс откидывается на спинку дивана и задирает голову. — Мы этим и занимаемся…

Ребекка с грустью во взгляде смотрит то на Терренса, то на Эдварда и мягко гладит младшего сына по спине, желая немного подбодрить его. А спустя три-четыре секунды раздается неожиданный звонок в дверь, что заставляет женщину и ее сыновей слегка вздрогнуть.

— Ой, кто это? — задается вопросом Ребекка.

— Разве ты никого ждешь? — слегка хмурится Эдвард.

— Нет, я никого не жду. А ты?

— Нет, я никого не приглашал.

— Хм… Интересно…

Ребекка медленно встает с дивана и направляется ко входной двери, пока Терренс и Эдвард переглядываются между собой и переводят взгляд на свою уходящую мать. Она быстро открывает дверь и уставляет свои широко распахнутые глаза на незваного гостя, которого она, однако, не держит на пороге, позволяя ему зайти в дом. Пока Ребекка закрывает дверь, гость по ее просьбе направляется в гостиную и заставляет братьев МакКлайф приоткрыть рты и слегка побледнеть из-за внезапно накатившего на них волнения. Через пару секунд Эдвард и Терренс бросают неуверенный взгляд друг на друга, а затем, медленно встав с дивана, находят в себе силы произнести лишь одно слов:

— Отец?!

В гостиную возвращается Ребекка и осторожно подходит к человеку, который действительно оказывается Джейми МакКлайфом. Женщина немного нервничает из-за реакции Терренса и Эдварда и не может представить себе, чем закончится эта неожиданная встреча. На несколько секунд воцаряется неловкая пауза, во время которой все чувствуют себя как-то скованно. Но затем ее неуверенно нарушает Джейми, понимающий, что так не может продолжаться вечно:

— Эдвард? Терренс?

— Привет, отец… — неуверенно здоровается Эдвард.

— Простите, кажется, я пришел не вовремя… — неуверенно говорит Джейми.

— Нет-нет, все хорошо, — мотает головой Ребекка. — Ты совсем не помешал нам.

— Прости, я не предупредил о том, что хочу приехать.

— Ничего страшного. Я же сказала, что всегда рада видеть тебя у себя дома.

— Но… — неуверенно произносит Эдвард, непонимающе смотря на Джейми. — Как ты попал сюда? То есть… Как ты узнал, что мама живет здесь?

— Это я ему рассказала, — спокойно отвечает Ребекка.

— Ты?

— Да, — подтверждает Джейми. — Я приезжал сюда уже пару раз, когда тебя не было.

— Сюда? В этот дом?

— Все так.

— Так значит, вы и правда встречались?

— Конечно.

— До ареста дяди Майкла или после?

— После. Теперь нам уже нечего бояться, и мы вполне можем встречаться в любое время.

— Боялся, что дядя узнает про твои встречи с мамой?

— Да. Мы встречались очень редко, да и по телефону говорили не так часто.

— Что ж… — задумчиво произносит Эдвард. — Значит, наши догадки подтверждаются … Мама многое знала обо всей этой истории, но молчала и делала вид, что ничего не случилось.

— Это правда, я о многом знала, — спокойно подтверждает Ребекка. — Была в курсе всех делишек этого негодяя. Соблюдала осторожность и тоже боялась, что Майкл доберется и до меня. Но я не вижу смысла пересказывать все еще раз.

— Ты знала все? — неуверенно интересуется Терренс. — Даже то, что отец на самом деле живой и не погиб, как верил дядя Майкл?

— Знала. И если бы один из вас сказал мне о смерти Джейми, я бы не устроила никаких истерик. Потому что прекрасно знала, что он на самом деле живой и здоровый и скрывался от своего брата.

— Так, подожди-подожди, — резко встряхивает головой Терренс. — Секунду! Насколько я помню, однажды ты сказала, что отец жив, но не ответила, где он скрывается. Значит, тогда ты уже обо всем знала?

— Да. Я знала, что ваш с Эдвардом дядя сделал с вашим отцом, и была уверена, что ты захочешь спросить меня об этом. Но удивительно – ты ни разу об этом не говорил.

— И… Ты давно ты знала?

— Как только я покинул больницу, где был после того случая, то сразу же встретился с твоей матерью и рассказал ей обо всем, — спокойно отвечает Джейми.

— И когда вы успели встретиться?

— Около полутора месяца назад.

— Полутора месяца назад? Но подождите! Мама, в одном из наших разговоров ты сказала мне, что была вынуждена прервать общение с отцом из-за того, что это может плохо кончиться. Ваша связь, по твоим словам, прервалась примерно за пару дней до нашего с Эдвардом визита к тебе.

— Да-да, мама, ты и мне что-то говорила про последний разговор за два дня до той встречи, — задумчиво говорит Эдвард. — Только при мне ты утверждала, что редко общалась с отцом из-за того, что он очень занят.

— Верно, — кивает Ребекка. — Я не соврала вам.

— А когда вы приходили к своей матери? — интересуется Джейми.

— Э-э-э… — неуверенно произносит Эдвард. — Лично я уже не помню, но это было довольно давно… Возможно, как раз полтора месяца назад.

— И чуть больше полутора месяца назад мой братец как раз и пытался убить меня.

— И ты сказал ей, что будешь скрываться, чтобы дядя и дальше думал, что ему удалось убить тебя? — интересуется Терренс.

— Да, все правильно. Я решил воспользоваться этой ситуацией и нанести Майклу удар в спину в тот момент, когда он уже будет уверен в том, что ему удалось убить меня. Когда он верил, что я типа жду свою семью на небесах.

— Значит, мама знала и то, где ты скрывался? — удивляется Эдвард.

— Нет, вот этого я не знала, — отрицает Ребекка. — Я хотела узнать, где именно ваш отец будет скрываться, но Джейми ничего не сказал мне. Мол, так будет лучше для меня. Но пообещал держать меня в курсе всех событий. Когда-то мы встречались тайком, а когда-то общались по телефону. И нам бы не удалось справиться с этим, если бы не хороший друг вашего отца из полиции.

— Виктор Джонсон? — уточняет Терренс.

— Да, он! — уверенно кивает Джейми. — Я действительно обратился к нему за помощью, когда покинул больницу. Объяснил всю ситуацию и в очередной раз попросил выручить меня. И мне очень повезло, что Виктор согласился заняться делом Майкла, которого уже давно надо было посадить за решетку. Сначала я обратился к нему за помощью, а уже потом встретился с вашей матерью.

— А как раз после этого мы редко встречались и общались, — спокойно говорит Ребекка. — Я получала всю информацию от Виктора Джонсона. Либо он приезжал сюда, либо мы созванивались, либо у нас где-то была встреча.

— Ясно… — задумчиво произносит Эдвард. — А я почему-то некоторое время думал, что тебя кто-то обманывает и выдавал себя за нашего с Терренсом отца. Считал, что ты говорила со лже-отцом.

— Нет, Эдвард, ее никто обманывал, — мотает головой Джейми. — С ней общался лично я. И если бы кто-то из нас не поверил, что говорит друг с другом, то нам нужно рассказать то, что знаем только мы оба. Тогда мы бы точно убедились в том, что попали куда надо.

— Но, мама… — удивленно произносит Терренс, округлив глаза. — Получается, ты многое нам недоговаривала. Ты все прекрасно знала, но никогда ничего не говорила. Да ты всю мою жизнь молчала обо всем, что я должен был знать. Сначала ты настаивала на моей встречи с отцом, чтобы он рассказал всю правду, хотя могла сама все рассказать. Потом я пришел в шок от новости, что у меня есть младший брат, о котором ты ни разу не упомянула. А теперь выясняется, что ты знала и всю историю дяди. Ты знала , что нам угрожает опасность, но не предупредила ни меня, ни Эдварда.

— По крайней мере, я никогда не лгала тебе и не придумывала никакие нелепые истории, — отмечает Ребекка. — Не говорила ни чего, что было бы далеко от правды.

— Но почему? Почему, мама? Почему ты раньше не рассказала мне всю правду? Почему всегда хотела, чтобы либо я узнал обо всем от отца, либо сам прошел через это?

— Прости меня, Терренс, — с грустью во взгляде извиняется Ребекка. — Мне правда очень жаль, что ты так поздно обо всем узнал.

— А ведь когда ты встретила Эдварда, то поклялась, что больше тебе нечего было скрывать. Но оказалось, факт наличия у меня брата – это лишь малая часть того, что было скрыто.

— Поверь, сынок, сначала я тоже знала не все. Я могла лишь рассказать тебе правду о твоем брате, о том, что привело к нашему с отцом расставанию, и о том, как твой дядя Майкл испортил нам жизнь. Но я намного позже узнала о том, что он продолжает мстить и не оставил Джейми в покое даже после того, как наша семья была разрушена.

— Но почему не рассказала про отца и Эдварда? Я имел право знать правду!

— Я хотела, чтобы твой отец сам рассказал тебе, что между нами произошло. И не только. Он бы все тебе рассказал, если бы ты не был таким упрямым.

— Да, но ведь отец не знал, что именно дядя настроил Терренса против него, — отмечает Эдвард.

— Зато твой брат мог сам все объяснить. Уж он-то точно назвал бы причину, по которой так разозлился на своего отца и бегал от него почти десять лет.

— Разве ты не могла хотя бы намекнуть на то, что произошло? — удивляется Терренс. — Ты прекрасно знала, что дядя пришел к нам домой, заперся со мной в моей комнате и сказал мне, что отец регулярно избивал тебя.

— Такие вещи должен был объяснять твой отец. Я сразу сказала, что если ты что-то и узнаешь, то только лично от него.

— Однако получилось так, что он узнал обо всем от дяди Майкла, — отмечает Эдвард.

— Знаешь… — задумчиво произносит Терренс. — Раньше я не понимал, почему ты так яростно защищала отца и говорила о нем такие хорошие вещи. Удивлялся, что ты могла так легко простить этого человека после того, как он так с тобой поступил. Однако теперь, когда все встало на свои места, я многое понял.

— Увы, но я не могу закрыть глаза на то, что он поступил некрасиво с тобой и со мной, — с грустью во взгляде отвечает Ребекка. — Однако, как ты уже знаешь, все не настолько ужасно, как ты думал.

— Но почему ты не хотела сама рассказать о том, что отца оклеветали?

— Боялась, что ты не поверишь мне и продолжишь гнуть свою линию. Ты ведь всегда был так категорично настроен против отца, что тебя невозможно было переубедить в том, что все сказанное твоим дядей – ложь. Я думала, что только твой отец смог бы это сделать. Он и сам хотел с тобой объясниться и согласился с тем, что должен рассказать обо всем лично.

Терренс ничего не говорит и просто удивленно смотрит на Ребекку, медленно выдохнув в какой-то момент.

— Да… — качает головой Эдвард. — А почему ты тоже никогда не говорил, что у меня есть брат? В доме Изабеллы он ни разу не упоминался. По крайней мере, при мне. Но тут вдруг ты начал часто говорить о каком-то парне…

— Я хотел рассказать об этом, клянусь, — виновато отвечает Джейми. — Но планировал выбрать момент, когда буду спокоен. А когда я мог быть расслабиться, если уставал на работе и бесился из-за ситуации с братцем, который ворвался в мою жизнь и снова испортил ее.

— И даже когда я нашел ту фотографию, ты не подтвердил, что тем двухлетним мальчишкой был Терренс.

— Верно, но это был он.

— Кстати, а правда, что в день моего ухода из дома Изабелла узнала о том, что ты все еще женат на маме?

— Да. Когда она узнала об этом, то пришла в ярость и устроила мне допрос с пристрастием. Сказала, что Майкл предоставил ей документы, подтверждающие его слова и не расторгнутый брак с твоей матерью. Ну а поскольку я ничего не мог сказать, она пообещала аннулировать наш брак и добиться запрета на общение с Джереми и Уильямом. И она сдержала свое слово после того, как сначала ушла из дома вместе с детьми, а через какое-то время вернулась и приказала уйти мне.

— Да, дядя говорил…

— Я был страшно зол, что мой брат снова решил испортить мне жизнь. Мало ему было одну мою семью разрушить, так он и до второй добрался. Думал, этот подонок оставит меня в покое и займется своей жизнью. Но нет, эта падла добралась до меня во второй раз.

— И… После моего ухода ты какое-то время жил в том доме совсем один?

— Жил. Продолжал жить как раньше и ходил на работу в фирму Изабеллы, в которой она, правда, не появлялась после того, как Майкл сказал ей о моем двоеженстве. Поначалу злился из-за того, что меня все бросили, а потом начал потихоньку остывать. Надеялся, что хотя бы ты вернешься домой, и мы с тобой наконец-то спокойно поговорим. Впервые за все это время. Однако ты так и не вернулся. Исчез бесследно. Так скрылся где-то, что даже полиция не сумела найти тебя, когда я обратился туда с заявлением о твоей пропаже.

Эдвард нервно сглатывает и на пару секунд опускает взгляд вниз.

— Прости, отец… — с грустью во взгляде тихим, низким голосом говорит Эдвард. — Я не знал, что тогда ты остался совсем один. Не знал, что Изабелла ушла на долгое время.

— Не надо сожалеть, — спокойно отвечает Джейми. — Ты бы все равно не остался там. Нам бы пришлось уйти вместе. Изабелла не стала бы терпеть тебя в своем доме, потому что ты – всего лишь ее пасынок. Точнее, бывший пасынок. У нее есть родные дети, о которых она заботится.

— Однако если бы я знал, то остался с тобой. Не важно, как бы ты ко мне относился. Я бы остался просто потому, что это было моим долгом.

— Нет, ты не был обязан оставаться с тем, кто никогда не был тебе хорошим отцом.

— Папа…

— Я понимаю, почему ты так хотел уйти из дома. За все эти годы я очень многое переосмыслил и понял, как плохо тебе было в том доме. Тебя там никто не замечал, никто не относился к тебе с уважением… Я не удивлен, что все окончилось твоим побегом.

— Это трудно отрицать.

— Может, иногда я и проявлял к тебе свою любовь, но это происходило так редко, что мне трудно вспомнить, когда это было. Да ты, наверное, не помнишь такого. Запомнил лишь то, как тебя унижали, оскорбляли, а порой даже и били.

— Отчасти это было заслуженно.

— Нет, Эдвард, это не так. Я сам во всем виноват и полностью признаю это. Глупо сваливать все на свою агрессию и своего больного братца. Он, конечно, здорово подпортил нам жизнь, но в том, что я все потерял, есть лишь моя вина. Ибо мне надо было лучше оберегать то, что принадлежит мне.

— Дядя всем нам испортил жизнь и сделал все возможное, чтобы превратить ее в ад. — Эдвард слегка склоняет голову. — Если бы его не было в нашей жизни, все было бы иначе.

— В любом случае лично я рад, что все прояснилось, — задумчиво отмечает Терренс. — Да, мы не узнали практически ничего хорошего, но лучше уж так, чем ничего. По крайней мере, я узнал, что у меня есть брат.

— Я все еще помню, как ты часто подходил ко мне и говорил, что хочешь братика или сестренку, — с легкой улыбкой признается Ребекка. — И в те моменты я думала о том, где мог бы быть Эдвард. Куда твой отец забрал его? Жив ли он? Я чего только не напридумывала!

— Вот уж не думал, что будучи взрослым человеком, узнаю о том, что моя детская мечта станет реальностью. Я хотел этого, потому что они были у многих моих друзей. Глядя на то, как они играют, я тоже захотел себе компаньона.

— Теперь у тебя он есть. И если бы твой брат не смог разыскать тебя, то уже твой отец сказал бы тебе об этом. Ну… Если бы ты согласился с ним встретиться, конечно.

— А ты почему не хотела сказать?

— Боялась твоей реакции. Даже если видела, что ты хотел братика. Но… Даже если бы ты и знал, то я бы все равно не смогла познакомить тебя с ним.

— Но ведь вы должны были прекрасно понимать, что рано или поздно вам пришлось бы рассказать нам всю правду, — неуверенно отмечает Эдвард.

— Мы все понимали и хотели поскорее покончить с этим, — отвечает Ребекка. — Однако из-за сложившихся обстоятельств все получилось не так, как бы нам того хотелось.

— И Майкл виноват в большей части всех наших проблем, — добавляет Джейми. — Из-за этого человека наша жизнь рушилась на глазах. Мне и вашей матери пришлось буквально выживать и делать все, чтобы дожить до следующего дня. Из-за этого подонка я остался нищим и бездомным и не мог сосредоточиться на семье. Нам еще повезло, что мистер Джонсон очень много помогал нам и даже предоставил свою квартиру, в которой мы с Ребеккой жили после свадьбы и рождения вас обоих. И Виктор делал все возможное, чтобы помочь вашей матери после того, как я бросил ее и забрал одного сына, но оставил ей другого.

— Виктор перестал помогать, когда Терренс пошел в школу, потому что должен был уехать из Нью-Йорка на какое-то время. Но я не потеряла связь с ним, и мы продолжали общаться.

— И насколько я понимаю, мистер Джонсон узнавал какую-то часть информации от тебя, мама, а какую-то часть – от отца? — задумчиво интересуется Терренс.

— До поры до времени связь с ним держала только я.

— Верно, — подтверждает Джейми. — Я обратился к Виктору за помощью в первый раз как раз для того, чтобы он помог мне разыскать твою мать или хотя бы сказал, где она живет. Это произошло несколько лет спустя после моего ухода из дома. Когда я уже встретил Изабеллу…

— И когда же вы встретились?

— За несколько недель до твоего восемнадцатилетия.

— Что? — Терренс уставляет удивленный взгляд на Ребекку. — Минутку, то есть, вы хотите сказать, что виделись гораздо раньше того момента, когда мне исполнилось восемнадцать лет?

— Тогда ты только узнал о том, что отец объявился и захотел повидаться с тобой, — объясняет Ребекка. — Когда я рассказала тебе об этом, ты наотрез отказался что-либо о нем говорить, развернулся и с криками ушел куда-то. Ну а поскольку я знала, что тебе сказал Майкл, то хотела переубедить тебя в том, что это ложь. Но все мои попытки были тщетны.

— А где именно вы встретились?

— В одном небольшом кафе. В то время я подрабатывала в супермаркете и после работы решила зайти что-нибудь поесть. Так вот в это кафе пришел и твой отец, который сам подошел ко мне. Джейми рассказал мне обо всем и попросил прощения. Даже немного помог с деньгами, поскольку тогда еще работал.

— Я принес ей искренние извинения за то, что поступил так ужасно по отношению к ней, тебе и твоему брату, — с грустью во взгляде добавляет Джейми. — Как ты уже знаешь, я поднял руку на твою маму прямо на твоих глазах и потом сбежал от нее как трус.

— Я помню, — спокойно произносит Терренс. — Очень хорошо помню.

— Поверь, Терренс, я очень жалею об этом и ни в коем случае не отрицаю, что поступил омерзительно . Поднимать руку на женщину – непростительно. Но тогда я забыл об этом и наплевал на все рамки приличия.

— Не надо оправдываться, отец. Я верю, что ты не хотел этого сделать. И могу прекрасно понять тебя и твои чувства, поскольку однажды я и сам поступил почти так же… И я до сих пор жалею об этом, даже если моя невеста простила меня.

— Я знаю. Твоя мама рассказывала об этом. Мне известно, что за история произошла между тобой и твоей невестой.

— О которой так хочу забыть. — Терренс слегка склоняет голову, уставив грустный взгляд на согнутые в локтях руки. — За который мне всегда будет стыдно. Слетел с катушек в какой-то момент и начал очень грубо обращаться с этой девушкой. Злился, что ей было плевать на меня.

— Я знаю, что ты не хотел этого, — с сочувствием смотря на Терренса, уверенно говорит Джейми. — И понимаю, как тебе тяжело. Однако согласись, самое главное – это то, что твоя невеста дала еще один шанс.

— Насколько я понимаю, мама тоже дала тебе шанс. — Терренс бросает короткий взгляд на Ребекку. — Точнее, его вам дала судьба. Ведь вы по-прежнему состоите в браке, как оказалось.

— Да, так уж получилось. Твоя мама просто была погружена в заботы о тебе, а я зачем-то решил соврать, что не женат, когда потерял документы. Меня не уличили во лжи, потому что знакомые Изабеллы ни о чем меня не спрашивали и сделали все очень быстро и без проблем.

— И тебе крупно повезло. Я не знаю, есть ли наказание за подобные вещи, но думаю, у тебя точно были бы проблемы.

— Ты прав, все закончилось лишь аннулированием второго брака и запретом на общение с твоими единокровными братьями.

— А ты видел их с тех пор как Изабелла забрала их?

— Ни разу, — с грустью во взгляде пожимает плечами Джейми. — И сомневаюсь, что когда-нибудь увижу. Изабелла наверняка настроила их против меня, и они считают меня ужасным человеком. Может, у них сейчас даже другой отец… Новый муж их матери, которого они называют таким образом.

— Они уже взрослые люди и сами разыщут тебя, если захотят, — отмечает Эдвард. — Тем более, что по новостям каждый день показывают репортаж про дядю. Не удивлюсь, если ребята подойдут к зданию суда и будут ждать нас там.

— Кто знает, Эдвард… Я не могу ничего утверждать.

— Кстати, а что ты делал после того, как Изабелла узнала о твоем двоеженстве и выгнала тебя из дома?

— Я не пропал. За годы работы в ее фирме у меня на банковском счете были некоторые накопленные на всякий случай деньги, которые она не стала забирать. На них я снимал квартиру и жил худо-бедно. Старался не тратить слишком много, ибо не знал, сколько смогу прожить на них. А чуть позже я нашел подработку, за которую мне платили очень мало. Так прошло несколько лет… И вот некоторое время назад Майкл решил воплотить свой ужасный план в действие и начал с того, что решил убрать меня со своего пути.

— Но каким образом тебе удалось выжить, если тебя выбросили в воду тогда, когда ты был без сознания? — недоумевает Терренс. — Это же невозможно !

— Я отключился не полностью после того, как те придурки ударили меня по голове. Мог понимать, что происходило вокруг, но не мог ничего сделать из-за слабости. Только лишь тогда, когда господин Майкл уехал на яхте, я начал терять силы. Успел наглотаться воды до того, как у меня все потемнело в глазах. Пришел в себя уже в больнице, где мне сказали, что меня спас какой-то мужчина. Мне поставили диагноз – сотрясение мозга – и добавили, что я вынужден привести в больнице пару-тройку недель.

— А потом ты назвал ложные данные, решив воспользоваться тем, что все считают тебя мертвыми, — добавляет Эдвард. — И как только тебя отпустили, ты обратился за помощью к Виктору Джонсону и рассказал обо всем маме.

— Все верно! Врачи настаивали, что я должен еще какое-то время соблюдать постельный режим и не напрягаться. Но я чувствовал себя неплохо и мог говорить, ходить, соображать и что-то делать. Поэтому и начал действовать сразу же.

— Но где ты скрывался все это время? — удивляется Терренс. — И где пропадал после того, как мы впервые увидели тебя?

— В квартире родителей Виктора. Там, где раньше жили мы с Ребеккой. Обосновался там не без помощи своего друга. Он дал кое-какую одежду, чтобы не носить одно и то же и не мерзнуть. Покупал еду, воду, кое-что для личных нужд… Все, что нужно для более-менее нормальной жизни…

— А в это время дядя решил немного подождать, убедиться, что тебя убили, и попытаться убить меня, — задумчиво говорит Эдвард. — Хотя у него опять ничего не получилось.

— И мы должны были раньше узнать об этом, — уверенно говорит Ребекка. — Ты пропал на целый месяц и не давал нам знать о себе. Тогда мы не думали, что с тобой случится такое. Но если бы знали, то были бы жутко напуганы.

— Это было всего лишь желание скрыться от дяди, — тихо, неуверенно отвечает Эдвард. — Я не хотел никого расстраивать и пугать.

— Да, а думать, что мы едва не потеряли тебя – это, по-твоему, нормально? — удивленно интересуется Джейми. — Ладно, я не знал. Но твои мать и брат обязаны были в курсе.

— Но никто ничего не узнал.

— Очень плохо! Ты был обязан все рассказать!

— Я все понимаю, но…

— Знаешь, Эдвард, хоть ты и всегда был неусидчивым парнем, твоя тяга к приключениям иногда переходит все границы. Ладно ты целыми днями где-то шлялся с подозрительными друзьями и понабрался от них всякого дерьма. Но зачем надо было портить жизнь себе и другим?

— Но я ведь никогда не думал, что все зайдет так далеко.

— Потому что иногда надо думать, прежде чем что-то сделать. А ты вообще ни о чем не думаешь. Я полагал, ты повзрослел и стал умнее, но похоже, что ничего не изменилось. Ты все такой безмозглый и безбашенный мальчишка.

— Не говорит так, прошу тебя, — с грустью во взгляде просит Эдвард.

— А я больше не нахожу других слов. Не могу найти объяснение всем твоим делишкам.

— Папа, пожалуйста…

— Не надо делать вид, что ничего не случилось, потому что я все знаю.

— Я не собираюсь ничего отрицать.

— Полагаю, теперь ты доволен? Доволен, что из-за своей тяги к приключениям ты скоро будешь сидеть на скамейке подсудимых. За убийство моего лучшего друга! — Джейми прикладывает руку ко лбу. — Господи! Поверить не могу! Мой ребенок предстанет перед судом! Наравне со своим больным дядей и его шайкой!

— Отец, я никого не убивал, — взволнованно тараторит Эдвард, качая головой с учащенным дыханием. — Я говорил это уже много раз! Клянусь, это не я убил Николаса! Не я!

— Тише-тише, не надо так нервничать, — спокойно отвечает Джейми. — Я знаю, что ты не виноват, и не собираюсь обвинять тебя в этом.

— Я не виновен. И я докажу это, обещаю! Я приведу в суд человека, который опровергнет все обвинения. У меня есть свидетель! Я уже говорил с ним, и он согласился помочь.

— Если так, я очень рад. Однако меня очень расстраивает сам факт, что тебя будут судить. Огорчает твое поведение, твои поступки… Тот факт, что ты обожаешь играть с огнем и вмешиваешься в дела, которые тебя не касаются.

— Мне очень жаль…

— Вот зачем ты вмешался в мой конфликт с Майклом? Зачем? Это наше дело! Ты не имеешь к нему никакого отношения!

— Просто хотел восстановить справедливость.

— И это стоило того? Чего ты добился? Настроил всю свою семью против себя, заставив нас поверить, что тебе нужны лишь деньги родственников, а не они сами! Ты вот-вот отправишься под суд! И я лучше промолчу о том поступке, совершив который ты потерял бы и мать, и отца. Мы бы возненавидели тебя и никогда не назвали бы своим сыном.

— Я знаю, что поступил ужасно. Однако я делал все это ради того, чтобы привлечь к себе внимание, которого мне всегда жутко не хватало.

— Да что ты говоришь?

— Да, папочка… — Эдвард приподнимает голову. — Этого всего не случилось бы, если бы ты хоть немного любил меня и уделял мне внимание. А не пинал как мячик. Не оскорблял, не унижал… Ты никогда не думал о том, чего я хочу, что чувствую, и что мне нужно… Тебе всегда было наплевать на меня!

— То есть, это я виноват в том, что ты влез во все эти передряги и умудрился разругаться со всей семьей?

— Если бы мне уделяли хоть чуть-чуть внимания, я бы не стал привлекать к себе внимание таким радикальным способом. Меня не волновало, какое именно было бы внимание: ругань или похвала! Я просто хотел дать понять, что существую . Что я вовсе не тень. Не призрак. Что я такой же человек, как и мы все! Что мне нужны любовь, забота, внимание и разговоры. Простые разговоры по душам. Ты даже этого не дал мне. Буквально посылал меня к черту!

Эдвард качает головой.

— И после всего этого ты еще удивляешься, что я пошел на это? Да я бы и носа не сунул в это дело! Ибо всегда был жутко трусливым и неуверенным. Но мне приходилось скрывать это! Строить из себя смелого героя, готового спасти свою семью с надеждой, что ему скажут хоть одно ласковое слово!

— Господи, Эдвард! — ужасается Ребекка. — Как ты разговариваешь с отцом?

— Не надо, Ребекка, — приподнимает руку Джейми. — Пусть говорит.