— Молодец, приятель! — с легкой улыбкой хлопает в ладони Терренс. — Молодец! Можешь похвастаться перед Анной своими знаниями. А если хочешь поразить ее, то обратись к Эдварду, чтобы он научил тебя какой-нибудь красивой песне о любви на испанском языке.

— А зачем ему обращаться к Эдварду? — удивляется Питер. — Пусть сам учит слова с помощью этого видео! Это же песня о любви! Анна не знает испанского и не догадается, что Перкинс неправильно споет половину песни. Он сделает вид, что так и должно быть, а она будет глубоко тронута, и ее нежное сердечко будет трепетать.

— Слушайте, заткнись оба и смотрите видео, — тихо стонет Даниэль. — А иначе я вырублю его и не покажу вам еще парочку, на которых Эдвард зажигает еще круче, чем на этом.

— Еще видео? — округляет глаза Терренс.

— Ха! А ты типа не знал!

— Я правда не знал! Ракель только вчера показала это видео, а Наталия рассказала, как они с Эдвардом встретили того мужика, который сидит рядом с ним, и его группу.

— Да, на тех видосиках твой братец зажигает с какой-то уличной группой. Поет уже на английском, прыгает из стороны в сторону как коза и заставляет народ визжать во всю глотку. Такое впечатление, что это был его сольный концерт! А Эдвард вел себя еще более раскованно, чем на этом видео.

— Значит, МакКлайф зря времени не теряет? — удивляется Питер.

— Именно! Давайте я покажу те видосики. Тем более, что они сняты на хорошую камеру, а Эдварда слышно и видно намного лучше.

Даниэль несколько секунд тыкает пальцами по экрану телефона до тех пор, пока не находит то, что ему нужно, и не протягивает его Терренсу и Питеру со словами:

— Вот, полюбуйтесь!

Все трое начинают смотреть видео с Эдвардом, который выступает вместе с Винсентом, Хэйденом, Трейси и Лоуренсом. Поскольку качество этой записи намного лучше, парни могут намного лучше слышать еще более удивительное пение молодого парня. Который поначалу стоит на одном месте, но со временем раскрепощается и становится все более уверенным, поражая всех своим сильным голосом и бешеной энергетикой, которую распространяет среди тех, кто его слушает.

— Не фига себе он дает! — приятно удивляется Питер. — Это что и правда Эдвард, а не какой-то другой парень?

— Да он это, он! — уверенно отвечает Даниэль.

— Он как будто не брился недели две или больше.

— Знаю, я тоже не узнал его из-за щетины. Долго думал, почему эта рожа казалось мне знакомой, но потом понял, что это наша маленькая беда по имени Эдвард.

— Первый случай, когда я вижу этого парня с щетиной. Обычно он всегда ходит идеально выбритый.

— Да, согласен, — соглашается Терренс. — На этом видео этот чувак зарос как обезьянка…

— И еще одна причина, почему я узнал МакКлайфа, – это то, что на видео попала Наталия, — говорит Даниэль. — Она стояла близко к той группе, хлопала и танцевала вместе со всеми… О, вот-вот она! Смотрите! Вот Наталия! В толпе!

— Слушайте, а Рочестер-то была права, — с легкой улыбкой говорит Терренс, поглаживая подбородок. — Это реально бомба! Вы только посмотрите, что Эдвард вытворяет! Конечно, мы и так знали, что он отлично поет, но на этот раз мой братец превзошел самого себя.

— О, это еще разминочка. В других видео он просто безумный в хорошем смысле. Я прямо-таки чувствовал его бешеную энергетику через экран компьютера! Просто вынос мозга!

— Слушайте, его пение а капелла изумительное! — с восхищением отмечает Питер. — Вы только послушайте! Прямо мурашки по коже побежали! А как народ аплодирует ему!

— Наталия говорила, что его не хотели отпускать, желая услышать еще одну песенку, — говорит Терренс. — Так что Эдвард явно ушел оттуда не скоро.

— Да он там буквально отыграл концерт на разогреве! — взволнованно отвечает Даниэль. — Вот здесь еще парочка видео с каверами на самые классные песни.

— Смотрите-смотрите, чего он вытворяет! Да Эдвард реально с катушек слетел! Как отплясывает и носится из стороны в сторону!

— И не скажешь, что парняга на этом видео такой милый и скромный.

— Пф, забудь об этом! Он только кажется милым и пушистым! На самом деле это та еще заноза в заднице, которая многое от нас скрывает.

— Я не узнаю Эдварда, — качает головой Питер. — Это точно какой-то другой человек! МакКлайф не может быть настолько безумным и зажигать так, будто он находится в своей комнате, и никто его не видит.

— Ну братец, ну чертенок ты мелкий… — хитро улыбается Терренс. — Ах ты притворщик… Все строил из себя невинную девочку, которая боится всего на свете, а сам вот что вытворяешь.

— Слышь, Эдвард, да хватит уже носиться как ураган! Отдохни ты немного! Откуда в тебе столько энергии, что ты во время исполнения уже второй песни подряд прыгаешь из стороны в сторону?

— Пф, да народ там прыгает вместе с ним! — ухмыляется Даниэль. — Вот уж заразил их всех…

— Вот это энергетика! — восхищенно произносит Терренс. — Я реально в шоке! Не ожидал, что Эдвард может ТАК зажигать!

— Эх, кто бы нам такую мощную энергетику дал… — устало вздыхает Питер. — Посмотрел я на Эдварда и понял, что мы с вами сонные мухи на его фоне.

— Вот-вот, я тоже об этом подумал, когда смотрел эти видосики! — соглашается Даниэль. — Конечно, у нас и так классная группа, но мне кажется, что нам все равно чего-то не хватает. Какого-то драйва… Не знаю…

— Да, наконец-то! — громко хлопнув в ладони, восклицает Терренс. — Наконец-то! Наконец-то до вас это дошло! Несколько месяцев я пытался вдолбить вам в голову то, что нам чего-то очень не хватает. Аллилуйя!

— Да я только недавно это понял! После просмотра этого видео я начинаю думать, что на его фоне мы, как сказал блондин, сонные мухи.

— Нам бы определенно был бы полезен человек с такой мощной энергией, которая так прет из Эдварда, по крайней мере, на этом видео, — предполагает Питер.

— Слушайте, ребятки, давно хотел вас спросить… — задумчиво говорит Терренс, приложив палец к губе. — А как вы смотрите на то, что Эдвард сыграл бы с нами? Что если нам попробовать дать ему гитару и спеть вместе с ним разочек?

— По-моему, крутая идея!

— Да, я тоже за! — соглашается Даниэль. — У меня как раз есть еще одна гитара, на которой МакКлайф мог бы сыграть. И микрофон ему дам.

— Честно говоря, я уже давно думаю над этим, — признается Терренс. — Из-за всех этих проблем эта мысль вылетела у меня из башки. Но теперь я еще больше призадумался над этим. А уж после того, как я увидел все эти видеозаписи, у меня появилось еще более сильное желание предложить Эдварду сыграть с нами. Ну а если вместе с ним мы зазвучим еще лучше, то я буду настаивать на том, чтобы он стал четвертым участником группы.

— Лично я буду рад, если Эдвард присоединится к нам. Надо вовремя подсуетиться и забрать себе такого талантливого парнишку. А то вдруг кто-то разинет на него рот и заберет себе.

— О, да! — поддакивает Питер. — За такие таланты могут глотку перегрызть. Если представители какой-нибудь студии или пиар-агентства увидят эти видео, то они наверняка захотят предложить ему контракт и забрать под свое крыло.

— Точно! — приоткрывает рот Терренс и щелкает пальцами обеих рук. — Так, парни, надо срочно думать! Если не предложим Эдварду сыграть в ближайшее время, то мы потеряем классного потенциального участника. Вот уж кто, но если он присоединится к нашей группе, то я буду ужасно рад.

— Черт, вот было бы круто, если бы он стал четвертым участником… Вполне мог бы стать гитаристом. Лид-гитаристом.

— Да! Я сейчас играю на соло-гитаре, но могу начать играть на ритм-гитаре в случае, если Эдвард присоединится к нам.

— Гениальная идея! Просто гениальная!

— Эй, а что сам Эдвард думает об этом? — интересуется Даниэль. — Он вообще в курсе, что мы тут хотим сделать его участником « Against The System »?

— После просмотра того видео из подземного перехода я вчера сказал ему об этом, — признается Терренс. — Правда, Эдвард принял это за шутку. Хотя я говорил совершенно серьезно.

— Посмотрю я на его лицо, когда мы скажем ему, что реально хотим сделать участником группы. Вот у него точно челюсть отвалится.

— Зато будет возможность зарабатывать бабки, — пожимает плечами Питер. — Эдвард ведь жаловался, что не может найти нормальную работу и получает гроши за подработку. Вот присоединится к нам, запишет альбом и съездит в мировое турне – у него столько денежек появится, сколько он за всю свою жизнь не получал. А если кто-то предложит ему сняться в рекламе или сфоткаться для журнала, то это будет еще один источник дохода.

— Это точно! — с широкой улыбкой соглашается Даниэль. — Если кто-то увидит его милую мордашку, то предложения подзаработать на рекламе и фотосессиях точно начнут сыпаться как рогом изобилия.

— Думаю, Эдвард сделал себе неплохую рекламу, — уверенно отвечает Терренс. — Раз эти видео уже который день торчат в популярных, а количество просмотров растет и растет, то не удивляйтесь, если скоро выйдет репортаж по телику или статейка в Интернете.

— Тем более, что его братец – сам Терренс МакКлайф, — отмечает Питер.

— Если попросит – я с радостью помогу ему. Уверен, что малой очень далеко пойдет.

— Никто не сомневается в этом, — уверенно отвечает Даниэль. — Уж что, но Эдвард талантом не обделен, да и на личико вполне себе симпатяга. Кто на такого не обратит внимание!

— Да уж, не поиздеваешься никак, — устало вздыхает Терренс. — Ибо я признаю его талант. И ладно, так уж и быть… На лицо он тоже получился ничего. Конечно, до меня ему никогда не дотянуться, но все же этот спиногрыз находится где-то близко.

— И опять не упустил повод вознести себя до небес, — качает головой Питер.

Терренс ничего не отвечает и вместе с Даниэлем и Питером до конца досматривает последнее видео с участием поющего Эдварда, к последним минутам разошедшийся уже довольно сильно и сумевший завести всех людей, которые собрались вокруг него, чтобы послушать. Спустя некоторое время в палате наступает полная тишина. Даниэль отключает свой телефон и кладет его к себе в карман, а Терренс снова присаживается на койку напротив Питера, который просто осматриваются по сторонам. Но затем блондин немного неуверенно заговаривает, запустив руку в свои волосы и с грустью во взгляде посмотрев на своих друзей:

— Знайте, ребята… Я тут подумал о девчонках, с которыми дружу… Мне хотелось бы извиниться перед ними, все объяснить и сказать, что я не хотел, чтобы все так получилось.

Терренс и Даниэль переглядываются между собой и округляют глаза после того, как вспоминают про Джессику и Хелен, которые должны были ждать их в коридоре.

— С твоими подружками? — уточняет Терренс.

— Да… — тихо произносит Питер. — Про которых я вам говорил.

— Э-э-э, слушай, Пит… — задумчиво произносит Даниэль. — А ты хотел бы увидеть этих девушек прямо сейчас?

— Очень… Было бы круто, если бы они пришли ко мне.

— А как насчет того, чтобы поговорить с ними сейчас?

— Прямо сейчас? — Питер слегка хмурится, вопросительно смотря на Даниэля. — Ты это о чем?

— Мы можем устроить для тебя встречу с подружками.

— Вы? Устроить встречу?

— Уверен, Джессика и Хелен будут очень рады увидеть тебя, — уверенно говорит Терренс.

— Что? — Питер широко распахивает глаза. — Откуда вы знайте их имена?

— О, приятель, я скажу тебе больше. Мы не просто знаем их имена, а знакомы с ними лично.

— Но как? Я же никогда не рассказывал вам про них!

— Верно, не рассказывал, — подтверждает Даниэль. — А вот девушку по имени Хелен Маршалл ты упоминал очень много раз и рассказывал о ней с огромным восхищением.

— Хелен? Но как? Как вы смогли найти ее? Кроме меня у вас нет общих знакомых! Или… — Питер слегка хмурится. — Я чего-то не знаю?

— Все просто, твои подружки сами нас нашли, — отвечает Терренс. — Как-то мы с Даниэлем сидели в кафе и уже хотели уходить. Но нас окликнули две девушки: одна – невысокая брюнетка, а вторая – блондинка чуть повыше.

— Блондинку звали Джессика, а брюнетку – Хелен, — продолжает Даниэль. — Сначала они узнали лишь Терренса, ведь он у нас « возмужавший мальчик и любимец маленьких девочек Мэйсон Хьюстон из ‘American Love Affair’ ». Но когда я представился, то меня узнала Хелен.

— Да, эти двое задавались вопросом, не встречались ли они раньше, и постепенно пришли к выводу, что это правда.

— Я знал только то, что Хелен была брюнеткой, но не помнил ее лица. Тем не менее мы сразу поняли друг друга.

— Мы разговорились и узнали о тебе много нового, а потом решили поехать к тебе домой через пару часов. Но этому не суждено было осуществиться, потому что ты позвонил мне и… — Терренс замолкает на пару секунд. — Сказал, что собираешься убить себя… Даниэль и я не стали ждать и сразу же поехали к тебе домой… Были вынуждены выломать дверь в ванной… Увидели тебя и тут же вызвали скорую. А потом уже сообщили девчонкам о том, что случилось. Кстати, они убрали всю твою квартиру, а Хелен забрала ключи от нее. Попроси ее отдать тебе их и привести какие-нибудь вещи, если что-то нужно.

— Ясно… — задумчиво произносит Питер. — То есть вы познакомились с этим девушками незадолго до моей попытки… Покончить с собой ?

— Да, — подтверждает Даниэль.

— И вы все время были вместе с ними?

— Мы даже проходили проверку, которая показала бы, кто сможет сдать свою кровь для тебя.

— Мне говорили про переливание крови. Правда, не знал, что вы сдавали ее.

— К сожалению, подошел лишь один человек. По какому-то там резусу.

— Да, нам сказали, что если бы не резус-фактор, то кто угодно мог помочь тебе, ибо по группе крови подходили мы все, — добавляет Терренс. — Все дело в том, что у нас он – положительный, а у тебя – отрицательный. А по словам врача донором мог быть лишь тот, у кого положительный резус.

— И раз это не вы, тогда кто же? — слегка хмурится Питер. — Кто-то из девчонок?

— Твоя подружка Хелен.

— Хелен? — Питер широко распахивает глаза.

— Тебе перелили ее кровь.

— Вы не шутите?

— Нисколько!

— Она буквально спасла тебя, чувак! — восклицает Даниэль. — Если бы не она, ты вряд ли бы выжил! Сначала тебе требовалось перелить кровь, так как ты потерял много своей. Но потом из-за ошибок в переливании тебе занесли какую-то инфекцию. И эта девушка каждый день была рядом с тобой.

— Да ладно? Вы не шутите?

— Спроси у нее сам! И Джессику попроси подтвердить, что Хелен была готова сутками ночевать возле тебя.

— Ничего себе… — качает головой Питер. — Я… Я не знаю, что сказать… Трудно поверить… Что она тратила на меня свое время.

— Ты должен быть благодарен ей за то, что она шла на такие жертвы ради тебя, — уверенно говорит Терренс. — Кто знает, что бы мы сейчас делали, если бы не смогли разыскать эту девушку или получили ее отказ помочь тебе.

— Просто поразительно… Я потрясен.

— Кстати, эта девчонка страшно переживала за тебя, — отмечает Даниэль. — Я бы даже сказал, что больше нас с Терренсом и Джессики.

— Ага, — поддакивает Терренс. — Никогда не забуду ее истерику, когда нам пришлось сказать ей и Джессике, что с тобой произошло.

— Не фига себе… — удивляется Питер.

— Не веришь – спроси ее об этом! — предлагает Даниэль.

— А они что реально здесь?

— Да, здесь! — кивает Терренс. — Хочешь, чтобы они зашли сюда?

— Э-э-э… — Питер кивает, понимая, как им овладевает чувство неловкости. — Д-д-да … Хочу…

— Даниэль, пригласи их сюда, — переводит взгляд на Даниэля Терренс.

— Если только они не ушли, — говорит Даниэль.

Даниэль встает с койки, направляется к двери, открывает ее и на несколько секунд выходит. Затем мужчина возвращается вместе с Джессикой и Хелен, идущие впереди него и выглядящие слишком неуверенно. Завидев своих подруг, Питер посильнее вжимается спиной в подушку, широко распахнутыми, полными испуга глазами неотрывно смотря на девушек.

— Хелен… — неуверенно произносит Питер. — Джессика…

— Привет, Питер, — скромно здоровается Джессика.

Хелен настолько взволнованна, что у нее пропадает дар речи. Она неуверенно машет Питеру рукой со скромной улыбкой на лице, слегка сутулясь и крепко сжимая ручку своей сумки.

— Ты как, приятель? — интересуется Джессика.

— Более-менее, — отвечает Питер. — Правда чувствую сильную слабость.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Питер, Джессика и Хелен удивленно уставляются друг на друга. А вспомнив о том, что им сказал Льюис перед уходом, Терренс и Даниэль переглядываются между собой, а затем МакКлайф-старший медленно встает с койки и одергивает вниз свою рубашку, неуверенно говоря:

— Э-э-э-э, знайте… Пожалуй, я оставлю вас и схожу в кафетерий… Съем что-нибудь… А то я не наелся.

— Э-э-э… — окидывает взглядом всех присутствующих Даниэль и слегка прикусывает губу. — Я тоже пойду в кафетерий что-нибудь выпью. А то у меня в горле сейчас царит пустыня…

— Тем более, что в палате могут находиться только два человека. Так сказал Льюис.

— Пошли, Терренс, — тараторит Даниэль и начинает толкать Терренса в спину. — Хватит стоять здесь и красоваться… На тебя все равно никто не обратит внимания.

— Но, Перкинс!

— На выход, я сказал!

Уже через несколько секунд Терренс и Даниэль покидают палату и закрывают за собой дверь, пока Джессика и Хелен провожают с тихими усмешками. А спустя пару секунд девушки неуверенно подходят к койке Питера и обе осторожно присаживаются на нее напротив него.

— Ребята сказали мне, как вы познакомились с ними, — неуверенно говорит Питер. — Так что можете ничего не объяснять.

— Мы считаем это невероятным везением, — мягко отвечает Джессика. — Уж не знаю, что бы мы делали, если бы эти ребята не встретились нам на пути.

— Я рад, что вы пришли сюда. — Питер едва заметно улыбается, сложив руки перед собой. — Спасибо большое.

— А ты думал, что мы оставим тебя в беде? — округляет глаза Хелен. — Мы с ребятами и Джесс очень переживали за тебя и мечтали, чтобы ты поскорее выздоровел.

— Это правда, — кивает Джессика. — Мы не могли бросить тебя в такой тяжелой ситуации.

— Кстати, Хелен… — произносит Питер и слегка прикусывает губу. — А правда, что ты сдавала для меня кровь?

— Да, Питер, — с легкой улыбкой подтверждает Хелен. — Мы все сдавали кровь на соответствие твоей, но положительный результат оказался только у меня.

— Мы все хотели помочь тебе, но это смогла сделать лишь Хелен, — добавляет Джессика. — За что мы все безумно благодарны ей. Ибо именно благодаря этому ты и остался в живых. Мог бы прийти в себя намного раньше, если бы не заражение крови. Но лучше уж поздно, чем никогда.

— Я знаю, — мягко говорит Питер. — И ты правда была со мной каждый день, как утверждают Даниэль с Терренсом?

— Как только у меня было время, я ехала сюда и с разрешения врача сидела с тобой, — уверенно отвечает Хелен.

— Ее за уши можно было с трудом оттащить, — добавляет Джессика. — Если никто не остановил бы ее, она бы забыла обо всем свете: про работу, друзей, бабушку и все свои дела.

— Приятно это слышать, хотя и не понимаю, чем я такое заслужил, — скромно отвечает Питер.

— Пожалуйста, Пит, не надо так говорить, — мягко говорит Хелен, погладив Питера по руке. — Ты причиняешь нам огромную боль.

— В любом случае спасибо тебе большое, Хелен. Я не знаю, как мне отблагодарить тебя за это. И… За все, что ты сделала для меня на протяжении всего времени, что мы знакомы.

— Ты можешь отблагодарить меня, если перестанешь причинить себе вред и резаться по причине и без, — с грустью во взгляде отвечает Хелен.

— Не только ее, но и нас всех, — скромно добавляет Джессика.

— Пожалуйста, Питер, больше никогда так не делай.

— Обещаю, девчонки, я больше не буду этого делать, — уверенно обещает Питер. — Как бы тяжело мне ни было, я сделаю все возможное, чтобы не прикасаться к лезвию. Ради своих друзей, которые мне ближе всех на этом свете.

— Эй, блондин, а ты вообще в курсе, что здорово напугал всех нас? — удивляется Джессика. — Мы чуть не потеряли тебя, черт возьми!

— Я чуть с ума не сошла, когда ребята сообщили мне, что ты пытался покончить с собой, — с жалостью во взгляде говорит Хелен. — Джесс и бабушка Скарлетт едва успокоили меня.

— Простите… — извиняется Питер. — Правда, девчонки, я не хотел никого пугать и расстраивать.

— Почему, Питер? Почему ты так себя доводил? Почему причинял себе вред и попытался покончить с собой?

— Я думал, что сам смогу справиться со своими проблемами. Но к сожалению, я оказался абсолютно бессилен перед всем, что мне пришлось пережить.

— Неужели все твои проблемы были связаны со школой?

— Некоторые из них.

— Господи, Роуз, неужели ты убивался из-за этих дебилов? — с печалью в глазах недоумевает Джессика. — Пф! Они уже и думать про тебя забыли, а ты продолжаешь вспоминать, как они над тобой издевались!

— Я ничего не забыл. Ни одного оскорбления, унижения и избиения.

— Ну и зря! На хрена вспоминать всех тех глупых куриц и самовлюбленных индюков, которые ничего не добились в своей жизни? Они унижали тебя с надеждой, что твоя жизнь будет никчемной, но в итоге все получилось наоборот! Бумеранг, как говорится, прилетел обратно!

— Я никогда не думал, что смогу чего-то добиться, — с грустью во взгляде признается Питер. — Считал себя тем, кем меня называли. Что у меня никогда не будет что-то получаться…

— Нет, Питер, это не так, — с жалостью во взгляде отвечает Хелен.

— В то время я считал себя ничтожеством. И чем больше они меня оскорбляли и унижали, чем больше я начал верить в это.

— Они просто выбрали жертву. Не было никого, над кем можно было издеваться.

— Вот именно! Я был их грушей для битья с самого начала и находился в безвыходном положении, когда мне никто не мог помочь. Не было никого, кто дал бы мне понять, что я вовсе не настолько ужасный. Даже когда я попал в группу Альберта Сандерсона, это не помогло мне полностью забыть все это и поверить в себя. Я не показывал этого, но в глубине души продолжал чувствовать себя грязью… Пылью… Мусором…

— Но, Питер… — сдерживая подступающие к глазам слезы, дрожащим голосом произносит Хелен. — Почему ты раньше не сказал нам об этом? Почему никогда не объяснял причины, по которым ты резался и причинял себе боль?

— Просто хотел казаться сильным, каким и должен быть мужчина, — спокойно отвечает Питер, крепко сжав свои пальцы. — И повезло, что с момента присоединения к той группе и знакомства с Даниэлем мне нужно было притворяться счастливым все меньше и меньше. Я мог почувствовать себя чуточку счастливым и уверенным в некоторые моменты. Единственное, что угнетало меня, – это разговоры Терренса и Даниэля об их девушках и шутки Перкинса о том, что я не хожу на свидания.

— Ты завидовал им?

— Ни в коем случае. Просто произошло то, что заставило меня бояться любви.

— Господи, Питер… — с жалостью во взгляде произносит Хелен.

— И ты сорвался на Даниэле, потому что он опять начал издеваться над тобой? — интересуется Джессика.

— Да, — кивает Питер. — А когда мы с парнями еще были в туре, я прочитал плохие комментарии про самого себя в Интернете. Это сильно выбило меня из колеи, и я кое-как продержался до окончания тура. Хотя после того случая сильно замкнулся в себе и почти ни с кем не разговаривал. И до конца тура, и после возвращения в Нью-Йорк. Однако общаться пришлось, ибо нужно было работать над песнями.

— И какого хера ты решил почитать плохие комментарии о себе?

— Я не хотел читать плохие комментарии намеренно. Просто мне захотелось проверить свои аккаунты и аккаунты группы.

— Ты должен понимать, что у любого артиста есть поклонники и хейтеры. Нельзя впадать в депрессию из-за ненавистников! Подумал бы о поклонниках, которые хотят видеть тебя живым. Поверь мне, я читала все, что они пишут в социальных сетях. Твои поклонники желают тебе выздоровления и постоянно спрашивают, есть ли новости про тебя. А если и были плохие комментарии, то под ними было очень много ответов от поклонников группы, которые растерзали всех ненавистников и надрали им задницы.

— Знаю, но я не думал, что открыв страницу с упоминаниями нашей группы, передо мной предстанет такое.

— Ты должен был немедленно закрыть ту страницу, — уверенно говорит Хелен. — И хорошо, если ты не ответил кому-то из этих людей и еще больше не спровоцировал их. Если будешь провоцировать злую собаку, то она набросится на тебя и растерзает в клочья.

— Я не собирался перед кем-то оправдываться. Просто прочитал несколько комментариев, закрыл страницу с упоминаниями и впал в уныние.

— Джессика сказала правильно. Даже у самой известной и всеми любимой персоны есть свои ненавистники. Всегда найдутся люди, которые будут писать тебе гадости из зависти к твоим успехам. Понимают, что не вряд ли бы смогли добиться такого успеха, как вы с парнями.

— А поскольку в вашей группе есть такой известный человек, как Терренс МакКлайф, то было бы странно, если бы вас не заметили, — добавляет Джессика. — Если вы захотите, то сможете покорить весь мир, взять самые престижные награды и выступать на огромных площадках. Ваши альбомы могут иметь невероятные продажи по всему миру. По всему, блондин!

— Именно поэтому я и дал себе слово, что отныне больше не подведу свою группу и докажу, что если чего-то захочу, то добьюсь этого любой ценой, — уверенно отвечает Питер. — Думайте, я не хочу получить гораздо больше, чем сейчас имею? Нет, девушки, я хочу добиться еще большего и сделать нашу группу известной на весь мир.

— Мы знаем, Питер, — мягко говорит Хелен, погладив предплечье Питера. — Мы с Джессикой услышали часть твоего разговора с Терренсом и Даниэлем и поняли, что вы наладили отношения и решили вопрос с группой.

— А вы долго стояли за дверью?

— Нет, мы сразу поняли, что ваш разговор будет длинный, — отвечает Джессика. — Мы с Хелен слышали кое-какую часть, а потом решили пойти в кафетерий и выпить чего-нибудь.

— Эта история очень непростая… Мне было непросто рассказать ее.

— Ты рассказал им абсолютно все?

— Все, что раньше никогда не говорил. Про свои проблемы в школе… Про то, как та безмозглая блондинка выставила меня на посмешище перед всей школой, предала меня и настраивала всех против меня… О том, как надо мной издевались… Как я начал резаться, окончил школу, познакомился с Даниэлем и встретил Терренса… Про ситуацию с комментариями, конфликт с Перкинсом и мою депрессию…

— Прости, а о какой глупой блондинке ты сейчас говоришь?

— Про Кристину Харпер, самопровозглашенную королеву нашей школы, — хмуро отвечает Питер.

— Про эту прошмандовку, которая страшно боялась стать жирной и не успела перетрахаться только с учителями и совсем мелкими учениками? От которой все парни теряли голову?

— И которая сообщила всей школе, что выиграла спор после того, как повстречалась со мной почти два месяца. Та, что стала причиной, по которой я впервые прикоснулся к лезвию из-за стыда и желания доказать себе, что ни на что не способен и никому не нужен.

— Серьезно? Ты встречался с этой грязной шалавой, которая начала ложиться в кровать к парням уже с тринадцати лет?

— Лучше бы не встречался. Эта мерзавка нанесла мне такую тяжелую психологическую травму, что я с тех пор стал бояться в кого-то влюбляться. Из-за страха… Что меня снова предадут и унизят…

— Твою мать, вот дрянь! — сжав руку в кулак, со злостью во взгляде говорит Джессика. — Ненавижу эту безмозглую проститутку, на которую парни велись лишь благодаря ее личику и точечной фигурке, что в любой момент раздобреть на десятки килограммов.

— Секундочку, — мотает головой Хелен. — Кто такая Кристина Харпер?

— Одна грязная шлюха, которая считала себя слишком крутой и взрослой.

— Самопровозглашенная королева школы, — спокойно говорит Питер. — Все эти люди как собаки смотрели ей в рот и ждали ее приказов, делая все, что она скажет.

— Ага, та еще стерва! — восклицает Джессика. — Я всегда старалась держаться от нее подальше, хотя при нужном случае могла запросто выдрать пару клоков ее крашеных волос и такого ей наговорить, что у нее глаза бы из орбит выскочили.

— Ты это знала, но ничего мне не сказала? — удивляется Хелен.

— Прости, Хелен. Я знала, что Питер был по уши влюблен в нее. Но не знала, что эта корова так унизила его.

— Но ты же училась с ним в одной школе!

— Возможно, что в тот период меня не было в школе.

— Да, ты куда-то уехала на пару месяцев, — задумчиво отвечает Питер. — Ходила к учителям и просила у них разрешения уехать на долгое время. И никто ничего тебе не сказал.

— Я так и подумала… А иначе бы знала, что задумала эта прошмандовка.

— Так вот почему Питер начал резаться… — тихо заключает Хелен. — Именно из-за этой девчонки… Это она загнала его в эту бездну.

— Вот именно! Если кого и винить, то только эту тварь. Черт, хоть бы она разжирела килограмм на сто. Чтобы никакая диета не помогла ей похудеть.

— В эту бездну меня загнали школа в целом и полное безразличие учителей и моей матери к происходящему, — хмуро признается Питер. — Я находился в том положении, когда ни у кого не мог попросить защиты и помощи.

— Твоя мать могла спокойно смотреть на то, что над тобой издеваются те люди? — недоумевает Хелен.

— Она любила только выпивку, а на своего сына ей было наплевать. Моя мать всегда была алкоголичкой и выпивала по бутылке водки каждый день. Если у нас и были какие-то деньги, то она спускала их на выпивку для себя и своих собутыльников.

— А правда, что вся школа знала об этом?

— Правда. Все знали, что моя мать – алкоголичка. И унижали меня еще и из-за этого.

— А твой отец?

— У меня никогда его не было. Я не просто не помню его, а даже не знаю, как он выглядит. В доме не было ни одной его фотографии. И даже если у меня и есть какие-то родственники, то я никогда их не знал.

— И твоей матери уже нельзя было помочь?

— Нужна была ей помощь! Стоило мне окончить школу, как она куда-то ушла спустя некоторое время. Тогда мне было где-то шестнадцать или семнадцать лет… И с тех пор я не видел ее и ничего не знаю о ней. И долгое время жил один в том районе, где родился. Но не удивлюсь, если пристрастие к алкоголю давно погубило ее. Учитывая, сколько литров водки она регулярно выпивала…

— То есть, ты жил в неблагополучной семье, в которой была мать-одиночка, любившая выпить?

— Да, хоть на еду более-менее хватало, я не могу сказать, что у нас было все. И то у нас были хоть какие-то деньги благодаря мне… Подрабатывал где только мог… К тому же, у нас дома был очень старый кахон, который мать порывалась выбросить или продать, но в который я буквально вцепился зубами. Я не знаю, откуда он у нас, но с его помощью я также зарабатывал на жизнь, играя на нем в разных местах по всему городу. Хоть у меня не было учителя, который научил бы меня играть, я играл сносно, учитывая, что мне оставляли деньги.

— А где же ты тогда научился играть на ударных?

— Нигде. Я никогда не видел барабаны в глаза до того, как вместе с Даниэлем попал в группу. Благодаря огромному чуду. И раз меня взяли, я понимал, что должен оправдать все ожидания и много работал над тем, чтобы хоть чему-то научиться.

— И на кахоне ты тоже сам научился играть?

— Сначала это было баловство, но потом понял, что мне это нравится, и начал играть уже на слух… То, что приходило мне в голову… И потом выходил на улицу и зарабатывал. Деньги были маленькие, но я был рад хоть чему-то… Только большую часть денег забирала моя мать и спускала их на выпивку. У меня оставались лишь гроши. Хорошо, если иногда мне удавалось припрятать немного денег на развлечения или что-то из одежды.

— Ничего себе…

— И в школе все знали, что ты из неблагополучной семьи? — неуверенно интересуется Джессика.

— Знали. Знали все обо мне. И всем было по хер на мои проблемы.

— Ох, Питер… — Джессика мягко гладит Питера по плечу. — Я искренне сочувствую тебе… Жаль, что ты оказался жертвой этого стада баранов, с которым я практически не общалась.

— Мне тоже очень жаль, что у тебя была такая трудная жизнь, — с жалостью во взгляде говорит Хелен. — Это ужасно, когда целая кучу людей издевается над одним человеком!

— И я до сих пор этого не понимаю… — тихо вздыхает Питер. — Нельзя унижать человека из-за его внешности, талантов, вкусов, мнения и просто факта, что он другой. Ведь это здорово, что кто-то не хочет подстраиваться под всех и стремится быть собой. Быть уникальным. Человек – индивидуальная личность, а не созданный кем-то клон, который делает то, что его заставили делать.

— Да, но почему ты никогда не пытался защитить себя? — недоумевает Джессика. — Если бы ты показал им, что можешь дать отпор, то они не захотели бы трогать тебя!

— Ха, ты видела, какие парни были у нас в школе? — без эмоций на лице тихонько усмехается Питер. — Силы у них было хоть отбавляй. И своим огромным весом они запросто могли раздавить меня, человека, который был высоким, но тощим и слабым. У меня не было такой развитой мускулатуры, как сейчас. Игра на барабанах и занятия спортом неплохо помогли мне исправить этот недостаток. Тело обросло мышцами и кажется уже не таким дряхлым.

— Необязательно вступать с ними в драку или пытаться ударить. Это только больше спровоцирует их. Но вполне можно было с достоинством ответить словесно.

— Да, а в то время я так « хорошо » умел говорить, — с тихой усмешкой закатывает глаза Питер. — Я был слабохарактерным человеком, который никогда не мог за себя постоять. Кто меня мог научить этому, если у меня не было никого, кто был бы сильнее меня? Мать что ли? Пф! Да она скорее научила бы меня залпом выпивать стопку водки и не морщиться.

— Но ведь никогда не поздно стать более мужественным, — отмечает Хелен. — Ты сможешь сделать это, если захочешь.

— Да какой из меня мужик! — презрительно насмехается над собой Питер. — Настоящий мужик никогда бы не вел себя так, как я. Не позволил бы унижать и оскорблять себя, избивать себя… Не дал бы другим сделать его посмешищем…

— Не говори так, Пит, прошу тебя. Ты сильный и сможешь справиться с этим. Я знаю это и верю в тебя.

— Тем более, у тебя есть люди, которые с радостью помогут тебе, — мягко добавляет Джессика. — Мы все будем постоянно внушать тебе, что ты можешь быть смелым и уверенным в себе. А когда ты начнешь слышать это, то через некоторое время поймешь, что все те идиоты были совсем не правы.

— Спасибо вам большое, девчонки, — с легкой улыбкой благодарит Питер. — Я правда очень ценю вашу поддержку. И рад, что несмотря на то, что я причинил вам обеим сильную боль, вы все равно хотите помочь мне. Как и Терренс с Даниэлем, которых я сильно подвел, но которые не бросили меня.

— Настоящие друзья никогда не бросают друг друга в беде, А Терренс и Даниэль – просто чудесные люди. Они очень вежливые, дружелюбные и веселые ребята, которые искренне преданы тем, кого любят. Общаться с ними совсем не в тягость.

— Я знаю. Они потрясающие люди, которым я буду безумно благодарен за то, что не бросили меня умирать. У них был выбор: спасти меня или позволить умереть… Однако они выбрали первый вариант. Несмотря на то, как мерзко и отчасти эгоистично я с ними поступил.

— Только так и поступают настоящие друзья.

— Джесс, я… — Питер на секунду отводит взгляд в сторону, но потом переводит его на Джессику и смотрит на нее с огромной жалостью. — Я бы хотел извиниться перед тобой… Пожалуйста, прости меня за то, что я тогда выгнал тебя из квартиры и накричал. Я правда очень сожалею, что сделал это и не смог сдержать свои эмоции. В глубине души я понимал, что сам виноват в своих бедах и не мог никого винить. Но… Когда ты начала говорить про мои неудачи в отношениях с девушками, я был зол и не мог это признать. Тем не менее сейчас я признаю твою правоту и хочу принести тебе свои искренние извинения. И надеюсь, что ты сможешь простить меня.

Джессика искренне улыбается, чувствуя, как слезы подступают к ее глазам.

— Питер… — слегка дрожащим голосом произносит Джессика и тихо шмыгает носом. — Я… Я… Я бы тоже хотела извиниться перед тобой за то, что слишком сильно давила на тебя. Прости, что я была так груба с тобой. Ты знаешь, что я не умею быть слишком мягкой и всегда была немного жесткой. Мне всего лишь хотелось убедить тебя выговориться, чтобы ты почувствовал себя легче и дал мне понять, как я могу помочь тебе. Но в тот раз я перегнула палку.

— Ты говорила правильные вещи, — мягко отвечает Питер, погладив Джессику по плечу. — Все говорили правильно… Это я, идиот, не хотел признавать всего этого. И едва не потерял всех тех, кто мог бы помочь мне справиться с этой невыносимой болью.

— Обещаю, я помогу тебе. Тем более, что я уже давно простила тебя. Да, поначалу я жутко злилась и буквально хотела придушить Хелен, когда она говорила о тебе и пыталась вызвать во мне жалость, но… После твоей попытки покончить с собой я начала потихоньку остывать, и сумела найти в себе силы забыть об обиде.

— Спасибо, — с чувством облегчения скромно улыбается Питер. — Большое спасибо, Джесс. Ты – очень добрый человек, которого я обожаю. Хоть ты не могла защитить меня ото всех этих нападок, с твоей поддержкой мне было намного легче. Я рад, что был хоть один человек, который понимал, что нет никаких причин так издеваться надо мной.

Джессика улыбается гораздо шире, смотря на Питера со слезами на глазах. А спустя пару секунд она встает с койки, подходит к мужчине и заключает его в крепкие дружеские объятия, которые тот с удовольствием принимает. Девушка время от времени издает тихие всхлипы, а мужчина слегка похлопывает по ее спине с надеждой немного успокоить ее. Хелен наблюдает за ними со слезами радости на глазах, что катятся по ее щекам, и искренне улыбается, пожалуй, впервые за долгое время, видя, что блондину стало намного лучше.

Спустя несколько секунд Джессика отстраняется от Питера и садится обратно на край койки, пока мужчина переводит взгляд на Хелен и мягко берет ее за руки, с грустью во взгляде сказав:

— Хелен, ты тоже не обижайся на меня, если я чем-то обидел тебя. Мы с тобой не ругались, но я все равно доставил тебе много проблем. И… Мне очень жаль… Если есть что-то, что помогло мне искупить свою вину, то дай знать.

— Боже, Питер, о чем ты говоришь! — удивляется Хелен. — Как я могу обижаться на тебя! Ты никогда не обижал меня! Не надо ни за что просить у меня прощения, ибо ты ни в чем не виноват.

— Я всегда говорил, что для меня ты – особенный человек, которого не хочу потерять. И безумно благодарен тебе за то, что ты поддерживала меня на протяжении всего времени, что мы знакомы. Никогда не забуду и того, что ты сдала для меня кровь, которая сейчас… Т ечет в моих жилах . — Питер бросает взгляд на свои руки. — Поразительно… Ты сделала это ради меня…

— Мне выдался шанс спасти тебя, и я сделала это. Никогда не простила бы себя, если бы не попробовала сделать тест. И отказалась бы сдавать кровь, если бы мне сказали, что я могу стать донором для тебя.

— Я знаю, — слегка улыбается Питер. — Мне безумно повезло, что Джесс познакомила нас три года назад. Не знаю, чтобы я делал без такой чудесной девушки, как ты. Для меня ты как лучик яркого солнца, который вселяет в меня что-то хорошее и светлое. Если бы ты была со мной в те ужасные времена, то я нисколько не сомневаюсь в том, что тебе удалось бы помочь мне. Но все равно спасибо за то, что вообще появилась в моей жизни. Я всегда буду помнить, за что обязан благодарить тебя.