— На этот раз ты влюбилась очень серьезно, — отмечает Ракель. — Раньше ты намного легче справлялась с расставанием и быстрее оказывалась готовой к новым отношениям. Но в случае с Эдвардом все совсем иначе .

— Ты права. Я и правда слишком сильно люблю этого мужчину и не хочу его терять. И я больше не допущу таких ужасных ошибок. Никому не отдам Эдварда – ни какой другой девке. Он только мой и больше ничей!

— Поверь мне, Эдвард и сам не потерпит другого мужчину рядом с тобой. Он в клочья разорвет любого, кто положит на тебя глаз.

— Эдвард знает, что мне не нужен никто, кроме него. Уж я-то никогда не скрывала и не собираюсь скрывать свою любовь к нему. — Наталия с загадочной улыбкой переводит взгляд на Ракель. — В отличие от некоторых.

— Что? — округляет глаза Ракель.

— А то ты не знаешь, дорогая моя.

— Прости, но я не понимаю тебя.

— Зато я понимаю, — хитро улыбается Анна. — Наталия скорее всего имеет в виду тот факт, что ты до последнего отрицала то, что любила Терренса в тот момент, когда ты хотела расстаться с ним.

— Точно! — щелкает пальцами руки Наталия. — Именно это я и хочу сказать! Кэмерон всегда делала вид, что ей чихать на МакКлайфа. Но мы-то с тобой не слепые, и нас не проведешь… Мы прекрасно видели, что она на самом деле сохла по своему двухметровому красавчику.

— Ах, девочки… — устало вздыхает Ракель, выпив немного кофе из своей чашки. — Я говорила так, потому что хотела не передумать, даже если пройдет время.

— Но любовь все-таки победила , — уверенно отмечает Анна, съедает пару печенек и запивает их горячим какао. — И правильно сделала! Конечно, МакКлайф не так идеален, как ему кажется, но все же он классный человек.

— Да уж, — соглашается Наталия. — Он ведь так сильно любит тебя. А ты, дурочка, едва не упустила такого шикарного мужика!

— Знаю-знаю, признаю и каюсь, — приподнимает свободную руку Ракель. — Но слава богу, теперь это уже в прошлом, и мы с МакКлайфом живем намного лучше, чем мне бы хотелось. Да еще и скоро поженимся.

В воздухе воцаряется пауза, поскольку все девушки выпивают немного из своих бокалов и съедают немного кусочков печенья без какой-либо начинки.

— Так-так, Наталия, ты давай не уходи от темы! — тараторит Анна. — Выкладывай абсолютно все.

— Господи, да что ты хочешь услышать? — громче удивляется Наталия. — Я уже рассказала, как мы с Эдвардом помирились! Что еще от меня требуется?

— Рассказать это во всех подробностях! Мне мало краткого пересказа! Я хочу знать все !

— Сеймур!

— Что Сеймур! — Анна легонько пихает Наталию в бок. — Давай, Рочестер, колись! А иначе я от тебя не отстану! Кто первый понял, что не хочет расставаться? Как произошло ваше примирение? И все-все-все!

— Ох… К этому решению мы пришли одновременно. И мы даже сказали одно и тоже, когда вернулись друг к другу для того, чтобы попросить о еще одном шансе для наших отношений.

— М-м-м, уже что-то! — с загадочной улыбкой отвечает Анна. — Продолжай, подруга, продолжай.

— Я разрыдалась, позволив чувствам выйти наружу, умоляла его остаться… Он поклялся, что не бросит меня… Мы еще раз все обсудили, раскрыли свои настоящие чувства… Решили прогуляться немного… Правда, мы сделали это позже. Потому что, во-первых, я чуть не грохнулась с мостика в воду, а во-вторых, мы с Эдвардом попросили друг у друга прощения и подтвердили его еще одним незабываемым поцелуем.

— Ух ты, как здорово! — широко улыбается Анна.

— Ну а уже потом погуляли немного и пошли ко мне домой… Я как гостеприимная хозяйка угостила его кофе и всякими сладостями. Эдвард, конечно, мог остаться ночевать, но он постеснялся и сказал, что пока не поговорит с моими родителями, у него нет права бывать у меня дома.

— Ах, как мило… Боже мой!

— Слушай, Анна, мне кажется, что ты какая-то слишком радостная. Неужели так на тебя влияет кружка горячего какао?

— Скорее мужчина, который считает себя не менее неотразимым и уникальным, чем Терренс, — по-доброму хихикает Ракель и выпивает немного кофе из своей чашки.

— А у меня нет причин грустить! — со скромной улыбкой пожимает плечами Анна. — У меня есть замечательный возлюбленный, который заставляет меня чувствовать королевой… Мой отец совсем не против наших отношений и часто навещает меня или звонит… У моих подруг все хорошо, у моего мужчины тоже… Жизнь прекрасна!

— Ну да, согласна, — слегка улыбается Наталия. — Жизнь и правда потихоньку налаживается. У меня тоже есть возлюбленный, а мои отец с матерью обещали не пытаться разлучить нас.

— Моя проблема с моими родителями была главной. Но слава богу, все разрешилось, и я могу спокойно встречаться с Даниэлем и жить в его доме.

— Кстати, а почему только твой отец интересуется тобой? — удивляется Ракель и делает небольшой глоток кофе. — Разве твоей маме все равно?

— Не знаю, Ракель, — пожимает плечами Анна. — Он мало говорит про маму… Отец сказал лишь то, что разводится с ней, но они продолжают вместе работать. И пытался убедить меня в том, что она тоже не будет вмешиваться в мою жизнь.

— А если твой отец знает, где ты живешь, то он может сказать это и твоей матери, — отмечает Наталия. — Ты примешь ее, если она вдруг приедет сюда?

— Конечно, я поговорю с ней. Хотя не уверена, что смогу когда-нибудь считать ее близкой себе. На самом деле я всегда была намного ближе к отцу, чем к матери. И она больше была подвержена влиянию своих родителей, которые всегда говорили ей, что старшим нельзя перечить, ибо они лучше знают, что тебе нужно. А папа… Он, конечно, тоже слушал старших, но не стремился быть для них таким уж хорошим мальчиком…

— Тем не менее не забывай о ней. Она ведь не чужой тебе человек и однажды захочет повидаться и поговорить с тобой.

— Я и не забываю про нее. И даже не злюсь. Хотя не считаю ее близкой себе. Просто уважаю за то, что она – моя мать. Но не более.

— Вот и прекрасно, — слегка улыбается Ракель.

— Эй, Наталия, а что с твоими родителями? — обращается к Наталии Анна. — Говоришь, они не будут мешать тебе и Эдварду?

— Да, слава богу, эта проблема решена, — уверенно отвечает Наталия. — Хотя разговор с отцом и матерью был непростой. Поначалу отец покричал на нас с Эдвардом и обвинил в безответственности, а мама плакала и тряслась от ужаса. Но потом они успокоились и смягчились.

— Ну если учесть то, сколько Эдвард всего натворил, то я ничуть не удивлена, — задумчиво говорит Анна. — Я бы удивилась больше, если бы они расцеловали его после того, как узнали всю правду.

— Он дал им понять, что сожалеет обо всем и больше не сделает такого. Эдвард был предельно честным и рассказал все как было. И родители поверили ему и дали еще один шанс.

— Значит, и правда был честен, если твои родители увидели искренность в его словах. А иначе бы МакКлайф уже давно получил пинок под зад из вашей квартиры и был бы внесен в черный список твоего семейства.

— Но как видишь, не получил.

— А что они сказали насчет твоей ситуации? — осторожно интересуется Ракель. — Ты рассказала им о том, что произошло?

— Да, рассказала, — кивает Наталия и выпивает немного кофе из своей чашки. — Они были в глубоком шоке. Если папа держался более-менее стойко, то мама едва ли не сознание теряла. Ты ведь знаешь, что она слишком впечатлительная и ко всему относится слишком болезненно.

— И ты определенно пошла в свою маму, — задумчиво отмечает Анна, начав накручивать болтающуюся прядь волос, забранных в красивый пышный пучок, на палец свободной руке. — Ты ведь тоже принимаешь все слишком близко к сердцу.

— Думаю, что так.

— Эй, а они вообще поддержали тебя? — интересуется Ракель, слегка оттянув высокое горло своего вязаного нежно-розового свитера.

— Да. Папа ругался не только на Эдварда, но и на меня. И это был первый раз, когда он накричал на меня. Я была в шоке, но в глубине души понимала, что он прав. Поэтому и не было смысла возражать как бунтующий подросток.

— Мистер Рочестер всегда был твердым человеком.

— Да, но все же он очень хороший и заботливый. Твердый и жесткий он на работе и в стрессовых ситуациях. А дома в кругу семьи папуля просто сама милота.

— Повезло же миссис Рочестер с таким прекрасным мужем, — с легкой улыбкой отмечает Анна.

— Согласна, мама обожает папу, а он – ее. Никогда не откажут помочь друг другу. Случай с бабушкой Адрианой – прекрасный пример. Мама могла бы сама заботиться о ней, но папа не позволил ей делать это и помогает чем только может.

— Да что тут говорить – нам всем повезло с мужчинами, — уверенно говорит Ракель. — Рядом с нами находятся по-настоящему заботливые и сильные красавчики.

— Это точно! — широко улыбается Анна. — Если бы мне вдруг предложат поменять Даниэля на кого-то другого, я ни за что этого не сделаю. Если бы я променяла такого чудесного мужчину на кого-то другого, то была бы полной дурой.

— Нет, Терренса я тоже никому не отдам! Однажды я уже могла совершить глупую ошибку, когда едва не потеряла этого мужчину и сама практически отдала в руки той наглой прошмандовки, которая вешалась на него и едва ли не раздела его у всех на глазах. Даже если мне придется приложить очень много усилий, я сделаю все, чтобы он был только со мной.

— Ну а насчет Эдварда я вам уже все сказала, — с легкой улыбкой добавляет Наталия и съедает пару кусочков печенья. — Убью любую, кто посмеет украсть его у меня.

— Ой, да они и сами никуда от нас не сбегут, — скромно хихикает Анна. — Так пригрели их под своими крылышками, что эти красавчики еще сто раз подумают, прежде чем менять нас на других девок.

— Наверное, я – единственная девушка, которая согласна терпеть закидоны МакКлайфа и слышать, как он не перестает восхищаться собой, — скромно хихикает Ракель. — Его очень трудно спустить на землю, но у меня это получается. А вот другая бы точно не справилась с этим красавчиком, страдающим слишком огромной любовью к себе.

— Ох, ты думаешь, с Перкинсом легко? Да он такой же любитель повыпендриваться! Когда мы только начали знакомиться, Даниэль обожал многое приукрашивать и выставлять себя героем даже в тех случаях, когда не справлялся с чем-либо. Потом его с потрохами сдал Питер, который и опроверг половину того, что мне наговорило это чудо.

— Мне кажется, все мужчины такие, — предполагает Ракель. — Боятся опозориться в глазах других и стать для них трусливыми, нерешительными и неудачливыми.

— Да уж, только рано или поздно их обман раскроется. Один не зарабатывает столько, сколько по его словам. Другой хвастается крутой машиной, которая вовсе не его. А третий строит из себя невероятно уверенного в себе мужчину, хотя на самом деле боится всего на свете.

— Кстати, о неуверенности… — задумчиво произносит Наталия и делает небольшой глоток кофе. — Знайте, девочки, когда мы с Эдвардом разговаривали с родителями, он нашел в себе мужество признать свою слабость.

— Признал свою слабость? — округляет глаза Анна.

— Да. Сказал, что всегда страдал от неуверенности в себе и своих силах. Из-за этого ему очень трудно принять какое-то решение и на что-то решиться.

— Он так и сказал? — удивляется Ракель.

— Это Майкл довел его до такого. Он постоянно унижал и оскорблял Эдварда, называл его щенком, обесценивал то, что умеет его племянник… Этот тип всегда знал о его слабостях и пользовался этим, чтобы ему было еще хуже. Заставлял чувствовать себя бездарным, бесполезным и никому не нужным. Майкл укрепил веру Эдварда в то, что он не был нужен своим родителям.

— Нет… Мы, конечно, все видели, что порой он бывал излишне скромным и очень нерешительным… Но… Я не думала, что Эдвард сам признается в этом.

— Да, ведь парни вряд ли признают свою слабость и продолжают строить из себя героев, даже если кто-то скажет, что это притворство, — отмечает Анна и выпивает немного какао из своей чашки.

— Однако он признался , — уверенно говорит Наталия. — Майкл регулярно издевался над Эдвардом. Настолько сильно, что тот начал верить во все это. Не умеет быть сильным, никому не нужен, не обладает никакими талантами, не сделал ни для кого ничего полезного… Его самооценка очень низкая, но он скрывал это из страха показаться слабым.

— А поскольку Эдвард боялся, что Майкл выдаст его тайну об аресте, у него были причины опасаться этого человека, — задумчиво говорит Ракель.

— Эдвард до смерти боится своего дядю, но не смел показывать этого. Даже если тот догадывался об этом и только больше топил его. Да и вообще, его плохие поступки связаны не с тем, что он ужасный и бессовестный. Этот парень просто слишком не уверен в себе, нерешителен и пуглив.

— Хочешь сказать, если бы Эдвард был порешительнее и не был подвержен влиянию Майкла, он бы действительно что-то делал? — неуверенно интересуется Анна.

— Я не сомневаюсь в этом. Эдварду просто нужен человек, который поможет ему обрести уверенность в себе и научиться не бояться что-то делать.

— Ну знайте, мне кажется, за последние несколько месяцев Эдвард и так изменился, — задумчиво отмечает Ракель, — Вспомните, каким неуверенным в себе и слишком скромным он был, когда мы познакомились с ним. Эдвард тогда боялся даже нас и первое время вел себя очень тихо. Однако потом он начал привыкать к нам и перестал быть таким зажатым.

— Я тоже об этом подумала, — уверенно отвечает Анна. — Да, Эдвард по-прежнему очень зажатый и неуверенный в себе, но в разговоре с нами он уже ведет себя более раскованно.

— И даже если его уверенность, которую он показывал, пока вся история с Майклом продолжалась, была маской, я думаю, даже в этом случае она могла быть отчасти правдой. Если Эдварду это понравится, то он будет часто проявлять смелость.

— И я знаю , что ему поможет! — Анна переводит загадочный взгляд на Наталию. — Знаю кое-кого, кто поможет МакКлайфу-младшему приобрести уверенность в себе.

— Ах, девочки… — широко улыбается Наталия, начав накручивать прядь волос на палец свободной руки и держа чашку с горячим кофе в другой.

— Однако это правда, Наталия, — слегка улыбается Ракель. — Сейчас ты – единственная, кто может помочь Эдварду обрести уверенность в себе.

— Он сам признался, что хочет меняться ради меня, потому что знает, что мне нужен сильный и мужественный мужчина, который будет не просто нежен ко мне, но еще и защитит от любой опасности. Ну а поскольку Эдвард посчитал, что недостоин быть моим парнем, то решил бороться со своими страхами.

— Охотно верю, — уверенно говорит Анна. — Раз Эдвард сделал всего ради тебя, значит, ты имеешь на него огромное влияние.

— Это так круто, когда человек сам меняется ради тебя в лучшую сторону, — отмечает Ракель. — Чтобы сделать тебя счастливее.

— Согласна, — слегка улыбается Наталия и проводит рукой по своему высокому хвосту. — Однако не только я сыграла в этом свою роль. Эдвард говорит, что Терренс тоже имеет к этому отношение. Он – его пример для подражания.

— Неужели Эдвард хочет быть таким же, как Терренс?

— Надеюсь, этот парень не захочет стать человеком, который не сомневается в том, что он уникален, а все должны носить его на руках только за одного его имя, — скромно хихикает Анна.

— Нет, не думаю, что он хочет быть копией своего брата, — предполагает Наталия. — Просто хочет чему-то у него научиться. Терренс, конечно, тот еще любитель повыпендриваться, но ни для никого не секрет, что он – невероятно смелый и уверенный в себе человек, не знающий, что такое нерешительность. И это признал даже сам Майкл.

— Однако да. От Терренса так и веет несомненной уверенностью в себе. Он всегда умеет подать себя и держит голову высоко поднятой, плечи – расправленными, а спину – прямой. В его взгляде читается то, что этот человек знает, что хочет получить. Хотя иногда его надо возвращать на землю.

— Вот бы его распирало от гордости, если бы он узнал, что Эдвард берет с него пример и сделал его своим мотиватором, — скромно хихикает Ракель.

— У него неплохо это получилось. Хотя я все же считаю, что МакКлайф имеет к этому гораздо меньшее отношение. Главная причина – это наша милая подружка Наталия. Лишь ради нее этот парень готов меняться и становиться лучше.

— О, да! — Ракель мягко гладит Наталию по голове, пока та пьет кофе. — Наша милая Блонди имеет на Эдварда большое влияние. Прикажет ему звезду с неба достать – он в лепешку расшибется, но достанет ее.

— Это точно! И после того, как я увидела, как он переживал за нее, то окончательно убедилась в том, что Эдвард не врет о своих чувствах. Без нее он точно загонит себя в бездну.

— Нет, я ему не позволю! — резко отрезает Наталия. — Ради этого мужчины я готова сделать что угодно и уже поклялась ему, что приложу все усилия для того, чтобы он был счастлив и научился быть увереннее в себе.

— Ах, не зря говорят, что любовь может сделать с человеком настоящие чудеса, — с легкой улыбкой отмечает Ракель. — Кого-то она спасает, кого-то заставляет быть счастливым, а кто-то меняется до неузнаваемости…

— Мне кажется, многие из нас изменилось с появлением в наших жизнях любимых людей, — отмечает Анна.

— Ну тебя-то любовь уж точно сделала счастливой, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — С тех пор как Даниэль появился в твоей жизни, ты так и светишься от радости.

— Поблагодарите этого красавчика. Я много раз говорила вам о том, как мне хорошо с Даниэлем, и какие незабываемые эмоции он заставляет меня чувствовать. Благодаря ему я могу выходить из своей зоны комфорта и быть немного другой. Более смелой, раскрепощенной… Немного дерзкой, немного наглой…

— Самое главное, что тебе хорошо с этим человеком.

— Он – первый человек, с которым мне так хорошо. — Анна выпивает немного какао из своей чашки. — Никогда не думала, что встречу мужчину, которого не захочу терять. Расставание с которым было бы для меня огромной трагедией. Я уже говорила, что влюбилась в Даниэля буквально с первого взгляда, когда едва посмотрела на него.

— Понимаю, — слегка улыбается Ракель. — Я и сама не думала, что полюблю кого-нибудь с первого взгляда. В первый раз. Никогда не проявляла особого интереса к мужчинам, а тут вдруг заклинило…

— Ну знаешь, дорогая, я думаю, его самого заклинило после того, как он встретил совершенно равнодушную к нему девчонку, — бодро говорит Наталия. — Все девчонки реагируют на него, как коты – на кошек в брачный период. А ты одна сразу же отшила его и отказалась вешаться на шею ТАКОГО мужчины и раздеваться перед ним.

— Да! А нечего было лапать меня на первой же встрече! Если бы МакКлайф вел себя приличнее и не строил из себя черт знает кого, я бы была бы гораздо милее. И не дала ему пощечины, которые он заслужил.

— А вот Терренс не смог устоять против твоей энергетики, — уверенно говорит Анна. — Все парни как один говорят, что из тебя секс так и прет. И это правда. Ты притягиваешь парней к себе своими сексуальностью, уверенностью и очарованием. Вот полмира и лежит у твоих ног и завидует МакКлайфу, который успел отхватить такой лакомый кусочек.

— Пусть любуются мной на расстоянии и встречаются со мной лишь в мечтах. Потому что я люблю только Терренса. И больше никого. Он – мой первый и последний мужчина.

— Ну, Эдвард у меня, конечно, не первый, но надеюсь, что станет последним, — задумчиво отвечает Наталия.

— Было бы круто, — слегка улыбается Ракель. — Вы так классно смотритесь вместе. Хочется улыбаться, глядя на то, как вы воркуйте.

— Этого всего могло и быть. Хоть Эдвард и приглянулся с первой встречи, поначалу я не воспринимала его, как мужчину. Считала его просто симпатичным и полюбила его изумительный голос, но не более. Мы просто общались и проводили время вместе… Даже не знаю, когда я поняла, что мои чувства к этому человеку стали более глубокими. Но в какой-то момент мне ужасно сильно захотелось поцеловать его…

— И твое желание осуществилось .

— А после всего, что произошло, я начала ценить его еще больше, — искренне улыбается Наталия, обеими руками держа чашку кофе. — И мне кажется, что сейчас мы с Эдвардом стали любить друг друга еще больше. Все как-то непринужденно… Мы не задумывались о том, что все это будет так серьезно… Однако когда мы на время расстались, я поняла, как сильно мне не хватает этого человека. Как сильно я люблю его. Я была готова простить ему что угодно и закрыть глаза на все его делишки, оставаясь на его стороне, даже когда все были против него. И хочу сделать все, чтобы Эдвард был счастлив со мной и не пожалел, что решил дать нашим отношениям еще один шанс. Знаю, что нам еще предстоит через многое пройти, но я готова. Что угодно ради того, чтобы этот мужчина был рядом.

— Даже если мы считали ваши отношения мимолетными, вы заставляли нас улыбаться, глядя на вас, — с легкой улыбкой уверенно говорит Анна, поставив свою чашку на столик и начав спокойно жестикулировать. — У вас есть какая-то положительная энергия, которой вы заряжайте всех окружающих. Ваша пара похожа на лучик солнца, который заставляет нас улыбаться, даже если на улице холодно и пасмурно.

— Ну знаешь, Анна, твоя пара с Даниэлем тоже очень милая. Вы, ребята, тоже заставляйте меня улыбаться и все больше верить, что у вас все очень серьезно.

— Твои отношения с Даниэлем развивались довольно стремительно, — немного неуверенно отмечает Ракель. — И должна признаться, что иногда это наталкивало меня на мысль, что все может плохо кончиться. Однако вы тоже смогли доказать, что у вас все серьезно, и вас можно считать очень милой и гармоничной парой.

— Может быть, ты права… — дружелюбно отвечает Анна. — Однако мне никогда не приходилось сомневаться в твоей паре с Терренсом. Вы сразу дали понять, что дело рано или поздно обязательно закончится свадьбой. Ты буквально создана для него, а он – для тебя.

— Да, свадьба состоится уже в ближайшее время… — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Может, поживут еще немного для себя, а потом начнут и о ребенке думать… Если захотят, конечно.

— Да-да, Ракель, вам с Терренсом стоит подумать об этом. Ваши детки точно возьмут от вас все самое лучшее. От таких красивых родителей.

— Ах, Анна, Наталия… — с легкой улыбкой вздыхает Ракель и на пару секунд бросает взгляд в сторону. — Что-то в последнее время люди много говорят об этом… Я недавно говорила с тетей Алисией, и она сказала, что мы не должны затягивать с рождением детей после свадьбы. Да и дедушка намекает, что хочет понянчиться с правнуками… Правда, на этот раз они уже не настаивают так яро.

— Поняли, что с этим делом не стоит спешить? — интересуется Наталия.

— Думаю, что да. Но вы не подумайте, что я не хочу иметь ребенка. Наоборот. Я планирую стать мамой в будущем. Просто сначала мне хотелось бы разобраться с оставшимися проблемами и еще какое-то время пожить для себя. Если бы я сейчас узнала, что жду ребенка, то не была бы готова к этому морально.

— Да нет-нет, ничего страшного. Мы не настаиваем. Просто лично мне все больше и больше начинает казаться, что Терренс уже давно готов стать папой.

— Он и правда готов и говорил это не один раз. Однако Терренс считает, что сейчас не время думать о детях. Мой жених тоже хочет разобраться со всеми проблемами. Ну и свадьбу сыграть, конечно же.

В воздухе на пару секунд воцаряется молчание, во время которой подруги выпивают содержимое своих наполовину заполненных чашек, согревая себя в такую прохладную погоду.

— Эй, а в не знайте, что там с Питером? — с грустью во взгляде интересуется Наталия. — Мы с Эдвардом ничего не знаем про него, потому что еще не говорили с парнями.

— Не беспокойся, с ним сейчас все хорошо, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Питер быстро идет на поправку, хотя еще долго пробудет в больнице. Но по крайней мере, он помирился с Даниэлем.

— Правда?

— Да! — восклицает Анна. — И парни уговорили его вернуться в группу.

— Значит, истории « Against The System » не приходит конец?

— Нет, она продолжается!

— Ух ты! — с широкой улыбкой радостно восклицает Наталия. — Здорово! Я так рада за них!

— Как только Питера выпишут из больницы, и он сможет играть, то парни приступят к работе над альбомом, — отвечает Ракель. — Будут уже точно работать добросовестно.

— Это меня радует. — Наталия бросает взгляд куда-то в сторону, немного поправив высокое горло своего вязаного нежно-сиреневого свитера. — Да, а почему Питер вообще решил покончить с собой? Он объяснил это?

— Ах, Наталия… — тяжело вздыхает Ракель и проводит рукой по своим волосам, собранные в высокий хвост. — Там целый букет причин… Жизнь с матерью, которой было наплевать на него, но без отца… Унижения и издевательства тех, с кем он учился… Любовь к королеве школы, которая сначала поиграла с ним в любовь, а потом жестоко унизила и бросила на глазах у всей школы.

— О боже мой… — ужасается Наталия, покачав головой с прикрытым рукой ртом. — Какой ужас…

— Бедному парню пришлось натерпеться, наверное, больше, чем всем нам, — с грустью во взгляде говорит Анна. — А те изверги сделали все, чтобы понизить самооценку Питера и заставить его перестать доверять людям и ждать предательства с их стороны.

— Ну… Мы в принципе предполагали, что проблемы могли начаться в школе. Но то, что Питер был влюблен в ту, что предала его.

— Его мать поступила омерзительно , — хмуро отвечает Анна. — Как она могла променять своего сына на алкоголь и собутыльников? У него же не было никого роднее ее, а она относилась к нему, как к ненужной вещи. Оскорбляла, унижала, избивала… Еще и забирала деньги, которые Питер зарабатывал с помощью игры на кахоне. И ладно тратила бы их на что-то нужное. Но эта женщина спускала их на выпивку.

— Да, его мать просто тварь, — заявляет Ракель. — Звучит грубо, но я не могу сказать иначе. Как можно пить водку, когда ребенок умоляет тебя помочь или хочет внимания и любви?

— И почему учителя и директор школы молчали? Почему они ничего не делали, чтобы помочь Питу? Неужели и они считали его чокнутым? Как можно было верить ребятам, которые только обещали больше не издеваться над ним? Они должны были дать ему какую-то защиту от этого стада, которое слушало одного человека!

— А в то время он был беззащитен перед парнями в школе, которые были намного крупнее его самого. Тогда Питер был высоким, но слабым в физическом плане.

— Да уж… Если мужчина слаб во всех смыслах этого слова, то он будет страшно бояться всеобщего осуждения.

— И к сожалению, Питер стал жертвой тех, кто во много раз сильнее него. Намного бессовестнее и безжалостнее…

— Боже, ну почему у него не было никого, кто мог бы научить его защищаться? — тихо стонет Анна. — Они наверняка прекрасно знали обо всех слабостях Питера и поэтому сделали его жертвой. Чем-то похож на случай Эдварда, но он-то хоть как-то пытался защититься.

— И самое ужасное – это то, как с ним поступила та девчонка.

— Вот нашел Роуз в кого влюбляться! Какого черта его потянуло к той стерве, которая, как сказал Даниэль, запросто могла располнеть, если бы перестала следить за фигурой?

— Просто запал на ее красоту, — пожимает плечами Ракель. — Тем более, что в таком возрасте ребятам совсем неинтересно, какой человек внутри. Им важна лишь внешность. Они выбирают красивых, но ужасных людей и разочаровываются в них, ибо вскоре понимают, с кем связались.

— Знаю… И Питера нельзя осуждать. Он же не виноват в том, что влюбился в эту потаскуху.

— Господи, как у этой девчонки хватило наглости так жестоко поступить с Питером? — с ужасом удивляется Наталия. — Это же ужасно – играть на чувствах влюбленного человека!

— Да уж… Невзлюбить его лишь потому, что он слабый и неуверенный в себе, – это слишком!

— И хуже всего то, что Питер начал до смерти бояться любви, — отмечает Ракель. — Настолько сильно, что он запретил себе влюбляться. И именно из-за нее начал резать себя. А потом еще и мать ушла из дома и бросила Питера совсем одного. И вряд ли она сейчас жива. Спилась… Замерзла… Перегрелась… Кто знает…

— Но благо Питеру улыбнулась удача, когда он нашел объявление о поиске барабанщика, — добавляет Анна. — Хоть блондин тот момент не умел играть на ударных, он решил рискнуть.

— А раз его приняли в группу – значит, в нем видели потенциал, который он смог реализовать, — уверенно отмечает Наталия.

— И ему повезло, что он смог подружиться с Даниэлем, который стал для него настоящим другом, — отмечает Ракель. — Хотя и задевал его за больное, когда говорил о любви, которой Роуз боялся как огня.

— Ну а за несколько дней до окончания тура с «The Loser Syndrome» Питер впал в депрессию после того, как прочитал негативные комментарии о самом себе и потом специально выискивал их, — добавляет Анна. — Ему кое-как удалось выдержать до конца…

— Кстати, девушка, представившаяся Джорджу подругой Питера, в конце концов оказалась той, в которую он влюбился.

— Питер влюбился в свою подругу? — округляет глаза Наталия. — Да ладно?

— А что он мог поделать? — с грустью во взгляде удивляется Ракель. — Пит общался с той девушкой, проникался к ней симпатией и в итоге понял, что он считает ее чем-то большим, чем просто подружкой.

— И хорошо, что он набрался смелости признаться ей в своей симпатии, — с легкой улыбкой отмечает Анна. — В качестве награды он узнал, что она тоже влюблена в него.

— Правда? — не может поверить Наталия. — Значит, блондину улыбнулась удача?

— О да! И одна птичка прошептала мне, что они даже поцеловались после того, когда все ушли в кафетерий.

— Да ты что! Ничего себе радость!

— А я предполагаю, та птичка специально залетела в палату, чтобы понаблюдать за происходящим, — скромно хихикает Ракель. — И нехило так возбудилась.

— Даниэль не знал, что все так будет! Он сам был в шоке, когда увидел это.

— Ух ты, девчонки, так значит, теперь мы можем порадоваться за Пита! — с широкой улыбкой радостно отмечает Наталия. — Можно сказать, что он уже не одинок.

— Кстати, та девчонка-то очень привязана к Роузу. Даниэль говорит, что она буквально ночует в палате Питера и готова быть ему нянькой, лишь бы он ничего с собой не сделал.

— Охотно верю, — задумчиво говорит Ракель и ставит свою полупустую чашку кофе на столик. — Парни говорили, что его подружка впала в истерику после того, как узнала о его попытке покончить с собой.

— В таком случае Питер обязан познакомить нас с этой девушкой, — бодро отмечает Наталия, выпивает немного кофе и ставит свою чашку на столик. — Парни захотят, чтобы мы подружились с ней, если Роуз начнет встречаться с ней.

— Ты права, — задумчиво соглашается Ракель. — Только пусть сначала кто-нибудь из них расскажет про нее. По крайней мере Терренс не собирался это делать.

— Кстати, да, девочки! — восклицает Анна и ставит свою чашку на столик. — Даниэль тоже ничего не говорил про нее и про вторую подругу Питера!

— Что, неужели даже имен не называл?

— Я не помню такого!

— Слушайте, вот это поворот… — Ракель слегка хмурится, поглаживая подбородок. — Почему я только сейчас поняла это? Прошло уже столько времени с тех пор как парни познакомились с этими девушками, но мы знаем только о самом факте их существования.

— Да, это все как-то странно… — задумчиво отмечает Наталия, начав теребить свою большую сережку в форме тонкого золотого кольца. — Про Эдварда говорить смысла нет, ибо он в глаза не видел подруг Питера… А вот Терренс и Даниэль…

— Может нам прижать парней к стене и расспросить их? Или у самого Питера спросить? Он-то будет более разговорчивым!

— Или предложить парням организовать что-нибудь, чтобы поздравить Питера с выпиской из больницы? Пусть возьмет эту девушку с собой, чтобы мы посмотрели на нее.

— Терренс сказал, что они планируют отметить выписку Питера. Правда, не сказал, будут ли парни приглашать загадочную подружку Роуза.

— Ну я думаю, нам удастся с ней поладить, — задумчиво предполагает Анна. — Я не думаю, что Питер захочет повторить ошибку прошлого и влюбиться в плохую девушку. Раз он ее выбрал, значит, она и правда хорошая.

— Вполне вероятно. Я тоже не думаю, что она плохая. Мы с вами не страдаем проблемами в общении с людьми. Так что парни могут не переживать. Мы примем эту девушку, если она достойна этого.

— В таком случае уговаривайте парней устроить совместные посиделки, — бодро предлагает Наталия. — И скажите Питеру, чтобы он взял свою подружку. Мне что-то уже и самой стало интересно, кто же она такая.

— Тогда мы ждем и тебя с Эдвардом.

— Не сомневайся, мы придем.

— Думаю, этот парень обязан прийти… — Ракель на пару секунд призадумывается и хитро улыбается. — Потому что что-то мне подсказывает, что Терренс всерьез задумался о том, чтобы сделать Эдварда четвертым участником группы.

— Ну знаешь, Кэмерон… — уверенно вставляет Анна. — После просмотра всех видеозаписей, на которых он зажигает в подземном переходе и в центре города, не только один Терренс задумается предложить Эдварду присоединиться к группе. Даниэль и сам загорелся этой идеей и сказал, что они уже разговаривали с Питером на эту тему.

— Погоди, а ты тоже видела те видео? — удивляется Наталия.

— Даниэль показал. Он однажды что-то смотрел в компьютере, а потом попросил меня подойти к нему и показал несколько видеозаписей, на которых был Эдвард. Нам обоим так понравилось, как он поет. МакКлайф был великолепен!

— Я была с ним во время одного его выступлений.

— Знаю . Мы видели тебя на видео.

— Мы с Терренсом посмотрели их пару дней назад и тоже очень приятно удивились, — признается Ракель. — Эдвард был такой раскрепощенный и будто бы свободный. Из-за этого его выступление казалось невероятным.

— Ну я же говорила, что тогда он реально зажигал! — бодро отвечает Наталия. — Не зря ведь там собралось столько людей, которые оставили ему много денег.

— Правда, мы с Перкинсом не поняли, о чем он пел на видео из подземного перехода, — отвечает Анна.

— Та песня о любви. Эдвард исполнил испанскую версию. Очень красивая, должна я вам сказать. Я каждый день включаю видео, слушаю его и просто таю… Это просто божественно…

— Испанский?

— Не зря наша подружка так часто ездила в Мехико, — отмечает Ракель. — Она в совершенстве знает испанский.

— В этом есть только лишь заслуга мамы, бабушки Адрианы и ее мужа Энрике, — скромно улыбается Наталия. — Это они научили меня говорить по-испански.

— Эй, так получается, что и Эдвард его знает? — удивляется Анна.

— Да. И я даже не ожидала, что он так хорошо говорит на нем. Думала, что знает всего несколько фраз, но нет… Эдвард прекрасно на нем говорит. Не забыл уроки испанского в школе.

— И теперь вы оба будете обмениваться комплиментами и флиртовать, чтобы другие вас не поняли, — с легкой улыбкой говорит Ракель.

— Круто! — широко улыбается Анна. — Оказывается, МакКлайф иногда ходил в школу и даже что-то там запоминал.

— Терренс сказал то же самое, когда мы узнали об этом таланте Эдварда.

— Кстати, Анна, а ты знаешь, что наши любимые Терренс и Ракель разговаривают на французском? — интересуется Наталия.

— Да ладно? — удивляется Анна и переводит взгляд на Ракель.

— Да, я знаю кое-что, — с невинной улыбкой пожимает плечами Ракель. — Запомнила на досуге, пока была в Париже на показе мод.

— А Терренс как его выучил?

— Сказал, что выучил кое-что для роли. И, конечно же, не упустил возможность немного повыпендриваться и убедить нас в том, что ему все под силу.

— О, если МакКлайф не похвалит себя, то считайте, что день прожит зря, — скромно хихикает Анна.

— Эй, а может, вы с Даниэлем можете удивить нас? — интересуется Наталия. — Может, вы тоже разговаривайте на каком-нибудь языке?

— Вообще-то Даниэль знает пару слов на испанском… Ну а я немного знаю французский… Изучала его в школе. Правда, уже практически все позабыла.

— Да? — хитро улыбается Ракель. — Давай проверим? Ответить мне на французском. Salut, Anna! Comment ca va[1]?

— Salut, Raquelle [2] ! — уверенно отвечает Анна. — Ca va bien, merci beaucoup[3]!

— Ух ты! — с легкой улыбкой кивает Ракель. — Красивый акцент.

— Спасибо огромное.

— Эй а, может, мне тоже начать учить французский? — интересуется Наталия. — Или вы хотите, чтобы я научила вас испанскому?

— Ну знаешь, Рочестер… — задумчиво произносит Анна, приложив палец к губе. — Если мы захотим сказать о чем-то, что другие не должны знать, то я не прочь выучить что-нибудь на испанском.

— Я тоже, — с легкой улыбкой говорит Ракель.

— Тогда не переживайте! — бодро восклицает Наталия. — Вы у меня быстро заговорите на испанском! Если постарайтесь, конечно! Хотя там не будет ничего сложного для вас. Вы – девчонки умные, быстро все схватывайте. Так что я не сомневаюсь, что вы будете моими прекрасными ученицами.

— Мы бы очень старались.

— Вот и чудесно! Ваши мужчины будут приятны удивлены.

В воздухе воцаряется недолгое молчание, во время которой девушки просто скромно хихикают.

— Кстати, девочки… — скромно произносит Наталия. — Еще раз спасибо вам огромное за то, что вы не давали умереть со скуки и депрессии. Если бы не ваша поддержка, я бы ни за что не смогла спокойно пережить весь этот ужас.

— Господи, Наталия, неужели ты подумала бы, что мы бросим тебя? — удивляется Ракель. — Для чего же еще нужны друзья? Уж точно не только для того, чтобы валяться на диване, пить горячий кофе, обсуждать наших парней и пытаться согреться. Друзья нужны, чтобы поддерживать друг друга в трудных ситуациях.

— Ты же наша подружка, Наталия! — с легкой улыбкой говорит Анна. — И мы не можем бросать тебя в беде. Мы ведь как сестренки!

— Ах, милые мои, — широко улыбается Наталия и приобнимает Анну, закинув руку ей на шею. — Самое главное – у меня есть две настоящие подружки, дружба с которыми проверена временем.

— Мы были, есть и всегда будем лучшими подругами, — уверенно отвечает Ракель, пока Анна приобнимает ее за плечи.

— И вы оба прекрасно знайте, что также можете на меня рассчитывать. Я ни за что не предам вас и не брошу в беде. Просите у меня чего угодно, и я сделаю это.

— Мы не сомневаемся, дорогая.

— Лучшие подруги навсегда? — Наталия с легкой улыбкой выставляет руку ладонью вниз.

— Лучшие подруги сегодня, завтра и всегда, — уверенно говорит Ракель, положив ладонь на руку Наталии.

— Пусть все те, кто говорят, что женской дружбы не существует, держат свое мнение при себе, — с широкой улыбкой говорит Анна, положив руку на руки Наталии и Ракель. — Ведь дружба между девушками существует .

— Лучшие подруги навсегда! — радостно в одно и то же время произносят Наталия, Ракель и Анна.

Подруги приподнимают и опускают свои руки, лежащие друг на друге, а затем резко выпускают их. После чего они устраивают недолгие групповые объятия с широкими улыбками на лице, понимая, что им уж точно не стоит бояться предательства со стороны друг друга, ибо их дружба проверена временем, а они выбрали своими друзьями чудесных людей.